США с Россией: Грядущая войнаСША с Россией: Грядущая война

Джон Дитрих

От предсказаний о войне с Россией, несомненно, веет паникерством. Однако члены нынешней администрации ведут такую политику, которая может повлечь за собой только такой результат. Они ведут агрессивную политику на двух фронтах: в киберпространстве и в Сирии. И эта политика основана на сочетании лицемерия и некомпетентности.

Конфликт в киберпространстве возник в результате появления подозрений в том, что Россия вмешивается в избирательный процесс в США посредством WikiLeaks. Россия решительно отрицает свою причастность в кибератакам. Между тем, директор Национальной разведки и Департамент внутренней безопасности выступили с совместным заявлением, в котором говорится следующее: «Эти взломы и раскрытие информации имели целью вмешаться в избирательный процесс в США. Исходя из масштабов и деликатности этих усилий, мы убеждены, что только высокопоставленные российские чиновники могли санкционировать подобную деятельность».

Стоит отметить, что это утверждение основывается на «убеждении». Администрация не представила никаких доказательств. Разведывательные службы любого государства, бюджет которых превышает 129 долларов, способны получить доступ к электронной почте госсекретаря. И навстречу этой серьезной угрозе администрация выставила внушающий ужас интеллект вице-президента Джо Байдена (Joe Biden). В своем интервью Чаку Тодду (Chuck Todd) 13 октября Байден заявил: «Мы посылаем сигнал. Мы обладаем способностью сделать это, и это произойдет в то время, которое мы выберем, и при тех обстоятельствах, когда эффект будет наибольшим». После того как Байден публично объявил о готовящейся скрытой кибератаке, на вопрос Тодда о том, узнает ли об этом общественность, он ответил: «Надеюсь, что нет».

Представитель Кремля Дмитрий Песков немедленно осудил комментарии Байдена: «Подобные угрозы в адрес Москвы и в адрес руководства нашего государства являются беспрецедентными, потому что эта угроза озвучивается на уровне вице-президента США». Владимир Путин тоже выступил с ответом: «Единственная новизна в том, что впервые на таком высоком уровне Соединенные Штаты признают: первое, что они этим занимаются, и, второе, в известной степени угрожают, что, конечно, не соответствует нормам международного общения».

Существует множество причин возражать против кибератак. Бывший заместитель директора ЦРУ Майкл Морелл (Michael Morell) отметил: «Физические атаки на сети — это не то, чем США хотят заниматься, потому что мы не хотим создавать прецедент, провоцируя другие страны на подобные действия, в том числе против нас». Если россияне подвергнутся кибератаке, главным подозреваемым станут США. Это великолепная возможность для заинтересованных кругов разжечь конфликт между США и Россией. Более того, атака такого рода еще больше усилит напряженность в и без того натянутых отношениях.

Другой фронт — это политика США в Сирии. 14 октября состоялось заседание внешнеполитической рабочей группы президента Обамы. Как сообщает агентство «Рейтер», некоторые его советники выступают за «непосредственные военные действия США, такие как авиаудары по сирийским военным базам, складам боеприпасов, базам ПВО и радиолокационным станциям». За этот вариант действий выступают 50 дипломатов Госдепартамента. По сути, эти чиновники выступают в поддержку акта войны. Россия развернула в Сирии системы С-300 и С-400, предупредив, что любой удар против сирийских правительственных сил поставит под угрозу российских военных.

Хиллари Клинтон настаивает на необходимости создания бесполетной зоны. О проблемах, которые повлечет за собой такой шаг, хорошо сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Джозеф Данфорд (Joseph Dunford), выступивший перед Конгрессом: «В настоящее время, сенатор, чтобы мы могли контролировать воздушное пространство Сирии, нам придется начать войну — против Сирии и России». Потребность в более решительных действиях возникла в условиях надвигающегося падения Алеппо. Как сообщает агентство «Рейтер», повстанцы ощущают себя преданными, потому что «Обама сначала вдохновил их на восстание, призвав к уходу Асада, а затем бросил их». Хиллари Клинтон тоже «сыграла ключевую роль в начале гражданской войны в Сирии, когда она была госсекретарем США в 2011 году».

Сейчас напряженность в отношениях между Россией и США достигла наивысшей точки со времен окончания холодной войны. Возможно, пришло время сделать шаг назад, чтобы провести переоценку ситуации. Но вместо этого наш начальник штаба генерал Марк Милли (Mark Milley) заявил: «Я хочу донести до всех тех, кто хочет причинить нам вред, одну ясную мысль: вооруженные силы США — несмотря на все наши проблемы, несмотря на скорость наших операций, несмотря на все то, что мы делаем — мы вас остановим, мы нанесем вам такой удар, какой никто и никогда прежде вам не наносил. Не стоит заблуждаться на этот счет». Несомненно, Милли не сделал бы подобного заявления без разрешения администрации. Его уверенность в способности американской армии «нанести вам такой удар, какой никто и никогда прежде вам не наносил», кажется чрезмерно оптимистичной, учитывая те трудности, с которыми мы сейчас сталкиваемся в борьбе против ИГИЛ (организация, запрещенная в России, — прим. ред.).

American ThinkerДжон Дитрих

От предсказаний о войне с Россией, несомненно, веет паникерством. Однако члены нынешней администрации ведут такую политику, которая может повлечь за собой только такой результат. Они ведут агрессивную политику на двух фронтах: в киберпространстве и в Сирии. И эта политика основана на сочетании лицемерия и некомпетентности.

Конфликт в киберпространстве возник в результате появления подозрений в том, что Россия вмешивается в избирательный процесс в США посредством WikiLeaks. Россия решительно отрицает свою причастность в кибератакам. Между тем, директор Национальной разведки и Департамент внутренней безопасности выступили с совместным заявлением, в котором говорится следующее: «Эти взломы и раскрытие информации имели целью вмешаться в избирательный процесс в США. Исходя из масштабов и деликатности этих усилий, мы убеждены, что только высокопоставленные российские чиновники могли санкционировать подобную деятельность».

Стоит отметить, что это утверждение основывается на «убеждении». Администрация не представила никаких доказательств. Разведывательные службы любого государства, бюджет которых превышает 129 долларов, способны получить доступ к электронной почте госсекретаря. И навстречу этой серьезной угрозе администрация выставила внушающий ужас интеллект вице-президента Джо Байдена (Joe Biden). В своем интервью Чаку Тодду (Chuck Todd) 13 октября Байден заявил: «Мы посылаем сигнал. Мы обладаем способностью сделать это, и это произойдет в то время, которое мы выберем, и при тех обстоятельствах, когда эффект будет наибольшим». После того как Байден публично объявил о готовящейся скрытой кибератаке, на вопрос Тодда о том, узнает ли об этом общественность, он ответил: «Надеюсь, что нет».

Представитель Кремля Дмитрий Песков немедленно осудил комментарии Байдена: «Подобные угрозы в адрес Москвы и в адрес руководства нашего государства являются беспрецедентными, потому что эта угроза озвучивается на уровне вице-президента США». Владимир Путин тоже выступил с ответом: «Единственная новизна в том, что впервые на таком высоком уровне Соединенные Штаты признают: первое, что они этим занимаются, и, второе, в известной степени угрожают, что, конечно, не соответствует нормам международного общения».

Существует множество причин возражать против кибератак. Бывший заместитель директора ЦРУ Майкл Морелл (Michael Morell) отметил: «Физические атаки на сети — это не то, чем США хотят заниматься, потому что мы не хотим создавать прецедент, провоцируя другие страны на подобные действия, в том числе против нас». Если россияне подвергнутся кибератаке, главным подозреваемым станут США. Это великолепная возможность для заинтересованных кругов разжечь конфликт между США и Россией. Более того, атака такого рода еще больше усилит напряженность в и без того натянутых отношениях.

Другой фронт — это политика США в Сирии. 14 октября состоялось заседание внешнеполитической рабочей группы президента Обамы. Как сообщает агентство «Рейтер», некоторые его советники выступают за «непосредственные военные действия США, такие как авиаудары по сирийским военным базам, складам боеприпасов, базам ПВО и радиолокационным станциям». За этот вариант действий выступают 50 дипломатов Госдепартамента. По сути, эти чиновники выступают в поддержку акта войны. Россия развернула в Сирии системы С-300 и С-400, предупредив, что любой удар против сирийских правительственных сил поставит под угрозу российских военных.

Хиллари Клинтон настаивает на необходимости создания бесполетной зоны. О проблемах, которые повлечет за собой такой шаг, хорошо сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США генерал Джозеф Данфорд (Joseph Dunford), выступивший перед Конгрессом: «В настоящее время, сенатор, чтобы мы могли контролировать воздушное пространство Сирии, нам придется начать войну — против Сирии и России». Потребность в более решительных действиях возникла в условиях надвигающегося падения Алеппо. Как сообщает агентство «Рейтер», повстанцы ощущают себя преданными, потому что «Обама сначала вдохновил их на восстание, призвав к уходу Асада, а затем бросил их». Хиллари Клинтон тоже «сыграла ключевую роль в начале гражданской войны в Сирии, когда она была госсекретарем США в 2011 году».

Сейчас напряженность в отношениях между Россией и США достигла наивысшей точки со времен окончания холодной войны. Возможно, пришло время сделать шаг назад, чтобы провести переоценку ситуации. Но вместо этого наш начальник штаба генерал Марк Милли (Mark Milley) заявил: «Я хочу донести до всех тех, кто хочет причинить нам вред, одну ясную мысль: вооруженные силы США — несмотря на все наши проблемы, несмотря на скорость наших операций, несмотря на все то, что мы делаем — мы вас остановим, мы нанесем вам такой удар, какой никто и никогда прежде вам не наносил. Не стоит заблуждаться на этот счет». Несомненно, Милли не сделал бы подобного заявления без разрешения администрации. Его уверенность в способности американской армии «нанести вам такой удар, какой никто и никогда прежде вам не наносил», кажется чрезмерно оптимистичной, учитывая те трудности, с которыми мы сейчас сталкиваемся в борьбе против ИГИЛ (организация, запрещенная в России, — прим. ред.).

American Thinker

Русские готовятся к войне?Русские готовятся к войне?

Дэвид Филипов

Обсуждение бункеров и продовольствия; перемещение ракет; политики, высказывающие страшные предупреждения — это предвестники российско-американского конфликта? В России проводятся мероприятия, которые заставляют думать, будто страна действительно готовится к войне.

Московское бюро газеты «The Washington Post» попыталось расставить по порядку признаки, чтобы проанализировать, насколько велика вероятность того, что Россия готовится к бою.

1. Новые бомбоубежища

В одном из районов Москвы появился плакат, его автор просит жителей отдать по 500 рублей (около $ 8) на строительство нового бомбоубежища из-за «ожидаемой ядерной агрессии в адрес [России] со стороны недружественных стран (США и его сателлитов)». Признак войны? Определенно нет. Это оказалось фальшивкой, вероятно, направленной на выкачивание денег у пенсионеров.

2. Дополнительная норма хлеба

Губернатор Санкт-Петербурга одобрил план по обеспечению дополнительных 300 граммов хлеба в течение 20 дней для каждого из 5 миллионов жителей города. Признак войны? Нет. Это скорее рекламный трюк. Российские комментаторы быстро ухватились за воспоминания после Второй мировой войны, когда немецкая армия держала в осаде город (тогда Ленинград) в течение 900 дней. «Это вдвое больше, чем норма во время блокады [Ленинграда]», — пишет военный аналитик Александр Гольц в «Ежедневном журнале». «Кроме того, понятно, почему они рассчитывают всего на 20 дней: учитывая современное оружие, больше и не потребуется».

3. Политики, разжигающие военную истерию

Ультранационалист Владимир Жириновский предупредил: если Америка выберет президентом США Хиллари Клинтон, «это будет означать войну». Признак войны? Нет. Жириновский, который поклялся аннексировать Аляску, сравнять с землей Польшу и страны Балтии и поработить Грузию, стремится создавать громкие заголовки. Но его смехотворно названная «Либерально-демократическая партия России» контролирует 39 из 450 мест в российском парламенте, и он всегда голосует согласно указам Кремля. Он поклонник Дональда Трампа, но он очень далек от ядерной кнопки.

4. Набор новой армии

Правительство России одобрило поправки к закону, которые позволяют увеличить состав армии путем подписания шестимесячных оплачиваемых контрактов с резервистами и ветеранами. Признак войны? Скорее всего, нет. Гольц сказал, что положение действительно только на «период чрезвычайных обстоятельств», таких как реагирование на стихийные бедствия или внутренние беспорядки. Но одно обстоятельство — «поддержание или восстановление мира и безопасности», — можно истолковать, как действия за пределами России. «Нельзя исключать возможность того, что Москва обдумывает развертывание крупной наземной операции в Сирии», — заключил Гольц. Его логика: Кремль неоднократно обещал не отправлять призывников воевать в других странах. Это обещание неприменимо к профессиональным солдатам. Конечно, отправка войск в Сирию, где Россия уже пригрозила сбивать самолеты США, может привести к реальной войне. Но внесение этой поправки не гарантирует немедленной отправки солдат.

5. Передвижения ракет

Россия переместила ракеты с ядерной боевой частью в Калининград, регион, который граничит со странами Балтии. Признак войны? На самом деле, нет. Эта новость вызвала опасения у некоторых комментаторов, они заявили, что мы на грани ядерной войны, и, безусловно, беспокоиться начали страны Балтии и Польша, которые находятся в пределах досягаемости ракеты «Искандер». Генерал-майор Игорь Конашенков, представитель министерства обороны РФ, сказал, что одна из ракет была намеренно подвергнута воздействию спутника-шпиона США, и что развертывание было частью регулярных учений. Министр иностранных дел Литвы, которая граничит с Калининградом, назвал этот ход переговорной тактикой, хотя и довольно неприятной.

The Washington PostДэвид Филипов

Обсуждение бункеров и продовольствия; перемещение ракет; политики, высказывающие страшные предупреждения — это предвестники российско-американского конфликта? В России проводятся мероприятия, которые заставляют думать, будто страна действительно готовится к войне.

Московское бюро газеты «The Washington Post» попыталось расставить по порядку признаки, чтобы проанализировать, насколько велика вероятность того, что Россия готовится к бою.

1. Новые бомбоубежища

В одном из районов Москвы появился плакат, его автор просит жителей отдать по 500 рублей (около $ 8) на строительство нового бомбоубежища из-за «ожидаемой ядерной агрессии в адрес [России] со стороны недружественных стран (США и его сателлитов)». Признак войны? Определенно нет. Это оказалось фальшивкой, вероятно, направленной на выкачивание денег у пенсионеров.

2. Дополнительная норма хлеба

Губернатор Санкт-Петербурга одобрил план по обеспечению дополнительных 300 граммов хлеба в течение 20 дней для каждого из 5 миллионов жителей города. Признак войны? Нет. Это скорее рекламный трюк. Российские комментаторы быстро ухватились за воспоминания после Второй мировой войны, когда немецкая армия держала в осаде город (тогда Ленинград) в течение 900 дней. «Это вдвое больше, чем норма во время блокады [Ленинграда]», — пишет военный аналитик Александр Гольц в «Ежедневном журнале». «Кроме того, понятно, почему они рассчитывают всего на 20 дней: учитывая современное оружие, больше и не потребуется».

3. Политики, разжигающие военную истерию

Ультранационалист Владимир Жириновский предупредил: если Америка выберет президентом США Хиллари Клинтон, «это будет означать войну». Признак войны? Нет. Жириновский, который поклялся аннексировать Аляску, сравнять с землей Польшу и страны Балтии и поработить Грузию, стремится создавать громкие заголовки. Но его смехотворно названная «Либерально-демократическая партия России» контролирует 39 из 450 мест в российском парламенте, и он всегда голосует согласно указам Кремля. Он поклонник Дональда Трампа, но он очень далек от ядерной кнопки.

4. Набор новой армии

Правительство России одобрило поправки к закону, которые позволяют увеличить состав армии путем подписания шестимесячных оплачиваемых контрактов с резервистами и ветеранами. Признак войны? Скорее всего, нет. Гольц сказал, что положение действительно только на «период чрезвычайных обстоятельств», таких как реагирование на стихийные бедствия или внутренние беспорядки. Но одно обстоятельство — «поддержание или восстановление мира и безопасности», — можно истолковать, как действия за пределами России. «Нельзя исключать возможность того, что Москва обдумывает развертывание крупной наземной операции в Сирии», — заключил Гольц. Его логика: Кремль неоднократно обещал не отправлять призывников воевать в других странах. Это обещание неприменимо к профессиональным солдатам. Конечно, отправка войск в Сирию, где Россия уже пригрозила сбивать самолеты США, может привести к реальной войне. Но внесение этой поправки не гарантирует немедленной отправки солдат.

5. Передвижения ракет

Россия переместила ракеты с ядерной боевой частью в Калининград, регион, который граничит со странами Балтии. Признак войны? На самом деле, нет. Эта новость вызвала опасения у некоторых комментаторов, они заявили, что мы на грани ядерной войны, и, безусловно, беспокоиться начали страны Балтии и Польша, которые находятся в пределах досягаемости ракеты «Искандер». Генерал-майор Игорь Конашенков, представитель министерства обороны РФ, сказал, что одна из ракет была намеренно подвергнута воздействию спутника-шпиона США, и что развертывание было частью регулярных учений. Министр иностранных дел Литвы, которая граничит с Калининградом, назвал этот ход переговорной тактикой, хотя и довольно неприятной.

The Washington Post

МУСТАФА НАЙЕМ: «…ПОРОШЕНКО ЗА КАКИЕ-ТО ДВА ГОДА УМУДРИЛСЯ СОЗДАТЬ ВОКРУГ СЕБЯ МНОЖЕСТВО ВРАГОВ. В ТОМ ЧИСЛЕ СРЕДИ ТЕХ, КТО МОГ БЫ БЫТЬ ПОЛЕЗЕН И НУЖЕН И ЕМУ, И СТРАНЕ»МУСТАФА НАЙЕМ: «…ПОРОШЕНКО ЗА КАКИЕ-ТО ДВА ГОДА УМУДРИЛСЯ СОЗДАТЬ ВОКРУГ СЕБЯ МНОЖЕСТВО ВРАГОВ. В ТОМ ЧИСЛЕ СРЕДИ ТЕХ, КТО МОГ БЫ БЫТЬ ПОЛЕЗЕН И НУЖЕН И ЕМУ, И СТРАНЕ»

Евгений Кузьменко

Откровенно о разговорах в Вашингтоне и президентском кабинете, успехах и проблемах полиции, разочаровании в действующем Президенте, злополучной квартире Сергея Лещенко и о многом другом – в интервью для «Цензор.НЕТ».

***
Наш разговор с Мустафой Найемом продлился несколько часов: сначала под диктофон, затем в «произвольном» режиме. Так что в интервью этом – «много буков», и его пришлось разделить на две части. Зато и почитать есть о чем: блеск и нищета реформ в МВД, Госдеп США и его отношение к нашей власти, ошибки и фобии Петра Порошенко, тяжелый выбор Юрия Луценко. А также про слежку, прослушку и прочие составляющие украинской топ-политики. Ну, и, конечно, про всем известную многострадальную квартиру, куда ж без нее?

Разговор то впадал в стадию размышлизмов, то переходил в ожесточенный спор. Кажется, получилось интересно, а уж где нардеп Найем был избыточно искренен, а где недоговаривал правду – судить вам.

«В США ОТКРЫТО ПРИЗНАЮТ, ЧТО У НИХ ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ЖЕСТКО РАЗГОВАРИВАТЬ И С НАШИМ ПРЕЗИДЕНТОМ, И С ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ, И С ГЕНПРОКУРОРОМ, И С ПРАВИТЕЛЬСТВОМ»

Давай начнем не с многострадальной квартиры Сергея Лещенко, но с поездки вашего трио в Соединенные Штаты. Официальные отчеты по этой теме мы уже читали, меня больше интересует то, что в отчеты не вошло. Скажи, готовы ли они были говорить об украинском вопросе со стратегических позиций? Или же, учитывая предстоящие выборы и связанную с ними неопределенность будущего внешнеполитического курса, их задачей было снять с вас информацию и обсудить какие-то точечные, второстепенные темы?

— Могу сравнить нынешние ощущения с тем, что было, к примеру, три года назад, когда подбадривающе хлопали по плечу, мол, все безнадежно, но вы там как-то держитесь, ребята.

— А сейчас?

— Сейчас ощущения двоякие. С одной стороны, конечно, есть дикое разочарование и уже даже усталость скоростью и самим процессом реформ. Это еще не совсем закрытая позиция, но уже куда более сдержанная: да, мы видим, что ваши власти не способны на радикальные реформы, но их можно заставлять.

— Прагматично.

— Мне кажется, после Майдана они действительно рассчитывали, что дальше будут иметь дело с взрослыми осознанными людьми, а оказалось — безответственные дети, которым, чтобы что-то случилось, надо обязательно дать конфетку, потому что сами не понимают.

— Или пригрозить, что не дадут…

— Да, такая своего рода дрессировка. Практически все разговоры с Киевом содержат в себе такие вот конфетки — conditionalities, как они называют: мы вам транш, а вы — Шокина уберите; мы вам поддержку, а вы там у себя следователей НАБУ не пытайте; мы вам заявление Госдепа, а вы, пожалуйста, мозг включите… И если честно, это все, конечно, унизительно. Потому что отношение к стране, как к каким-то папуасам.

В то же время, они очень четко и трезво понимают, что в стране происходит и много необратимых процессов, и это самое обнадеживающее из того, что я там почувствовал.

— Ну-ка, ну-ка, это интересно. Какие же вещи у нас они считают необратимыми?

— Прежде всего, речь об институциях, которые набираются сил и встают на ноги. В первую очередь, гражданское общество, о котором говорят везде, очень много и в контексте партнерских взаимоотношений. Во-вторых, речь о новых органах и процедурах, которые возникают в рамках власти — НАБУ, электронное декларирование, полиция, зачатки судебной реформы и, конечно, армия.

Но, опять же, в езде, даже в этих казалось бы позитивных темах красной нитью проходит коррупция. «Вот у вас сильная армия, а «Укроборонпром» до сих пор непрозрачный, а в оборонном комитете сидят люди, распиливающие нефтепродукты», или «Вот мы следим за НАБУ, рады, что оно появилось, но что это за чертовщина с пытками в подвалах прокуратуры — Луценко не управляют ситуацией или мы что-то не так понимаем?!»

То есть, у них есть осознание необратимости многих процессов, они понимают, что многое уже сложно будет быстро повернуть вспять. В этом смысле, в отличие от предыдущих лет, у них уже появились некие островки, какая-то твердая точка приложения своих усилий. Условно говоря, если раньше они просто кричали «Перестаньте быть дикарями!», теперь они раздраженно напоминают, мол, «Вот же у вас вилка в руках, так не выкалывайте ею глаза, а используйте по предназначению!» И в этом смысле у них уже появились какие-то нотки оптимизма, если можно так это назвать.

— … А они рассматривают вас как союзников, проводников своих интересов?

— Сложно сказать… Это, скорее, взаимовыгодное партнерство, если можно так сказать. Проблема ведь глубже. К сожалению, при Петре Порошенко модель взаимоотношений государства, гражданского общества и иностранных партнеров во многом осталась той же, что и при Викторе Януковиче. Как бы абсурдно это ни звучало, но сегодня, как и три года назад, добиваться перемен от президента, премьера или прокурора намного проще через посольство США или представительство ЕС, чем простым указанием на логику и здравый смысл.

То есть, если ты напрямую говоришь: «Ребята, нельзя так тупо ограничивать полномочия НАБУ или срывать электронное декларирование», то тебя просто не слышат, и считают, это или «рука Путина», или провокация или…

-..или пиар.

— Да, или пиар. А вот если то же самое говорят в посольстве США или Германии, то это ок, есть шансы, что услышат. Но это же правда смешно: как трусливые вороватые подростки!

А если серьезно, я мечтаю о том времени, когда мне не придется ходить за этими инъекциями разума в разного рода посольства и представительства. Простите, но я, правда, не очень понимаю, зачем нам каждый раз привлекать третью сторону, чтобы кому-то подтереть, вместо того, чтобы просто вовремя и цивилизованно ходить в уборную.

Но у этой модели есть и опасная сторона. Каждый раз, когда их бьют по голове, у них вырабатывается негативный рефлекс и отрицание реальности. Как следствие это приводит к тому, что теперь как угрозу они воспринимают и нас, и гражданское общество, и иностранных партнеров. И в этом смысле они опять-таки мало чем отличаются от руководства времен Януковича, который искренне верил, что виноваты во всем грантоеды, а Майдан проплатил Госдеп.

Помните, как сажали в тюрьму Юрия Луценко? Мы кричали, что так тупо фальсифицировать дела нельзя. Нас не слышали, мы шли в посольство США и представительство ЕС, сюда приезжали Кокс и Квасьневский, а нас при этом называли иностранными агентами. Сегодня дискурс ровно тот же. Разница только в том, что теперь, когда, например Главный военный прокурор называет кого-то грантоедом, он забывает вспомнить вторую часть правды…

— Какую?

— …что на сегодняшний день половина реформ в стране оплачиваются, так или иначе, из тех же источников, что и работа грантовых организаций. Только они эффективнее и не воруют из кармана избирателей.

— Ты говоришь о том, что в отношениях с Украиной Соединенные Штаты идут по принципу дрессировки: сделайте то – получите это. Действуют ли они подобным образом с украинскими Президентом, премьером? В ваших разговорах это проскальзывало?

— Да, этого никто не скрывает. Более того, они открыто признают, что у них есть возможность жестко разговаривать и с президентом, и с премьер-министром, и с генпрокурором, и с правительством. По конкретным темам — от НАБУ до Центрэнерго и Таможенной реформы.

После этого посещения в США у меня не осталось никаких сомнений, что когда к нам приезжал Байден, он действительно прямым текстом требовал отставки Шокина. Нам это несколько раз приводили в качестве примера.

— То есть и сейчас у тебя было странное ощущение, что ты, извини, через жопу, обходным путем в тысячи километров, добиваешься того, чего при других обстоятельствах рассчитывал бы добиться напрямую?

— По сути, да. Но я бы при этом хотел уточнить два важных момента. Возможно, многие меня не поймут, но я искренне считаю, что, в каком-то смысле, наши западные партнеры исторически нам должны…

— Под историей ты подразумеваешь Будапештский меморандум?

— Да. И второй важный нюанс, который касается уже нас. Я бы очень хотел, чтобы наше поколение наконец-то избавилось от этого комплекса неполноценности, когда руководство страны постоянно пытается выполнить какие-то обязательства перед кем-то, но только не перед своим народом и здравым рассудком. Мы ведь вырывались из лап СССР не в Штаты и не ради Штатов; Майдан был нужен не в угоду Брюсселю, да и сейчас мы тратим свое время и жизнь не ради кого-то оттуда. Все это потому, что мы тут, здесь, для себя, и у себя хотели и хотим жить иначе, лучше.

А нашим западным партнерам я бы посоветовал чуть более ответственно относиться к тем средствам, которые они выделяют в помощь Украине. В конце концов, это деньги их налогоплательщика. И если уж вы решили платить — контролируйте процессы! Простой вопрос: сколько менеджеров, управляющих институциональными реформами, было пролоббировано нашими партнерами в государственные органы? Один человек в ГПУ, пара человек в МВД, несколько человек в экономическом секторе, пара в НАБУ – и, в общем-то, все! Если уж вы решили вести себя с руководством страны как с детьми, поступайте соответствующим образом! Лоббируйте своих людей, заставляйте вас слушаться, сегодня — при низких рейтингах власти — в ваших руках главный рычаг управления — ресурсы!

— От кого американцы получают информацию о происходящем в Украине?

— От всех. Отсюда идет постоянный поток информации. Это вполне привычное явление, когда сотрудники посольства США, как, впрочем, и представительств многих других стран, сразу после встречи с политикам или чиновниками пишут cables через Blackberry. Эта информация сортируется, анализируется и напрямую попадает специализирующемуся на нашем регионе управлению Госдепартамента. Это не секрет.

Плюс они, конечно же, следят за ходом всех расследований, в том числе журналистских, которые у нас проводятся. Думаю, многие наши лидеры — сознательно или несознательно — витают в иллюзиях относительно глубины понимания процессов за океаном.

— Считаешь, это именно иллюзии, а не точный расчет на малую понятность здешних реалий?

— Поверьте, они достаточно глубоко знают, что здесь происходит. Когда в Пентагоне слышишь фамилию Пашинского, а в здании Секретариата Нацбезопасности фамилию Суса, то понимаешь, что времена, когда в Киеве думали — вот, мы здесь чего-то тихонечко сделаем, а никто не узнает — прошли.

— Менее чем через месяц в США изберут президента страны. В связи с этим, какие изменения ты увидел в риторике людей, с которыми довелось общаться? Готовы ли они были говорить о стратегическом курсе при следующем президенте? Понятно, что с Трампом что-то предсказать сложно, но как насчет Хиллари Клинтон?

— У меня сложилось ощущение, что у них нет полной уверенности в том, кто выиграет и как они себя будут вести дальше. При этом и в Госдепе, и в Пентагоне, и в Сенате бытует точка зрения, что если победителем станет Хиллари, отношения с Россией однозначно будут ужесточаться. И все же, вот это «если» очень сбивает с толку.

Здесь в это мало веришь, но там ты понимаешь, что вероятность победы Трампа — это вполне определенная реальность. И для многих на Капитолии это шок. Думаю, они испытывают примерно то же, что и мы в 2009 году, когда выиграл Янукович. Просто представьте себе, что сегодня почти половина населения Штатов (47%) готовы открыто поддержать человека с такими ценностями как у Трампа.

И на самом деле уже неважно, кто выиграет. Сама эта цифра в 47% — это уже ментальный и ценностный удар по стране, от которого она еще будут оправляться и сами Штаты и Республиканская партия. Я уже не говорю о том, какой это «удачный» цивилизационный пас Владимиру Путину в будущем — половина США готовы были голосовать за человека с откровенно расистскими, явно недемократическими взглядами; я уж не говорю о правах женщин, и прочих мелких подарках Кремлю и его адептам.

«РАЗОЧАРОВАНИЕ В НОВОЙ ПОЛИЦИИ? ЕСТЬ ТАКОЕ НО Я БЫ НЕ СТАЛ ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТОГО ТРАГЕДИИ. Я СЧИТАЮ, ЧТО ОБЩЕСТВО ИМЕЕТ ПРАВО НА ТАКУЮ ЖЕСТКУЮ РЕАКЦИЮ»

— Вернемся в родные пенаты. Год назад, в начале лета, в обществе был сумасшедший энтузиазм относительно стартующей новой патрульной полиции в частности и реформы в МВД в целом. Помню многочисленные селфи с патрульными, восторги в соцсетях. Ощущение было такое, что, на фоне пробуксовывания реформ в целом, происходящее в МВД – это едва ли не единственный прорыв.

