Ближайшая и, возможно, живаяБлижайшая и, возможно, живая

Сергей Добрынин

Ученые упростили себе жизнь, открыв кандидата на ее существование у ближайшей звезды

Обработка многолетних наблюдений Европейской южной обсерватории в Чили позволила ученым заявить о громком открытии: в системе ближайшей к нам звезды Проксимы Центавра есть планета. Она близка по массе к Земле, а главное, находится в так называемой зоне обитаемости своей звезды. Это значит, что на ней теоретически может быть жидкая вода, а значит, и жизнь. Но уникальность находки – именно в ее близости.

25 августа вышел очередной номер ведущего мирового научного журнала Nature. У него черная, космическая обложка. Сверху изображена неяркая звезда, похожая на далекое солнце, а из нижней части листа вырастает бурая планета, на которой угадываются очертания материков и океанов. Так редакторы журнала анонсировали главное, по их мнению, исследование из этого выпуска – в нем рассказывается об открытии новой планеты. Она находится в системе ближайшей к нам звезды – Проксима Центавра и на ней гипотетически может быть жизнь.

«Все это вместе и делает это открытие такой громкой новостью, – говорит астрофизик, ведущий научный сотрудник ГАИШ МГУ Сергей Попов. – Если это была бы точно такая же планета, но не у Проксимы Центавра, а у какого-нибудь красного карлика в полтора раза дальше, это не было бы большой новостью, таких планет много. Если бы была планета у Проксимы, но планета была бы похожа на наш Юпитер, то это тоже, пожалуй, не было бы такой большой новостью. А тут вот по чуть-чуть собралось».

На одной стороне Proxima b всегда жарко, а на другой – холодно, вплоть до абсолютного нуля
Открытая планета, которая пока что следуя стандартной номенклатуре получила название Proxima b, имеет массу в 1,27 раза больше массы Земли, она находится в 20 раз ближе к своей звезде, чем мы к Солнцу, да и светило у нее намного более скромное: звезда Проксима Центавра относится к классу красных карликов, ее масса составляет чуть больше одной десятой в сравнении с солнечной.

Год на этой планете очень короток, всего 11,2 земных дня, а вот смены дня и ночи на Proxima b и вовсе нет: она все время повернута к звезде одной и той же стороной из-за так называемого приличного захвата, подобным образом Луна обращается вокруг Земли. Это значит, что на одной стороне Proxima b всегда жарко, а на другой – холодно, вплоть до абсолютного нуля. Возможно, на планете дуют чудовищные ветры – если, конечно, на ней есть атмосфера.

Собственно говоря, наличие атмосферы, а также воды в жидком состоянии – самые интригующие вопросы о Proxima b, потому что это два ключевых (хотя и не необходимых) фактора для возможности существования жизни. Открытие новой планеты наделало столько шума в первую очередь потому, что она находится в зоне обитаемости – условной области звездной системы, в которой физические условия теоретически позволяют существовать воде в жидкой фазе. Это совсем не значит, что, если объект находится в зоне обитаемости, там обязательно найдется жидкая вода, а уж тем более – жизнь. Впрочем, из этого не следует, что вода и жизнь не появятся там в будущем. Несколько миллиардов лет назад Земля выглядела совсем иначе, в частности, на ней, вероятно, совсем не было воды, хотя наша планета и находилась в зоне обитаемости. Ученые считают, что воду принесли астероиды, сталкивавшиеся с Землей на протяжении ее долгой истории. А затем появилась и жизнь.

«Мы можем открыть планету – абсолютную копию Земли, но только на 4 миллиарда лет моложе, – объясняет Попов. – Копия Земли в зоне обитаемости звезды, идеально похожей на Солнце, но жизни там нет, потому что и у нас ее 4 миллиарда лет назад не было. Зона обитаемости – это условие, как ни странно, и не необходимое, и недостаточное для того, чтобы была жизнь».

Мы не знаем точно, но почти уверены, что бывает и наоборот: наличие воды и биосферы могут быть у планеты не в настоящем или будущем, а в прошлом. «Стандартная точка зрения состоит в том, что климат на Марсе был другим в прошлом, и Марс потерял плотную атмосферу. Может быть, на нем была жизнь, а сейчас уже больше нет, все сдохло», – говорит Попов. Причины для исчезновения жизни могут быть разными, например, постепенное затухание магнитного поля, защищающего планету от жесткого излучения. Попов объясняет, что именно это могло случиться с Красной планетой: «Марсу как раз не хватает магнитного поля. Было бы оно посильнее, может быть, там до сих пор бы яблони цвели».

Существование жизни может быть лишь эпизодом в эволюции планеты, минутой в условных сутках ее жизненного цикла. И нет никакой гарантии, что планета у соседней звезды переживает сейчас ту же минуту, что и мы. И все же, попадание Proxima b в обитаемую зону – серьезная заявка. Уже сейчас готово несколько исследований, в которых на основе теоретических моделей обсуждается возможность существования жидкой воды, атмосферы и жизни на только что открытой планете. Пока что настрой у исследователей скорее пессимистичный: поверхность Proxima b подвергается чрезвычайно сильным вспышкам рентгеновского излучения (в 400 раз более мощным, чем земная), магнитное поле Проксимы Центавра чрезвычайно велико, кроме того, ничего хорошего для возможной проксимианской жизни не обещает уже упомянутый приливный захват.

«Вероятность наличия там жизни невелика, – считает Сергей Попов. – Но на самом деле мы, конечно, не можем знать наверняка. Знаете, труднее всего предсказывать погоду: мы можем большой адронный коллайдер построить, гравитационные волны обнаружить, а предугадать, какая будет погода через две недели, не можем. Поэтому все, что касается поведения атмосферы, климата, это все очень сложные задачи, их довольно трудно решать. Во всех таких статьях всегда есть слова «возможно», «вероятно», потому что дать четкий, однозначный ответ нельзя. Но существенно, что многие исследования на протяжении последних 10 лет показывают, что все-таки, несмотря на недружелюбие красных карликов, можно так или иначе находить лазейки для того, чтобы жизнь появлялась».

В этих океанах тоже может быть жизнь – и никакая зона обитаемости для этого не нужна
Кстати, биосферу совсем не обязательно искать в зонах обитаемости других звезд. Более того, не нужно ограничиваться только планетами и только их поверхностью. Ближайшие к Земле кандидаты на существование жизни – спутник Сатурна Энцелад и спутник Юпитера Европа. Оба покрыты толстыми панцирями льда, под которыми могут скрываться океаны, подогреваемые вулканической активностью спутников. В этих океанах тоже может быть жизнь – и никакая зона обитаемости для этого не нужна. Но наверняка выяснить это можно, только побывав на месте. Такая миссия к Европе Jupiter Icy Moon Explorer, предполагающая посадку на поверхность и расплавление льда, назначена к запуску на 2022 год.

* * *

Астрономы начали открывать экзопланеты (планеты, находящиеся за пределами Солнечной системы) около 30 лет назад. На сегодняшний день достоверно обнаружено порядка 2000 экзопланет, а еще более 20 тысяч объектов считаются надежными кандидатами в экзопланеты. Все открытые планеты находятся в нашей Галактике, Млечном пути, более того – в относительно небольшой окрестности Солнца. Разумеется, это лишь малая часть из того, что есть во Вселенной. «Массивные звезды живут недолго, и там планеты не успевают появляться. Но если мы берем звезды вроде Солнца и легче, то наличие планет возле них – норма. Скорее, будет аномалией обнаружить одиночную звезду без планет», – говорит Попов.

