Изменить, но не сорвать. Детали закрытых переговоров с ЕС о е-декларацияхИзменить, но не сорвать. Детали закрытых переговоров с ЕС о е-декларациях

Сергей Сидоренко

На прошлой неделе Европейский Союз направил два срочных письма в Украину.

5 октября датировано письмо посла ЕС Хюга Мингарелли в адрес председателя Верховной рады Андрея Парубия. Дипломат официально предупредил парламент о том, что ему известно о намерениях депутатов сорвать электронное декларирование.

Позже из Брюсселя, за подписями двух комиссаров (комиссара по политике соседства Хана и комиссара по миграции Аврамопулоса, ответственного за безвиз), поступило письмо, адресованное министрам Петренко и Климкину.

Предупреждения – те же самые.

Европейцам известно, что Киев изучает два сценария срыва.

Первый – «техническая неготовность системы» (да, опять, хоть это уже и не смешно). Второй – саботаж госслужащих (и этот вариант уже в действии, о чем – ниже).

К сожалению, ни в администрации президента, ни в парламенте, похоже, так и не поняли, какие тектонические последствия для страны будет иметь срыв электронного декларирования, и до сих пор надеются «обвести вокруг пальца» западных партнеров.

Одновременно продолжаются переговоры с ЕС об изменении законодательства об электронном декларировании. ЕС даже готов пойти на определенные уступки и уже сообщил об этом европейским партнерам, но не готов прерывать для этого «первую волну» декларирования.

Ниже – подробнее о непубличных процессах вокруг электронных деклараций.

Слово дал, слово забрал

Автор этих строк с нетерпением ждал пресс-конференцию нового посла ЕС в Украине Хюга Мингарелли. Интересно было услышать, как посол будет выпутываться из неприятностей, о которых широкая общественность на тот момент еще не знала. Получилось неплохо, но все же не идеально.

И хотя далеко не все дипломатические переговоры стоят того, чтобы раскрывать их в целом, эти имеют особое значение.

Руководитель представительства ЕС в Украине 10 дней назад дал Киеву обещание, которого не имел права давать. И которое, соответственно, не смог выполнить. Словно нарочно, этот прокол касался самого болезненного вопроса – электронного декларирования. Того самого, которое «держит» безвиз, которого требуют МВФ и другие партнеры.

А «неприятность» была создана в конце сентября, во время визита в Киев еврокомиссара Сесилии Мальмстрем. Официально тогда сообщалось о переговорах по вопросам внешней торговли, квот и обновленных торговых преференций для Киева. Но де-факто говорили и о другом.

Именно после ее приезда в парламенте снова получила новую жизнь идея изменения правил электронного декларирования. Помните законопроект Грынива, который стал скандальным, как только появился в Раде? Он предусматривал, что значительная часть данных об имуществе чиновников будет скрыта из общего доступа на сайте НАПК и будет доступна только для правоохранителей.

Сторонники данного проекта утверждали, что ЕС дал согласие на такие изменения, но представительство Евросоюза выступило с категоричным заявлением: нет, никакого согласия не было.

Но означает ли это, что изменений е-декларирования не будет и впредь? На пресс-конференции Мингарелли в понедельник выяснилось: нет, не означает.

Наоборот: ЕС и официальный Киев уже ведут дискуссии о том, какими должны быть эти изменения.

Далее прямая речь посла:
«У нас был откровенный разговор по этому поводу с украинским руководством, включая президента Порошенко, и нас заверили, что украинская власть не намерена ослаблять систему декларирования. И что единственное, что вызывает беспокойство – что декларации будут доступны любому, без ограничений.

Они сказали: «Мы просто будем информировать преступников о том, что у граждан, должностных лиц среднего звена, дома есть такие-то ювелирные украшения или еще что-то. Мы прокладываем дорогу для криминальной активности». Поэтому они сказали, что будет предоставлен полный доступ к электронным декларациям для правоохранительных органов, но будут ограничения на определенные типы информации для общественности…

Сейчас мы обсуждаем такие предложения с украинским руководством».

Так что же происходит? ЕС поддерживает изменения или исключает их? И почему правительство и некоторые депутаты утверждали, что согласие со стороны Евросоюза было?

Как выяснила «Европейская правда», согласие действительно было. Дал его лично Мингарелли. Вот только не имел на это права.

Источники в Киеве и Брюсселе помогли восстановить ход проблемной беседы, которая состоялась в четверг, 29 сентября, во время встречи Мальмстрем и вице-премьера Климпуш-Цинцадзе. Речь идет не об общении тет-а-тет, а о переговорах делегаций, в которых принимали участие по меньшей мере 10 человек.

Украинская сторона, как говорят, сама затронула вопрос изменений системы электронных деклараций и сначала получила категорически негативную реакцию: мол, ослабление требований к декларированию недопустимо, поэтому – никаких изменений ни при каких обстоятельствах.

Представители правительства при этом заверили, что не будут уменьшать требования к декларированию, а хотят лишь «обезопаситься от грабителей».

Достаточно быстро пришли к компромиссу: Рада принимает проект изменений в е-декларирование одним голосованием, и в первом чтении и в целом, чтобы в документе не осталось никаких дополнительных изменений.

Именно тогда Мингарелли дал согласие на этот вариант. «В этом случае с нашей стороны не будет никаких заявлений с критикой проекта», – заверил он.