Год спустя мы испытываем, скорее, тревогу, чем радость. Эка Згуладзе, по сути, вышла из игры, Хатии Деканоидзе в тех же социальных сетях массово советуют возвращаться в Грузию. Общество крайне болезненно реагирует на любой инцидент, в котором сотрудники полиции дают слабину или выказывают признаки коррупции. Плюс группа уважаемых волонтеров, участвовавшая в аттестации полицейских, раскритиковала сам процесс в пух и прах…

Ты стараешься смотреть на ситуацию взвешенно, сортировать плюсы и минусы. У тебя лично есть ощущение, что реформа в МВД зашла не туда? Или многие позитивные процессы уже стали необратимыми?

— Я начну с того, что в реформе полиции, как и во всем, есть как успехи, так и недостатки. Сознательно закрывать глаза на одно или другое мне кажется незрелым. Вообще, мы изначально подошли к этому процессу с несколько детским восторгом. Мы начали немного не с того конца, отпраздновав, в общем-то, хорошее дело — начало реформы. Но многие почему-то подумали, что на этом все закончится и праздник будет вечным. Тот факт, что за этим праздником наступят тяжелые, рутинные будни, со своими разочарованиями и трудностями, мы — как настоящие подростки — решили упустить.

Забегая вперед, скажу, что сегодня мне очень обидно и досадно, что многие, кто праздновал со всеми, сегодня — когда наступили эти трудности — куда-то исчезли. Я помню, как принимали присягу Новой патрульной службы в разных городах, и в самолете, в котором мы летели, не было мест! Потому что огромное количество депутатов, чиновников, мажоритарщиков считали за счастье оказаться в этом городе, фотографироваться с полицейскими, писать пафосные посты, ходить на местное телевидение и рассказывать, как благодаря им появилась Новая полиция…

А сейчас, когда реформу — не систему! — а саму идею реформы нужно защищать, отстаивать и доводить до конца — их нет! Сейчас, когда в кого-то стреляют или кого-то убивают, когда говорить неловко, невыгодно или неудобно, а за любые попытки что-то объяснить могут публично уничтожить – они все молчат. Это и есть незрелость, политическая безответственность и трусость.

Оказалось, что пиариться на полиции намного проще, чем разобраться в ней, работать над ней и помочь ей стать лучше. Мне было немного проще — я оказался в процессе практически с самого начала, видел, как все начиналось и, пусть это кому-то это покажется странным, постепенно увлекся, а потом, кажется, и влюбился. Но не в систему, а в ту полицию, которую я себе где-то нарисовал, и результат, который хотел бы видеть в нашей стране…

— Я бы на твоем месте объяснился, не то прослывешь адептом тоталитаризма.

— Дело в том, что полиция в некотором смысле — это нерв государства. В моем понимании в стране есть три системообразующих махины, которые напрямую, ежедневно касаются каждого гражданина: система образования, здравоохранение и правоохранительные органы, в первую очередь – полиция.

Но так получилось, что за последние двадцать пять лет из этих трех систем работающей была только милиция. По той простой причине, что в отличие образования и здравоохранения, милиция напрямую обслуживала власть, защищался госмашину в качестве карательного инструмента и питала политический класс нетрудовыми доходами. Благодаря чему милиция сохранила управляемость и способность пропускать через себя импульсы и сигналы по всей стране.

С другой стороны, милиция, а теперь уже полиция — это по сути интерфейс государства. Нет другой системы, которая бы так часто соприкасалась с людьми. Во многим практическая работа полиции является прямым отражением модели взаимоотношений государства и человека.

— Постой, мы сейчас о какой ветви полиции говорим?

— Это касается всей полиции. Но мы привыкли судить о полиции по тому, как работает блок общественной безопасности — то, с чем мы соприкасались каждый день: ГАИ, ППС, участковые и т.д. Мало кто из нас представляет как работает другой, как мне кажется более важный блок системы — криминальная полиция. Мы мало напрямую соприкасаемся со следователем и оперативником, но их работа влияет на криминогенную ситуацию на улицах не меньше работы патрульных.

Так вот реформу полиции решено было начать с самого заметного блока — общественной безопасности. Логика была простой: первый этап позволял быстро получить видимый результат и, как следствие, общественную поддержку. И уже затем, получив рычаг доверия со стороны общества, полиция сможет требовать у правительства и парламента бюджет на продолжение реформы уже в криминальном блоке.

— Получилось?

— Первый этап, мне кажется, да. В этой задумке само сложное было добиться перелома общественных настроений. И теперь давай честно: всего два года назад человек в униформе вызывал у нас, в лучшем случае, презрение, в худшем — страх. Сегодня это уже не так. И в первую очередь благодаря появлению новой патрульной службы. Их можно ругать, к ним могут быть вопросы, но это уже не враги.

Кстати, что важно, это много говорит еще о нашем обществе. Всего за два года мы сумели перебороть свои страхи и стали настолько открытыми, что готовы воспринимать человека в мундире как своего. Это при войне, колоссальном количестве нелегального оружия, разбалансированности и напряженности общественных настроений. Думаю, такого ментального перехода — что важно, позитивного, — не пережила ни одна страна, где проходили подобные процессы — ни Чехия, ни Польша, ни Австрия, ни Венгрия.

— А ты, оказывается, и в самом деле – еврооптимист. Потому что я знаю немало людей, которые воспринимают действующую полицию как ораву патрульных олийныков (и упор такие люди делают на неуравновешенности и необученности) или николаевскую полицию (присовокупляя тут же, что коррупцию из мента никогда не выбьешь)…

— Есть такие реакции. Но я бы не стал делать из этого трагедии. Я считаю, что общество имеет право на такую жесткую реакцию.

В конце концов, мы получили самое важное, чего хотели от общества — доверие. Если помните, у Данте «обман доверившихся» был самым страшным грехом, за который грешников отправляли на девятый круг ада. Так что, получив доверие, мы должны ждать такой реакции за каждую мелочь.

Я, например, не воспринимаю жалоб из разряда «Мы вот так хорошо реформировались, а вы нас так сильно бьете». Люди имеют право требовать объяснений. Да, очень жестко и очень больно.

Раньше у нас милиционеры убивали и насиловали людей, их потом за это награждали, и это никого не удивляло, потому что люди пожимали плечами и говорили: «Ну, б***ь, система такая!» Теперь мы опустили порог чувствительности, и должны за это платить. В конце-концов, разве не этого мы хотели, требуя у общества не быть пассивными, не становиться равнодушными и бороться за свои права каждый день, а не раз в пять лет на Майданах?

— Ну, это как сказать. От разочарования полицией, которое сейчас есть у многих, до толстокожего равнодушия носорога – один шаг…

— Ты знаешь, мне кажется это зависит не от того, как часто будут совершаться такие ошибки — в той или иной форме они будут всегда. Намного важнее, как система реагирует при таких сбоях и какие делает выводы.

За эти полтора года я в очень разных кабинетах был свидетелем того, как к начальникам приходили ребята с фактами нарушений своих подчиненных и спрашивали: «А что с этим делать?»

И это были моменты, когда многие, затаив дыхание, ждали какой рефлекс системы сейчас сработает: скроют ли факты, закроются в защитной позе, начнется снова круговая порука или начнутся расследования, опубликуют публичный релиз и будут сделаны выводы…

И вот по этому лезвию бритвы мы сейчас ходим, медленно и пошагово вырабатывая правильные рефлексы. К примеру, сегодня львиная доля нарушений патрульной полиции фиксируются, предаются огласке и отдаются по подследственности службой мониторинга самой полиции, по инициативе руководства подразделений. Это наш шанс на то, что по крайней мере в этих подразделениях возврата к тотальной круговой поруке не будет.

— Послушать тебя – и можно подумать, что все просто распрекрасно…

— Нет. Теперь давай перейдем к тому, что плохо. Первое (тщательно обдумывает свои слова. — ред.)…скорость, с которой мы провели набор и подготовку 12 тысяч патрульных, была неимоверной. Нам нельзя было терять момент, мобилизация таких логистических и структурных ресурсов на длительный период была просто невозможна, плюс для подтверждения ожиданий населения и их доверия, надо было очень быстро показать очень конкретный результат.

Но как бы ни было неприятно признавать, такая скорость, очевидно, имела и обратный эффект. Срок подготовки полицейских во многих странах примерно такой, как и у нас, но разница в том что у нас не было этого опыта, не было понимания последующих недостатков и отработанной программы. Сейчас этот опыт появился. И если я правильно все понимаю, на усовершенствование программы обучения, подготовки и тренировки патрульных работает большая команда, и это уже меняется.

— Ты продолжаешь говорить о блоке общественной безопасности. Между тем, у тех же волонтеров было много нареканий в отношении аттестации сотрудников криминальной полиции.

— Теперь о криминальном блоке. Мне кажется, ключевая ошибка, которая привела к завышенным ожиданиям, была в том, что мы убедили и население, и систему, и себя, что аналогом построения патруля станет переаттестация следователей и оперативников.

Между тем, переаттестация — это ведь не реформа. Это всего лишь попытка очиститься от ненужных элементов, которая, к тому же, оказалась не совсем идеальной и выкинула из системы многих профессионалов.

Реформа криминального блока требует куда больших структурных изменений и ресурсов, чем патрульная. Но есть два важных элемента, без изменения которых эта реформа обречена на провал. Во-первых, это модель материально-технического и социального обеспечения полиции, во-вторых — система кадровой подготовки.

— То есть быстро ничего не будет?

— Если честно, проблема в уголовном блоке куда сложнее. Я думаю, в милиции единицы сотрудников, которые не причастны к коррупции в общепринятом значении этого слова. Отсутствие ресурсов в системе так долго заставляло их зарабатывать на обеспечение своей же работы, что многие из них перестали осознавать, что в действительности занимаются коррупцией.

К примеру, следователь помогает найти угнанную машину, а хозяин машины в качестве благодарности дает ему тысячу долларов, из которых он покупает на отдел бумагу, картриджи для принтера, бензин, а какую-то часть кладет себе в карман. Так вот таки сотрудников не ловит даже полиграф — они не считают это чем-то неправильным.

— А как же они это воспринимают?

— Как заботу о системе. Потому что без этой заботы следствие вообще не работало бы, а государство обеспечить ресурсами не может.

В любом случае, мы можем говорить, что по-настоящему начали искоренять коррупцию в полиции только тогда, когда на столах у следователей не будет нехватки бумаги, а в баках дежурных, ГШР (Групи швидкого реагування. — Ред.) и патрульных будет бензин.

— А как же зарплата?

— Зарплата — это всего лишь одна из причин, почему в отличие от ГАИ, ППС и участковых мы не можем быстро обновить состав следователей-оперативников. Все просто: специалист, имеющий квалификацию юриста, без особых усилий на гражданке может зарабатывать больше. Как следствие, все эти годы в уголовном блоке работали или фанаты, или откровенные коррупционеры.

Но это большое заблуждение думать, что поднятие зарплаты может помочь бороться с коррупцией в полиции. Есть куда более важнее факторы, влияние на которые действительно могут уменьшить коррупцию в системе до минимума.

— Интересно, что же, если не зарплата, является ключевым фактором отсутствия коррупции в полиции?

— Во многих цивилизованных странах работа полицейского считается малооплачиваемой, высоких и очень высоких зарплат практически ни у кого нет. Это компенсируется куда более важным элементом — системой социального обеспечения, которая превращает сотрудников в членов большого комьюнити, которым в обмен на доверие общества даются большие социальные гарантии.

Условно говоря, у тебя есть очень длинный, но дешевый кредит на жилье, льготы на коммунальные услуги, система правовой помощи, медстраховка и т.п. Право быть частью всего этого — это привилегия. Да, ты не становишься олигархом, но тебе гарантируют стабильность.

При этом если ты нарушаешь правила этого комьюнити, либо если твои действия могут привести к потере доверия общества, наказывают тебя очень жестоко — публично изгоняют из этого комьюнити, оставляя с волчьим билетом без права возврата в систему. Ты становишься изгоем. И конечно, если ты добропорядочный гражданин с семьей и детьми, для тебя это очень важный элемент, куда более важный, чем зарплата.

— Сколько из этих компонентов в Украине на данном этапе по-настоящему работает?

— Системного социального обеспечения для полиции фактически нет. Кое-как идет попытка выстроить систему обеспечения жильем, но это, скорее, аварийные моменты, чем стабильная модель.

Есть ли возможность это поменять? Сегодня в полицию и так черным налом идет много денег — за услуги, за крышу, за помощь и т.п. Откуда эта «забота» берется? Два источника — очевидно, криминальный элемент, но есть и второй немалый кусок — местный бизнес. Я сейчас не готов раскрывать все детали, но мне кажется, мы можем предложить модель, которая позволит бизнесу прозрачно и децентрализовано принимать участие в обеспечении работы правоохранительных органов без оказания влияния на работу полиции. Когда буду готов, мы проведем презентацию.

Второй важный элемент реформы криминального блока – это система подготовки кадров. Система образования в МВД десятилетиями была пронизана коррупцией. Тебе было легче засунуть своего сына в твою же систему. Сначала он учился, потом становился начальником отдела или следователем – и все. Он спокойно себе сидит в тихом углу, получает зарплату, еще и зарабатывает слева.

Как ни странно, в системе образования, я уверен, большую долю коррупции можно выкорчевать повышением системы, а не лобовой атакой. Существует идея значительного упрощения подготовки кадров — создание Полицейских академий, которые будут проводить специализированную подготовку кадров в полицию и не будут выдавать диплом об общем образовании, как это делает сейчас Академия внутренних дел, поскольку это вообще функция Минобразования.

«РЕАКЦИЯ НА ОФШОРНЫЙ СКАНДАЛ БЫЛА ОДНОЙ ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ ОШИБОК ПЕТРА ПОРОШЕНКО КАК ПОЛИТИКА И ПРЕЗИДЕНТА «

— К теме подготовки кадров в полиции мы еще вернемся, а пока давай ужесточим тональность беседы с помощью вопросов читателей из Фейсбука. Итак, первый вопрос. Вопрос задает некто Алекс Слон. «Почему Мустафа занимается реформой полиции, хотя в парламенте является членом комитета по вопросам евроинтеграции?»

— Все очень просто. Когда я пошел в парламент, многие предлагали пойти в комитет по свободе слова. Но я для себя решил, что не хочу, как многие коллеги, оказаться недожурналистом в политике и продолжать эксплуатировать эту тему. Я этим вопросом все равно буду заниматься — просто потому, что это мой родной цех.

Был еще вариант пойти в антикоррупционный комитет, но там, откровенно говоря, была слишком большая конкуренция (смеется. – Е.К. ). Идти в специализированные комитеты — по экономике, энергетике или, к примеру, аграрным вопросам – было не очень красиво, поскольку я в этом не разбирался. Полиции в моей жизни тогда еще не было, и я решил записаться в более-менее нейтральный комитет с весьма широкими функциями — по вопросам евроинтеграции. Потом появилась полиция, я пошел учиться на юрфак, и вот уже почти год, как я написал заявление о переходе в комитет по правовому обеспечению деятельности правоохранительных органов. Вот жду, когда проголосуют в зале.

— Да, там нестыковка, парламент не голосует по комитетам из-за конфликта между фракциями…Вопрос от Геннадия Миропольского. «Чем вызвана необходимость создавать новую, 300-ую по счету, партию, кроме его личных карьерных интересов?»

— Я не буду сейчас в миллионный раз рассказывать о том, что у нас нас нет партий, а есть проекты и т.п. С кажу другое: я убежден, что объединение всех молодых здоровых сил в обществе в одну большущую силу – как бы она ни называлась, – это неизбежный процесс.

Иначе наше поколение не состоится. Нам давно пора взрослеть и понять, что взрослые дяди рано или поздно уйдут, и кому-то нужно будет взять ответственность на себя. Нас годами заставляли защищаться своей честностью и искренностью, но для победы этого мало — пора объединяться и действовать. Команда, к которой мы присоединились – очевидно, один из атомов этого процесса. Стоя в стороне, мы можем только стать свидетелями того, как все эти ребята превратятся в седовласых великовозрастных активистов без целей и средств.

— Тот же автор интересуется: «По-прежнему ли он считает, что те 3 тысячи долларов, которые якобы нашли в офшорах Порошенко, свидетельствуют о продажности Порошенко?

— Я считаю, что реакция на офшорный скандал была одной из самых больших ошибок Петра Порошенко как политика и президента. Уже тогда было очевидно, что уголовного преступления в этих офшорах нет. Но осадок остался. По той простой причине, что вместо демонстративной открытости команда начала как-то суетливо и метушливо оправдываться, и это выглядело очень неубедительно.

Мне кажется, он банально испугался…

— В некотором роде это похоже на историю Билла Клинтона. Минет в Овальном кабинете – это само по себе не преступление. Но когда человек «плывет», отрицая это, возникают серьезные вопросы.

— А представьте себе Петра Порошенко, который бы сказал: «Хорошо, создавайте парламентскую комиссию, я приду и открыто дам показания». И дальше бы мы увидели Порошенко в прямом эфире, где он дает показания по офшорам членам комиссии. Да, это было бы не просто, болезненно, но я уверен, это бы подняло его на другую высоту, это было бы примером лидерства и открытости, других стандартов. И что важно, у президента появилось бы право требовать такой же открытости у всех остальных 20 украинских политиков, которые есть в этом списке…

Дело в ведь в том, что многое из того, что происходит в нашей стране, начинается именно там, в кабинете президента. Я достаточно хорошо знаю Порошенко, чтобы понимать, насколько он контролирует или пытается контролировать процессы вокруг себя. Это не хорошо, не плохо, это просто факт. Но это ведь не только про контроль, это еще и про тон и ритм, который он задает вокруг себя и дальше — по всей вертикали, всей стране, чиновникам и политикам.

Если можно в Администрации президента встречаться с олигархами, против которых ты сначала даешь указание возбуждать уголовные дела, а потом этими делами пугаешь, то почему то же самое не может делать местный прокурор? Если разрешено там договариваться с преступниками, почему на это не имеют права мэры и губернаторы? Конечно, как у президента у него есть право на такие встречи и разговоры, но надо понимать, что дальше система копирует это поведение и эти стандарты, и потом у людей возникает легкий диссонанс между тем, что звучит из уст президента с трибуны, и тем, какие правила он задает в реальности…

— Ты наверняка больше моего знаешь о разговорах в кабинете Порошенко. Правда ли, что очень часто они касаются отнюдь не государственных интересов как таковых, а чужих активов и пакетов акций? Причем беседа ведется с точки зрения не государства, но вполне себе частной выгоды…

— Я при таких разговорах не присутствовал, но у меня нет сомнений в том, что такие разговоры ведутся. Я слышал такое от других чиновников. В том числе от министров, народных депутатов и чиновников разного уровня. Такие разговоры есть, и они давно никого не шокируют.

— Ты этим людям доверяешь?

— Да, этим людям я доверяю, и это конкретные разговоры. Более того, огромная часть энергии страны затрачена сейчас на то, чтобы преодолевать такие мелкие вопросы, интриги, мелочь на самом высоком уровне. И уже если об этом говорить, то думаю, что мое личное самое большое разочарование в президенте заключается именно в несоответствии масштабов того, чем он мог стать и к чему все сводится.

В этом смысле, мне кажется, что как президент Петр Порошенко не понял своего места в истории страны. Он мог быть больше, у него действительно был и возможно все еще есть шанс стать не частью системы, постоянно сравнивая себя с тем, как было плохо раньше, а ее лидером. Он мог создать команду, которая бы не просто пользовалась им как ресурсом — кто для обогащения, кто ради реализации собственных мелких амбиций, кто просто из желания быть поближе — а команду единомышленников, которая действительно радикально поменяла бы страну.

Вместо этого за каких-то два года он умудрился создать вокруг себя множество врагов, в том числе среди тех, кто мог бы быть полезен и нужен и ему и стране, если бы были заданы правильные цели. А сейчас вместо команды соратников он получил вокруг себя множество случайных людей, которые ситуативно пользуются им и дают пользоваться собой, без всякой общей идеи и целей.

— Тем более, что от природы ведь одаренный человек…

— Мне кажется, в данный период нашей истории это просто преступное использование ресурсов. Возьмем к примеру Минские соглашения. За последние два года это одна из самых острых тем в стране. И одна из самых больших проблем и в ней — это недостаточная, неграмотная и коммуникация этого процесса с обществом и с парламентом, которая привела к тому, что президент остался в этой теме один между молотом и наковальней — собственным народом, Россией и весьма прагматичным Западом.

А ведь он мог бы пойти в политическом процессе дальше, если бы у всех вокруг была уверенность и понимание, что Минск изначально был блефом России. Мы как страна могли сыграть в одну игру. Для этого нужна была системная, открытая и закрытая коммуникация и разговоры с обществом и парламентом, на это нужно было выделять время и ресурсы.

Но на это все не оказалось ни времени, ни ресурсов, ни ситуативных комнат, ни коммуникационных групп, ни сигналов, ни элементарной медийной кампании. Зато в Администрации есть ресурсы на раскручивание темы квартиры Лещенко, уголовного дела против Шабунина и даже специальные люди, которые пишу остроумные, как им кажется, темники против еврооптимистов; на это хватает и сил, и ресурсов — конкретные депутаты, которые в едином экстазе с «Народным фронтом» придумывают хитроумные планы и проекты по дискредитации, устанавливается слежка, коммуникационные группы, которые вырабатывают мессиджи и так далее…

Но это же абсурд!! Come on! Ты – президент страны, и ты можешь сказать: «Ребята, вы чего, совсем с ума сошли?! У нас фронт в огне, мы можем исторически потерять страну, а вы занимаетесь квартирой депутата?! Виноват — докажите, нет — перестаньте заниматься этим моральным онанизмом».

Но нет ведь. Такое не звучит. И я это все говорю не потому, что они мои друзья, а потому что это правда смешно и грустно — целая Администрация президента, которая ликует по поводу уничтожений репутации молодого поколения политиков в стране, которая всего два года назад прошла Майдан и кричала про смену поколений. Это диагноз.

«…У НАС С ЛЕЩЕНКО РАЗНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ, РАЗНЫЕ СТАТЬИ РАСХОДОВ. МЫ ПО-РАЗНОМУ ЛЮБИМ ЖИЗНЬ. ПОЭТОМУ Я ЕМУ ВЕРЮ»

— Ну, раз мы подошли к неизбежному, давай поговорим о квартире Лещенко. Да, масса ресурсов тратится на то, чтобы раскручивать этот скандал. С другой стороны, Сергей мог бы сказать: «Да, я понимаю, что в бытность журналистом долгое время был рыцарем в белых одеждах, в какой-то мере создал существующие правила игры «по-честному» и мог бы вести себя в буквальном соответствии с этими правилами». Вместо этого он демонстрирует высокомерие вперемешку с истерикой. Правильные действия тоже присутствуют – но остаются в тени высокомерия. Между тем, в обществе, насколько я могу судить, ждут, что народеп Лещенко скажет: «Извините, лопухнулся. Не продумал свои действия, совершил глупость. Покаялся».

— Чтобы закрыть «вопрос Лещенко», я сразу скажу несколько тезисов.

Первое. У меня нет никаких сомнений в том, что средства на эту квартиру заработаны честным трудом — не воровством из госбюджета, не мародерством на «Энергоатоме», не рефинансированием близких банков и точно не махинациями с НДС друзей из налоговой. Я достаточно хорошо знаю и Сергея, и его девушку Анастасию и Алену Притулу, чтобы говорить это с уверенностью.

Второе. Я убежден, что главной ошибкой в этой истории была изначальная неверная и неправильная коммуникация. Сергей и сам это сказал и я согласен с тем, что было бы намного правильней, если бы он сам вышел первый с этой информацией, не дожидаясь этой травли. Просто оказалось, что когда ты журналист, ты это понимаешь, а когда ты сам внутри такой истории, это очевидно не всегда. В результате, было много рефлексий, которые были ни к чему и повели тональность дискуссии не в ту сторону.

И третье. У меня нет сомнений в том, что если бы не было ответной хорошо организованной и скоординированной составляющей этой травли, история с квартирой не превратилась бы в этот откровенный бред.

— А тебе не кажется, обществу должно быть «по барабану», кто предоставил ему информацию о сомнительных фактах касательно того или иного политика? Точно так же, как журналист, по большому счету, обязан публиковать общественно важные документы, компрометирующие того или иного политика. Даже если эти материалы ему принесли из конкурирующей «фирмы». Проверил достоверность – и вперед!

— Да нет никакой проблемы с тем, что эта информация появилась. Никто ж не собирался ее скрывать — все зарегистрировано официально. Вопрос ведь в другом: как чиновники на самом высоком уровне строят свой диалог с оппонентами. Как бы это смешно ни звучало, но у нас уровень диалога с критиками примерно такой же, как во времена раннего Путина, который раскручивал скандал, к примеру, с Генпрокурором Скуратовым, если помнишь.

— Да, конечно, интимное видео с «человеком, похожим на Генпрокурора Российской Федерации».

— К чему сводится весь этот диалог. Власти прямо и открыто говорят: «Ребята, вот тут у вас сидит вор, вот тут — казнокрад, этот — насильник, а вот этот — мародер. И у всего этого есть документальные доказательства — вот, получите, распишитесь». А в ответ из Народного фронта и Администрации президента звучат радостные крики: «Гляньте, так у него ж квартира дорогая! Он ведь такой же как и мы!». А дальше включается весь имеющийся ресурс, чтобы доказать, что мол, «мы конечно г..но, но посмотрите — какой нехороший человек это говорит»!

Это вообще что за бред?! ( смеется, — ред. )

Я понимаю, когда журналисты поднимают подобные скандалы с желанием показать как должно быть, условно говоря рисуя некую предельную модель черного и белого: вот как плохо, и вот как должно быть.

Но посмотрите на этот сюр: о чем вся эта кампания?! Что хотят доказать все эти хомячки в АП и НФ? Они что, приносят что-то светлое, указывают на какой-то эталон или, может быть, задают какие-то стандарты?

Нет. Они же о другом — видимо глядя в зеркало, они хотят доказать, что нет черного и белого, а есть только серое. И знаешь что? Они этим мало чем отличаются от Януковича и Путина. И тот и другой строили свою коммуникацию с врагами именно так: один — сажая Луценко, Тимошенко и Авакова в тюрьму, а другой — раскручивая на Russia Today истории про фашистов на Майдане. И тот и другой хотели доказать то же самое: в мире нет идеалов, нет белого, а те, кто нам говорят, что мы преступники, сами по уши в дерьме.

И никому не приходит в голову, что все эти ресурсы можно было бы потратить не на заказные сюжеты, ботов, сайты и сюжеты, а, например, на десяток тепловизоров, передатчик на Карачуне или пару туалетов у блокпостов. Все эти ресурсы сливаются в унитаз и дружно этому аплодируют. Папуасы.

— Ну, или можно обратиться с той же благой целью к Григоришину, с которым общается Сергей. Причем непонятно – как журналист или как политик. И брезгливо отмахивается, когда ему об этом напоминают. Между тем, по одной только теме облэнерго к Григоришину масса вопросов. И журналист Лещенко при желании мог бы, со своей-то бульдожьей хваткой, разорвать Григоришина на части. Тем более, что политик Лещенко во многом остался журналистом. Но ни политик Лещенко, ни журналист Лещенко не делают этого. И публика недоумевает (или злится, кто как): почему? Ведь о многих украинских олигархах эта публика знает во многом благодаря прекрасным расследованиям журналиста Лещенко…

Я, конечно, рано или поздно задам этот вопрос и самому Сергею, но ты его ближайший друг, так что сначала придется отдуваться тебе.

— Я думаю, корректно будет, если Сережа сам будет говорить о своем общении с Григоришиным. Я достаточно хорошо знаю Сергея, чтобы утверждать, что в этом общении нет чего-то, что переходит грань допустимого для политика и журналиста. Это вопрос цельности его образа для меня. При этом, да, он сам сейчас жертва тех моделей и подхода, которые создавал, будучи журналистом. Не считаю, что это трагедия, просто надо привыкнуть, что мы по другую сторону и то, что было приемлемо ранее, сейчас может быть интерпретировано иначе.

— При этом самый неубиенный из слышанных мною аргументов – это то, что по следам этого скандала журналист Сергей Лещенко образца второй половины нулевых разорвал бы политика Сергея Лещенко в клочья…

— По форме ты прав, но по сути — нет. Я попробую ответить простой и понятной аналогией.

Референдум в Крыму был вполне демократической процедурой, со всеми атрибутами цивилизации: урны, люди, бюллетени, опросы, медиа и т.п. Но по сути-то мы понимаем, что там были еще и люди с автоматами, что это готовилось, что там за этой витриной совсем другой процесс был. Мы это ведь понимаем? Понимаем. Точно также, например, что по форме Russia Today — это СМИ, а по факту, это госучреждение, такое же как, например, Рособоронпром или СКР.

Так и тут. По форме вроде да: Сергей политик, а по ту сторону — журналисты и общество. А по факту Сергей пятнадцать лет писал о воровстве чиновников и политиков, которые сейчас за наворованные деньги оплачивают кампанию против него же, хотя еще три года назад хлопали в ему ладоши. При этом все эти люди ни дня не жили без госбюджета, а Сергей не имел к нему никакого отношения. Вот и вся суть.

— Знаешь, в эту игру могут играть двое. По форме то, о чем говорит Сережа – я получил деньги от Алены, etc. – может быть? Может. Но по сути народ смотрит на размер суммы, на заявленные обстоятельства – и не верит.

— Я тебе больше скажу: я недавно посчитал, сколько сам зарабатывал в эти годы – а зарабатывал я чуть больше, поскольку работал на телевидении — и я понял, что теоретически и сам бы мог собрать эту сумму. Просто у нас с ним разный образ жизни, разные статьи расходов. Мы по-разному любим жизнь… Поэтому я ему верю.

Подробно о статьях расходов Мустафы Найема, а также о ролике, присланном ему по телефону Игорем Коломойским; о психологии окружения Петра Порошенко и ситуации, в которой оказался Юрий Луценко; о желании работать в исполнительной власти и готовящихся нардепом Найемом проектах – читайте во второй части интервью в ближайшие дни.

Цензор.Нет
Евгений Кузьменко

Откровенно о разговорах в Вашингтоне и президентском кабинете, успехах и проблемах полиции, разочаровании в действующем Президенте, злополучной квартире Сергея Лещенко и о многом другом – в интервью для «Цензор.НЕТ».