Большая часть обнаруженных экзопланет – газовые гиганты вроде Юпитера, но и землеподобных планет найдено уже немало, а найдется еще больше. Зона обитаемости в среднем занимает всего несколько процентов пространства планетарной системы, но таких систем очень много. «Например, доля футболистов среди населения Земли невелика, но быть футболистом, в принципе, нормально, ничего необычного», – приводит сравнение Сергей Попов. Из обнаруженных на сегодня экзопланет в зону обитаемости своих звезд попадают несколько десятков, и Proxima b – лишь еще одна из них, хотя и самая близкая.

«Сейчас очень важно набирать список хороших кандидатов на существование жизни, – говорит Попов. – Через пару лет будет запущен новый телескоп Джеймса Уэба, в начале 20-х заработают большие наземные телескопы, которым в принципе будет по силам изучать атмосферы таких маленьких планет типа Земли. И конечно же, лучше, чтобы они были к нам как можно ближе. В этом смысле планета Proxima b – это хорошая штука».

Открытие Proxima b – не сенсация, а в некоторым смысле ожидаемое открытие, которое, впрочем, еще на шаг приближает нас к обнаружению внеземной жизни. Пока что имеющиеся в распоряжении человечества методы исследования экзопланет дают нам не очень много информации о них и тем более не позволяют наверняка сделать вывод о наличии биосферы. Например, Proxima b была открыта с помощью метода лучевых скоростей, который позволяет определить массу планеты, но ничего не говорит о ее радиусе. Но инструмент совершенствуются: Сергей Попов уверяет, что через 10–15 лет мы сможем находить в атмосфере экзопланет комплекс биомаркеров, почти однозначно свидетельствующий о присутствии жизни, – это кислород, озон, вода, метан и углекислый газ.

А пока что нам остается строить предположения, теоретические модели и развивать технику, в том числе, кто знает, и аппараты для будущих миссий к другим звездным системам. До Проксимы Центавра можно добраться всего-то за 4,22 года. Если, конечно, лететь со скоростью света.

Радио СвободаСергей Добрынин

Ученые упростили себе жизнь, открыв кандидата на ее существование у ближайшей звезды

Обработка многолетних наблюдений Европейской южной обсерватории в Чили позволила ученым заявить о громком открытии: в системе ближайшей к нам звезды Проксимы Центавра есть планета. Она близка по массе к Земле, а главное, находится в так называемой зоне обитаемости своей звезды. Это значит, что на ней теоретически может быть жидкая вода, а значит, и жизнь. Но уникальность находки – именно в ее близости.

25 августа вышел очередной номер ведущего мирового научного журнала Nature. У него черная, космическая обложка. Сверху изображена неяркая звезда, похожая на далекое солнце, а из нижней части листа вырастает бурая планета, на которой угадываются очертания материков и океанов. Так редакторы журнала анонсировали главное, по их мнению, исследование из этого выпуска – в нем рассказывается об открытии новой планеты. Она находится в системе ближайшей к нам звезды – Проксима Центавра и на ней гипотетически может быть жизнь.

«Все это вместе и делает это открытие такой громкой новостью, – говорит астрофизик, ведущий научный сотрудник ГАИШ МГУ Сергей Попов. – Если это была бы точно такая же планета, но не у Проксимы Центавра, а у какого-нибудь красного карлика в полтора раза дальше, это не было бы большой новостью, таких планет много. Если бы была планета у Проксимы, но планета была бы похожа на наш Юпитер, то это тоже, пожалуй, не было бы такой большой новостью. А тут вот по чуть-чуть собралось».

На одной стороне Proxima b всегда жарко, а на другой – холодно, вплоть до абсолютного нуля
Открытая планета, которая пока что следуя стандартной номенклатуре получила название Proxima b, имеет массу в 1,27 раза больше массы Земли, она находится в 20 раз ближе к своей звезде, чем мы к Солнцу, да и светило у нее намного более скромное: звезда Проксима Центавра относится к классу красных карликов, ее масса составляет чуть больше одной десятой в сравнении с солнечной.

Год на этой планете очень короток, всего 11,2 земных дня, а вот смены дня и ночи на Proxima b и вовсе нет: она все время повернута к звезде одной и той же стороной из-за так называемого приличного захвата, подобным образом Луна обращается вокруг Земли. Это значит, что на одной стороне Proxima b всегда жарко, а на другой – холодно, вплоть до абсолютного нуля. Возможно, на планете дуют чудовищные ветры – если, конечно, на ней есть атмосфера.

Собственно говоря, наличие атмосферы, а также воды в жидком состоянии – самые интригующие вопросы о Proxima b, потому что это два ключевых (хотя и не необходимых) фактора для возможности существования жизни. Открытие новой планеты наделало столько шума в первую очередь потому, что она находится в зоне обитаемости – условной области звездной системы, в которой физические условия теоретически позволяют существовать воде в жидкой фазе. Это совсем не значит, что, если объект находится в зоне обитаемости, там обязательно найдется жидкая вода, а уж тем более – жизнь. Впрочем, из этого не следует, что вода и жизнь не появятся там в будущем. Несколько миллиардов лет назад Земля выглядела совсем иначе, в частности, на ней, вероятно, совсем не было воды, хотя наша планета и находилась в зоне обитаемости. Ученые считают, что воду принесли астероиды, сталкивавшиеся с Землей на протяжении ее долгой истории. А затем появилась и жизнь.

«Мы можем открыть планету – абсолютную копию Земли, но только на 4 миллиарда лет моложе, – объясняет Попов. – Копия Земли в зоне обитаемости звезды, идеально похожей на Солнце, но жизни там нет, потому что и у нас ее 4 миллиарда лет назад не было. Зона обитаемости – это условие, как ни странно, и не необходимое, и недостаточное для того, чтобы была жизнь».

Мы не знаем точно, но почти уверены, что бывает и наоборот: наличие воды и биосферы могут быть у планеты не в настоящем или будущем, а в прошлом. «Стандартная точка зрения состоит в том, что климат на Марсе был другим в прошлом, и Марс потерял плотную атмосферу. Может быть, на нем была жизнь, а сейчас уже больше нет, все сдохло», – говорит Попов. Причины для исчезновения жизни могут быть разными, например, постепенное затухание магнитного поля, защищающего планету от жесткого излучения. Попов объясняет, что именно это могло случиться с Красной планетой: «Марсу как раз не хватает магнитного поля. Было бы оно посильнее, может быть, там до сих пор бы яблони цвели».

