Турецкий кульбит. Анкара нашла способ добиться от ЕС безвизового режимаТурецкий кульбит. Анкара нашла способ добиться от ЕС безвизового режима

Иван Яковина

Реджеп Тайип Эрдоган пригрозил существенно усложнить жизнь Европе в случае отказа
Украинские соцсети в последние дни наполнились смешными картинками на печальную тему: безвизовый режим со странами Шенгенской зоны, обещанный президентом на 24 ноября 2016 года, так и не состоялся. Некоторым политикам и наблюдателям это дало повод выступить с критикой ЕС, который, дескать, «не выполнил своих обещаний», хотя «Киев выполнил все поставленные требования»
.

Строго говоря, критика эта напрасна, поскольку одним из европейских условий предоставления безвиза была «демонстрация видимых успехов в борьбе с коррупцией». Сейчас даже самый убежденный оптимист не скажет, что Украина тут достигла существенного прогресса, а у европейцев уровень скептицизма в этом вопросе существенно выше среднего. Более того, некоторая расплывчатость формулировки оставляет Брюсселю возможность откладывать окончательное решение по безвизовому вопросу до бесконечности.

Украинским политикам в этой ситуации остается два варианта действий: либо медленно «дожимать» ЕС, надеясь, что он сменит гнев на милость, либо все-таки объявить газават взяточничеству и кумовству. Учитывая весь предыдущий опыт, скорее будет выбран первый вариант, поэтому небезынтересным может оказаться опыт Турции в этом же вопросе.

Анкара подала заявку на вступление в ЕС еще в начале 1980-х годов прошлого века. Шли годы, потом – десятилетия, менялись европейские правительства и политики, ЕС расширялся, ввел Шенгенскую и еврозону, но турецкий запрос так и оставался без удовлетворения. Год за годом Брюссель выдвигал Турции все новые условия или просто заявлял, что старые не выполнены в полном объеме. В Анкаре открытым текстом обвиняли европейцев в нежелании принимать исламскую страну, в Брюсселе отмахивались: нет, но думайте себе, что хотите.

Ни вступления Евросоюз, ни хотя бы ясной перспективы членства, ни даже безвизового обмена со странами ЕС турецкие власти добиться не могли. Однако в 2015 и 2016 годах ситуация радикальным образом изменилась. Помощь, как часто бывает, пришла оттуда, откуда не ожидали.

Войны на Ближнем Востоке и по всему Африканскому континенту, а также чудовищная нищета Южной Азии в сочетании с высокой рождаемостью сформировали мощное демографическое давление. По целому спектру причин жизнь в этих странах и регионах стала просто невыносимой для десятков и сотен миллионов людей, которые готовы рисковать даже жизнью, лишь бы перебраться в более спокойные и сытые места. Как только Европа устами Ангелы Меркель объявила о готовности принять страждущих, миллионы людей отправились в путь.

Миграционный кризис 2015 года стал одним из самых серьезных испытаний в истории ЕС. Из-за него взлетела до небес популярность крайне правых партий, Евросоюз покрылся трещинами из-за нежелания многих стран принимать беженцев у себя, общества оказались неспособными быстро ассимилировать миллион людей принципиально иной культуры, да и экономических резервов стало не хватать для нормального расселения, обучения и лечения такого числа новоприбывших граждан без знания языка и определенных занятий.

Приостановить эскалацию кризиса удалось лишь благодаря соглашению с Турцией, через которую в ЕС и направлялась львиная доля беженцев со всех уголков Азии. Суть его, если коротко, такова: Анкара закрывает границу, не пуская мигрантов далее, на северо-запад, а ЕС выплачивает Турции три миллиарда евро и до конца 2016 года все-таки предоставляет ей безвизовый режим. В Европе даже на это многие не хотели соглашаться, опасаясь волны нелегалов уже из самой Турции, но ситуация с беженцами была отчаянной, Германия продавила эту сделку.

Анкара, к ее чести, свою часть соглашения исполнила почти моментально: полноводный поток азиатских мигрантов в ЕС иссяк почти полностью. Однако у европейцев начались серьезные сложности с выполнением своих обязательств.

За десятилетия, пока в Брюсселе придумывали отговорки, чтобы не пускать Турцию в ЕС, эта страна превратилась из сравнительно свободной и демократичной в самую настоящую восточную деспотию. Десятки тысяч реальных и выдуманных врагов президента там увольняют, сажают и пытают, в Турции идут серьезные разговоры о восстановлении смертной казни, там воспеваются традиции Османской империи и запрещаются независимые СМИ. Кроме того, в результате запланированного на весну референдума скорее всего будет изменена конституция страны, после чего Эрдоган не только получит султанские полномочия и возможность находиться у власти до 2029 года.

Глядя на скоростное свертывание базовых прав человека и переход Турции от демократии к авторитаризму, Европейский парламент подавляющим большинством голосов 24 ноября принял резолюцию, рекомендующую Брюсселю и странам Шенгенского соглашения оставить визовый режим с Турцией в нетронутом виде, а соответствующие переговоры с Анкарой – заморозить.

Ответ Эрдогана был молниеносным. Он объявил, что резолюция Европарламента «ничего не означает» (кстати, справедливо: она — рекомендательная), а также прямым текстом пригрозил открыть беженцам ворота в Европу, если до конца года его подданные не получат права без виз кататься по Шенгенской зоне.

Неприкрытый ультиматум вызвал в европейских столицах приступ острой головной боли. С одной стороны, ни в коем случае нельзя поощрять разворот Турции к тоталитаризму. Это было бы отступлением от коренных ценностей Евросоюза, от того, на чем он базируется и во что верит.

Но с другой стороны, повторение кризиса 2015 года может стать настоящей катастрофой – как для самих европейских стран, так и для их действующих политических элит. Прибытие еще миллиона-другого беженцев почти наверняка обернется уже не появлением ультраправых в парламентах, а их избранием во власть. Особенно сильно эта перспектива пугает Францию и Германию, где в 2017 году пройдут выборы президента и Бундестага (и канцлера) соответственно. Но если судьба Франсуа Олланда предрешена – из-за плинтусного рейтинга переизбраться он не сумеет никак, то Ангела Меркель лишь неделю назад объявила о намерении пойти на четвертый срок во главе немецкого правительства. Рисковать своей властью ей совсем не хочется.

Берлин на угрозы Анкары отреагировал уже на следующий день. 25 ноября в администрации канцлера заявили, что «язык угроз решению вопроса не поможет» призвали к диалогу. При этом, правда, упустили из виду, что диалог уже закончен: соглашение с Турцией подписано, его надо исполнять. А это невозможно по вышеописанной причине отказа от собственных, европейских ценностей.

Тем не менее, глава европейской дипломатии Федерика Могерини, судя по всему, настроена на предоставление Турции безвизового режима, понимая, что волна беженцев наверняка снесет ее саму с ныне занимаемого поста. Она заявила, что закрывать перспективы членства и безвизового режима для Анкары – «контрпродуктивный сценарий», который ни к чему хорошему не приведет. Поспорить с ней трудно. Но и в открытии границ для граждан Турции есть риски.

Сейчас население этой страны составляет примерно 77 миллионов человек. Учитывая авторитарный характер установленного там режима, очень многие из этих людей задумаются о том, чтобы перебраться в Европу. Добраться до любой из стран ЕС сможет любой турок, а уже по прибытии он(а) может подать документы о предоставлении статуса политического беженца. Курды, компактно расселенные на юго-востоке Турции, также могут массово отправиться в ЕС, чтобы попросить там убежища от этнических преследований на родине. Да и обычных экономических мигрантов никто не отменял. В результате, избавившись от беженцев из Сирии, Бангладеш и Афганистана, европейцы получат неизвестное пока (наверняка немалое) число переселенцев из самой Турции. Последствия, впрочем, будут почти теми же.

Еще один риск предоставления Турции безвизового режима – это угроза распада самого Шенгенского соглашения. Далеко не все страны готовы пожертвовать защитой своих границ ради сохранения у власти Ангелы Меркель. Некоторые из них могут пойти по британскому пути, введя для государств, не входящих в ЕС, собственные визы.

В любом случае, Турция сумела поставить Евросоюз перед выбором, в котором оба варианта плохие, но один, не предусматривающий введения безвиза для ее граждан, просто кошмарный. Саммит ЕС, на котором будет рассмотрен турецкий вопрос, состоится уже в декабре. И, скорее всего, Анкара желаемое получит.

Новое ВремяИван Яковина

Реджеп Тайип Эрдоган пригрозил существенно усложнить жизнь Европе в случае отказа
Украинские соцсети в последние дни наполнились смешными картинками на печальную тему: безвизовый режим со странами Шенгенской зоны, обещанный президентом на 24 ноября 2016 года, так и не состоялся. Некоторым политикам и наблюдателям это дало повод выступить с критикой ЕС, который, дескать, «не выполнил своих обещаний», хотя «Киев выполнил все поставленные требования»
.

Строго говоря, критика эта напрасна, поскольку одним из европейских условий предоставления безвиза была «демонстрация видимых успехов в борьбе с коррупцией». Сейчас даже самый убежденный оптимист не скажет, что Украина тут достигла существенного прогресса, а у европейцев уровень скептицизма в этом вопросе существенно выше среднего. Более того, некоторая расплывчатость формулировки оставляет Брюсселю возможность откладывать окончательное решение по безвизовому вопросу до бесконечности.

Украинским политикам в этой ситуации остается два варианта действий: либо медленно «дожимать» ЕС, надеясь, что он сменит гнев на милость, либо все-таки объявить газават взяточничеству и кумовству. Учитывая весь предыдущий опыт, скорее будет выбран первый вариант, поэтому небезынтересным может оказаться опыт Турции в этом же вопросе.

Анкара подала заявку на вступление в ЕС еще в начале 1980-х годов прошлого века. Шли годы, потом – десятилетия, менялись европейские правительства и политики, ЕС расширялся, ввел Шенгенскую и еврозону, но турецкий запрос так и оставался без удовлетворения. Год за годом Брюссель выдвигал Турции все новые условия или просто заявлял, что старые не выполнены в полном объеме. В Анкаре открытым текстом обвиняли европейцев в нежелании принимать исламскую страну, в Брюсселе отмахивались: нет, но думайте себе, что хотите.

Ни вступления Евросоюз, ни хотя бы ясной перспективы членства, ни даже безвизового обмена со странами ЕС турецкие власти добиться не могли. Однако в 2015 и 2016 годах ситуация радикальным образом изменилась. Помощь, как часто бывает, пришла оттуда, откуда не ожидали.

Войны на Ближнем Востоке и по всему Африканскому континенту, а также чудовищная нищета Южной Азии в сочетании с высокой рождаемостью сформировали мощное демографическое давление. По целому спектру причин жизнь в этих странах и регионах стала просто невыносимой для десятков и сотен миллионов людей, которые готовы рисковать даже жизнью, лишь бы перебраться в более спокойные и сытые места. Как только Европа устами Ангелы Меркель объявила о готовности принять страждущих, миллионы людей отправились в путь.

Миграционный кризис 2015 года стал одним из самых серьезных испытаний в истории ЕС. Из-за него взлетела до небес популярность крайне правых партий, Евросоюз покрылся трещинами из-за нежелания многих стран принимать беженцев у себя, общества оказались неспособными быстро ассимилировать миллион людей принципиально иной культуры, да и экономических резервов стало не хватать для нормального расселения, обучения и лечения такого числа новоприбывших граждан без знания языка и определенных занятий.

Приостановить эскалацию кризиса удалось лишь благодаря соглашению с Турцией, через которую в ЕС и направлялась львиная доля беженцев со всех уголков Азии. Суть его, если коротко, такова: Анкара закрывает границу, не пуская мигрантов далее, на северо-запад, а ЕС выплачивает Турции три миллиарда евро и до конца 2016 года все-таки предоставляет ей безвизовый режим. В Европе даже на это многие не хотели соглашаться, опасаясь волны нелегалов уже из самой Турции, но ситуация с беженцами была отчаянной, Германия продавила эту сделку.

Анкара, к ее чести, свою часть соглашения исполнила почти моментально: полноводный поток азиатских мигрантов в ЕС иссяк почти полностью. Однако у европейцев начались серьезные сложности с выполнением своих обязательств.

За десятилетия, пока в Брюсселе придумывали отговорки, чтобы не пускать Турцию в ЕС, эта страна превратилась из сравнительно свободной и демократичной в самую настоящую восточную деспотию. Десятки тысяч реальных и выдуманных врагов президента там увольняют, сажают и пытают, в Турции идут серьезные разговоры о восстановлении смертной казни, там воспеваются традиции Османской империи и запрещаются независимые СМИ. Кроме того, в результате запланированного на весну референдума скорее всего будет изменена конституция страны, после чего Эрдоган не только получит султанские полномочия и возможность находиться у власти до 2029 года.

Глядя на скоростное свертывание базовых прав человека и переход Турции от демократии к авторитаризму, Европейский парламент подавляющим большинством голосов 24 ноября принял резолюцию, рекомендующую Брюсселю и странам Шенгенского соглашения оставить визовый режим с Турцией в нетронутом виде, а соответствующие переговоры с Анкарой – заморозить.

Ответ Эрдогана был молниеносным. Он объявил, что резолюция Европарламента «ничего не означает» (кстати, справедливо: она — рекомендательная), а также прямым текстом пригрозил открыть беженцам ворота в Европу, если до конца года его подданные не получат права без виз кататься по Шенгенской зоне.

Неприкрытый ультиматум вызвал в европейских столицах приступ острой головной боли. С одной стороны, ни в коем случае нельзя поощрять разворот Турции к тоталитаризму. Это было бы отступлением от коренных ценностей Евросоюза, от того, на чем он базируется и во что верит.

Но с другой стороны, повторение кризиса 2015 года может стать настоящей катастрофой – как для самих европейских стран, так и для их действующих политических элит. Прибытие еще миллиона-другого беженцев почти наверняка обернется уже не появлением ультраправых в парламентах, а их избранием во власть. Особенно сильно эта перспектива пугает Францию и Германию, где в 2017 году пройдут выборы президента и Бундестага (и канцлера) соответственно. Но если судьба Франсуа Олланда предрешена – из-за плинтусного рейтинга переизбраться он не сумеет никак, то Ангела Меркель лишь неделю назад объявила о намерении пойти на четвертый срок во главе немецкого правительства. Рисковать своей властью ей совсем не хочется.

Берлин на угрозы Анкары отреагировал уже на следующий день. 25 ноября в администрации канцлера заявили, что «язык угроз решению вопроса не поможет» призвали к диалогу. При этом, правда, упустили из виду, что диалог уже закончен: соглашение с Турцией подписано, его надо исполнять. А это невозможно по вышеописанной причине отказа от собственных, европейских ценностей.

Тем не менее, глава европейской дипломатии Федерика Могерини, судя по всему, настроена на предоставление Турции безвизового режима, понимая, что волна беженцев наверняка снесет ее саму с ныне занимаемого поста. Она заявила, что закрывать перспективы членства и безвизового режима для Анкары – «контрпродуктивный сценарий», который ни к чему хорошему не приведет. Поспорить с ней трудно. Но и в открытии границ для граждан Турции есть риски.

Сейчас население этой страны составляет примерно 77 миллионов человек. Учитывая авторитарный характер установленного там режима, очень многие из этих людей задумаются о том, чтобы перебраться в Европу. Добраться до любой из стран ЕС сможет любой турок, а уже по прибытии он(а) может подать документы о предоставлении статуса политического беженца. Курды, компактно расселенные на юго-востоке Турции, также могут массово отправиться в ЕС, чтобы попросить там убежища от этнических преследований на родине. Да и обычных экономических мигрантов никто не отменял. В результате, избавившись от беженцев из Сирии, Бангладеш и Афганистана, европейцы получат неизвестное пока (наверняка немалое) число переселенцев из самой Турции. Последствия, впрочем, будут почти теми же.

Еще один риск предоставления Турции безвизового режима – это угроза распада самого Шенгенского соглашения. Далеко не все страны готовы пожертвовать защитой своих границ ради сохранения у власти Ангелы Меркель. Некоторые из них могут пойти по британскому пути, введя для государств, не входящих в ЕС, собственные визы.

В любом случае, Турция сумела поставить Евросоюз перед выбором, в котором оба варианта плохие, но один, не предусматривающий введения безвиза для ее граждан, просто кошмарный. Саммит ЕС, на котором будет рассмотрен турецкий вопрос, состоится уже в декабре. И, скорее всего, Анкара желаемое получит.

Новое Время

Высший пилотаж: как Россия простила Турции «удар в спину»Высший пилотаж: как Россия простила Турции «удар в спину»

Роман Гончаренко

Год назад турецкие ВВС сбили российский Су-24 на границе с Сирией. Инцидент вызвал жесткую реакцию в России, но продержалась она недолго. DW напоминает, как менялась риторика Москвы.

Визит Владимира Жириновского в Турцию в эти дни — как жирная точка, которую Россия и Турция, похоже, хотят поставить в истории со сбитым год назад российским военным самолетом. Лидер ЛДПР, депутат Госдумы и бывший вице-спикер отправился в Анкару во вторник, 22 ноября, в составе делегации своей партии. Как отмечают в Москве — по приглашению турецкой стороны. На встрече с мэром турецкой столицы Жириновский хвалил сближение двух стран, предлагал сотрудничество и заверял, что скоро «все пляжи Турции будут заполнены российскими туристами».

Именно этот политик год назад громче других в РФ критиковал Турцию, называл ее «врагом номер один» и грозил сбросить ядерную бомбу возле Стамбула. «Турция всегда ненавидела Россию», — эмоционально утверждал Жириновский, переходя на крик, на одном из телевизионных ток-шоу. Поводом стали события 24 ноября 2015 года, когда турецкие ВВС сбили на границе с Сирией российский бомбардировщик Су-24, в результате чего погиб один из двух летчиков.

За минувший год риторика и политика высшего руководства России по отношению к Турции сделала крутой вираж, сначала развернувшись на 180 градусов, а затем перейдя в изначальное состояние — дружеских отношений, порой близких к стратегическому партнерству. Самые громкие заявления прозвучали в первые недели после инцидента.

«Нож в спину» и обвинения в пособничестве ИГИЛ

Президент Владимир Путин отреагировал в первый же день в Сочи, где он принимал короля Иордании. Едва сдерживая эмоции, Путин назвал происшедшее «ударом, который нам нанесли в спину пособники террористов». «Они что, хотят поставить НАТО на службу ИГИЛ (террористическая организация «Исламское государство Ирака и Леванта». — Ред.)?», — спросил хозяин Кремля, намекая на членство Турции в альянсе.

Путин говорил так, будто не ожидал подобного развития событий, хотя до этого Анкара не раз протестовала против нарушения ее воздушного пространства российскими военными самолетами. Президент РФ пообещал, что инцидент будет иметь «серьезные последствия» для российско-турецких отношений.

И сдержал слово. Россия среди прочего отменила с Турцией безвизовый режим, ограничила поставки овощей и фруктов, усложнила турецким компаниям условия работы на своей территории, прекратила чартерное авиасообщение и фактически перекрыла миллионный поток российских туристов. Наконец, были заморожены крупные бизнес-проекты — строительство газопровода «Турецкий поток» и атомной электростанции «Аккую».

Через несколько дней после инцидента Путин продолжил обвинять Турцию в пособничестве терроризму. «Из мест добычи нефти, которые контролируется ИГИЛ и другими террористическими организациями, эта нефть в огромном количестве, в промышленном масштабе поступает на территорию Турции», — заявил президент РФ 30 ноября в Париже, где он принимал участие в конференции ООН по изменению климата.

Хозяин Кремля предположил, что именно это стало причиной турецкой атаки на российский самолет: мол, Москва мешала. 2 декабря эту тему продолжило развивать Минобороны РФ. Замминистра Анатолий Антонов на пресс-конференции в Москве обвинил высшее руководство Турции и лично президента Реджепа Тайипа Эрдогана в том, что они, как передало агентство ТАСС, «вовлечены в незаконную добычу и перевозку сирийской и иракской нефти». А представитель Генштаба российской армии продемонстрировал спутниковые снимки бензовозов.

Послание Федеральному собранию — и Эрдогану

Через несколько дней, 3 декабря, выступая с посланием к Федеральному собранию, Владимир Путин сделал несколько еще более жестких заявлений: «Мы не забудем этого пособничества террористам. Всегда считали и будем считать предательство самым последним и постыдным делом».

При этом российский президент отметил, что «турецкий народ — добрый, трудолюбивый и талантливый» и что у России в Турции «много надежных друзей», подчеркнув, что не ставит «знака равенства между ними и частью сегодняшней правящей верхушки». Самой жесткой фразой Путина многие обозреватели назвали его слова о том, что «видимо, Аллах решил наказать правящую клику в Турции, лишив ее разума и рассудка». Эти слова сидящие в зале российские политики встретили аплодисментами.

В середине декабря, на пресс-конференции по итогам 2015 года, Путин констатировал, что «с действующим турецким руководством, как показала практика, нам сложно договориться или практически невозможно». Но события последующих месяцев показали, что это не так. Зима прошла без изменений, однако уже весной в заявлениях не только турецкой, но и российской стороны чувствовалось желание скорее вернуться к прежним теплым отношениям. «Мы тоже хотим возобновить отношения», — сказал Путин в конце апреля в Афинах, отметив, что для начала Турция должна извиниться.

Письмо Эрдогана и стремительное потепление

О том, что Турция принесла формальные извинения Москве, стало известно 27 июня. Москва сообщила, что Путин получил от Эрдогана письмо, в котором турецкий президент извинился за сбитый самолет и гибель летчика. С этого момента между Анкарой и Москвой началось стремительное потепление отношений, или, как говорит Путин, курс на «восстановление полноформатного сотрудничества».