***
Наш разговор с Мустафой Найемом продлился несколько часов: сначала под диктофон, затем в «произвольном» режиме. Так что в интервью этом – «много буков», и его пришлось разделить на две части. Зато и почитать есть о чем: блеск и нищета реформ в МВД, Госдеп США и его отношение к нашей власти, ошибки и фобии Петра Порошенко, тяжелый выбор Юрия Луценко. А также про слежку, прослушку и прочие составляющие украинской топ-политики. Ну, и, конечно, про всем известную многострадальную квартиру, куда ж без нее?

Разговор то впадал в стадию размышлизмов, то переходил в ожесточенный спор. Кажется, получилось интересно, а уж где нардеп Найем был избыточно искренен, а где недоговаривал правду – судить вам.

«В США ОТКРЫТО ПРИЗНАЮТ, ЧТО У НИХ ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ЖЕСТКО РАЗГОВАРИВАТЬ И С НАШИМ ПРЕЗИДЕНТОМ, И С ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ, И С ГЕНПРОКУРОРОМ, И С ПРАВИТЕЛЬСТВОМ»

Давай начнем не с многострадальной квартиры Сергея Лещенко, но с поездки вашего трио в Соединенные Штаты. Официальные отчеты по этой теме мы уже читали, меня больше интересует то, что в отчеты не вошло. Скажи, готовы ли они были говорить об украинском вопросе со стратегических позиций? Или же, учитывая предстоящие выборы и связанную с ними неопределенность будущего внешнеполитического курса, их задачей было снять с вас информацию и обсудить какие-то точечные, второстепенные темы?

— Могу сравнить нынешние ощущения с тем, что было, к примеру, три года назад, когда подбадривающе хлопали по плечу, мол, все безнадежно, но вы там как-то держитесь, ребята.

— А сейчас?

— Сейчас ощущения двоякие. С одной стороны, конечно, есть дикое разочарование и уже даже усталость скоростью и самим процессом реформ. Это еще не совсем закрытая позиция, но уже куда более сдержанная: да, мы видим, что ваши власти не способны на радикальные реформы, но их можно заставлять.

— Прагматично.

— Мне кажется, после Майдана они действительно рассчитывали, что дальше будут иметь дело с взрослыми осознанными людьми, а оказалось — безответственные дети, которым, чтобы что-то случилось, надо обязательно дать конфетку, потому что сами не понимают.

— Или пригрозить, что не дадут…

— Да, такая своего рода дрессировка. Практически все разговоры с Киевом содержат в себе такие вот конфетки — conditionalities, как они называют: мы вам транш, а вы — Шокина уберите; мы вам поддержку, а вы там у себя следователей НАБУ не пытайте; мы вам заявление Госдепа, а вы, пожалуйста, мозг включите… И если честно, это все, конечно, унизительно. Потому что отношение к стране, как к каким-то папуасам.

В то же время, они очень четко и трезво понимают, что в стране происходит и много необратимых процессов, и это самое обнадеживающее из того, что я там почувствовал.

— Ну-ка, ну-ка, это интересно. Какие же вещи у нас они считают необратимыми?

— Прежде всего, речь об институциях, которые набираются сил и встают на ноги. В первую очередь, гражданское общество, о котором говорят везде, очень много и в контексте партнерских взаимоотношений. Во-вторых, речь о новых органах и процедурах, которые возникают в рамках власти — НАБУ, электронное декларирование, полиция, зачатки судебной реформы и, конечно, армия.

Но, опять же, в езде, даже в этих казалось бы позитивных темах красной нитью проходит коррупция. «Вот у вас сильная армия, а «Укроборонпром» до сих пор непрозрачный, а в оборонном комитете сидят люди, распиливающие нефтепродукты», или «Вот мы следим за НАБУ, рады, что оно появилось, но что это за чертовщина с пытками в подвалах прокуратуры — Луценко не управляют ситуацией или мы что-то не так понимаем?!»

То есть, у них есть осознание необратимости многих процессов, они понимают, что многое уже сложно будет быстро повернуть вспять. В этом смысле, в отличие от предыдущих лет, у них уже появились некие островки, какая-то твердая точка приложения своих усилий. Условно говоря, если раньше они просто кричали «Перестаньте быть дикарями!», теперь они раздраженно напоминают, мол, «Вот же у вас вилка в руках, так не выкалывайте ею глаза, а используйте по предназначению!» И в этом смысле у них уже появились какие-то нотки оптимизма, если можно так это назвать.

— … А они рассматривают вас как союзников, проводников своих интересов?

— Сложно сказать… Это, скорее, взаимовыгодное партнерство, если можно так сказать. Проблема ведь глубже. К сожалению, при Петре Порошенко модель взаимоотношений государства, гражданского общества и иностранных партнеров во многом осталась той же, что и при Викторе Януковиче. Как бы абсурдно это ни звучало, но сегодня, как и три года назад, добиваться перемен от президента, премьера или прокурора намного проще через посольство США или представительство ЕС, чем простым указанием на логику и здравый смысл.

То есть, если ты напрямую говоришь: «Ребята, нельзя так тупо ограничивать полномочия НАБУ или срывать электронное декларирование», то тебя просто не слышат, и считают, это или «рука Путина», или провокация или…

-..или пиар.

— Да, или пиар. А вот если то же самое говорят в посольстве США или Германии, то это ок, есть шансы, что услышат. Но это же правда смешно: как трусливые вороватые подростки!

А если серьезно, я мечтаю о том времени, когда мне не придется ходить за этими инъекциями разума в разного рода посольства и представительства. Простите, но я, правда, не очень понимаю, зачем нам каждый раз привлекать третью сторону, чтобы кому-то подтереть, вместо того, чтобы просто вовремя и цивилизованно ходить в уборную.

Но у этой модели есть и опасная сторона. Каждый раз, когда их бьют по голове, у них вырабатывается негативный рефлекс и отрицание реальности. Как следствие это приводит к тому, что теперь как угрозу они воспринимают и нас, и гражданское общество, и иностранных партнеров. И в этом смысле они опять-таки мало чем отличаются от руководства времен Януковича, который искренне верил, что виноваты во всем грантоеды, а Майдан проплатил Госдеп.

Помните, как сажали в тюрьму Юрия Луценко? Мы кричали, что так тупо фальсифицировать дела нельзя. Нас не слышали, мы шли в посольство США и представительство ЕС, сюда приезжали Кокс и Квасьневский, а нас при этом называли иностранными агентами. Сегодня дискурс ровно тот же. Разница только в том, что теперь, когда, например Главный военный прокурор называет кого-то грантоедом, он забывает вспомнить вторую часть правды…

— Какую?

— …что на сегодняшний день половина реформ в стране оплачиваются, так или иначе, из тех же источников, что и работа грантовых организаций. Только они эффективнее и не воруют из кармана избирателей.

— Ты говоришь о том, что в отношениях с Украиной Соединенные Штаты идут по принципу дрессировки: сделайте то – получите это. Действуют ли они подобным образом с украинскими Президентом, премьером? В ваших разговорах это проскальзывало?

— Да, этого никто не скрывает. Более того, они открыто признают, что у них есть возможность жестко разговаривать и с президентом, и с премьер-министром, и с генпрокурором, и с правительством. По конкретным темам — от НАБУ до Центрэнерго и Таможенной реформы.

После этого посещения в США у меня не осталось никаких сомнений, что когда к нам приезжал Байден, он действительно прямым текстом требовал отставки Шокина. Нам это несколько раз приводили в качестве примера.

— То есть и сейчас у тебя было странное ощущение, что ты, извини, через жопу, обходным путем в тысячи километров, добиваешься того, чего при других обстоятельствах рассчитывал бы добиться напрямую?

— По сути, да. Но я бы при этом хотел уточнить два важных момента. Возможно, многие меня не поймут, но я искренне считаю, что, в каком-то смысле, наши западные партнеры исторически нам должны…

— Под историей ты подразумеваешь Будапештский меморандум?

— Да. И второй важный нюанс, который касается уже нас. Я бы очень хотел, чтобы наше поколение наконец-то избавилось от этого комплекса неполноценности, когда руководство страны постоянно пытается выполнить какие-то обязательства перед кем-то, но только не перед своим народом и здравым рассудком. Мы ведь вырывались из лап СССР не в Штаты и не ради Штатов; Майдан был нужен не в угоду Брюсселю, да и сейчас мы тратим свое время и жизнь не ради кого-то оттуда. Все это потому, что мы тут, здесь, для себя, и у себя хотели и хотим жить иначе, лучше.

А нашим западным партнерам я бы посоветовал чуть более ответственно относиться к тем средствам, которые они выделяют в помощь Украине. В конце концов, это деньги их налогоплательщика. И если уж вы решили платить — контролируйте процессы! Простой вопрос: сколько менеджеров, управляющих институциональными реформами, было пролоббировано нашими партнерами в государственные органы? Один человек в ГПУ, пара человек в МВД, несколько человек в экономическом секторе, пара в НАБУ – и, в общем-то, все! Если уж вы решили вести себя с руководством страны как с детьми, поступайте соответствующим образом! Лоббируйте своих людей, заставляйте вас слушаться, сегодня — при низких рейтингах власти — в ваших руках главный рычаг управления — ресурсы!

— От кого американцы получают информацию о происходящем в Украине?

— От всех. Отсюда идет постоянный поток информации. Это вполне привычное явление, когда сотрудники посольства США, как, впрочем, и представительств многих других стран, сразу после встречи с политикам или чиновниками пишут cables через Blackberry. Эта информация сортируется, анализируется и напрямую попадает специализирующемуся на нашем регионе управлению Госдепартамента. Это не секрет.

Плюс они, конечно же, следят за ходом всех расследований, в том числе журналистских, которые у нас проводятся. Думаю, многие наши лидеры — сознательно или несознательно — витают в иллюзиях относительно глубины понимания процессов за океаном.

— Считаешь, это именно иллюзии, а не точный расчет на малую понятность здешних реалий?

— Поверьте, они достаточно глубоко знают, что здесь происходит. Когда в Пентагоне слышишь фамилию Пашинского, а в здании Секретариата Нацбезопасности фамилию Суса, то понимаешь, что времена, когда в Киеве думали — вот, мы здесь чего-то тихонечко сделаем, а никто не узнает — прошли.

— Менее чем через месяц в США изберут президента страны. В связи с этим, какие изменения ты увидел в риторике людей, с которыми довелось общаться? Готовы ли они были говорить о стратегическом курсе при следующем президенте? Понятно, что с Трампом что-то предсказать сложно, но как насчет Хиллари Клинтон?

— У меня сложилось ощущение, что у них нет полной уверенности в том, кто выиграет и как они себя будут вести дальше. При этом и в Госдепе, и в Пентагоне, и в Сенате бытует точка зрения, что если победителем станет Хиллари, отношения с Россией однозначно будут ужесточаться. И все же, вот это «если» очень сбивает с толку.

Здесь в это мало веришь, но там ты понимаешь, что вероятность победы Трампа — это вполне определенная реальность. И для многих на Капитолии это шок. Думаю, они испытывают примерно то же, что и мы в 2009 году, когда выиграл Янукович. Просто представьте себе, что сегодня почти половина населения Штатов (47%) готовы открыто поддержать человека с такими ценностями как у Трампа.

И на самом деле уже неважно, кто выиграет. Сама эта цифра в 47% — это уже ментальный и ценностный удар по стране, от которого она еще будут оправляться и сами Штаты и Республиканская партия. Я уже не говорю о том, какой это «удачный» цивилизационный пас Владимиру Путину в будущем — половина США готовы были голосовать за человека с откровенно расистскими, явно недемократическими взглядами; я уж не говорю о правах женщин, и прочих мелких подарках Кремлю и его адептам.

«РАЗОЧАРОВАНИЕ В НОВОЙ ПОЛИЦИИ? ЕСТЬ ТАКОЕ НО Я БЫ НЕ СТАЛ ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТОГО ТРАГЕДИИ. Я СЧИТАЮ, ЧТО ОБЩЕСТВО ИМЕЕТ ПРАВО НА ТАКУЮ ЖЕСТКУЮ РЕАКЦИЮ»

— Вернемся в родные пенаты. Год назад, в начале лета, в обществе был сумасшедший энтузиазм относительно стартующей новой патрульной полиции в частности и реформы в МВД в целом. Помню многочисленные селфи с патрульными, восторги в соцсетях. Ощущение было такое, что, на фоне пробуксовывания реформ в целом, происходящее в МВД – это едва ли не единственный прорыв.

Год спустя мы испытываем, скорее, тревогу, чем радость. Эка Згуладзе, по сути, вышла из игры, Хатии Деканоидзе в тех же социальных сетях массово советуют возвращаться в Грузию. Общество крайне болезненно реагирует на любой инцидент, в котором сотрудники полиции дают слабину или выказывают признаки коррупции. Плюс группа уважаемых волонтеров, участвовавшая в аттестации полицейских, раскритиковала сам процесс в пух и прах…

Ты стараешься смотреть на ситуацию взвешенно, сортировать плюсы и минусы. У тебя лично есть ощущение, что реформа в МВД зашла не туда? Или многие позитивные процессы уже стали необратимыми?

— Я начну с того, что в реформе полиции, как и во всем, есть как успехи, так и недостатки. Сознательно закрывать глаза на одно или другое мне кажется незрелым. Вообще, мы изначально подошли к этому процессу с несколько детским восторгом. Мы начали немного не с того конца, отпраздновав, в общем-то, хорошее дело — начало реформы. Но многие почему-то подумали, что на этом все закончится и праздник будет вечным. Тот факт, что за этим праздником наступят тяжелые, рутинные будни, со своими разочарованиями и трудностями, мы — как настоящие подростки — решили упустить.

Забегая вперед, скажу, что сегодня мне очень обидно и досадно, что многие, кто праздновал со всеми, сегодня — когда наступили эти трудности — куда-то исчезли. Я помню, как принимали присягу Новой патрульной службы в разных городах, и в самолете, в котором мы летели, не было мест! Потому что огромное количество депутатов, чиновников, мажоритарщиков считали за счастье оказаться в этом городе, фотографироваться с полицейскими, писать пафосные посты, ходить на местное телевидение и рассказывать, как благодаря им появилась Новая полиция…

А сейчас, когда реформу — не систему! — а саму идею реформы нужно защищать, отстаивать и доводить до конца — их нет! Сейчас, когда в кого-то стреляют или кого-то убивают, когда говорить неловко, невыгодно или неудобно, а за любые попытки что-то объяснить могут публично уничтожить – они все молчат. Это и есть незрелость, политическая безответственность и трусость.

Оказалось, что пиариться на полиции намного проще, чем разобраться в ней, работать над ней и помочь ей стать лучше. Мне было немного проще — я оказался в процессе практически с самого начала, видел, как все начиналось и, пусть это кому-то это покажется странным, постепенно увлекся, а потом, кажется, и влюбился. Но не в систему, а в ту полицию, которую я себе где-то нарисовал, и результат, который хотел бы видеть в нашей стране…

— Я бы на твоем месте объяснился, не то прослывешь адептом тоталитаризма.

— Дело в том, что полиция в некотором смысле — это нерв государства. В моем понимании в стране есть три системообразующих махины, которые напрямую, ежедневно касаются каждого гражданина: система образования, здравоохранение и правоохранительные органы, в первую очередь – полиция.

Но так получилось, что за последние двадцать пять лет из этих трех систем работающей была только милиция. По той простой причине, что в отличие образования и здравоохранения, милиция напрямую обслуживала власть, защищался госмашину в качестве карательного инструмента и питала политический класс нетрудовыми доходами. Благодаря чему милиция сохранила управляемость и способность пропускать через себя импульсы и сигналы по всей стране.

С другой стороны, милиция, а теперь уже полиция — это по сути интерфейс государства. Нет другой системы, которая бы так часто соприкасалась с людьми. Во многим практическая работа полиции является прямым отражением модели взаимоотношений государства и человека.

— Постой, мы сейчас о какой ветви полиции говорим?

— Это касается всей полиции. Но мы привыкли судить о полиции по тому, как работает блок общественной безопасности — то, с чем мы соприкасались каждый день: ГАИ, ППС, участковые и т.д. Мало кто из нас представляет как работает другой, как мне кажется более важный блок системы — криминальная полиция. Мы мало напрямую соприкасаемся со следователем и оперативником, но их работа влияет на криминогенную ситуацию на улицах не меньше работы патрульных.

Так вот реформу полиции решено было начать с самого заметного блока — общественной безопасности. Логика была простой: первый этап позволял быстро получить видимый результат и, как следствие, общественную поддержку. И уже затем, получив рычаг доверия со стороны общества, полиция сможет требовать у правительства и парламента бюджет на продолжение реформы уже в криминальном блоке.

— Получилось?

— Первый этап, мне кажется, да. В этой задумке само сложное было добиться перелома общественных настроений. И теперь давай честно: всего два года назад человек в униформе вызывал у нас, в лучшем случае, презрение, в худшем — страх. Сегодня это уже не так. И в первую очередь благодаря появлению новой патрульной службы. Их можно ругать, к ним могут быть вопросы, но это уже не враги.

Кстати, что важно, это много говорит еще о нашем обществе. Всего за два года мы сумели перебороть свои страхи и стали настолько открытыми, что готовы воспринимать человека в мундире как своего. Это при войне, колоссальном количестве нелегального оружия, разбалансированности и напряженности общественных настроений. Думаю, такого ментального перехода — что важно, позитивного, — не пережила ни одна страна, где проходили подобные процессы — ни Чехия, ни Польша, ни Австрия, ни Венгрия.

— А ты, оказывается, и в самом деле – еврооптимист. Потому что я знаю немало людей, которые воспринимают действующую полицию как ораву патрульных олийныков (и упор такие люди делают на неуравновешенности и необученности) или николаевскую полицию (присовокупляя тут же, что коррупцию из мента никогда не выбьешь)…

— Есть такие реакции. Но я бы не стал делать из этого трагедии. Я считаю, что общество имеет право на такую жесткую реакцию.

В конце концов, мы получили самое важное, чего хотели от общества — доверие. Если помните, у Данте «обман доверившихся» был самым страшным грехом, за который грешников отправляли на девятый круг ада. Так что, получив доверие, мы должны ждать такой реакции за каждую мелочь.

Я, например, не воспринимаю жалоб из разряда «Мы вот так хорошо реформировались, а вы нас так сильно бьете». Люди имеют право требовать объяснений. Да, очень жестко и очень больно.

Раньше у нас милиционеры убивали и насиловали людей, их потом за это награждали, и это никого не удивляло, потому что люди пожимали плечами и говорили: «Ну, б***ь, система такая!» Теперь мы опустили порог чувствительности, и должны за это платить. В конце-концов, разве не этого мы хотели, требуя у общества не быть пассивными, не становиться равнодушными и бороться за свои права каждый день, а не раз в пять лет на Майданах?

— Ну, это как сказать. От разочарования полицией, которое сейчас есть у многих, до толстокожего равнодушия носорога – один шаг…

— Ты знаешь, мне кажется это зависит не от того, как часто будут совершаться такие ошибки — в той или иной форме они будут всегда. Намного важнее, как система реагирует при таких сбоях и какие делает выводы.

За эти полтора года я в очень разных кабинетах был свидетелем того, как к начальникам приходили ребята с фактами нарушений своих подчиненных и спрашивали: «А что с этим делать?»

И это были моменты, когда многие, затаив дыхание, ждали какой рефлекс системы сейчас сработает: скроют ли факты, закроются в защитной позе, начнется снова круговая порука или начнутся расследования, опубликуют публичный релиз и будут сделаны выводы…

И вот по этому лезвию бритвы мы сейчас ходим, медленно и пошагово вырабатывая правильные рефлексы. К примеру, сегодня львиная доля нарушений патрульной полиции фиксируются, предаются огласке и отдаются по подследственности службой мониторинга самой полиции, по инициативе руководства подразделений. Это наш шанс на то, что по крайней мере в этих подразделениях возврата к тотальной круговой поруке не будет.

— Послушать тебя – и можно подумать, что все просто распрекрасно…

— Нет. Теперь давай перейдем к тому, что плохо. Первое (тщательно обдумывает свои слова. — ред.)…скорость, с которой мы провели набор и подготовку 12 тысяч патрульных, была неимоверной. Нам нельзя было терять момент, мобилизация таких логистических и структурных ресурсов на длительный период была просто невозможна, плюс для подтверждения ожиданий населения и их доверия, надо было очень быстро показать очень конкретный результат.

Но как бы ни было неприятно признавать, такая скорость, очевидно, имела и обратный эффект. Срок подготовки полицейских во многих странах примерно такой, как и у нас, но разница в том что у нас не было этого опыта, не было понимания последующих недостатков и отработанной программы. Сейчас этот опыт появился. И если я правильно все понимаю, на усовершенствование программы обучения, подготовки и тренировки патрульных работает большая команда, и это уже меняется.

— Ты продолжаешь говорить о блоке общественной безопасности. Между тем, у тех же волонтеров было много нареканий в отношении аттестации сотрудников криминальной полиции.

— Теперь о криминальном блоке. Мне кажется, ключевая ошибка, которая привела к завышенным ожиданиям, была в том, что мы убедили и население, и систему, и себя, что аналогом построения патруля станет переаттестация следователей и оперативников.

Между тем, переаттестация — это ведь не реформа. Это всего лишь попытка очиститься от ненужных элементов, которая, к тому же, оказалась не совсем идеальной и выкинула из системы многих профессионалов.

Реформа криминального блока требует куда больших структурных изменений и ресурсов, чем патрульная. Но есть два важных элемента, без изменения которых эта реформа обречена на провал. Во-первых, это модель материально-технического и социального обеспечения полиции, во-вторых — система кадровой подготовки.

— То есть быстро ничего не будет?

— Если честно, проблема в уголовном блоке куда сложнее. Я думаю, в милиции единицы сотрудников, которые не причастны к коррупции в общепринятом значении этого слова. Отсутствие ресурсов в системе так долго заставляло их зарабатывать на обеспечение своей же работы, что многие из них перестали осознавать, что в действительности занимаются коррупцией.

К примеру, следователь помогает найти угнанную машину, а хозяин машины в качестве благодарности дает ему тысячу долларов, из которых он покупает на отдел бумагу, картриджи для принтера, бензин, а какую-то часть кладет себе в карман. Так вот таки сотрудников не ловит даже полиграф — они не считают это чем-то неправильным.

— А как же они это воспринимают?

— Как заботу о системе. Потому что без этой заботы следствие вообще не работало бы, а государство обеспечить ресурсами не может.

В любом случае, мы можем говорить, что по-настоящему начали искоренять коррупцию в полиции только тогда, когда на столах у следователей не будет нехватки бумаги, а в баках дежурных, ГШР (Групи швидкого реагування. — Ред.) и патрульных будет бензин.

— А как же зарплата?

— Зарплата — это всего лишь одна из причин, почему в отличие от ГАИ, ППС и участковых мы не можем быстро обновить состав следователей-оперативников. Все просто: специалист, имеющий квалификацию юриста, без особых усилий на гражданке может зарабатывать больше. Как следствие, все эти годы в уголовном блоке работали или фанаты, или откровенные коррупционеры.

Но это большое заблуждение думать, что поднятие зарплаты может помочь бороться с коррупцией в полиции. Есть куда более важнее факторы, влияние на которые действительно могут уменьшить коррупцию в системе до минимума.

— Интересно, что же, если не зарплата, является ключевым фактором отсутствия коррупции в полиции?

— Во многих цивилизованных странах работа полицейского считается малооплачиваемой, высоких и очень высоких зарплат практически ни у кого нет. Это компенсируется куда более важным элементом — системой социального обеспечения, которая превращает сотрудников в членов большого комьюнити, которым в обмен на доверие общества даются большие социальные гарантии.

Условно говоря, у тебя есть очень длинный, но дешевый кредит на жилье, льготы на коммунальные услуги, система правовой помощи, медстраховка и т.п. Право быть частью всего этого — это привилегия. Да, ты не становишься олигархом, но тебе гарантируют стабильность.

При этом если ты нарушаешь правила этого комьюнити, либо если твои действия могут привести к потере доверия общества, наказывают тебя очень жестоко — публично изгоняют из этого комьюнити, оставляя с волчьим билетом без права возврата в систему. Ты становишься изгоем. И конечно, если ты добропорядочный гражданин с семьей и детьми, для тебя это очень важный элемент, куда более важный, чем зарплата.

— Сколько из этих компонентов в Украине на данном этапе по-настоящему работает?

— Системного социального обеспечения для полиции фактически нет. Кое-как идет попытка выстроить систему обеспечения жильем, но это, скорее, аварийные моменты, чем стабильная модель.

Есть ли возможность это поменять? Сегодня в полицию и так черным налом идет много денег — за услуги, за крышу, за помощь и т.п. Откуда эта «забота» берется? Два источника — очевидно, криминальный элемент, но есть и второй немалый кусок — местный бизнес. Я сейчас не готов раскрывать все детали, но мне кажется, мы можем предложить модель, которая позволит бизнесу прозрачно и децентрализовано принимать участие в обеспечении работы правоохранительных органов без оказания влияния на работу полиции. Когда буду готов, мы проведем презентацию.

Второй важный элемент реформы криминального блока – это система подготовки кадров. Система образования в МВД десятилетиями была пронизана коррупцией. Тебе было легче засунуть своего сына в твою же систему. Сначала он учился, потом становился начальником отдела или следователем – и все. Он спокойно себе сидит в тихом углу, получает зарплату, еще и зарабатывает слева.

Как ни странно, в системе образования, я уверен, большую долю коррупции можно выкорчевать повышением системы, а не лобовой атакой. Существует идея значительного упрощения подготовки кадров — создание Полицейских академий, которые будут проводить специализированную подготовку кадров в полицию и не будут выдавать диплом об общем образовании, как это делает сейчас Академия внутренних дел, поскольку это вообще функция Минобразования.

«РЕАКЦИЯ НА ОФШОРНЫЙ СКАНДАЛ БЫЛА ОДНОЙ ИЗ САМЫХ БОЛЬШИХ ОШИБОК ПЕТРА ПОРОШЕНКО КАК ПОЛИТИКА И ПРЕЗИДЕНТА «

— К теме подготовки кадров в полиции мы еще вернемся, а пока давай ужесточим тональность беседы с помощью вопросов читателей из Фейсбука. Итак, первый вопрос. Вопрос задает некто Алекс Слон. «Почему Мустафа занимается реформой полиции, хотя в парламенте является членом комитета по вопросам евроинтеграции?»

— Все очень просто. Когда я пошел в парламент, многие предлагали пойти в комитет по свободе слова. Но я для себя решил, что не хочу, как многие коллеги, оказаться недожурналистом в политике и продолжать эксплуатировать эту тему. Я этим вопросом все равно буду заниматься — просто потому, что это мой родной цех.

Был еще вариант пойти в антикоррупционный комитет, но там, откровенно говоря, была слишком большая конкуренция (смеется. – Е.К. ). Идти в специализированные комитеты — по экономике, энергетике или, к примеру, аграрным вопросам – было не очень красиво, поскольку я в этом не разбирался. Полиции в моей жизни тогда еще не было, и я решил записаться в более-менее нейтральный комитет с весьма широкими функциями — по вопросам евроинтеграции. Потом появилась полиция, я пошел учиться на юрфак, и вот уже почти год, как я написал заявление о переходе в комитет по правовому обеспечению деятельности правоохранительных органов. Вот жду, когда проголосуют в зале.

— Да, там нестыковка, парламент не голосует по комитетам из-за конфликта между фракциями…Вопрос от Геннадия Миропольского. «Чем вызвана необходимость создавать новую, 300-ую по счету, партию, кроме его личных карьерных интересов?»

— Я не буду сейчас в миллионный раз рассказывать о том, что у нас нас нет партий, а есть проекты и т.п. С кажу другое: я убежден, что объединение всех молодых здоровых сил в обществе в одну большущую силу – как бы она ни называлась, – это неизбежный процесс.

Иначе наше поколение не состоится. Нам давно пора взрослеть и понять, что взрослые дяди рано или поздно уйдут, и кому-то нужно будет взять ответственность на себя. Нас годами заставляли защищаться своей честностью и искренностью, но для победы этого мало — пора объединяться и действовать. Команда, к которой мы присоединились – очевидно, один из атомов этого процесса. Стоя в стороне, мы можем только стать свидетелями того, как все эти ребята превратятся в седовласых великовозрастных активистов без целей и средств.

— Тот же автор интересуется: «По-прежнему ли он считает, что те 3 тысячи долларов, которые якобы нашли в офшорах Порошенко, свидетельствуют о продажности Порошенко?

— Я считаю, что реакция на офшорный скандал была одной из самых больших ошибок Петра Порошенко как политика и президента. Уже тогда было очевидно, что уголовного преступления в этих офшорах нет. Но осадок остался. По той простой причине, что вместо демонстративной открытости команда начала как-то суетливо и метушливо оправдываться, и это выглядело очень неубедительно.

Мне кажется, он банально испугался…

— В некотором роде это похоже на историю Билла Клинтона. Минет в Овальном кабинете – это само по себе не преступление. Но когда человек «плывет», отрицая это, возникают серьезные вопросы.

— А представьте себе Петра Порошенко, который бы сказал: «Хорошо, создавайте парламентскую комиссию, я приду и открыто дам показания». И дальше бы мы увидели Порошенко в прямом эфире, где он дает показания по офшорам членам комиссии. Да, это было бы не просто, болезненно, но я уверен, это бы подняло его на другую высоту, это было бы примером лидерства и открытости, других стандартов. И что важно, у президента появилось бы право требовать такой же открытости у всех остальных 20 украинских политиков, которые есть в этом списке…

Дело в ведь в том, что многое из того, что происходит в нашей стране, начинается именно там, в кабинете президента. Я достаточно хорошо знаю Порошенко, чтобы понимать, насколько он контролирует или пытается контролировать процессы вокруг себя. Это не хорошо, не плохо, это просто факт. Но это ведь не только про контроль, это еще и про тон и ритм, который он задает вокруг себя и дальше — по всей вертикали, всей стране, чиновникам и политикам.

Если можно в Администрации президента встречаться с олигархами, против которых ты сначала даешь указание возбуждать уголовные дела, а потом этими делами пугаешь, то почему то же самое не может делать местный прокурор? Если разрешено там договариваться с преступниками, почему на это не имеют права мэры и губернаторы? Конечно, как у президента у него есть право на такие встречи и разговоры, но надо понимать, что дальше система копирует это поведение и эти стандарты, и потом у людей возникает легкий диссонанс между тем, что звучит из уст президента с трибуны, и тем, какие правила он задает в реальности…

— Ты наверняка больше моего знаешь о разговорах в кабинете Порошенко. Правда ли, что очень часто они касаются отнюдь не государственных интересов как таковых, а чужих активов и пакетов акций? Причем беседа ведется с точки зрения не государства, но вполне себе частной выгоды…

— Я при таких разговорах не присутствовал, но у меня нет сомнений в том, что такие разговоры ведутся. Я слышал такое от других чиновников. В том числе от министров, народных депутатов и чиновников разного уровня. Такие разговоры есть, и они давно никого не шокируют.