Существование жизни может быть лишь эпизодом в эволюции планеты, минутой в условных сутках ее жизненного цикла. И нет никакой гарантии, что планета у соседней звезды переживает сейчас ту же минуту, что и мы. И все же, попадание Proxima b в обитаемую зону – серьезная заявка. Уже сейчас готово несколько исследований, в которых на основе теоретических моделей обсуждается возможность существования жидкой воды, атмосферы и жизни на только что открытой планете. Пока что настрой у исследователей скорее пессимистичный: поверхность Proxima b подвергается чрезвычайно сильным вспышкам рентгеновского излучения (в 400 раз более мощным, чем земная), магнитное поле Проксимы Центавра чрезвычайно велико, кроме того, ничего хорошего для возможной проксимианской жизни не обещает уже упомянутый приливный захват.

«Вероятность наличия там жизни невелика, – считает Сергей Попов. – Но на самом деле мы, конечно, не можем знать наверняка. Знаете, труднее всего предсказывать погоду: мы можем большой адронный коллайдер построить, гравитационные волны обнаружить, а предугадать, какая будет погода через две недели, не можем. Поэтому все, что касается поведения атмосферы, климата, это все очень сложные задачи, их довольно трудно решать. Во всех таких статьях всегда есть слова «возможно», «вероятно», потому что дать четкий, однозначный ответ нельзя. Но существенно, что многие исследования на протяжении последних 10 лет показывают, что все-таки, несмотря на недружелюбие красных карликов, можно так или иначе находить лазейки для того, чтобы жизнь появлялась».

В этих океанах тоже может быть жизнь – и никакая зона обитаемости для этого не нужна
Кстати, биосферу совсем не обязательно искать в зонах обитаемости других звезд. Более того, не нужно ограничиваться только планетами и только их поверхностью. Ближайшие к Земле кандидаты на существование жизни – спутник Сатурна Энцелад и спутник Юпитера Европа. Оба покрыты толстыми панцирями льда, под которыми могут скрываться океаны, подогреваемые вулканической активностью спутников. В этих океанах тоже может быть жизнь – и никакая зона обитаемости для этого не нужна. Но наверняка выяснить это можно, только побывав на месте. Такая миссия к Европе Jupiter Icy Moon Explorer, предполагающая посадку на поверхность и расплавление льда, назначена к запуску на 2022 год.

* * *

Астрономы начали открывать экзопланеты (планеты, находящиеся за пределами Солнечной системы) около 30 лет назад. На сегодняшний день достоверно обнаружено порядка 2000 экзопланет, а еще более 20 тысяч объектов считаются надежными кандидатами в экзопланеты. Все открытые планеты находятся в нашей Галактике, Млечном пути, более того – в относительно небольшой окрестности Солнца. Разумеется, это лишь малая часть из того, что есть во Вселенной. «Массивные звезды живут недолго, и там планеты не успевают появляться. Но если мы берем звезды вроде Солнца и легче, то наличие планет возле них – норма. Скорее, будет аномалией обнаружить одиночную звезду без планет», – говорит Попов.

Большая часть обнаруженных экзопланет – газовые гиганты вроде Юпитера, но и землеподобных планет найдено уже немало, а найдется еще больше. Зона обитаемости в среднем занимает всего несколько процентов пространства планетарной системы, но таких систем очень много. «Например, доля футболистов среди населения Земли невелика, но быть футболистом, в принципе, нормально, ничего необычного», – приводит сравнение Сергей Попов. Из обнаруженных на сегодня экзопланет в зону обитаемости своих звезд попадают несколько десятков, и Proxima b – лишь еще одна из них, хотя и самая близкая.

«Сейчас очень важно набирать список хороших кандидатов на существование жизни, – говорит Попов. – Через пару лет будет запущен новый телескоп Джеймса Уэба, в начале 20-х заработают большие наземные телескопы, которым в принципе будет по силам изучать атмосферы таких маленьких планет типа Земли. И конечно же, лучше, чтобы они были к нам как можно ближе. В этом смысле планета Proxima b – это хорошая штука».

Открытие Proxima b – не сенсация, а в некоторым смысле ожидаемое открытие, которое, впрочем, еще на шаг приближает нас к обнаружению внеземной жизни. Пока что имеющиеся в распоряжении человечества методы исследования экзопланет дают нам не очень много информации о них и тем более не позволяют наверняка сделать вывод о наличии биосферы. Например, Proxima b была открыта с помощью метода лучевых скоростей, который позволяет определить массу планеты, но ничего не говорит о ее радиусе. Но инструмент совершенствуются: Сергей Попов уверяет, что через 10–15 лет мы сможем находить в атмосфере экзопланет комплекс биомаркеров, почти однозначно свидетельствующий о присутствии жизни, – это кислород, озон, вода, метан и углекислый газ.

А пока что нам остается строить предположения, теоретические модели и развивать технику, в том числе, кто знает, и аппараты для будущих миссий к другим звездным системам. До Проксимы Центавра можно добраться всего-то за 4,22 года. Если, конечно, лететь со скоростью света.

Радио Свобода

Ученые объединяются для создания в течение 10 лет искусственной ДНК человекаУченые объединяются для создания в течение 10 лет искусственной ДНК человека

Сергей Добрынин

3 июня 2016 года войдет в историю биологии, науки, а может быть, и всего человечества. В журнале Science опубликована статья, подписанная группой авторитетных генетиков, в том числе такими звездами синтетической биологии, как Джордж Черч и Джеф Боке. Статья не резюмирует какой-то яркий эксперимент, не описывает совершенное исследователями революционное открытие. Наоборот – это призыв к ученым всего мира объединиться, чтобы совершить революционное открытие в будущем.

Четверть века назад сильнейшие генетики мира уже объединялись для работы над амбициозной задачей – полной расшифровкой генома человека. Проект Human Genome Project стоил около 3 миллиардов долларов и с полным успехом завершился раньше заявленного срока – за 13 лет вместо 15. Черч, Боке и их единомышленники уверены, что человечество готово поставить перед собой новую масштабную цель: решить обратную задачу и за 10 лет научиться искусственно синтезировать человеческий геном, причем делать это недорого. Анонсированный в статье проект будет называться The Genome Project-write или Human Genome Project-write (HGP-write).

Радио Свобода разбиралось, какие предпосылки есть для запуска HDP-write, почему половина опубликованного в Science материала касается этических вопросов и последует ли за успешным завершением проекта создание искусственной жизни.

Доллар за букву

Проект «Человеческий геном» (Human Genome Project, или просто HGP) стал крупнейшей научной инициативой в биологии. Во второй половине 1990-х годов авторитетные биологи стали все чаще говорить о важности секвенирования человеческого генома, то есть прочтения и расшифровки информации, записанной в человеческих генах. Мысль о необходимости решения этой крайне, по тем временам, амбициозной задачи высказывалась на научных семинарах и в том же журнале Science, где как раз 30 лет назад, в 1986 году, опубликовал посвященное секвенированию генома эссе американский вирусолог, нобелевский лауреат Ренато Дульбекко.

Фактически проект был запущен в 1990 году под эгидой Национальной организации здравоохранения США (NIH) и при поддержке министерства энергетики США под общим руководством Джеймса Уотсона, американского биолога, открывшего (вместе с несколькими коллегами) за 40 лет до этого структуру молекулы ДНК.