Уже через два дня он позвонил Эрдогану, и два лидера пообщались напрямую после почти семимесячного молчания. Российский президент поручил правительству «начать процесс нормализации торгово-экономических связей с Турцией в целом». Когда 16 июля в Турции произошла попытка государственного переворота, Путин на следующий же день позвонил Эрдогану и поддержал его.

Первая личная встреча двух лидеров состоялась 9 августа в родном городе российского президента — Санкт-Петербурге. «Хотел бы сказать, что да, действительно, мы пережили очень сложный момент в наших межгосударственных отношениях, — признал Путин. — Но нам бы всем очень хотелось — и мы чувствуем, что этого хочется и нашим турецким друзьям — преодолеть эти сложности во имя интересов граждан Турции и граждан России».

От «Турецкого потока» до систем ПВО

После Санкт-Петербурга Путин и Эрдоган успели встретиться еще два раза — в начале сентября в рамках саммита «группы 20» в китайском Ханьчжоу, а затем 10 октября в Стамбуле, куда Путин приезжал на Энергетический конгресс. За три месяца после письма с извинениями Эрдогана российско-турецкие деловые отношения оттаяли.

Еще летом российские туристы снова потянулись на турецкие курорты. В Стамбуле было подписано соглашение о «Турецком потоке» — двух нитках газопровода, одна из которых, по замыслу «Газпрома», предназначена для турецких, другая — для европейских потребителей. Переговоры о строительстве будущей АЭС «Аккую» заметно активизировались, начало ее возведения запланировано на 2018 год.

Похоже, не держат зла на Турцию и российские военные. Сообщается, что представители Генштаба РФ посещали Турцию и принимали турецких коллег в Москве. Кроме того, Россия предлагает члену НАТО Турции сотрудничество в сфере закупки вооружений, в частности, российских систем ПВО. О своих обвинениях турецкого руководства в пособничестве терроризму Владимир Путин, похоже, больше не вспоминает. Во всяком случае, не делает этого публично.

Deutsche WelleРоман Гончаренко

Год назад турецкие ВВС сбили российский Су-24 на границе с Сирией. Инцидент вызвал жесткую реакцию в России, но продержалась она недолго. DW напоминает, как менялась риторика Москвы.

Визит Владимира Жириновского в Турцию в эти дни — как жирная точка, которую Россия и Турция, похоже, хотят поставить в истории со сбитым год назад российским военным самолетом. Лидер ЛДПР, депутат Госдумы и бывший вице-спикер отправился в Анкару во вторник, 22 ноября, в составе делегации своей партии. Как отмечают в Москве — по приглашению турецкой стороны. На встрече с мэром турецкой столицы Жириновский хвалил сближение двух стран, предлагал сотрудничество и заверял, что скоро «все пляжи Турции будут заполнены российскими туристами».

Именно этот политик год назад громче других в РФ критиковал Турцию, называл ее «врагом номер один» и грозил сбросить ядерную бомбу возле Стамбула. «Турция всегда ненавидела Россию», — эмоционально утверждал Жириновский, переходя на крик, на одном из телевизионных ток-шоу. Поводом стали события 24 ноября 2015 года, когда турецкие ВВС сбили на границе с Сирией российский бомбардировщик Су-24, в результате чего погиб один из двух летчиков.

За минувший год риторика и политика высшего руководства России по отношению к Турции сделала крутой вираж, сначала развернувшись на 180 градусов, а затем перейдя в изначальное состояние — дружеских отношений, порой близких к стратегическому партнерству. Самые громкие заявления прозвучали в первые недели после инцидента.

«Нож в спину» и обвинения в пособничестве ИГИЛ

Президент Владимир Путин отреагировал в первый же день в Сочи, где он принимал короля Иордании. Едва сдерживая эмоции, Путин назвал происшедшее «ударом, который нам нанесли в спину пособники террористов». «Они что, хотят поставить НАТО на службу ИГИЛ (террористическая организация «Исламское государство Ирака и Леванта». — Ред.)?», — спросил хозяин Кремля, намекая на членство Турции в альянсе.

Путин говорил так, будто не ожидал подобного развития событий, хотя до этого Анкара не раз протестовала против нарушения ее воздушного пространства российскими военными самолетами. Президент РФ пообещал, что инцидент будет иметь «серьезные последствия» для российско-турецких отношений.

И сдержал слово. Россия среди прочего отменила с Турцией безвизовый режим, ограничила поставки овощей и фруктов, усложнила турецким компаниям условия работы на своей территории, прекратила чартерное авиасообщение и фактически перекрыла миллионный поток российских туристов. Наконец, были заморожены крупные бизнес-проекты — строительство газопровода «Турецкий поток» и атомной электростанции «Аккую».

Через несколько дней после инцидента Путин продолжил обвинять Турцию в пособничестве терроризму. «Из мест добычи нефти, которые контролируется ИГИЛ и другими террористическими организациями, эта нефть в огромном количестве, в промышленном масштабе поступает на территорию Турции», — заявил президент РФ 30 ноября в Париже, где он принимал участие в конференции ООН по изменению климата.

Хозяин Кремля предположил, что именно это стало причиной турецкой атаки на российский самолет: мол, Москва мешала. 2 декабря эту тему продолжило развивать Минобороны РФ. Замминистра Анатолий Антонов на пресс-конференции в Москве обвинил высшее руководство Турции и лично президента Реджепа Тайипа Эрдогана в том, что они, как передало агентство ТАСС, «вовлечены в незаконную добычу и перевозку сирийской и иракской нефти». А представитель Генштаба российской армии продемонстрировал спутниковые снимки бензовозов.

Послание Федеральному собранию — и Эрдогану

Через несколько дней, 3 декабря, выступая с посланием к Федеральному собранию, Владимир Путин сделал несколько еще более жестких заявлений: «Мы не забудем этого пособничества террористам. Всегда считали и будем считать предательство самым последним и постыдным делом».

При этом российский президент отметил, что «турецкий народ — добрый, трудолюбивый и талантливый» и что у России в Турции «много надежных друзей», подчеркнув, что не ставит «знака равенства между ними и частью сегодняшней правящей верхушки». Самой жесткой фразой Путина многие обозреватели назвали его слова о том, что «видимо, Аллах решил наказать правящую клику в Турции, лишив ее разума и рассудка». Эти слова сидящие в зале российские политики встретили аплодисментами.

В середине декабря, на пресс-конференции по итогам 2015 года, Путин констатировал, что «с действующим турецким руководством, как показала практика, нам сложно договориться или практически невозможно». Но события последующих месяцев показали, что это не так. Зима прошла без изменений, однако уже весной в заявлениях не только турецкой, но и российской стороны чувствовалось желание скорее вернуться к прежним теплым отношениям. «Мы тоже хотим возобновить отношения», — сказал Путин в конце апреля в Афинах, отметив, что для начала Турция должна извиниться.

Письмо Эрдогана и стремительное потепление

О том, что Турция принесла формальные извинения Москве, стало известно 27 июня. Москва сообщила, что Путин получил от Эрдогана письмо, в котором турецкий президент извинился за сбитый самолет и гибель летчика. С этого момента между Анкарой и Москвой началось стремительное потепление отношений, или, как говорит Путин, курс на «восстановление полноформатного сотрудничества».

Уже через два дня он позвонил Эрдогану, и два лидера пообщались напрямую после почти семимесячного молчания. Российский президент поручил правительству «начать процесс нормализации торгово-экономических связей с Турцией в целом». Когда 16 июля в Турции произошла попытка государственного переворота, Путин на следующий же день позвонил Эрдогану и поддержал его.

Первая личная встреча двух лидеров состоялась 9 августа в родном городе российского президента — Санкт-Петербурге. «Хотел бы сказать, что да, действительно, мы пережили очень сложный момент в наших межгосударственных отношениях, — признал Путин. — Но нам бы всем очень хотелось — и мы чувствуем, что этого хочется и нашим турецким друзьям — преодолеть эти сложности во имя интересов граждан Турции и граждан России».

От «Турецкого потока» до систем ПВО

После Санкт-Петербурга Путин и Эрдоган успели встретиться еще два раза — в начале сентября в рамках саммита «группы 20» в китайском Ханьчжоу, а затем 10 октября в Стамбуле, куда Путин приезжал на Энергетический конгресс. За три месяца после письма с извинениями Эрдогана российско-турецкие деловые отношения оттаяли.

Еще летом российские туристы снова потянулись на турецкие курорты. В Стамбуле было подписано соглашение о «Турецком потоке» — двух нитках газопровода, одна из которых, по замыслу «Газпрома», предназначена для турецких, другая — для европейских потребителей. Переговоры о строительстве будущей АЭС «Аккую» заметно активизировались, начало ее возведения запланировано на 2018 год.

Похоже, не держат зла на Турцию и российские военные. Сообщается, что представители Генштаба РФ посещали Турцию и принимали турецких коллег в Москве. Кроме того, Россия предлагает члену НАТО Турции сотрудничество в сфере закупки вооружений, в частности, российских систем ПВО. О своих обвинениях турецкого руководства в пособничестве терроризму Владимир Путин, похоже, больше не вспоминает. Во всяком случае, не делает этого публично.

Deutsche Welle

В Турции за один день уволены 15 000 человек и закрыты 400 НПОВ Турции за один день уволены 15 000 человек и закрыты 400 НПО

Ксения Польская

Турецкий президент Эрдоган за один день уволил 15 000 чиновников и закрыл сотни неправительственных организаций, среди которых крупнейшие правозащитные объединения страны и СМИ.

Во вторник, 22 ноября, в Турции особым указом президента Реджепа Тайипа Эрдогана были уволены более 15 700 государственных чиновников. Среди них примерно 7500 сотрудников и руководителей полиции, 2500 солдат и сотрудников ВВС, ВМС и жандармерии Турции, 5000 работников министерств и госучреждений, из которых 3000 служили в МВД. Кроме того, уволены около 1000 сотрудников вузов и учителей. Всех их подозревают в связях с террористическими организациями. Их имена опубликованы в интернете.

Помимо этого, были закрыты 375 неправительственных объединений, 19 медицинских центров, 18 фондов, 9 региональных СМИ, среди которых семь газет, один журнал и одна радиостанция.

Неправительственные организации занимались, среди прочего, правозащитной деятельностью, борьбой против пыток, юридической поддержкой женщин, ставших жертвами домашнего насилия, оказанием помощи беженцам на территории Турции и защитой прав детей. «Закрытие около 400 НПО — это часть постоянных и систематических попыток турецких властей навсегда заставить замолчать все критикующие их голоса», — сказал директор европейского отделения международной правозащитной организации Amnesty International Джон Далхусен.

Под стражей находятся 36 000 человек

Меры были приняты Эрдоганом в рамках режима чрезвычайного положения, введенного после попытки госпереворота в июле. До этого власти страны уже уволили более 100 000 человек и закрыли 170 СМИ и издательств, обвинив их в связях с исламским проповедником Фетхуллахом Гюленом, которого Анкара считает организатором путча. По данным государственных СМИ, в следственных изоляторах Турции сейчас находятся более 36 000 подозреваемых. Режим чрезвычайного положения в стране был продлен и действует до середины января 2017 года.

15 ноября министр иностранных дел ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier) заявил, что Германия обеспокоена массовыми арестами и ограничениями свободы слова в Турции. Он попросил власти в Анкаре не расценивать заявление как проявление «надменности и поучений свыше» и выразил надежду на то, что германо-турецкие отношения вскоре вновь достигнут прежнего уровня.

Deutsche WelleКсения Польская

Турецкий президент Эрдоган за один день уволил 15 000 чиновников и закрыл сотни неправительственных организаций, среди которых крупнейшие правозащитные объединения страны и СМИ.

Во вторник, 22 ноября, в Турции особым указом президента Реджепа Тайипа Эрдогана были уволены более 15 700 государственных чиновников. Среди них примерно 7500 сотрудников и руководителей полиции, 2500 солдат и сотрудников ВВС, ВМС и жандармерии Турции, 5000 работников министерств и госучреждений, из которых 3000 служили в МВД. Кроме того, уволены около 1000 сотрудников вузов и учителей. Всех их подозревают в связях с террористическими организациями. Их имена опубликованы в интернете.

Помимо этого, были закрыты 375 неправительственных объединений, 19 медицинских центров, 18 фондов, 9 региональных СМИ, среди которых семь газет, один журнал и одна радиостанция.

Неправительственные организации занимались, среди прочего, правозащитной деятельностью, борьбой против пыток, юридической поддержкой женщин, ставших жертвами домашнего насилия, оказанием помощи беженцам на территории Турции и защитой прав детей. «Закрытие около 400 НПО — это часть постоянных и систематических попыток турецких властей навсегда заставить замолчать все критикующие их голоса», — сказал директор европейского отделения международной правозащитной организации Amnesty International Джон Далхусен.

Под стражей находятся 36 000 человек

Меры были приняты Эрдоганом в рамках режима чрезвычайного положения, введенного после попытки госпереворота в июле. До этого власти страны уже уволили более 100 000 человек и закрыли 170 СМИ и издательств, обвинив их в связях с исламским проповедником Фетхуллахом Гюленом, которого Анкара считает организатором путча. По данным государственных СМИ, в следственных изоляторах Турции сейчас находятся более 36 000 подозреваемых. Режим чрезвычайного положения в стране был продлен и действует до середины января 2017 года.

15 ноября министр иностранных дел ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier) заявил, что Германия обеспокоена массовыми арестами и ограничениями свободы слова в Турции. Он попросил власти в Анкаре не расценивать заявление как проявление «надменности и поучений свыше» и выразил надежду на то, что германо-турецкие отношения вскоре вновь достигнут прежнего уровня.

Deutsche Welle

Прощание Турции с ЕвропойПрощание Турции с Европой

Пер Улав Эдегорд

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган (Recep Tayyip Erdogan) сжигает мосты, соединяющие Турцию с западными странами. Это происходит из-за систематических нарушений прав человека и правовой безопасности.

Это означает прощание Турции с Европой. Сближение с ЕС основывалось на уважении к основополагающим ценностям. Теперь Эрдоган нарушает именно этот контракт.

Законы о чрезвычайном положении

Турция подвергается постоянным нападениям террористов. У нее есть полное право защищать себя всеми средствами правового государства. Но то, что происходит в настоящее время, является чем-то совершенно иным. Законы о чрезвычайной ситуации используются для того, чтобы бросать в тюрьмы оппозиционных политиков, журналистов и судей.

Никто не подвергает сомнению право Турции на объявление чрезвычайной ситуации после кровавой попытки переворота этим летом. Но сейчас действие законов о чрезвычайной ситуации продлевается, власти занимаются преследованием политических соперников, действительных и воображаемых.

Даже во время кризисов власти демократических стран уважают основополагающие гражданские права.

Массовые аресты

В ночь на пятницу руководитель Демократической партии народов (ДПН), его заместитель и десять членов парламента от этой партии были схвачены во время проведения масштабной полицейской операции. ДПН — это демократическая социалистическая партия, за которую во время парламентских выборов в июне 2015 года проголосовало 13,2% избирателей, она является третьей по величине партией Турции.

Предлогом для арестов партийных руководителей стало заявление о том, что они распространяют пропаганду запрещенной Рабочей партии Курдистана, (РПК), ведущей войну против турецких властей. ДПН является прокурдской партией, которая также поддерживает другие национальные меньшинства Турции. Частично успех партии объясняется тем, что она предложила избирателям мирную и демократическую альтернативу. Это вызвало поддержку не только со стороны курдов.

«Это черный день не только для нашей партии, но и для Турции и всего региона. Это означает конец демократии в Турции», — говорилось в заявлении ДПН.

Министр иностранных дел (Норвегии) Бёрге Бренде (Børge Brende) отреагировал на аресты вместе с представителями других европейских правительств. Он отзывается об этом как о драматическом и негативном развитии.

Это показывает, что развитие идет в худшую сторону. Арест оппозиционных политиков — одно из многих подтверждений того, что Турция идет в направлении авторитаризма.

Смертная казнь

Другим симптомом является попытка снова ввести смертную казнь. Турция отменила смертную казнь в 2004 году, в то время правительство было занято тем, чтобы подготовить почву для будущего членства в ЕС. Президент Эрдоган заявил в прошлые выходные, что правительство хочет вернуть смертную казнь. Он убежден в том, что парламент одобрит изменение закона:

«Нет оснований для беспокойства. Это скоро произойдет. Мы хотим вернуть смертную казнь», — сказал президент под громовые аплодисменты на одном из митингов.

Это безусловно приемлемо для его сторонников, но в западных странах это вызывает большие опасения. Если парламент снова введет смертную казнь, то Турция должна будет покинуть Европейский совет. Все желающие вступить в ЕС должны удалить смертную казнь из своего законодательства.

Турция могла бы стать моделью для Ближнего Востока, светской демократией в мусульманской стране. Но Эрдогана, очевидно, больше не волнует, что об этом думает Европа. Европейские ценности больше не являются чем-то, к чему следует стремиться.

Преследования

Негативное развитие происходит уже в течение многих лет, но усилилось после попытки переворота в июле. 26 международных организаций в конце октября призвали турецкие власти прекратить проведение мероприятий, которые практически не совместимы с обязательствами страны относительно прав человека. Нельзя использовать чрезвычайное положение для подавления инакомыслия и закрепления в законе нарушений прав человека.

34 тысячи находятся в предварительном заключении после неудачной попытки переворота этим летом. Это не только солдаты и офицеры, но и судьи, учителя и другие. 70 тысяч человек находятся под следствием. 150 газет и медийных организаций закрыты, и по крайней мере 130 журналистов арестованы. На прошлой неделе были арестованы еще несколько человек. Это последовало после ареста редактора крупной газеты с богатыми традициями Cumhurriyet и нескольких журналистов.

В то время как ЕС настоятельно просит Эрдогана соблюдать турецкие и международные законы, президент занимается тем, чтобы расширить свои полномочия, изменить законодательство и криминализировать оппозицию.

Для западных стран становится все труднее поддерживать связи со стратегически важной страной НАТО и незаменимым партнером по работе с обеспечением внешней границы Шенгенской зоны. С 2,2 миллионов сирийских беженцев Турция является самой важной транзитной страной Европы.

Террор и далеко идущие последствия войны в Сирии тяжело сказываются на положении в Турции. Ситуация в Турции напрямую касается нас. Это подталкивает к тесному сотрудничеству. Но Эрдоган выбирает свой собственный путь, и расстояние между Турцией и Европой растет. Для Турции это плохие новости. И для Европы тоже.

VGПер Улав Эдегорд

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган (Recep Tayyip Erdogan) сжигает мосты, соединяющие Турцию с западными странами. Это происходит из-за систематических нарушений прав человека и правовой безопасности.

Это означает прощание Турции с Европой. Сближение с ЕС основывалось на уважении к основополагающим ценностям. Теперь Эрдоган нарушает именно этот контракт.

Законы о чрезвычайном положении

Турция подвергается постоянным нападениям террористов. У нее есть полное право защищать себя всеми средствами правового государства. Но то, что происходит в настоящее время, является чем-то совершенно иным. Законы о чрезвычайной ситуации используются для того, чтобы бросать в тюрьмы оппозиционных политиков, журналистов и судей.

Никто не подвергает сомнению право Турции на объявление чрезвычайной ситуации после кровавой попытки переворота этим летом. Но сейчас действие законов о чрезвычайной ситуации продлевается, власти занимаются преследованием политических соперников, действительных и воображаемых.

Даже во время кризисов власти демократических стран уважают основополагающие гражданские права.

Массовые аресты

В ночь на пятницу руководитель Демократической партии народов (ДПН), его заместитель и десять членов парламента от этой партии были схвачены во время проведения масштабной полицейской операции. ДПН — это демократическая социалистическая партия, за которую во время парламентских выборов в июне 2015 года проголосовало 13,2% избирателей, она является третьей по величине партией Турции.

Предлогом для арестов партийных руководителей стало заявление о том, что они распространяют пропаганду запрещенной Рабочей партии Курдистана, (РПК), ведущей войну против турецких властей. ДПН является прокурдской партией, которая также поддерживает другие национальные меньшинства Турции. Частично успех партии объясняется тем, что она предложила избирателям мирную и демократическую альтернативу. Это вызвало поддержку не только со стороны курдов.

«Это черный день не только для нашей партии, но и для Турции и всего региона. Это означает конец демократии в Турции», — говорилось в заявлении ДПН.

Министр иностранных дел (Норвегии) Бёрге Бренде (Børge Brende) отреагировал на аресты вместе с представителями других европейских правительств. Он отзывается об этом как о драматическом и негативном развитии.

Это показывает, что развитие идет в худшую сторону. Арест оппозиционных политиков — одно из многих подтверждений того, что Турция идет в направлении авторитаризма.

Смертная казнь

Другим симптомом является попытка снова ввести смертную казнь. Турция отменила смертную казнь в 2004 году, в то время правительство было занято тем, чтобы подготовить почву для будущего членства в ЕС. Президент Эрдоган заявил в прошлые выходные, что правительство хочет вернуть смертную казнь. Он убежден в том, что парламент одобрит изменение закона:

«Нет оснований для беспокойства. Это скоро произойдет. Мы хотим вернуть смертную казнь», — сказал президент под громовые аплодисменты на одном из митингов.

Это безусловно приемлемо для его сторонников, но в западных странах это вызывает большие опасения. Если парламент снова введет смертную казнь, то Турция должна будет покинуть Европейский совет. Все желающие вступить в ЕС должны удалить смертную казнь из своего законодательства.

Турция могла бы стать моделью для Ближнего Востока, светской демократией в мусульманской стране. Но Эрдогана, очевидно, больше не волнует, что об этом думает Европа. Европейские ценности больше не являются чем-то, к чему следует стремиться.