— Ты этим людям доверяешь?

— Да, этим людям я доверяю, и это конкретные разговоры. Более того, огромная часть энергии страны затрачена сейчас на то, чтобы преодолевать такие мелкие вопросы, интриги, мелочь на самом высоком уровне. И уже если об этом говорить, то думаю, что мое личное самое большое разочарование в президенте заключается именно в несоответствии масштабов того, чем он мог стать и к чему все сводится.

В этом смысле, мне кажется, что как президент Петр Порошенко не понял своего места в истории страны. Он мог быть больше, у него действительно был и возможно все еще есть шанс стать не частью системы, постоянно сравнивая себя с тем, как было плохо раньше, а ее лидером. Он мог создать команду, которая бы не просто пользовалась им как ресурсом — кто для обогащения, кто ради реализации собственных мелких амбиций, кто просто из желания быть поближе — а команду единомышленников, которая действительно радикально поменяла бы страну.

Вместо этого за каких-то два года он умудрился создать вокруг себя множество врагов, в том числе среди тех, кто мог бы быть полезен и нужен и ему и стране, если бы были заданы правильные цели. А сейчас вместо команды соратников он получил вокруг себя множество случайных людей, которые ситуативно пользуются им и дают пользоваться собой, без всякой общей идеи и целей.

— Тем более, что от природы ведь одаренный человек…

— Мне кажется, в данный период нашей истории это просто преступное использование ресурсов. Возьмем к примеру Минские соглашения. За последние два года это одна из самых острых тем в стране. И одна из самых больших проблем и в ней — это недостаточная, неграмотная и коммуникация этого процесса с обществом и с парламентом, которая привела к тому, что президент остался в этой теме один между молотом и наковальней — собственным народом, Россией и весьма прагматичным Западом.

А ведь он мог бы пойти в политическом процессе дальше, если бы у всех вокруг была уверенность и понимание, что Минск изначально был блефом России. Мы как страна могли сыграть в одну игру. Для этого нужна была системная, открытая и закрытая коммуникация и разговоры с обществом и парламентом, на это нужно было выделять время и ресурсы.

Но на это все не оказалось ни времени, ни ресурсов, ни ситуативных комнат, ни коммуникационных групп, ни сигналов, ни элементарной медийной кампании. Зато в Администрации есть ресурсы на раскручивание темы квартиры Лещенко, уголовного дела против Шабунина и даже специальные люди, которые пишу остроумные, как им кажется, темники против еврооптимистов; на это хватает и сил, и ресурсов — конкретные депутаты, которые в едином экстазе с «Народным фронтом» придумывают хитроумные планы и проекты по дискредитации, устанавливается слежка, коммуникационные группы, которые вырабатывают мессиджи и так далее…

Но это же абсурд!! Come on! Ты – президент страны, и ты можешь сказать: «Ребята, вы чего, совсем с ума сошли?! У нас фронт в огне, мы можем исторически потерять страну, а вы занимаетесь квартирой депутата?! Виноват — докажите, нет — перестаньте заниматься этим моральным онанизмом».

Но нет ведь. Такое не звучит. И я это все говорю не потому, что они мои друзья, а потому что это правда смешно и грустно — целая Администрация президента, которая ликует по поводу уничтожений репутации молодого поколения политиков в стране, которая всего два года назад прошла Майдан и кричала про смену поколений. Это диагноз.

«…У НАС С ЛЕЩЕНКО РАЗНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ, РАЗНЫЕ СТАТЬИ РАСХОДОВ. МЫ ПО-РАЗНОМУ ЛЮБИМ ЖИЗНЬ. ПОЭТОМУ Я ЕМУ ВЕРЮ»

— Ну, раз мы подошли к неизбежному, давай поговорим о квартире Лещенко. Да, масса ресурсов тратится на то, чтобы раскручивать этот скандал. С другой стороны, Сергей мог бы сказать: «Да, я понимаю, что в бытность журналистом долгое время был рыцарем в белых одеждах, в какой-то мере создал существующие правила игры «по-честному» и мог бы вести себя в буквальном соответствии с этими правилами». Вместо этого он демонстрирует высокомерие вперемешку с истерикой. Правильные действия тоже присутствуют – но остаются в тени высокомерия. Между тем, в обществе, насколько я могу судить, ждут, что народеп Лещенко скажет: «Извините, лопухнулся. Не продумал свои действия, совершил глупость. Покаялся».

— Чтобы закрыть «вопрос Лещенко», я сразу скажу несколько тезисов.

Первое. У меня нет никаких сомнений в том, что средства на эту квартиру заработаны честным трудом — не воровством из госбюджета, не мародерством на «Энергоатоме», не рефинансированием близких банков и точно не махинациями с НДС друзей из налоговой. Я достаточно хорошо знаю и Сергея, и его девушку Анастасию и Алену Притулу, чтобы говорить это с уверенностью.

Второе. Я убежден, что главной ошибкой в этой истории была изначальная неверная и неправильная коммуникация. Сергей и сам это сказал и я согласен с тем, что было бы намного правильней, если бы он сам вышел первый с этой информацией, не дожидаясь этой травли. Просто оказалось, что когда ты журналист, ты это понимаешь, а когда ты сам внутри такой истории, это очевидно не всегда. В результате, было много рефлексий, которые были ни к чему и повели тональность дискуссии не в ту сторону.

И третье. У меня нет сомнений в том, что если бы не было ответной хорошо организованной и скоординированной составляющей этой травли, история с квартирой не превратилась бы в этот откровенный бред.

— А тебе не кажется, обществу должно быть «по барабану», кто предоставил ему информацию о сомнительных фактах касательно того или иного политика? Точно так же, как журналист, по большому счету, обязан публиковать общественно важные документы, компрометирующие того или иного политика. Даже если эти материалы ему принесли из конкурирующей «фирмы». Проверил достоверность – и вперед!

— Да нет никакой проблемы с тем, что эта информация появилась. Никто ж не собирался ее скрывать — все зарегистрировано официально. Вопрос ведь в другом: как чиновники на самом высоком уровне строят свой диалог с оппонентами. Как бы это смешно ни звучало, но у нас уровень диалога с критиками примерно такой же, как во времена раннего Путина, который раскручивал скандал, к примеру, с Генпрокурором Скуратовым, если помнишь.

— Да, конечно, интимное видео с «человеком, похожим на Генпрокурора Российской Федерации».

— К чему сводится весь этот диалог. Власти прямо и открыто говорят: «Ребята, вот тут у вас сидит вор, вот тут — казнокрад, этот — насильник, а вот этот — мародер. И у всего этого есть документальные доказательства — вот, получите, распишитесь». А в ответ из Народного фронта и Администрации президента звучат радостные крики: «Гляньте, так у него ж квартира дорогая! Он ведь такой же как и мы!». А дальше включается весь имеющийся ресурс, чтобы доказать, что мол, «мы конечно г..но, но посмотрите — какой нехороший человек это говорит»!

Это вообще что за бред?! ( смеется, — ред. )

Я понимаю, когда журналисты поднимают подобные скандалы с желанием показать как должно быть, условно говоря рисуя некую предельную модель черного и белого: вот как плохо, и вот как должно быть.

Но посмотрите на этот сюр: о чем вся эта кампания?! Что хотят доказать все эти хомячки в АП и НФ? Они что, приносят что-то светлое, указывают на какой-то эталон или, может быть, задают какие-то стандарты?

Нет. Они же о другом — видимо глядя в зеркало, они хотят доказать, что нет черного и белого, а есть только серое. И знаешь что? Они этим мало чем отличаются от Януковича и Путина. И тот и другой строили свою коммуникацию с врагами именно так: один — сажая Луценко, Тимошенко и Авакова в тюрьму, а другой — раскручивая на Russia Today истории про фашистов на Майдане. И тот и другой хотели доказать то же самое: в мире нет идеалов, нет белого, а те, кто нам говорят, что мы преступники, сами по уши в дерьме.

И никому не приходит в голову, что все эти ресурсы можно было бы потратить не на заказные сюжеты, ботов, сайты и сюжеты, а, например, на десяток тепловизоров, передатчик на Карачуне или пару туалетов у блокпостов. Все эти ресурсы сливаются в унитаз и дружно этому аплодируют. Папуасы.

— Ну, или можно обратиться с той же благой целью к Григоришину, с которым общается Сергей. Причем непонятно – как журналист или как политик. И брезгливо отмахивается, когда ему об этом напоминают. Между тем, по одной только теме облэнерго к Григоришину масса вопросов. И журналист Лещенко при желании мог бы, со своей-то бульдожьей хваткой, разорвать Григоришина на части. Тем более, что политик Лещенко во многом остался журналистом. Но ни политик Лещенко, ни журналист Лещенко не делают этого. И публика недоумевает (или злится, кто как): почему? Ведь о многих украинских олигархах эта публика знает во многом благодаря прекрасным расследованиям журналиста Лещенко…

Я, конечно, рано или поздно задам этот вопрос и самому Сергею, но ты его ближайший друг, так что сначала придется отдуваться тебе.

— Я думаю, корректно будет, если Сережа сам будет говорить о своем общении с Григоришиным. Я достаточно хорошо знаю Сергея, чтобы утверждать, что в этом общении нет чего-то, что переходит грань допустимого для политика и журналиста. Это вопрос цельности его образа для меня. При этом, да, он сам сейчас жертва тех моделей и подхода, которые создавал, будучи журналистом. Не считаю, что это трагедия, просто надо привыкнуть, что мы по другую сторону и то, что было приемлемо ранее, сейчас может быть интерпретировано иначе.

— При этом самый неубиенный из слышанных мною аргументов – это то, что по следам этого скандала журналист Сергей Лещенко образца второй половины нулевых разорвал бы политика Сергея Лещенко в клочья…

— По форме ты прав, но по сути — нет. Я попробую ответить простой и понятной аналогией.

Референдум в Крыму был вполне демократической процедурой, со всеми атрибутами цивилизации: урны, люди, бюллетени, опросы, медиа и т.п. Но по сути-то мы понимаем, что там были еще и люди с автоматами, что это готовилось, что там за этой витриной совсем другой процесс был. Мы это ведь понимаем? Понимаем. Точно также, например, что по форме Russia Today — это СМИ, а по факту, это госучреждение, такое же как, например, Рособоронпром или СКР.

Так и тут. По форме вроде да: Сергей политик, а по ту сторону — журналисты и общество. А по факту Сергей пятнадцать лет писал о воровстве чиновников и политиков, которые сейчас за наворованные деньги оплачивают кампанию против него же, хотя еще три года назад хлопали в ему ладоши. При этом все эти люди ни дня не жили без госбюджета, а Сергей не имел к нему никакого отношения. Вот и вся суть.

— Знаешь, в эту игру могут играть двое. По форме то, о чем говорит Сережа – я получил деньги от Алены, etc. – может быть? Может. Но по сути народ смотрит на размер суммы, на заявленные обстоятельства – и не верит.

— Я тебе больше скажу: я недавно посчитал, сколько сам зарабатывал в эти годы – а зарабатывал я чуть больше, поскольку работал на телевидении — и я понял, что теоретически и сам бы мог собрать эту сумму. Просто у нас с ним разный образ жизни, разные статьи расходов. Мы по-разному любим жизнь… Поэтому я ему верю.

Подробно о статьях расходов Мустафы Найема, а также о ролике, присланном ему по телефону Игорем Коломойским; о психологии окружения Петра Порошенко и ситуации, в которой оказался Юрий Луценко; о желании работать в исполнительной власти и готовящихся нардепом Найемом проектах – читайте во второй части интервью в ближайшие дни.

Цензор.Нет

Отношения России и США вновь достигли низшей точкиОтношения России и США вновь достигли низшей точки

Максим Трудолюбов

Кто бы ни стал следующим президентом США, ему придется иметь дело с Россией, которая кажется одновременно очень знакомой и все более неузнаваемой. В течение многих веков Россия оставалась страной-экспортером природных ресурсов, экономическим увальнем и чрезвычайно обидчивым партнером, которым управляла европейская культура и решительно неевропейские политические органы. Однако теперь к этим ограничениям добавились новые факторы: политическая непредсказуемость президента Владимира Путина и его готовность применить военную силу.

В последние два года Россия, по всей видимости, не заботилась о сохранении долгосрочных партнерств и международных соглашений. Она презирает предсказуемость и зависимость, считая их признаками слабости. Единственная успешная реформа в России с 2000 года заключалась в модернизации армии и оснащении ее новым оружием. Сейчас Россия испытывает нехватку ресурсов, тем не менее, г-н Путин, очевидно, готов решить все разногласия с Западом при помощи политических и военных маневров.

Масштабы ущерба, который эти его действия нанесли попыткам выстроить партнерские отношения между Россией и Западом, стали очевидными на прошлой неделе, когда бомбовый удар сирийских войск по больнице недалеко от Дамаска, произошедший на фоне провала перемирия, заставил госсекретаря США Джона Керри (John Kerry) призвать к началу расследования, призванного выяснить, не совершают ли Сирия и Россия военные преступления.

Во вторник, 11 октября, Кремль отменил визит г-на Путина во Францию. Вероятнее всего, причиной такого решения стало высказывание президента Франсуа Олланда, сделанное им накануне, о том, что Россия, возможно, совершает военные преступления в Сирии.

Усиливающаяся конфронтация Кремля с Западом уже стала причиной значительного ослабления российской экономики. Однако население России, по всей видимости, готово мириться со снижением доходов и в целом с атмосферой неопределенности, расплачиваясь за то, что лидеры страны называют национальным возрождением. Вдохновляемое верноподданнически-шовинистическим государственным телевидением, российское общество с радостью принимает такую агрессивную политику своих властей, за которую любой западный лидер мог бы поплатиться своим постом (одним из примеров может служить судьба премьер-министра Великобритании Тони Блэра после его согласия на участие в иракской войне).

Можно сказать, что Россия является единственной крупной державой, которая без колебаний готова пожертвовать длительными отношениями с другими государствами. Обличительные комментарии г-на Керри прозвучали спустя всего несколько дней после того, как г-н Путин принял решение вывести Россию из соглашения, согласно которому русские и американцы должны были сокращать свои запасы оружейного плутония. Законопроект, который г-н Путин направил на рассмотрение парламентариев, включал в себя ряд совершенно неисполнимых условий, при которых Россия готова снова вернуться к договору по утилизации оружейного плутония — недвусмысленный сигнал о том, что вопрос закрыт. В список этих условий попали снятие всех санкций, введенных против России в связи с ее действиями на Украине, компенсация за все потери, которые Россия понесла в результате введения санкций, и уменьшение американского военного присутствия в Центральной и Восточной Европе.

О решении г-на Путина выйти из этого соглашения было объявлено вскоре после новостей о решении Америки прекратить переговоры с Россией по вопросу о новом перемирии в Сирии, где, как подчеркнули представители администрации Обамы, Москва нарушила условия предыдущей договоренности. В свою очередь Россия обвинила США в перекладывании вины за провал перемирия.

Все это произошло на фоне ужасающих событий в удерживаемых повстанцами восточных частях Алеппо, где 275 тысяч мирных граждан оказались заложниками российских и сирийских военных. Системы здравоохранения и водоснабжения уже достигли точки абсолютного краха, после того как проправительственные войска принялись за остатки медицинских центров и инфраструктуру восточной части Алеппо.

Такой сценарий характерен для г-на Путина. Заводить переговоры в тупик, одновременно активизируя военные действия, — это тактика, которую Россия несколько раз применяла в горячие периоды войны на Украине в 2014 году. В феврале Строуб Тэлботт (Strobe Talbott) противопоставил американскую политику «дипломатии, подкрепленной силой» на Балканах в 1990-е годы текущей российской политике «силы, подкрепленной дипломатией».

В Сирии российские чиновники на словах соглашаются с гуманитарными аспектами осады Алеппо, но на деле они попросту их игнорируют. «Повстанцы Алеппо заинтересованы только в таком перемирии, которое позволит им привезти больше оружия и пополнить запасы», — сказал источник в Министерстве обороны России, пожелавший сохранить свое имя в тайне, в попытке объяснить, почему договориться о перемирии будет очень трудно. «С другой стороны, — продолжил он, — правительственная армия недостаточно сильна для того, чтобы быстро взять Алеппо». В результате соглашение и момент окончания боевых действий сейчас далеки как никогда.

Тем не менее, Кремль убежден, что он движется к победе, поскольку США не хотят вмешиваться и почти все жертвы и урон достаются сирийцам, а не русским. Даже несмотря на до боли медленное продвижение сирийских правительственных сил, Россия вряд ли станет вводить туда свои сухопутные силы (это было бы политически опасным шагом для г-на Путина внутри России), но при этом она не бросит своего союзника, президента Башара аль-Асада.

По всей видимости, г-н Путин считает Сирию неким магическим порталом, который позволит России быстро перейти на новый уровень международного признания. Россия больше не ведет себя как страна, стремящаяся выйти из изоляции, навязанной ей Западом в связи с оккупацией Крыма и вмешательством в дела Украины. Вместо этого она стремится представить себя как державу-победительницу, чьи преступления не имеют никакого значения, поскольку победителям не нужно оправдываться.

Если оглянуться назад, становится ясно, что свой вклад в текущее охлаждение в отношениях внесли обе администрации, российская и американская. Просто назвать Россию слабеющей региональной державой и рассчитывать на этот ее статус, чтобы заставить ее подчиниться, — это не стратегия. В настоящий момент от нового президента потребуется совершить настоящий подвиг Геракла, чтобы восстановить доверие в отношениях. Александр Баунов, российский писатель, специализирующийся на вопросах внешней политики, выдвинул предположение, что у г-на Путина есть одна цель, которую он никогда не озвучивал: он стремится опустить российско-американские отношения на такой низкий уровень, чтобы у нового президента США не было никаких шансов опустить их еще ниже. Снизить напряженность в этом случае будет крайне трудно, потому что будет казаться, что он идет на поводу у г-на Путина. Поэтому Москва, по всей видимости, предпочитает текущее состояние пугающей тревоги попыткам снизить напряженность в отношениях.

Короче говоря, Кремль уже принял решения: отложить серьезные внутренние проблемы в сторону, продолжить борьбу за влияние с другими державами, не сдавать позиций и называть все, что говорит Запад, блефом. Согласно его точке зрения, однажды победа окупит все затраты.

Но какой будет эта победа? Есть ли такой город или регион, который принесет российским гражданам процветание в том случае, если Россия его оккупирует? Ни один режим, управляющий отсталой и зависимой от нефти экономикой, не сможет модернизировать ее, участвуя в войнах и отравляя те отношения, которые у него еще сохранились. Возможно, это произойдет нескоро, но однажды в будущем России придется приступить к тяжелой работе по восстановлению своей экономической базы и отношений с другими странами.

Максим Трудолюбов — главный редактор деловой газеты «Ведомости», автор блога The Russia File Института Кеннана и научный сотрудник Академии имени Роберта Боша в Берлине.

The New TimesМаксим Трудолюбов

Кто бы ни стал следующим президентом США, ему придется иметь дело с Россией, которая кажется одновременно очень знакомой и все более неузнаваемой. В течение многих веков Россия оставалась страной-экспортером природных ресурсов, экономическим увальнем и чрезвычайно обидчивым партнером, которым управляла европейская культура и решительно неевропейские политические органы. Однако теперь к этим ограничениям добавились новые факторы: политическая непредсказуемость президента Владимира Путина и его готовность применить военную силу.

В последние два года Россия, по всей видимости, не заботилась о сохранении долгосрочных партнерств и международных соглашений. Она презирает предсказуемость и зависимость, считая их признаками слабости. Единственная успешная реформа в России с 2000 года заключалась в модернизации армии и оснащении ее новым оружием. Сейчас Россия испытывает нехватку ресурсов, тем не менее, г-н Путин, очевидно, готов решить все разногласия с Западом при помощи политических и военных маневров.

Масштабы ущерба, который эти его действия нанесли попыткам выстроить партнерские отношения между Россией и Западом, стали очевидными на прошлой неделе, когда бомбовый удар сирийских войск по больнице недалеко от Дамаска, произошедший на фоне провала перемирия, заставил госсекретаря США Джона Керри (John Kerry) призвать к началу расследования, призванного выяснить, не совершают ли Сирия и Россия военные преступления.

Во вторник, 11 октября, Кремль отменил визит г-на Путина во Францию. Вероятнее всего, причиной такого решения стало высказывание президента Франсуа Олланда, сделанное им накануне, о том, что Россия, возможно, совершает военные преступления в Сирии.

Усиливающаяся конфронтация Кремля с Западом уже стала причиной значительного ослабления российской экономики. Однако население России, по всей видимости, готово мириться со снижением доходов и в целом с атмосферой неопределенности, расплачиваясь за то, что лидеры страны называют национальным возрождением. Вдохновляемое верноподданнически-шовинистическим государственным телевидением, российское общество с радостью принимает такую агрессивную политику своих властей, за которую любой западный лидер мог бы поплатиться своим постом (одним из примеров может служить судьба премьер-министра Великобритании Тони Блэра после его согласия на участие в иракской войне).

Можно сказать, что Россия является единственной крупной державой, которая без колебаний готова пожертвовать длительными отношениями с другими государствами. Обличительные комментарии г-на Керри прозвучали спустя всего несколько дней после того, как г-н Путин принял решение вывести Россию из соглашения, согласно которому русские и американцы должны были сокращать свои запасы оружейного плутония. Законопроект, который г-н Путин направил на рассмотрение парламентариев, включал в себя ряд совершенно неисполнимых условий, при которых Россия готова снова вернуться к договору по утилизации оружейного плутония — недвусмысленный сигнал о том, что вопрос закрыт. В список этих условий попали снятие всех санкций, введенных против России в связи с ее действиями на Украине, компенсация за все потери, которые Россия понесла в результате введения санкций, и уменьшение американского военного присутствия в Центральной и Восточной Европе.

О решении г-на Путина выйти из этого соглашения было объявлено вскоре после новостей о решении Америки прекратить переговоры с Россией по вопросу о новом перемирии в Сирии, где, как подчеркнули представители администрации Обамы, Москва нарушила условия предыдущей договоренности. В свою очередь Россия обвинила США в перекладывании вины за провал перемирия.

Все это произошло на фоне ужасающих событий в удерживаемых повстанцами восточных частях Алеппо, где 275 тысяч мирных граждан оказались заложниками российских и сирийских военных. Системы здравоохранения и водоснабжения уже достигли точки абсолютного краха, после того как проправительственные войска принялись за остатки медицинских центров и инфраструктуру восточной части Алеппо.

Такой сценарий характерен для г-на Путина. Заводить переговоры в тупик, одновременно активизируя военные действия, — это тактика, которую Россия несколько раз применяла в горячие периоды войны на Украине в 2014 году. В феврале Строуб Тэлботт (Strobe Talbott) противопоставил американскую политику «дипломатии, подкрепленной силой» на Балканах в 1990-е годы текущей российской политике «силы, подкрепленной дипломатией».

В Сирии российские чиновники на словах соглашаются с гуманитарными аспектами осады Алеппо, но на деле они попросту их игнорируют. «Повстанцы Алеппо заинтересованы только в таком перемирии, которое позволит им привезти больше оружия и пополнить запасы», — сказал источник в Министерстве обороны России, пожелавший сохранить свое имя в тайне, в попытке объяснить, почему договориться о перемирии будет очень трудно. «С другой стороны, — продолжил он, — правительственная армия недостаточно сильна для того, чтобы быстро взять Алеппо». В результате соглашение и момент окончания боевых действий сейчас далеки как никогда.

Тем не менее, Кремль убежден, что он движется к победе, поскольку США не хотят вмешиваться и почти все жертвы и урон достаются сирийцам, а не русским. Даже несмотря на до боли медленное продвижение сирийских правительственных сил, Россия вряд ли станет вводить туда свои сухопутные силы (это было бы политически опасным шагом для г-на Путина внутри России), но при этом она не бросит своего союзника, президента Башара аль-Асада.

По всей видимости, г-н Путин считает Сирию неким магическим порталом, который позволит России быстро перейти на новый уровень международного признания. Россия больше не ведет себя как страна, стремящаяся выйти из изоляции, навязанной ей Западом в связи с оккупацией Крыма и вмешательством в дела Украины. Вместо этого она стремится представить себя как державу-победительницу, чьи преступления не имеют никакого значения, поскольку победителям не нужно оправдываться.

Если оглянуться назад, становится ясно, что свой вклад в текущее охлаждение в отношениях внесли обе администрации, российская и американская. Просто назвать Россию слабеющей региональной державой и рассчитывать на этот ее статус, чтобы заставить ее подчиниться, — это не стратегия. В настоящий момент от нового президента потребуется совершить настоящий подвиг Геракла, чтобы восстановить доверие в отношениях. Александр Баунов, российский писатель, специализирующийся на вопросах внешней политики, выдвинул предположение, что у г-на Путина есть одна цель, которую он никогда не озвучивал: он стремится опустить российско-американские отношения на такой низкий уровень, чтобы у нового президента США не было никаких шансов опустить их еще ниже. Снизить напряженность в этом случае будет крайне трудно, потому что будет казаться, что он идет на поводу у г-на Путина. Поэтому Москва, по всей видимости, предпочитает текущее состояние пугающей тревоги попыткам снизить напряженность в отношениях.

Короче говоря, Кремль уже принял решения: отложить серьезные внутренние проблемы в сторону, продолжить борьбу за влияние с другими державами, не сдавать позиций и называть все, что говорит Запад, блефом. Согласно его точке зрения, однажды победа окупит все затраты.

Но какой будет эта победа? Есть ли такой город или регион, который принесет российским гражданам процветание в том случае, если Россия его оккупирует? Ни один режим, управляющий отсталой и зависимой от нефти экономикой, не сможет модернизировать ее, участвуя в войнах и отравляя те отношения, которые у него еще сохранились. Возможно, это произойдет нескоро, но однажды в будущем России придется приступить к тяжелой работе по восстановлению своей экономической базы и отношений с другими странами.

Максим Трудолюбов — главный редактор деловой газеты «Ведомости», автор блога The Russia File Института Кеннана и научный сотрудник Академии имени Роберта Боша в Берлине.

The New Times

Человечество на пороге катастрофы: Часть перваяЧеловечество на пороге катастрофы: Часть первая

Райис Гасанлы

Отсутствие и слабость идеологической пропаганды в странах мира
в преимуществе демократических устоев общества определяет основу
возникновения диктаторства, авторитаризма, сепаратизма и ИГ в мире
с кровавыми событиями, вплоть до возникновения мировых войн.
Райис Гасанлы.

Миром правит пропаганда двух видов идеологических направлений:
одна из них – внедрение демократических принципов управления в
странах мира, а другая – принципы исторической справедливости в
возрождении имперских границ, основу которых составляет война.
Райис Гасанлы.

На взгляд автора статьи, нижеследующие причины определяют кровавый хаос в странах мира, вплоть до возникновения Третьей мировой ядерной войны:

1. Отсутствие идеологической пропаганды в преимуществе демократических институтов, исключающих диктаторства и авторитарности управления страной;
2. Реформирование структуры СБ ООН из-за отсутствия ведущей роли ООН в пресечении и регулировании войн без её опережающих на то резолюций и
3. Отсутствие в Уставе ООН статьи: «О правах наций, национальных и этнических меньшинств на самоопределение а. для неопределившихся и б. для самоопределившихся на уровне суверенных независимых государств».

1.ПРОТИВОРЕЧИВАЯ ПРОПАГАНДА СУЩНОСТИ ИДЕОЛОГИИ БЫВШЕЙ СССР.

Одной из главных причин развала великой советской империи в истории человечества, на мой взгляд, является процесс поэтапного исчезновения её идеологической пропаганды с 60х годов в преимуществе её системы над западной лишь по причине ниспадающей роли её коммунистической партии. Коммунистическая система управления бывшей СССР, в отличии от Запада и США, предоставляла гражданам страны до середины 80х годов бесплатную страховку граждан, включая даже и стоматологию, бесплатные квартиры и путевки в санатории, вплоть до выхода республик из состава СССР, согласно её Конституции. Однако, в зависимости от времени, ей не доставало с 60х годов поэтапного здравого внедрения элементов рыночной экономики в хозяйство страны, элементарной свободы слов и прав человека с пресечением в корне роста коррупции в верхних эшелонах власти в центре и регионах страны.

Коррупция, как раковая болезнь с её последствиями, исчезла в корне в СССР при власти диктатора И.Сталина, который, как говорится, «пришел к власти с сохой», но создав при этом своей политикой крупнейшую империю с новым социальным строем в истории человечества от Дальнего Востока островов Сахалина до Центра Европы с Бранденбургскими воротами Берлина от Запада. А для надежного гаранта будущего коммунистического строя и территориальной целостности границ её империи, И.Сталин оставил страну с ядерной бомбой, уйдя из жизни однако без дворцов и богатств в своих любимых изношенных керзовых сапогах и шинели в отличии от последующих правителей советской империи с 80х годов. И благодаря возникновению и расцвету советского общества с его коммунистической идеологией, власти Запада и США развивали глубокие основы демократии в стране с развитыми социальными интересами населения, включая и прав свободы слова человека.

Напрашивается риторический вопрос: так кто нибудь из последующих лиц властей страны повторил ли его видение в дальнейшем усилении его империи как сильного государства, исключающего в корне коррупционность властей? И прав был последующий лидер страны Советов Н.С.Хрущев, высказав в 60м году крылатые слова, что «этой империей может руководить любой дурак»! И эти самодовольные «дураки» — вожди империи, проводили советскую идеологию для многонационального народа не от глубоких их видений и чувств души, а посредством чтения заготовленных Кремлем докладов для них.

