Пять объяснений того, почему в Финляндии нет и никогда не будет массовой коррупцииПять объяснений того, почему в Финляндии нет и никогда не будет массовой коррупции

Игорь Доминиканский

1. У финнов нет тяги к роскоши. Роскошь — это средневековое восточное развлечение для дегенератов. Какать в золотой унитаз может только дегенерат.

2. Финны знают, что обогащение своей семьи за счет других представителей своего народа — это ненависть к своему народу. Так поступают только выродки.

3. Финны ясно понимают, что так называемый «распил» бюджетных (то есть народных) средств — это ненависть к своем детям и внукам, так как им ездить по этим дорогам и учиться в этих школах. Ненавидеть своих детей и внуков может только урод.

4. Финны уверены, что вор — всегда трус. Он живет в страхе разоблачения и справедливого возмездия. Такой человек не может быть свободным. Такой человек изгой от народа.

5. Финны убеждены, что «устраивать» своих детей — это сильно вредить им. Если человек не смог достигнуть всего сам или хотя бы законно войти в наследство, через образование и свои успехи — ему будет плохо. Закладывать проблемы на будущее своим детям может только глупец.

LiveJournalИгорь Доминиканский

1. У финнов нет тяги к роскоши. Роскошь — это средневековое восточное развлечение для дегенератов. Какать в золотой унитаз может только дегенерат.

2. Финны знают, что обогащение своей семьи за счет других представителей своего народа — это ненависть к своему народу. Так поступают только выродки.

3. Финны ясно понимают, что так называемый «распил» бюджетных (то есть народных) средств — это ненависть к своем детям и внукам, так как им ездить по этим дорогам и учиться в этих школах. Ненавидеть своих детей и внуков может только урод.

4. Финны уверены, что вор — всегда трус. Он живет в страхе разоблачения и справедливого возмездия. Такой человек не может быть свободным. Такой человек изгой от народа.

5. Финны убеждены, что «устраивать» своих детей — это сильно вредить им. Если человек не смог достигнуть всего сам или хотя бы законно войти в наследство, через образование и свои успехи — ему будет плохо. Закладывать проблемы на будущее своим детям может только глупец.

LiveJournal

В тумане российской лжиВ тумане российской лжи

Марк Крутов

Финский «Институт международных дел», основанный парламентом этой страны в 2006 году, опубликовал доклад под названием «Туман лжи. Российская стратегия обмана и конфликт на Украине». 300-страничная научная работа анализирует не столько пропагандистские приемы, используемые российскими властями с начала украинской «Революции достоинства», сколько общую стратегию тотальной дезинформации, принятую на вооружение российскими государственными и окологосударственными СМИ, а также чиновниками.

Авторы доклада (полный текст, .pdf, англ.) сфокусировались на российской пропаганде в Европе – Эстонии, Финляндии, Швеции, Венгрии, Польше, Словакии, Чехии и Германии. Значительная часть работы посвящена официальным заявлениям российских чиновников, ориентированным на внешнюю аудиторию. Главный термин, используемый в докладе, – «метанарративы». Это тезисы, которые упорно и системно продвигались российскими властями в ключевые моменты российско-украинского конфликта – во время подготовки «референдума» о присоединении Крыма, после начала войны в Донбассе, при расследовании катастрофы «Боинга» Малайзийских авиалиний под Донецком.

С одной стороны, приемы пропаганды не сильно изменились со времен Первой мировой войны, отмечается во вступлении к докладу. В пример приводится фейковая история «распятого канадского солдата», позволившая привлечь дополнительных солдат-добровольцев в армию союзников. Прошло ровно 100 лет, и уже Россия использует с той же целью образ «распятого мальчика» – именно сюжет о «зверствах карателей в Славянске», по воспоминаниям некоторых добровольцев, заставил их взять оружие и уехать на войну в Украину. С другой стороны, за сто лет многое изменилось – появился интернет (хотя социальные сети не были объектом исследования авторов доклада), другие средства коммуникации. Это во многом и породило новую стратегию, которую использует Россия, – не только продвигать любой ценой те или иные идеологические тезисы, но и запутать потребителя информации, заронив в нем сомнения множеством противоречащих друг другу версий и объяснений того или иного события.

Что такое «метанарратив»? Это слова, тема, посыл, который «описывает прошлое, судит о настоящем и предлагает образ будущего», говорится в докладе. Типичный пример метанарратива – словосочетание «сторонник федерализации», активно использовавшееся в российских СМИ в начале конфликта в Донбассе. Задача распространять эти метанарративы остается на повестке дня российской пропагандистской машины, – рассказывает один из авторов доклада, доктор наук, сотрудница финского «Института международных дел» Катри Пинониеми:

​– ​Казалось бы, приемы российской пропаганды, использовавшиеся и используемые после начала событий на Украине, хорошо известны. Что нового вы открыли для себя в процессе подготовки этого доклада?

– Для меня и других авторов этого доклада в процессе его подготовки стало сюрпризом осознание того, насколько системной является в России практика использования определенных метанарративов. Политики и чиновники используют в своих официальных заявлениях те же термины и образы, которые используются в подконтрольных властям СМИ. Причем эти образы сначала внедряются для внутренней аудитории, внутри России, а затем – для внешней. Во внешней среде они действуют не так сильно, как во внутренней, но все же работают, поскольку многие западные СМИ преподносят это как «вторую точку зрения» на конфликт.

– ​Какой период охватывает ваше исследование?

– В центре внимания были четыре события 2014 года. Первое – это так называемый референдум в Крыму, за которым последовала его незаконная аннексия Россией. Второе – события в Одессе 2 мая. Третье – катастрофа «Боинга» под Донецком. Четвертое – события августа 2014 года в Донбассе (на этот период приходится активное наступление сепаратистов на позиции ВС Украины, в результате которого контролируемая украинскими властями территория резко уменьшилась). Этот выбор связан с двумя обстоятельствами: во-первых, мы хотели сосредоточиться на российско-украинском конфликте, а во-вторых, нужно было как-то ограничить объем исследуемого материала.