А когда спустя три дня такое заявление появилось, в Кабмине это (вполне естественно) восприняли как предательство договоренностей. И как личное оскорбление.

Из-за этого минувшая неделя стала, пожалуй, наиболее острой в отношениях нынешнего правительства и Евросоюза, хотя это и не было заметно большинству. Состоялось несколько встреч и телефонных разговоров чиновников и Мингарелли; он, как говорят, попытался переложить вину на подчиненных и несколько раз пообещал Киеву уточнить позицию.

Уточнение от ЕС действительно появилось, еще в прошлый вторник. В представительстве подчеркнули, что их слова о «несогласии с проектом» касаются конкретного законопроекта Грынива, а не идеи в целом. Вот только для того, чтобы понять суть этого заявления, читатель должен знать все детали конфликта.

Так будут ли изменения?

На самом деле, конечно же, речь идет отнюдь не об ошибке представительства ЕС. Для Брюсселя вопрос е-деклараций — пожалуй, самая чувствительная тема, связанная с Украиной.

Эксперты ЕС – и в посольстве в Киеве, и в Еврокомиссии – могут показать пачку обращений украинских активистов и даже депутатов с просьбой любой ценой препятствовать изменениям закона «О предотвращении коррупции» (который устанавливает правила электронного декларирования).

А посол Мингарелли, когда дал на них согласие, нарушил официальную линию Брюсселя, и поэтому впоследствии был вынужден сделать шаг назад.

Однако это никоим образом не ставит точку на идее внесения изменений в закон. И заявление Мингарелли на пресс-конференции 10 октября стало дополнительным подтверждением этого.

На данный момент ЕС определил несколько красных линий. Именно о них говорится в письмах, направленных в Киев, о которых мы упомянули в начале.

Во-первых, никаких изменений в закон до конца октября, то есть до того момента, когда завершится «первая волна» декларирования доходов высшими должностными лицами. С этой позицией ЕС можно спорить, и правительство это делает, но безуспешно.

Во-вторых, Запад категорически против ослабления уголовной ответственности для тех, кто подал «ложную декларацию». Именно это подчеркивается и в письме на имя Парубия, и в правительственном письме от имени комиссаров.

В-третьих, ЕС не готов даже обсуждать возможность того, что Рада уменьшит объем декларируемой информации. Это – принципиальный момент. Даже намеки на такую возможность невероятно раздражают как европейцев, так и, к слову, американцев.

Следовательно, пространство для изменений остается достаточно узким, но оно есть. И именно по нему сейчас ведутся переговоры. Представители правительства и парламента лоббируют возможность того, чтобы часть декларируемых данных не выкладывалась в публичный доступ.

Самое известное объяснение (и оно действительно имеет смысл) – сейчас чиновник должен декларировать наличные отдельно от банковских вкладов. Причем эта норма со следующего года будет распространяться не только на топ-политиков, но и на мелких местных чиновников. И если депутат местного совета где-то в Знаменском районе будет вынужден написать, что он держит дома 150 тысяч гривен, то шансы на ограбление этого депутата действительно возрастут.

Не потребуется даже искать в реестрах сведения о доме этого депутата – в таких случаях его адрес обычно знают все местные жители.

Другой пример, который и мы, и делегация ЕС услышали от одного из украинских чиновников, принимавших участие в тех же переговорах с Мальмстрем: «Представьте, что гражданин Иванов дарит мне кольцо с бриллиантом. Я должна задекларировать его, сообщив персональные данные Иванова. Иначе становлюсь уголовным нарушителем. Но согласен ли Иванов, чтобы я на весь мир сообщала, что именно он сделал мне подарок? Почему недостаточно, чтобы об этом знали только в НАБУ?»

Собственно, из-за таких примеров идея об изменениях в закон в конце концов получила поддержку ЕС. Пока – осторожную поддержку. Вот только есть проблема: одновременно ЕС начал получать данные о том, что в Киеве на самом верху вернулись к идее срыва электронного декларирования в целом.

Две технологии срыва

Новые креативные идеи Киева ставят под сомнение все предыдущие договоренности. А если их воплотят в жизнь – будут разрушены не только эти договоренности, но и отношения Украина-ЕС в целом.

Исходя из писем в адрес Парубия, Петренко и Климкина, именно этот сигнал сейчас пытаются донести до Киева европейские партнеры. Причем послание спикеру Верховной рады заканчивается просьбой, чтобы он донес этот сигнал до всех лидеров фракций.

Если до недавнего времени наиболее вероятным считали срыв декларирования через изменения в закон, то теперь в работе – другие технологии. Накрепко переплетенные друг с другом.

Первый путь – технологический срыв. И Госспецсвязь, которая никак не может объяснить, когда система полноценно заработает, и постоянно вносит изменения программного продукта, здесь очень кстати.

Второй путь называется «саботаж». Его логика проста. Невозможно наказать всех, не так ли? Поэтому в случае, если никто не подаст декларацию, никто и не будет наказан.

Обратите внимание: в системе до сих пор отсутствует декларация Порошенко.

Хотя, казалось бы, чего бояться ему, бизнесмену с официальным миллиардным состоянием?

И этот факт заметили не только мы. Один из европейских чиновников, с которым мы говорили на условиях анонимности, привел его в качестве одного из наиболее серьезных поводов для беспокойства: «Если бы президент действительно искренне хотел запуска системы е-декларирования, он должен был бы подать пример. Сейчас становится все больше вопросов, не сознательно ли он затягивает процесс. Конечно, Порошенко вряд ли пойдет на открытый конфликт и проигнорирует систему декларирования, но если он сделает это в последние дни – это будет очень красноречивый сигнал».