Как яркий пример: руководитель партии и страны Леонид Брежнев на торжественной встрече в 1982 году в Баку с парторганизацией Азербайджана во Дворце имени В.Ленина, транслирующаяся республиканским телевидением, выразительно произносил речь 15 минут, когда к нему подошел его помощник и отметил, что читает он не тот доклад! И тогда в шутку, он отметил для двухтысячной аудитории партийных работников и населения республики, что «не с того кармана вытащил доклад – шпаргалку». И как при этом оценить роль генерального секретаря компартии СССР, как выразителя идеологии империи в течении 20 лет его правления страной? Мог бы допустить этого истинные большевики партии как Ленин, Сталин и Троцкий? С Л.Брежневым связана еще одна яркая сцена с его приездом в сентябре 1982 года в Баку, за день до вышеотмеченного его выступления, и понятием о том, кто был кто у высшего руководства Кремля с 60х годов. Вся республика Азербайджана готовилась к торжественной встрече вождя партии и страны. При этом, предприятия, вузы и школы Баку фактически не работали, а репетировались на площади Ленина Дома Советов с профессиональным деятелем для встреч Михаил Гусьманом, ныне работающий в ТАСС России. Итак, многолюдная тысячная толпа на площади встречает лимузин вождя, с которого он выходит с большим трудом. После обмена сочными поцелуями с руководством республики Гейдар Алиевым, начинается там же церемония вручения популярным певцом в СССР Рашид Бейбутовым ему подарков: исторического национального сабля с дорогими камнями на его рукоятке, ленты на шее с дорогими камнями, а также маститого золотого перстня. Этот перстень был виден на экранах телевидения с торжественного собрания во дворце Ленина, когда он крутил перстень на пальце непривичного для него. Итак, после вручения подарков на площади, начинается тихий диалог Г.Алиева с Л.Брежневым с убеждением того, что он должен подняться несколькими ступеньками на центральную трибуну Дома Советов. Церемония разговора продолжается несколько минут, после чего Л.Брежнев с трудом садится опять в лимузин и уезжает в свою резиденцию. Вечером Москва показывает профессиально смонтированную передачу по центральному телевидению многотысячную встречу на площади Ленина с вождем и торжественных выступлений партийных руководителей республики, но без показа самой трибуны Дома Советов. Спустя месяц, в печати появляется сообщение о неожиданной скоропостижной смерти директора ювелирной фабрики Баку. Такова красочная сцена встречи с «любимым» вождем СССР и дорогих ему подарков «от жителей страны» с трагической ценой их заговителя.

Сегодня членами Государственной Думы России задается вопрос: на каких основаниях лет десять назад было снесено историческое здание в центре Москвы – гостиница Россия, где автор статьи не раз останавливался. Могу дать и на это ответ, на мой взгляд, на основании нижеследующего фактора. В октябре того же 1982 года был я на «Курсах повышения квалификации преподавателей вузов» в Москве и мой знакомый в КГБ помог устроиться на 10 этаже гостиницы. Вечером 6 октября 1982 года позвонил он и отметил, что ровно в 10 часов утра зайдет их сотрудник и останется в номере до конца парада на Красной площади. Так и случилось. Включил телевизор с передачей парада и сотрудник с КГБ сидел за столиком не притрагиваясь к фруктам и выпивке коньяка. Ради моего любопытства, почему он здесь, решил выйти на маленький балкончик, на что он категорически запрещал. Но я его уломал, показывая что руки держу сзади, и выхожу на балкон. И при выходе просто ахнул. Прямо просматривалась сцена с вождями партии на трибуне мавзолея Ленина, а снизу на тротуаре музея Ленина смотрели острые глаза сотрудников КГБ на балконы фасада гостиницы Москва. Сразу же решил зайти в номер, а не красоваться на их обозрение. Спрашивается при этом: кто был руководителем ФСБ России в середине 90х годов, а далее президентом страны по сей день? И почему на сегодня президент и власти России не принимают ежегодный парад с трибуны мавзолея Ленина? И отсюда ясно исходит, на мой взгляд, он или же кто то дал указание на снесение исторического здания гостиницы Москва на Манежной площади, знаменитое место которой пустует по сей день!

Так что с 60х годов – именно «карман» начал играть в прямом и косвенном смыслах существенную роль для избрания и становления как руководителей регионов страны, так и Кремля, и в их идеологии. Окончательным ударом в подтачивании фундамента империи стал приход к власти «конвертика в пять тысяч рублей» ( Р.Г. курс одгого доллара был 60копеек), хозяина богатейшего ставропольского края Михаила Горбачева. При перелете в 1987 году с Токио в Сеул, президент Южной Кореи вручил ему и его супруге Раисе чеки по 100 тысяч долларов за признание суверенности его страны. А находясь в Калифорнии в поездке по США, армянская диаспора страны вручила им богатую картину с дорогими алмазами лишь за передачу Армении Нагорного Карабаха Азербайджана, судьба которого была решена в КГБ с его согласия! За полный вывод советских войск с Германии и стран социалистического лагеря без должной компенсации Западом за это, президент СССР М.Горбачев был удостоен премией Нобеля с денежной суммой в пять раз выше его номинала!

Здесь хочется отметить вкратце то, что нынешний претендент на пост президента США Дональд Трамп, своим лозунгом «страна станет мощнее и крепче», напоминает М.Горбачева с его лозунгом «перестройки страны». Но в отличии от последнего, Д.Трамп, как рожденный всесторонний бизмесмен, гибко манипулируя налоговой системой, возвратит все американские филиалы из-за рубежа в страну, что даст сильный толчок занятости рабочих сил и экономике США. При этом не надо будет надеяться России на его широкую поддержку во всестороннем развитии политических и экономических связей.
Итак, с 60х годов началась поэтапная деидеологизация на всей территории советской империи, включая и стран социалистического лагеря, чем и воспользовался Запад и США в пропаганде преимущества капиталистической системы с верховенством Закона, свободой слова в демократических правах человека страны и исключением коррупционности их властей. И первыми всплесками недовольства народа в коммунистической империи были как раз кровавые события в 50-60х годах в Венгрии и Чехословакии с последующим ниспадающим уровнем идеологической роли коммунистов страны Советов.

2. ПРОТИВОРЕЧИВАЯ ПРОПАГАНДА СУЩНОСТИ ИДЕОЛОГИИ США И ЗАПАДА.

Противоречива также роль идеологической пропаганды стран Запада и США в сущности демократии за годы Второй мировой войны и после неё. Как пример, США не простила Японии за её вероломный удар 7 декабря 1941 года ранним воскресным утром по флотилии США в Пёрл — Харборе, когда были уничтожены почти все корабли и военнослужащие в 2341 человек, включая и более тысячи раненых. Этот день президент США Франклин Рузвельт назвал «днем, который войдет в историю США как символ позора», обьявив при этом 8 декабря войну Японии. За возмездие позорного дня и ускорения концовки войны с Японией, США нанесли в августе 1946 года атомные удары по двум её городам Нагасики и Хиросима, уничтожив их и заодно население по 100 тысяч в каждой. По сей день нет официального извинения США к Японии в варварском уничтожении её мирного населения. А британская авиация в конце войны сравнила с землей прекрасный музейный город Дрезден Германии, уничтожив около 60 тысяч мирного населения, в отместку за бомбардировку Лондона авиацией Гитлера. Надо ли было уничтожать города с мирными жителями, когда исход войны был уже предрешен, лишь за то, что правители их стран начали мировую войну?

В начале 21 века силы США и Англии уничтожили инфрастуктуру городов Ирака и около сотни тысяч мирного населения по причине возможного обладания средствами химического массового поражения диктатором Саддам Хусейном, которого так и не нашли. А сегодня, вооруженные атаки на страны Ближнего Востока, включая и Афганистана, США обьясняет уже внедрением демократии в данный регион, не думая при этом о гражданской войне в этих странах на национальной и религиозной почвах. Результатом бомбардировок стран Ближнего Востока, их города полностью разрушены аналогично Сталинграду, Дрездену, Нагасаки и другим во Второй мировой войне, с многотысячной гибелью мирного населения и миллионных беженцев в страны мира. Только в Сирии за последние годы погибло 250 тысяч мирных жителей, а более 6,5 миллионов оказались беженцами с родных их исторических земель.

Спрашивается: сколько же лет должна продолжаться война в 21 веке для насильственного внедрения ценностей западной демократии в религиозные мусульманские регионы Ближнего Востока? Кто сможет ответить на вопрос? Где же роль международной организации ООН в данном кровавом вопросе?

3. РОЛЬ РЕЛИГИИ В ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДЕ СТРАНЫ СОВЕТОВ.

Следует также отметить, что В.Ленин, прийдя к руководству Советов в 18х годах прошлого века, полностью отстранил религию от государства и его советской идеологии под лозунгом «Религия это опиум для народа», уничтожая церкви и мечети страны в 20-30х годах. Для продвижения кадров по работе или же по партийной организации в стране требовалось отметка в графе атеиста и подписка на центральные партийные газеты Кремля. И надо признать, что это положительно сыграло на реальное мышление многонационального набожного народа, включая женщин, в их устранении от церквей, мечетей и религиозных предубеждений, как придаток от царского режима, на уровне усиления роли партии в народе страны. Тем самым, В.Ленин, а далее И.Сталин, пресекли в корне противостановление наций на религиозной почве, что и способствовало закреплению дружбы многонационального народа СССР в отличии от Запада. Как пример, с начала 20 века велась кровопролитная война в Ирландии на основе двухрелигиозной принадлежности народа страны: католической и протестантской. А это привело лишь в 21 веке разделению страны на две части: Северной, как часть Королевства Великобритании и Южной, Ирландская Республика. Другими примерами на сегодня являются разделение страны Судана на две части на межрелигиозной основе и борьба суннитов и шиитов в Ираке после падения диктатора Саддама Хусейна. Ярким примером силы религиозной пропаганды в народе является Афганистан в 80х годах 20 века, когда в страну вошла мощная армия СССР с целью усиления борьбы с западной идеологией. И тогда враждующие между собой и властями оппозиционные силы обьединились под лозунгом Всевыщного Аллаха против иноверцов советской армии при всесторонней поддержке внешних стран и США. При выводе войск из страны командующий армией генерал Б. Громов отметил: «Здесь нельзя было победить». Тоже самое он отметил в 1996 году в Чечне, подписывая мирный договор России с данным её субьектом. Именно единение афганского народа привело фактически к поражению бывшей СССР в данной войне за его политику внедрения извне советской «демократии» и его коммунистической идеологии в глубоко верующую религиозную страну. А помощь оказанная Западом и США афганскому народу породила, в свою очередь, по закону полета бумеранга, преступную организацию мирового масштаба как Аль-Каида с повторным для США трагическим днем 11 сентября 2001 года с гибелью около 3000 мирных граждан в двух подорванных небоскребах Нью-Йорка. Преступная мировая организация, живучая по сей день независимо от её новых руководителей, пустила глубокие корни в странах мира и породила при этом Исламское Государство на законах древнего Шариата на Ближнем Востоке именно на религиозной почве.

Как аксиома, следует всем помнить, что, с одной стороны, только всенародная революция внутри страны с её целями и идеологией может определять роль религии и строя в стране. Как пример, это Россия в 1917 году, Куба и арабские страны в 50-60х годах, и другие страны мира. С другой стороны, невозможно силами внешних стран и их агрессией, без соответстующих резолюций ООН, а также силами власти самой страны, внедрять насильно идеологию западной демократии в страны с населением глубоко верующего во Всевыщного Аллаха. Ярким примером является попытка «белой революцией» в 70х годах иранского шаха Мухаммеда Реза Пехлеви внедрить ценности западной демократии в глубоко верующую мусульманскую среду своей страны. И в противовес действиям шаха, история познала революцию иранского народа и прихода к власти в 1979 году глубокорелигиозного, но здравомыслящего в своих годах о судьбе страны, некоррумпированного аятоллы Хомейни, проживший оставшиеся годы вне власти в аренде хижины за два доллара в месяц. По сей день его последователи религиозные моллы находятся стабильно во власти Ирана на пороге создания атомной бомбы, как «гарантия их режима и суверенных границ страны», отмеченная именно там президентом В.Путиным при закладке и постройке в 2005 году первой атомной станции Россией.

Роль религии в странах Запада и США ясно просматривается по посещаемости их зданий богослужения, которые на сегодня пустуют или же заполняются в знаменательные религиозные дни или же дни похорон человека.

Продолжение следует…

Украинский ПолитикРайис Гасанлы

Отсутствие и слабость идеологической пропаганды в странах мира
в преимуществе демократических устоев общества определяет основу
возникновения диктаторства, авторитаризма, сепаратизма и ИГ в мире
с кровавыми событиями, вплоть до возникновения мировых войн.
Райис Гасанлы.
Миром правит пропаганда двух видов идеологических направлений:
одна из них – внедрение демократических принципов управления в
странах мира, а другая – принципы исторической справедливости в
возрождении имперских границ, основу которых составляет война.
Райис Гасанлы.

На взгляд автора статьи, нижеследующие причины определяют кровавый хаос в странах мира, вплоть до возникновения Третьей мировой ядерной войны:

1. Отсутствие идеологической пропаганды в преимуществе демократических институтов, исключающих диктаторства и авторитарности управления страной;
2. Реформирование структуры СБ ООН из-за отсутствия ведущей роли ООН в пресечении и регулировании войн без её опережающих на то резолюций и
3. Отсутствие в Уставе ООН статьи: «О правах наций, национальных и этнических меньшинств на самоопределение а. для неопределившихся и б. для самоопределившихся на уровне суверенных независимых государств».

1.ПРОТИВОРЕЧИВАЯ ПРОПАГАНДА СУЩНОСТИ ИДЕОЛОГИИ БЫВШЕЙ СССР.

Одной из главных причин развала великой советской империи в истории человечества, на мой взгляд, является процесс поэтапного исчезновения её идеологической пропаганды с 60х годов в преимуществе её системы над западной лишь по причине ниспадающей роли её коммунистической партии. Коммунистическая система управления бывшей СССР, в отличии от Запада и США, предоставляла гражданам страны до середины 80х годов бесплатную страховку граждан, включая даже и стоматологию, бесплатные квартиры и путевки в санатории, вплоть до выхода республик из состава СССР, согласно её Конституции. Однако, в зависимости от времени, ей не доставало с 60х годов поэтапного здравого внедрения элементов рыночной экономики в хозяйство страны, элементарной свободы слов и прав человека с пресечением в корне роста коррупции в верхних эшелонах власти в центре и регионах страны.

Коррупция, как раковая болезнь с её последствиями, исчезла в корне в СССР при власти диктатора И.Сталина, который, как говорится, «пришел к власти с сохой», но создав при этом своей политикой крупнейшую империю с новым социальным строем в истории человечества от Дальнего Востока островов Сахалина до Центра Европы с Бранденбургскими воротами Берлина от Запада. А для надежного гаранта будущего коммунистического строя и территориальной целостности границ её империи, И.Сталин оставил страну с ядерной бомбой, уйдя из жизни однако без дворцов и богатств в своих любимых изношенных керзовых сапогах и шинели в отличии от последующих правителей советской империи с 80х годов. И благодаря возникновению и расцвету советского общества с его коммунистической идеологией, власти Запада и США развивали глубокие основы демократии в стране с развитыми социальными интересами населения, включая и прав свободы слова человека.

Напрашивается риторический вопрос: так кто нибудь из последующих лиц властей страны повторил ли его видение в дальнейшем усилении его империи как сильного государства, исключающего в корне коррупционность властей? И прав был последующий лидер страны Советов Н.С.Хрущев, высказав в 60м году крылатые слова, что «этой империей может руководить любой дурак»! И эти самодовольные «дураки» — вожди империи, проводили советскую идеологию для многонационального народа не от глубоких их видений и чувств души, а посредством чтения заготовленных Кремлем докладов для них.

Как яркий пример: руководитель партии и страны Леонид Брежнев на торжественной встрече в 1982 году в Баку с парторганизацией Азербайджана во Дворце имени В.Ленина, транслирующаяся республиканским телевидением, выразительно произносил речь 15 минут, когда к нему подошел его помощник и отметил, что читает он не тот доклад! И тогда в шутку, он отметил для двухтысячной аудитории партийных работников и населения республики, что «не с того кармана вытащил доклад – шпаргалку». И как при этом оценить роль генерального секретаря компартии СССР, как выразителя идеологии империи в течении 20 лет его правления страной? Мог бы допустить этого истинные большевики партии как Ленин, Сталин и Троцкий? С Л.Брежневым связана еще одна яркая сцена с его приездом в сентябре 1982 года в Баку, за день до вышеотмеченного его выступления, и понятием о том, кто был кто у высшего руководства Кремля с 60х годов. Вся республика Азербайджана готовилась к торжественной встрече вождя партии и страны. При этом, предприятия, вузы и школы Баку фактически не работали, а репетировались на площади Ленина Дома Советов с профессиональным деятелем для встреч Михаил Гусьманом, ныне работающий в ТАСС России. Итак, многолюдная тысячная толпа на площади встречает лимузин вождя, с которого он выходит с большим трудом. После обмена сочными поцелуями с руководством республики Гейдар Алиевым, начинается там же церемония вручения популярным певцом в СССР Рашид Бейбутовым ему подарков: исторического национального сабля с дорогими камнями на его рукоятке, ленты на шее с дорогими камнями, а также маститого золотого перстня. Этот перстень был виден на экранах телевидения с торжественного собрания во дворце Ленина, когда он крутил перстень на пальце непривичного для него. Итак, после вручения подарков на площади, начинается тихий диалог Г.Алиева с Л.Брежневым с убеждением того, что он должен подняться несколькими ступеньками на центральную трибуну Дома Советов. Церемония разговора продолжается несколько минут, после чего Л.Брежнев с трудом садится опять в лимузин и уезжает в свою резиденцию. Вечером Москва показывает профессиально смонтированную передачу по центральному телевидению многотысячную встречу на площади Ленина с вождем и торжественных выступлений партийных руководителей республики, но без показа самой трибуны Дома Советов. Спустя месяц, в печати появляется сообщение о неожиданной скоропостижной смерти директора ювелирной фабрики Баку. Такова красочная сцена встречи с «любимым» вождем СССР и дорогих ему подарков «от жителей страны» с трагической ценой их заговителя.

Сегодня членами Государственной Думы России задается вопрос: на каких основаниях лет десять назад было снесено историческое здание в центре Москвы – гостиница Россия, где автор статьи не раз останавливался. Могу дать и на это ответ, на мой взгляд, на основании нижеследующего фактора. В октябре того же 1982 года был я на «Курсах повышения квалификации преподавателей вузов» в Москве и мой знакомый в КГБ помог устроиться на 10 этаже гостиницы. Вечером 6 октября 1982 года позвонил он и отметил, что ровно в 10 часов утра зайдет их сотрудник и останется в номере до конца парада на Красной площади. Так и случилось. Включил телевизор с передачей парада и сотрудник с КГБ сидел за столиком не притрагиваясь к фруктам и выпивке коньяка. Ради моего любопытства, почему он здесь, решил выйти на маленький балкончик, на что он категорически запрещал. Но я его уломал, показывая что руки держу сзади, и выхожу на балкон. И при выходе просто ахнул. Прямо просматривалась сцена с вождями партии на трибуне мавзолея Ленина, а снизу на тротуаре музея Ленина смотрели острые глаза сотрудников КГБ на балконы фасада гостиницы Москва. Сразу же решил зайти в номер, а не красоваться на их обозрение. Спрашивается при этом: кто был руководителем ФСБ России в середине 90х годов, а далее президентом страны по сей день? И почему на сегодня президент и власти России не принимают ежегодный парад с трибуны мавзолея Ленина? И отсюда ясно исходит, на мой взгляд, он или же кто то дал указание на снесение исторического здания гостиницы Москва на Манежной площади, знаменитое место которой пустует по сей день!

Так что с 60х годов – именно «карман» начал играть в прямом и косвенном смыслах существенную роль для избрания и становления как руководителей регионов страны, так и Кремля, и в их идеологии. Окончательным ударом в подтачивании фундамента империи стал приход к власти «конвертика в пять тысяч рублей» ( Р.Г. курс одгого доллара был 60копеек), хозяина богатейшего ставропольского края Михаила Горбачева. При перелете в 1987 году с Токио в Сеул, президент Южной Кореи вручил ему и его супруге Раисе чеки по 100 тысяч долларов за признание суверенности его страны. А находясь в Калифорнии в поездке по США, армянская диаспора страны вручила им богатую картину с дорогими алмазами лишь за передачу Армении Нагорного Карабаха Азербайджана, судьба которого была решена в КГБ с его согласия! За полный вывод советских войск с Германии и стран социалистического лагеря без должной компенсации Западом за это, президент СССР М.Горбачев был удостоен премией Нобеля с денежной суммой в пять раз выше его номинала!

Здесь хочется отметить вкратце то, что нынешний претендент на пост президента США Дональд Трамп, своим лозунгом «страна станет мощнее и крепче», напоминает М.Горбачева с его лозунгом «перестройки страны». Но в отличии от последнего, Д.Трамп, как рожденный всесторонний бизмесмен, гибко манипулируя налоговой системой, возвратит все американские филиалы из-за рубежа в страну, что даст сильный толчок занятости рабочих сил и экономике США. При этом не надо будет надеяться России на его широкую поддержку во всестороннем развитии политических и экономических связей.
Итак, с 60х годов началась поэтапная деидеологизация на всей территории советской империи, включая и стран социалистического лагеря, чем и воспользовался Запад и США в пропаганде преимущества капиталистической системы с верховенством Закона, свободой слова в демократических правах человека страны и исключением коррупционности их властей. И первыми всплесками недовольства народа в коммунистической империи были как раз кровавые события в 50-60х годах в Венгрии и Чехословакии с последующим ниспадающим уровнем идеологической роли коммунистов страны Советов.

2. ПРОТИВОРЕЧИВАЯ ПРОПАГАНДА СУЩНОСТИ ИДЕОЛОГИИ США И ЗАПАДА.

Противоречива также роль идеологической пропаганды стран Запада и США в сущности демократии за годы Второй мировой войны и после неё. Как пример, США не простила Японии за её вероломный удар 7 декабря 1941 года ранним воскресным утром по флотилии США в Пёрл — Харборе, когда были уничтожены почти все корабли и военнослужащие в 2341 человек, включая и более тысячи раненых. Этот день президент США Франклин Рузвельт назвал «днем, который войдет в историю США как символ позора», обьявив при этом 8 декабря войну Японии. За возмездие позорного дня и ускорения концовки войны с Японией, США нанесли в августе 1946 года атомные удары по двум её городам Нагасики и Хиросима, уничтожив их и заодно население по 100 тысяч в каждой. По сей день нет официального извинения США к Японии в варварском уничтожении её мирного населения. А британская авиация в конце войны сравнила с землей прекрасный музейный город Дрезден Германии, уничтожив около 60 тысяч мирного населения, в отместку за бомбардировку Лондона авиацией Гитлера. Надо ли было уничтожать города с мирными жителями, когда исход войны был уже предрешен, лишь за то, что правители их стран начали мировую войну?

В начале 21 века силы США и Англии уничтожили инфрастуктуру городов Ирака и около сотни тысяч мирного населения по причине возможного обладания средствами химического массового поражения диктатором Саддам Хусейном, которого так и не нашли. А сегодня, вооруженные атаки на страны Ближнего Востока, включая и Афганистана, США обьясняет уже внедрением демократии в данный регион, не думая при этом о гражданской войне в этих странах на национальной и религиозной почвах. Результатом бомбардировок стран Ближнего Востока, их города полностью разрушены аналогично Сталинграду, Дрездену, Нагасаки и другим во Второй мировой войне, с многотысячной гибелью мирного населения и миллионных беженцев в страны мира. Только в Сирии за последние годы погибло 250 тысяч мирных жителей, а более 6,5 миллионов оказались беженцами с родных их исторических земель.

Спрашивается: сколько же лет должна продолжаться война в 21 веке для насильственного внедрения ценностей западной демократии в религиозные мусульманские регионы Ближнего Востока? Кто сможет ответить на вопрос? Где же роль международной организации ООН в данном кровавом вопросе?

3. РОЛЬ РЕЛИГИИ В ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДЕ СТРАНЫ СОВЕТОВ.

Следует также отметить, что В.Ленин, прийдя к руководству Советов в 18х годах прошлого века, полностью отстранил религию от государства и его советской идеологии под лозунгом «Религия это опиум для народа», уничтожая церкви и мечети страны в 20-30х годах. Для продвижения кадров по работе или же по партийной организации в стране требовалось отметка в графе атеиста и подписка на центральные партийные газеты Кремля. И надо признать, что это положительно сыграло на реальное мышление многонационального набожного народа, включая женщин, в их устранении от церквей, мечетей и религиозных предубеждений, как придаток от царского режима, на уровне усиления роли партии в народе страны. Тем самым, В.Ленин, а далее И.Сталин, пресекли в корне противостановление наций на религиозной почве, что и способствовало закреплению дружбы многонационального народа СССР в отличии от Запада. Как пример, с начала 20 века велась кровопролитная война в Ирландии на основе двухрелигиозной принадлежности народа страны: католической и протестантской. А это привело лишь в 21 веке разделению страны на две части: Северной, как часть Королевства Великобритании и Южной, Ирландская Республика. Другими примерами на сегодня являются разделение страны Судана на две части на межрелигиозной основе и борьба суннитов и шиитов в Ираке после падения диктатора Саддама Хусейна. Ярким примером силы религиозной пропаганды в народе является Афганистан в 80х годах 20 века, когда в страну вошла мощная армия СССР с целью усиления борьбы с западной идеологией. И тогда враждующие между собой и властями оппозиционные силы обьединились под лозунгом Всевыщного Аллаха против иноверцов советской армии при всесторонней поддержке внешних стран и США. При выводе войск из страны командующий армией генерал Б. Громов отметил: «Здесь нельзя было победить». Тоже самое он отметил в 1996 году в Чечне, подписывая мирный договор России с данным её субьектом. Именно единение афганского народа привело фактически к поражению бывшей СССР в данной войне за его политику внедрения извне советской «демократии» и его коммунистической идеологии в глубоко верующую религиозную страну. А помощь оказанная Западом и США афганскому народу породила, в свою очередь, по закону полета бумеранга, преступную организацию мирового масштаба как Аль-Каида с повторным для США трагическим днем 11 сентября 2001 года с гибелью около 3000 мирных граждан в двух подорванных небоскребах Нью-Йорка. Преступная мировая организация, живучая по сей день независимо от её новых руководителей, пустила глубокие корни в странах мира и породила при этом Исламское Государство на законах древнего Шариата на Ближнем Востоке именно на религиозной почве.

Как аксиома, следует всем помнить, что, с одной стороны, только всенародная революция внутри страны с её целями и идеологией может определять роль религии и строя в стране. Как пример, это Россия в 1917 году, Куба и арабские страны в 50-60х годах, и другие страны мира. С другой стороны, невозможно силами внешних стран и их агрессией, без соответстующих резолюций ООН, а также силами власти самой страны, внедрять насильно идеологию западной демократии в страны с населением глубоко верующего во Всевыщного Аллаха. Ярким примером является попытка «белой революцией» в 70х годах иранского шаха Мухаммеда Реза Пехлеви внедрить ценности западной демократии в глубоко верующую мусульманскую среду своей страны. И в противовес действиям шаха, история познала революцию иранского народа и прихода к власти в 1979 году глубокорелигиозного, но здравомыслящего в своих годах о судьбе страны, некоррумпированного аятоллы Хомейни, проживший оставшиеся годы вне власти в аренде хижины за два доллара в месяц. По сей день его последователи религиозные моллы находятся стабильно во власти Ирана на пороге создания атомной бомбы, как «гарантия их режима и суверенных границ страны», отмеченная именно там президентом В.Путиным при закладке и постройке в 2005 году первой атомной станции Россией.

Роль религии в странах Запада и США ясно просматривается по посещаемости их зданий богослужения, которые на сегодня пустуют или же заполняются в знаменательные религиозные дни или же дни похорон человека.

Продолжение следует…

Украинский Политик

Павел Климкин: Можете считать меня основой стабильности правительства УкраиныПавел Климкин: Можете считать меня основой стабильности правительства Украины

Полное интервью министра иностранных дел Украины Павла Климкина, которое он дал программе Conflict Zone, ответив на самые неудобные вопросы DW.

«На Украине стала меняться ментальность, это можно почувствовать», — министр иностранных дел Украины Павел Климкин источал неиссякаемый оптимизм в эксклюзивном интервью ведущему Deutsche Welle Тиму Себастиану, которое тот взял у него в Киеве специально для программы Conflict Zone.
Но программа не предполагает того, что интервьюер будет поддерживать позитивный настрой гостя. Поэтому Климкину пришлось отвечать на самые неудобные вопросы об отношениях Украины с Западом, с Россией, но чаще всего — о том, почему стране так трудно дается борьба с коррупцией и проведение реформ.

DW: Павел Климкин, добро пожаловать в программу Conflict Zone.

Павел Климкин: Добро пожаловать в страну, борющуюся с российской агрессией.

— Спасибо. Но давайте сначала поговорим немного о том, что касается ваших отношений со странами Запада. Вам пообещали свободный безвизовый въезд в Европу, МВФ возобновил финансирование, а когда вы собираетесь выполнять свои обязательства?

— Какие обязательства?

— Такие, как борьба с коррупцией, например, такие, как проведение реформ, такие, как предложения, о которых недвусмысленно говорил Джо Байден вашему президенту пару недель назад.

— Ну, если вы посмотрите на то, что происходит на Украине, и я имею в виду не только деятельность министра иностранных дел, то мы сделали определенно больше за последние два года, чем за предыдущие двадцать. И не только в плане создания системы борьбы с коррупцией, в рамках которой проходят практически ежедневные аресты, но и в целом. На самом деле стала меняться ментальность, и это можно почувствовать.

— Но если смотреть на ситуацию снаружи, то открывается несколько иная картина. Байден говорил очень раздраженно и предупреждал вашего президента в достаточно сильных выражениях о том, что ему пора начать выполнять обещания провести экономические и политические реформы, в противном случае Украина, по словам Байдена, рискует тем, что страны Евросоюза, Байден говорил о пяти странах, готовы отозвать свою поддержку санкций в отношении Москвы.

— Нет, нет, нет, совсем все не так (общий смех). Давайте не будем бросаться такими словами, потому что я лично присутствовал на встрече между нашим президентом и Джо Байденом.

— Где он сказал «соберитесь и займитесь делом», так?

— Санкции касаются России, которая ведет войну, гибридную войну против Украины, оккупировав Крым и фактически оккупировав Донбасс. Так что санкции введены, чтобы заставить Россию уйти с Украины.

— Санкции не достигли никакого эффекта в смысле изменения ситуации на обсуждаемой территории, разве нет? Так сколько вы еще хотите продления санкций, ведь европейский и американский бизнес терпит убытки, пока продолжаются эти санкции.

— Во-первых, санкции должны оставаться до тех пор, пока Россия буквально не уйдет с Украины. Я верю в то, что люди и страны имеют право на свободный выбор. И это ваш выбор, это выбор Украины, которой суждено стать по-настоящему успешной. И это то, что мы должны сделать, чтобы выжить и добиться успеха.