В HGP участвовали генетики нескольких стран – в первую очередь, из научных центров США и Великобритании. Основную часть финансирования взяло на себя правительство США. Изначально на расшифровку генома отводили 15 лет, но первый “грубый черновик” появился через 10 – в 2000 году. Хотя к тому моменту было расшифровано всего около 20 процентов генетической информации, стало ясно, что остальное – лишь вопрос времени. К 2003 году удалось расшифровать более 95 процентов значимых участков ДНК, тем самым формально заявленная в HGP цель была достигнута. Прочтение каждой пары оснований генома обошлось в доллар.

Читаем, но не понимаем

“[HGP] стал первым проектом геномного уровня и в свое время казался несколько противоречивым, – пишут авторы эссе, опубликованного 3 июня 2016 года в Science. – Сейчас его считают одним из величайших исследовательских подвигов, который повлек революцию в биологии и медицине”. Действительно, прочтение генома не только открыло новые возможности для науки, но и вдохновило бурный рост биотехнологической индустрии. Как работа над основным, “государственным” проектом HGP, так и коммерческие разработки конкурентов, в частности компании Celera Genomics Крейга Вентера, дали толчок для быстрого развития биотехнологических методов. Если стоимость расшифровки первого генома можно считать равной бюджету проекта HGP, то есть 3 миллиарда долларов, то в середине нулевых, и особенно после открытия нового метода секвенирования, она стала стремительно снижаться, опережая даже кривую закона Мура. Сегодня достаточно полное секвенирование вашего собственного генома можно сделать, заплатив от тысячи долларов, и подобные услуги предлагают десятки компаний, в том числе несколько российских.

Многие такие компании даже предложат определить по расшифровке вашей ДНК такие вещи, как склонность к наследственным заболеваниям, ожирению и спортивные способности. Однако на самом деле “расшифровка” – не совсем удачный синоним “секвенирования”, потому что вводит в заблуждение. Действительно, можно записать геном в виде последовательности букв, соответствующих азотистым основаниям ДНК, но читается этот язык пока еще очень плохо, лишь в редких случаях ученые знают, какая последовательность оснований в гене отвечает за ту или иную физиологическую характеристику организма. То есть глядя в расшифровку вашей ДНК, ученые почти ничего не могут сказать про вас наверняка.

Параллельно с развитием методов секвенирования биологи достигли огромного прогресса в методах редактирования генома, особенно благодаря разработанному в 2012 году методу CRISPR-Cas9. Человечество теперь умеет залезть в ДНК и заменить в ней одну последовательность букв на другую, например, исправить мутацию в каких-то генах. Вот только что из этого получится?

“C одной стороны, есть гены, мутации в которых приводят к той или другой генетической болезни, здесь нам много что известно, – говорит Константин Северинов, профессор Сколковского института науки и технологии и университета Ратгерса (США), заведующий лабораторией Политехнического университета Петра Великого. – С другой стороны, массовое секвенирование показывает, что встречаются не с такой уж маленькой частотой люди, у которых эти гены, казалось бы, испорчены, у них должна быть болезнь, а ее нет. Почему? Потому что есть еще миллионы изменений в других местах генома, которые каким-то образом компенсируют это повреждение. Как это происходит на уровне взаимодействия продуктов более чем 20 тысяч генов, которые у нас есть, мы не знаем”.

Вооружившись таким инструментом, как CRISPR-Cas9, ученые могли бы залезть в ДНК клетки и исправить мутацию в каком-то гене. Но в общей ситуации (это не касается, например, хорошо отработанных технологий генной модификации сельскохозяйственных культур) результат остается в тумане: “На самом деле, мы в большинстве случаев просто не можем предсказать, что произойдет, если вы измените что-то в конкретном гене, а такие изменения почти неизбежны за счет ошибок при редактировании”, – говорит Северинов.

Недорогая технология синтеза ДНК сложного организма – конечная цель проекта The Genome Project-Write – нужна биологам, в первую очередь, именно для того, чтобы лучше разобраться в “словаре” генов. “Представьте, что у вас появилась печатная машинка и вы можете печатать разные геномы, – объясняет Северинов. – Вы можете получать клетки с этими измененными геномами и смотреть, что происходит с этими клетками, как они меняются в результате внесенных вами изменений”. Методом проб и ошибок ученые смогут приблизиться к пониманию устройства генома, научиться полноценно определять смысловую нагрузку различных генов и их участков, в идеале – каждого гена, а значит, использовать научные инструменты для осмысленного редактирования, направленного изменения свойств. В конце концов, это даст беспрецедентные возможности составлять произвольную “программу” для клетки.

Об этом же заявляют Джеф Боке, Джордж Чёрч и другие авторы в первом абзаце своей статьи: “Мы можем прийти к более глубокому пониманию генетического “чертежа” с помощью конструирования больших – в миллиарды базовых оснований геномов растений и животных, в том числе человека. […] Именно для этого мы предлагаем проект HGP-write”.

Дрожжи и ниточка

Само по себе создание синтетического генома, “печатание” искусственной ДНК по заданному образцу – уже давно не фантастика. Для этого разработано несколько методов, и прогресс не стоит на месте – стоимость печати одного основания снизилась с середины 90-х годов примерно в десять раз, с доллара до 10 центов. Таких оснований в человеческом геноме несколько миллиардов, но главная проблема не в большой стоимости печати таких больших слов, а в том, что длинные последовательности пока вообще не получаются.

Как правило, чем сложнее организм, тем длиннее его геном, от десятков тысяч пар оснований у вирусов до 3,5 миллиардов у человека, впрочем, ДНК некоторых растений может быть еще на порядки длиннее, в основном за счет так называемого “генетического мусора”. “Современные химические синтезаторы синтезируют молекулы ДНК длиной несколько сот нуклеотидов. С помощью специальных ухищрений можно “собрать” полусинтетические молекулы ДНК длиной несколько тысяч нуклеотидов”, – говорит Северинов. Все, что существенно длиннее, – большая проблема. Необходимо научиться не только “сшивать” из кусков молекулы ДНК, длина которых сравнима с реальными геномами, но поддерживать в нужном состоянии, размножать, прежде чем они смогут самореплицироваться в клетках. “Если мы говорим о человеческом геноме, – замечает Северинов, – счет идет на миллиарды нуклеотидов. Представьте себе молекулу ДНК длиной в метр, очень тонкую ниточку, которую, не запутав и не порвав, нужно каким-то образом ввести в клетку”.

HGP-write – крайне амбициозный проект, в ходе которого придется решить ряд фундаментальных задач, к некоторым из которых пока что нет даже очевидных подходов. Получится ли?

В ответе на электронное письмо корреспондента Радио Свобода один из ключевых инициаторов HGP-write, американский генетик Джеф Боке объяснил, что уверенность в успехе начинания ему придает прогресс, достигнутый в другом проекте, запущенном Боке, Sc2.0. Исследователи с 2012 года работают над синтезом генома пекарских дрожжей – это около 12 миллионов пар оснований, расположенных на 16 хромосомах. Созданные до этого искусственные геномы (один под руководством Крейга Вентера, другой при участии Джорджа Черча) были на порядок короче, от 1 до 1,6 миллиона оснований. “Сейчас мы завершили геном дрожжей наполовину, – утверждает Боке, – это дает мне основание верить, что проект HGP-write – нечто большее, чем научная фантастика”.