– ​В названии вашего доклада говорится о стратегическом обмане. Что имеется в виду? Вы считаете, что у России с самого начала конфликта с Украиной была какая-то стратегия дезинформирования?

– И да, и нет. «Стратегический обман» – это широко употребляемый термин. Он используется и на Западе, но сильнее всего он укоренился в российском милитаризированном мышлении, поэтому, как мне показалось, он наиболее подходит для использования в нашей работе. Кроме того, этот термин, безусловно, подчеркивает, что определенная координация есть, что ставятся конкретные цели. Однако это вовсе не значит, что все всегда выполняется на высочайшем уровне, что механизм работает идеально и слаженно. Также важно отметить, что продвигаемые пропагандой посылы, нарративы зачастую противоречивы. Это, с одной стороны, было бы проблемой для такой стратегии. С другой стороны, если взглянуть шире, это и создает нужную путаницу. В любом случае, я не думаю, что от российской пропаганды стоит ждать прямолинейности.

– ​Выходит, что главное орудие российской пропаганды, если сравнивать ее с пропагандой в СССР, – ее калейдоскопичность?

– И снова – и да, и нет. Как мне кажется, главное различие лежит в области сугубо идеологического контента, которого теперь не так много. С другой стороны, у советской и российской пропаганды много общего, например, зачастую используются те же нарративы, что и в советское время. Например, Россия, как и СССР, представляется в качестве мирной и неагрессивной страны, в то время как Запад предстает агрессивным и воинственным. Для того чтобы разобраться, какие элементы советской пропаганды сейчас используются в России и как это происходит, нужно отдельное исследование.

– ​Каковы основные метанарративы российской пропаганды? Как они устроены?

– Они устроены по принципу активной/пассивной дихотомии. Если брать историю с Крымом, есть метанарратив о «геополитически агрессивном Западе», «пытающемся создать хаос». А рядом – история о России, которая права, действия которой легитимны. И все это дополняется ключевым понятием «референдума», волеизъявления народа. Жители Крыма показываются как субъект политики, имеющий собственное мнение. Позже схожая структура была использована в Донбассе, где ключевым словом стала «федерализация», а главным нарративом – «Новороссия», «исторически тесно связанная с Россией». В общем, таких метанарративов несколько, и я еще не упоминаю о тех, в которых буквально демонизировались украинские власти, вся Украина в целом.

– ​После катастрофы «Боинга» под Донецком российские СМИ стали выдвигать одну за другой самые противоречивые теории о причинах случившегося. Это тоже было частью стратегии – запутать, отбить желание выяснить правду, вывалив на стол несколько противоречивых и порой очевидно несостоятельных теорий?

– Да, их основной задачей было внушить людям, что никакой основной версии нет, наводнить информационное пространство совершенно невероятными историями. Иногда эти истории причудливо комбинировались с элементами основной версии, распространенной на Западе. В любом случае, главной и единственной целью всего этого было показать, что так или иначе в катастрофе виновата Украина.

– ​Можно ли говорить, что Россия преуспела в использовании этой стратегии?

– Если учесть, как долго продолжалась эта война, – то да. Об этом успехе говорит и тот факт, что России довольно долго удавалось сохранять пассивное отношение многих стран к этому конфликту. Я не хочу сказать, что все было бы хорошо, если бы все западные страны сразу бы предоставили Украине оружие, например. Это сложная история, и она не исчерпывается такими простыми объяснениями. Но на влияние пропаганды в подобных ситуациях стоит посмотреть пристальнее в следующих исследованиях. Например, попытаться понять, могли ли санкции против России быть более суровыми, если бы не российская пропаганда, предназначенная для стран Запада. Мы лишь увидели, проанализировав газеты и телевидение (мы не брали в расчет социальные сети), что у западных журналистов произошел процесс «самообучения». В какой-то момент они стали замечать эти российские метанарративы, соотносить их с реально происходящими событиями и, соответственно, принимать это во внимание в своей работе, иметь это в виду при использовании той или иной информации. Особенно при анализе и цитировании официальных заявлений представителей российских властей.

– ​Вы живете и работаете в Финляндии. На многих ли в вашей стране подействовали эти метанарративы российской пропаганды?

– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что я не проводила такого исследования. Если говорить о людях, которых я знаю лично, – конечно, нет, потому что они были в состоянии объективно понять и оценить происходящее. Основной задачей российской пропаганды, как мы выяснили в процессе нашей работы, было показать, что Россия вообще не имеет к происходящему на Украине никакого отношения. На примере Финляндии я могу сказать, что успеха в этом России добиться не удалось.

– ​Ваша работа заканчивается своего рода рецептами защиты от российской пропаганды, от стратегии обмана и запутывания. Каковы они?

– К сожалению, быстрого способа покончить с этим и полностью избавиться от ее влияния не существует. Долгосрочный рецепт – улучшать свое образование, например, интересоваться историей стран, которые тебя окружают. Тогда вам не нужен будет эксперт, вы и так сразу поймете, что дела обстоят не так, как вам внушает пропаганда. Я хочу сказать, что на Западе мало знали вообще об Украине, о том, что там происходит, пока не начались все эти события. Это один из факторов, который позволил людям с легкостью поверить в то, во что иначе они бы никогда не поверили. Но это должно начинаться со школы, это требует изменений в самой системе образования, так что это не быстрое дело.

– ​Но какой-то быстрый отклик со стороны финских медиа на российскую пропаганду был?

– Главным итогом стало то, что теперь внимание к этой проблеме в Финляндии и других странах находится на совсем другом уровне. Издаются книги, проводятся другие научные исследования, приглашенные эксперты устраивают тренинги для журналистов и редакторов, во время которых учат их – не применительно к России или какой-то другой конкретной стране, – как критически оценивать информацию из официальных источников и медиа в других странах, как распознавать ложь и манипуляции. Этот процесс начат, и он продолжается, – говорит Катри Пинониеми.