Но дело не только в президенте.

Премьер Гройсман во вторник поручил всем министрам не позднее 31 октября подать свои декларации (и это, кстати, ошибка, ведь крайний срок – 30 октября). Но где декларация самого Гройсмана? Где декларации других топ-министров?

Да и в парламенте ситуация не намного лучше.

Сейчас известно о трех декларациях депутатов. Только о трех!!! Чего ждут другие?

В первой волне декларирования должны подать свои декларации 45-50 тысяч чиновников (по разным оценкам цифры несколько отличаются). Период декларирования продолжается 60 дней, до его завершения остается менее 18 суток, но сейчас в системе – чуть больше 5000 ежегодных деклараций.

Неделю назад, в предыдущем материале на эту тему, мы уже писали о ключевой технологической опасности (см. публикацию «Три недели до проблем – новые угрозы для электронного декларирования»).

Пока неизвестно, выдержит ли система пиковую нагрузку, если все чиновники бросятся подавать декларации в последние дни. А поскольку для сторонников идеи отсрочки е-декларирования падение системы станет настоящим подарком, то ли нет у них мотива «подтолкнуть» систему к падению?

Последние изменения в системе лишь помогают на этом пути. Как известно, во вторник внефракционный депутат Остап Еднак, один из трех, внесших декларацию в систему, заявил, что та «несанкционированно изменилась после подачи».

Как впоследствии выяснилось, на самом деле речь шла не об изменениях, а о технической ошибке – во время очередной правки системы отображения программисты сделали ошибку, из-за которой у всех в декларациях исчезли данные о членстве в общественных объединениях (хотя в базе эти данные были).

То, что Госспецсвязь вообще не должна ежедневно править систему, которая получила сертификат защиты информации – отдельный вопрос, сейчас не об этом. Данную ошибку оперативно исправили. Но этот инцидент точно не укрепил доверие к системе е-декларирования.

Но вернемся к письмам, которые поступили в Раду и в правительство из Брюсселя за последнюю неделю. Тональность этих документов (особенно обращение к правительству) не оставляет сомнений: для ЕС это – действительно определяющий вопрос.

Цель письма – напомнить Киеву, что есть красные линии, которые категорически недопустимо переступать.

И антикоррупция (в переписке упоминается об атаках не только на е-декларации, а также о попытке Луценко ограничить полномочия НАБУ) – это ключевая сфера, где прочерчены такие красные линии.

«Напомним, что успех системы (е-декларирования) измеряется не формальным запуском, а эффективной и бесперебойной работой. И постоянные проблемы в доступе к этой системе необходимо решить», – написал, в частности, посол Мингарелли.

Остается надеяться, что в этот раз Киев наконец-то услышит Брюссель.

И, кстати, разорвать замкнутый круг может каждый депутат. Достаточно подать декларацию – как того требует закон. Не дожидаясь отмашки (или, может, даже вопреки воле) руководителя фракции. Ведь сейчас – время для сильных шагов. На кону – очень многое.

Европейская ПравдаСергей Сидоренко

На прошлой неделе Европейский Союз направил два срочных письма в Украину.

5 октября датировано письмо посла ЕС Хюга Мингарелли в адрес председателя Верховной рады Андрея Парубия. Дипломат официально предупредил парламент о том, что ему известно о намерениях депутатов сорвать электронное декларирование.

Позже из Брюсселя, за подписями двух комиссаров (комиссара по политике соседства Хана и комиссара по миграции Аврамопулоса, ответственного за безвиз), поступило письмо, адресованное министрам Петренко и Климкину.

Предупреждения – те же самые.

Европейцам известно, что Киев изучает два сценария срыва.

Первый – «техническая неготовность системы» (да, опять, хоть это уже и не смешно). Второй – саботаж госслужащих (и этот вариант уже в действии, о чем – ниже).

К сожалению, ни в администрации президента, ни в парламенте, похоже, так и не поняли, какие тектонические последствия для страны будет иметь срыв электронного декларирования, и до сих пор надеются «обвести вокруг пальца» западных партнеров.

Одновременно продолжаются переговоры с ЕС об изменении законодательства об электронном декларировании. ЕС даже готов пойти на определенные уступки и уже сообщил об этом европейским партнерам, но не готов прерывать для этого «первую волну» декларирования.

Ниже – подробнее о непубличных процессах вокруг электронных деклараций.

Слово дал, слово забрал

Автор этих строк с нетерпением ждал пресс-конференцию нового посла ЕС в Украине Хюга Мингарелли. Интересно было услышать, как посол будет выпутываться из неприятностей, о которых широкая общественность на тот момент еще не знала. Получилось неплохо, но все же не идеально.

И хотя далеко не все дипломатические переговоры стоят того, чтобы раскрывать их в целом, эти имеют особое значение.

Руководитель представительства ЕС в Украине 10 дней назад дал Киеву обещание, которого не имел права давать. И которое, соответственно, не смог выполнить. Словно нарочно, этот прокол касался самого болезненного вопроса – электронного декларирования. Того самого, которое «держит» безвиз, которого требуют МВФ и другие партнеры.

