Турецкий кульбит. Анкара нашла способ добиться от ЕС безвизового режимаТурецкий кульбит. Анкара нашла способ добиться от ЕС безвизового режима

Иван Яковина

Реджеп Тайип Эрдоган пригрозил существенно усложнить жизнь Европе в случае отказа
Украинские соцсети в последние дни наполнились смешными картинками на печальную тему: безвизовый режим со странами Шенгенской зоны, обещанный президентом на 24 ноября 2016 года, так и не состоялся. Некоторым политикам и наблюдателям это дало повод выступить с критикой ЕС, который, дескать, «не выполнил своих обещаний», хотя «Киев выполнил все поставленные требования»
.

Строго говоря, критика эта напрасна, поскольку одним из европейских условий предоставления безвиза была «демонстрация видимых успехов в борьбе с коррупцией». Сейчас даже самый убежденный оптимист не скажет, что Украина тут достигла существенного прогресса, а у европейцев уровень скептицизма в этом вопросе существенно выше среднего. Более того, некоторая расплывчатость формулировки оставляет Брюсселю возможность откладывать окончательное решение по безвизовому вопросу до бесконечности.

Украинским политикам в этой ситуации остается два варианта действий: либо медленно «дожимать» ЕС, надеясь, что он сменит гнев на милость, либо все-таки объявить газават взяточничеству и кумовству. Учитывая весь предыдущий опыт, скорее будет выбран первый вариант, поэтому небезынтересным может оказаться опыт Турции в этом же вопросе.

Анкара подала заявку на вступление в ЕС еще в начале 1980-х годов прошлого века. Шли годы, потом – десятилетия, менялись европейские правительства и политики, ЕС расширялся, ввел Шенгенскую и еврозону, но турецкий запрос так и оставался без удовлетворения. Год за годом Брюссель выдвигал Турции все новые условия или просто заявлял, что старые не выполнены в полном объеме. В Анкаре открытым текстом обвиняли европейцев в нежелании принимать исламскую страну, в Брюсселе отмахивались: нет, но думайте себе, что хотите.

Ни вступления Евросоюз, ни хотя бы ясной перспективы членства, ни даже безвизового обмена со странами ЕС турецкие власти добиться не могли. Однако в 2015 и 2016 годах ситуация радикальным образом изменилась. Помощь, как часто бывает, пришла оттуда, откуда не ожидали.

Войны на Ближнем Востоке и по всему Африканскому континенту, а также чудовищная нищета Южной Азии в сочетании с высокой рождаемостью сформировали мощное демографическое давление. По целому спектру причин жизнь в этих странах и регионах стала просто невыносимой для десятков и сотен миллионов людей, которые готовы рисковать даже жизнью, лишь бы перебраться в более спокойные и сытые места. Как только Европа устами Ангелы Меркель объявила о готовности принять страждущих, миллионы людей отправились в путь.

Миграционный кризис 2015 года стал одним из самых серьезных испытаний в истории ЕС. Из-за него взлетела до небес популярность крайне правых партий, Евросоюз покрылся трещинами из-за нежелания многих стран принимать беженцев у себя, общества оказались неспособными быстро ассимилировать миллион людей принципиально иной культуры, да и экономических резервов стало не хватать для нормального расселения, обучения и лечения такого числа новоприбывших граждан без знания языка и определенных занятий.

Приостановить эскалацию кризиса удалось лишь благодаря соглашению с Турцией, через которую в ЕС и направлялась львиная доля беженцев со всех уголков Азии. Суть его, если коротко, такова: Анкара закрывает границу, не пуская мигрантов далее, на северо-запад, а ЕС выплачивает Турции три миллиарда евро и до конца 2016 года все-таки предоставляет ей безвизовый режим. В Европе даже на это многие не хотели соглашаться, опасаясь волны нелегалов уже из самой Турции, но ситуация с беженцами была отчаянной, Германия продавила эту сделку.

Анкара, к ее чести, свою часть соглашения исполнила почти моментально: полноводный поток азиатских мигрантов в ЕС иссяк почти полностью. Однако у европейцев начались серьезные сложности с выполнением своих обязательств.