У многих западных СМИ с началом событий на Украине просто не оказалось иммунитета против изощренной российской тактики лжи, подаваемой в качестве «второго мнения», – отмечают авторы доклада финского Института международных дел. Причем это касается не только тех СМИ, которые в силу их политической ориентации можно условно назвать близкими в России. Российская пропагандистская машина тоже не стоит на месте и постоянно совершенствуется – откровенно манипулятивные термины, такие как «украинские каратели», постепенно выходят из оборота, уступая место более изощренным и замаскированным нарративам. Тем не менее, эти два года показали, что влияние пропаганды далеко не безгранично – «никакой туман лжи не способен проникнуть сквозь прочные стены подкрепленных фактами знаний и твердую приверженность своим ценностям».

Радио СвободаМарк Крутов

Финский «Институт международных дел», основанный парламентом этой страны в 2006 году, опубликовал доклад под названием «Туман лжи. Российская стратегия обмана и конфликт на Украине». 300-страничная научная работа анализирует не столько пропагандистские приемы, используемые российскими властями с начала украинской «Революции достоинства», сколько общую стратегию тотальной дезинформации, принятую на вооружение российскими государственными и окологосударственными СМИ, а также чиновниками.

Авторы доклада (полный текст, .pdf, англ.) сфокусировались на российской пропаганде в Европе – Эстонии, Финляндии, Швеции, Венгрии, Польше, Словакии, Чехии и Германии. Значительная часть работы посвящена официальным заявлениям российских чиновников, ориентированным на внешнюю аудиторию. Главный термин, используемый в докладе, – «метанарративы». Это тезисы, которые упорно и системно продвигались российскими властями в ключевые моменты российско-украинского конфликта – во время подготовки «референдума» о присоединении Крыма, после начала войны в Донбассе, при расследовании катастрофы «Боинга» Малайзийских авиалиний под Донецком.

С одной стороны, приемы пропаганды не сильно изменились со времен Первой мировой войны, отмечается во вступлении к докладу. В пример приводится фейковая история «распятого канадского солдата», позволившая привлечь дополнительных солдат-добровольцев в армию союзников. Прошло ровно 100 лет, и уже Россия использует с той же целью образ «распятого мальчика» – именно сюжет о «зверствах карателей в Славянске», по воспоминаниям некоторых добровольцев, заставил их взять оружие и уехать на войну в Украину. С другой стороны, за сто лет многое изменилось – появился интернет (хотя социальные сети не были объектом исследования авторов доклада), другие средства коммуникации. Это во многом и породило новую стратегию, которую использует Россия, – не только продвигать любой ценой те или иные идеологические тезисы, но и запутать потребителя информации, заронив в нем сомнения множеством противоречащих друг другу версий и объяснений того или иного события.

Что такое «метанарратив»? Это слова, тема, посыл, который «описывает прошлое, судит о настоящем и предлагает образ будущего», говорится в докладе. Типичный пример метанарратива – словосочетание «сторонник федерализации», активно использовавшееся в российских СМИ в начале конфликта в Донбассе. Задача распространять эти метанарративы остается на повестке дня российской пропагандистской машины, – рассказывает один из авторов доклада, доктор наук, сотрудница финского «Института международных дел» Катри Пинониеми:

​– ​Казалось бы, приемы российской пропаганды, использовавшиеся и используемые после начала событий на Украине, хорошо известны. Что нового вы открыли для себя в процессе подготовки этого доклада?

– Для меня и других авторов этого доклада в процессе его подготовки стало сюрпризом осознание того, насколько системной является в России практика использования определенных метанарративов. Политики и чиновники используют в своих официальных заявлениях те же термины и образы, которые используются в подконтрольных властям СМИ. Причем эти образы сначала внедряются для внутренней аудитории, внутри России, а затем – для внешней. Во внешней среде они действуют не так сильно, как во внутренней, но все же работают, поскольку многие западные СМИ преподносят это как «вторую точку зрения» на конфликт.

– ​Какой период охватывает ваше исследование?

– В центре внимания были четыре события 2014 года. Первое – это так называемый референдум в Крыму, за которым последовала его незаконная аннексия Россией. Второе – события в Одессе 2 мая. Третье – катастрофа «Боинга» под Донецком. Четвертое – события августа 2014 года в Донбассе (на этот период приходится активное наступление сепаратистов на позиции ВС Украины, в результате которого контролируемая украинскими властями территория резко уменьшилась). Этот выбор связан с двумя обстоятельствами: во-первых, мы хотели сосредоточиться на российско-украинском конфликте, а во-вторых, нужно было как-то ограничить объем исследуемого материала.

– ​В названии вашего доклада говорится о стратегическом обмане. Что имеется в виду? Вы считаете, что у России с самого начала конфликта с Украиной была какая-то стратегия дезинформирования?

– И да, и нет. «Стратегический обман» – это широко употребляемый термин. Он используется и на Западе, но сильнее всего он укоренился в российском милитаризированном мышлении, поэтому, как мне показалось, он наиболее подходит для использования в нашей работе. Кроме того, этот термин, безусловно, подчеркивает, что определенная координация есть, что ставятся конкретные цели. Однако это вовсе не значит, что все всегда выполняется на высочайшем уровне, что механизм работает идеально и слаженно. Также важно отметить, что продвигаемые пропагандой посылы, нарративы зачастую противоречивы. Это, с одной стороны, было бы проблемой для такой стратегии. С другой стороны, если взглянуть шире, это и создает нужную путаницу. В любом случае, я не думаю, что от российской пропаганды стоит ждать прямолинейности.

– ​Выходит, что главное орудие российской пропаганды, если сравнивать ее с пропагандой в СССР, – ее калейдоскопичность?

– И снова – и да, и нет. Как мне кажется, главное различие лежит в области сугубо идеологического контента, которого теперь не так много. С другой стороны, у советской и российской пропаганды много общего, например, зачастую используются те же нарративы, что и в советское время. Например, Россия, как и СССР, представляется в качестве мирной и неагрессивной страны, в то время как Запад предстает агрессивным и воинственным. Для того чтобы разобраться, какие элементы советской пропаганды сейчас используются в России и как это происходит, нужно отдельное исследование.

– ​Каковы основные метанарративы российской пропаганды? Как они устроены?