Преследования

Негативное развитие происходит уже в течение многих лет, но усилилось после попытки переворота в июле. 26 международных организаций в конце октября призвали турецкие власти прекратить проведение мероприятий, которые практически не совместимы с обязательствами страны относительно прав человека. Нельзя использовать чрезвычайное положение для подавления инакомыслия и закрепления в законе нарушений прав человека.

34 тысячи находятся в предварительном заключении после неудачной попытки переворота этим летом. Это не только солдаты и офицеры, но и судьи, учителя и другие. 70 тысяч человек находятся под следствием. 150 газет и медийных организаций закрыты, и по крайней мере 130 журналистов арестованы. На прошлой неделе были арестованы еще несколько человек. Это последовало после ареста редактора крупной газеты с богатыми традициями Cumhurriyet и нескольких журналистов.

В то время как ЕС настоятельно просит Эрдогана соблюдать турецкие и международные законы, президент занимается тем, чтобы расширить свои полномочия, изменить законодательство и криминализировать оппозицию.

Для западных стран становится все труднее поддерживать связи со стратегически важной страной НАТО и незаменимым партнером по работе с обеспечением внешней границы Шенгенской зоны. С 2,2 миллионов сирийских беженцев Турция является самой важной транзитной страной Европы.

Террор и далеко идущие последствия войны в Сирии тяжело сказываются на положении в Турции. Ситуация в Турции напрямую касается нас. Это подталкивает к тесному сотрудничеству. Но Эрдоган выбирает свой собственный путь, и расстояние между Турцией и Европой растет. Для Турции это плохие новости. И для Европы тоже.

VG

«Сбивать всеми доступными способами». Эрдоган и Путин вновь поругались из-за Сирии«Сбивать всеми доступными способами». Эрдоган и Путин вновь поругались из-за Сирии

Иван Яковина

Россия пригрозила сбивать турецкие самолеты, мешающие курдскому наступлению на позиции ИГ

Пока весь мир, не отрывая глаз следит за развитием событий вокруг иракского Мосула, в северной Сирии началось не менее острое противостояние с совершенно непредсказуемыми последствиями. Пока информации из этого региона поступает совсем немного, но и ее хватает, чтобы понять: назревает что-то очень нехорошее.

Начатая Анкарой операция «Щит Евфрата», призванная отогнать боевиков Исламского государства вглубь сирийской территории от турецкой границы, увенчалась полным успехом. Исламисты не только лишились выхода к границе и огромных территорий – они потеряли контроль над городом Дабик, занимающим центральное место в их апокалиптической идеологии. В северной Сирии появилась «буферная зона», фактически оккупированная турецкой армией. Туда, под защиту своей армии и союзных ей сирийских повстанцев, Анкара стала перемещать со своей территории беженцев, гарантируя им безопасность. Все серьезные угрозы непосредственно Турции со стороны Исламского государства были ликвидированы. Президент Реджеп Тайип Эрдоган мог бы совершенно спокойно праздновать победу.

Однако вместо этого он выступил в парламенте с исключительно воинственной речью, пообещав вернуть к жизни Османские и сельджукские (то есть – имперские) традиции, использовать вооруженные силы за пределами своей страны, а также пожаловался на Запад, который-де «сдерживает» эти порывы и мешает развернуться военно-стратегическому гению султана Реджепа на всю катушку. Аналитики призадумались: что же имеет в виду Эрдоган, когда говорит о фактическом возрождении Османской империи? Академическая среда Турции тут же дала ответ за своего президента: там напомнили, что Ирак и Сирия – страны «искусственные», придуманные на Западе, а на самом деле занимают «исконные» османские земли.

За материальным подтверждением этих тезисов далеко ходить не надо: в северном Ираке, вопреки воле правительства этой страны, размещен турецкий контингент в несколько тысяч штыков, который «занимается обучением местных ополченцев», собирающихся принять участие в штурме Мосула. (Это, кстати, не исключает участия и самих турецких военнослужащих в штурме).

В северной Сирии турецкое участие еще очевиднее: спецназ, артиллерия, танки и авиация, на помощь которых опирались повстанцы в борьбе против ИГ, – исключительно турецкие. По сути дела, повстанцы – лишь ширма, за которой действует турецкая армия. Причем окончательные цели ее присутствия и в Ираке, и в Сирии, никому точно не известны.

Зато в Сирии стали понятны цели ближайшие, тактические: недопущение соединения двух курдских анклавов – Кобани и Эфрина – в одно, территориально непрерывное образование. Оформление такого квазигосударства было бы страшным ударом по грандиозным геополитическим планам Эрдогана, например, по возрождению османского величия, а также воодушевило бы турецких курдов на попытку повторить эту же операцию уже внутри своей страны.

У курдов, соответственно, цели противоположные. Они надеются, что, соединившись, они заложат фундамент собственного государства, о котором мечтали бессчетные поколения их предков. Кроме того, курдское государство (или даже широкая автономия) в Сирии стали бы прекрасной базой снабжения и поддержки их соплеменников, ведущих борьбу за собственные права в Турции. В общем, цели у курдов и турок тут прямо противоположные, а места для компромисса не просматривается.

Исламское государство медленно умирает: череда ощутимых поражений практически не оставляет исламистам шансов на возрождение их халифата. В этих условиях в северной Сирии началась гонка на опережение: кто быстрее захватит земли на глазах рассыпающегося ИГ. Если курды, то это даст им возможность соединить свои анклавы. Если турки, то этого соединения не будет. Обе наступающие армии двинули на ИГ перпендикулярными курсами. Курды наступают «горизонтально» — с запада и востока, турки – «вертикально», с севера на юг. В этой гонке удача оказалась на стороне наступающих с запада курдов: они несколько опередили конкурентов, продвинувшись на два десятка километров на восток. В результате турецкие войска, взявшие Дабик, добили остатки ИГ в этой местности, и «уперлись» в позиции курдов.

В этот день Эрдоган произнес свою сердитую речь о возрождении османских традиций, а турецкая авиация и артиллерия, мигом позабыв об Исламском государстве, обрушила всю свою мощь на курдов. Обстрелам и бомбардировкам подверглись не только их наступающие отряды, но и приграничные населенные пункты. По всей линии соприкосновения сторон к северу от Алеппо между ними начались ожесточенные бои. Сейчас эта местность стала не менее, а может, и более горячей, чем окрестности Мосула.

Ни у тех, ни у других пока нет подавляющего преимущества. С одной стороны, турецкая армия – вторая по численности в НАТО, весьма неплохо оснащенная и подготовленная, а противостоят ей нерегулярные курдские отряды. С другой стороны, курды оснащались и обучались американцами, а за последние годы приобрели очень богатый и разносторонний опыт в ведении боевых действий. Просто так «смахнуть их с доски» не получится, сопротивление они окажут очень упорное.

Ну и главное: за курдов довольно неожиданно вступились Сирия и Россия. Официальные представители Дамаска заявили, что турецкие авиаудары по курдам должны немедленно прекратиться, так как самолеты их наносящие, нарушают сирийский суверенитет, вторгаясь в воздушное пространство этой страны. Конечно, турецкие ВВС обладают подавляющим превосходством над сирийскими, поэтому на эту угрозу Анкара могла бы и не обращать внимания. Но к этому требованию присоединилась и Россия, располагающая там не только современными истребителями, но и новыми комплексами противовоздушной обороны С-400, вполне способными очистить небо от турецких самолетов. Это уже куда серьезнее.

Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров объявил, что «любая попытка повторного нарушения сирийского воздушного пространства турецкими военными самолетами получит отпор, и они будут сбиты любыми доступными средствами». При этом он подчеркнул, что против турецких ударов по ИГ никто особенно не возражает, а «беспокойство» вызывают только бомбардировки, направленные против курдов.

Эти заявления выглядят несколько неожиданными. В прошлом и Москва, и Дамаск не выражали каких-то особенных симпатий к курдам и их планам по отделению (созданию автономии). Президент Башар Асад даже обещал «заняться» курдскими формированиями, когда покончит с повстанцами и ИГ. Однако в нынешних условиях для российского и сирийского руководства курды представляют намного меньшую опасность, чем продвижение турок и их миньонов на юг. Дело в том, что повстанцы, действующие «под крылом» Турции, не скрывают своих планов деблокировать Алеппо, взятый в кольцо сирийскими правительственными войсками.

Подобный вариант развития событий поставил бы под угрозу весь план войны, составленный в Москве и Дамаске. Именно поэтому сравнительно нейтральные курды, занятые своими делами, намного более желанные соседи для сирийской армии, чем турки и их повстанцы. При этом сирийскую правительственную армию от турецких войск сейчас отделяет всего десять километров территории, занятой курдами, сидящими сейчас по окопам из-за турецких авианалетов.

Угрозы со стороны Дамаска и Москвы, очевидно, призваны избавить их от столь стесненного состояния, дав возможность оказывать наступающему с севера противнику достойное сопротивление.

Турецкая сторона на эти предупреждения пока никак не отреагировала. Очевидно, там не ждали такой «подставы» со стороны Владимира Путина, отношения с которым только-только начали налаживаться. Эрдоган, похоже, позабыл, что «посланных богом великих императоров и собирателей земель» в последнее время развелось довольно много. Путин тоже причисляет себя именно к этой категории граждан, поэтому отступать от реализации собственных целей в Сирии не намерен. Кому-то из них сейчас придется поступиться своей гордостью. Либо Эрдоган перестанет отправлять свои самолеты на бомбардировки курдов, либо Путин не станет сбивать все-таки прилетевшие самолеты, но ситуация как минимум для одного из них будет крайне неприятной.

Есть, правда, вариант еще хуже: если Эрдоган все-таки отправит своих летчиков под залпы С-400, а Путин отдаст команду стрелять. В этом случае ситуация может пойти по совсем непредсказуемому сценарию, в котором может принять участие и ТАРК «Адмирал Кузнецов», на всех парах сейчас идущий в восточное Средиземноморье.

Похоже, на опасность эскалации в этом районе обратили внимание и американцы. В Анкару срочно прибыл министр обороны США Эш Картер, который провел встречу с президентом, премьер-министром и министром обороны Турции. О чем именно они говорили, конечно, не сообщается (есть только короткая, ничего не поясняющая протокольная справка), но сам факт этого визита именно сейчас говорит о многом.

Барак Обама собирается триумфально выехать из Белого дома победителем Исламского государства. Дабик освобожден, ждать взятия Мосула осталось совсем немного, после чего настанет час Ракки – «столицы» ИГ. Этот город, как ожидается, будут брать именно поддерживаемые США курды, поэтому Вашингтону тоже не очень приятно смотреть, как Турция разносит в щепы их войска. Картеру и его боссу нужно, чтобы между союзниками по антихалифатской коалиции была хотя бы видимость единства как минимум до января, когда Обама покинет свой пост. Далее – делайте все, что пожелаете. Ну и главное: уходящему президенту совсем не хочется, чтобы на последних месяцах его работы страна НАТО начала «горячую» войну с Россией. Причем по такому ничтожному поводу, как захват нескольких курдских деревень в северной Сирии.

Вероятно, Картер просил Анкару не форсировать, а еще лучше – «заморозить» противостояние с курдами до ликвидации Исламского государства. Пока, впрочем, безуспешно. Повстанцы, работающие вместе с турецкой армией, объявили, что наступление их остановлено не будет. Вместо этого они начинают «четвертую фазу» своей операции. Ее смысл – нанесение ударов по сирийским правительственным войскам, осаждающим Алеппо.

Если это действительно так, то обстановка в северной Сирии в ближайшее время будет совсем неспокойной, поскольку там начнется прямое военное столкновение между российскими и турецкими ВВС. А от такого противостояния недалеко и до полноценной войны.

Новое ВремяИван Яковина

Россия пригрозила сбивать турецкие самолеты, мешающие курдскому наступлению на позиции ИГ

Пока весь мир, не отрывая глаз следит за развитием событий вокруг иракского Мосула, в северной Сирии началось не менее острое противостояние с совершенно непредсказуемыми последствиями. Пока информации из этого региона поступает совсем немного, но и ее хватает, чтобы понять: назревает что-то очень нехорошее.

Начатая Анкарой операция «Щит Евфрата», призванная отогнать боевиков Исламского государства вглубь сирийской территории от турецкой границы, увенчалась полным успехом. Исламисты не только лишились выхода к границе и огромных территорий – они потеряли контроль над городом Дабик, занимающим центральное место в их апокалиптической идеологии. В северной Сирии появилась «буферная зона», фактически оккупированная турецкой армией. Туда, под защиту своей армии и союзных ей сирийских повстанцев, Анкара стала перемещать со своей территории беженцев, гарантируя им безопасность. Все серьезные угрозы непосредственно Турции со стороны Исламского государства были ликвидированы. Президент Реджеп Тайип Эрдоган мог бы совершенно спокойно праздновать победу.

Однако вместо этого он выступил в парламенте с исключительно воинственной речью, пообещав вернуть к жизни Османские и сельджукские (то есть – имперские) традиции, использовать вооруженные силы за пределами своей страны, а также пожаловался на Запад, который-де «сдерживает» эти порывы и мешает развернуться военно-стратегическому гению султана Реджепа на всю катушку. Аналитики призадумались: что же имеет в виду Эрдоган, когда говорит о фактическом возрождении Османской империи? Академическая среда Турции тут же дала ответ за своего президента: там напомнили, что Ирак и Сирия – страны «искусственные», придуманные на Западе, а на самом деле занимают «исконные» османские земли.

За материальным подтверждением этих тезисов далеко ходить не надо: в северном Ираке, вопреки воле правительства этой страны, размещен турецкий контингент в несколько тысяч штыков, который «занимается обучением местных ополченцев», собирающихся принять участие в штурме Мосула. (Это, кстати, не исключает участия и самих турецких военнослужащих в штурме).

В северной Сирии турецкое участие еще очевиднее: спецназ, артиллерия, танки и авиация, на помощь которых опирались повстанцы в борьбе против ИГ, – исключительно турецкие. По сути дела, повстанцы – лишь ширма, за которой действует турецкая армия. Причем окончательные цели ее присутствия и в Ираке, и в Сирии, никому точно не известны.

Зато в Сирии стали понятны цели ближайшие, тактические: недопущение соединения двух курдских анклавов – Кобани и Эфрина – в одно, территориально непрерывное образование. Оформление такого квазигосударства было бы страшным ударом по грандиозным геополитическим планам Эрдогана, например, по возрождению османского величия, а также воодушевило бы турецких курдов на попытку повторить эту же операцию уже внутри своей страны.

У курдов, соответственно, цели противоположные. Они надеются, что, соединившись, они заложат фундамент собственного государства, о котором мечтали бессчетные поколения их предков. Кроме того, курдское государство (или даже широкая автономия) в Сирии стали бы прекрасной базой снабжения и поддержки их соплеменников, ведущих борьбу за собственные права в Турции. В общем, цели у курдов и турок тут прямо противоположные, а места для компромисса не просматривается.

Исламское государство медленно умирает: череда ощутимых поражений практически не оставляет исламистам шансов на возрождение их халифата. В этих условиях в северной Сирии началась гонка на опережение: кто быстрее захватит земли на глазах рассыпающегося ИГ. Если курды, то это даст им возможность соединить свои анклавы. Если турки, то этого соединения не будет. Обе наступающие армии двинули на ИГ перпендикулярными курсами. Курды наступают «горизонтально» — с запада и востока, турки – «вертикально», с севера на юг. В этой гонке удача оказалась на стороне наступающих с запада курдов: они несколько опередили конкурентов, продвинувшись на два десятка километров на восток. В результате турецкие войска, взявшие Дабик, добили остатки ИГ в этой местности, и «уперлись» в позиции курдов.

В этот день Эрдоган произнес свою сердитую речь о возрождении османских традиций, а турецкая авиация и артиллерия, мигом позабыв об Исламском государстве, обрушила всю свою мощь на курдов. Обстрелам и бомбардировкам подверглись не только их наступающие отряды, но и приграничные населенные пункты. По всей линии соприкосновения сторон к северу от Алеппо между ними начались ожесточенные бои. Сейчас эта местность стала не менее, а может, и более горячей, чем окрестности Мосула.

Ни у тех, ни у других пока нет подавляющего преимущества. С одной стороны, турецкая армия – вторая по численности в НАТО, весьма неплохо оснащенная и подготовленная, а противостоят ей нерегулярные курдские отряды. С другой стороны, курды оснащались и обучались американцами, а за последние годы приобрели очень богатый и разносторонний опыт в ведении боевых действий. Просто так «смахнуть их с доски» не получится, сопротивление они окажут очень упорное.

Ну и главное: за курдов довольно неожиданно вступились Сирия и Россия. Официальные представители Дамаска заявили, что турецкие авиаудары по курдам должны немедленно прекратиться, так как самолеты их наносящие, нарушают сирийский суверенитет, вторгаясь в воздушное пространство этой страны. Конечно, турецкие ВВС обладают подавляющим превосходством над сирийскими, поэтому на эту угрозу Анкара могла бы и не обращать внимания. Но к этому требованию присоединилась и Россия, располагающая там не только современными истребителями, но и новыми комплексами противовоздушной обороны С-400, вполне способными очистить небо от турецких самолетов. Это уже куда серьезнее.

Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров объявил, что «любая попытка повторного нарушения сирийского воздушного пространства турецкими военными самолетами получит отпор, и они будут сбиты любыми доступными средствами». При этом он подчеркнул, что против турецких ударов по ИГ никто особенно не возражает, а «беспокойство» вызывают только бомбардировки, направленные против курдов.

Эти заявления выглядят несколько неожиданными. В прошлом и Москва, и Дамаск не выражали каких-то особенных симпатий к курдам и их планам по отделению (созданию автономии). Президент Башар Асад даже обещал «заняться» курдскими формированиями, когда покончит с повстанцами и ИГ. Однако в нынешних условиях для российского и сирийского руководства курды представляют намного меньшую опасность, чем продвижение турок и их миньонов на юг. Дело в том, что повстанцы, действующие «под крылом» Турции, не скрывают своих планов деблокировать Алеппо, взятый в кольцо сирийскими правительственными войсками.

Подобный вариант развития событий поставил бы под угрозу весь план войны, составленный в Москве и Дамаске. Именно поэтому сравнительно нейтральные курды, занятые своими делами, намного более желанные соседи для сирийской армии, чем турки и их повстанцы. При этом сирийскую правительственную армию от турецких войск сейчас отделяет всего десять километров территории, занятой курдами, сидящими сейчас по окопам из-за турецких авианалетов.

Угрозы со стороны Дамаска и Москвы, очевидно, призваны избавить их от столь стесненного состояния, дав возможность оказывать наступающему с севера противнику достойное сопротивление.

Турецкая сторона на эти предупреждения пока никак не отреагировала. Очевидно, там не ждали такой «подставы» со стороны Владимира Путина, отношения с которым только-только начали налаживаться. Эрдоган, похоже, позабыл, что «посланных богом великих императоров и собирателей земель» в последнее время развелось довольно много. Путин тоже причисляет себя именно к этой категории граждан, поэтому отступать от реализации собственных целей в Сирии не намерен. Кому-то из них сейчас придется поступиться своей гордостью. Либо Эрдоган перестанет отправлять свои самолеты на бомбардировки курдов, либо Путин не станет сбивать все-таки прилетевшие самолеты, но ситуация как минимум для одного из них будет крайне неприятной.

Есть, правда, вариант еще хуже: если Эрдоган все-таки отправит своих летчиков под залпы С-400, а Путин отдаст команду стрелять. В этом случае ситуация может пойти по совсем непредсказуемому сценарию, в котором может принять участие и ТАРК «Адмирал Кузнецов», на всех парах сейчас идущий в восточное Средиземноморье.

Похоже, на опасность эскалации в этом районе обратили внимание и американцы. В Анкару срочно прибыл министр обороны США Эш Картер, который провел встречу с президентом, премьер-министром и министром обороны Турции. О чем именно они говорили, конечно, не сообщается (есть только короткая, ничего не поясняющая протокольная справка), но сам факт этого визита именно сейчас говорит о многом.

Барак Обама собирается триумфально выехать из Белого дома победителем Исламского государства. Дабик освобожден, ждать взятия Мосула осталось совсем немного, после чего настанет час Ракки – «столицы» ИГ. Этот город, как ожидается, будут брать именно поддерживаемые США курды, поэтому Вашингтону тоже не очень приятно смотреть, как Турция разносит в щепы их войска. Картеру и его боссу нужно, чтобы между союзниками по антихалифатской коалиции была хотя бы видимость единства как минимум до января, когда Обама покинет свой пост. Далее – делайте все, что пожелаете. Ну и главное: уходящему президенту совсем не хочется, чтобы на последних месяцах его работы страна НАТО начала «горячую» войну с Россией. Причем по такому ничтожному поводу, как захват нескольких курдских деревень в северной Сирии.

Вероятно, Картер просил Анкару не форсировать, а еще лучше – «заморозить» противостояние с курдами до ликвидации Исламского государства. Пока, впрочем, безуспешно. Повстанцы, работающие вместе с турецкой армией, объявили, что наступление их остановлено не будет. Вместо этого они начинают «четвертую фазу» своей операции. Ее смысл – нанесение ударов по сирийским правительственным войскам, осаждающим Алеппо.

Если это действительно так, то обстановка в северной Сирии в ближайшее время будет совсем неспокойной, поскольку там начнется прямое военное столкновение между российскими и турецкими ВВС. А от такого противостояния недалеко и до полноценной войны.

Новое Время

«Турецкий поток»: блеф или удар по Украине?«Турецкий поток»: блеф или удар по Украине?