За десятилетия, пока в Брюсселе придумывали отговорки, чтобы не пускать Турцию в ЕС, эта страна превратилась из сравнительно свободной и демократичной в самую настоящую восточную деспотию. Десятки тысяч реальных и выдуманных врагов президента там увольняют, сажают и пытают, в Турции идут серьезные разговоры о восстановлении смертной казни, там воспеваются традиции Османской империи и запрещаются независимые СМИ. Кроме того, в результате запланированного на весну референдума скорее всего будет изменена конституция страны, после чего Эрдоган не только получит султанские полномочия и возможность находиться у власти до 2029 года.

Глядя на скоростное свертывание базовых прав человека и переход Турции от демократии к авторитаризму, Европейский парламент подавляющим большинством голосов 24 ноября принял резолюцию, рекомендующую Брюсселю и странам Шенгенского соглашения оставить визовый режим с Турцией в нетронутом виде, а соответствующие переговоры с Анкарой – заморозить.

Ответ Эрдогана был молниеносным. Он объявил, что резолюция Европарламента «ничего не означает» (кстати, справедливо: она — рекомендательная), а также прямым текстом пригрозил открыть беженцам ворота в Европу, если до конца года его подданные не получат права без виз кататься по Шенгенской зоне.

Неприкрытый ультиматум вызвал в европейских столицах приступ острой головной боли. С одной стороны, ни в коем случае нельзя поощрять разворот Турции к тоталитаризму. Это было бы отступлением от коренных ценностей Евросоюза, от того, на чем он базируется и во что верит.

Но с другой стороны, повторение кризиса 2015 года может стать настоящей катастрофой – как для самих европейских стран, так и для их действующих политических элит. Прибытие еще миллиона-другого беженцев почти наверняка обернется уже не появлением ультраправых в парламентах, а их избранием во власть. Особенно сильно эта перспектива пугает Францию и Германию, где в 2017 году пройдут выборы президента и Бундестага (и канцлера) соответственно. Но если судьба Франсуа Олланда предрешена – из-за плинтусного рейтинга переизбраться он не сумеет никак, то Ангела Меркель лишь неделю назад объявила о намерении пойти на четвертый срок во главе немецкого правительства. Рисковать своей властью ей совсем не хочется.

Берлин на угрозы Анкары отреагировал уже на следующий день. 25 ноября в администрации канцлера заявили, что «язык угроз решению вопроса не поможет» призвали к диалогу. При этом, правда, упустили из виду, что диалог уже закончен: соглашение с Турцией подписано, его надо исполнять. А это невозможно по вышеописанной причине отказа от собственных, европейских ценностей.

Тем не менее, глава европейской дипломатии Федерика Могерини, судя по всему, настроена на предоставление Турции безвизового режима, понимая, что волна беженцев наверняка снесет ее саму с ныне занимаемого поста. Она заявила, что закрывать перспективы членства и безвизового режима для Анкары – «контрпродуктивный сценарий», который ни к чему хорошему не приведет. Поспорить с ней трудно. Но и в открытии границ для граждан Турции есть риски.

Сейчас население этой страны составляет примерно 77 миллионов человек. Учитывая авторитарный характер установленного там режима, очень многие из этих людей задумаются о том, чтобы перебраться в Европу. Добраться до любой из стран ЕС сможет любой турок, а уже по прибытии он(а) может подать документы о предоставлении статуса политического беженца. Курды, компактно расселенные на юго-востоке Турции, также могут массово отправиться в ЕС, чтобы попросить там убежища от этнических преследований на родине. Да и обычных экономических мигрантов никто не отменял. В результате, избавившись от беженцев из Сирии, Бангладеш и Афганистана, европейцы получат неизвестное пока (наверняка немалое) число переселенцев из самой Турции. Последствия, впрочем, будут почти теми же.

Еще один риск предоставления Турции безвизового режима – это угроза распада самого Шенгенского соглашения. Далеко не все страны готовы пожертвовать защитой своих границ ради сохранения у власти Ангелы Меркель. Некоторые из них могут пойти по британскому пути, введя для государств, не входящих в ЕС, собственные визы.

В любом случае, Турция сумела поставить Евросоюз перед выбором, в котором оба варианта плохие, но один, не предусматривающий введения безвиза для ее граждан, просто кошмарный. Саммит ЕС, на котором будет рассмотрен турецкий вопрос, состоится уже в декабре. И, скорее всего, Анкара желаемое получит.