“Дорожная карта” проекта, намеченная в заметке в Science, включает ряд проектов, одновременно подготовительных и имеющих самостоятельную ценность, – от синтеза отдельного гена вместе с некодирующими (служебными) участками ДНК до создания на основе индуцированных плюрипотентных стволовых клеток “ультразащищенных” человеческих клеток, устойчивых к вирусам, развитию рака и генетическим мутациям.

Авторы надеются, что к главной цели – технологии синтеза и тестирования длинных (от 100 миллионов до 100 миллиардов пар оснований) геномов с одновременным тысячекратным снижением стоимости создания подобных молекул – удастся подойти через 10 лет, вложив в проект столько же, сколько стоило прочтение человеческого генома, то есть 3 миллиарда долларов.

“Посмотрите, как быстро падают цены на производство электронных компонент, на секвенирование ДНК, на синтез отдельных оснований. Думаю, здесь будет то же самое”, – уверен Джеф Боке.

“В середине 80-х годов никто еще не понимал, как именно секвенировать большие геномы. Сделали это в итоге совершенно не тем методом, которым ожидали, менее “научно”, но более красиво, – рассуждает Северинов. – На сегодняшний момент в задаче синтеза человеческого генома мы в похожей ситуации – достигли некой границы и пока не видим, что за ней, так что и цену можно назвать какую угодно. Но люди, которые затеяли этот проект, в частности Джордж Черч, доказали на деле, что они имеют адекватное видение будущего и даже в некотором смысле могут его создавать. Предложение сфокусироваться в этом направлении – смелое, рискованное, но правильное”.

Опасно. И не «для всех»

Отдельный параграф статьи, анонсирующей HGP-write, касается этических вопросов. “Проект потребует публичного обсуждения этических, юридических и социальных аспектов еще до его старта”, – пишут авторы. Работа в области синтетической биологии, создание все более длинных искусственных геномов и так ведется во многих частных и государственных лабораториях мира. Объявить глобальный проект синтеза человеческого генома – значит с самого начала задать общие правила игры, в том числе этические.

Мы должны начать обсуждение: будет ли человечество когда-нибудь к этому готово?

“Этическая дискуссия крайне важна по двум причинам, – написал Джеф Боке Радио Свобода. – Во-первых, хотя мы сами и планируем работать только с клеточными культурами в чашечках Петри, другие могут захотеть выйти за эти пределы. Мы должны начать обсуждение: будет ли человечество когда-нибудь к этому готово? Во-вторых, […] мы должны хорошо оценить, как обозначенные цели проекта отразятся на различных сегментах общества и как будет распределено их значение”.

Технологии, полученные в ходе работы над проектом, могут представлять опасность для человека, для природы, для биоразнообразия. С другой стороны, они могут открыть новые возможности для медицины, дать новые лекарства, пищу, материалы и много чего еще. Авторы уверены, что еще до начала активной работы нужно договориться, как защититься от вероятной угрозы и как добиться справедливого распределения вероятных благ.

Подобные вопросы обсуждаются уже не один десяток лет – и в связи с ранними опытами генной инженерии, и на фоне проекта HGP, и вокруг первых попыток клонирования. За это время биоэтика успела оформиться как самостоятельное научное направление, внутри которого формируются этические, юридические и социальные принципы, без которых манипуляция с живыми организмами на самом фундаментальном уровне была бы непозволительной. Инициаторы HGP-write отмечают, что разработка таких принципов в работе над синтезом генетического генома может отталкиваться от регламента, принятого учеными при работе со стволовыми клетками. “Приоритет для нас – осторожно и вдумчиво задать этические рамки будущего проекта и только потом двигаться дальше”, – заметил Боке.

Словарь, а не Франкенштейн

Допустим, через десять лет ученые научатся синтезировать человеческий геном. Значит ли это, что можно будет вырастить человека с заданными свойствами? Значит ли это, что человечество будет готово создать искусственную жизнь?

Скорее нет, чем да. “Я хочу особо подчеркнуть, мы не создаем “синтетическую жизнь”, – написал Джеф Боке. – И никто в мире никогда этого не делал. Мы создаем синтетическую ДНК и используем ее, чтобы “перепрограммировать” готовую живую клетку”. Боке предлагает аналогию: геном – программа, а клетка – компьютер, редактировать или даже писать программу мы умеем, а вот построить компьютер с чистого листа – нет. “Есть ученые, которые пытаются построить клетку из химических элементов, но это пока ни у кого не получалось, и наша команда вообще не работает в этом направлении”, – добавил Боке.

Но можем ли мы хотя бы запрограммировать нужные нам качества, скажем, в половых клетках отца и матери и получить ребенка с заданным цветом глаз, волос, с гарантией, что у него не будет генетических нарушений? Пока тоже нет. О причине уже шла речь выше – ученые слишком плохо понимают, как генетический набор соотносится со свойствами организма. “Жизнь на нашей планете – продукт длительной эволюции, в каждом организме множество генов, их взаимоотношения друг с другом были отобраны на протяжении очень долгого времени, – объясняет Константин Северинов. – У нас нет почти никакого понимания того, как на уровне всей системы продукты генов взаимодействуют во времени, в пространстве и так далее”.

Пожалуй, единственное, о чем можно фантазировать в этом плане, – теоретически человечество получит новый способ создания клонов. ДНК организма, живого или уже умершего, можно секвенировать, а на основе полученного кода напечатать новый геном и ввести его в живую клетку. Таким образом, можно создавать копии самих клеток, а значит, например, ткани и органы для трансплантации.

“Не исключено, что можно будет, например, вывести мамонта, – говорит Северинов. – А вот условного умершего Ивана Ивановича воскресить не получится, потому что гены, конечно же, далеко не все определяют, наши личностные свойства генами определяются лишь в малой степени. Это уже обсуждалось в связи с клонированием. Если кто-то отклонирует Владимира Владимировича Путина, то родится маленький мальчик, будет расти в тех или других условиях, безусловно, отличных от тех, в которых формировался президент, вырастет, а потом еще и поссорится с оригиналом, и пошлет его куда подальше. Никакого бессмертия личности таким образом не обеспечить, а ведь именно в этом цель людей, которые боятся смерти”.

Тогда зачем это все? Инициаторы проекта называют ряд побочных технологий, которые наверняка появятся в ходе работы: новые методы выращивания органов для трансплантации, создание “ультразащищенных” от вируса и рака клеточных культур, производство вакцин и лекарственных средств. Совместная работа над проектом приведет, по мнению авторов, к упрощению и удешевлению многих биотехнологий, используемых сегодня в медицине и промышленности. Но все же главное, что даст метод недорогого синтеза длинных геномов, – новые возможности разобраться с генетическим “словарем”, тем, как именно информация, записанная в генетическом коде организма, соотносится с его устройством и развитием. И, по-видимому, другого способа добиться этого концептуального прорыва нет.

Константин Северинов уверен, что найти средства на проект будет несложно. “Когда HGP делали, его делали почти полностью на государственные деньги. Тогда никакой биотехнологической промышленности особенно и не было. Сейчас ситуация абсолютно другая, капитализация фармкомпаний выше, чем у нефтяной промышленности. Они четко будут видеть там свой интерес. Поэтому, по-моему, сейчас прекрасный момент! Это вам не НБИКС с Ковальчуком, это настоящий прорыв”, – заключил Северинов.