— И вы думаете, что это вам поможет?

— Но это еще и вопрос доверия к вам, и вопрос сохранения вашего морального авторитета. Если вы позволяете России нападать на независимую страну, то вы открываете ящик Пандоры, это ни к чему хорошему не приведет. Вам необходимо это понять.

— Ваш премьер-министр пошел дальше и заявил в июне, что «страны, которые поддерживают снятие санкций, станут сообщниками агрессора». Насколько это продуктивно, как вы считаете — навешивать ярлыки на людей, которые хотят снять санкции?

— Речь тут не о ярлыках, а об эмоциях …

— Да, но он сделал именно это, он навешивал ярлыки.

— Что я хочу сказать. Мы почувствовали волну настоящей международной солидарности. Впервые в истории Европейского Союза, и это искренняя позиция ЕС, у Брюсселя есть понятная и заслуживающая доверия политика в отношении России. Нам, получается, понадобилась агрессия против одной независимой страны, чтобы выработать эту политику, а теперь это наш общий шанс собраться вместе, добиться результата и поддержать международную систему, основанную на правилах.

— Вы могли бы поддержать санкции, если бы Украина выполняла взятые на себя обязательства по борьбе с коррупцией и проведению реформ, чего вы, как настаивают европейцы и американцы, не делаете сейчас в должной мере.

— Совсем нет, вообще-то, если вы проследите за кем-либо из политиков в США, то, как я лично считаю, заложена вполне прочная основа в вопросах реформ, да и вообще того, что сделано. И я хочу сказать, что это не единственный успех….

— Министр торговли США Пенни Прицкер буквально несколько недель назад была на Украине и сказала то же самое. Он заявила, что «вам необходимо усилить меры по борьбе с коррупцией и проводить другие реформы, вам нужно начать действовать прямо сейчас».

— Я полностью согласен. Я видел министра Прицкер, да, мы еще не дошли до своей цели. И если вы верите, что мы можем трансформировать по-настоящему систематически коррумпированную страну в европейскую демократию за 2 года, то прекрасно, но …

— В 2015 году за коррупционные преступления было осуждено и посажено за решетку меньше людей, чем в 2014 году.

— Если вы посмотрите на статистику и на то, что аресты и задержания происходят практически каждый день, если вы посмотрите на систему борьбы с коррупцией: антикоррупционное бюро и спецпрокурора по борьбе с коррупцией, — на все, что сегодня происходит, на всю реформу национальной полиции, то вот эта идея, что Украина возвращается назад…

Я никогда, я серьезно, в ранге министра не слышал такого ни от кого, позвольте мне процитировать…

— Но Transparency International здесь в Киеве заявила, что «мы все время слышим заверения от лица украинских политиков в том, что они хотят бороться с коррупцией, но в реальности происходит только обратное».

— Процитируйте мне кого-то, кто сказал, что Украина идет вспять в вопросах реформ, потому что это важно лично для меня.

— Хорошо, вот что ваши люди думают о так называемых реформах. Международный республиканский институт провел в мае-июне этого года опрос, который показал, что 71 процент украинцев полагает, что страна идет в неверном направлении. На вопрос о том, что заставило бы их изменить свое мнение, 46 процентов из них ответили: «отменить иммунитет депутатов и судей».

— Хорошо, я тоже это поддерживаю.

— Тогда почему этого не происходит?

— Потому что нам нужен политический консенсус по этому вопросу, тогда все будет сделано.

— То есть, получается, у вас нет политического ядра, нет политического консенсуса для движения вперед.

— Нет, это совсем не так. Вообще-то, послушайте, вчера целый пакет институциональных соглашений вступил в силу. И концепция того, как перестроить систему правосудия, тоже есть. Это один момент. Второй момент заключается в том, что будет с иммунитетом. Лично я большой поклонник того, чтобы идти и еще дальше, но необходим национальный консенсус по этому вопросу.

— Господин министр, людей спросили, считают ли они, что различные государственные структуры стали за последнее время более или менее коррумпированными. 76 процентов опрошенных ответили, что прокуратура стала еще более коррумпированной. 73 процента считают, что более коррумпированными стали суды. 75 процентов считают, что налоговые органы стали более коррумпированными. Вы мне говорите, что вы движетесь вперед, но люди говорят вам, что вы движетесь назад.

— Послушайте. Да нет, совсем не так. И я скажу вам почему.

— Но эти цифры говорят сами за себя.

— Потому что тут вступает в игру уровень ожиданий, речь идет о понимании того, что должно быть сделано. У меня лично, знаете, тоже очень высокий уровень ожиданий. И каждый должен соответствовать этому уровню ожиданий, который совершенно отличается от прежнего времени. Но движение вперед — это определенно про нас, и вы видите это на конкретных примерах.

-Три четверти вашего населения не считают, что могут рассчитывать на справедливый суд. Из тех, кто обращался в суды, 31 процент респондентов заявил, что официальные представители суда требовали от них взяток или намекали на них. Вы считаете, что этим можно гордиться?

— Я приведу вам другой пример: при прежнем режиме, знаете, я хорошо помню этот опрос, доверие к украинским судам испытывали только 4 процента населения, представьте, только 4% украинцев. Даже если они это сказали в каком-то эмоциональном порыве, то сегодня это совершенно другая ситуация. Так что, когда мы сравниваем результаты опросов, говорящие об уровне доверия полиции тогда и сейчас, то раньше она не превышала 5 процентов, а сегодня это 50 плюс. Есть же разница?

— Господин министр, оптимизма не придает и то, что целая плеяда реформаторов сложила свои полномочия. Возьмем, к примеру, бывшего министра экономики и торговли, Айвараса Абромавичюса, он ушел со своего поста в феврале, заявив, что менеджеры из бизнес-империи президента в течение всего года лишь укрепляли свои позиции во власти. Он пытался навести порядок на государственных предприятиях, но встретил сопротивление. Он сказал, что «тогда-то и начались мои проблемы». Так что вот вам ваша чистка. У вас был министр здравоохранения Александр Квиташвили: «Нам помешала система, — сказал он, — которая устанавливалась последние 25 лет, а теперь она пытается вытолкнуть нас, как чужеродное тело». Насколько это придает вам оптимизма?

— Я абсолютно полон оптимизма в том, что было сделано в смысле реальных реформ на госпредприятиях.

— Кажется, вы живете в другой реальности, господин министр, чем эти люди, вы это знаете?

— Нет, нет, нет, кажется, что это вы цитируете какие-то другие источники, потому что я вам скажу две вещи…

— Я цитирую тех реформаторов, которые ушли со своих постов полные фрустрации и отчаяния из-за того, что невозможно изменить ситуацию на Украине.

— А я знаю реформаторов, включая замминистра нашего министерства экономики, которые последовательно работали над трансформацией всей системы того, как управляются наши госпредприятия. И то же самое касается системы здравоохранения, которой управляет украинка американского происхождения, одна из женщин, которых я очень уважаю. Глубина проводимых ею реформ потрясает.

— Давайте рассмотрим случай Виталия Касько, он был одним из реформаторов, назначенных, чтобы разобраться во внутренних проблемах генеральной прокуратуры, чтобы понять, почему прокуроры игнорируют очевидные случаи коррупции. Он говорит, что есть негласное соглашение: прокуроры будут закрывать глаза, если эта деятельность ведется в интересах руководства, он заявил, что «на Украине царит беззаконие, а не верховенство права».

— Но если вы учтете все виды реформ, поддержанных, кстати, США и Евросоюзом, работу команды специалистов из США с нашим новым генпрокурором — это лучшее подтверждение того, что все идет вперед, и это именно то, что я хочу сказать. А если…

— По поводу движения вперед: никто не понес ответственность за убийство более чем сотни демонстрантов в 2013, 2014 годах. Ни одно антикоррупционное дело, связанное с предыдущим режимом президента Януковича, не дошло до суда. Ни одно. Правительство говорит, что «до 40 миллиардов долларов пропали”, а вы не смогли довести ни одного коррупционного дела до суда, и вы говорите мне, что двигаетесь вперед.

— Послушайте…

— Факты не подтверждают ваши заявления, господин министр.

— До суда доведено уже не одно дело. Но то, что касается Майдана, это очень эмоциональный вопрос для всех нас. Работа ведется, на настоящий момент опрошены тысячи человек. И я совершенно уверен в том, и это моя точка зрения, что не только то, что произошло на Майдане, станет ясным, но и те, кто стоял за этой трагедией, будут преданы суду.

— Нет, ваши люди не так уверены, как вы. У нас был президент Киевской школы экономики, Тимофей Милованов, и он сказал: «Ничего не поменялось. Те же элиты, те же олигархи. Разочарование очень распространено». Он не прав?

— Совершенно. То, что я хочу донести, очень просто. Если вы посмотрите на уровень запросов очень многих людей здесь, то он очень высок. Мой уровень запросов тоже. И я сделаю гораздо больше, чем было возможно. Но и чувство преданности реформам у людей здесь очень сильное. Я был бы готов прийти с набором предложений и новых идей.

— Но когда дело доходит до коррупции, почему бы вам не признаться и сказать: «Да, коррупция проросла так глубоко, что нам понадобятся еще годы, чтобы ее выкорчевать»? Слишком много олигархов, осененных властью, которых приходится терпеть, потому что нам необходима их поддержка в борьбе против сепаратистов, поддерживаемых Россией.

— При чем тут сепаратисты, поддерживаемые Россией?

— При чем? При том, что олигархи обладают большим влиянием на юго-востоке и на востоке Украины, в регионе Донбасса.

— Нет, это полная ерунда. Мы уже способны самостоятельно бороться с Россией.

— Правда?

— Совершенно!

— Так что, Милованов не прав, когда говорит, что «есть цена, которую новое политическое руководство вынуждено платить. Как они платят? Они гарантируют безопасность их бизнес-интересов». Иными словами, вы откупаетесь от них.

— Нет. Просто объясните мне, какой смысл в том, чтобы подкупать некоторых олигархов ради борьбы с Россией. Для меня это безумие. Главное вот что: Украина действительно была абсолютно коррумпированной страной. И мы должны быть честными в этом. У нас существует три основных уровня коррупции: коррупция на уровне высших должностных лиц, коррупция госчиновников и повседневная коррупция.

— Украина до сих пор — одна из наиболее коррумпированных стран в мире.

— Безусловно, понадобится некоторое время, чтобы искоренить коррупцию. И будем откровенны, это невозможно сделать за один-два месяца. Но если оценить, чего же мы достигли, то вы не скажете, что все продолжается так же, как было два года тому назад. Что касается системных изменений, речь идет не только о борьбе с коррупцией, это и новая национальная полиция, и полностью прозрачный электронный реестр (госзакупок). Каждый может предложить свою цену и не давать никаких взяток.

— А что с борьбой внутри правительства, прекрасную иллюстрацию которой мы все увидели в декабре прошлого года? Тогда два члена правительства, министр внутренних дел Арсен Аваков и Михаил Саакашвили, губернатор Одесской области, начали кричать, обзывать друг друга, «ворье», «негодяй». Смотрите, они же обливают друг в друга водой, не так ли? Да и вы сами …

— Да, я там тоже был.

— … И вам досталось.

— Но я оставался спокойным. Можете считать меня основой стабильности нашего правительства. Не волнуйтесь.

— А как же остальные члены правительства? Вы гордитесь таким поведением?

— Это все эмоции. Думаю, все дело в преданности.

— Эта стычка демонстрирует очень неприглядную картину — раскол в правительстве, не так ли?

— Нет, отнюдь. Смотрите, страна переживает трансформацию, мы боремся с российской агрессией, при таких обстоятельствах следует быть эмоциональными, следует быть преданными (своему делу). И, по моему мнению, или будет такая команда, какая есть у нас…

— Они ж ненавидят друг друга. Они называли друг друга «ворье», «клоун». Они ругались, стоя по разные стороны стола. А президент был бессилен остановить это. Вы же видели видео. Вы сами были там.

— Внутренняя политика может быть смешной. Но она может быть и эффективной.

— Хорошо, давайте еще поговорим о реформах. Страны «большой семерки» недавно заявили украинскому правительству о своей обеспокоенности. Речь идет о ситуации с иностранными журналистами на Украине. В частности, сайт под названием «Миротворец», связанный с членами вашего правительства, недавно выложил в Сеть личные данные тысяч западных журналистов и членов съемочных групп, получивших аккредитацию у сепаратистов на востоке страны. Этих журналистов назвали «сообщниками террористов». Вопреки вашей преданности делу и вашим законам. И эти списки до сих пор можно найти на сайте. Почему вы не реагируете? Это подстрекательство к насилию, не так ли?

— Нет, отнюдь. Тут, в Киеве, никто не подстрекает. В смысле свободы слова Украина — удивительный пример. Но…

— Вы проигнорировали протест правительств стран «большой семерки». Это была нота протеста.

— Моя позиция была абсолютно ясной. Моя позиция на 100 процентов ясная.

— В чем она заключается?

— Нельзя раскрывать личные данные людей, которые на самом деле являются друзьями Украины. Но поймите и украинцев. Некоторые едут в Донецк и Луганск, получают там регистрацию у террористов и потом этих людей видят здесь, и они отнюдь не борются с российской агрессией.

— Но, господин министр, все гораздо серьезнее, не так ли? Внешнеполитическое ведомство Великобритании выразило вам свою глубокую обеспокоенность из-за этого сайта и заявило, что «он подрывает дух и букву украинского законодательства, которое четко определяет, что личные данные могут быть раскрыты только с согласия самого человека. Кроме того, это нарушает международные обязательства Украины». Поэтому я спрашиваю вас вслед за британским правительством, которое написало от имени всей «большой семерки»: Почему вы ничего не делаете в отношении тех, которые нарушают закон в вашей стране?

— Мы отреагировали, мы заявили, что это недопустимо. И в-третьих, о причинах, почему так случилось, я только что рассказал.

— Ваш министр внутренних дел заявил: «Война это война, а друг, который искренне воюет на нашей стороне, для меня значительно важнее, чем мнение либералов и в тайне поддерживающих сепаратистов». И он не видит ничего плохого в этом сайте. А вы говорите, что осудили сайт?

— Нет, он очень четко заявил, что с этой точки зрения публикация была недопустимой. Но с точки зрения остальной деятельности таких сайтов, его мнение было совсем другим. Не сравнивайте, вырывая одну фразу из контекста, чтобы сделать из них некое заявление.

— Знаете, ваши иностранные партнеры вашим объяснениям не поверили. Они выразили протест по этому поводу. А вы — проигнорировали.

— Я сам заявил об очень четкой позиции — против ….

— Сайт до сих пор существует, и список до сих пор в общем доступен. Представители G7 считают, что это незаконно. Точка.

— Послушайте, моя позиция такова: я предан и Украина предана идеалам свободы СМИ, эти ценности — основополагающие для моей страны. Что касается того, как взаимодействовать с террористами в Донбассе — это вопрос, который следует обсуждать с нами. Относительно этого сайта моя позиция следующая: это недопустимо. Это наша четкая позиция — против.

— Почему вы мешаете работе специальной мониторинговой миссии, которая должна была посещать любые (пенитенциарные) учреждения на Украине, почему их заблокировали? Почему инспекторам подкомитета ООН по предотвращению пыток не дали выполнить свою работу в мае этого года?

— Это не так. Это спекуляции, потому что я лично принимал участие в коммуникации между агентствами.

— Они были вынуждены приостановить работу на Украине, вы знаете об этом.

— Нет, совсем нет.

— Да.

— Вы не правы. Нет, не спекулируйте на этом.

— Я не спекулирую, это заявление ООН.

— Нет. Это дело…

— Четыре члена делегации подкомитета ООН по предотвращению пыток приостановили свой визит на Украину и заявили, что вы отказываетесь сотрудничать.

— Отнюдь нет. Я лично занимался этим делом, сейчас мы уже все уладили, и я скажу вам, почему так случилось — мы подготовили надлежащее юридическое сопровождение их визита на Украину. И объяснение, почему они не могли получить доступ в любое место, состоит в том, что…

— Почему они не могут получить доступ повсюду?

— Потому что речь идет о безопасности…

— Вы подписали протокол, который дает инспекторам ООН право без предупреждения посещать любые пенитенциарные учреждения.

— Верно.

— Зачем вы его подписали, если не собирались исполнять?

— Но согласно протоколу, я советую вам его просто прочитать, мы обязаны предоставить доступ в места, в которых могут применяться пытки по отношению к заключенным или имеет место ненадлежащее поведение с задержанными. Но речь шла о других объектах, и именно к ним хотели получить доступ наблюдатели. Возникли вопросы защиты национальной безопасности, но после дополнительных консультаций мы все уладили.

— Хорошо.

— И вы можете сейчас спросить их, возникали ли трудности в их работе и есть ли они сейчас.

— Господин министр, перед тем, как закончить наш разговор, я бы хотел спросить вас о Минске-2. Об огромном разочаровании…

— Минска-2 не существует, есть только Минск-1…

— Хорошо, Запад очень разочарован тем, что украинский парламент не смог принять изменения к конституции, которые фактически дали бы автономию сепаратистским регионам, что было ключевым условием минских соглашений, параграф 11. Изменения нужно было принять до конца прошлого года. Для вас минские соглашения мертвы?

— Нет, конечно.

— Но вы не продвинулись вперед. Вы не выполняете своих обязательств.

— И мы не намерены продвигаться, пока…

— Итак, соглашение мертво. На самом деле мертво.

— Минск — простой и понятный (документ), если вы действительно хотите его воплотить в жизнь. У нас с Россией есть несколько фундаментальных разногласий о том, как интерпретировать минские договоренности. Россия пытается легализовать свой протекторат в Донбассе. Для этого, по их мнению, сначала нужно провести голосование (в украинском парламенте) и только потом Россия уйдет из Донбасса и передаст его территорию под контроль ОБСЕ, чтобы обеспечить настоящую безопасность в регионе.

— Германия заявляет, что обе стороны должны действовать по соглашению. Они напомнили вам, что обе стороны должны выполнять договоренности.

— Безусловно. Но моя позиция очень проста: или мы добиваемся базового уровня безопасности там, и Россия физически уходит, в смысле российские регулярные войска, российское вооружение, после чего там уже не будет чего-то, похожего на российский протекторат…

— И после этого вы начинаете выполнять свою часть минских соглашений? Только тогда — это вы имеете в виду? Это ваше условие теперь?

— Это моя принципиальная позиция…

— Это новое условие.

— Это моя принципиальная позиция

— Вы превратили ее в условие.

— Это не условие, это моя принципиальная позиция: чтобы вернуть Донбасс в состав Украины, там должно быть безопасно, а России там быть не должно. Я имею в виду, вернуть украинский Донбасс Украине, а не создавать опять что-то по типу нового большого Приднестровья.

— Ясно, сейчас Минск мертв.

— Совсем нет.

— Хорошо, понятно.

— Постойте, если вы начинаете говорить, что минские соглашения умерли, это будет означать уклонение от намеченного пути и уклонение от своих обязательств перед ЕС. Я понимаю, к чему вы ведете, и понимаю точку зрения многих в Европейском Союзе. Но я рад, и я бы даже сказал, я счастлив, что существует много людей, преданных выполнению настоящих минских соглашений и борьбе с российской агрессией, с которой мы столкнулись в Донбассе.

— Понятно. Господин министр, большое вам спасибо за участие в Conflict Zone.

— Спасибо вам!

Deutsche WelleПолное интервью министра иностранных дел Украины Павла Климкина, которое он дал программе Conflict Zone, ответив на самые неудобные вопросы DW.

«На Украине стала меняться ментальность, это можно почувствовать», — министр иностранных дел Украины Павел Климкин источал неиссякаемый оптимизм в эксклюзивном интервью ведущему Deutsche Welle Тиму Себастиану, которое тот взял у него в Киеве специально для программы Conflict Zone.
Но программа не предполагает того, что интервьюер будет поддерживать позитивный настрой гостя. Поэтому Климкину пришлось отвечать на самые неудобные вопросы об отношениях Украины с Западом, с Россией, но чаще всего — о том, почему стране так трудно дается борьба с коррупцией и проведение реформ.

DW: Павел Климкин, добро пожаловать в программу Conflict Zone.

Павел Климкин: Добро пожаловать в страну, борющуюся с российской агрессией.

— Спасибо. Но давайте сначала поговорим немного о том, что касается ваших отношений со странами Запада. Вам пообещали свободный безвизовый въезд в Европу, МВФ возобновил финансирование, а когда вы собираетесь выполнять свои обязательства?

— Какие обязательства?

— Такие, как борьба с коррупцией, например, такие, как проведение реформ, такие, как предложения, о которых недвусмысленно говорил Джо Байден вашему президенту пару недель назад.

— Ну, если вы посмотрите на то, что происходит на Украине, и я имею в виду не только деятельность министра иностранных дел, то мы сделали определенно больше за последние два года, чем за предыдущие двадцать. И не только в плане создания системы борьбы с коррупцией, в рамках которой проходят практически ежедневные аресты, но и в целом. На самом деле стала меняться ментальность, и это можно почувствовать.

— Но если смотреть на ситуацию снаружи, то открывается несколько иная картина. Байден говорил очень раздраженно и предупреждал вашего президента в достаточно сильных выражениях о том, что ему пора начать выполнять обещания провести экономические и политические реформы, в противном случае Украина, по словам Байдена, рискует тем, что страны Евросоюза, Байден говорил о пяти странах, готовы отозвать свою поддержку санкций в отношении Москвы.

— Нет, нет, нет, совсем все не так (общий смех). Давайте не будем бросаться такими словами, потому что я лично присутствовал на встрече между нашим президентом и Джо Байденом.

— Где он сказал «соберитесь и займитесь делом», так?

— Санкции касаются России, которая ведет войну, гибридную войну против Украины, оккупировав Крым и фактически оккупировав Донбасс. Так что санкции введены, чтобы заставить Россию уйти с Украины.

— Санкции не достигли никакого эффекта в смысле изменения ситуации на обсуждаемой территории, разве нет? Так сколько вы еще хотите продления санкций, ведь европейский и американский бизнес терпит убытки, пока продолжаются эти санкции.

— Во-первых, санкции должны оставаться до тех пор, пока Россия буквально не уйдет с Украины. Я верю в то, что люди и страны имеют право на свободный выбор. И это ваш выбор, это выбор Украины, которой суждено стать по-настоящему успешной. И это то, что мы должны сделать, чтобы выжить и добиться успеха.

— И вы думаете, что это вам поможет?

— Но это еще и вопрос доверия к вам, и вопрос сохранения вашего морального авторитета. Если вы позволяете России нападать на независимую страну, то вы открываете ящик Пандоры, это ни к чему хорошему не приведет. Вам необходимо это понять.

— Ваш премьер-министр пошел дальше и заявил в июне, что «страны, которые поддерживают снятие санкций, станут сообщниками агрессора». Насколько это продуктивно, как вы считаете — навешивать ярлыки на людей, которые хотят снять санкции?

— Речь тут не о ярлыках, а об эмоциях …

— Да, но он сделал именно это, он навешивал ярлыки.

— Что я хочу сказать. Мы почувствовали волну настоящей международной солидарности. Впервые в истории Европейского Союза, и это искренняя позиция ЕС, у Брюсселя есть понятная и заслуживающая доверия политика в отношении России. Нам, получается, понадобилась агрессия против одной независимой страны, чтобы выработать эту политику, а теперь это наш общий шанс собраться вместе, добиться результата и поддержать международную систему, основанную на правилах.

— Вы могли бы поддержать санкции, если бы Украина выполняла взятые на себя обязательства по борьбе с коррупцией и проведению реформ, чего вы, как настаивают европейцы и американцы, не делаете сейчас в должной мере.

— Совсем нет, вообще-то, если вы проследите за кем-либо из политиков в США, то, как я лично считаю, заложена вполне прочная основа в вопросах реформ, да и вообще того, что сделано. И я хочу сказать, что это не единственный успех….

— Министр торговли США Пенни Прицкер буквально несколько недель назад была на Украине и сказала то же самое. Он заявила, что «вам необходимо усилить меры по борьбе с коррупцией и проводить другие реформы, вам нужно начать действовать прямо сейчас».

— Я полностью согласен. Я видел министра Прицкер, да, мы еще не дошли до своей цели. И если вы верите, что мы можем трансформировать по-настоящему систематически коррумпированную страну в европейскую демократию за 2 года, то прекрасно, но …

— В 2015 году за коррупционные преступления было осуждено и посажено за решетку меньше людей, чем в 2014 году.

— Если вы посмотрите на статистику и на то, что аресты и задержания происходят практически каждый день, если вы посмотрите на систему борьбы с коррупцией: антикоррупционное бюро и спецпрокурора по борьбе с коррупцией, — на все, что сегодня происходит, на всю реформу национальной полиции, то вот эта идея, что Украина возвращается назад…

Я никогда, я серьезно, в ранге министра не слышал такого ни от кого, позвольте мне процитировать…

— Но Transparency International здесь в Киеве заявила, что «мы все время слышим заверения от лица украинских политиков в том, что они хотят бороться с коррупцией, но в реальности происходит только обратное».

— Процитируйте мне кого-то, кто сказал, что Украина идет вспять в вопросах реформ, потому что это важно лично для меня.

— Хорошо, вот что ваши люди думают о так называемых реформах. Международный республиканский институт провел в мае-июне этого года опрос, который показал, что 71 процент украинцев полагает, что страна идет в неверном направлении. На вопрос о том, что заставило бы их изменить свое мнение, 46 процентов из них ответили: «отменить иммунитет депутатов и судей».

— Хорошо, я тоже это поддерживаю.

— Тогда почему этого не происходит?

— Потому что нам нужен политический консенсус по этому вопросу, тогда все будет сделано.

— То есть, получается, у вас нет политического ядра, нет политического консенсуса для движения вперед.

— Нет, это совсем не так. Вообще-то, послушайте, вчера целый пакет институциональных соглашений вступил в силу. И концепция того, как перестроить систему правосудия, тоже есть. Это один момент. Второй момент заключается в том, что будет с иммунитетом. Лично я большой поклонник того, чтобы идти и еще дальше, но необходим национальный консенсус по этому вопросу.

— Господин министр, людей спросили, считают ли они, что различные государственные структуры стали за последнее время более или менее коррумпированными. 76 процентов опрошенных ответили, что прокуратура стала еще более коррумпированной. 73 процента считают, что более коррумпированными стали суды. 75 процентов считают, что налоговые органы стали более коррумпированными. Вы мне говорите, что вы движетесь вперед, но люди говорят вам, что вы движетесь назад.

— Послушайте. Да нет, совсем не так. И я скажу вам почему.

— Но эти цифры говорят сами за себя.

— Потому что тут вступает в игру уровень ожиданий, речь идет о понимании того, что должно быть сделано. У меня лично, знаете, тоже очень высокий уровень ожиданий. И каждый должен соответствовать этому уровню ожиданий, который совершенно отличается от прежнего времени. Но движение вперед — это определенно про нас, и вы видите это на конкретных примерах.

-Три четверти вашего населения не считают, что могут рассчитывать на справедливый суд. Из тех, кто обращался в суды, 31 процент респондентов заявил, что официальные представители суда требовали от них взяток или намекали на них. Вы считаете, что этим можно гордиться?

— Я приведу вам другой пример: при прежнем режиме, знаете, я хорошо помню этот опрос, доверие к украинским судам испытывали только 4 процента населения, представьте, только 4% украинцев. Даже если они это сказали в каком-то эмоциональном порыве, то сегодня это совершенно другая ситуация. Так что, когда мы сравниваем результаты опросов, говорящие об уровне доверия полиции тогда и сейчас, то раньше она не превышала 5 процентов, а сегодня это 50 плюс. Есть же разница?

— Господин министр, оптимизма не придает и то, что целая плеяда реформаторов сложила свои полномочия. Возьмем, к примеру, бывшего министра экономики и торговли, Айвараса Абромавичюса, он ушел со своего поста в феврале, заявив, что менеджеры из бизнес-империи президента в течение всего года лишь укрепляли свои позиции во власти. Он пытался навести порядок на государственных предприятиях, но встретил сопротивление. Он сказал, что «тогда-то и начались мои проблемы». Так что вот вам ваша чистка. У вас был министр здравоохранения Александр Квиташвили: «Нам помешала система, — сказал он, — которая устанавливалась последние 25 лет, а теперь она пытается вытолкнуть нас, как чужеродное тело». Насколько это придает вам оптимизма?

— Я абсолютно полон оптимизма в том, что было сделано в смысле реальных реформ на госпредприятиях.

— Кажется, вы живете в другой реальности, господин министр, чем эти люди, вы это знаете?

— Нет, нет, нет, кажется, что это вы цитируете какие-то другие источники, потому что я вам скажу две вещи…

— Я цитирую тех реформаторов, которые ушли со своих постов полные фрустрации и отчаяния из-за того, что невозможно изменить ситуацию на Украине.

— А я знаю реформаторов, включая замминистра нашего министерства экономики, которые последовательно работали над трансформацией всей системы того, как управляются наши госпредприятия. И то же самое касается системы здравоохранения, которой управляет украинка американского происхождения, одна из женщин, которых я очень уважаю. Глубина проводимых ею реформ потрясает.

— Давайте рассмотрим случай Виталия Касько, он был одним из реформаторов, назначенных, чтобы разобраться во внутренних проблемах генеральной прокуратуры, чтобы понять, почему прокуроры игнорируют очевидные случаи коррупции. Он говорит, что есть негласное соглашение: прокуроры будут закрывать глаза, если эта деятельность ведется в интересах руководства, он заявил, что «на Украине царит беззаконие, а не верховенство права».

— Но если вы учтете все виды реформ, поддержанных, кстати, США и Евросоюзом, работу команды специалистов из США с нашим новым генпрокурором — это лучшее подтверждение того, что все идет вперед, и это именно то, что я хочу сказать. А если…

— По поводу движения вперед: никто не понес ответственность за убийство более чем сотни демонстрантов в 2013, 2014 годах. Ни одно антикоррупционное дело, связанное с предыдущим режимом президента Януковича, не дошло до суда. Ни одно. Правительство говорит, что «до 40 миллиардов долларов пропали”, а вы не смогли довести ни одного коррупционного дела до суда, и вы говорите мне, что двигаетесь вперед.

— Послушайте…

— Факты не подтверждают ваши заявления, господин министр.

— До суда доведено уже не одно дело. Но то, что касается Майдана, это очень эмоциональный вопрос для всех нас. Работа ведется, на настоящий момент опрошены тысячи человек. И я совершенно уверен в том, и это моя точка зрения, что не только то, что произошло на Майдане, станет ясным, но и те, кто стоял за этой трагедией, будут преданы суду.