Новое ВремяИван Яковина

Реджеп Тайип Эрдоган пригрозил существенно усложнить жизнь Европе в случае отказа
Украинские соцсети в последние дни наполнились смешными картинками на печальную тему: безвизовый режим со странами Шенгенской зоны, обещанный президентом на 24 ноября 2016 года, так и не состоялся. Некоторым политикам и наблюдателям это дало повод выступить с критикой ЕС, который, дескать, «не выполнил своих обещаний», хотя «Киев выполнил все поставленные требования»
.

Строго говоря, критика эта напрасна, поскольку одним из европейских условий предоставления безвиза была «демонстрация видимых успехов в борьбе с коррупцией». Сейчас даже самый убежденный оптимист не скажет, что Украина тут достигла существенного прогресса, а у европейцев уровень скептицизма в этом вопросе существенно выше среднего. Более того, некоторая расплывчатость формулировки оставляет Брюсселю возможность откладывать окончательное решение по безвизовому вопросу до бесконечности.

Украинским политикам в этой ситуации остается два варианта действий: либо медленно «дожимать» ЕС, надеясь, что он сменит гнев на милость, либо все-таки объявить газават взяточничеству и кумовству. Учитывая весь предыдущий опыт, скорее будет выбран первый вариант, поэтому небезынтересным может оказаться опыт Турции в этом же вопросе.

Анкара подала заявку на вступление в ЕС еще в начале 1980-х годов прошлого века. Шли годы, потом – десятилетия, менялись европейские правительства и политики, ЕС расширялся, ввел Шенгенскую и еврозону, но турецкий запрос так и оставался без удовлетворения. Год за годом Брюссель выдвигал Турции все новые условия или просто заявлял, что старые не выполнены в полном объеме. В Анкаре открытым текстом обвиняли европейцев в нежелании принимать исламскую страну, в Брюсселе отмахивались: нет, но думайте себе, что хотите.

Ни вступления Евросоюз, ни хотя бы ясной перспективы членства, ни даже безвизового обмена со странами ЕС турецкие власти добиться не могли. Однако в 2015 и 2016 годах ситуация радикальным образом изменилась. Помощь, как часто бывает, пришла оттуда, откуда не ожидали.

Войны на Ближнем Востоке и по всему Африканскому континенту, а также чудовищная нищета Южной Азии в сочетании с высокой рождаемостью сформировали мощное демографическое давление. По целому спектру причин жизнь в этих странах и регионах стала просто невыносимой для десятков и сотен миллионов людей, которые готовы рисковать даже жизнью, лишь бы перебраться в более спокойные и сытые места. Как только Европа устами Ангелы Меркель объявила о готовности принять страждущих, миллионы людей отправились в путь.

Миграционный кризис 2015 года стал одним из самых серьезных испытаний в истории ЕС. Из-за него взлетела до небес популярность крайне правых партий, Евросоюз покрылся трещинами из-за нежелания многих стран принимать беженцев у себя, общества оказались неспособными быстро ассимилировать миллион людей принципиально иной культуры, да и экономических резервов стало не хватать для нормального расселения, обучения и лечения такого числа новоприбывших граждан без знания языка и определенных занятий.

Приостановить эскалацию кризиса удалось лишь благодаря соглашению с Турцией, через которую в ЕС и направлялась львиная доля беженцев со всех уголков Азии. Суть его, если коротко, такова: Анкара закрывает границу, не пуская мигрантов далее, на северо-запад, а ЕС выплачивает Турции три миллиарда евро и до конца 2016 года все-таки предоставляет ей безвизовый режим. В Европе даже на это многие не хотели соглашаться, опасаясь волны нелегалов уже из самой Турции, но ситуация с беженцами была отчаянной, Германия продавила эту сделку.

Анкара, к ее чести, свою часть соглашения исполнила почти моментально: полноводный поток азиатских мигрантов в ЕС иссяк почти полностью. Однако у европейцев начались серьезные сложности с выполнением своих обязательств.