Елена Коваленко

О «Турецком потоке» мы с вами слышим давно. То его строят, то не строят, потому что вдруг появляются очень важные на то причины. То Украина делает вид, что нас это вообще не волнует, то вдруг заявляет, что строительство «Турецкого потока» откровенно противоречит интересам нашей страны.

Разобраться во всем этом калейдоскопе событий и бардаке очень непросто. Но обо всем по порядку.

Итак, «Турецкий поток» — это международный проект газопровода, который планируется проложить по дну Чёрного моря из Анапского района в Турцию. Далее на границе Турции и Греции предполагалось строительство газового хаба, через который газ направлялся бы в европейские страны. Для строительства газопровода на территории России предполагалось использование ранее построенной инфраструктуры для закрытого «Южного потока».

В отличие от «Южного потока» «Турецкий поток» требует меньше инвестиций, так как «Газпром» может использовать в свою пользу положения Третьего энергопакета, запрещающего владельцам газопроводов владеть более чем 50 % транзита. Поэтому «Газпром» может использовать в качестве инфраструктуры 50% от вроде бы конкурирующего с «Южным потоком» газопровода TAP.

10 октября 2016 года был заключен договор на прокладку двух веток газопровода с возможностью расширения до четырех веток. Турция закупает у России около 27-29 млрд м³ газа, и примерно половина транспортируется через «Голубой поток», а половина — через газотранспортную систему Украины. Таким образом, одна из целей газопровода — это прекращение поставок газа в Турцию через территорию Украины, что при условии ввода в строй газопровода «Северный поток- 2» или второй очереди «Турецкого потока» позволит достигнуть официально объявленной правительством РФ цели — прекращения транзита газа через территорию Украины к 2019 году.

Кроме этого, в рамках проекта «Турецкий поток» реализуется ответвление газопровода Краснодарский край — Крым для обеспечения энергобезопасности Крыма.

Ну, с теорией более или менее разобрались. А вот на практике все не так просто и однозначно.

Сначала в СМИ появилась информация, что Турция якобы решила повременить с дополнительными ветками газопровода. В июне 2016 года Россия заявила о том, что Турция не отказалась официально от второй, третьей и четвертой веток «Турецкого потока» и в «Газпроме» надеются продолжить строительство скандального газопровода. Однако министр энергетики и природных ресурсов Турции Танер Йылдыз в интервью телеканалу TRT Haber заявил, что Анкара не будет принимать участия в строительстве.

В августе 2016 года Турция объявила о готовности реализовать проект «Турецкий поток», тогда же министр иностранных дел Украины Павел Климкин заявил, что возобновление проекта «Турецкий поток» противоречит интересам не только Украинского государства, но и всей Европы.

И, тем не менее, 10 октября Турция и Россия подписали межправительственное соглашение по газопроводу «Турецкий поток».

Строительство газопровода начнется в 2018 году. Об этом уже сообщил глава «Газпрома» Алексей Миллер. Уже известно, что морской участок газопровода будет полностью принадлежать России, которая также возьмет на себя финансирование строительства двух веток.

Газотранспортную инфраструктуру на территории Турции от приемного терминала будет строить уже турецкая Botas. Для создания в Турции транзитной инфраструктуры для поставки газа европейским потребителям будет создано совместное предприятие.

Во всей этой турецко-российской идее понятно только одно: интересы Украины будут, мягко говоря, ущемлены, вопрос — в том, насколько существенным окажется для нас этот удар. Об этом fraza.ua спросила у людей, которые в силу своей специальности умеют просчитывать последствия событий задолго до того, как они произойдут.

Виктор Небоженко, политолог, директор Социологической службы «Украинский барометр»:

Я не думаю, что «Турецкий поток» приведет к каким-то серьезным реалиям. Сейчас Турция уже может заявлять, что угодно, но, самое главное, она признала, что Крым является собственностью Украины.

Приехать в Стамбул и вести переговоры об энергетике с человеком, который не признает оккупации Крыма, — это уже чудовищное поражение для Путина. Поэтому все остальное — это слова. Не будет там никакого «Турецкого потока»: как приняли решение, так и отменят его. Не стоит забывать, что они уже третий раз принимают подобное решение, поэтому мы уже так и будем со своей трубой сидеть. Нам нужно разобраться в отношениях с «Газпромом», чтобы было выгоднее с транспортировкой и т. д. Я не думаю, что за этим что-то последует. И все это очень быстро сойдет на нет.

Владимир Фесенко, политолог, глава Центра прикладных политических исследований «Пента»:

Для нас это дополнительный вызов с точки зрения функционирования нашей трубы. Но нужно понимать: есть вещи, на которые мы не в силах повлиять, тем более решающим образом. Из-за этой темы мы не будем ссориться с Турцией. Да, нам неприятна эта ситуация, но для турецкой и российской сторон — это очень важное символическое действие. Конечно, там есть и определенная экономическая выгода, но здесь крайне важно символическое действие.

Противоречий с Россией у Турции остается достаточно много, особенно по Сирии, но нужно показать прогресс. Эрдоган не хочет еще раз ссориться с Россией: и нужно по каким-то темам договариваться. А в этом газовом проекте есть общий интерес, прежде всего это экономический интерес. И тут они договариваются. А как этот проект будет развиваться дальше, зависит от того, подключатся к нему партнеры из Южной Европы или нет. Если Евросоюз будет продолжать политику санкций, то тогда, конечно же, этот проект будет ограничен в своих последствиях. Мы здесь ровным счетом ничего не можем поделать и не можем повлиять на ситуацию.

Андрей Ермолаев, политолог, директор Национального института стратегических исследований:

Самые знаковые заявления российской и турецкой сторон были сделаны во время встречи двадцатки в сентябре, когда, по сути, этот проект был представлен и прокомментирован как один из крупнейших проектов двусторонних отношений, имеющий стратегическое значение для обеих стран. Этот проект можно рассматривать как одну их составных частей политики Турции по формированию новых инструментов влияния на европейскую политику, потому что Турция сейчас рассматривает себя как один из узлов связи между Евросоюзом и Большой Азией, в частности арабским миром и Китаем.

Что касается России, то для нее вопрос украинского маршрута стал критическим, причем независимо от того, в каком состоянии сейчас конфликт на Донбассе, есть ли охлаждение в отношениях, есть ли угроза разрыва и т. д. Есть вопрос о перспективе украинской ГТС, и, по сути, это целый комплекс вопросов. Это и вопрос собственности, и технического состояния, и проблемы будущей модернизации. Для России вопрос диверсификации маршрута является уже определившимся приоритетом. Причем, заметьте, этот приоритет был определен еще лет 15 назад, когда корректировалась стратегия «Газпрома» по маршрутам и объемам поставок. Тогда рассматривались варианты «Северного потока», рассматривалась возможность создания альтернативного потока в обход территории Украины, но в любом случае это поставки газа в Турцию и через Турцию. Грубо говоря, мы имеем дело с пересечением стратегических и геоэкономических интересов России и Турции.

Для Украины здесь нет ничего нового, поэтому заявление о том, что Россия и Турция таки договорились о «Турецком потоке» для нас не значит ровным счетом ничего, кроме того, что подтверждает: независимо от текущего состояния отношений стратегические проекты реализуются последовательно. В будущем это означает только одно: Украина действительно постепенно будет терять возможность и, соответственно, инструмент влияния на энергетическую картину континента. ГТС с первых лет независимости была чуть ли не единственным весомым аргументом Украины в больших играх.

Мы имеем дело с достаточно сложившимся устойчивым процессом диверсификации поставок российских энергоносителей на запад и совпадением интересов России и Турции в вопросе формирования новых узлов влияния и транзита.

***

Быть «Турецкому потоку» или не быть, покажет время. Мы действительно не можем повлиять на ситуацию, и все, что нам остается, это терпеливо сидеть в зрительном зале и наблюдать за таинством, происходящим на сцене.

Ударит ли это по Украине? Можно очень долго гадать на кофейной гуще, но, как ни крути, а крупнейшая сделка столетия, которая обходит Украину стороной, априори не может не ударить по экономике Украине. Вопрос лишь в том, насколько сильным будет этот удар и насколько мы будем готовы выдержать его.

ФразаЕлена Коваленко

О «Турецком потоке» мы с вами слышим давно. То его строят, то не строят, потому что вдруг появляются очень важные на то причины. То Украина делает вид, что нас это вообще не волнует, то вдруг заявляет, что строительство «Турецкого потока» откровенно противоречит интересам нашей страны.

Разобраться во всем этом калейдоскопе событий и бардаке очень непросто. Но обо всем по порядку.

Итак, «Турецкий поток» — это международный проект газопровода, который планируется проложить по дну Чёрного моря из Анапского района в Турцию. Далее на границе Турции и Греции предполагалось строительство газового хаба, через который газ направлялся бы в европейские страны. Для строительства газопровода на территории России предполагалось использование ранее построенной инфраструктуры для закрытого «Южного потока».

В отличие от «Южного потока» «Турецкий поток» требует меньше инвестиций, так как «Газпром» может использовать в свою пользу положения Третьего энергопакета, запрещающего владельцам газопроводов владеть более чем 50 % транзита. Поэтому «Газпром» может использовать в качестве инфраструктуры 50% от вроде бы конкурирующего с «Южным потоком» газопровода TAP.

10 октября 2016 года был заключен договор на прокладку двух веток газопровода с возможностью расширения до четырех веток. Турция закупает у России около 27-29 млрд м³ газа, и примерно половина транспортируется через «Голубой поток», а половина — через газотранспортную систему Украины. Таким образом, одна из целей газопровода — это прекращение поставок газа в Турцию через территорию Украины, что при условии ввода в строй газопровода «Северный поток- 2» или второй очереди «Турецкого потока» позволит достигнуть официально объявленной правительством РФ цели — прекращения транзита газа через территорию Украины к 2019 году.

Кроме этого, в рамках проекта «Турецкий поток» реализуется ответвление газопровода Краснодарский край — Крым для обеспечения энергобезопасности Крыма.

Ну, с теорией более или менее разобрались. А вот на практике все не так просто и однозначно.

Сначала в СМИ появилась информация, что Турция якобы решила повременить с дополнительными ветками газопровода. В июне 2016 года Россия заявила о том, что Турция не отказалась официально от второй, третьей и четвертой веток «Турецкого потока» и в «Газпроме» надеются продолжить строительство скандального газопровода. Однако министр энергетики и природных ресурсов Турции Танер Йылдыз в интервью телеканалу TRT Haber заявил, что Анкара не будет принимать участия в строительстве.

В августе 2016 года Турция объявила о готовности реализовать проект «Турецкий поток», тогда же министр иностранных дел Украины Павел Климкин заявил, что возобновление проекта «Турецкий поток» противоречит интересам не только Украинского государства, но и всей Европы.

И, тем не менее, 10 октября Турция и Россия подписали межправительственное соглашение по газопроводу «Турецкий поток».

Строительство газопровода начнется в 2018 году. Об этом уже сообщил глава «Газпрома» Алексей Миллер. Уже известно, что морской участок газопровода будет полностью принадлежать России, которая также возьмет на себя финансирование строительства двух веток.

Газотранспортную инфраструктуру на территории Турции от приемного терминала будет строить уже турецкая Botas. Для создания в Турции транзитной инфраструктуры для поставки газа европейским потребителям будет создано совместное предприятие.

Во всей этой турецко-российской идее понятно только одно: интересы Украины будут, мягко говоря, ущемлены, вопрос — в том, насколько существенным окажется для нас этот удар. Об этом fraza.ua спросила у людей, которые в силу своей специальности умеют просчитывать последствия событий задолго до того, как они произойдут.

Виктор Небоженко, политолог, директор Социологической службы «Украинский барометр»:

Я не думаю, что «Турецкий поток» приведет к каким-то серьезным реалиям. Сейчас Турция уже может заявлять, что угодно, но, самое главное, она признала, что Крым является собственностью Украины.

Приехать в Стамбул и вести переговоры об энергетике с человеком, который не признает оккупации Крыма, — это уже чудовищное поражение для Путина. Поэтому все остальное — это слова. Не будет там никакого «Турецкого потока»: как приняли решение, так и отменят его. Не стоит забывать, что они уже третий раз принимают подобное решение, поэтому мы уже так и будем со своей трубой сидеть. Нам нужно разобраться в отношениях с «Газпромом», чтобы было выгоднее с транспортировкой и т. д. Я не думаю, что за этим что-то последует. И все это очень быстро сойдет на нет.

Владимир Фесенко, политолог, глава Центра прикладных политических исследований «Пента»:

Для нас это дополнительный вызов с точки зрения функционирования нашей трубы. Но нужно понимать: есть вещи, на которые мы не в силах повлиять, тем более решающим образом. Из-за этой темы мы не будем ссориться с Турцией. Да, нам неприятна эта ситуация, но для турецкой и российской сторон — это очень важное символическое действие. Конечно, там есть и определенная экономическая выгода, но здесь крайне важно символическое действие.

Противоречий с Россией у Турции остается достаточно много, особенно по Сирии, но нужно показать прогресс. Эрдоган не хочет еще раз ссориться с Россией: и нужно по каким-то темам договариваться. А в этом газовом проекте есть общий интерес, прежде всего это экономический интерес. И тут они договариваются. А как этот проект будет развиваться дальше, зависит от того, подключатся к нему партнеры из Южной Европы или нет. Если Евросоюз будет продолжать политику санкций, то тогда, конечно же, этот проект будет ограничен в своих последствиях. Мы здесь ровным счетом ничего не можем поделать и не можем повлиять на ситуацию.

Андрей Ермолаев, политолог, директор Национального института стратегических исследований:

Самые знаковые заявления российской и турецкой сторон были сделаны во время встречи двадцатки в сентябре, когда, по сути, этот проект был представлен и прокомментирован как один из крупнейших проектов двусторонних отношений, имеющий стратегическое значение для обеих стран. Этот проект можно рассматривать как одну их составных частей политики Турции по формированию новых инструментов влияния на европейскую политику, потому что Турция сейчас рассматривает себя как один из узлов связи между Евросоюзом и Большой Азией, в частности арабским миром и Китаем.

Что касается России, то для нее вопрос украинского маршрута стал критическим, причем независимо от того, в каком состоянии сейчас конфликт на Донбассе, есть ли охлаждение в отношениях, есть ли угроза разрыва и т. д. Есть вопрос о перспективе украинской ГТС, и, по сути, это целый комплекс вопросов. Это и вопрос собственности, и технического состояния, и проблемы будущей модернизации. Для России вопрос диверсификации маршрута является уже определившимся приоритетом. Причем, заметьте, этот приоритет был определен еще лет 15 назад, когда корректировалась стратегия «Газпрома» по маршрутам и объемам поставок. Тогда рассматривались варианты «Северного потока», рассматривалась возможность создания альтернативного потока в обход территории Украины, но в любом случае это поставки газа в Турцию и через Турцию. Грубо говоря, мы имеем дело с пересечением стратегических и геоэкономических интересов России и Турции.

Для Украины здесь нет ничего нового, поэтому заявление о том, что Россия и Турция таки договорились о «Турецком потоке» для нас не значит ровным счетом ничего, кроме того, что подтверждает: независимо от текущего состояния отношений стратегические проекты реализуются последовательно. В будущем это означает только одно: Украина действительно постепенно будет терять возможность и, соответственно, инструмент влияния на энергетическую картину континента. ГТС с первых лет независимости была чуть ли не единственным весомым аргументом Украины в больших играх.

Мы имеем дело с достаточно сложившимся устойчивым процессом диверсификации поставок российских энергоносителей на запад и совпадением интересов России и Турции в вопросе формирования новых узлов влияния и транзита.

***

Быть «Турецкому потоку» или не быть, покажет время. Мы действительно не можем повлиять на ситуацию, и все, что нам остается, это терпеливо сидеть в зрительном зале и наблюдать за таинством, происходящим на сцене.

Ударит ли это по Украине? Можно очень долго гадать на кофейной гуще, но, как ни крути, а крупнейшая сделка столетия, которая обходит Украину стороной, априори не может не ударить по экономике Украине. Вопрос лишь в том, насколько сильным будет этот удар и насколько мы будем готовы выдержать его.

Фраза

Без пяти конец света. Почему война между курдами и Турцией выгодна ИГБез пяти конец света. Почему война между курдами и Турцией выгодна ИГ

Иван Яковина

Боевики Исламского государства добились турецкого вторжения в северную Сирию, предсказанного полторы тысячи лет назад

Внимание: если вы не являетесь специалистом по географии Турции и Сирии, вам может пригодиться карта последних событий, доступная по ссылке.

Наступление сирийских повстанцев, обученных и экипированных на территории Турции, а также вооруженных сил этой страны на позиции Исламского государства в северной Сирии идет как по маслу. Боевики бросают свои позиции в местных населенных пунктах и уходят вглубь своей территории, не оказывая никакого сопротивления. У наступающих потери составляют всего несколько человек ранеными, убитых пока нет. При этом от ИГ уже освобождены десятки квадратных километров сирийской территории, включая приграничный город Джараблус.

Существенно хуже ситуация складывается там, где турецкие войска, очистив территорию от боевиков ИГ, наталкиваются на позиции курдских Отрядов народной самообороны (ОНС), сражавшихся против исламистов в этом районе последние несколько месяцев. Курды категорически отказываются выполнять основное и безусловное требование, выдвигаемое к ним Анкарой: оставить свои позиции к западу от реки Евфрат и вернуться на левый ее берег. В результате столкновения вспыхнули уже между турками и курдами, которые, теоретически, должны были бы сотрудничать в борьбе против ИГ. С турецкой стороны против ОНС уже применяются тяжелые вооружения, авиация и гаубицы.

Война между Турцией и курдами разгорается из-за крайней степени взаимного недоверия и прямо противоречащими друг другу целями сторон. Курды, мечтающие о создании в северной Сирии собственной территориально непрерывной автономии, пытаются с востока на запад пробиться через занятую ИГ территорию к курдскому же анклаву Африн (северо-запад Сирии). Турки всеми силами стремятся этому помешать (отсюда и требование убраться за Евфрат), наступая на позиции ИГ перпендикулярно курдам – с севера на юг. Задача Анкары – встать стеной между двумя курдскими образованиями, не дав им соединиться и обеспечив себе прямой наземный коридор в центральную Сирию и на Ближний Восток вообще. При этом формально в Анкаре называют иную цель вторжения: очистка приграничных районов Сирии от боевиков ИГ.

Несмотря на то, что главные союзники курдов в этой войне – США – поддержали турецкие требования, курды пока не намерены отказываться от своей многовековой мечты – создания собственного государства, реализация которой сейчас ближе, чем когда-либо в истории. Официальные представители ОНС уже пригрозили «разбить и ИГ, и Турцию». Потеря американской поддержки их в этом смысле не очень пугает. (По крайней мере, они так заявляют). Турция, официально считающая ОНС «террористами», пользуясь бездействием США, не только готова, но уже применяет против курдов силу.

В этом, самом свежем, конфликте в рамках Сирийской войны победу одержит тот, кто первым сумеет сломить сопротивление ИГ на севере страны. Либо курды все-таки соединятся со своими соплеменниками в Африне, либо турки перережут дороги, соединяющие восточную и западную части сирийского Курдистана. Победа, правда, будет зависеть не только от доблести и технического оснащения сторон, но и от действий самого Исламского государства, у которого во всей этой истории есть собственный интерес.

Смысл существования Исламского государства – не благосостояние его граждан, не успехи в науке и культуре. И даже не завоевание всего мира с превращением его населения в мусульман, как ошибочно полагают некоторые. Его заявленная цель – приближение конца света с последующим попаданием личного состава халифата в рай, а всех прочих обитателей планеты, соответственно, в ад. Достижению этой цели и подчинена вся логика существования этого образования.

Согласно древним пророчествам из священных исламских текстов, непосредственно перед началом конца света должна произойти битва сил «халифата» и «Рима». Если с халифатом все ясно – это ИГ и есть, то с Римом были разночтения. Одни исламисты полагали, что речь идет о христианском Западе, другие – о Турции, как правопреемнице Византии (Восточной Римской империи). Место предапокалиптической битвы определено весьма точно: городок Дабик в северной Сирии, расположенный ровно между двумя курдскими анклавами. Поскольку турецкие войска уже начали вторжение и находятся всего в сотне километров от Дабика, сторонников «турецкой» версии трактовки слова «Рим» среди адептов ИГ существенно прибавилось.

Сейчас они на самом деле уверены, что до начала «последней битвы людей» остались лишь недели, если не дни. Сцена для сражения готова (Дабик они всеми силами укрепляли полтора года), один из участников действа (сами исламисты) уже находятся на месте, второй вот-вот должен пожаловать.

И это очень плохая новость для курдов: исламисты бросают свои позиции и массово отступают к Дабику только перед турецкими войсками, давая им полную свободу маневра и иллюзию легкости борьбы против ИГ. Была бы возможность – боевики сами бы привезли турок к Дабику. Курды же им там ни к чему, поэтому ИГ всеми силами тормозит их наступление. Мечта об Апокалипсисе, питавшая существование Исламского государства с начала его основания, почти воплощена в жизнь.

Анкаре будет весьма непросто сопротивляться искушению привести свои войска под Дабик. Во-первых, наступление будет бескровным и триумфальным, а во-вторых, захват этого населенного пункта поставит жирный крест на надеждах курдов о собственном территориально непрерывном государстве. И с военной, и с геополитической точки зрения реализация этой задачи выглядит и не только необходимой, но и вполне достижимой.

Впрочем, минус все-таки имеется. Начало сражения за Дабик, предсказанного полторы тысячи лет назад, для многих мусульман по всему миру будет выглядеть как настоящее чудо, не только подтверждающее сакральный характер Исламского государства, но и свидетельствующее о скором и неминуемом приходе конце света. Что может начаться в мире, если десятки или даже сотни миллионов людей будут железно уверены, что история человечества завершится со дня на день, представить непросто. Пожалуй, какое-то подобие Апокалипсиса планету и охватит.