А «неприятность» была создана в конце сентября, во время визита в Киев еврокомиссара Сесилии Мальмстрем. Официально тогда сообщалось о переговорах по вопросам внешней торговли, квот и обновленных торговых преференций для Киева. Но де-факто говорили и о другом.

Именно после ее приезда в парламенте снова получила новую жизнь идея изменения правил электронного декларирования. Помните законопроект Грынива, который стал скандальным, как только появился в Раде? Он предусматривал, что значительная часть данных об имуществе чиновников будет скрыта из общего доступа на сайте НАПК и будет доступна только для правоохранителей.

Сторонники данного проекта утверждали, что ЕС дал согласие на такие изменения, но представительство Евросоюза выступило с категоричным заявлением: нет, никакого согласия не было.

Но означает ли это, что изменений е-декларирования не будет и впредь? На пресс-конференции Мингарелли в понедельник выяснилось: нет, не означает.

Наоборот: ЕС и официальный Киев уже ведут дискуссии о том, какими должны быть эти изменения.

Далее прямая речь посла:
«У нас был откровенный разговор по этому поводу с украинским руководством, включая президента Порошенко, и нас заверили, что украинская власть не намерена ослаблять систему декларирования. И что единственное, что вызывает беспокойство – что декларации будут доступны любому, без ограничений.

Они сказали: «Мы просто будем информировать преступников о том, что у граждан, должностных лиц среднего звена, дома есть такие-то ювелирные украшения или еще что-то. Мы прокладываем дорогу для криминальной активности». Поэтому они сказали, что будет предоставлен полный доступ к электронным декларациям для правоохранительных органов, но будут ограничения на определенные типы информации для общественности…

Сейчас мы обсуждаем такие предложения с украинским руководством».

Так что же происходит? ЕС поддерживает изменения или исключает их? И почему правительство и некоторые депутаты утверждали, что согласие со стороны Евросоюза было?

Как выяснила «Европейская правда», согласие действительно было. Дал его лично Мингарелли. Вот только не имел на это права.

Источники в Киеве и Брюсселе помогли восстановить ход проблемной беседы, которая состоялась в четверг, 29 сентября, во время встречи Мальмстрем и вице-премьера Климпуш-Цинцадзе. Речь идет не об общении тет-а-тет, а о переговорах делегаций, в которых принимали участие по меньшей мере 10 человек.

Украинская сторона, как говорят, сама затронула вопрос изменений системы электронных деклараций и сначала получила категорически негативную реакцию: мол, ослабление требований к декларированию недопустимо, поэтому – никаких изменений ни при каких обстоятельствах.

Представители правительства при этом заверили, что не будут уменьшать требования к декларированию, а хотят лишь «обезопаситься от грабителей».

Достаточно быстро пришли к компромиссу: Рада принимает проект изменений в е-декларирование одним голосованием, и в первом чтении и в целом, чтобы в документе не осталось никаких дополнительных изменений.

Именно тогда Мингарелли дал согласие на этот вариант. «В этом случае с нашей стороны не будет никаких заявлений с критикой проекта», – заверил он.

А когда спустя три дня такое заявление появилось, в Кабмине это (вполне естественно) восприняли как предательство договоренностей. И как личное оскорбление.

Из-за этого минувшая неделя стала, пожалуй, наиболее острой в отношениях нынешнего правительства и Евросоюза, хотя это и не было заметно большинству. Состоялось несколько встреч и телефонных разговоров чиновников и Мингарелли; он, как говорят, попытался переложить вину на подчиненных и несколько раз пообещал Киеву уточнить позицию.

Уточнение от ЕС действительно появилось, еще в прошлый вторник. В представительстве подчеркнули, что их слова о «несогласии с проектом» касаются конкретного законопроекта Грынива, а не идеи в целом. Вот только для того, чтобы понять суть этого заявления, читатель должен знать все детали конфликта.

Так будут ли изменения?

На самом деле, конечно же, речь идет отнюдь не об ошибке представительства ЕС. Для Брюсселя вопрос е-деклараций — пожалуй, самая чувствительная тема, связанная с Украиной.

Эксперты ЕС – и в посольстве в Киеве, и в Еврокомиссии – могут показать пачку обращений украинских активистов и даже депутатов с просьбой любой ценой препятствовать изменениям закона «О предотвращении коррупции» (который устанавливает правила электронного декларирования).

А посол Мингарелли, когда дал на них согласие, нарушил официальную линию Брюсселя, и поэтому впоследствии был вынужден сделать шаг назад.

Однако это никоим образом не ставит точку на идее внесения изменений в закон. И заявление Мингарелли на пресс-конференции 10 октября стало дополнительным подтверждением этого.

На данный момент ЕС определил несколько красных линий. Именно о них говорится в письмах, направленных в Киев, о которых мы упомянули в начале.

Во-первых, никаких изменений в закон до конца октября, то есть до того момента, когда завершится «первая волна» декларирования доходов высшими должностными лицами. С этой позицией ЕС можно спорить, и правительство это делает, но безуспешно.

Во-вторых, Запад категорически против ослабления уголовной ответственности для тех, кто подал «ложную декларацию». Именно это подчеркивается и в письме на имя Парубия, и в правительственном письме от имени комиссаров.

В-третьих, ЕС не готов даже обсуждать возможность того, что Рада уменьшит объем декларируемой информации. Это – принципиальный момент. Даже намеки на такую возможность невероятно раздражают как европейцев, так и, к слову, американцев.