— Нет, ваши люди не так уверены, как вы. У нас был президент Киевской школы экономики, Тимофей Милованов, и он сказал: «Ничего не поменялось. Те же элиты, те же олигархи. Разочарование очень распространено». Он не прав?

— Совершенно. То, что я хочу донести, очень просто. Если вы посмотрите на уровень запросов очень многих людей здесь, то он очень высок. Мой уровень запросов тоже. И я сделаю гораздо больше, чем было возможно. Но и чувство преданности реформам у людей здесь очень сильное. Я был бы готов прийти с набором предложений и новых идей.

— Но когда дело доходит до коррупции, почему бы вам не признаться и сказать: «Да, коррупция проросла так глубоко, что нам понадобятся еще годы, чтобы ее выкорчевать»? Слишком много олигархов, осененных властью, которых приходится терпеть, потому что нам необходима их поддержка в борьбе против сепаратистов, поддерживаемых Россией.

— При чем тут сепаратисты, поддерживаемые Россией?

— При чем? При том, что олигархи обладают большим влиянием на юго-востоке и на востоке Украины, в регионе Донбасса.

— Нет, это полная ерунда. Мы уже способны самостоятельно бороться с Россией.

— Правда?

— Совершенно!

— Так что, Милованов не прав, когда говорит, что «есть цена, которую новое политическое руководство вынуждено платить. Как они платят? Они гарантируют безопасность их бизнес-интересов». Иными словами, вы откупаетесь от них.

— Нет. Просто объясните мне, какой смысл в том, чтобы подкупать некоторых олигархов ради борьбы с Россией. Для меня это безумие. Главное вот что: Украина действительно была абсолютно коррумпированной страной. И мы должны быть честными в этом. У нас существует три основных уровня коррупции: коррупция на уровне высших должностных лиц, коррупция госчиновников и повседневная коррупция.

— Украина до сих пор — одна из наиболее коррумпированных стран в мире.

— Безусловно, понадобится некоторое время, чтобы искоренить коррупцию. И будем откровенны, это невозможно сделать за один-два месяца. Но если оценить, чего же мы достигли, то вы не скажете, что все продолжается так же, как было два года тому назад. Что касается системных изменений, речь идет не только о борьбе с коррупцией, это и новая национальная полиция, и полностью прозрачный электронный реестр (госзакупок). Каждый может предложить свою цену и не давать никаких взяток.

— А что с борьбой внутри правительства, прекрасную иллюстрацию которой мы все увидели в декабре прошлого года? Тогда два члена правительства, министр внутренних дел Арсен Аваков и Михаил Саакашвили, губернатор Одесской области, начали кричать, обзывать друг друга, «ворье», «негодяй». Смотрите, они же обливают друг в друга водой, не так ли? Да и вы сами …

— Да, я там тоже был.

— … И вам досталось.

— Но я оставался спокойным. Можете считать меня основой стабильности нашего правительства. Не волнуйтесь.

— А как же остальные члены правительства? Вы гордитесь таким поведением?

— Это все эмоции. Думаю, все дело в преданности.

— Эта стычка демонстрирует очень неприглядную картину — раскол в правительстве, не так ли?

— Нет, отнюдь. Смотрите, страна переживает трансформацию, мы боремся с российской агрессией, при таких обстоятельствах следует быть эмоциональными, следует быть преданными (своему делу). И, по моему мнению, или будет такая команда, какая есть у нас…

— Они ж ненавидят друг друга. Они называли друг друга «ворье», «клоун». Они ругались, стоя по разные стороны стола. А президент был бессилен остановить это. Вы же видели видео. Вы сами были там.

— Внутренняя политика может быть смешной. Но она может быть и эффективной.

— Хорошо, давайте еще поговорим о реформах. Страны «большой семерки» недавно заявили украинскому правительству о своей обеспокоенности. Речь идет о ситуации с иностранными журналистами на Украине. В частности, сайт под названием «Миротворец», связанный с членами вашего правительства, недавно выложил в Сеть личные данные тысяч западных журналистов и членов съемочных групп, получивших аккредитацию у сепаратистов на востоке страны. Этих журналистов назвали «сообщниками террористов». Вопреки вашей преданности делу и вашим законам. И эти списки до сих пор можно найти на сайте. Почему вы не реагируете? Это подстрекательство к насилию, не так ли?

— Нет, отнюдь. Тут, в Киеве, никто не подстрекает. В смысле свободы слова Украина — удивительный пример. Но…

— Вы проигнорировали протест правительств стран «большой семерки». Это была нота протеста.

— Моя позиция была абсолютно ясной. Моя позиция на 100 процентов ясная.

— В чем она заключается?

— Нельзя раскрывать личные данные людей, которые на самом деле являются друзьями Украины. Но поймите и украинцев. Некоторые едут в Донецк и Луганск, получают там регистрацию у террористов и потом этих людей видят здесь, и они отнюдь не борются с российской агрессией.

— Но, господин министр, все гораздо серьезнее, не так ли? Внешнеполитическое ведомство Великобритании выразило вам свою глубокую обеспокоенность из-за этого сайта и заявило, что «он подрывает дух и букву украинского законодательства, которое четко определяет, что личные данные могут быть раскрыты только с согласия самого человека. Кроме того, это нарушает международные обязательства Украины». Поэтому я спрашиваю вас вслед за британским правительством, которое написало от имени всей «большой семерки»: Почему вы ничего не делаете в отношении тех, которые нарушают закон в вашей стране?

— Мы отреагировали, мы заявили, что это недопустимо. И в-третьих, о причинах, почему так случилось, я только что рассказал.

— Ваш министр внутренних дел заявил: «Война это война, а друг, который искренне воюет на нашей стороне, для меня значительно важнее, чем мнение либералов и в тайне поддерживающих сепаратистов». И он не видит ничего плохого в этом сайте. А вы говорите, что осудили сайт?

— Нет, он очень четко заявил, что с этой точки зрения публикация была недопустимой. Но с точки зрения остальной деятельности таких сайтов, его мнение было совсем другим. Не сравнивайте, вырывая одну фразу из контекста, чтобы сделать из них некое заявление.

— Знаете, ваши иностранные партнеры вашим объяснениям не поверили. Они выразили протест по этому поводу. А вы — проигнорировали.

— Я сам заявил об очень четкой позиции — против ….

— Сайт до сих пор существует, и список до сих пор в общем доступен. Представители G7 считают, что это незаконно. Точка.

— Послушайте, моя позиция такова: я предан и Украина предана идеалам свободы СМИ, эти ценности — основополагающие для моей страны. Что касается того, как взаимодействовать с террористами в Донбассе — это вопрос, который следует обсуждать с нами. Относительно этого сайта моя позиция следующая: это недопустимо. Это наша четкая позиция — против.

— Почему вы мешаете работе специальной мониторинговой миссии, которая должна была посещать любые (пенитенциарные) учреждения на Украине, почему их заблокировали? Почему инспекторам подкомитета ООН по предотвращению пыток не дали выполнить свою работу в мае этого года?

— Это не так. Это спекуляции, потому что я лично принимал участие в коммуникации между агентствами.

— Они были вынуждены приостановить работу на Украине, вы знаете об этом.

— Нет, совсем нет.

— Да.

— Вы не правы. Нет, не спекулируйте на этом.

— Я не спекулирую, это заявление ООН.

— Нет. Это дело…

— Четыре члена делегации подкомитета ООН по предотвращению пыток приостановили свой визит на Украину и заявили, что вы отказываетесь сотрудничать.

— Отнюдь нет. Я лично занимался этим делом, сейчас мы уже все уладили, и я скажу вам, почему так случилось — мы подготовили надлежащее юридическое сопровождение их визита на Украину. И объяснение, почему они не могли получить доступ в любое место, состоит в том, что…

— Почему они не могут получить доступ повсюду?

— Потому что речь идет о безопасности…

— Вы подписали протокол, который дает инспекторам ООН право без предупреждения посещать любые пенитенциарные учреждения.

— Верно.

— Зачем вы его подписали, если не собирались исполнять?

— Но согласно протоколу, я советую вам его просто прочитать, мы обязаны предоставить доступ в места, в которых могут применяться пытки по отношению к заключенным или имеет место ненадлежащее поведение с задержанными. Но речь шла о других объектах, и именно к ним хотели получить доступ наблюдатели. Возникли вопросы защиты национальной безопасности, но после дополнительных консультаций мы все уладили.

— Хорошо.

— И вы можете сейчас спросить их, возникали ли трудности в их работе и есть ли они сейчас.

— Господин министр, перед тем, как закончить наш разговор, я бы хотел спросить вас о Минске-2. Об огромном разочаровании…

— Минска-2 не существует, есть только Минск-1…

— Хорошо, Запад очень разочарован тем, что украинский парламент не смог принять изменения к конституции, которые фактически дали бы автономию сепаратистским регионам, что было ключевым условием минских соглашений, параграф 11. Изменения нужно было принять до конца прошлого года. Для вас минские соглашения мертвы?

— Нет, конечно.

— Но вы не продвинулись вперед. Вы не выполняете своих обязательств.

— И мы не намерены продвигаться, пока…

— Итак, соглашение мертво. На самом деле мертво.

— Минск — простой и понятный (документ), если вы действительно хотите его воплотить в жизнь. У нас с Россией есть несколько фундаментальных разногласий о том, как интерпретировать минские договоренности. Россия пытается легализовать свой протекторат в Донбассе. Для этого, по их мнению, сначала нужно провести голосование (в украинском парламенте) и только потом Россия уйдет из Донбасса и передаст его территорию под контроль ОБСЕ, чтобы обеспечить настоящую безопасность в регионе.

— Германия заявляет, что обе стороны должны действовать по соглашению. Они напомнили вам, что обе стороны должны выполнять договоренности.

— Безусловно. Но моя позиция очень проста: или мы добиваемся базового уровня безопасности там, и Россия физически уходит, в смысле российские регулярные войска, российское вооружение, после чего там уже не будет чего-то, похожего на российский протекторат…

— И после этого вы начинаете выполнять свою часть минских соглашений? Только тогда — это вы имеете в виду? Это ваше условие теперь?

— Это моя принципиальная позиция…

— Это новое условие.

— Это моя принципиальная позиция

— Вы превратили ее в условие.

— Это не условие, это моя принципиальная позиция: чтобы вернуть Донбасс в состав Украины, там должно быть безопасно, а России там быть не должно. Я имею в виду, вернуть украинский Донбасс Украине, а не создавать опять что-то по типу нового большого Приднестровья.

— Ясно, сейчас Минск мертв.

— Совсем нет.

— Хорошо, понятно.

— Постойте, если вы начинаете говорить, что минские соглашения умерли, это будет означать уклонение от намеченного пути и уклонение от своих обязательств перед ЕС. Я понимаю, к чему вы ведете, и понимаю точку зрения многих в Европейском Союзе. Но я рад, и я бы даже сказал, я счастлив, что существует много людей, преданных выполнению настоящих минских соглашений и борьбе с российской агрессией, с которой мы столкнулись в Донбассе.

— Понятно. Господин министр, большое вам спасибо за участие в Conflict Zone.

— Спасибо вам!

Deutsche Welle

Результаты визита Порошенко в СШАРезультаты визита Порошенко в США

Галина Студенникова

Во время визита президента Украины Петра Порошенко в США на сессию Генассамблеи ООН в Нью-Йорк прозвучало немало важных событий.

Так, Украина получила гарантии от США на 1 млрд. долларов, благодаря которым наша странаразместила свои гособлигации на аналогичную сумму под маленький процент (1,471% годовых).

Кроме того, Палата представителей Конгресса США утвердила закон H.R. 5094 «О поддержке стабильности и демократии в Украине». В документе фиксируется сохранение американских санкций против России. Более того, в перечень предусмотренных законом средств поддержки включены поставки летальных оборонных систем вооружений. Впрочем, закон лишь допускает возможность предоставления таких вооружений. Решение же будет за президентом США (скорее всего, уже следующим президентом).

Впрочем, эффект от этих новостей был серьезно смазан спичем Джо Байдена, который на следующий день после встречи с Порошенко недвусмысленно заявил — если Украина не будет идти по пути реформ, то у США не будет аргументов, чтобы убедить европейцев продлить санкции против России. Отметим, что подобная мысль звучала и ранее. Но, в основном, неофициально. Впервые публично о зависимости состояния дел внутри Украины и судьбы антироссийских санкций заявил именно Байден.

«Почему вы заставляете нас участвовать в этих санкциях?»

Байден предупредил Киев: если не произойдет активизация реформ и выполнение данных заокеанским партнерам обещаний, дело кончится тем, что Евросоюз снимет санкции с России.

«Мы знаем, что есть как минимум пять стран, которые прямо сейчас готовы сказать «мы хотим выйти из санкций против Москвы», — заявил Байден и добавил, что риск повышается в случае замедления экономических и политических реформ в Украине.

Вице-президент США отметил, что 2-3 часа в неделю тратит на беседы с украинскими лидерами, которых призывает активизировать реформы. А также на переговоры с Францией, Италией и Германией, чтобы те сохраняли введенные в отношении России санкции.

Также он сказал, что Украина должна сделать все возможное, чтобы не допустить провала Минских соглашений.

«В Европе преобладают такие настроения: «Эй, до смены президента она (Украина – Прим.Ред.) принадлежала России, у которой там были свои марионетки. Какая разница, какая, к черту, разница, почему вы заставляете нас участвовать в этих санкциях?» — в сердцах выругался Байден.

И это, отметим, был первый случай, когда он позволил себе публичную демонстрацию раздражения ходом дел в Украине.

Что это все означает для Украины?

Последнее предупреждение

В правящей коалиции не придают особое значение эмоциям вице-президента США, полагая, что это лишь такая форма стимулирования реформ в Украине.

«Это не тот случай, когда Байден угрожал Порошенко. Байден неоднократно бывал в Украине, он хорошо знает ситуацию у нас в стране. И он прекрасно знает, что реформы делает не президент персонально, что есть ответственность правительства и парламента. Поэтому Байден, наоборот, делает такие заявления, чтобы ускорить эти реформы. Чтобы подстегнуть украинский парламент принимать важные решения», — объясняет «Стране» свою точку зрения депутат от БПП Александр Бригинец.

В тоже время, эксперты полагают, что терпение американцев на пределе.

«Пока все-таки есть расчет на то, что США сможет завершить модернизацию нынешней Украины, поскольку несет политическую ответственность за нас. Но усталость вот-вот грозит смениться раздражением. И тогда Порошенко закроют в комнате, перед ним разложат папочку с досье, со всеми офшорами и грехами до седьмого колена и вынудят провести те изменения в стране, которые хотят американцы, и выполнить Минский процесс, наконец. Это вопрос времени», — говорит strana.ua политический эксперт Руслан Бортник.

Один из влиятельных депутатов парламента, знакомый с проблематикой украино-американских отношений так описал основные линии противоречий. «На встречах с Порошенко без посторонних глаз Байден и Нуланд выражали ему свои претензии и раньше, — говорит нардеп. — Просто сейчас уже терпение лопнуло и Байден начал ругаться в открытую. Основных линий противоречий несколько. Первое и главное — это Минские соглашения. Это у нас их считают капитуляцией перед Россией, а на Западе, наоборот, их воспринимают как форму мирного ухода России с Донбасса. Но даже не это главное. Просто в Минске серьезные люди о чем-то договорились и говорят, что надо выполнять, что договорено. И то, что Киев решил идти в отказ по политической части Минска-2, ломает Западу многие планы в отношениях с Россией. Это и раздражает. Самое опасное для американцев — если Украина не выполнит своей части соглашений, то произойдет раскол между Европой и США в отношении украинского вопроса и России. ЕС тогда выйдет из санкционного режима и начнет восстановление отношений с РФ. А это может иметь далеко идущие последствия. И для Украины, и для отношений Штатов и Европы. Американцы этого не хотят, а потому и давят на Порошенко и на руководство Рады. Но пока без толку. Второй момент — допуск транснациональных компаний в сферы, где сейчас хозяйничают друзья президента и «люби друзи» из Народного фронта — еще не приватизированная часть ТЭК, естественные монополии, некоторые предприятия в госсобственности. Тут тоже от Порошенко стоит негласный блок. И это сильно раздражает наших партнеров. Третье — усиление влияния Запада на силовые структуры и украинскую политику. Речь идет о расширении полномочий НАБУ и других новообразований. Это такой себе «коготок», при помощи которого Запад намерен зацепиться во внутриукраинском раскладе и постепенно начать влиять на него напрямую, минуя посредников в лице Порошенко, Яценюка и Ко, чтоб не зависеть от коррупционных рисков. Под эту задачу будут искаться люди, создаваться структуры. И если на Банковой думают, что затроллив Лещенко его квартирой проблема с «агентами влияния» решена — они глубоко ошибаются. Запад еще даже не начал давить по-взрослому. А инструментов давления достаточно».

СтранаГалина Студенникова

Во время визита президента Украины Петра Порошенко в США на сессию Генассамблеи ООН в Нью-Йорк прозвучало немало важных событий.

Так, Украина получила гарантии от США на 1 млрд. долларов, благодаря которым наша странаразместила свои гособлигации на аналогичную сумму под маленький процент (1,471% годовых).

Кроме того, Палата представителей Конгресса США утвердила закон H.R. 5094 «О поддержке стабильности и демократии в Украине». В документе фиксируется сохранение американских санкций против России. Более того, в перечень предусмотренных законом средств поддержки включены поставки летальных оборонных систем вооружений. Впрочем, закон лишь допускает возможность предоставления таких вооружений. Решение же будет за президентом США (скорее всего, уже следующим президентом).

Впрочем, эффект от этих новостей был серьезно смазан спичем Джо Байдена, который на следующий день после встречи с Порошенко недвусмысленно заявил — если Украина не будет идти по пути реформ, то у США не будет аргументов, чтобы убедить европейцев продлить санкции против России. Отметим, что подобная мысль звучала и ранее. Но, в основном, неофициально. Впервые публично о зависимости состояния дел внутри Украины и судьбы антироссийских санкций заявил именно Байден.

«Почему вы заставляете нас участвовать в этих санкциях?»

Байден предупредил Киев: если не произойдет активизация реформ и выполнение данных заокеанским партнерам обещаний, дело кончится тем, что Евросоюз снимет санкции с России.

«Мы знаем, что есть как минимум пять стран, которые прямо сейчас готовы сказать «мы хотим выйти из санкций против Москвы», — заявил Байден и добавил, что риск повышается в случае замедления экономических и политических реформ в Украине.

Вице-президент США отметил, что 2-3 часа в неделю тратит на беседы с украинскими лидерами, которых призывает активизировать реформы. А также на переговоры с Францией, Италией и Германией, чтобы те сохраняли введенные в отношении России санкции.

Также он сказал, что Украина должна сделать все возможное, чтобы не допустить провала Минских соглашений.

«В Европе преобладают такие настроения: «Эй, до смены президента она (Украина – Прим.Ред.) принадлежала России, у которой там были свои марионетки. Какая разница, какая, к черту, разница, почему вы заставляете нас участвовать в этих санкциях?» — в сердцах выругался Байден.

И это, отметим, был первый случай, когда он позволил себе публичную демонстрацию раздражения ходом дел в Украине.

Что это все означает для Украины?

Последнее предупреждение

В правящей коалиции не придают особое значение эмоциям вице-президента США, полагая, что это лишь такая форма стимулирования реформ в Украине.

«Это не тот случай, когда Байден угрожал Порошенко. Байден неоднократно бывал в Украине, он хорошо знает ситуацию у нас в стране. И он прекрасно знает, что реформы делает не президент персонально, что есть ответственность правительства и парламента. Поэтому Байден, наоборот, делает такие заявления, чтобы ускорить эти реформы. Чтобы подстегнуть украинский парламент принимать важные решения», — объясняет «Стране» свою точку зрения депутат от БПП Александр Бригинец.

В тоже время, эксперты полагают, что терпение американцев на пределе.

«Пока все-таки есть расчет на то, что США сможет завершить модернизацию нынешней Украины, поскольку несет политическую ответственность за нас. Но усталость вот-вот грозит смениться раздражением. И тогда Порошенко закроют в комнате, перед ним разложат папочку с досье, со всеми офшорами и грехами до седьмого колена и вынудят провести те изменения в стране, которые хотят американцы, и выполнить Минский процесс, наконец. Это вопрос времени», — говорит strana.ua политический эксперт Руслан Бортник.

Один из влиятельных депутатов парламента, знакомый с проблематикой украино-американских отношений так описал основные линии противоречий. «На встречах с Порошенко без посторонних глаз Байден и Нуланд выражали ему свои претензии и раньше, — говорит нардеп. — Просто сейчас уже терпение лопнуло и Байден начал ругаться в открытую. Основных линий противоречий несколько. Первое и главное — это Минские соглашения. Это у нас их считают капитуляцией перед Россией, а на Западе, наоборот, их воспринимают как форму мирного ухода России с Донбасса. Но даже не это главное. Просто в Минске серьезные люди о чем-то договорились и говорят, что надо выполнять, что договорено. И то, что Киев решил идти в отказ по политической части Минска-2, ломает Западу многие планы в отношениях с Россией. Это и раздражает. Самое опасное для американцев — если Украина не выполнит своей части соглашений, то произойдет раскол между Европой и США в отношении украинского вопроса и России. ЕС тогда выйдет из санкционного режима и начнет восстановление отношений с РФ. А это может иметь далеко идущие последствия. И для Украины, и для отношений Штатов и Европы. Американцы этого не хотят, а потому и давят на Порошенко и на руководство Рады. Но пока без толку. Второй момент — допуск транснациональных компаний в сферы, где сейчас хозяйничают друзья президента и «люби друзи» из Народного фронта — еще не приватизированная часть ТЭК, естественные монополии, некоторые предприятия в госсобственности. Тут тоже от Порошенко стоит негласный блок. И это сильно раздражает наших партнеров. Третье — усиление влияния Запада на силовые структуры и украинскую политику. Речь идет о расширении полномочий НАБУ и других новообразований. Это такой себе «коготок», при помощи которого Запад намерен зацепиться во внутриукраинском раскладе и постепенно начать влиять на него напрямую, минуя посредников в лице Порошенко, Яценюка и Ко, чтоб не зависеть от коррупционных рисков. Под эту задачу будут искаться люди, создаваться структуры. И если на Банковой думают, что затроллив Лещенко его квартирой проблема с «агентами влияния» решена — они глубоко ошибаются. Запад еще даже не начал давить по-взрослому. А инструментов давления достаточно».

Страна

Истерика испуганного мальчика: почему Путин выдвинул США ядерный ультиматумИстерика испуганного мальчика: почему Путин выдвинул США ядерный ультиматум

Константин Боровой

Президент России Владимир Путин принял указ о приостановке соглашения с США об утилизации оружейного плутония. Из указа Путина следует, что причиной приостановки соглашения стало «возникновение угрозы стратегической стабильности» и недружественные действия США в отношении Кремля. Чем на самом деле могло быть вызвано решение президента РФ и что за ним последует — мнение Константина Борового для «Апострофа».

Соглашение было заключено для того, чтобы помочь России утилизировать лишний оружейный плутоний. Именно утилизировать. И то, что делает сейчас Путин, больше похоже на детский шантаж — «отморожу уши, чтобы мама расстроилась».

Это игра. И реакции не будет. Она просто не нужна, потому что этот мальчик-хулиган просто пытается обратить на себя внимание. Психологи не рекомендуют вступать в конфликт и спорить с такими в подобных случаях. Лучше всего не замечать такого поведения. Это будет самая правильная тактика.

Путин ведь понимает, что если это примет серьезный оборот, то на его шантаж будет ответ. А серьезного ответа он боится. Потому что у США, у европейцев в запасе есть более жесткий инструменты. Например, эмбарго. Это то, о чем еще никто не говорил, но то, что применяется в таких случаях, то, что применялось уже против Ирана. А поведение Путина в данном случае настолько детское, настолько неадекватное, что я думаю, об этом речи не идет. Все понимают, что это истерика. Истерика испуганного мальчика. Он боится, ему страшно, он один. Дальше светит Гаага. На самом деле он загнал себя в безвыходную ситуацию.

Путин хочет, чтобы все начали играть по его правилам. Но это невозможно. Извиняться за то, что ему погрозили пальчиком за Крым, никто не собирается. Скорее, наоборот, санкции будут усиливаться. А то, что касается оружейного плутония, это просто смешно. Это абсолютно для внутреннего потребления реакция, потому что она требует объяснения тоже неадекватного. То есть нужно делать вид, что это серьезная угроза для США, при том, что никакой угрозой она не является.

Это не их проблема, на самом деле, это проблема граждан России, которые должны заниматься своим президентом. Он в отчаянном положении. В отличие от нас, Путин знает реальную ситуацию в России, экспертные службы достаточно хорошо работают, легко прогнозируют ее, ситуация катастрофическая и в экономике, и в политике.

Скоро, возможно, начнут граждан России разворачивать на границе. Вполне реальная ситуация. Его ближайшие друзья, которые инвестировали огромные деньги в западные инструменты, они сейчас в изоляции, заморожены многие активы. Компания «Ганвар» (друга Путина Геннадия Тимченко, — ред.), которая стоила четверть триллиона долларов, перестала работать. Все очень плохо.

И Путин очень боится, он сейчас уже боится не США, не европейцев, он боится своего окружения, он понимает, что вполне может получить за свои фокусы по голове (как это принято в России) тяжелой табакеркой. Он боится уже собственного окружения. Недаром он, как говорят, практически не покидает бункер, усиливает там охрану. Истерика, обычная истерика уже неадекватного правителя.

Но американцы и европейцы они, конечно, тоже садисты: стараются России не наносить ущерб, ни о каком эмбарго нет и речи. Тут как бы взвешиваются за и против. Сегодня аргументов за эмбарго больше. Но есть аргумент гуманистический. Им жалко русский народ, жалко Путина, они — гуманисты. Понимаете, если бы это был XIX век или первая половина XX века, то с ним бы разбирались совершенно по-другому: и быстрее, и эффективнее. А в данном случае это принимает такую форму садизма.

Сейчас же, повторюсь, реакции вообще никакой не будет. В дипломатии это может быть самый оскорбительный шаг — когда на заявление политического лидера никто не реагирует. Это такая форма презрения…Которой Путин, видимо, достоин.

Апостроф

Константин Боровой

Президент России Владимир Путин принял указ о приостановке соглашения с США об утилизации оружейного плутония. Из указа Путина следует, что причиной приостановки соглашения стало «возникновение угрозы стратегической стабильности» и недружественные действия США в отношении Кремля. Чем на самом деле могло быть вызвано решение президента РФ и что за ним последует — мнение Константина Борового для «Апострофа».

Соглашение было заключено для того, чтобы помочь России утилизировать лишний оружейный плутоний. Именно утилизировать. И то, что делает сейчас Путин, больше похоже на детский шантаж — «отморожу уши, чтобы мама расстроилась».

Это игра. И реакции не будет. Она просто не нужна, потому что этот мальчик-хулиган просто пытается обратить на себя внимание. Психологи не рекомендуют вступать в конфликт и спорить с такими в подобных случаях. Лучше всего не замечать такого поведения. Это будет самая правильная тактика.

Путин ведь понимает, что если это примет серьезный оборот, то на его шантаж будет ответ. А серьезного ответа он боится. Потому что у США, у европейцев в запасе есть более жесткий инструменты. Например, эмбарго. Это то, о чем еще никто не говорил, но то, что применяется в таких случаях, то, что применялось уже против Ирана. А поведение Путина в данном случае настолько детское, настолько неадекватное, что я думаю, об этом речи не идет. Все понимают, что это истерика. Истерика испуганного мальчика. Он боится, ему страшно, он один. Дальше светит Гаага. На самом деле он загнал себя в безвыходную ситуацию.

Путин хочет, чтобы все начали играть по его правилам. Но это невозможно. Извиняться за то, что ему погрозили пальчиком за Крым, никто не собирается. Скорее, наоборот, санкции будут усиливаться. А то, что касается оружейного плутония, это просто смешно. Это абсолютно для внутреннего потребления реакция, потому что она требует объяснения тоже неадекватного. То есть нужно делать вид, что это серьезная угроза для США, при том, что никакой угрозой она не является.

Это не их проблема, на самом деле, это проблема граждан России, которые должны заниматься своим президентом. Он в отчаянном положении. В отличие от нас, Путин знает реальную ситуацию в России, экспертные службы достаточно хорошо работают, легко прогнозируют ее, ситуация катастрофическая и в экономике, и в политике.

Скоро, возможно, начнут граждан России разворачивать на границе. Вполне реальная ситуация. Его ближайшие друзья, которые инвестировали огромные деньги в западные инструменты, они сейчас в изоляции, заморожены многие активы. Компания «Ганвар» (друга Путина Геннадия Тимченко, — ред.), которая стоила четверть триллиона долларов, перестала работать. Все очень плохо.

И Путин очень боится, он сейчас уже боится не США, не европейцев, он боится своего окружения, он понимает, что вполне может получить за свои фокусы по голове (как это принято в России) тяжелой табакеркой. Он боится уже собственного окружения. Недаром он, как говорят, практически не покидает бункер, усиливает там охрану. Истерика, обычная истерика уже неадекватного правителя.

Но американцы и европейцы они, конечно, тоже садисты: стараются России не наносить ущерб, ни о каком эмбарго нет и речи. Тут как бы взвешиваются за и против. Сегодня аргументов за эмбарго больше. Но есть аргумент гуманистический. Им жалко русский народ, жалко Путина, они — гуманисты. Понимаете, если бы это был XIX век или первая половина XX века, то с ним бы разбирались совершенно по-другому: и быстрее, и эффективнее. А в данном случае это принимает такую форму садизма.

Сейчас же, повторюсь, реакции вообще никакой не будет. В дипломатии это может быть самый оскорбительный шаг — когда на заявление политического лидера никто не реагирует. Это такая форма презрения…Которой Путин, видимо, достоин.

Апостроф

Закулисье переговоров России и СШАЗакулисье переговоров России и США

Анджей Махульски

Недавние переговоры глав внешнеполитических ведомств США и России были крайне незаурядны по нескольким причинам. Одна из них — длительность встреч, растянувшихся в августе на 12 часов, а в сентябре превысившая 15. Вторая — заявленная повестка дня разительно отличалась от итоговых заявлений переговорщиков. В обоих случаях темой встречи заявлялось урегулирование ситуации в Сирии и Украине, но по окончании речь шла о положении в Дамаске или Алеппо, обходя вопросы Киева, Крыма и Донецка с Луганском, о которых не было сказано ни слова.