Новое ВремяИван Яковина

Боевики Исламского государства добились турецкого вторжения в северную Сирию, предсказанного полторы тысячи лет назад

Внимание: если вы не являетесь специалистом по географии Турции и Сирии, вам может пригодиться карта последних событий, доступная по ссылке.

Наступление сирийских повстанцев, обученных и экипированных на территории Турции, а также вооруженных сил этой страны на позиции Исламского государства в северной Сирии идет как по маслу. Боевики бросают свои позиции в местных населенных пунктах и уходят вглубь своей территории, не оказывая никакого сопротивления. У наступающих потери составляют всего несколько человек ранеными, убитых пока нет. При этом от ИГ уже освобождены десятки квадратных километров сирийской территории, включая приграничный город Джараблус.

Существенно хуже ситуация складывается там, где турецкие войска, очистив территорию от боевиков ИГ, наталкиваются на позиции курдских Отрядов народной самообороны (ОНС), сражавшихся против исламистов в этом районе последние несколько месяцев. Курды категорически отказываются выполнять основное и безусловное требование, выдвигаемое к ним Анкарой: оставить свои позиции к западу от реки Евфрат и вернуться на левый ее берег. В результате столкновения вспыхнули уже между турками и курдами, которые, теоретически, должны были бы сотрудничать в борьбе против ИГ. С турецкой стороны против ОНС уже применяются тяжелые вооружения, авиация и гаубицы.

Война между Турцией и курдами разгорается из-за крайней степени взаимного недоверия и прямо противоречащими друг другу целями сторон. Курды, мечтающие о создании в северной Сирии собственной территориально непрерывной автономии, пытаются с востока на запад пробиться через занятую ИГ территорию к курдскому же анклаву Африн (северо-запад Сирии). Турки всеми силами стремятся этому помешать (отсюда и требование убраться за Евфрат), наступая на позиции ИГ перпендикулярно курдам – с севера на юг. Задача Анкары – встать стеной между двумя курдскими образованиями, не дав им соединиться и обеспечив себе прямой наземный коридор в центральную Сирию и на Ближний Восток вообще. При этом формально в Анкаре называют иную цель вторжения: очистка приграничных районов Сирии от боевиков ИГ.

Несмотря на то, что главные союзники курдов в этой войне – США – поддержали турецкие требования, курды пока не намерены отказываться от своей многовековой мечты – создания собственного государства, реализация которой сейчас ближе, чем когда-либо в истории. Официальные представители ОНС уже пригрозили «разбить и ИГ, и Турцию». Потеря американской поддержки их в этом смысле не очень пугает. (По крайней мере, они так заявляют). Турция, официально считающая ОНС «террористами», пользуясь бездействием США, не только готова, но уже применяет против курдов силу.

В этом, самом свежем, конфликте в рамках Сирийской войны победу одержит тот, кто первым сумеет сломить сопротивление ИГ на севере страны. Либо курды все-таки соединятся со своими соплеменниками в Африне, либо турки перережут дороги, соединяющие восточную и западную части сирийского Курдистана. Победа, правда, будет зависеть не только от доблести и технического оснащения сторон, но и от действий самого Исламского государства, у которого во всей этой истории есть собственный интерес.

Смысл существования Исламского государства – не благосостояние его граждан, не успехи в науке и культуре. И даже не завоевание всего мира с превращением его населения в мусульман, как ошибочно полагают некоторые. Его заявленная цель – приближение конца света с последующим попаданием личного состава халифата в рай, а всех прочих обитателей планеты, соответственно, в ад. Достижению этой цели и подчинена вся логика существования этого образования.

Согласно древним пророчествам из священных исламских текстов, непосредственно перед началом конца света должна произойти битва сил «халифата» и «Рима». Если с халифатом все ясно – это ИГ и есть, то с Римом были разночтения. Одни исламисты полагали, что речь идет о христианском Западе, другие – о Турции, как правопреемнице Византии (Восточной Римской империи). Место предапокалиптической битвы определено весьма точно: городок Дабик в северной Сирии, расположенный ровно между двумя курдскими анклавами. Поскольку турецкие войска уже начали вторжение и находятся всего в сотне километров от Дабика, сторонников «турецкой» версии трактовки слова «Рим» среди адептов ИГ существенно прибавилось.

Сейчас они на самом деле уверены, что до начала «последней битвы людей» остались лишь недели, если не дни. Сцена для сражения готова (Дабик они всеми силами укрепляли полтора года), один из участников действа (сами исламисты) уже находятся на месте, второй вот-вот должен пожаловать.

И это очень плохая новость для курдов: исламисты бросают свои позиции и массово отступают к Дабику только перед турецкими войсками, давая им полную свободу маневра и иллюзию легкости борьбы против ИГ. Была бы возможность – боевики сами бы привезли турок к Дабику. Курды же им там ни к чему, поэтому ИГ всеми силами тормозит их наступление. Мечта об Апокалипсисе, питавшая существование Исламского государства с начала его основания, почти воплощена в жизнь.

Анкаре будет весьма непросто сопротивляться искушению привести свои войска под Дабик. Во-первых, наступление будет бескровным и триумфальным, а во-вторых, захват этого населенного пункта поставит жирный крест на надеждах курдов о собственном территориально непрерывном государстве. И с военной, и с геополитической точки зрения реализация этой задачи выглядит и не только необходимой, но и вполне достижимой.

Впрочем, минус все-таки имеется. Начало сражения за Дабик, предсказанного полторы тысячи лет назад, для многих мусульман по всему миру будет выглядеть как настоящее чудо, не только подтверждающее сакральный характер Исламского государства, но и свидетельствующее о скором и неминуемом приходе конце света. Что может начаться в мире, если десятки или даже сотни миллионов людей будут железно уверены, что история человечества завершится со дня на день, представить непросто. Пожалуй, какое-то подобие Апокалипсиса планету и охватит.

Новое Время

Демонстрация сторонников турецкого президента в Германии. Каковы последствия?Демонстрация сторонников турецкого президента в Германии. Каковы последствия?

Ирина Филатова

Демонстрация сторонников турецкого президента, прошедшая в воскресенье, 31 июля, в Кельне, стала одной из центральных тем в крупнейших немецких изданиях. Подробности — в обзоре DW.

Прошедшая в воскресенье, 31 июля, в Кельне демонстрация сторонников президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана вызвала широкий отклик в немецких СМИ, которые активно комментируют акцию. Многие крупнейшие издания ФРГ считают, что разрешение на проведение такой демонстрации в самом центре Германии — лучший урок демократии, который Европа может преподнести турецкому президенту.

Живущие в Германии турки обладают всеми гражданскими правами, в том числе правом на свободу собраний, подчеркивает в комментарии «Верные войска Эрдогана» обозреватель Frankfurter Allgemeine Zeitung Клаус-Дитер Франкенбергер (Klaus-Dieter Frankenberger). «Союз европейско-турецких демократов воспользовался этим правом и призвал провести в Кельне демонстрацию по случаю провалившегося путча, — говорится в его комментарии. — Этому призыву последовали тысячи. Это была демонстрация в поддержку президента Эрдогана, который воспользовался попыткой путча для проведения беспрецедентных зачисток госаппарата и укрепления своей власти».

Но решение турецких проблем — будь то конфликт курдов или «преследование предполагаемых единомышленников предполагаемых сторонников путчистов» — нельзя переносить в Германию, убежден журналист: «Европейские страны не должны становиться ареной для борьбы за власть в Анкаре и политическую ориентацию внутри Турции».

Раскол разрастается

В свою очередь обозреватель газеты Tagesspiegel Клаудиа Келлер (Claudia Keller) предостерегает от слишком однозначного восприятия немцами и турками друг друга, а воскресная демонстрация, на ее взгляд, только усиливает этот раскол. Многим в Германии и Европе понятно, что Эрдоган ведет Турцию к диктатуре, пишет Келлер. Поэтому для них все, что связано с Анкарой и Стамбулом, «инфицировано вирусом Эрдогана, а значит подозрительно»: «Даже соседи с турецкими корнями становятся все подозрительнее».

С другой стороны, в глазах многих турок, живущих в Турции и ФРГ, Европа потеряла доверие в результате своей миграционной политики и поддержки противников Эрдогана. «Кажется, что есть только друг или враг, — резюмирует журналистка. — С каждым днем становится все меньше места для полутонов и разграничений — а вместе с тем и места для политики».

«Мы не такие, как Эрдоган»

«Немцы и турки редко когда были настолько чужими, как в последние дни», — соглашается обозреватель выходящей в Майнце газеты Allgemeine Zeitung. Многие из тех, кто в воскресенье вышел на улицу, живут в Германии уже давно, но им, очевидно, так и не удалось интегрироваться в немецкое общество, отмечает издание: «Иначе они вышли бы на демонстрацию не за, а против Эрдогана». При этом газета категорично резюмирует: «Тому, кто использует в Германии свободу мнений для того, чтобы отстоять ее уничтожение в Турции, лучше всего вернуться в Турцию».
Такая точка зрения, конечно, имеет свою логику, пишет обозреватель газеты Die Welt Торстен Крауэль (Torsten Krauel) в комментарии «Покажем Эрдогану, что действительно означает демократия». Однако было бы неправильно отвечать запретом собраний в Германии на запрет свободы слова в Турции и гонениями на живущих в стране турок и немцев турецкого происхождения на аресты и увольнения судей, журналистов и учителей в Турции, считает журналист. «Мы не такие, как Эрдоган», — пишет он.

Кельнская газета Kölnische Rundschau при этом отмечает, что потребовались масштабные усилия со стороны полицейских для обеспечения безопасности во время демонстрации, которой могли помешать собравшиеся в центре города правые экстремисты. Только с помощью усиленной работы полиции «удалось гарантировать право на демонстрацию людям, которые со своей стороны поддерживают того, кто это право в Турции попирает», — комментирует обозреватель издания Штефан Зоммер (Stefan Sommer) и резюмирует: «Такая вот горькая ирония. Но это цена, которую должна платить демократия».

Ненадежный партнер

Сторонники Эрдогана в Германии могут свободно выходить на улицы и проводить демонстрации, отмечает в комментарии «Сомнения в ликующих турках» глава отдела внутренней политики Süddeutsche Zeitung Хериберт Прантль (Heribert Prantl). Как любой житель Германии, они имеют право пользоваться преимуществами действующего в стране законодательства. Но так же, как и любой житель Германии, должны при этом допускать критику в свой адрес, подчеркивает журналист.

По его мнению, те, кто на основе немецкого законодательства о свободе мнений поддерживает турецкого президента, который смотрит на эту свободу мнений как на преступление, должны мириться с критическим мнением, что «их использует в своих целях демагог с наклонностями тирана».

Сторонники Эрдогана вышли на демонстрацию под девизом «Да – демократии. Нет — государственному перевороту», напоминает Прантль. «Но что это за демократия, где люди подвергаются преследованиям по велению главы государства?» — спрашивает он. Глядя на ликующих турок, не перестаешь думать об арестованных в Турции судьях, журналистах и ученых, и от этих мыслей «мурашки по коже», пишет комментатор Süddeutsche Zeitung. «Мурашки по коже еще и тогда, — добавляет Прантль, — когда представляешь, на кого Германия и ЕС полагаются в своей миграционной политике». По его словам, выражение «привилегированное сотрудничество», которое часто употребляла канцлер Германии Ангела Меркель, в этой ситуации приобретает особенно циничное звучание.

Deutsche WelleИрина Филатова

Демонстрация сторонников турецкого президента, прошедшая в воскресенье, 31 июля, в Кельне, стала одной из центральных тем в крупнейших немецких изданиях. Подробности — в обзоре DW.

Прошедшая в воскресенье, 31 июля, в Кельне демонстрация сторонников президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана вызвала широкий отклик в немецких СМИ, которые активно комментируют акцию. Многие крупнейшие издания ФРГ считают, что разрешение на проведение такой демонстрации в самом центре Германии — лучший урок демократии, который Европа может преподнести турецкому президенту.

Живущие в Германии турки обладают всеми гражданскими правами, в том числе правом на свободу собраний, подчеркивает в комментарии «Верные войска Эрдогана» обозреватель Frankfurter Allgemeine Zeitung Клаус-Дитер Франкенбергер (Klaus-Dieter Frankenberger). «Союз европейско-турецких демократов воспользовался этим правом и призвал провести в Кельне демонстрацию по случаю провалившегося путча, — говорится в его комментарии. — Этому призыву последовали тысячи. Это была демонстрация в поддержку президента Эрдогана, который воспользовался попыткой путча для проведения беспрецедентных зачисток госаппарата и укрепления своей власти».

Но решение турецких проблем — будь то конфликт курдов или «преследование предполагаемых единомышленников предполагаемых сторонников путчистов» — нельзя переносить в Германию, убежден журналист: «Европейские страны не должны становиться ареной для борьбы за власть в Анкаре и политическую ориентацию внутри Турции».

Раскол разрастается

В свою очередь обозреватель газеты Tagesspiegel Клаудиа Келлер (Claudia Keller) предостерегает от слишком однозначного восприятия немцами и турками друг друга, а воскресная демонстрация, на ее взгляд, только усиливает этот раскол. Многим в Германии и Европе понятно, что Эрдоган ведет Турцию к диктатуре, пишет Келлер. Поэтому для них все, что связано с Анкарой и Стамбулом, «инфицировано вирусом Эрдогана, а значит подозрительно»: «Даже соседи с турецкими корнями становятся все подозрительнее».

С другой стороны, в глазах многих турок, живущих в Турции и ФРГ, Европа потеряла доверие в результате своей миграционной политики и поддержки противников Эрдогана. «Кажется, что есть только друг или враг, — резюмирует журналистка. — С каждым днем становится все меньше места для полутонов и разграничений — а вместе с тем и места для политики».

«Мы не такие, как Эрдоган»

«Немцы и турки редко когда были настолько чужими, как в последние дни», — соглашается обозреватель выходящей в Майнце газеты Allgemeine Zeitung. Многие из тех, кто в воскресенье вышел на улицу, живут в Германии уже давно, но им, очевидно, так и не удалось интегрироваться в немецкое общество, отмечает издание: «Иначе они вышли бы на демонстрацию не за, а против Эрдогана». При этом газета категорично резюмирует: «Тому, кто использует в Германии свободу мнений для того, чтобы отстоять ее уничтожение в Турции, лучше всего вернуться в Турцию».
Такая точка зрения, конечно, имеет свою логику, пишет обозреватель газеты Die Welt Торстен Крауэль (Torsten Krauel) в комментарии «Покажем Эрдогану, что действительно означает демократия». Однако было бы неправильно отвечать запретом собраний в Германии на запрет свободы слова в Турции и гонениями на живущих в стране турок и немцев турецкого происхождения на аресты и увольнения судей, журналистов и учителей в Турции, считает журналист. «Мы не такие, как Эрдоган», — пишет он.

Кельнская газета Kölnische Rundschau при этом отмечает, что потребовались масштабные усилия со стороны полицейских для обеспечения безопасности во время демонстрации, которой могли помешать собравшиеся в центре города правые экстремисты. Только с помощью усиленной работы полиции «удалось гарантировать право на демонстрацию людям, которые со своей стороны поддерживают того, кто это право в Турции попирает», — комментирует обозреватель издания Штефан Зоммер (Stefan Sommer) и резюмирует: «Такая вот горькая ирония. Но это цена, которую должна платить демократия».

Ненадежный партнер

Сторонники Эрдогана в Германии могут свободно выходить на улицы и проводить демонстрации, отмечает в комментарии «Сомнения в ликующих турках» глава отдела внутренней политики Süddeutsche Zeitung Хериберт Прантль (Heribert Prantl). Как любой житель Германии, они имеют право пользоваться преимуществами действующего в стране законодательства. Но так же, как и любой житель Германии, должны при этом допускать критику в свой адрес, подчеркивает журналист.

По его мнению, те, кто на основе немецкого законодательства о свободе мнений поддерживает турецкого президента, который смотрит на эту свободу мнений как на преступление, должны мириться с критическим мнением, что «их использует в своих целях демагог с наклонностями тирана».

Сторонники Эрдогана вышли на демонстрацию под девизом «Да – демократии. Нет — государственному перевороту», напоминает Прантль. «Но что это за демократия, где люди подвергаются преследованиям по велению главы государства?» — спрашивает он. Глядя на ликующих турок, не перестаешь думать об арестованных в Турции судьях, журналистах и ученых, и от этих мыслей «мурашки по коже», пишет комментатор Süddeutsche Zeitung. «Мурашки по коже еще и тогда, — добавляет Прантль, — когда представляешь, на кого Германия и ЕС полагаются в своей миграционной политике». По его словам, выражение «привилегированное сотрудничество», которое часто употребляла канцлер Германии Ангела Меркель, в этой ситуации приобретает особенно циничное звучание.

Deutsche Welle

«Мягкая сила» Фетхуллаха Гюлена в Центральной Азии«Мягкая сила» Фетхуллаха Гюлена в Центральной Азии

Виталий Кулик

Влияние Фетхуллаха Гюлена не ограничивается лишь одной Турцией. Дело в том, что на протяжении уже без малого 15 лет в странах Центральной Азии, Кавказа, в Молдове и Украине функционирует целая система образовательных учреждений, которые связаны с движением Гюлена или были открыты выпускниками его лицеев и частных вузов. Назвать их источником исламистской угрозы нельзя, это скорее аналог полумасонского сообщества или студенческих корпораций. Принадлежность к такому «клубу» дает возможности, хотя и не исключает определенных обязательств…

Гюлен «захватил» Киргизстан

Наиболее разветвленная гюленовская структура выстроена в Киргизстане – это международная сеть лицеев «Себат».

Документ об открытии кыргызско-турецких лицеев «Себат» был подписан в 1992 году президентами двух стран. Тогда Анкара способствовала продвижению школ Гюлена в регионе, поскольку рассматривала их как часть своей культурной и идеологической экспансии. Позже турки начали транслировать другие меседжи, но было уже поздно.

На сегодняшний день школа Гюлена – это основа киргизского образования. Сети принадлежат 16 лицеев, две международные школы Silk Road и Cambridge и международный университет «Ататюрк – Алатоо». Школы ежегодно выпускают 10 тыс. студентов. Стоимость имущества «Себат» в Кыргызстане превышает $100 млн, а численность персонала составляет 2 тыс. 200 человек.

Сейчас турецкое руководство требует Бишкек закрыть «Себат». 24 июля министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу отметил, что в Киргизии сторонники Гюлена имеют большое влияние и если Бишкек не порвет с Гюленом, то Турция начнет смотреть на Киргизию не по-братски. По информации интернет-ресурса eurasianet.org, Чавушоглу также заявил, что «террористическая организация Гюлена выбрала Киргизстан в качестве своей базы, ее члены вошли в руководство республики и «планируют нанести удар».

МИД Киргизстана постарался успокоить главу турецкого внешнеполитического ведомства и отметил, что вопросы образования Бишкек намерен решать самостоятельно. «Министерство иностранных дел Кыргызской Республики получило соответствующее обращение турецкой стороны относительно действующих на территории Кыргызстана частных турецких образовательных учреждений. Кыргызская сторона внимательно его изучает и при необходимости предпримет адекватные и своевременные меры. Есть определенные правовые нормы, обязательства сторон, другие вопросы. Но это все, мы подчеркиваем, исключительно внутреннее дело нашего государства», — говорится в сообщении.

Однако уже 26 июля турецкие официальные представители в Киргизстане начали паковать чемоданы, а бизнес предупредили о сворачивание двусторонней деловой активности.

Во время прошлогоднего турне по Киргизстану автор имел возможность лично наблюдать ажиотаж, связанный с вступительной кампанией в турецкие лицеи. Это для киргизов не только качественное образование для детей, но и путевка в гюленовские частные вузы в других странах, возможность поступить на льготных условиях в светские университеты мусульманского Востока.

Выпускники лицеев «Себат» традиционно занимают лидирующие позиции во всех киргизских ученических олимпиадах, конкурсах и фестивалях. Все достижения республики на уровне международных конкурсов учеников это также «Себат».

Обучение ведется на киргизском, турецком, английском и русском языках. Преподавание предметов естественно-математического цикла ведется исключительно на английском языке. Использует передовые технологии, учебники, методические пособия.

Все лицеи зарегистрированы в собственности граждан Кыргызстана. 76% учителей представлены кыргызами.

В лицеях «Себат» есть очень хорошая система общежитий. Мальчики и девочки обучаются отдельно.

Но главное, что отличает «Себат» — это отсутствие коррупции, в которой погрязло большинство местных учебных заведений.

Есть еще одна немаловажная деталь. Дело в том, что за 15 лет гюленовские лицеи обучили и воспитали до 40-50% представителей нынешнего правящего класса Киргизстана (без разницы партий и кланов). Там сейчас учатся дети почти всех (!) политиков, бизнесменов и культурных деятелей страны.

По словам моего знакомого из числа высших чиновников Киргизстана, окончание гюленовского лицея или вуза – это знак качества для «новой волны» политиков, которые пришли к власти после революций 2005 и особенно 2010 гг. Однако принадлежность к «клубу» не обязательно предполагает неких тайных обязательств перед сетью Гюлена.

Более того, после 2010 года ряд молодых активистов, пришедших в политику, пытались выстроить организации именно на основе идей Гюлена и из числа выпускников «Себата», но потерпели неудачу. Клановые интересы взяли верх и ребята разошлись по родовых партийным проектам. Сейчас они конкуренты.