Джеф Боке, кажется, тоже не особенно обеспокоен: “Проект Sc2.0 и другие проекты синтетической биологии уже собрали довольно большое финансирование, но под инициативу HGP-write мы пока инвестиций получить не успели. Знаете, на это не хватает времени, мы слишком заняты, отвечая на вопросы журналистов!!!”

Радио СвободаСергей Добрынин

3 июня 2016 года войдет в историю биологии, науки, а может быть, и всего человечества. В журнале Science опубликована статья, подписанная группой авторитетных генетиков, в том числе такими звездами синтетической биологии, как Джордж Черч и Джеф Боке. Статья не резюмирует какой-то яркий эксперимент, не описывает совершенное исследователями революционное открытие. Наоборот – это призыв к ученым всего мира объединиться, чтобы совершить революционное открытие в будущем.

Четверть века назад сильнейшие генетики мира уже объединялись для работы над амбициозной задачей – полной расшифровкой генома человека. Проект Human Genome Project стоил около 3 миллиардов долларов и с полным успехом завершился раньше заявленного срока – за 13 лет вместо 15. Черч, Боке и их единомышленники уверены, что человечество готово поставить перед собой новую масштабную цель: решить обратную задачу и за 10 лет научиться искусственно синтезировать человеческий геном, причем делать это недорого. Анонсированный в статье проект будет называться The Genome Project-write или Human Genome Project-write (HGP-write).

Радио Свобода разбиралось, какие предпосылки есть для запуска HDP-write, почему половина опубликованного в Science материала касается этических вопросов и последует ли за успешным завершением проекта создание искусственной жизни.

Доллар за букву

Проект «Человеческий геном» (Human Genome Project, или просто HGP) стал крупнейшей научной инициативой в биологии. Во второй половине 1990-х годов авторитетные биологи стали все чаще говорить о важности секвенирования человеческого генома, то есть прочтения и расшифровки информации, записанной в человеческих генах. Мысль о необходимости решения этой крайне, по тем временам, амбициозной задачи высказывалась на научных семинарах и в том же журнале Science, где как раз 30 лет назад, в 1986 году, опубликовал посвященное секвенированию генома эссе американский вирусолог, нобелевский лауреат Ренато Дульбекко.

Фактически проект был запущен в 1990 году под эгидой Национальной организации здравоохранения США (NIH) и при поддержке министерства энергетики США под общим руководством Джеймса Уотсона, американского биолога, открывшего (вместе с несколькими коллегами) за 40 лет до этого структуру молекулы ДНК.

В HGP участвовали генетики нескольких стран – в первую очередь, из научных центров США и Великобритании. Основную часть финансирования взяло на себя правительство США. Изначально на расшифровку генома отводили 15 лет, но первый “грубый черновик” появился через 10 – в 2000 году. Хотя к тому моменту было расшифровано всего около 20 процентов генетической информации, стало ясно, что остальное – лишь вопрос времени. К 2003 году удалось расшифровать более 95 процентов значимых участков ДНК, тем самым формально заявленная в HGP цель была достигнута. Прочтение каждой пары оснований генома обошлось в доллар.

Читаем, но не понимаем

“[HGP] стал первым проектом геномного уровня и в свое время казался несколько противоречивым, – пишут авторы эссе, опубликованного 3 июня 2016 года в Science. – Сейчас его считают одним из величайших исследовательских подвигов, который повлек революцию в биологии и медицине”. Действительно, прочтение генома не только открыло новые возможности для науки, но и вдохновило бурный рост биотехнологической индустрии. Как работа над основным, “государственным” проектом HGP, так и коммерческие разработки конкурентов, в частности компании Celera Genomics Крейга Вентера, дали толчок для быстрого развития биотехнологических методов. Если стоимость расшифровки первого генома можно считать равной бюджету проекта HGP, то есть 3 миллиарда долларов, то в середине нулевых, и особенно после открытия нового метода секвенирования, она стала стремительно снижаться, опережая даже кривую закона Мура. Сегодня достаточно полное секвенирование вашего собственного генома можно сделать, заплатив от тысячи долларов, и подобные услуги предлагают десятки компаний, в том числе несколько российских.

Многие такие компании даже предложат определить по расшифровке вашей ДНК такие вещи, как склонность к наследственным заболеваниям, ожирению и спортивные способности. Однако на самом деле “расшифровка” – не совсем удачный синоним “секвенирования”, потому что вводит в заблуждение. Действительно, можно записать геном в виде последовательности букв, соответствующих азотистым основаниям ДНК, но читается этот язык пока еще очень плохо, лишь в редких случаях ученые знают, какая последовательность оснований в гене отвечает за ту или иную физиологическую характеристику организма. То есть глядя в расшифровку вашей ДНК, ученые почти ничего не могут сказать про вас наверняка.

Параллельно с развитием методов секвенирования биологи достигли огромного прогресса в методах редактирования генома, особенно благодаря разработанному в 2012 году методу CRISPR-Cas9. Человечество теперь умеет залезть в ДНК и заменить в ней одну последовательность букв на другую, например, исправить мутацию в каких-то генах. Вот только что из этого получится?

“C одной стороны, есть гены, мутации в которых приводят к той или другой генетической болезни, здесь нам много что известно, – говорит Константин Северинов, профессор Сколковского института науки и технологии и университета Ратгерса (США), заведующий лабораторией Политехнического университета Петра Великого. – С другой стороны, массовое секвенирование показывает, что встречаются не с такой уж маленькой частотой люди, у которых эти гены, казалось бы, испорчены, у них должна быть болезнь, а ее нет. Почему? Потому что есть еще миллионы изменений в других местах генома, которые каким-то образом компенсируют это повреждение. Как это происходит на уровне взаимодействия продуктов более чем 20 тысяч генов, которые у нас есть, мы не знаем”.

Вооружившись таким инструментом, как CRISPR-Cas9, ученые могли бы залезть в ДНК клетки и исправить мутацию в каком-то гене. Но в общей ситуации (это не касается, например, хорошо отработанных технологий генной модификации сельскохозяйственных культур) результат остается в тумане: “На самом деле, мы в большинстве случаев просто не можем предсказать, что произойдет, если вы измените что-то в конкретном гене, а такие изменения почти неизбежны за счет ошибок при редактировании”, – говорит Северинов.

Недорогая технология синтеза ДНК сложного организма – конечная цель проекта The Genome Project-Write – нужна биологам, в первую очередь, именно для того, чтобы лучше разобраться в “словаре” генов. “Представьте, что у вас появилась печатная машинка и вы можете печатать разные геномы, – объясняет Северинов. – Вы можете получать клетки с этими измененными геномами и смотреть, что происходит с этими клетками, как они меняются в результате внесенных вами изменений”. Методом проб и ошибок ученые смогут приблизиться к пониманию устройства генома, научиться полноценно определять смысловую нагрузку различных генов и их участков, в идеале – каждого гена, а значит, использовать научные инструменты для осмысленного редактирования, направленного изменения свойств. В конце концов, это даст беспрецедентные возможности составлять произвольную “программу” для клетки.