– Они устроены по принципу активной/пассивной дихотомии. Если брать историю с Крымом, есть метанарратив о «геополитически агрессивном Западе», «пытающемся создать хаос». А рядом – история о России, которая права, действия которой легитимны. И все это дополняется ключевым понятием «референдума», волеизъявления народа. Жители Крыма показываются как субъект политики, имеющий собственное мнение. Позже схожая структура была использована в Донбассе, где ключевым словом стала «федерализация», а главным нарративом – «Новороссия», «исторически тесно связанная с Россией». В общем, таких метанарративов несколько, и я еще не упоминаю о тех, в которых буквально демонизировались украинские власти, вся Украина в целом.

– ​После катастрофы «Боинга» под Донецком российские СМИ стали выдвигать одну за другой самые противоречивые теории о причинах случившегося. Это тоже было частью стратегии – запутать, отбить желание выяснить правду, вывалив на стол несколько противоречивых и порой очевидно несостоятельных теорий?

– Да, их основной задачей было внушить людям, что никакой основной версии нет, наводнить информационное пространство совершенно невероятными историями. Иногда эти истории причудливо комбинировались с элементами основной версии, распространенной на Западе. В любом случае, главной и единственной целью всего этого было показать, что так или иначе в катастрофе виновата Украина.

– ​Можно ли говорить, что Россия преуспела в использовании этой стратегии?

– Если учесть, как долго продолжалась эта война, – то да. Об этом успехе говорит и тот факт, что России довольно долго удавалось сохранять пассивное отношение многих стран к этому конфликту. Я не хочу сказать, что все было бы хорошо, если бы все западные страны сразу бы предоставили Украине оружие, например. Это сложная история, и она не исчерпывается такими простыми объяснениями. Но на влияние пропаганды в подобных ситуациях стоит посмотреть пристальнее в следующих исследованиях. Например, попытаться понять, могли ли санкции против России быть более суровыми, если бы не российская пропаганда, предназначенная для стран Запада. Мы лишь увидели, проанализировав газеты и телевидение (мы не брали в расчет социальные сети), что у западных журналистов произошел процесс «самообучения». В какой-то момент они стали замечать эти российские метанарративы, соотносить их с реально происходящими событиями и, соответственно, принимать это во внимание в своей работе, иметь это в виду при использовании той или иной информации. Особенно при анализе и цитировании официальных заявлений представителей российских властей.

– ​Вы живете и работаете в Финляндии. На многих ли в вашей стране подействовали эти метанарративы российской пропаганды?

– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что я не проводила такого исследования. Если говорить о людях, которых я знаю лично, – конечно, нет, потому что они были в состоянии объективно понять и оценить происходящее. Основной задачей российской пропаганды, как мы выяснили в процессе нашей работы, было показать, что Россия вообще не имеет к происходящему на Украине никакого отношения. На примере Финляндии я могу сказать, что успеха в этом России добиться не удалось.

– ​Ваша работа заканчивается своего рода рецептами защиты от российской пропаганды, от стратегии обмана и запутывания. Каковы они?

– К сожалению, быстрого способа покончить с этим и полностью избавиться от ее влияния не существует. Долгосрочный рецепт – улучшать свое образование, например, интересоваться историей стран, которые тебя окружают. Тогда вам не нужен будет эксперт, вы и так сразу поймете, что дела обстоят не так, как вам внушает пропаганда. Я хочу сказать, что на Западе мало знали вообще об Украине, о том, что там происходит, пока не начались все эти события. Это один из факторов, который позволил людям с легкостью поверить в то, во что иначе они бы никогда не поверили. Но это должно начинаться со школы, это требует изменений в самой системе образования, так что это не быстрое дело.

– ​Но какой-то быстрый отклик со стороны финских медиа на российскую пропаганду был?

– Главным итогом стало то, что теперь внимание к этой проблеме в Финляндии и других странах находится на совсем другом уровне. Издаются книги, проводятся другие научные исследования, приглашенные эксперты устраивают тренинги для журналистов и редакторов, во время которых учат их – не применительно к России или какой-то другой конкретной стране, – как критически оценивать информацию из официальных источников и медиа в других странах, как распознавать ложь и манипуляции. Этот процесс начат, и он продолжается, – говорит Катри Пинониеми.

У многих западных СМИ с началом событий на Украине просто не оказалось иммунитета против изощренной российской тактики лжи, подаваемой в качестве «второго мнения», – отмечают авторы доклада финского Института международных дел. Причем это касается не только тех СМИ, которые в силу их политической ориентации можно условно назвать близкими в России. Российская пропагандистская машина тоже не стоит на месте и постоянно совершенствуется – откровенно манипулятивные термины, такие как «украинские каратели», постепенно выходят из оборота, уступая место более изощренным и замаскированным нарративам. Тем не менее, эти два года показали, что влияние пропаганды далеко не безгранично – «никакой туман лжи не способен проникнуть сквозь прочные стены подкрепленных фактами знаний и твердую приверженность своим ценностям».

Радио Свобода

Как истреблять российских оккупантов: финские практикиКак истреблять российских оккупантов: финские практики