Тот же мой знакомый считает, что гюленовский проект для Киргизстана – это вопрос недалекого будущего. Пока трайбалистские тенденции в республике сильны и нет запроса на появление политической силы «иного» типа. Но это не значит, что запрос не появится.

Вторым важным фактором является высокий уровень корпоративной солидарности выпускников гюленовской сети в вопросах бизнеса и «большой коррупции».

По информации киргизского бюро немецкой радиостанции DW, «активы в Турции имеют ряд высших руководителей Киргизстана или их ближайшие родственники. Суммы исчисляются сотнями миллионов долларов. В значительной мере эти активы находятся в совместном бизнесе с предпринимателями из числа гюленистов».

Этот факт не может не тревожить киргизскую элиту. И именно для нее турецкий МИД послал «недипломатический месседж».

По словам киргизского политолога Марса Сариева, «тон турецких властей был действительно недипломатичным, но, я думаю, что это было хорошо продумано с их стороны, и они своей истинной цели добились — киргизская сторона теперь будет обращать внимание на тех, кто прибывает из Турции для работы в этих школах…

Нынешнее руководство Турции опасается, что в Киргизии, как наиболее открытой стране в Центральной Азии, может сформироваться ядро сбегающих из Турции гюленистов. Поэтому Бишкеку и было послано некое предупреждение».

Скорее всего Анкару в Бишкеке услышат и на некоторое время местная элита спрячет свои дипломы «Себата». Уважение учителю – это одно, а бизнес – это другое. Это разной категории обязательства. Но со временем «гюленовский дух» в том или ином варианте себя в Киргизстане проявит. Это дело времени.

«Под контролем»

По словам бывшего посла Туркмении в Турции Нурмухаммеда Ханамова в начале 2000-х гг турецкое правительство было заинтересовано в том, чтобы в республиках Центральной Азии «гюленовские» школы распространялись, поскольку через них шло сближение этих стран с турецкоговорящей средой и с культурой Турции. Само правительство Турции не могло в больших объемах финансировать турецкие учебные заведения в Центральной Азии, поэтому благосклонно смотрело на то, как это делает Гюлен за счет отчислений турецких фирм, открытых гюленистами в этих странах».

Больше всего турецких образовательных учреждений было открыто в Узбекистане — 65, но правительство этой страны закрыло их уже в 1999 году — из-за охлаждения отношений с Турцией в связи с ее отказом в депортации из страны лидера узбекской оппозиции Мухаммада Салиха.

Тогда Ташкент фактически прекратил сотрудничество с Турцией в сфере образования. Узбекские студенты были чуть ли не силой возвращены на родину, а турецкие преподаватели совместных лицеев в самом Узбекистане пришлось покинуть страну в 42 часа.

К борьбе с Гюленом это не имело никакого отношения. Просто так получилось, что под руку подвернулись.

О выпускниках гюленовских лицеев вспомнили в 2013 году, когда арестовали нескольких диссидентов — бывших выпускников турецких школ. Их признали виновными в том, что они создали экстремистскую религиозную группу «Нурчилар».

Некоторые узбекские блоггеры утверждают, что даже в нынешнем окружении Ислама Каримова есть скрытые гюленовцы из числа выпускников турецких лицеев. Им сейчас около 35-40 лет и они составляют костяк новой узбекской элиты. Просто не показывают свои дипломы.

Первые конфликты между гюленовцами и властями Туркменистана начались когда первые начали намерено продвигать своих выпускников в местную власть. Это делалось слишком навящево.

Например, предлагалась взятка за назначение молодого человека на одну из должностей в МИДе Туркменистана, при этом сам молодой человек не был «чьим-то родственником или выдвиженцем одного из правящих кланов в окружении Туркменбаши.

В итоге, в 2011 году 14 туркмено-турецких общеобразовательных школ было закрыто.

В декабре 2014 года стамбульский суд выдал ордер на арест Гюлена, он был объявлен в международный розыск. Вскоре полиция Турции провела массовые обыски в редакциях местных СМИ, задержав несколько десятков человек, замеченных в резкой критике действующей власти.

В 2015 году Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган попросил правительства Казахстана, Таджикистана, Сенегала, Габона, Косово, Конго, Сомали и Японии ограничить деятельность турецких лицеев, которые поддерживаются оппозиционным турецкому правительству движением «Хизмет».

В Азербайджане, который весьма зависим от турецкой поддержки, решили схитрить и уклониться от необходимости закрывать престижные учебные заведения. Под давлением Эрдогана 11 турецких лицеев были закрыты в 2014 г. Но через пару месяцев они вновь были открыты, но под другим названием. Эти лицеи были переданы под патронаж Государственной Нефтяной компании (СОКАР).

Естественно, что сами лицеи находятся под пристальным вниманием азербайджанских спецслужб.

Однако, как и в ситуации с Киргизстаном, когда более 50% элиты являются выпускниками гюленовских заведений говорить о полном разрыве с альма-матер сложно.

Известно, что только личный разговор и некие неразглашаемые гарантии, данные Ильхамом Алиевым лично Раджепу Эрдогану позволили Баку мирно решить вопрос лицеев.

Говорят, что президент Азербайджана пообещал не допустить формирования гюленовской оппозиции в своей стране и «каленым железом выжигать скверну».

Вот у президента Таджикистана Эмомали Рахмона таких аргументов для своего турецкого коллеги не нашлось. После дипломатического давления Анкары (Турция угрожала свернуть экономические проекты в Таджикистане) руководство этой центральноазиатской страны пошло экономическое удушение турецких школ. В Таджикистане было 6 лицеев в городах Душанбе, Курган-Тюбе, Турсунзаде, Куляб и Худжанд, а также международный лицей в таджикской столице (наиболее известен Лицей имени Хаджи Кемаля в Душанбе).

В январе 2015 года министерство образования Таджикистана сообщило, что не продлит соглашение о сотрудничестве с компанией «Шалола», которая управляет деятельностью таджикско-турецких лицеев.

А в августе 2015 г. Эмомали Рахмон подписал постановление о переименовании таджикско-турецких лицеев-интернатов в лицеи для одаренных детей.

На первый взгляд, меняется только название учебного заведения. Но в действительности изменения более существенны. В частности, по информации «Азией-плюс», фактическая стоимость обучения одного ученика в лицее составляла более 13.000 сомони (примерно $2166), из этой суммы родители платили около 8000 сомони ($1333). Разницу возмещал учредитель – компания «Шалола» (связанная с движением Гюлена). Теперь всю сумму нужно будет покрывать родителям учеников. Средняя зарплата в Таджикистане составляет 886 сомони 54 дирама в месяц ($147).

За 23 года работы совместные лицеи окончили около пяти тысяч человек. Сейчас это не последние люди в бизнесе, правительстве и силовых структурах Таджикистана. Как они проявят себя покажет время.

В России также в начале 1990-х гг были открыты гюленовские лицеи. В 1992 году между Татарстаном и Турцией был заключен договор, и в Казани заработал первый татаро-турецкий лицей. Один за другим эти лицеи были открыты в Набережных Челнах, Альметьевске, Нижнекамске, Бугульме. Впоследствии в Казани заработал и лицей для девочек. Очень скоро учиться в этих школах стало престижно.

Турецкие лицеи работали в Челябинске, Санкт-Петербурге, Абакане, Москве, Улан-Удэ, Черкесске. В Республике Башкортостан — было четыре турецкие школы (Уфа, Стерлитамак, Нефтекамск и Сибай). В Чувашии с 1993 г. действовал лицей в Чебоксарах. По одному лицею открывались в Карачаево-Черкесии и Туве. В Якутии (Республика Саха) — Саха-турецкий анатолийский колледж в городе Якутске. В Дагестане — колледжи и лицеи в Махачкале, Дербенте и селе Буглеи Буйнакского района. Один лицей до сих пор работает в Астрахани.

К 2003 году большинство турецких лицеев были ликвидированы. В Татарстане и Астраханской области же турецкие лицеи сохранились, поскольку за них заступились местные власти.

Однако, в 2007 году в Татарстане началась проверка Генпрокуратуры РФ, ФМС и Министерства труда, занятости и социальной защиты РФ. Со стороны Минтруда РФ была претензия: зачем нужны учителя-турки, если в республике масса безработных учителей? Выдворили официально 44 турка, остальные предпочли сами покинуть территорию России, не дожидаясь депортации (всего уехало 70 турецких учителей).

Поменялся статус лицеев. С бюджетного финансирования они перешли на автономную работу.

Однако, как пишет издание «Крым.Реалии», «дело турков продолжают их ученики, которые учились у них, потом получили высшее образование. Основной состав преподавателей – выпускники этих лицеев. Система образования и воспитания в основном сохранилась, и репутация у них хорошая. По уровню образования успевают, ученики получают призовые места на олимпиадах. Учеба для мальчиков и девочек раздельная, с интернатом. Религия не преподается, но там учатся дети соблюдающих мусульман… Хиджаб, намаз, халяльное питание привлекает многих. Конкурс для поступления большой».

В 2011 году фирма «Begin Group» проанализировала результаты всероссийских олимпиад, прошедших в период между 2003 и 2010 годами. По английскому языку турецкий лицей в Казани стал первым во всей России (в стране насчитывается 50 тысяч школ). И это не смотря на то, что прокуратура РФ запретила преподавание в турецких лицеях на других языках кроме русского и языка национальных меньшинств.

По сообщению татарской газеты «Ирек мәйданы», турецкие учебные заведения уже который год подряд считаются лучшими в Татарстане, и не смотря на массовый исход турецких преподавателей, там сейчас работают их ученики первой волны, которые держат марку. Как правило, конкурс составляет 6-7 человек на место. Среди учеников есть дети и простых сельских жителей, и министров, и звезд эстрады.

В отказе

В Казахстане сеть гюленовских школ («Kazak-Türk Liseleri») функционирует под руководством Международного общественного фонда «KATEV».

«KATEV» был создан в 1997 году на основе соглашения между Казахстаном и Турцией в 1992 году для координации работы учреждений образования с турецкой стороны.

Под руководством Международного общественного фонда «KATEV» находятся: 28 казахско-турецких лицеев, университет имени Сулеймана Демиреля, колледж имени Сулеймана Демиреля, Жамбылский экономический колледж в городе Тараз, начальная школа «Шахлан», международная школа «НурОрда».

Лицеи дают образование на четырех языках: казахский, русский, турецкий и английский.

Отличительная их черта – беспрерывное обучение. Но все настолько продумано, что детям некогда уставать. Они просыпаются рано, до начала занятий в 8.30 необходимо позавтракать. Питание трехразовое, круглосуточно действует школьный буфет и есть гостевая комната, где всегда накрыт стол. До обеда – 6-7 уроков, после обеда до 16.10 – 8, 9, 10 уроки. Самые сложные предметы – в середине дня. Гуманитарные науки, языки, а также физкультура и музыка разгружают расписание уроков. Затем все расходятся по кружкам и секциям. Самые ответственные факультативные занятия готовят юношей к будущим олимпиадам.

Поэтому когда турецкая дипломатия совершила первый кавалерийский наскок с целью закрыть в Казахстане турецкие лицеи, Астана достаточно четко обозначила свою позицию.

В апреле 2014 года Минобразования республики заявило, что в стране не намерены закрывать казахско-турецкие лицеи. Эти учебные заведения полностью находятся в ведении государства, и «турецкие власти не могут повлиять на работу этих школ».

В отличии от своих коллег – соседей Нурсултан Назарбаев не видит гюленовской угрозы в турецких школах.

Однако, за 20 лет существования казахско-турецкие лицеи воспитали каждого 4 представителя казахстанской элиты (в основном казахов по национальности). Каждый 5-й казахский чиновник в возрасте до 40 лет закончил гюленовский лицей.

85% казахской элиты (преимущественно этнических казахов) так или иначе обучало своих детей в турецких лицеях.

Продолжают функционировать гюленовские учебные заведения и в Молдове. Так в Кишиневе работает Теоретический лицей «Оризонт», основаный в 1999 году по инициативе Министерств образования Республики Молдова и Турции.

С первого класса углублённо изучается английский язык (10 часов в неделю), а с третьего класса турецкий язык. С восьмого класса математика, физика, химия, биология изучаются на английском языке. При школе для учащихся 1-7 классов работает группа продленного дня. Стоимость обучения – 2 тыс евро.

В автономном регионе Молдове – туркоязычной Гагаузии есть Чадыр-Лунгский молдо-турецкий лицей, созданный в 1998 году и являющийся лучшим учебным заведением в регионе.

Оба лицея входят в пятерку лучших в Молдове.

В Украине не так остро стоит вопрос гюленовских лицеев как в тюркоязычных странах. Это не угроза для Анкары. Симпатиков Гюлена среди крымско-татарской молодежи не так много. Скорее можно говорить о влиянии «хизбуровцев».

В Крыму до последнего (даже после аннексии) работает турецкий лицей в Танковом (Бахичисарайский район Крыма), который открылся еще в начале 1990-х гг. Ученики отбирались после шестого класса общеобразовательной школы. Преподавание, как и в Киргизстане, ряда точных дисциплин велось на английском языке, турецкий язык был отдельным предметом. Было обеспечено проживанием учеников в интернате.

По информации «Крым.Реалии», до последнего времени важным преимуществом лицея было: математика, физика, химия, биология, информатика, английский язык, турецкий язык преподавались по учебникам, изданным за пределами Украины.

Теперь Танковский лицей под прессингом. Об этом свидетельствует обыск, учиненный российскими силовиками в 2014 году. Тогда в лицее были найдены и изъяты три книги, входящие в список экстремистской литературы. Как утверждали преподаватели, книги были подброшены. «Крым.Реалии» считают, что в ближайшее время это учебное заведение может быть закрыто, несмотря на готовность его руководства идти на компромиссы с властями.

Есть и одно «но».

Уже после аннексии Крыма Россией, в Симферополе была открыта «Симферопольская международная школа» которая также входит в сеть, основанную Фетхуллахом Гюленом. Все зависит от того, смогут ли Анкара и Москва договориться на предстоящих переговорах или нет.

Вместо выводов

Специфической особенностью гюленовских лицеев есть интернатская форма их функционирования и гендерный характер (в школе учились только мальчики или только девочки). Основной контингент преподавателей составляли мужчины.

На протяжении первых 10 лет гюленовцы меняли педагогов-турок на местных преподавателей, преимущественно выпускников данного учебного заведения.

Помимо лицеев, движение Гюлена создавало на территории своего присутствия культурные или научные центры (обычно при каком-нибудь вузе или библиотеке), где проводится просветительская работа среди близких групп или сообществ.

Наряду с лицеями и культурными центрами, больше ориентированными на подростков или молодежь, гюленисты старались распространить свое влияние и на интеллигенцию. Создавались или открывались представительства гюленистских изданий, например журнала «ДА» («Диалог-Евразия»).

Красной нитью через всю деятельность движения шла идея о новом возрождении тюрского метаэтноса и формирование нового цивилизационного центра, который противопоставлялся Западу или несостоявшимся «проекциям Запада».

Главным «добавочной стоимостью» гюленовского проекта являются 30% выпускников их учебных заведений, которые прошли с 7 класса «дополнительные курсы или факультативы», где впитали в себя постулаты учения духовного лидера Фетхуллаха Гюлена.

Это так называемые «лучшие ученики», которым гюленовцы оказывали и оказывают всяческую протекцию в политике и бизнесе.

Они должны прорости. Скоро. И во всей Евразии.

P.S. Фетхуллах Гюлен это не худшее, что может приключиться с Турцией, да и с постсоветской Евразией после репереворота Раджепа Эрдогана и центральноазиатских султанатских режимов.

ХвыляВиталий Кулик

Влияние Фетхуллаха Гюлена не ограничивается лишь одной Турцией. Дело в том, что на протяжении уже без малого 15 лет в странах Центральной Азии, Кавказа, в Молдове и Украине функционирует целая система образовательных учреждений, которые связаны с движением Гюлена или были открыты выпускниками его лицеев и частных вузов. Назвать их источником исламистской угрозы нельзя, это скорее аналог полумасонского сообщества или студенческих корпораций. Принадлежность к такому «клубу» дает возможности, хотя и не исключает определенных обязательств…

Гюлен «захватил» Киргизстан

Наиболее разветвленная гюленовская структура выстроена в Киргизстане – это международная сеть лицеев «Себат».

Документ об открытии кыргызско-турецких лицеев «Себат» был подписан в 1992 году президентами двух стран. Тогда Анкара способствовала продвижению школ Гюлена в регионе, поскольку рассматривала их как часть своей культурной и идеологической экспансии. Позже турки начали транслировать другие меседжи, но было уже поздно.

На сегодняшний день школа Гюлена – это основа киргизского образования. Сети принадлежат 16 лицеев, две международные школы Silk Road и Cambridge и международный университет «Ататюрк – Алатоо». Школы ежегодно выпускают 10 тыс. студентов. Стоимость имущества «Себат» в Кыргызстане превышает $100 млн, а численность персонала составляет 2 тыс. 200 человек.

Сейчас турецкое руководство требует Бишкек закрыть «Себат». 24 июля министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу отметил, что в Киргизии сторонники Гюлена имеют большое влияние и если Бишкек не порвет с Гюленом, то Турция начнет смотреть на Киргизию не по-братски. По информации интернет-ресурса eurasianet.org, Чавушоглу также заявил, что «террористическая организация Гюлена выбрала Киргизстан в качестве своей базы, ее члены вошли в руководство республики и «планируют нанести удар».

МИД Киргизстана постарался успокоить главу турецкого внешнеполитического ведомства и отметил, что вопросы образования Бишкек намерен решать самостоятельно. «Министерство иностранных дел Кыргызской Республики получило соответствующее обращение турецкой стороны относительно действующих на территории Кыргызстана частных турецких образовательных учреждений. Кыргызская сторона внимательно его изучает и при необходимости предпримет адекватные и своевременные меры. Есть определенные правовые нормы, обязательства сторон, другие вопросы. Но это все, мы подчеркиваем, исключительно внутреннее дело нашего государства», — говорится в сообщении.

Однако уже 26 июля турецкие официальные представители в Киргизстане начали паковать чемоданы, а бизнес предупредили о сворачивание двусторонней деловой активности.

Во время прошлогоднего турне по Киргизстану автор имел возможность лично наблюдать ажиотаж, связанный с вступительной кампанией в турецкие лицеи. Это для киргизов не только качественное образование для детей, но и путевка в гюленовские частные вузы в других странах, возможность поступить на льготных условиях в светские университеты мусульманского Востока.

Выпускники лицеев «Себат» традиционно занимают лидирующие позиции во всех киргизских ученических олимпиадах, конкурсах и фестивалях. Все достижения республики на уровне международных конкурсов учеников это также «Себат».

Обучение ведется на киргизском, турецком, английском и русском языках. Преподавание предметов естественно-математического цикла ведется исключительно на английском языке. Использует передовые технологии, учебники, методические пособия.

Все лицеи зарегистрированы в собственности граждан Кыргызстана. 76% учителей представлены кыргызами.

В лицеях «Себат» есть очень хорошая система общежитий. Мальчики и девочки обучаются отдельно.

Но главное, что отличает «Себат» — это отсутствие коррупции, в которой погрязло большинство местных учебных заведений.

Есть еще одна немаловажная деталь. Дело в том, что за 15 лет гюленовские лицеи обучили и воспитали до 40-50% представителей нынешнего правящего класса Киргизстана (без разницы партий и кланов). Там сейчас учатся дети почти всех (!) политиков, бизнесменов и культурных деятелей страны.

По словам моего знакомого из числа высших чиновников Киргизстана, окончание гюленовского лицея или вуза – это знак качества для «новой волны» политиков, которые пришли к власти после революций 2005 и особенно 2010 гг. Однако принадлежность к «клубу» не обязательно предполагает неких тайных обязательств перед сетью Гюлена.

Более того, после 2010 года ряд молодых активистов, пришедших в политику, пытались выстроить организации именно на основе идей Гюлена и из числа выпускников «Себата», но потерпели неудачу. Клановые интересы взяли верх и ребята разошлись по родовых партийным проектам. Сейчас они конкуренты.

Тот же мой знакомый считает, что гюленовский проект для Киргизстана – это вопрос недалекого будущего. Пока трайбалистские тенденции в республике сильны и нет запроса на появление политической силы «иного» типа. Но это не значит, что запрос не появится.

Вторым важным фактором является высокий уровень корпоративной солидарности выпускников гюленовской сети в вопросах бизнеса и «большой коррупции».

По информации киргизского бюро немецкой радиостанции DW, «активы в Турции имеют ряд высших руководителей Киргизстана или их ближайшие родственники. Суммы исчисляются сотнями миллионов долларов. В значительной мере эти активы находятся в совместном бизнесе с предпринимателями из числа гюленистов».

Этот факт не может не тревожить киргизскую элиту. И именно для нее турецкий МИД послал «недипломатический месседж».

По словам киргизского политолога Марса Сариева, «тон турецких властей был действительно недипломатичным, но, я думаю, что это было хорошо продумано с их стороны, и они своей истинной цели добились — киргизская сторона теперь будет обращать внимание на тех, кто прибывает из Турции для работы в этих школах…

Нынешнее руководство Турции опасается, что в Киргизии, как наиболее открытой стране в Центральной Азии, может сформироваться ядро сбегающих из Турции гюленистов. Поэтому Бишкеку и было послано некое предупреждение».

Скорее всего Анкару в Бишкеке услышат и на некоторое время местная элита спрячет свои дипломы «Себата». Уважение учителю – это одно, а бизнес – это другое. Это разной категории обязательства. Но со временем «гюленовский дух» в том или ином варианте себя в Киргизстане проявит. Это дело времени.