Об этом же заявляют Джеф Боке, Джордж Чёрч и другие авторы в первом абзаце своей статьи: “Мы можем прийти к более глубокому пониманию генетического “чертежа” с помощью конструирования больших – в миллиарды базовых оснований геномов растений и животных, в том числе человека. […] Именно для этого мы предлагаем проект HGP-write”.

Дрожжи и ниточка

Само по себе создание синтетического генома, “печатание” искусственной ДНК по заданному образцу – уже давно не фантастика. Для этого разработано несколько методов, и прогресс не стоит на месте – стоимость печати одного основания снизилась с середины 90-х годов примерно в десять раз, с доллара до 10 центов. Таких оснований в человеческом геноме несколько миллиардов, но главная проблема не в большой стоимости печати таких больших слов, а в том, что длинные последовательности пока вообще не получаются.

Как правило, чем сложнее организм, тем длиннее его геном, от десятков тысяч пар оснований у вирусов до 3,5 миллиардов у человека, впрочем, ДНК некоторых растений может быть еще на порядки длиннее, в основном за счет так называемого “генетического мусора”. “Современные химические синтезаторы синтезируют молекулы ДНК длиной несколько сот нуклеотидов. С помощью специальных ухищрений можно “собрать” полусинтетические молекулы ДНК длиной несколько тысяч нуклеотидов”, – говорит Северинов. Все, что существенно длиннее, – большая проблема. Необходимо научиться не только “сшивать” из кусков молекулы ДНК, длина которых сравнима с реальными геномами, но поддерживать в нужном состоянии, размножать, прежде чем они смогут самореплицироваться в клетках. “Если мы говорим о человеческом геноме, – замечает Северинов, – счет идет на миллиарды нуклеотидов. Представьте себе молекулу ДНК длиной в метр, очень тонкую ниточку, которую, не запутав и не порвав, нужно каким-то образом ввести в клетку”.

HGP-write – крайне амбициозный проект, в ходе которого придется решить ряд фундаментальных задач, к некоторым из которых пока что нет даже очевидных подходов. Получится ли?

В ответе на электронное письмо корреспондента Радио Свобода один из ключевых инициаторов HGP-write, американский генетик Джеф Боке объяснил, что уверенность в успехе начинания ему придает прогресс, достигнутый в другом проекте, запущенном Боке, Sc2.0. Исследователи с 2012 года работают над синтезом генома пекарских дрожжей – это около 12 миллионов пар оснований, расположенных на 16 хромосомах. Созданные до этого искусственные геномы (один под руководством Крейга Вентера, другой при участии Джорджа Черча) были на порядок короче, от 1 до 1,6 миллиона оснований. “Сейчас мы завершили геном дрожжей наполовину, – утверждает Боке, – это дает мне основание верить, что проект HGP-write – нечто большее, чем научная фантастика”.

“Дорожная карта” проекта, намеченная в заметке в Science, включает ряд проектов, одновременно подготовительных и имеющих самостоятельную ценность, – от синтеза отдельного гена вместе с некодирующими (служебными) участками ДНК до создания на основе индуцированных плюрипотентных стволовых клеток “ультразащищенных” человеческих клеток, устойчивых к вирусам, развитию рака и генетическим мутациям.

Авторы надеются, что к главной цели – технологии синтеза и тестирования длинных (от 100 миллионов до 100 миллиардов пар оснований) геномов с одновременным тысячекратным снижением стоимости создания подобных молекул – удастся подойти через 10 лет, вложив в проект столько же, сколько стоило прочтение человеческого генома, то есть 3 миллиарда долларов.

“Посмотрите, как быстро падают цены на производство электронных компонент, на секвенирование ДНК, на синтез отдельных оснований. Думаю, здесь будет то же самое”, – уверен Джеф Боке.

“В середине 80-х годов никто еще не понимал, как именно секвенировать большие геномы. Сделали это в итоге совершенно не тем методом, которым ожидали, менее “научно”, но более красиво, – рассуждает Северинов. – На сегодняшний момент в задаче синтеза человеческого генома мы в похожей ситуации – достигли некой границы и пока не видим, что за ней, так что и цену можно назвать какую угодно. Но люди, которые затеяли этот проект, в частности Джордж Черч, доказали на деле, что они имеют адекватное видение будущего и даже в некотором смысле могут его создавать. Предложение сфокусироваться в этом направлении – смелое, рискованное, но правильное”.

Опасно. И не «для всех»

Отдельный параграф статьи, анонсирующей HGP-write, касается этических вопросов. “Проект потребует публичного обсуждения этических, юридических и социальных аспектов еще до его старта”, – пишут авторы. Работа в области синтетической биологии, создание все более длинных искусственных геномов и так ведется во многих частных и государственных лабораториях мира. Объявить глобальный проект синтеза человеческого генома – значит с самого начала задать общие правила игры, в том числе этические.

Мы должны начать обсуждение: будет ли человечество когда-нибудь к этому готово?

“Этическая дискуссия крайне важна по двум причинам, – написал Джеф Боке Радио Свобода. – Во-первых, хотя мы сами и планируем работать только с клеточными культурами в чашечках Петри, другие могут захотеть выйти за эти пределы. Мы должны начать обсуждение: будет ли человечество когда-нибудь к этому готово? Во-вторых, […] мы должны хорошо оценить, как обозначенные цели проекта отразятся на различных сегментах общества и как будет распределено их значение”.

Технологии, полученные в ходе работы над проектом, могут представлять опасность для человека, для природы, для биоразнообразия. С другой стороны, они могут открыть новые возможности для медицины, дать новые лекарства, пищу, материалы и много чего еще. Авторы уверены, что еще до начала активной работы нужно договориться, как защититься от вероятной угрозы и как добиться справедливого распределения вероятных благ.

Подобные вопросы обсуждаются уже не один десяток лет – и в связи с ранними опытами генной инженерии, и на фоне проекта HGP, и вокруг первых попыток клонирования. За это время биоэтика успела оформиться как самостоятельное научное направление, внутри которого формируются этические, юридические и социальные принципы, без которых манипуляция с живыми организмами на самом фундаментальном уровне была бы непозволительной. Инициаторы HGP-write отмечают, что разработка таких принципов в работе над синтезом генетического генома может отталкиваться от регламента, принятого учеными при работе со стволовыми клетками. “Приоритет для нас – осторожно и вдумчиво задать этические рамки будущего проекта и только потом двигаться дальше”, – заметил Боке.

Словарь, а не Франкенштейн

Допустим, через десять лет ученые научатся синтезировать человеческий геном. Значит ли это, что можно будет вырастить человека с заданными свойствами? Значит ли это, что человечество будет готово создать искусственную жизнь?

Скорее нет, чем да. “Я хочу особо подчеркнуть, мы не создаем “синтетическую жизнь”, – написал Джеф Боке. – И никто в мире никогда этого не делал. Мы создаем синтетическую ДНК и используем ее, чтобы “перепрограммировать” готовую живую клетку”. Боке предлагает аналогию: геном – программа, а клетка – компьютер, редактировать или даже писать программу мы умеем, а вот построить компьютер с чистого листа – нет. “Есть ученые, которые пытаются построить клетку из химических элементов, но это пока ни у кого не получалось, и наша команда вообще не работает в этом направлении”, – добавил Боке.