Евгений Якунов
Для начала процитирую американского президента. Очень уж примечательно он высказался в адрес России!
«Более двадцати лет назад… я решительно симпатизировал русскому народу… надеялся, что Россия решит свои собственные проблемы и что ее правительство, в конечном счете, сделается миролюбивым правительством, избранным свободным голосованием, которое не будет покушаться на целостность своих соседей. Сегодня же надежда или исчезла, или отложена до лучшего дня. Эта страна, как сознает всякий, у кого хватает мужества посмотреть в лицо фактам, управляется диктатурой столь абсолютной, что подобную трудно найти в мире. Она… вторглась на территорию соседа, который желал одного — жить в мире как демократическая страна, свободная и смотрящая вперед демократическая страна».
Это сказал не Обама. И страна, на территорию которой вторгся российский солдат — не Украина. Цитата принадлежит другому американскому президенту — Франклину Делано Рузвельту. Речь идет о нападении СССР на Финляндию в 1939 году. Но как свежа формулировка, не правда ли?! В ноябре исполняется 75 лет с начала так называемой Советско-Финской войны. Но дело даже не в круглой дате, а в том, что история ничему не учит. Особенно, если страна, как и прежде, «управляется диктатурой столь абсолютной, что подобную трудно найти в мире».
Хельсинки — мать городов русских
У Финляндии с Украиной много общего. Обе были порабощены Российской империей и считались неотъемлемой частью русского мира. Финляндия, может быть, даже больше, все ж финно-угры — основа Московии, родная кровь! В конце 1917 года, после захвата большевиками власти в Петербурге, Сенат Финляндии объявил о независимости страны. Ленин признал новое государство. Но тут же выделил деньги и оружие для промосковского путча, и сразу признал скороспело объявленную Финскую социалистическую рабочую республику. Началась гражданская война.
Финляндии повезло больше чем Украине — у нее был Карл Густав Маннергейм, верховный главнокомандующий и национальный герой. 23 февраля 1918 года барон Маннергейм обозвал большевистскую красную гвардию «хулиганами Ленина» и пообещал, что не вложит меч в ножны, пока последний из этих хулиганов не будет изгнан из Финляндии. Война между борющейся за независимость Финляндией и большевистской Россией получила название «первой советско-финской». И прими Маннергейм предложение российского офицерства возглавить Белое движение, неизвестно, удержались бы большевики у власти в Петрограде. Но финский Сенат отверг эту идею — независимость была дороже. Позже Финляндия приютила около 30 тысяч беженцев из большевистской России.
Сталин этого не простил. И уже в начале 1939 года началась подготовка к возвращению «незаконно отторгнутой» части империи. В официальной истории РФ советско-финская война выглядит как достойный ответ на нападение «белофиннов». Считается, что армия Финляндии была разгромлена, и финны капитулировали.
Но архивы, открытые на короткое время во времена перестройки (конец 1980-х — начало 1990-х), позволили историкам кое-что раскопать.
Были, например, опубликованы документы, по которым оккупация Финляндии Советским Союзом была оговорена в секретных протоколах того самого пакта Молотова-Риббентропа и последовавшего за ним советско-германского договора о дружбе и границе…
Крымский вариант
Как истреблять российских оккупантов: финские практики. Для начала Сталин решил оттяпать кусок Финляндии «по-мирному». Почему бы, мол, финским братьям не поделиться островами в Балтийском море? Не отдать их под советские военно-морские базы? Финны (в отличие от нас с Черноморским флотом) оказались несговорчивыми.
Позже Сталин пояснял: «На западе три самых больших державы вцепились друг другу в горло, …когда руки заняты и нам предоставляется благоприятная обстановка, для того чтобы в этот момент ударить. Было бы большой глупостью, политической близорукостью упустить момент».
Как это по-российски! Воспользоваться ситуацией, чтобы украсть то, что хозяину тяжело защитить!
Подготовка к вторжению шла полным ходом — Балтийский флот еще 2 августа 1939 года получил директиву: потопить финский флот и захватить ключевые острова. Войска Ленинградского ВО получили приказ — выдвинуться к границе Финляндии к утру 10 октября 1939 года.
Сталин считал финнов слабаками: мол, стоит бабахнуть раз из пушки, и они поднимут руки. По воспоминаниям Хрущева, диктатор до последней минуты был уверен, что финны согласятся на ультиматум, и войны не будет.
Финское Изварино
Обстрелять собственную территорию и свалить все на будущую жертву — классика, придуманная задолго до Путина. В прошлой войне первыми метод апробировали немцы — «расстрел» радиостанции Гляйвиц стал поводом для вторжения в Польшу. Спустя 3 месяца в районе местечка Майнила на Карельском перешейке сталинские энкаведисты повторили номер на бис.
Советская версия гласит, что 26 ноября войска Красной армии были вероломно обстреляны с финской территории артиллерийским огнем. Убиты трое рядовых и один младший командир. Правительство Финляндии попыталось перевести конфликт в недоразумение, мол, «речь идет о несчастном случае, происшедшем при учебных упражнениях, имевших место на советской стороне». Им не хотелось верить, что все уже предрешено.
В годы перестройки советские историки раскопали воспоминания бывшего майора госбезопасности (а потом — генерала) Окуневича. Он писал, что вместе с московскими «специалистами по баллистике» «произвел пять артиллерийских выстрелов из нового секретного оружия в районе Майнилы». Но это еще не все. В донесениях командира полка, «пострадавшего» от обстрела, не было найдено никаких упоминаний ни о выстрелах, ни о потерях. Все было выдумано.
Однако повод был дан. Газета «Правда» (выполнявшая тогда работу Дмитрия Киселева) пишет: «Мы отбросим к черту всякую игру политических картежников и пойдем своей дорогой, несмотря ни на что, мы обеспечим безопасность СССР, не глядя ни на что, ломая все и всякие препятствия на пути к цели».
30 ноября газетная пальба перешла в орудийную. Советская артиллерия обстреляла финских пограничников. Те ответили. Война началась.
На чужой коровай всегда есть Бородай