«Под контролем»

По словам бывшего посла Туркмении в Турции Нурмухаммеда Ханамова в начале 2000-х гг турецкое правительство было заинтересовано в том, чтобы в республиках Центральной Азии «гюленовские» школы распространялись, поскольку через них шло сближение этих стран с турецкоговорящей средой и с культурой Турции. Само правительство Турции не могло в больших объемах финансировать турецкие учебные заведения в Центральной Азии, поэтому благосклонно смотрело на то, как это делает Гюлен за счет отчислений турецких фирм, открытых гюленистами в этих странах».

Больше всего турецких образовательных учреждений было открыто в Узбекистане — 65, но правительство этой страны закрыло их уже в 1999 году — из-за охлаждения отношений с Турцией в связи с ее отказом в депортации из страны лидера узбекской оппозиции Мухаммада Салиха.

Тогда Ташкент фактически прекратил сотрудничество с Турцией в сфере образования. Узбекские студенты были чуть ли не силой возвращены на родину, а турецкие преподаватели совместных лицеев в самом Узбекистане пришлось покинуть страну в 42 часа.

К борьбе с Гюленом это не имело никакого отношения. Просто так получилось, что под руку подвернулись.

О выпускниках гюленовских лицеев вспомнили в 2013 году, когда арестовали нескольких диссидентов — бывших выпускников турецких школ. Их признали виновными в том, что они создали экстремистскую религиозную группу «Нурчилар».

Некоторые узбекские блоггеры утверждают, что даже в нынешнем окружении Ислама Каримова есть скрытые гюленовцы из числа выпускников турецких лицеев. Им сейчас около 35-40 лет и они составляют костяк новой узбекской элиты. Просто не показывают свои дипломы.

Первые конфликты между гюленовцами и властями Туркменистана начались когда первые начали намерено продвигать своих выпускников в местную власть. Это делалось слишком навящево.

Например, предлагалась взятка за назначение молодого человека на одну из должностей в МИДе Туркменистана, при этом сам молодой человек не был «чьим-то родственником или выдвиженцем одного из правящих кланов в окружении Туркменбаши.

В итоге, в 2011 году 14 туркмено-турецких общеобразовательных школ было закрыто.

В декабре 2014 года стамбульский суд выдал ордер на арест Гюлена, он был объявлен в международный розыск. Вскоре полиция Турции провела массовые обыски в редакциях местных СМИ, задержав несколько десятков человек, замеченных в резкой критике действующей власти.

В 2015 году Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган попросил правительства Казахстана, Таджикистана, Сенегала, Габона, Косово, Конго, Сомали и Японии ограничить деятельность турецких лицеев, которые поддерживаются оппозиционным турецкому правительству движением «Хизмет».

В Азербайджане, который весьма зависим от турецкой поддержки, решили схитрить и уклониться от необходимости закрывать престижные учебные заведения. Под давлением Эрдогана 11 турецких лицеев были закрыты в 2014 г. Но через пару месяцев они вновь были открыты, но под другим названием. Эти лицеи были переданы под патронаж Государственной Нефтяной компании (СОКАР).

Естественно, что сами лицеи находятся под пристальным вниманием азербайджанских спецслужб.

Однако, как и в ситуации с Киргизстаном, когда более 50% элиты являются выпускниками гюленовских заведений говорить о полном разрыве с альма-матер сложно.

Известно, что только личный разговор и некие неразглашаемые гарантии, данные Ильхамом Алиевым лично Раджепу Эрдогану позволили Баку мирно решить вопрос лицеев.

Говорят, что президент Азербайджана пообещал не допустить формирования гюленовской оппозиции в своей стране и «каленым железом выжигать скверну».

Вот у президента Таджикистана Эмомали Рахмона таких аргументов для своего турецкого коллеги не нашлось. После дипломатического давления Анкары (Турция угрожала свернуть экономические проекты в Таджикистане) руководство этой центральноазиатской страны пошло экономическое удушение турецких школ. В Таджикистане было 6 лицеев в городах Душанбе, Курган-Тюбе, Турсунзаде, Куляб и Худжанд, а также международный лицей в таджикской столице (наиболее известен Лицей имени Хаджи Кемаля в Душанбе).

В январе 2015 года министерство образования Таджикистана сообщило, что не продлит соглашение о сотрудничестве с компанией «Шалола», которая управляет деятельностью таджикско-турецких лицеев.

А в августе 2015 г. Эмомали Рахмон подписал постановление о переименовании таджикско-турецких лицеев-интернатов в лицеи для одаренных детей.

На первый взгляд, меняется только название учебного заведения. Но в действительности изменения более существенны. В частности, по информации «Азией-плюс», фактическая стоимость обучения одного ученика в лицее составляла более 13.000 сомони (примерно $2166), из этой суммы родители платили около 8000 сомони ($1333). Разницу возмещал учредитель – компания «Шалола» (связанная с движением Гюлена). Теперь всю сумму нужно будет покрывать родителям учеников. Средняя зарплата в Таджикистане составляет 886 сомони 54 дирама в месяц ($147).

За 23 года работы совместные лицеи окончили около пяти тысяч человек. Сейчас это не последние люди в бизнесе, правительстве и силовых структурах Таджикистана. Как они проявят себя покажет время.

В России также в начале 1990-х гг были открыты гюленовские лицеи. В 1992 году между Татарстаном и Турцией был заключен договор, и в Казани заработал первый татаро-турецкий лицей. Один за другим эти лицеи были открыты в Набережных Челнах, Альметьевске, Нижнекамске, Бугульме. Впоследствии в Казани заработал и лицей для девочек. Очень скоро учиться в этих школах стало престижно.

Турецкие лицеи работали в Челябинске, Санкт-Петербурге, Абакане, Москве, Улан-Удэ, Черкесске. В Республике Башкортостан — было четыре турецкие школы (Уфа, Стерлитамак, Нефтекамск и Сибай). В Чувашии с 1993 г. действовал лицей в Чебоксарах. По одному лицею открывались в Карачаево-Черкесии и Туве. В Якутии (Республика Саха) — Саха-турецкий анатолийский колледж в городе Якутске. В Дагестане — колледжи и лицеи в Махачкале, Дербенте и селе Буглеи Буйнакского района. Один лицей до сих пор работает в Астрахани.

К 2003 году большинство турецких лицеев были ликвидированы. В Татарстане и Астраханской области же турецкие лицеи сохранились, поскольку за них заступились местные власти.

Однако, в 2007 году в Татарстане началась проверка Генпрокуратуры РФ, ФМС и Министерства труда, занятости и социальной защиты РФ. Со стороны Минтруда РФ была претензия: зачем нужны учителя-турки, если в республике масса безработных учителей? Выдворили официально 44 турка, остальные предпочли сами покинуть территорию России, не дожидаясь депортации (всего уехало 70 турецких учителей).

Поменялся статус лицеев. С бюджетного финансирования они перешли на автономную работу.

Однако, как пишет издание «Крым.Реалии», «дело турков продолжают их ученики, которые учились у них, потом получили высшее образование. Основной состав преподавателей – выпускники этих лицеев. Система образования и воспитания в основном сохранилась, и репутация у них хорошая. По уровню образования успевают, ученики получают призовые места на олимпиадах. Учеба для мальчиков и девочек раздельная, с интернатом. Религия не преподается, но там учатся дети соблюдающих мусульман… Хиджаб, намаз, халяльное питание привлекает многих. Конкурс для поступления большой».

В 2011 году фирма «Begin Group» проанализировала результаты всероссийских олимпиад, прошедших в период между 2003 и 2010 годами. По английскому языку турецкий лицей в Казани стал первым во всей России (в стране насчитывается 50 тысяч школ). И это не смотря на то, что прокуратура РФ запретила преподавание в турецких лицеях на других языках кроме русского и языка национальных меньшинств.

По сообщению татарской газеты «Ирек мәйданы», турецкие учебные заведения уже который год подряд считаются лучшими в Татарстане, и не смотря на массовый исход турецких преподавателей, там сейчас работают их ученики первой волны, которые держат марку. Как правило, конкурс составляет 6-7 человек на место. Среди учеников есть дети и простых сельских жителей, и министров, и звезд эстрады.

В отказе

В Казахстане сеть гюленовских школ («Kazak-Türk Liseleri») функционирует под руководством Международного общественного фонда «KATEV».

«KATEV» был создан в 1997 году на основе соглашения между Казахстаном и Турцией в 1992 году для координации работы учреждений образования с турецкой стороны.

Под руководством Международного общественного фонда «KATEV» находятся: 28 казахско-турецких лицеев, университет имени Сулеймана Демиреля, колледж имени Сулеймана Демиреля, Жамбылский экономический колледж в городе Тараз, начальная школа «Шахлан», международная школа «НурОрда».

Лицеи дают образование на четырех языках: казахский, русский, турецкий и английский.

Отличительная их черта – беспрерывное обучение. Но все настолько продумано, что детям некогда уставать. Они просыпаются рано, до начала занятий в 8.30 необходимо позавтракать. Питание трехразовое, круглосуточно действует школьный буфет и есть гостевая комната, где всегда накрыт стол. До обеда – 6-7 уроков, после обеда до 16.10 – 8, 9, 10 уроки. Самые сложные предметы – в середине дня. Гуманитарные науки, языки, а также физкультура и музыка разгружают расписание уроков. Затем все расходятся по кружкам и секциям. Самые ответственные факультативные занятия готовят юношей к будущим олимпиадам.

Поэтому когда турецкая дипломатия совершила первый кавалерийский наскок с целью закрыть в Казахстане турецкие лицеи, Астана достаточно четко обозначила свою позицию.

В апреле 2014 года Минобразования республики заявило, что в стране не намерены закрывать казахско-турецкие лицеи. Эти учебные заведения полностью находятся в ведении государства, и «турецкие власти не могут повлиять на работу этих школ».

В отличии от своих коллег – соседей Нурсултан Назарбаев не видит гюленовской угрозы в турецких школах.

Однако, за 20 лет существования казахско-турецкие лицеи воспитали каждого 4 представителя казахстанской элиты (в основном казахов по национальности). Каждый 5-й казахский чиновник в возрасте до 40 лет закончил гюленовский лицей.

85% казахской элиты (преимущественно этнических казахов) так или иначе обучало своих детей в турецких лицеях.

Продолжают функционировать гюленовские учебные заведения и в Молдове. Так в Кишиневе работает Теоретический лицей «Оризонт», основаный в 1999 году по инициативе Министерств образования Республики Молдова и Турции.

С первого класса углублённо изучается английский язык (10 часов в неделю), а с третьего класса турецкий язык. С восьмого класса математика, физика, химия, биология изучаются на английском языке. При школе для учащихся 1-7 классов работает группа продленного дня. Стоимость обучения – 2 тыс евро.

В автономном регионе Молдове – туркоязычной Гагаузии есть Чадыр-Лунгский молдо-турецкий лицей, созданный в 1998 году и являющийся лучшим учебным заведением в регионе.

Оба лицея входят в пятерку лучших в Молдове.

В Украине не так остро стоит вопрос гюленовских лицеев как в тюркоязычных странах. Это не угроза для Анкары. Симпатиков Гюлена среди крымско-татарской молодежи не так много. Скорее можно говорить о влиянии «хизбуровцев».

В Крыму до последнего (даже после аннексии) работает турецкий лицей в Танковом (Бахичисарайский район Крыма), который открылся еще в начале 1990-х гг. Ученики отбирались после шестого класса общеобразовательной школы. Преподавание, как и в Киргизстане, ряда точных дисциплин велось на английском языке, турецкий язык был отдельным предметом. Было обеспечено проживанием учеников в интернате.

По информации «Крым.Реалии», до последнего времени важным преимуществом лицея было: математика, физика, химия, биология, информатика, английский язык, турецкий язык преподавались по учебникам, изданным за пределами Украины.

Теперь Танковский лицей под прессингом. Об этом свидетельствует обыск, учиненный российскими силовиками в 2014 году. Тогда в лицее были найдены и изъяты три книги, входящие в список экстремистской литературы. Как утверждали преподаватели, книги были подброшены. «Крым.Реалии» считают, что в ближайшее время это учебное заведение может быть закрыто, несмотря на готовность его руководства идти на компромиссы с властями.

Есть и одно «но».

Уже после аннексии Крыма Россией, в Симферополе была открыта «Симферопольская международная школа» которая также входит в сеть, основанную Фетхуллахом Гюленом. Все зависит от того, смогут ли Анкара и Москва договориться на предстоящих переговорах или нет.

Вместо выводов

Специфической особенностью гюленовских лицеев есть интернатская форма их функционирования и гендерный характер (в школе учились только мальчики или только девочки). Основной контингент преподавателей составляли мужчины.

На протяжении первых 10 лет гюленовцы меняли педагогов-турок на местных преподавателей, преимущественно выпускников данного учебного заведения.

Помимо лицеев, движение Гюлена создавало на территории своего присутствия культурные или научные центры (обычно при каком-нибудь вузе или библиотеке), где проводится просветительская работа среди близких групп или сообществ.

Наряду с лицеями и культурными центрами, больше ориентированными на подростков или молодежь, гюленисты старались распространить свое влияние и на интеллигенцию. Создавались или открывались представительства гюленистских изданий, например журнала «ДА» («Диалог-Евразия»).

Красной нитью через всю деятельность движения шла идея о новом возрождении тюрского метаэтноса и формирование нового цивилизационного центра, который противопоставлялся Западу или несостоявшимся «проекциям Запада».

Главным «добавочной стоимостью» гюленовского проекта являются 30% выпускников их учебных заведений, которые прошли с 7 класса «дополнительные курсы или факультативы», где впитали в себя постулаты учения духовного лидера Фетхуллаха Гюлена.

Это так называемые «лучшие ученики», которым гюленовцы оказывали и оказывают всяческую протекцию в политике и бизнесе.

Они должны прорости. Скоро. И во всей Евразии.

P.S. Фетхуллах Гюлен это не худшее, что может приключиться с Турцией, да и с постсоветской Евразией после репереворота Раджепа Эрдогана и центральноазиатских султанатских режимов.

Хвыля

Султан ЭрдоганСултан Эрдоган

Александр Пасховер

Президент Турции жестко подавил государственный переворот. Теперь ничто не мешает ему добиться абсолютной власти и развернуть Турцию спиной к Европе и лицом к мусульманской Азии. Запад в шоке

У профессора турецкого Университета экономики и технологий торговой палаты и биржи Тогрула Исмаила теперь уже отличное настроение.

“Слава богу, все закончилось,— говорит он о несостоявшемся государственном перевороте в ночь с 15 на 16 июля.— Все спокойно”. Так как Исмаил живет и работает в центре Анкары, всю картину происходящего он наблюдал не только по телевизору, но и из окна собственного дома. И эта картина показалась ему не такой ужасной, какой могла бы быть. “Это попытка переворота узкой группы военных,— продолжает собеседник НВ.— Генералитет не поддержал. Если бы они поддержали, никакой народ не помог бы”.

Но народ помог. В итоге впервые в новейшей истории Турции в ходе переворота — а их за последние полвека было уже четыре (1960, 1971, 1980, 1997) — победили не сторонники развития светского государства, последователи основателя республики Ататюрка Мустафы Кемаля, а апологеты исламизации всей страны, идущие вслед за своим многолетним лидером — президентом Реджепом Эрдоганом.

Как следствие, после долгих лет адаптации европейских ценностей в мультикультурной Азии Эрдоган разворачивает свою страну спиной к Западу и лицом к Востоку. Турция — слишком большое и важное государство на международной арене, чтобы этот финт ушами остался незаметным и нечувствительным — как для соседей, так и заокеанских партнеров Анкары.

Евгений Духович, директор по коммуникациям украинского Международного центра перспективных исследований, говорит, что госпереворот и его последствия вызвали на Западе недо­умение и раздражение. Турция — член НАТО, а это налагает на страну определенные обязательства.

“Извини, но с твоей территории проводятся основные операции по борьбе с Исламским государством,— озвучивает Духович причину массового раздражения западных партнеров.— У тебя стоят американские самолеты, а ты тут устраиваешь вот это все”.

Кроме того, благополучие Турции всецело зависит от иностранных инвестиций и займов, от европейских рынков и настроений международных бирж. Все, что нажито непосильным трудом в последние 15 лет, может рухнуть. А ведь за время правления Эрдогана, с 2003‑го — в качестве премьер-министра и с 2014‑го — президента Турции, ВВП страны увеличился в пять раз, поставив мировой рекорд.

“Это и сбивает всех с толку,— поражается Духович.— У тебя все нормально, у тебя либеральная экономика, прекрасный рост, и тут ты начинаешь ударяться в этот исламизм”. Впрочем, обвинять Эрдогана в исламизме — это все равно, что оскорбить Ленина социализмом или Барака Обаму — американизмом. Эрдоган — исламист со стажем. И в этом вся суть происходящего.

Турецкая Партия регионов

Хакан Явуз, доцент кафедры политологии и Центра по изучению Ближнего Востока в Университете штата Юта, в 2009 году издал книгу Секуляризм и мусульманская демократия в Турции. В ней он цитирует депутата от правящей Партии справедливости и развития (ПСР), который сказал ему: “Единственный орган, который мы используем в парламенте,— это рука”. То есть думать вообще не нужно. За партию думает ее лидер Эрдоган. У рядовых членов партии такое положение дел вызывало робкое возмущение. Еще 9 декабря 2005 года в интервью газете Milliyet депутат от ПСР Туран Чомез констатировал: “От нас ждут, что мы будем просто поднимать руки в поддержку любого закона, предложенного правительством”.

Тогда же главный прокурор Верховного апелляционного суда Нури Ок обратился в Конституционный суд с просьбой сделать депутатам ПСР предупреждение, если те не внесут изменения в свой устав, которые сузят слишком широкие полномочия их лидера Эрдогана. В частности, прокурор указал, что в демократических системах один человек не может обладать такими широкими полномочиями по отбору кандидатов на выборы или иметь решающий голос при назначении партийной верхушки. Но именно с 2005 года Эрдоган приобрел практически диктаторский контроль в ПСР.

“Это Партия регионов в чистом виде,— проводит параллель Духович.— Или даже Единая Россия. Точнее, Единая Турция”. Единственная разница между украинскими регионалами или российскими единороссами — в том, что ПСР действительно является партией, собранной по идеологическому, а не клановому принципу. И идеология эта — курс на исламизацию. Такой курс означает отход от программы отца нации Кемаля Ататюрка, который в начале прошлого века заложил основы европеизации Турции, ее светскости.

Гарантом этой идеологической линии всегда выступала армия. И таковой она оставалась до последнего времени. Богдан Яременко, генконсул Украины в Турции с 2010 по 2013 год, вспоминает, что в то время, когда он начал свою дипломатическую миссию, на его глазах разгорелся скандал. Военные отказались принимать участие в государственных торжествах, так как жены турецких политиков пришли в хиджабах. “До этого считалось: все, что делается в государстве, должно быть светским и не иметь никаких проявлений, связанных с исламом”,— поясняет Яременко.

Тем не менее Эрдоган когда мягко, а когда и жестко, но все же исламизировал политику и общественную жизнь страны, чему турки долго сопротивлялись. Осман Пашаев, в прошлом собкор крымскотатарского канала ART, вспоминает, что еще в 2004 году, то есть на заре восхождения, политическая сила Эрдогана попыталась внести в уголовный кодекс статью, наказывающую за супружескую неверность. Эта норма выужена скорее из Корана, нежели из Римского права. “Случались и полицейские рейды в частные дома с целью выяснить, проживают ли под одной крышей девушки и парни, не состоящие в браке”,— приводит Пашаев еще один пример.

Тогда турецкое общество еще не было готово принять эти и другие нововведения с религиозным подтекстом. Во-первых, провинция, где и тлели исламские настроения, была бедной и не могла служить надежной опорой. Во-вторых, еще была довольно сильна оппозиция, и основные медиа не попали под тотальный контроль и обаяние власти, как ныне. И третье, Турция всеми силами стремилась в Евросоюз, а европейские ценности — права человека, гарантии всех общественных свобод — плохо сочетаются с исламским взглядом на современную жизнь. Но Эрдоган пришел и порядок навел.

Экономика должна быть

В 2001 году инфляция нанесла турецкой лире сокрушительный удар весом в 68% годовых. Цены взмыли вверх. Правительство подало в отставку, и в тот же день за одни сутки из страны ушло $ 4,5 млрд. Через несколько месяцев банки потеряли около 60% активов. 21 из них разорился. ВВП Турции сдулся на 10%. В 2002 году дефицит бюджета превысил 14% ВВП — в эту дыру провалилась вся экономика. Турция держалась на плаву за счет внешних займов и помощи МВФ.

Тогда казалось, что на выход из коллапса потребуются годы. В 2002 году в результате выборов ПСР получила парламентское большинство. В 2003‑м ее лидер Эрдоган стал премьер-министром. Чтобы вернуть в Турцию сбежавшие капиталы, он уравнял в правах отечественных и зарубежных инвесторов, уменьшил количество необходимых разрешительных процедур для последних, освободил от НДС и таможенной пошлины импорт технологий. В 2006 году снизил ставки налога на прибыль с 30% до 20%.

И если на старте премьерства Эрдогана в 2003 году объем прямых иностранных инвестиций (ПИИ) составлял $ 1,7 млрд, то спустя четыре года ПИИ перевалили за $ 22 млрд в год. ВВП в 2003 году достиг $ 300 млрд, к окончанию его премьерства в 2014 году он был свыше $ 800 млрд. В ноябре 2009 года турецкая газета Milliyet опубликовала список 500 наиболее выдающихся мусульман современности, составленный совместно с Джорджтаунским университетом США и Королевским центром исламских исследований Иордании. В списке было 20 турецких граждан, на пятом месте — Эрдоган. За что же ему такие почести? Издание пояснило: “Эрдоган ориентирован на ценности ЕС”.