Вопрос Украины, который традиционно заявлялся как один из основных для каждой из «длинных» встреч, так же традиционно рассасывался, когда речь заходила об их результатах. Официально основной темой обсуждения была Сирия. Правда, в обоих случаях спикеры обходились без какой-либо конкретики, а после вторых переговоров США и вовсе отказались сообщать их подробности, что вызвало волну вполне закономерного, но не совсем здорового интереса со стороны медиа.

Причины такого положения можно называть самые разные, но основной выглядит нежелание демократов, к которым относится и Джон Кэрри, хоть как-то демонстрировать возможности договоров с Россией. Это может быть воспринято как проявление слабости, поскольку идет вразрез с предвыборной риторикой Хиллари Клинтон. Одной из непременных составных стратегии демократов стали обвинения России, как демонстрация силы и как противопоставление откровенно симпатизирующему Путину Дональду Трампу. Образ сильного лидера, который пытаются примерить на себя обе стороны, отличается лишь способами выражения этой силы. Трамп периодически твердит о возможности договориться с Путиным, Хиллари заявляет о необходимости усиления давления на Кремль как на дестабилизирующий фактор. Плюс и минус, которые представляются удивительно похожими.

Трамп видит усиление Америки в сотрудничестве с Россией, Хиллари — в ее подавлении.

При этом каждый из кандидатов предлагает иной, более энергичный подход, чем тот, что применяет администрация Обамы.

Но в одном они едины — идея возвращения США лидирующих позиций в мировой политике.

Но то, что при Обаме они несколько пошатнулись, по сути, не оспаривается никем.

Основной вопрос — способ возвращения этого влияния на фоне негативных факторов: усиливающейся агрессивности Китая, заявляющего свои права на Южно-Китайское море и оттесняющего стратегических партнеров США, и не желающей, несмотря на весь набор санкций, менять свой курс России. Добавить к этому Brexit, проблемы мигрантов в Европе, ослабление НАТО, последствия «азиатского разворота». И это не говоря о Турции, Сирии и ИГИЛ.

Для России ситуация по сути аналогичная. Для Кремля демонстрация собственной силы на фоне экономических санкций и падения цен на нефть — вопрос не только престижа, но и стабильности будущего всей системы. К началу осени резервы валюты у российских банков упали до минимума за 5 лет, а общий объем их валютных активов опустился до $376,8 млрд, дойдя до минимума с апреля 2013 года. При этом, по оценкам Запада, уже в 2017 году Россия исчерпает свои валютные резервы, как писала недавно Independent со ссылкой на замминистра финансов Алексея Лаврова.

Затягивание ситуации не в интересах ни той ни другой стороны.

И США и Россия, по разным причинам, остро нуждаются в демонстрации силы за счет оппонента. Причем показывать ее нужно прямо сейчас: на носу у каждого нелегкое время — у Демократической партии это угроза проиграть выборы. Для Кремля — вывернутые карманы с дырой. И у каждого — ядерная дубина и терпение на исходе.

С учетом списка проблем ничего хорошего ждать от такой ситуации не приходится. Тем более в том случае, если градус противостояния растет как температура в закипающем чайнике. А после всех заявлений и выпадов, сокращения G8 до G7, неподанных трапов, санкций, взломов почт (список можно продолжать до бесконечности) отношения лидеров зашли в тупик, сделав переговоры практически невозможными.

С учетом всех накапливающихся — в стиле снежного кома — проблем в двусторонних отношениях, рекордное время их последних переговоров не выглядит удивительным. В отличие от списка обсуждаемых вопросов, сократившегося до единственного пункта — ситуации в Сирии.

Дамаск для Белого дома и для Кремля — вопрос геополитики, стратегии, наконец влияния и престижа, но никак не насущной безопасности, что, согласитесь, не одно и то же. И все же ставка в Сирии для Вашингтона гораздо выше. Она — отправная точка и для успешного «поворота на Восток», провозглашенного Бараком Обамой. Сегодня же, с учетом ИГИЛ, этот курс выглядит больше насмешкой, чем реальным планом действий.

Достигнув мира здесь, США получили бы сразу несколько серьезных козырей: спокойствие в регионе, необходимое для налаживания отношений и проведения политики, упрочение авторитета на Ближнем Востоке и подходящий плацдарм для борьбы с терроризмом. Плюс — возвращение роли доминирующей силы в Европе, которой масса беглецов из Сирии уже порядком поднадоела. И слишком многие возлагают вину именно на США, начиная, как Франция, тихо посматривать в сторону России как силы, могущей снизить поток беженцев.

Москву же, по сути, беспокоит база российского ВМФ Тартус как единственная оставшаяся точка контроля в Средиземном море. По словам Верховного муфтия Сирии: «Если Россия уйдет с базы в Тартусе, ей во всем Средиземном море никто стакана пресной воды не нальет».

Украина же как фактор безопасности значит многое, но в основном для Москвы. Для США она так же, как и Сирия, вряд ли входит в систему сверхнасущных интересов, как те же Филиппины или Греция, где вопрос касается денег. В противном случае мы давно уже были бы в НАТО, либо в списке MNNA — Основных союзников вне НАТО. Как Кувейт, за который Штаты не задумываясь пошли поднимать Бурю в пустыне, и постоянный получатель помощи Израиль. В список входит и производитель каждого четвертого смартфона в мире — Южная Корея, регулярный облет вокруг которой совершают ядерные бомбардировщики, недвусмысленно указывающие товарищу Ким Чен Ыну его место.

Украина могла получить статус MNNA в 2014, вместе с Грузией и Молдавией, но как-то «не срослось». Крымом не вышли, по крайней мере на то время.

И все же, то что будущее Украины обсуждалось на этих переговорах — к бабке не ходи. И исходя из анонсов, и убедительного молчания по итогу.

Как тут ни вспомнить слова экс-госсекретаря США Мадлен Олбрайт, сказанные в интервью Die Presse. В ответ на вопрос о целях российского присутствия в Сирии, «целью русских было отвлечь внимание от Украины и усилить свое влияние на Ближнем Востоке».

Но официальной информации об этом нет и вряд ли будет. США отказались от публикации пяти принятых документов даже в кругу СБ ООН, а значит журналистам они могут достаться только случайно или в случае «слива», но вероятность такого исхода уж слишком близка к нулю.

То есть, что же реально могли обсуждать Лавров и Керри, достоверно мы узнать сможем лет через 20-30 в лучшем случае из мемуаров переводчика. Мирный план по Сирии с последующим ее разделом — и только? Слишком уж долго. Встречи такой длительности бывают, но только по злободневным вопросам. Минск с его 17-часовыми переговорами пример для сравнения неудачный. Там переговорщиков на порядок больше и почти для всех интерес прямой и личный, а искры от войны могут и залететь на крышу общего евродома, вызвав массу последствий для ЕС, и далеко не всегда приятных.

PS.С учетом напряженных личностных отношений Путина и Обамы и их окружения, из «рабочих» переговорщиков, которые могут рассчитывать на результат, а не буравить друг друга взглядами, у США и России остались только двое политиков а)способных решать и б)требуемого уровня — Джон Кэрри и Сергей Лавров.

Недавняя атака на гумконвой в Сирии, представляется, стала неожиданностью для обоих участников переговоров, ставя под сомнение либо их легитимность, либо осведомленность. А, значит, подвергая опасности весь переговорный процесс. Как заметил по этому поводу в своем исключительном стиле глава британского МИД Борис Джонсон, «переговоры Кэрри — Лавров являются единственным шоу в городе, мы должны вернуть его «.

mignewsАнджей Махульски

Недавние переговоры глав внешнеполитических ведомств США и России были крайне незаурядны по нескольким причинам. Одна из них — длительность встреч, растянувшихся в августе на 12 часов, а в сентябре превысившая 15. Вторая — заявленная повестка дня разительно отличалась от итоговых заявлений переговорщиков. В обоих случаях темой встречи заявлялось урегулирование ситуации в Сирии и Украине, но по окончании речь шла о положении в Дамаске или Алеппо, обходя вопросы Киева, Крыма и Донецка с Луганском, о которых не было сказано ни слова.

Вопрос Украины, который традиционно заявлялся как один из основных для каждой из «длинных» встреч, так же традиционно рассасывался, когда речь заходила об их результатах. Официально основной темой обсуждения была Сирия. Правда, в обоих случаях спикеры обходились без какой-либо конкретики, а после вторых переговоров США и вовсе отказались сообщать их подробности, что вызвало волну вполне закономерного, но не совсем здорового интереса со стороны медиа.

Причины такого положения можно называть самые разные, но основной выглядит нежелание демократов, к которым относится и Джон Кэрри, хоть как-то демонстрировать возможности договоров с Россией. Это может быть воспринято как проявление слабости, поскольку идет вразрез с предвыборной риторикой Хиллари Клинтон. Одной из непременных составных стратегии демократов стали обвинения России, как демонстрация силы и как противопоставление откровенно симпатизирующему Путину Дональду Трампу. Образ сильного лидера, который пытаются примерить на себя обе стороны, отличается лишь способами выражения этой силы. Трамп периодически твердит о возможности договориться с Путиным, Хиллари заявляет о необходимости усиления давления на Кремль как на дестабилизирующий фактор. Плюс и минус, которые представляются удивительно похожими.

Трамп видит усиление Америки в сотрудничестве с Россией, Хиллари — в ее подавлении.

При этом каждый из кандидатов предлагает иной, более энергичный подход, чем тот, что применяет администрация Обамы.

Но в одном они едины — идея возвращения США лидирующих позиций в мировой политике.

Но то, что при Обаме они несколько пошатнулись, по сути, не оспаривается никем.

Основной вопрос — способ возвращения этого влияния на фоне негативных факторов: усиливающейся агрессивности Китая, заявляющего свои права на Южно-Китайское море и оттесняющего стратегических партнеров США, и не желающей, несмотря на весь набор санкций, менять свой курс России. Добавить к этому Brexit, проблемы мигрантов в Европе, ослабление НАТО, последствия «азиатского разворота». И это не говоря о Турции, Сирии и ИГИЛ.

Для России ситуация по сути аналогичная. Для Кремля демонстрация собственной силы на фоне экономических санкций и падения цен на нефть — вопрос не только престижа, но и стабильности будущего всей системы. К началу осени резервы валюты у российских банков упали до минимума за 5 лет, а общий объем их валютных активов опустился до $376,8 млрд, дойдя до минимума с апреля 2013 года. При этом, по оценкам Запада, уже в 2017 году Россия исчерпает свои валютные резервы, как писала недавно Independent со ссылкой на замминистра финансов Алексея Лаврова.

Затягивание ситуации не в интересах ни той ни другой стороны.

И США и Россия, по разным причинам, остро нуждаются в демонстрации силы за счет оппонента. Причем показывать ее нужно прямо сейчас: на носу у каждого нелегкое время — у Демократической партии это угроза проиграть выборы. Для Кремля — вывернутые карманы с дырой. И у каждого — ядерная дубина и терпение на исходе.

С учетом списка проблем ничего хорошего ждать от такой ситуации не приходится. Тем более в том случае, если градус противостояния растет как температура в закипающем чайнике. А после всех заявлений и выпадов, сокращения G8 до G7, неподанных трапов, санкций, взломов почт (список можно продолжать до бесконечности) отношения лидеров зашли в тупик, сделав переговоры практически невозможными.

С учетом всех накапливающихся — в стиле снежного кома — проблем в двусторонних отношениях, рекордное время их последних переговоров не выглядит удивительным. В отличие от списка обсуждаемых вопросов, сократившегося до единственного пункта — ситуации в Сирии.

Дамаск для Белого дома и для Кремля — вопрос геополитики, стратегии, наконец влияния и престижа, но никак не насущной безопасности, что, согласитесь, не одно и то же. И все же ставка в Сирии для Вашингтона гораздо выше. Она — отправная точка и для успешного «поворота на Восток», провозглашенного Бараком Обамой. Сегодня же, с учетом ИГИЛ, этот курс выглядит больше насмешкой, чем реальным планом действий.

Достигнув мира здесь, США получили бы сразу несколько серьезных козырей: спокойствие в регионе, необходимое для налаживания отношений и проведения политики, упрочение авторитета на Ближнем Востоке и подходящий плацдарм для борьбы с терроризмом. Плюс — возвращение роли доминирующей силы в Европе, которой масса беглецов из Сирии уже порядком поднадоела. И слишком многие возлагают вину именно на США, начиная, как Франция, тихо посматривать в сторону России как силы, могущей снизить поток беженцев.

Москву же, по сути, беспокоит база российского ВМФ Тартус как единственная оставшаяся точка контроля в Средиземном море. По словам Верховного муфтия Сирии: «Если Россия уйдет с базы в Тартусе, ей во всем Средиземном море никто стакана пресной воды не нальет».

Украина же как фактор безопасности значит многое, но в основном для Москвы. Для США она так же, как и Сирия, вряд ли входит в систему сверхнасущных интересов, как те же Филиппины или Греция, где вопрос касается денег. В противном случае мы давно уже были бы в НАТО, либо в списке MNNA — Основных союзников вне НАТО. Как Кувейт, за который Штаты не задумываясь пошли поднимать Бурю в пустыне, и постоянный получатель помощи Израиль. В список входит и производитель каждого четвертого смартфона в мире — Южная Корея, регулярный облет вокруг которой совершают ядерные бомбардировщики, недвусмысленно указывающие товарищу Ким Чен Ыну его место.

Украина могла получить статус MNNA в 2014, вместе с Грузией и Молдавией, но как-то «не срослось». Крымом не вышли, по крайней мере на то время.

И все же, то что будущее Украины обсуждалось на этих переговорах — к бабке не ходи. И исходя из анонсов, и убедительного молчания по итогу.

Как тут ни вспомнить слова экс-госсекретаря США Мадлен Олбрайт, сказанные в интервью Die Presse. В ответ на вопрос о целях российского присутствия в Сирии, «целью русских было отвлечь внимание от Украины и усилить свое влияние на Ближнем Востоке».

Но официальной информации об этом нет и вряд ли будет. США отказались от публикации пяти принятых документов даже в кругу СБ ООН, а значит журналистам они могут достаться только случайно или в случае «слива», но вероятность такого исхода уж слишком близка к нулю.

То есть, что же реально могли обсуждать Лавров и Керри, достоверно мы узнать сможем лет через 20-30 в лучшем случае из мемуаров переводчика. Мирный план по Сирии с последующим ее разделом — и только? Слишком уж долго. Встречи такой длительности бывают, но только по злободневным вопросам. Минск с его 17-часовыми переговорами пример для сравнения неудачный. Там переговорщиков на порядок больше и почти для всех интерес прямой и личный, а искры от войны могут и залететь на крышу общего евродома, вызвав массу последствий для ЕС, и далеко не всегда приятных.

PS.С учетом напряженных личностных отношений Путина и Обамы и их окружения, из «рабочих» переговорщиков, которые могут рассчитывать на результат, а не буравить друг друга взглядами, у США и России остались только двое политиков а)способных решать и б)требуемого уровня — Джон Кэрри и Сергей Лавров.

Недавняя атака на гумконвой в Сирии, представляется, стала неожиданностью для обоих участников переговоров, ставя под сомнение либо их легитимность, либо осведомленность. А, значит, подвергая опасности весь переговорный процесс. Как заметил по этому поводу в своем исключительном стиле глава британского МИД Борис Джонсон, «переговоры Кэрри — Лавров являются единственным шоу в городе, мы должны вернуть его «.

mignews

Космическое измерение трагедииКосмическое измерение трагедии

Александр Панов

Соединенные Штаты приветствуют публикацию промежуточного доклада Объединенной следственной группы «по Боингу». Результаты расследования «подтверждают заявление госсекретаря США Джона Керри, сделанное в первые дни после трагедии»: MH17 был сбит ракетой «Бук» «земля-воздух», выпущенной с подконтрольной пророссийским сепаратистам территории на востоке Украины, отмечает внешнеполитическое ведомство США.

Тихая сенсация

В ответ официальный представитель Минобороны РФ Игорь Конашенков объявил, что выводы международной группы следователей опираются на два основных источника: интернет и украинские спецслужбы. Это не так. В докладе отмечается, что в числе доказательств, помимо собранных на месте падения самолета вещественных улик и свидетельств очевидцев, имеются данные спутников США и Европейского космического агентства. Следователи констатируют: пусковая установка «Бук» была перевезена из России на Украину до инцидента и вернулась в Россию после того, как была применена для поражения малайзийского авиалайнера.

Подтвердилось то, о чем госсекретарь США и анонимные источники в американской разведке говорили с самого начала. Говорили, но спутниковой информации не предоставляли. Теперь на нее ссылается следствие, и это — сенсация.

Сразу после катастрофы, пока американцы «жевали сопли», из Москвы поступали всё новые и новые «факты», опровергающие наличие «российского следа» в небе над Донбассом, а именно: утверждения «очевидцев», в том числе испанского авиадиспетчера в аэропорту Борисполя, видевшего в небе украинские ВВС; съемки из космоса, показанные в вечерний прайм-тайм по всем российским телеканалам; затем доклад производителей «Буков» из «Алмаз-Антея», доказывающий, что это могла быть старая модель, снятая с вооружения российской армии, но все еще находящаяся в арсенале украинцев. Пропагандистов не смущало, что версии — прямо противоположные. Но после распятого в Славянске русского мальчика, изнасилованной в Германии русской девочки и агента ЦРУ Валери Плейм, «разрабатывавшей» Браудера и Навального, смущаться российскому ТВ было незачем.

«Соединенные Штаты будут продолжать работать с Объединенной следственной группой. Мы призываем другие государства, которые в состоянии помочь, в полной мере сотрудничать (с группой)», — говорится в заявлении официального представителя Госдепа Дж. Кирби от 28 сентября.

Почему Вашингтон так долго не вытаскивал джокера — данные американских спутников?

…вот в чем вопрос

Спутники США над Восточной Европой не могли не зафиксировать огненный шлейф от запуска ракеты «земля-воздух» или огненный шар, возникающий, если ракета поразила авиалайнер на крейсерской высоте.

12 августа 2014 года госсекретарь Керри заявил на пресс-конференции: «Мы видели взлет. Мы видели траекторию. Мы видели удар. Мы видели, как этот самолет исчезает с экранов радаров. Так что нет никакой тайны в том, откуда что взялось и откуда поступило оружие».

Тем не менее в первом докладе голландской комиссии в октябре 2015 года была указана только зона в 320 квадратных километров, откуда мог быть нанесен удар, — в нее попадали позиции и сепаратистов, и украинских частей.

5 января 2016 года Томас Шансман, отец 19-летнего Куинна Шансмана — единственного американца из 298 человек, погибших на борту пассажирского рейса Амстердам — Куала-Лумпур, напомнил эти слова в письме, адресованном Джону Керри: «От имени всех родителей, потерявших своих детей, я прошу Соединенные Штаты предоставить Совету безопасности Нидерландов данные радаров, а также всю другую информацию (съемки различных спутников и т.д.), которую вы упомянули на пресс-конференции и которой располагает американское правительство… Это позволило бы возобновить расследование и включить в него данные, необходимые для уголовного преследования виновных в гибели моего сына и вашего гражданина».

Обнародовать снимки из космоса в июне прошлого года призвал США и российский МИД. Однако, как заявила помощник Госсекретаря Виктория Нуланд, выступая в институте Американского предпринимательства, еще в 2014 году вся информация, которой обладало американское правительство (включая секретную), была передана голландским следователям и ИКАО (Международной организации Гражданской авиации). «Все попытки обвинять нас в том, что мы не делимся информацией, — неправда. Мы очень четко — публично и в частном порядке — сообщили Российской Федерации о том, что нам известно», — заявила Нуланд.

В официальном заявлении прокуратуры Нидерландов в феврале этого года отмечается, что из-за повышенной облачности у Объединенной следственной группы (JIT) нет качественных снимков взлета ракеты, но есть снимки местности до и после катастрофы. Американская сторона передала информацию, помогающую определить траекторию полета ракеты, военной разведке Нидерландов и секретной службе MIVD. Глава следственной группы и голландская разведка выясняли и согласовывали с американцами, в какой степени предоставленные ими строго секретные данные могут быть использованы в уголовном расследовании и в докладе. Госдепартамент до сего дня упорно отказывался комментировать, что именно было передано следователям.

Как отмечает голландский эксперт по космическим спутникам Марко Лангброек, выступавший с показаниями в парламенте Нидерландов, в середине июля 2014 года три американских военных спутника, передающих оптическое и радиолокационное изображение (IMINT — Image Intelligence) с разрешением порядка 10–20 см, могли снимать катастрофу. Кроме того, информация могла быть получена с коммерческих спутников — эти «картинки» Пентагон использует на своих брифингах по ситуации в Сирии или в Северной Корее. Кроме того, есть радарные системы, преодолевающие, в отличие от оптических, такое препятствие, как повышенная облачность. Данные могли быть получены и спутниками инфракрасной системы космического базирования SBIRS. В докладе парламенту в Гааге эксперт указал позиции трех разведывательных спутников (SBIRS-SIGINT Signals Intelligence), которые могли «видеть» украинскую территорию в момент крушения авиалайнера. Картину произошедшего могли зафиксировать также спутники Германии, Франции и Японии.

В случае снятия грифа «строго секретно» информация, полученная из космоса, помогла бы разгадать множество земных загадок. Но из-за того, что она остается «тайной за семью печатями», нас потчуют фальшивками, где у каждой стороны — своя компьютерная графика, своя виртуальная реальность. Рейс MH17 не стал исключением.

«Я никогда не извинюсь»

«…и меня не волнуют факты. Я — не тот тип парня, который извиняется за всю Америку», — так в августе 1988 года Джордж Буш-старший, тогдашний вице-президент, прокомментировал крушение иранского пассажирского самолета, сбитого 3 июля над Персидским заливом американским ракетным крейсером «Винсенс» (погибли 290 человек, из них — 66 детей). Это была ошибка, капитан Роджерс принял набиравший высоту авиалайнер за пикирующий на его корабль истребитель F-14. Шла ирано-иракская война.

Тогда Вашингтон не принес извинений, и сегодня в Америке мало кто помнит об этой истории. Российское ТВ в передачах о трагедии в небе над Украиной приводит инцидент с иранским самолетом в качестве примера американских «двойных стандартов», но, по обыкновению, недоговаривает. А именно: в 1996 году в Международном суде в Гааге США и Иран достигли соглашения, Америка признала крушение иранского самолета «ужасной человеческой трагедией и выразила глубокое сожаление в связи с гибелью людей». США, не признавая своей юридической ответственности, выплатили семьям погибших компенсацию в $68,1 млн — по $213 тыс. за жертву.

За 5 лет до трагедии над Персидским заливом, в годы холодной войны, до горбачевской перестройки и гласности, катастрофа корейского пассажирского лайнера, сбитого советским летчиком над Сахалином, была резонансной, о ней говорил весь мир. Погибли 269 человек, в том числе американский конгрессмен Ларри Макдональд, собиравшийся баллотироваться в президенты.

История снова повторяется, Гаага ждет — или мирного соглашения, или суда над виновными в гибели борта MH17.

Новая ГазетаАлександр Панов

Соединенные Штаты приветствуют публикацию промежуточного доклада Объединенной следственной группы «по Боингу». Результаты расследования «подтверждают заявление госсекретаря США Джона Керри, сделанное в первые дни после трагедии»: MH17 был сбит ракетой «Бук» «земля-воздух», выпущенной с подконтрольной пророссийским сепаратистам территории на востоке Украины, отмечает внешнеполитическое ведомство США.

Тихая сенсация

В ответ официальный представитель Минобороны РФ Игорь Конашенков объявил, что выводы международной группы следователей опираются на два основных источника: интернет и украинские спецслужбы. Это не так. В докладе отмечается, что в числе доказательств, помимо собранных на месте падения самолета вещественных улик и свидетельств очевидцев, имеются данные спутников США и Европейского космического агентства. Следователи констатируют: пусковая установка «Бук» была перевезена из России на Украину до инцидента и вернулась в Россию после того, как была применена для поражения малайзийского авиалайнера.

Подтвердилось то, о чем госсекретарь США и анонимные источники в американской разведке говорили с самого начала. Говорили, но спутниковой информации не предоставляли. Теперь на нее ссылается следствие, и это — сенсация.

Сразу после катастрофы, пока американцы «жевали сопли», из Москвы поступали всё новые и новые «факты», опровергающие наличие «российского следа» в небе над Донбассом, а именно: утверждения «очевидцев», в том числе испанского авиадиспетчера в аэропорту Борисполя, видевшего в небе украинские ВВС; съемки из космоса, показанные в вечерний прайм-тайм по всем российским телеканалам; затем доклад производителей «Буков» из «Алмаз-Антея», доказывающий, что это могла быть старая модель, снятая с вооружения российской армии, но все еще находящаяся в арсенале украинцев. Пропагандистов не смущало, что версии — прямо противоположные. Но после распятого в Славянске русского мальчика, изнасилованной в Германии русской девочки и агента ЦРУ Валери Плейм, «разрабатывавшей» Браудера и Навального, смущаться российскому ТВ было незачем.

«Соединенные Штаты будут продолжать работать с Объединенной следственной группой. Мы призываем другие государства, которые в состоянии помочь, в полной мере сотрудничать (с группой)», — говорится в заявлении официального представителя Госдепа Дж. Кирби от 28 сентября.

Почему Вашингтон так долго не вытаскивал джокера — данные американских спутников?

…вот в чем вопрос

Спутники США над Восточной Европой не могли не зафиксировать огненный шлейф от запуска ракеты «земля-воздух» или огненный шар, возникающий, если ракета поразила авиалайнер на крейсерской высоте.

12 августа 2014 года госсекретарь Керри заявил на пресс-конференции: «Мы видели взлет. Мы видели траекторию. Мы видели удар. Мы видели, как этот самолет исчезает с экранов радаров. Так что нет никакой тайны в том, откуда что взялось и откуда поступило оружие».

Тем не менее в первом докладе голландской комиссии в октябре 2015 года была указана только зона в 320 квадратных километров, откуда мог быть нанесен удар, — в нее попадали позиции и сепаратистов, и украинских частей.

5 января 2016 года Томас Шансман, отец 19-летнего Куинна Шансмана — единственного американца из 298 человек, погибших на борту пассажирского рейса Амстердам — Куала-Лумпур, напомнил эти слова в письме, адресованном Джону Керри: «От имени всех родителей, потерявших своих детей, я прошу Соединенные Штаты предоставить Совету безопасности Нидерландов данные радаров, а также всю другую информацию (съемки различных спутников и т.д.), которую вы упомянули на пресс-конференции и которой располагает американское правительство… Это позволило бы возобновить расследование и включить в него данные, необходимые для уголовного преследования виновных в гибели моего сына и вашего гражданина».

Обнародовать снимки из космоса в июне прошлого года призвал США и российский МИД. Однако, как заявила помощник Госсекретаря Виктория Нуланд, выступая в институте Американского предпринимательства, еще в 2014 году вся информация, которой обладало американское правительство (включая секретную), была передана голландским следователям и ИКАО (Международной организации Гражданской авиации). «Все попытки обвинять нас в том, что мы не делимся информацией, — неправда. Мы очень четко — публично и в частном порядке — сообщили Российской Федерации о том, что нам известно», — заявила Нуланд.

В официальном заявлении прокуратуры Нидерландов в феврале этого года отмечается, что из-за повышенной облачности у Объединенной следственной группы (JIT) нет качественных снимков взлета ракеты, но есть снимки местности до и после катастрофы. Американская сторона передала информацию, помогающую определить траекторию полета ракеты, военной разведке Нидерландов и секретной службе MIVD. Глава следственной группы и голландская разведка выясняли и согласовывали с американцами, в какой степени предоставленные ими строго секретные данные могут быть использованы в уголовном расследовании и в докладе. Госдепартамент до сего дня упорно отказывался комментировать, что именно было передано следователям.

Как отмечает голландский эксперт по космическим спутникам Марко Лангброек, выступавший с показаниями в парламенте Нидерландов, в середине июля 2014 года три американских военных спутника, передающих оптическое и радиолокационное изображение (IMINT — Image Intelligence) с разрешением порядка 10–20 см, могли снимать катастрофу. Кроме того, информация могла быть получена с коммерческих спутников — эти «картинки» Пентагон использует на своих брифингах по ситуации в Сирии или в Северной Корее. Кроме того, есть радарные системы, преодолевающие, в отличие от оптических, такое препятствие, как повышенная облачность. Данные могли быть получены и спутниками инфракрасной системы космического базирования SBIRS. В докладе парламенту в Гааге эксперт указал позиции трех разведывательных спутников (SBIRS-SIGINT Signals Intelligence), которые могли «видеть» украинскую территорию в момент крушения авиалайнера. Картину произошедшего могли зафиксировать также спутники Германии, Франции и Японии.

В случае снятия грифа «строго секретно» информация, полученная из космоса, помогла бы разгадать множество земных загадок. Но из-за того, что она остается «тайной за семью печатями», нас потчуют фальшивками, где у каждой стороны — своя компьютерная графика, своя виртуальная реальность. Рейс MH17 не стал исключением.

«Я никогда не извинюсь»

«…и меня не волнуют факты. Я — не тот тип парня, который извиняется за всю Америку», — так в августе 1988 года Джордж Буш-старший, тогдашний вице-президент, прокомментировал крушение иранского пассажирского самолета, сбитого 3 июля над Персидским заливом американским ракетным крейсером «Винсенс» (погибли 290 человек, из них — 66 детей). Это была ошибка, капитан Роджерс принял набиравший высоту авиалайнер за пикирующий на его корабль истребитель F-14. Шла ирано-иракская война.

Тогда Вашингтон не принес извинений, и сегодня в Америке мало кто помнит об этой истории. Российское ТВ в передачах о трагедии в небе над Украиной приводит инцидент с иранским самолетом в качестве примера американских «двойных стандартов», но, по обыкновению, недоговаривает. А именно: в 1996 году в Международном суде в Гааге США и Иран достигли соглашения, Америка признала крушение иранского самолета «ужасной человеческой трагедией и выразила глубокое сожаление в связи с гибелью людей». США, не признавая своей юридической ответственности, выплатили семьям погибших компенсацию в $68,1 млн — по $213 тыс. за жертву.

За 5 лет до трагедии над Персидским заливом, в годы холодной войны, до горбачевской перестройки и гласности, катастрофа корейского пассажирского лайнера, сбитого советским летчиком над Сахалином, была резонансной, о ней говорил весь мир. Погибли 269 человек, в том числе американский конгрессмен Ларри Макдональд, собиравшийся баллотироваться в президенты.

История снова повторяется, Гаага ждет — или мирного соглашения, или суда над виновными в гибели борта MH17.

Новая Газета