Как истреблять российских оккупантов: финские практикиХрущев вспоминал, что осенью 1939 года, еще до вторжения, в кабинете у Сталина он застал старого финского большевика Куусинена. Товарища Отто уже обломали, и он согласился возглавить будущую «северную новороссию» — Карело-Финскую ССР. В первый день войны в захваченном советами пограничном городке Териоки было спешно образовано «народное правительство», а на второй день СССР заключил с ним договор о взаимопомощи и дружбе!
Надо сказать, что Куусинен был очень осторожным человеком (потому и дожил до 1965 года) — за всю войну он ни разу в Териоки не был, а отсиживался в Петрозаводске. Сформированные им так называемые воинские части 1-го финского народного корпуса состояли в основном из русских, так что на поддержку финнов рассчитывать было трудно. Сталин хотел было подключить к процессу компартию Финляндии, но коллеги нашего Симоненко, в отличие от него самого, оказались настоящими патриотами и показали вождю народов фигу.
Санкции Запада
Уже к началу войны финны поняли: воевать придется в гордом одиночестве. Германия помогать и не думала. Мало того, Гитлер поначалу даже готовился признать шарашку Куусинена (пакт обязывал). Через территорию Германии не пускали ни венгерских добровольцев, ни оружие из Италии. Косо смотрели в Рейхе на попытки Швеции вступиться за финнов.
Англия, Франция, Америка были, конечно, на стороне жертвы! Но играли в свою излюбленную игру — «санкции». 14 декабря 1939 года Советский Союз со скандалом был исключен из Лиги Наций. (Правда, и Лига Наций после этого долго не прожила).
Было еще американское эмбарго против СССР, затронувшее поставки стратегических материалов. Были европейские кредиты и поставки вооружения и снаряжения (но — только через месяц после нападения Сталина). Была идея — послать экспедиционный корпус в помощь Финляндии. Но тут европейские политики умело тянули резину: мол, на носу война с Германией, самим войска нужны…
Правосеки Маннергейма
Сталин предполагал разгромить финнов за десять-двенадцать суток. Но — кишка тонка.
Маннергейм не был бы Маннергеймом, если бы доверял России хоть на копейку. Сразу после первой советско-финской войны он взялся за подготовку ко второй. Чудом фортификационной мысли принято считать финскую линию Маннергейма, общая глубина которой составляла 80-100 километров! Каждый населенный пункт представлял собой укрепленный узел, обеспеченный радио- и телефонной связью, госпиталем, кухней, складами боеприпасов и горючего. 30 рядов проволочных заграждений, 12 рядов бетонных надолбов, 350 железобетонных дотов, 2400 — дерево-земляных дзотов. Чтобы построить все это, потребовалось полтора десятилетия!
Но главная линия обороны проходила через сердца финнов. И тут Маннергейм тоже постарался. Еще в 1920 году он создал массовую военизированную патриотическую организацию «Шюцкор». Когда стало понятно, что война неизбежна, 200 тысяч членов «Шюцкора» были призваны в армию. 80 тыс. женщин — членов «Латта Сваард», вспомогательной организации «Шюцкора», были отправлены на службу в тыловые части и подразделения взамен мужчинам, выдвинувшимся на фронт.
Таким образом, армия Финляндии, в мирное время не превышавшая 30 тыс. человек, увеличилась до 600 тыс. Под ружье стало около 17% от 3,8-миллионного населения страны! Это была наивысшая мобилизационная способность среди стран-участниц второй мировой войны!
Груз 200 000
Советы напали по всей линии границы, превосходя финнов в живой силе и технике — к концу войны сюда было стянуто около миллиона солдат Красной армии. На Крайнем Севере финны в первые дни отступили на 130 км. Но условия тундры остановили русских. На Карельском перешейке советам только к 12 декабря удалось выйти к «линии Маннергейма». Красная Армия несла большие потери от мин, а миноискателей не имела.
10-12 декабря финны разгромили, взяв в кольцо, 139-ю стрелковую дивизию и нанесли тяжелые потери 75-й дивизии, посланной на помощь. Погибло более 5 тысяч красноармейцев, более тысячи попало в плен. В конце декабря севернее Ладожского озера была окружена и уничтожена 163-я стрелковая дивизия, потерявшая более 5 тыс. убитыми. Такая же участь постигла в начале января 1940 года 44-ю моторизованную дивизию, посланную на выручку. Незадолго до окончания войны, в конце февраля, севернее Ладожского озера были окружены еще две советские дивизии. Одна из них, 168-я, снабжалась по воздуху и смогла продержаться в Финском котле до заключения перемирия. Другая, 18-я, была истреблена при попытке прорыва. На поле боя финны обнаружили 4300 трупов, в том числе двух генералов.
Зима была снежной, температура стояла ниже минус 45 градусов. Советские дивизии просто вымерзали на корню. Финский «дед Мороз» — Йоулупукки в этой войне был на стороне своего народа.
По данным Российского государственного военного архива, потери советской армии за четыре месяца войны составили убитыми около 200 тыс., раненными и обмороженными 325-330 тыс., пленными — 6 тыс. (по возвращении в СССР большинство их было расстреляно). Потери авиации — в 640-650 самолетов, танков — более чем в 2,5 тыс. машин.
В целом, общие потери Красной Армии в 5 раз, а по убитым — в 6 раз, по самолетам — в 8 раз превышают потери финской армии. Для Финляндии это была тоже «пиррова победа», она потеряла 1,8% от всего населения страны, тогда как СССР — всего 0,15%.
После ожесточенных боев финское командование все же начало 17 февраля отводить войска на вторую полосу обороны. В финском руководстве разгорелись дебаты о заключении мира. Военной партии, которую возглавлял министр обороны, не терпелось продолжать бои: скоро, мол, должен подойти 150-тысячный англо-французский экспедиционный корпус.
Главный «ястреб», маршал Маннергейм, ни в какие 150 тысяч от Европы не верил и внезапно высказался за прекращение войны. Чтобы сохранить страну и народ. 12 марта был заключен Московский мирный договор.
Старый воин оказался прав. Уже в 1941 году Финляндия снова смогла поставить под ружье 600 тыс. человек!
***
Финляндии в те годы было тяжелее, чем нам сейчас. Намного. Меньше население, разрозненная Европа, как никогда сильная в военном плане империя. Но в одном было легче: Финляндия была едина в своем порыве — защитить независимость. Было очень мало предателей и безразличных. На фронт шли все, кто мог держать в руках оружие. России был преподан урок, после которого хищник понял: свободная Суоми ему не по зубам. Все что он смог — это принизить значение своего поражения, назвав войну с Финляндией «мелким пограничным конфликтом».
200 тысяч убитыми — это мелко?
Евгений Якунов, Киев.Евгений Якунов