За десятилетия, пока в Брюсселе придумывали отговорки, чтобы не пускать Турцию в ЕС, эта страна превратилась из сравнительно свободной и демократичной в самую настоящую восточную деспотию. Десятки тысяч реальных и выдуманных врагов президента там увольняют, сажают и пытают, в Турции идут серьезные разговоры о восстановлении смертной казни, там воспеваются традиции Османской империи и запрещаются независимые СМИ. Кроме того, в результате запланированного на весну референдума скорее всего будет изменена конституция страны, после чего Эрдоган не только получит султанские полномочия и возможность находиться у власти до 2029 года.

Глядя на скоростное свертывание базовых прав человека и переход Турции от демократии к авторитаризму, Европейский парламент подавляющим большинством голосов 24 ноября принял резолюцию, рекомендующую Брюсселю и странам Шенгенского соглашения оставить визовый режим с Турцией в нетронутом виде, а соответствующие переговоры с Анкарой – заморозить.

Ответ Эрдогана был молниеносным. Он объявил, что резолюция Европарламента «ничего не означает» (кстати, справедливо: она — рекомендательная), а также прямым текстом пригрозил открыть беженцам ворота в Европу, если до конца года его подданные не получат права без виз кататься по Шенгенской зоне.

Неприкрытый ультиматум вызвал в европейских столицах приступ острой головной боли. С одной стороны, ни в коем случае нельзя поощрять разворот Турции к тоталитаризму. Это было бы отступлением от коренных ценностей Евросоюза, от того, на чем он базируется и во что верит.

Но с другой стороны, повторение кризиса 2015 года может стать настоящей катастрофой – как для самих европейских стран, так и для их действующих политических элит. Прибытие еще миллиона-другого беженцев почти наверняка обернется уже не появлением ультраправых в парламентах, а их избранием во власть. Особенно сильно эта перспектива пугает Францию и Германию, где в 2017 году пройдут выборы президента и Бундестага (и канцлера) соответственно. Но если судьба Франсуа Олланда предрешена – из-за плинтусного рейтинга переизбраться он не сумеет никак, то Ангела Меркель лишь неделю назад объявила о намерении пойти на четвертый срок во главе немецкого правительства. Рисковать своей властью ей совсем не хочется.

Берлин на угрозы Анкары отреагировал уже на следующий день. 25 ноября в администрации канцлера заявили, что «язык угроз решению вопроса не поможет» призвали к диалогу. При этом, правда, упустили из виду, что диалог уже закончен: соглашение с Турцией подписано, его надо исполнять. А это невозможно по вышеописанной причине отказа от собственных, европейских ценностей.

Тем не менее, глава европейской дипломатии Федерика Могерини, судя по всему, настроена на предоставление Турции безвизового режима, понимая, что волна беженцев наверняка снесет ее саму с ныне занимаемого поста. Она заявила, что закрывать перспективы членства и безвизового режима для Анкары – «контрпродуктивный сценарий», который ни к чему хорошему не приведет. Поспорить с ней трудно. Но и в открытии границ для граждан Турции есть риски.

Сейчас население этой страны составляет примерно 77 миллионов человек. Учитывая авторитарный характер установленного там режима, очень многие из этих людей задумаются о том, чтобы перебраться в Европу. Добраться до любой из стран ЕС сможет любой турок, а уже по прибытии он(а) может подать документы о предоставлении статуса политического беженца. Курды, компактно расселенные на юго-востоке Турции, также могут массово отправиться в ЕС, чтобы попросить там убежища от этнических преследований на родине. Да и обычных экономических мигрантов никто не отменял. В результате, избавившись от беженцев из Сирии, Бангладеш и Афганистана, европейцы получат неизвестное пока (наверняка немалое) число переселенцев из самой Турции. Последствия, впрочем, будут почти теми же.

Еще один риск предоставления Турции безвизового режима – это угроза распада самого Шенгенского соглашения. Далеко не все страны готовы пожертвовать защитой своих границ ради сохранения у власти Ангелы Меркель. Некоторые из них могут пойти по британскому пути, введя для государств, не входящих в ЕС, собственные визы.

В любом случае, Турция сумела поставить Евросоюз перед выбором, в котором оба варианта плохие, но один, не предусматривающий введения безвиза для ее граждан, просто кошмарный. Саммит ЕС, на котором будет рассмотрен турецкий вопрос, состоится уже в декабре. И, скорее всего, Анкара желаемое получит.