Следовательно, пространство для изменений остается достаточно узким, но оно есть. И именно по нему сейчас ведутся переговоры. Представители правительства и парламента лоббируют возможность того, чтобы часть декларируемых данных не выкладывалась в публичный доступ.

Самое известное объяснение (и оно действительно имеет смысл) – сейчас чиновник должен декларировать наличные отдельно от банковских вкладов. Причем эта норма со следующего года будет распространяться не только на топ-политиков, но и на мелких местных чиновников. И если депутат местного совета где-то в Знаменском районе будет вынужден написать, что он держит дома 150 тысяч гривен, то шансы на ограбление этого депутата действительно возрастут.

Не потребуется даже искать в реестрах сведения о доме этого депутата – в таких случаях его адрес обычно знают все местные жители.

Другой пример, который и мы, и делегация ЕС услышали от одного из украинских чиновников, принимавших участие в тех же переговорах с Мальмстрем: «Представьте, что гражданин Иванов дарит мне кольцо с бриллиантом. Я должна задекларировать его, сообщив персональные данные Иванова. Иначе становлюсь уголовным нарушителем. Но согласен ли Иванов, чтобы я на весь мир сообщала, что именно он сделал мне подарок? Почему недостаточно, чтобы об этом знали только в НАБУ?»

Собственно, из-за таких примеров идея об изменениях в закон в конце концов получила поддержку ЕС. Пока – осторожную поддержку. Вот только есть проблема: одновременно ЕС начал получать данные о том, что в Киеве на самом верху вернулись к идее срыва электронного декларирования в целом.

Две технологии срыва

Новые креативные идеи Киева ставят под сомнение все предыдущие договоренности. А если их воплотят в жизнь – будут разрушены не только эти договоренности, но и отношения Украина-ЕС в целом.

Исходя из писем в адрес Парубия, Петренко и Климкина, именно этот сигнал сейчас пытаются донести до Киева европейские партнеры. Причем послание спикеру Верховной рады заканчивается просьбой, чтобы он донес этот сигнал до всех лидеров фракций.

Если до недавнего времени наиболее вероятным считали срыв декларирования через изменения в закон, то теперь в работе – другие технологии. Накрепко переплетенные друг с другом.

Первый путь – технологический срыв. И Госспецсвязь, которая никак не может объяснить, когда система полноценно заработает, и постоянно вносит изменения программного продукта, здесь очень кстати.

Второй путь называется «саботаж». Его логика проста. Невозможно наказать всех, не так ли? Поэтому в случае, если никто не подаст декларацию, никто и не будет наказан.

Обратите внимание: в системе до сих пор отсутствует декларация Порошенко.

Хотя, казалось бы, чего бояться ему, бизнесмену с официальным миллиардным состоянием?

И этот факт заметили не только мы. Один из европейских чиновников, с которым мы говорили на условиях анонимности, привел его в качестве одного из наиболее серьезных поводов для беспокойства: «Если бы президент действительно искренне хотел запуска системы е-декларирования, он должен был бы подать пример. Сейчас становится все больше вопросов, не сознательно ли он затягивает процесс. Конечно, Порошенко вряд ли пойдет на открытый конфликт и проигнорирует систему декларирования, но если он сделает это в последние дни – это будет очень красноречивый сигнал».

Но дело не только в президенте.

Премьер Гройсман во вторник поручил всем министрам не позднее 31 октября подать свои декларации (и это, кстати, ошибка, ведь крайний срок – 30 октября). Но где декларация самого Гройсмана? Где декларации других топ-министров?

Да и в парламенте ситуация не намного лучше.

Сейчас известно о трех декларациях депутатов. Только о трех!!! Чего ждут другие?

В первой волне декларирования должны подать свои декларации 45-50 тысяч чиновников (по разным оценкам цифры несколько отличаются). Период декларирования продолжается 60 дней, до его завершения остается менее 18 суток, но сейчас в системе – чуть больше 5000 ежегодных деклараций.

Неделю назад, в предыдущем материале на эту тему, мы уже писали о ключевой технологической опасности (см. публикацию «Три недели до проблем – новые угрозы для электронного декларирования»).

Пока неизвестно, выдержит ли система пиковую нагрузку, если все чиновники бросятся подавать декларации в последние дни. А поскольку для сторонников идеи отсрочки е-декларирования падение системы станет настоящим подарком, то ли нет у них мотива «подтолкнуть» систему к падению?

Последние изменения в системе лишь помогают на этом пути. Как известно, во вторник внефракционный депутат Остап Еднак, один из трех, внесших декларацию в систему, заявил, что та «несанкционированно изменилась после подачи».

Как впоследствии выяснилось, на самом деле речь шла не об изменениях, а о технической ошибке – во время очередной правки системы отображения программисты сделали ошибку, из-за которой у всех в декларациях исчезли данные о членстве в общественных объединениях (хотя в базе эти данные были).

То, что Госспецсвязь вообще не должна ежедневно править систему, которая получила сертификат защиты информации – отдельный вопрос, сейчас не об этом. Данную ошибку оперативно исправили. Но этот инцидент точно не укрепил доверие к системе е-декларирования.

Но вернемся к письмам, которые поступили в Раду и в правительство из Брюсселя за последнюю неделю. Тональность этих документов (особенно обращение к правительству) не оставляет сомнений: для ЕС это – действительно определяющий вопрос.

Цель письма – напомнить Киеву, что есть красные линии, которые категорически недопустимо переступать.