Для начала процитирую американского президента. Очень уж примечательно он высказался в адрес России!
«Более двадцати лет назад… я решительно симпатизировал русскому народу… надеялся, что Россия решит свои собственные проблемы и что ее правительство, в конечном счете, сделается миролюбивым правительством, избранным свободным голосованием, которое не будет покушаться на целостность своих соседей. Сегодня же надежда или исчезла, или отложена до лучшего дня. Эта страна, как сознает всякий, у кого хватает мужества посмотреть в лицо фактам, управляется диктатурой столь абсолютной, что подобную трудно найти в мире. Она… вторглась на территорию соседа, который желал одного — жить в мире как демократическая страна, свободная и смотрящая вперед демократическая страна».
Это сказал не Обама. И страна, на территорию которой вторгся российский солдат — не Украина. Цитата принадлежит другому американскому президенту — Франклину Делано Рузвельту. Речь идет о нападении СССР на Финляндию в 1939 году. Но как свежа формулировка, не правда ли?! В ноябре исполняется 75 лет с начала так называемой Советско-Финской войны. Но дело даже не в круглой дате, а в том, что история ничему не учит. Особенно, если страна, как и прежде, «управляется диктатурой столь абсолютной, что подобную трудно найти в мире».
Хельсинки — мать городов русских
У Финляндии с Украиной много общего. Обе были порабощены Российской империей и считались неотъемлемой частью русского мира. Финляндия, может быть, даже больше, все ж финно-угры — основа Московии, родная кровь! В конце 1917 года, после захвата большевиками власти в Петербурге, Сенат Финляндии объявил о независимости страны. Ленин признал новое государство. Но тут же выделил деньги и оружие для промосковского путча, и сразу признал скороспело объявленную Финскую социалистическую рабочую республику. Началась гражданская война.
Финляндии повезло больше чем Украине — у нее был Карл Густав Маннергейм, верховный главнокомандующий и национальный герой. 23 февраля 1918 года барон Маннергейм обозвал большевистскую красную гвардию «хулиганами Ленина» и пообещал, что не вложит меч в ножны, пока последний из этих хулиганов не будет изгнан из Финляндии. Война между борющейся за независимость Финляндией и большевистской Россией получила название «первой советско-финской». И прими Маннергейм предложение российского офицерства возглавить Белое движение, неизвестно, удержались бы большевики у власти в Петрограде. Но финский Сенат отверг эту идею — независимость была дороже. Позже Финляндия приютила около 30 тысяч беженцев из большевистской России.
Сталин этого не простил. И уже в начале 1939 года началась подготовка к возвращению «незаконно отторгнутой» части империи. В официальной истории РФ советско-финская война выглядит как достойный ответ на нападение «белофиннов». Считается, что армия Финляндии была разгромлена, и финны капитулировали.
Но архивы, открытые на короткое время во времена перестройки (конец 1980-х — начало 1990-х), позволили историкам кое-что раскопать.
Были, например, опубликованы документы, по которым оккупация Финляндии Советским Союзом была оговорена в секретных протоколах того самого пакта Молотова-Риббентропа и последовавшего за ним советско-германского договора о дружбе и границе…
Крымский вариант
Как истреблять российских оккупантов: финские практики. Для начала Сталин решил оттяпать кусок Финляндии «по-мирному». Почему бы, мол, финским братьям не поделиться островами в Балтийском море? Не отдать их под советские военно-морские базы? Финны (в отличие от нас с Черноморским флотом) оказались несговорчивыми.
Позже Сталин пояснял: «На западе три самых больших державы вцепились друг другу в горло, …когда руки заняты и нам предоставляется благоприятная обстановка, для того чтобы в этот момент ударить. Было бы большой глупостью, политической близорукостью упустить момент».
Как это по-российски! Воспользоваться ситуацией, чтобы украсть то, что хозяину тяжело защитить!
Подготовка к вторжению шла полным ходом — Балтийский флот еще 2 августа 1939 года получил директиву: потопить финский флот и захватить ключевые острова. Войска Ленинградского ВО получили приказ — выдвинуться к границе Финляндии к утру 10 октября 1939 года.
Сталин считал финнов слабаками: мол, стоит бабахнуть раз из пушки, и они поднимут руки. По воспоминаниям Хрущева, диктатор до последней минуты был уверен, что финны согласятся на ультиматум, и войны не будет.
Финское Изварино
Обстрелять собственную территорию и свалить все на будущую жертву — классика, придуманная задолго до Путина. В прошлой войне первыми метод апробировали немцы — «расстрел» радиостанции Гляйвиц стал поводом для вторжения в Польшу. Спустя 3 месяца в районе местечка Майнила на Карельском перешейке сталинские энкаведисты повторили номер на бис.
Советская версия гласит, что 26 ноября войска Красной армии были вероломно обстреляны с финской территории артиллерийским огнем. Убиты трое рядовых и один младший командир. Правительство Финляндии попыталось перевести конфликт в недоразумение, мол, «речь идет о несчастном случае, происшедшем при учебных упражнениях, имевших место на советской стороне». Им не хотелось верить, что все уже предрешено.
В годы перестройки советские историки раскопали воспоминания бывшего майора госбезопасности (а потом — генерала) Окуневича. Он писал, что вместе с московскими «специалистами по баллистике» «произвел пять артиллерийских выстрелов из нового секретного оружия в районе Майнилы». Но это еще не все. В донесениях командира полка, «пострадавшего» от обстрела, не было найдено никаких упоминаний ни о выстрелах, ни о потерях. Все было выдумано.
Однако повод был дан. Газета «Правда» (выполнявшая тогда работу Дмитрия Киселева) пишет: «Мы отбросим к черту всякую игру политических картежников и пойдем своей дорогой, несмотря ни на что, мы обеспечим безопасность СССР, не глядя ни на что, ломая все и всякие препятствия на пути к цели».
30 ноября газетная пальба перешла в орудийную. Советская артиллерия обстреляла финских пограничников. Те ответили. Война началась.
На чужой коровай всегда есть Бородай