Новое Время

Єврокомісія оголошує про новий рівень допомоги Україні: стаття Могеріні та єврокомісара ГанаЕврокомиссия объявляет о новом уровне помощи Украине: статья Могерини и еврокомиссара Хана

Федеріка Могеріні, Йоганнес Ган

ЄвроПравда публікує спільну статтю високого представника ЄС із закордонних справ та безпекової політики Федеріки Могеріні та європейського комісара з політики сусідства та переговорів щодо розширення ЄС Йоганнеса Гана.

Єврочиновники анонсують створення нового механізму підтримки країн-сусідів ЄС, включно з Україною. Цей механізм має гарантувати безпечність інвестицій у ці країни, що є принципово важливим для вітчизняної економіки.

* * * * *

У часи викликів ми маємо заново продумати те, як ми діємо. Ми також потребуємо інноваційних рішень. Стикаючись із дедалі більшими фінансовими обмеженнями, ми не можемо просто покладатися на державні ресурси, коли прагнемо стимулювати економіку та створювати нові робочі місця.

Однак наші дії можуть покладатися на співпрацю різних гравців, від міжнародних інституцій до приватного сектора, і мобілізувати їх, об’єднуючи зусилля для досягнення спільної мети.

Минулого року Європейська комісія створила Європейський фонд стабільних інвестицій – так званий «План Юнкера».

Це був поворотний пункт у підході Європейського Союзу до питання економічного зростання в Європі. Лише протягом одного року ми знайшли 116 мільярдів євро, що пішли на підтримку понад 200 тисяч малих і середніх підприємств.

Цей фонд показав свою працездатність – і саме через це ми зараз розширюємо цей план: як у Європі, так і за її межами.

Для цього ми створюємо План зовнішніх інвестицій.

Європейський Союз уже зараз є лідером у гуманітарній допомозі та підтримці розвитку в країнах, які є нашими сусідами. Останніми роками ми показали свою здатність знаходити великі ресурси за відносно короткий час.

Фонд біженців у Туреччині з бюджетом у 3 мільярди євро опікується питаннями освіти, здоров’я та базових потреб сирійців, що мешкають у турецьких таборах для біженців. Трастовий фонд для Сирії, перший бюджет якого сягне 1 мільярда євро наприкінці 2016 року, допомагає мільйонам внутрішньо переміщених осіб у Сирії, а також надає підтримку громадам, що прихистили біженців у Лівані та Йорданії.

Але сьогодні ми ще послідовніше координуємо свою допомогу з розвитку та свою гуманітарну допомогу. Ми виставляємо чіткі пріоритети та вдаємося до цільових дій.

Утім, ми знаємо, що державні ресурси не є нескінченними та всесильними. Коли ми дивимося на середньо- та довгострокову перспективу, ми розуміємо, що потребуємо нових гравців, нових інструментів та нових партнерств, націлених на підтримку зростання, створення робочих місць та відповідь на первинні причини переміщення та міграції людей.

Саме тому ми створюємо План зовнішніх інвестицій.

У сучасному світі, який стає дедалі різноманітнішим, приватний сектор став ключовим гравцем зовнішньої політики.

У країнах, які є сусідами ЄС, європейські компанії надають роботу сотням тисяч людей. Вони роблять свій внесок до добробуту та стабільності країн, у які вони інвестують.

Подібний бізнес має стратегічне значення для нашої зовнішньої політики. Але ми також знаємо, що приватні інвестиції, якщо їх не підтримувати, прямуватимуть до найбезпечніших та найменш ризикованих територій.

Наша бізнесова спільнота просить про безпеку і про захист від усіх можливих ризиків – як від фінансових чи правових, так і від ризиків нестабільності.

План зовнішніх інвестицій буде фундаментом їхньої безпеки та стимулом для пошуку нових можливостей за межами наших кордонів.

План спрямований на те, щоб знайти понад 40 мільярдів євро інвестицій для країн-сусідів ЄС. Це більше, ніж весь обсяг допомоги, яку ЄС зараз виділяє по всьому світу.

Цей обсяг можна подвоїти, якщо держави-члени ЄС виділять такі самі гроші, які ми виділяємо з бюджету ЄС.

Європейський фонд стабільного розвитку (ЄФСР) надаватиме гарантії приватним інвесторам відносно тих ризиків, з якими вони стикаються, коли починають свій бізнес у країнах, що розвиваються. Ці гарантії не тільки просуватимуть конкретні проекти, але й створюватимуть «інвестиційні вікна» у стратегічних регіонах чи галузях.