И антикоррупция (в переписке упоминается об атаках не только на е-декларации, а также о попытке Луценко ограничить полномочия НАБУ) – это ключевая сфера, где прочерчены такие красные линии.

«Напомним, что успех системы (е-декларирования) измеряется не формальным запуском, а эффективной и бесперебойной работой. И постоянные проблемы в доступе к этой системе необходимо решить», – написал, в частности, посол Мингарелли.

Остается надеяться, что в этот раз Киев наконец-то услышит Брюссель.

И, кстати, разорвать замкнутый круг может каждый депутат. Достаточно подать декларацию – как того требует закон. Не дожидаясь отмашки (или, может, даже вопреки воле) руководителя фракции. Ведь сейчас – время для сильных шагов. На кону – очень многое.

Европейская Правда

Неможливе можливо: на які торговельні поступки Україні пішов ЄСНевозможное возможно: на какие торговые уступки Украине пошел ЕС

Юрій Панченко

Менше ніж за рік після старту дії зони вільної торгівлі Європейський Союз погодився на підвищення експортних квот. Новину про це в Київ особисто привезла єврокомісар з питань торгівлі Сесілія Мальмстрьом.

Точніше, ЄС погодився на запровадження автономних преференцій, що діятимуть протягом трьох років.

Це означає, що до самої Угоди про асоціацію правки не вноситимуть, а ці зміни фіксуються як одностороння поступка з боку ЄС.

Чому був обраний такий шлях? В першу чергу, через давні побоювання реакції з боку Росії.

Нагадаємо, що минулого року Україна, ЄС і РФ вели нескінченні тристоронні переговори, намагаючись довести Москві, що режим вільної торгівлі Києва і Брюсселя зовсім не загрожує економічним інтересам Росії.

У відповідь Кремль вимагав переписати договір, що фактично означало необхідність вести переговори з самого початку.

«Як ми можемо погодитися на пропозицію Києва збільшити квоти, якщо це вимагає вносити зміни до Угоди? Адже тоді з Москви одразу ж зателефонують до Берліна і скажуть: чому з ініціативи Брюсселя правки до Угоди вносити можна, а з нашої – ні?» – розповідало рік тому високопоставлене джерело в Єврокомісії.

Як бачимо, навіть рік потому, а головне – після провалу тристоронніх переговорів, наслідком чого стало призупинення Росією режиму вільної торгівлі з Україною Євросоюз намагається зайвий раз не давати Москві приводів заявляти про «порушення інтересів російських виробників».

Втім, важливіший сам результат – збільшення квот, ніж формулювання, яким чином ЄС пішов на цю поступку.

Тим більше, перегляд за підсумками всього лиш дев’яти місяців дії режиму вільної торгівлі – прецедент для ЄС. Зазвичай подібні перегляди відбуваються після двох-трьох років дії ЗВТ.

Більш того, ЄС мав усі підстави відмовити Україні. В першу чергу, через наші порушення умов Угоди про асоціацію (наприклад, щодо заборони експорту деревини).

«Ми пішли назустріч в умовах, коли Україна порушує свої зобов’язання», – заявили ЄвроПравді в колах, близьких до Єврокомісії.

Тепер, після того, як Єврокомісія офіційно виступила з такими ініціативами, їх повинні затвердити Європарламент і Рада ЄС. Втім, в самій комісії вважають, що це не створить проблем, і преференції набудуть чинності наступного року.

Втім, як уточнює радник міністра агрополітики Владислава Рутицька, внесення пропозицій Єврокомісією ще не означає їх легкого проходження в Європарламенті. «Щоби робота майже двох років не пройшла даремно, нам потрібно серйозно підійти до лобіювання цього питання. Ми маємо довести євродепутатам необхідність цього кроку, причому по кожній позиції», – каже вона.

На які поступки пішов ЄС?

Дію автономних преференцій запропоновано поширити як на продукти харчування, так і на непродовольчі товари.

Для продуктів поява преференцій означає збільшення квот на безмитний експорт.

Зокрема, на 3 тисячі тонн збільшена квота на експорт меду (нинішня квота – 5 тис. тонн) та на 500 тонн – на експорт виноградного та яблучного соків (10 тис. тонн). Це найбільш затребувані квоти, які вичерпуються в перші дні (а іноді – в перші години) дії нових квот.

Також на 5 тис. тонн збільшена квота на експорт томатів. Це одне з найбільших досягнень українських переговірників, адже зараз річна квота на томати становить 10 тис. тонн.

Також на 4 тис. тонн збільшена квота на безмитний експорт вівса, на 7,8 тис. тонн – круп і пластівців.

Останнє – можливо, одне з найбільших досягнень. Адже таке збільшення квот стимулює експортувати в ЄС продукти з більшою часткою доданої вартості. А нульові мита дозволять українським виробникам конкурувати на цьому ринку.

Збільшення квот на зернові порівняно невелике – всього 100 тис. тонн в рік. Втім, зараз ЄС вимушено обнуляє мита на зерно для всіх виробників, а отже, найближчим часом змін у цій групі очікувати не варто.

Джерела в євроструктурах кажуть про ще одну причину такого кроку. «Завжди є можливість експортувати борошно. На нього встановлена нульова ставка, а крім того – це продукт з більшою доданою вартістю», – розповідає співрозмовник ЄвроПравди.