Этот журналистский пафос теперь выглядит глупой шуткой. Лидер ПСР всегда был далек от европейских ценностей и очень близок к ценностям Востока. “Эрдоган один из тех лидеров, кто неравнодушен к критике. Особенно к оскорблениям,— говорит профессор Исмаил.— Подает в суд на журналистов”.

После того как Эрдоган в 2014 году стал президентом, он сумел удивить весь мир своим отношением к медиа. К началу 2016‑го он подал иски на более 1,8 тыс. журналистов и общественных активистов, обвинив их в оскорблении президента. За этот грех в Турции полагается штраф или лишение свободы сроком до четырех лет.

Эрдоган судится не только со своими гражданами, но и с журналистами других стран. Например, 22 марта посла Германии в Турции Мартина Эрдмана вызвали в турецкий МИД из‑за того, что немецкий телеканал показал юмористический видеоролик об Эрдогане в сатирической телепередаче Extra 3 на канале NDR. В нем прозвучала песня про Эрдогана с критикой его действий по отношению к оппозиционным журналистам.

“Очень резок, груб. Он запросто может оскорблять,— признает Исмаил.— Но наряду с этим он очень внимателен к своим соратникам. Как любому харизматичному лидеру, ему присуще все”.

Несмотря на некую восточную деспотию, а возможно, и благодаря ей, Эрдоган любим и уважаем в турецкой глубинке. Она и есть его электоральная опора в добрые и злые времена. “Те люди, которые вышли лупить ремнями солдат,— это же не средний класс. Это в лучшем случае рабочие и торговцы. Для них он бог,— говорит Духневич.— Потому что он соответствует турецкому идеалу о хитром, умном, властном хозяине”.

При этом Исмаил категорически не согласен, что Эрдоган хоть немного похож на диктатора. Напротив, он считает, что стиль правления президента — это просто такой тип восточной демократии. В стране есть оппозиционные партии. В парламенте они представлены тремя разрозненными силами, но все же это 48% голосов избирателей. “Какой же это авторитаризм? — вопрошает профессор-международник.— Просто у него [Эрдогана] такой характер. Он любит контролировать ситуацию”.

Государственный переворот, который едва не произошел в ночь с 15 на 16 июля, а главное, все то, что происходит после,— иллюстрация того, что президент Турции не только любит, но умеет контролировать ситуацию самыми решительными мерами.

В первые же несколько дней Эрдоган вывел из турецкого правительства более 250 чиновников. Из МВД уволено почти 9 тыс. человек. 30 губернаторов и 47 глав районных администрации также немедленно лишились работы. Более 15 тыс. сотрудников минобразования и госшкол уволены. У 21 тыс. преподавателей частных школ отобраны лицензии, более 1,5 тыс. деканов многочисленных вузов тоже выброшены в пропасть. Около 1,5 тыс. имамов отстранены от своих должностей. Тысячи военнослужащих и полицейских арестованы.

С такой хваткой у Эрдогана только два пути: или он уводит страну в Мекку, или страна ведет его к прокурору. Скорее всего, случится первое, так как прокуроров и судей президент тоже увольняет и арестовывает с неслыханной продуктивностью.

Турецкий гамбит

Эрдоган уловил, а скорее сформировал настроения турецкого общества. И его западным соседям, в том числе Украине, должно быть не все равно, каковы эти настроения. Духович говорит, что две недели назад увидел результаты последнего соцопроса: 8% турков сочувствуют ИГ, 19% — не знают, какое у них отношение к ИГ.

То есть примерно 27% населения страны симпатизируют идеям самых радикальных в мире исламистов или не испытывают каких‑либо отрицательных эмоций к тем, кто объявил тотальную войну цивилизации. “При этом ИГ взяло на себя ответственность за теракты в Турции,— недоумевает Духович.— Не все они понимают, что ИГ хочет построить исламское государство образца Х века”.

Это небезопасный прецедент. Украина и Турция — давние бизнес-партнеры и ближайшие соседи в Черноморском бассейне. Одно дело, когда твой сосед разделяет принципы демократии и нормы современной цивилизации, и совсем другое, когда он попадает под обаяние радикальных сил исламистского терроризма. Беспрецедентный случай, когда страна-член НАТО оказалась на таком мировоззренческом раздорожье.

И Яременко, и Пашаев уверены: избрав путь исламизации, Эрдоган не только настраивает против себя Запад, но и обрекает страну на бедность. “Развитие экономики за счет производства большего объема продукции исчерпано,— поясняет Яременко.— Нужно повышать эффективность труда, высокие технологии, академическую дискуссию, инвестиции в человека, в образование, а для этого нужна демократия”.

С образованием в Турции вроде бы все выглядит прекрасно. С 2002 по 2011 год построено 163 тыс. новых школ. Число вузов выросло с 76 до 165. Их бюджет увеличился впятеро и составляет около $ 8 млрд. Впервые в истории Турции произошел переход на бесплатное обеспечение учебников. Разве это не говорит в пользу линии партии Эрдогана?

Этот аргумент Яременко встречает серией контраргументов и одним личным наблюдением. “Когда я уезжал из Турции (2013), в школах факультативы по религии стали обязательной дисциплиной,— рассказывает он.— Детям на уроках рассказывали, что после смерти неверные будут гореть в вечном огне”.

Что касается светских наук, то они все еще на примитивном уровне. Не хватает специалистов. Согласно оценке образования, которое проводит Programme for International Student Assessment, в Турции самый низкий в Европе уровень знаний по математике и литературе.

А согласно индексу уровня образования, который публикует ООН, Турция занимает унизительное 92‑е место (Россия — 36‑е, Украина — 30‑е, Польша — 20‑е). Поэтому Яременко безжалостен, когда говорит о планах Эрдогана к 2023 году утроить ВВП и войти в семерку самых больших экономик мира: “Это требует полной перестройки общественного сознания, экономики, совсем иного технологического уклада. Политикой исламизации и авторитарными замашками они к этому не придут. Это отгоняет страну назад”.

На данном этапе это положение вряд ли волнует Эрдогана. Он лидер большой и пока еще богатой страны. Он первым в истории своего государства вышел сухим из путча.

Даже если весь мир воспримет его как диктатора и исламиста, он не вздрогнет и не прослезится. Эрдоган великолепно разыграл турецкий гамбит. Этот шахматный термин означает принести в жертву ряд небольших фигур в дебюте ради стратегического преимущества во всей партии. Несколько сот убитых и раненых в ходе июльского переворота, похоже, и являются жертвами стратегических целей Эрдогана, одна из которых — абсолютная власть в экономически крепком исламском государстве.

“Президент вышел из этой ситуации еще более сильным,— не скрывает своего удовольствия профессор Исмаил.— Не испугался. Он показал, что он лидер”.

Президентская каденция Эрдогана заканчивается в 2021 году. В 2023 году Турецкой Республике исполнится 100 лет. Эрдоган мечтает этот первый большой юбилей страны отметить в качестве ее всенародного лидера, обладающего абсолютной властью. Последний несостоявшийся турецкий переворот 16 июля 2016 года сделал эту мечту вполне осязаемой.

Новое ВремяАлександр Пасховер

Президент Турции жестко подавил государственный переворот. Теперь ничто не мешает ему добиться абсолютной власти и развернуть Турцию спиной к Европе и лицом к мусульманской Азии. Запад в шоке

У профессора турецкого Университета экономики и технологий торговой палаты и биржи Тогрула Исмаила теперь уже отличное настроение.

“Слава богу, все закончилось,— говорит он о несостоявшемся государственном перевороте в ночь с 15 на 16 июля.— Все спокойно”. Так как Исмаил живет и работает в центре Анкары, всю картину происходящего он наблюдал не только по телевизору, но и из окна собственного дома. И эта картина показалась ему не такой ужасной, какой могла бы быть. “Это попытка переворота узкой группы военных,— продолжает собеседник НВ.— Генералитет не поддержал. Если бы они поддержали, никакой народ не помог бы”.

Но народ помог. В итоге впервые в новейшей истории Турции в ходе переворота — а их за последние полвека было уже четыре (1960, 1971, 1980, 1997) — победили не сторонники развития светского государства, последователи основателя республики Ататюрка Мустафы Кемаля, а апологеты исламизации всей страны, идущие вслед за своим многолетним лидером — президентом Реджепом Эрдоганом.

Как следствие, после долгих лет адаптации европейских ценностей в мультикультурной Азии Эрдоган разворачивает свою страну спиной к Западу и лицом к Востоку. Турция — слишком большое и важное государство на международной арене, чтобы этот финт ушами остался незаметным и нечувствительным — как для соседей, так и заокеанских партнеров Анкары.

Евгений Духович, директор по коммуникациям украинского Международного центра перспективных исследований, говорит, что госпереворот и его последствия вызвали на Западе недо­умение и раздражение. Турция — член НАТО, а это налагает на страну определенные обязательства.

“Извини, но с твоей территории проводятся основные операции по борьбе с Исламским государством,— озвучивает Духович причину массового раздражения западных партнеров.— У тебя стоят американские самолеты, а ты тут устраиваешь вот это все”.

Кроме того, благополучие Турции всецело зависит от иностранных инвестиций и займов, от европейских рынков и настроений международных бирж. Все, что нажито непосильным трудом в последние 15 лет, может рухнуть. А ведь за время правления Эрдогана, с 2003‑го — в качестве премьер-министра и с 2014‑го — президента Турции, ВВП страны увеличился в пять раз, поставив мировой рекорд.

“Это и сбивает всех с толку,— поражается Духович.— У тебя все нормально, у тебя либеральная экономика, прекрасный рост, и тут ты начинаешь ударяться в этот исламизм”. Впрочем, обвинять Эрдогана в исламизме — это все равно, что оскорбить Ленина социализмом или Барака Обаму — американизмом. Эрдоган — исламист со стажем. И в этом вся суть происходящего.

Турецкая Партия регионов

Хакан Явуз, доцент кафедры политологии и Центра по изучению Ближнего Востока в Университете штата Юта, в 2009 году издал книгу Секуляризм и мусульманская демократия в Турции. В ней он цитирует депутата от правящей Партии справедливости и развития (ПСР), который сказал ему: “Единственный орган, который мы используем в парламенте,— это рука”. То есть думать вообще не нужно. За партию думает ее лидер Эрдоган. У рядовых членов партии такое положение дел вызывало робкое возмущение. Еще 9 декабря 2005 года в интервью газете Milliyet депутат от ПСР Туран Чомез констатировал: “От нас ждут, что мы будем просто поднимать руки в поддержку любого закона, предложенного правительством”.

Тогда же главный прокурор Верховного апелляционного суда Нури Ок обратился в Конституционный суд с просьбой сделать депутатам ПСР предупреждение, если те не внесут изменения в свой устав, которые сузят слишком широкие полномочия их лидера Эрдогана. В частности, прокурор указал, что в демократических системах один человек не может обладать такими широкими полномочиями по отбору кандидатов на выборы или иметь решающий голос при назначении партийной верхушки. Но именно с 2005 года Эрдоган приобрел практически диктаторский контроль в ПСР.

“Это Партия регионов в чистом виде,— проводит параллель Духович.— Или даже Единая Россия. Точнее, Единая Турция”. Единственная разница между украинскими регионалами или российскими единороссами — в том, что ПСР действительно является партией, собранной по идеологическому, а не клановому принципу. И идеология эта — курс на исламизацию. Такой курс означает отход от программы отца нации Кемаля Ататюрка, который в начале прошлого века заложил основы европеизации Турции, ее светскости.

Гарантом этой идеологической линии всегда выступала армия. И таковой она оставалась до последнего времени. Богдан Яременко, генконсул Украины в Турции с 2010 по 2013 год, вспоминает, что в то время, когда он начал свою дипломатическую миссию, на его глазах разгорелся скандал. Военные отказались принимать участие в государственных торжествах, так как жены турецких политиков пришли в хиджабах. “До этого считалось: все, что делается в государстве, должно быть светским и не иметь никаких проявлений, связанных с исламом”,— поясняет Яременко.

Тем не менее Эрдоган когда мягко, а когда и жестко, но все же исламизировал политику и общественную жизнь страны, чему турки долго сопротивлялись. Осман Пашаев, в прошлом собкор крымскотатарского канала ART, вспоминает, что еще в 2004 году, то есть на заре восхождения, политическая сила Эрдогана попыталась внести в уголовный кодекс статью, наказывающую за супружескую неверность. Эта норма выужена скорее из Корана, нежели из Римского права. “Случались и полицейские рейды в частные дома с целью выяснить, проживают ли под одной крышей девушки и парни, не состоящие в браке”,— приводит Пашаев еще один пример.

Тогда турецкое общество еще не было готово принять эти и другие нововведения с религиозным подтекстом. Во-первых, провинция, где и тлели исламские настроения, была бедной и не могла служить надежной опорой. Во-вторых, еще была довольно сильна оппозиция, и основные медиа не попали под тотальный контроль и обаяние власти, как ныне. И третье, Турция всеми силами стремилась в Евросоюз, а европейские ценности — права человека, гарантии всех общественных свобод — плохо сочетаются с исламским взглядом на современную жизнь. Но Эрдоган пришел и порядок навел.

Экономика должна быть

В 2001 году инфляция нанесла турецкой лире сокрушительный удар весом в 68% годовых. Цены взмыли вверх. Правительство подало в отставку, и в тот же день за одни сутки из страны ушло $ 4,5 млрд. Через несколько месяцев банки потеряли около 60% активов. 21 из них разорился. ВВП Турции сдулся на 10%. В 2002 году дефицит бюджета превысил 14% ВВП — в эту дыру провалилась вся экономика. Турция держалась на плаву за счет внешних займов и помощи МВФ.

Тогда казалось, что на выход из коллапса потребуются годы. В 2002 году в результате выборов ПСР получила парламентское большинство. В 2003‑м ее лидер Эрдоган стал премьер-министром. Чтобы вернуть в Турцию сбежавшие капиталы, он уравнял в правах отечественных и зарубежных инвесторов, уменьшил количество необходимых разрешительных процедур для последних, освободил от НДС и таможенной пошлины импорт технологий. В 2006 году снизил ставки налога на прибыль с 30% до 20%.

И если на старте премьерства Эрдогана в 2003 году объем прямых иностранных инвестиций (ПИИ) составлял $ 1,7 млрд, то спустя четыре года ПИИ перевалили за $ 22 млрд в год. ВВП в 2003 году достиг $ 300 млрд, к окончанию его премьерства в 2014 году он был свыше $ 800 млрд. В ноябре 2009 года турецкая газета Milliyet опубликовала список 500 наиболее выдающихся мусульман современности, составленный совместно с Джорджтаунским университетом США и Королевским центром исламских исследований Иордании. В списке было 20 турецких граждан, на пятом месте — Эрдоган. За что же ему такие почести? Издание пояснило: “Эрдоган ориентирован на ценности ЕС”.

Этот журналистский пафос теперь выглядит глупой шуткой. Лидер ПСР всегда был далек от европейских ценностей и очень близок к ценностям Востока. “Эрдоган один из тех лидеров, кто неравнодушен к критике. Особенно к оскорблениям,— говорит профессор Исмаил.— Подает в суд на журналистов”.

После того как Эрдоган в 2014 году стал президентом, он сумел удивить весь мир своим отношением к медиа. К началу 2016‑го он подал иски на более 1,8 тыс. журналистов и общественных активистов, обвинив их в оскорблении президента. За этот грех в Турции полагается штраф или лишение свободы сроком до четырех лет.

Эрдоган судится не только со своими гражданами, но и с журналистами других стран. Например, 22 марта посла Германии в Турции Мартина Эрдмана вызвали в турецкий МИД из‑за того, что немецкий телеканал показал юмористический видеоролик об Эрдогане в сатирической телепередаче Extra 3 на канале NDR. В нем прозвучала песня про Эрдогана с критикой его действий по отношению к оппозиционным журналистам.

“Очень резок, груб. Он запросто может оскорблять,— признает Исмаил.— Но наряду с этим он очень внимателен к своим соратникам. Как любому харизматичному лидеру, ему присуще все”.

Несмотря на некую восточную деспотию, а возможно, и благодаря ей, Эрдоган любим и уважаем в турецкой глубинке. Она и есть его электоральная опора в добрые и злые времена. “Те люди, которые вышли лупить ремнями солдат,— это же не средний класс. Это в лучшем случае рабочие и торговцы. Для них он бог,— говорит Духневич.— Потому что он соответствует турецкому идеалу о хитром, умном, властном хозяине”.

При этом Исмаил категорически не согласен, что Эрдоган хоть немного похож на диктатора. Напротив, он считает, что стиль правления президента — это просто такой тип восточной демократии. В стране есть оппозиционные партии. В парламенте они представлены тремя разрозненными силами, но все же это 48% голосов избирателей. “Какой же это авторитаризм? — вопрошает профессор-международник.— Просто у него [Эрдогана] такой характер. Он любит контролировать ситуацию”.

Государственный переворот, который едва не произошел в ночь с 15 на 16 июля, а главное, все то, что происходит после,— иллюстрация того, что президент Турции не только любит, но умеет контролировать ситуацию самыми решительными мерами.

В первые же несколько дней Эрдоган вывел из турецкого правительства более 250 чиновников. Из МВД уволено почти 9 тыс. человек. 30 губернаторов и 47 глав районных администрации также немедленно лишились работы. Более 15 тыс. сотрудников минобразования и госшкол уволены. У 21 тыс. преподавателей частных школ отобраны лицензии, более 1,5 тыс. деканов многочисленных вузов тоже выброшены в пропасть. Около 1,5 тыс. имамов отстранены от своих должностей. Тысячи военнослужащих и полицейских арестованы.

С такой хваткой у Эрдогана только два пути: или он уводит страну в Мекку, или страна ведет его к прокурору. Скорее всего, случится первое, так как прокуроров и судей президент тоже увольняет и арестовывает с неслыханной продуктивностью.

Турецкий гамбит

Эрдоган уловил, а скорее сформировал настроения турецкого общества. И его западным соседям, в том числе Украине, должно быть не все равно, каковы эти настроения. Духович говорит, что две недели назад увидел результаты последнего соцопроса: 8% турков сочувствуют ИГ, 19% — не знают, какое у них отношение к ИГ.

То есть примерно 27% населения страны симпатизируют идеям самых радикальных в мире исламистов или не испытывают каких‑либо отрицательных эмоций к тем, кто объявил тотальную войну цивилизации. “При этом ИГ взяло на себя ответственность за теракты в Турции,— недоумевает Духович.— Не все они понимают, что ИГ хочет построить исламское государство образца Х века”.

Это небезопасный прецедент. Украина и Турция — давние бизнес-партнеры и ближайшие соседи в Черноморском бассейне. Одно дело, когда твой сосед разделяет принципы демократии и нормы современной цивилизации, и совсем другое, когда он попадает под обаяние радикальных сил исламистского терроризма. Беспрецедентный случай, когда страна-член НАТО оказалась на таком мировоззренческом раздорожье.

И Яременко, и Пашаев уверены: избрав путь исламизации, Эрдоган не только настраивает против себя Запад, но и обрекает страну на бедность. “Развитие экономики за счет производства большего объема продукции исчерпано,— поясняет Яременко.— Нужно повышать эффективность труда, высокие технологии, академическую дискуссию, инвестиции в человека, в образование, а для этого нужна демократия”.

С образованием в Турции вроде бы все выглядит прекрасно. С 2002 по 2011 год построено 163 тыс. новых школ. Число вузов выросло с 76 до 165. Их бюджет увеличился впятеро и составляет около $ 8 млрд. Впервые в истории Турции произошел переход на бесплатное обеспечение учебников. Разве это не говорит в пользу линии партии Эрдогана?

Этот аргумент Яременко встречает серией контраргументов и одним личным наблюдением. “Когда я уезжал из Турции (2013), в школах факультативы по религии стали обязательной дисциплиной,— рассказывает он.— Детям на уроках рассказывали, что после смерти неверные будут гореть в вечном огне”.

Что касается светских наук, то они все еще на примитивном уровне. Не хватает специалистов. Согласно оценке образования, которое проводит Programme for International Student Assessment, в Турции самый низкий в Европе уровень знаний по математике и литературе.

А согласно индексу уровня образования, который публикует ООН, Турция занимает унизительное 92‑е место (Россия — 36‑е, Украина — 30‑е, Польша — 20‑е). Поэтому Яременко безжалостен, когда говорит о планах Эрдогана к 2023 году утроить ВВП и войти в семерку самых больших экономик мира: “Это требует полной перестройки общественного сознания, экономики, совсем иного технологического уклада. Политикой исламизации и авторитарными замашками они к этому не придут. Это отгоняет страну назад”.

На данном этапе это положение вряд ли волнует Эрдогана. Он лидер большой и пока еще богатой страны. Он первым в истории своего государства вышел сухим из путча.

Даже если весь мир воспримет его как диктатора и исламиста, он не вздрогнет и не прослезится. Эрдоган великолепно разыграл турецкий гамбит. Этот шахматный термин означает принести в жертву ряд небольших фигур в дебюте ради стратегического преимущества во всей партии. Несколько сот убитых и раненых в ходе июльского переворота, похоже, и являются жертвами стратегических целей Эрдогана, одна из которых — абсолютная власть в экономически крепком исламском государстве.

“Президент вышел из этой ситуации еще более сильным,— не скрывает своего удовольствия профессор Исмаил.— Не испугался. Он показал, что он лидер”.

Президентская каденция Эрдогана заканчивается в 2021 году. В 2023 году Турецкой Республике исполнится 100 лет. Эрдоган мечтает этот первый большой юбилей страны отметить в качестве ее всенародного лидера, обладающего абсолютной властью. Последний несостоявшийся турецкий переворот 16 июля 2016 года сделал эту мечту вполне осязаемой.

Новое Время