«Єдине вікно» спонукатиме приватних та інституційних інвесторів з Європи та наших країн-партнерів спрямовувати свої пропозиції та збирати інформацію про стимули та інвестиційні вікна.

План зовнішніх інвестицій надаватиме технічну допомогу для поліпшення якості та збільшення кількості проектів, а також для того, щоб ці проекти були життєздатними. Європейська комісія, Європейський інвестиційний банк та інші міжнародні фінансові інституції (користуючись порадами спеціалістів з приватних компаній) працюватимуть пліч-о-пліч для моніторингу проектів – швидкого та зорієнтованого на бізнес.

Для наших партнерів з країн-сусідів ЄС гарантія поєднуватиметься з уже наявними ресурсами в рамках Інвестиційної платформи сусідства. План зовнішніх інвестицій працюватиме у співпраці з Інвестиційним фондом для країн-сусідів та Інвестиційним фондом для Африки, які вже зміцнюють стратегічні та довгострокові інвестиції.

Акцент ставитиметься на сферах транспорту, енергетики, довкілля та соціального розвитку. Це забезпечить послідовне поєднання різних інструментів, які використовуватимуться в рамках Європейського фонду стабільного розвитку для стимулювання інвестицій в наш регіон.

Окрім цього, поряд із реалізацією плану відбуватиметься діалог з питань політики та зміцнення спроможності інституцій.

Наші дії будуть скоординовані та спільні, у дусі Глобальної стратегії щодо зовнішньої та безпекової політики, а також оновленої Європейської політики сусідства. Ми є не лише надавачем допомоги (найбільшим у світі); ми є передусім політичним партнером.

Із Планом зовнішніх інвестицій ми переводимо нашу політику допомоги на наступний рівень.

Допомога є центральним, але недостатнім елементом для досягнення тих трансформацій, які ми визначили в своїх Цілях стабільного розвитку. Тією мірою, якою ми збільшуємо свої фінансові зобов’язання щодо досягнення цілей стабільного розвитку, ми також потребуємо співпраці з боку приватного сектора. Разом з нашими партнерами ми можемо допомогти нашому регіону реалізувати свій повний потенціал.

І тому можна говорити про те, що в європейській політиці з підтримки розвитку почався новий етап.

Європейська ПравдаФедерика Могерини, Йоханнес Хан

ЕвроПравда публикует совместную статью высокого представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерики Могерини и европейского комиссара по вопросам политики соседства и переговоров о расширении ЕС Йоханнеса Хана.

Еврочиновники анонсируют создание нового механизма поддержки стран-соседей ЕС, включая Украину. Этот механизм должен гарантировать безопасность инвестиций в эти страны, что принципиально важно для отечественной экономики.

* * * * *

Во времена вызовов мы должны заново продумать то, как мы действуем. Мы также нуждаемся в инновационных решениях. Сталкиваясь со все большими финансовыми ограничениями, мы не можем просто полагаться на государственные ресурсы, когда стремимся стимулировать экономику и создавать новые рабочие места.

Однако наши действия могут полагаться на сотрудничество различных игроков, от международных организаций до частного сектора, и мобилизовать их, объединяя усилия для достижения общей цели.

В прошлом году Европейская комиссия создала Европейский фонд стабильных инвестиций – так называемый «План Юнкера».

Это был поворотный пункт в подходе Европейского Союза к вопросу экономического роста в Европе. Только в течение одного года мы нашли 116 миллиардов евро, которые пошли на поддержку более 200 тысяч малых и средних предприятий.

Этот фонд показал свою работоспособность – и именно поэтому мы сейчас расширяем этот план: как в Европе, так и за ее пределами.

Для этого мы создаем План внешних инвестиций.

Европейский Союз уже сейчас является лидером по гуманитарной помощи и поддержке развития в странах-соседях. В последние годы мы показали способность находить большие ресурсы за относительно короткое время.