Набагато більший обсяг квот встановлений на кукурудзу (650 тис. тонн) і ячмінь (350 тис. тонн). По цих позиціях, особливо по кукурудзі, попит в ЄС був дуже високий. А отже, тиск у питанні збільшення квот був як з боку України, так і з боку європейських покупців.

Нові преференції не поширюються лише на дві товарні групи, важливі для українського експорту.

Перша – м’ясо птиці (курятина), де річна квота становить 26 тис. тонн. Ця позиція завжди була чутливою для ЄС, а тому поступок Україні отримати не вдалося.

Тут варто нагадати скандальну заяву власника компанії «Наша Ряба» і агрохолдингу «Миронівський хлібопродукт» Юрія Косюка. У січні він заявив, що ніякого відкриття ринку ЄС не відбулося, а «пропагована зараз зона вільної торгівлі – це обман України».

Як виявилося – подібна тактика не дала результатів. Не в останню чергу – внаслідок концентрації українського ринку курятини декількома компаніями.

Для порівняння, соки – також досить чутлива для ЄС товарна група, однак у цьому випадку поставки в Європу веде безліч компаній. А це давало можливість говорити про збільшення квот як про підтримку малого і середнього бізнесу.

Також преференцій не отримали українські виробники цукру (річна квота – 20 тис. тонн). «Збільшення квот на цукор було критичним півтора-два роки тому. Але за останній рік цукровики збільшили як обсяги експорту в треті країни, так і продажі на внутрішньому ринку – за рахунок військових контрактів. Тому зараз європейський ринок не є таким вже безальтернативним», – пояснює директор консалтингової компанії «ААА» Сергій Наливка.

У групі преференцій для непродовольчих товарів квоти замінені нульовими ставками.

Так, протягом найближчих трьох років нульові ставки пропонується встановити на хімічні добрива (в цьому випадку вигодонабувачем буде віденський утікач Дмитро Фірташ), а також на вироби з алюмінію, мідні прутки та дріт, чоловіче і жіноче взуття.

Ще одна позиція, по якій відбудеться обнулення ставок – телевізори, тюнери і відеокамери, – відверто дивує. Адже досі Україна практично не експортувала таку техніку до ЄС.

Втім, малоймовірно, щоб Україна включала цей пункт в список пропозицій для перегляду, не маючи на те вагомих причин. Швидше за все, це стало відповіддю на відповідну заявку від бізнесу – вітчизняного чи іноземного. У будь-якому випадку, це означає, що такий експорт може незабаром піти в ЄС.

Яким буде глобальний ефект автономних преференцій ЄС?

Поки оцінити його досить складно, адже можливості українського експорту не обмежуються обсягами квот. За більшістю позицій обсяги експорту перевищують квоти.

Водночас квоти збільшать прибуток українського бізнесу, дозволять йому краще конкурувати на ринках ЄС.

А крім того, преференції були надані за тими позиціями, де є реальне зацікавлення з боку європейських покупців. А це означає, що Україна поступово інтегрується в європейську торговельну систему.

Отже, нові преференції цілком вірогідні. Треба лише постійно показувати, що українські товари дійсно користуються попитом в Європі.

І перший доказ цього – нинішнє рішення Єврокомісії.

Европейская ПравдаЮрий Панченко

Спустя меньше года после старта действия зоны свободной торговли с Украиной Европейский Союз согласился на увеличение экспортных квот. Новость об этом в Киев лично привезла еврокомиссар по вопросам торговли Сесилия Мальмстрем.

Точнее, ЕС согласился на введение автономных преференций, действующих в течение трех лет.
Это означает, что в само Соглашение об ассоциации правки вносить не будут, а эти изменения фиксируются как односторонняя уступка со стороны ЕС.

Почему был выбран такой путь? В первую очередь, из-за застарелой боязни реакции со стороны России.

Напомним, что в прошлом году Украина, ЕС и РФ вели бесконечные трехсторонние переговоры, пытаясь доказать Москве, что режим свободной торговли Киева и Брюсселя вовсе не угрожает экономическим интересам России.

В ответ Кремль требовал переписать договор, что фактически означало необходимость вести переговоры с самого начала.

«Как мы можем согласиться на предложение Киева увеличить квоты, если это требует вносить изменения в Соглашение? Ведь тогда в Москве сразу же позвонят в Берлин и скажут: почему по инициативе Брюсселя правки в Соглашение вносить можно, а по нашей – нет?» — рассказывал год назад высокопоставленный источник в Еврокомиссии.

Как видим, даже по прошествии года, а главное – после провала трехсторонних переговоров, результатом чего стала приостановка РФ режима свободной торговли с Украиной, Евросоюз старается лишний раз не давать Москве поводов заявлять о «нарушении интересов российских производителей».

Впрочем, важнее сам результат – увеличение квот, чем формулировка, каким образом ЕС пошел на эту уступку.

Тем более, пересмотр по итогам всего лишь девяти месяцев действия режима свободной торговли – прецедент для ЕС. Обычно подобные пересмотры происходят после двух-трех лет действия ЗСТ.

Более того, у ЕС были все основания отказать Украине. В первую очередь, из-за наших нарушений условий Соглашения об ассоциации (например, о запрете экспорта древесины).

«Мы пошли навстречу в условиях, когда Украина нарушает свои обязательства», — заявили ЕвроПравде в кругах, близких к Еврокомиссии.