Как истреблять российских оккупантов: финские практикиХрущев вспоминал, что осенью 1939 года, еще до вторжения, в кабинете у Сталина он застал старого финского большевика Куусинена. Товарища Отто уже обломали, и он согласился возглавить будущую «северную новороссию» — Карело-Финскую ССР. В первый день войны в захваченном советами пограничном городке Териоки было спешно образовано «народное правительство», а на второй день СССР заключил с ним договор о взаимопомощи и дружбе!
Надо сказать, что Куусинен был очень осторожным человеком (потому и дожил до 1965 года) — за всю войну он ни разу в Териоки не был, а отсиживался в Петрозаводске. Сформированные им так называемые воинские части 1-го финского народного корпуса состояли в основном из русских, так что на поддержку финнов рассчитывать было трудно. Сталин хотел было подключить к процессу компартию Финляндии, но коллеги нашего Симоненко, в отличие от него самого, оказались настоящими патриотами и показали вождю народов фигу.
Санкции Запада
Уже к началу войны финны поняли: воевать придется в гордом одиночестве. Германия помогать и не думала. Мало того, Гитлер поначалу даже готовился признать шарашку Куусинена (пакт обязывал). Через территорию Германии не пускали ни венгерских добровольцев, ни оружие из Италии. Косо смотрели в Рейхе на попытки Швеции вступиться за финнов.
Англия, Франция, Америка были, конечно, на стороне жертвы! Но играли в свою излюбленную игру — «санкции». 14 декабря 1939 года Советский Союз со скандалом был исключен из Лиги Наций. (Правда, и Лига Наций после этого долго не прожила).
Было еще американское эмбарго против СССР, затронувшее поставки стратегических материалов. Были европейские кредиты и поставки вооружения и снаряжения (но — только через месяц после нападения Сталина). Была идея — послать экспедиционный корпус в помощь Финляндии. Но тут европейские политики умело тянули резину: мол, на носу война с Германией, самим войска нужны…
Правосеки Маннергейма
Сталин предполагал разгромить финнов за десять-двенадцать суток. Но — кишка тонка.
Маннергейм не был бы Маннергеймом, если бы доверял России хоть на копейку. Сразу после первой советско-финской войны он взялся за подготовку ко второй. Чудом фортификационной мысли принято считать финскую линию Маннергейма, общая глубина которой составляла 80-100 километров! Каждый населенный пункт представлял собой укрепленный узел, обеспеченный радио- и телефонной связью, госпиталем, кухней, складами боеприпасов и горючего. 30 рядов проволочных заграждений, 12 рядов бетонных надолбов, 350 железобетонных дотов, 2400 — дерево-земляных дзотов. Чтобы построить все это, потребовалось полтора десятилетия!
Но главная линия обороны проходила через сердца финнов. И тут Маннергейм тоже постарался. Еще в 1920 году он создал массовую военизированную патриотическую организацию «Шюцкор». Когда стало понятно, что война неизбежна, 200 тысяч членов «Шюцкора» были призваны в армию. 80 тыс. женщин — членов «Латта Сваард», вспомогательной организации «Шюцкора», были отправлены на службу в тыловые части и подразделения взамен мужчинам, выдвинувшимся на фронт.
Таким образом, армия Финляндии, в мирное время не превышавшая 30 тыс. человек, увеличилась до 600 тыс. Под ружье стало около 17% от 3,8-миллионного населения страны! Это была наивысшая мобилизационная способность среди стран-участниц второй мировой войны!
Груз 200 000
Советы напали по всей линии границы, превосходя финнов в живой силе и технике — к концу войны сюда было стянуто около миллиона солдат Красной армии. На Крайнем Севере финны в первые дни отступили на 130 км. Но условия тундры остановили русских. На Карельском перешейке советам только к 12 декабря удалось выйти к «линии Маннергейма». Красная Армия несла большие потери от мин, а миноискателей не имела.
10-12 декабря финны разгромили, взяв в кольцо, 139-ю стрелковую дивизию и нанесли тяжелые потери 75-й дивизии, посланной на помощь. Погибло более 5 тысяч красноармейцев, более тысячи попало в плен. В конце декабря севернее Ладожского озера была окружена и уничтожена 163-я стрелковая дивизия, потерявшая более 5 тыс. убитыми. Такая же участь постигла в начале января 1940 года 44-ю моторизованную дивизию, посланную на выручку. Незадолго до окончания войны, в конце февраля, севернее Ладожского озера были окружены еще две советские дивизии. Одна из них, 168-я, снабжалась по воздуху и смогла продержаться в Финском котле до заключения перемирия. Другая, 18-я, была истреблена при попытке прорыва. На поле боя финны обнаружили 4300 трупов, в том числе двух генералов.
Зима была снежной, температура стояла ниже минус 45 градусов. Советские дивизии просто вымерзали на корню. Финский «дед Мороз» — Йоулупукки в этой войне был на стороне своего народа.
По данным Российского государственного военного архива, потери советской армии за четыре месяца войны составили убитыми около 200 тыс., раненными и обмороженными 325-330 тыс., пленными — 6 тыс. (по возвращении в СССР большинство их было расстреляно). Потери авиации — в 640-650 самолетов, танков — более чем в 2,5 тыс. машин.
В целом, общие потери Красной Армии в 5 раз, а по убитым — в 6 раз, по самолетам — в 8 раз превышают потери финской армии. Для Финляндии это была тоже «пиррова победа», она потеряла 1,8% от всего населения страны, тогда как СССР — всего 0,15%.
После ожесточенных боев финское командование все же начало 17 февраля отводить войска на вторую полосу обороны. В финском руководстве разгорелись дебаты о заключении мира. Военной партии, которую возглавлял министр обороны, не терпелось продолжать бои: скоро, мол, должен подойти 150-тысячный англо-французский экспедиционный корпус.
Главный «ястреб», маршал Маннергейм, ни в какие 150 тысяч от Европы не верил и внезапно высказался за прекращение войны. Чтобы сохранить страну и народ. 12 марта был заключен Московский мирный договор.
Старый воин оказался прав. Уже в 1941 году Финляндия снова смогла поставить под ружье 600 тыс. человек!
***
Финляндии в те годы было тяжелее, чем нам сейчас. Намного. Меньше население, разрозненная Европа, как никогда сильная в военном плане империя. Но в одном было легче: Финляндия была едина в своем порыве — защитить независимость. Было очень мало предателей и безразличных. На фронт шли все, кто мог держать в руках оружие. России был преподан урок, после которого хищник понял: свободная Суоми ему не по зубам. Все что он смог — это принизить значение своего поражения, назвав войну с Финляндией «мелким пограничным конфликтом».
200 тысяч убитыми — это мелко?
Евгений Якунов, Киев.