Фонд беженцев в Турции с бюджетом в 3 миллиарда евро занимается вопросами образования, здоровья и базовых потребностей сирийцев, проживающих в турецких лагерях для беженцев. Трастовый фонд для Сирии, первый бюджет которого достигнет 1 миллиарда евро в конце 2016 года, помогает миллионам внутренне перемещенных лиц в Сирии, а также оказывает поддержку общинам, принявшим беженцев в Ливане и Иордании.

Но сегодня мы еще более последовательно координируем свою помощь на развитие и гуманитарную помощь. Мы ставим четкие приоритеты и прибегаем к целевым действиям.

Впрочем, мы знаем, что государственные ресурсы не бесконечны и не всесильны. Когда мы смотрим на средне- и долгосрочную перспективу, мы понимаем, что нам нужны новые игроки, новые инструменты и партнерства, нацеленные на поддержание роста, создание рабочих мест и ответ на первичные причины перемещения и миграции людей.

Именно поэтому мы создаем План внешних инвестиций.

В современном мире, который становится все более разнообразным, частный сектор стал ключевым игроком внешней политики.

В странах-соседях ЕС европейские компании предоставляют работу сотням тысяч людей. Они делают свой вклад в благосостояние и стабильность стран, в которые они инвестируют.

Такой бизнес имеет стратегическое значение для нашей внешней политики. Но мы также знаем, что частные инвестиции, если их не поддерживать, будут направляться в самые безопасные и наименее рискованные места.

Наши бизнесмены просят о безопасности и защите от всех возможных рисков – как от финансовых и правовых, так и от рисков нестабильности.

План внешних инвестиций будет фундаментом их безопасности и стимулом для поиска новых возможностей за пределами наших границ.

План направлен на то, чтобы найти более 40 миллиардов евро инвестиций для стран-соседей ЕС. Это больше, чем весь объем помощи, которую ЕС сейчас выделяет по всему миру.

Этот объем можно удвоить, если государства-члены ЕС выделят такие деньги, которые мы выделяем из бюджета Евросоюза.

Европейский фонд стабильного развития (ЕФСР) будет давать гарантии частным инвесторам относительно тех рисков, с которыми они сталкиваются, когда начинают свой бизнес в развивающихся странах. Эти гарантии будут не только способствовать продвижению конкретных проектов, но и создавать «инвестиционные окна» в стратегических регионах или отраслях.

«Единое окно» будет побуждать частных и институциональных инвесторов из Европы и наших стран-партнеров направлять свои предложения и собирать информацию о стимулах и инвестиционных окнах.

План внешних инвестиций будет оказывать техническую помощь для улучшения качества и увеличения количества проектов, а также для того, чтобы эти проекты были жизнеспособными. Европейская комиссия, Европейский инвестиционный банк и другие международные финансовые институты (пользуясь советами специалистов из частных компаний) будут совместно работать над мониторингом проектов – быстрым и ориентированным на бизнес.

Для наших партнеров из стран-соседей ЕС гарантии будут сочетаться с уже имеющимися ресурсами в рамках Инвестиционной платформы соседства. План внешних инвестиций будет работать в сотрудничестве с Инвестиционным фондом для стран-соседей и Инвестиционным фондом для Африки, которые уже укрепляют стратегические и долгосрочные инвестиции.

Акцент будет ставиться на сферах транспорта, энергетики, окружающей среды и социального развития. Это обеспечит последовательное сочетание различных инструментов, которые будут использоваться в рамках Европейского фонда развития для стимулирования инвестиций в наш регион.
Кроме этого, наряду с реализацией плана будет идти диалог по вопросам политики и укрепления потенциала институтов.

Наши действия будут совместными и скоординированными, в духе Глобальной стратегии по внешней политики и безопасности, а также обновленной Европейской политики соседства. Мы являемся не только поставщиком помощи (крупнейшим в мире); но прежде всего политическим партнером.

С Планом внешних инвестиций мы переводим нашу политику помощи на следующий уровень.

Помощь – это центральный, но недостаточный элемент для достижения тех трансформаций, которые мы определили в своих Целях стабильного развития. В той мере, в какой мы увеличиваем свои финансовые обязательства для достижения целей стабильного развития, мы также нуждаемся в сотрудничестве со стороны частного сектора. Вместе с нашими партнерами мы можем помочь нашему региону в полной мере реализовать свой потенциал.

И поэтому можно говорить о том, что в европейской политике по поддержке развития начался новый этап.

Европейская Правда