Теперь, после того, как Еврокомиссия официально выступила с такими инициативами, их должны утвердить Европарламент и Совет ЕС. Впрочем, в самой комиссии считают, что это не создаст проблем и преференции вступят в силу в следующем году.

Впрочем, как уточняет советник министра агрополитики Владислава Рутицкая, внесение предложений Еврокомиссией вовсе не означает легкого прохождения в Европарламенте. «Чтобы работа почти двух лет не прошла даром, нам нужно серьезно подойти к лоббированию этого вопроса. Мы должны доказать евродепутатам необходимость этого шага, причем по каждой из позиций», — уточняет она.

На какие уступки пошел ЕС?

Действие автономных преференций предложено распространить как на продукты питания, так и на непродовольственные товары.

Для продуктов появление преференций означает увеличение квот на беспошлинный экспорт.

В частности, на 3 тысячи тонн увеличена квота на экспорт меда (нынешняя квота – 5 тыс. тонн) и на 500 тонн – на экспорт виноградного и яблочного соков (10 тыс. тонн). Это наиболее востребованные квоты, которые исчерпываются в первые дни (а иногда – в первые часы) действия новых квот.

Также на 5 тыс. тонн увеличена квота на экспорт томатов. Это одно из наибольших достижений украинских переговорщиков, ведь сейчас годовая квота на томаты составляет 10 тыс. тонн.

Также на 4 тыс. тонн увеличена квота на беспошлинный экспорт овса, на 7,8 тыс. тонн — круп и хлопьев.

Последнее – возможно, одно из самых больших достижений. Ведь такое увеличение квот стимулирует экспортировать в ЕС продукты с большей долей добавленной стоимости. А нулевые пошлины позволят украинским производителям конкурировать на этом рынке.

Увеличение квот на зерновые сравнительно невелико – всего 100 тыс. тонн в год. Впрочем, сейчас ЕС вынужденно обнуляет пошлины на зерно для всех производителей, а значит – в ближайшее время изменений по этой группе ожидать не стоит.

Источники в евроструктурах говорят еще об одной причине такого шага. «Всегда есть возможность экспортировать муку. На нее установлена нулевая ставка, а кроме того – это продукт с большей добавленной стоимостью», — говорит собеседник ЕвроПравды.

Куда больший объем квот установлен на кукурузу (650 тыс. тонн) и ячмень (350 тыс. тонн). По этим позициям, особенно по кукурузе, спрос в ЕС был очень высок. А значит, давление в вопросе увеличения квот было как со стороны Украины, так и со стороны европейских покупателей.

Новые преференции не распространяются лишь на две товарные группы, важные для украинского экспорта.

Первая — мясо птицы (курятина), где годовая квота составляет 26 тыс. тонн. Эта позиция всегда была болезненна для ЕС, а поэтому уступок Украине получить не удалось.

Здесь стоит напомнить скандальное заявление владельца компании «Наша Ряба» и агрохолдинга «Мироновский хлебопродукт» Юрия Косюка. В январе он заявил, что никакого открытия рынка ЕС не произошло, а «пропагандируемая сейчас зона свободной торговли – это обман Украины».

Как оказалось – подобная тактика не дала результатов. Не в последнюю очередь – вследствие концентрации украинского рынка курятины несколькими компаниями.

Для сравнения, соки – также достаточно болезненная для ЕС товарная группа, однако в этом случае поставки в Европу ведет множество компаний. А это давало возможность говорить об увеличении квот как о поддержке малого и среднего бизнеса.

Также преференций не получили украинские производители сахара (годовая квота – 20 тыс. тонн). «Увеличение квот на сахар было критично полтора-два года назад. Но за последний год они нарастили объемы экспорта как в третьи страны, так и на внутреннем рынке — за счет военных контрактов. Так что сейчас европейский рынок не является таким уж безальтернативным», — поясняет директор консалтинговой компании «ААА» Сергей Наливка.

В группе преференций для непродовольственных товаров квоты заменены нулевыми ставками.

Так, в течение ближайших трех лет нулевые ставки предлагается установить на химические удобрения (в этом случае выгодополучателем будет венский беглец Дмитрий Фирташ), а также на изделия из алюминия, медные прутки и проволоку, мужскую и женскую обувь.

Еще одна позиция, по которой произойдет обнуление ставок — телевизоры, тюнеры и видеокамеры, — откровенно удивляет. Ведь до сих пор Украина практически не экспортировала такую технику в ЕС.

Впрочем, маловероятно, чтобы Украина включала этот пункт в список позиций для пересмотра, не имея на то веских причин. Скорее всего, это стало ответом на соответствующую заявку от бизнеса – отечественного или иностранного. В любом случае, это означает, что такой экспорт может вскоре пойти в ЕС.

Каков будет глобальный эффект автономных преференций ЕС?

Пока оценить его достаточно сложно, ведь возможности украинского экспорта не ограничиваются объемами квот. По большинству позиций объемы экспорта превышают объем квот.

В то же время квоты увеличат прибыль украинского бизнеса, позволят им лучше конкурировать на рынках ЕС.

А кроме того, преференции были предоставлены по тем позициям, где есть реальный интерес со стороны европейских покупателей. А это означает, что Украина постепенно интегрируется в европейскую торговую систему.

А значит, новые «преференции» вполне вероятны. Нужно лишь постоянно показывать, что украинские товары действительно пользуются спросом в Европе.

Первое доказательство этому – нынешнее решение Еврокомиссии.

Экономическая Правда