Но можем ли мы хотя бы запрограммировать нужные нам качества, скажем, в половых клетках отца и матери и получить ребенка с заданным цветом глаз, волос, с гарантией, что у него не будет генетических нарушений? Пока тоже нет. О причине уже шла речь выше – ученые слишком плохо понимают, как генетический набор соотносится со свойствами организма. “Жизнь на нашей планете – продукт длительной эволюции, в каждом организме множество генов, их взаимоотношения друг с другом были отобраны на протяжении очень долгого времени, – объясняет Константин Северинов. – У нас нет почти никакого понимания того, как на уровне всей системы продукты генов взаимодействуют во времени, в пространстве и так далее”.

Пожалуй, единственное, о чем можно фантазировать в этом плане, – теоретически человечество получит новый способ создания клонов. ДНК организма, живого или уже умершего, можно секвенировать, а на основе полученного кода напечатать новый геном и ввести его в живую клетку. Таким образом, можно создавать копии самих клеток, а значит, например, ткани и органы для трансплантации.

“Не исключено, что можно будет, например, вывести мамонта, – говорит Северинов. – А вот условного умершего Ивана Ивановича воскресить не получится, потому что гены, конечно же, далеко не все определяют, наши личностные свойства генами определяются лишь в малой степени. Это уже обсуждалось в связи с клонированием. Если кто-то отклонирует Владимира Владимировича Путина, то родится маленький мальчик, будет расти в тех или других условиях, безусловно, отличных от тех, в которых формировался президент, вырастет, а потом еще и поссорится с оригиналом, и пошлет его куда подальше. Никакого бессмертия личности таким образом не обеспечить, а ведь именно в этом цель людей, которые боятся смерти”.

Тогда зачем это все? Инициаторы проекта называют ряд побочных технологий, которые наверняка появятся в ходе работы: новые методы выращивания органов для трансплантации, создание “ультразащищенных” от вируса и рака клеточных культур, производство вакцин и лекарственных средств. Совместная работа над проектом приведет, по мнению авторов, к упрощению и удешевлению многих биотехнологий, используемых сегодня в медицине и промышленности. Но все же главное, что даст метод недорогого синтеза длинных геномов, – новые возможности разобраться с генетическим “словарем”, тем, как именно информация, записанная в генетическом коде организма, соотносится с его устройством и развитием. И, по-видимому, другого способа добиться этого концептуального прорыва нет.

Константин Северинов уверен, что найти средства на проект будет несложно. “Когда HGP делали, его делали почти полностью на государственные деньги. Тогда никакой биотехнологической промышленности особенно и не было. Сейчас ситуация абсолютно другая, капитализация фармкомпаний выше, чем у нефтяной промышленности. Они четко будут видеть там свой интерес. Поэтому, по-моему, сейчас прекрасный момент! Это вам не НБИКС с Ковальчуком, это настоящий прорыв”, – заключил Северинов.

Джеф Боке, кажется, тоже не особенно обеспокоен: “Проект Sc2.0 и другие проекты синтетической биологии уже собрали довольно большое финансирование, но под инициативу HGP-write мы пока инвестиций получить не успели. Знаете, на это не хватает времени, мы слишком заняты, отвечая на вопросы журналистов!!!”

Радио Свобода

Россия: Загадочная русская смертностьРоссия: Загадочная русская смертность

Сергей Добрынин.

Группа исследователей, объединенная американским Институтом изучения и оценки здоровья (ИИОЗ), опубликовала в медицинском журнале The Lancet две части большого исследования, посвященного глобальной динамике продолжительности и качества жизни в мире. Первая часть работы, опубликованная в конце августа, посвящена собственно изменениям продолжительности жизни в 188 странах в период с 1990 по 2013 год, особое внимание авторы уделили дополнительным демографическим показателям, оценивающим, как в мире меняется продолжительность здоровой жизни. Вторая часть появилась в электронной версии журнала 12 сентября и рассказывает о том, как за почти четверть века изменились основные факторы риска, глобально влияющие на жизнь и здоровье людей. Одной из самых больших неожиданностей работы стали данные по России, которая без всяких видимых причин опускается в общем рейтинге по продолжительности жизни все ниже.

Качественная и долгая

Выводы ученых можно на первый взгляд назвать оптимистичными: средняя продолжительность жизни людей обоих полов выросла с 1990 по 2013 год на 6,2 года (с 65,3 лет в 1990-м до 71,5 в 2013-м). При этом положительная динамика наблюдается не только в развитых странах, но и в беднейших государствах, например, продолжительность жизни в Гаити у мужчин выросла с 54 до 63,35 лет, а в Центрально-Африканской Республике – с 43,68 до 51,79 лет.

Однако, исследователи считают, что ожидаемая продолжительность жизни – параметр, который слишком мало может сказать о качестве жизни людей и о том, какие болезни сказываются на нем в большей степени. Поэтому авторы статьи уделили особое внимание двум другим статистическим показателям: первый – это продолжительность жизни в поправкой на ограничение жизнедеятельности (DALY – disability adjusted life year), второй – продолжительность здоровой жизни (HALЕ – health adjusted life expectancy).

Продолжительность жизни с поправкой на ограничение жизнедеятельности – сумма лет, которые человек не дожил до ожидаемой продолжительности жизни на момент смерти, плюс количество лет, которые на протяжении жизни пришлись на болезни, приведшие к потере трудоспособности. Фактически этот параметр оценивает количество лет активной жизни, потерянных из-за болезней. А вот HALE, ожидаемая продолжительность здоровой жизни, наоборот оценивает, сколько человеку предстоит прожить в относительно нормальном здоровье.

В развитых странах уже лет 40 как смертность перестала быть смертностью от туберкулеза и дизентерии, а стала смертностью от сердечно-сосудистых болезней и рака. Несмотря на это, внимание в основном уделялось болезням, которые быстро убивают

Профессор Высшей школы экономики Василий Власов, один из авторов опубликованного исследования, объясняет, что использовать эти параметры начали с 1990-х годов, когда стало очевидно, что в глобальном отношении болезни, приводящие к быстрой смерти, особенно инфекционные, как туберкулез или дизентерия, уходят на второй план и на качестве жизни все больше сказываются хронические болезни. “В развитых странах уже лет 40 как смертность перестала быть смертностью от туберкулеза и дизентерии, а стала смертностью от сердечно-сосудистых болезней и рака. Несмотря на это, внимание в основном уделялось болезням, которые быстро убивают. Когда стали использовать более правильные показатели, DALY и HALE, оказалось, что и другие, в том числе хронические болезни, очень значимы”, – объясняет Власов.

Действительно, если в 1990 году наибольший вклад в суммарный общемировой показатель DALY (то есть в преждевременные смерти и нетрудоспособность) внесли инфекции нижних дыхательных путей, на втором месте шли ишемические болезни сердца, а на третьем – инфекции желудочно-кишечного тракта, то в 2013 году на первое место вышла ишемическая болезнь, на втором месте оказались нарушения внутримозгового кровообращения (в первую очередь сюда относятся инсульты), а респираторные инфекции опустились на третье место. При этом существенно выросло значение, например, заболеваний, связанных с болями в пояснице и шее (в российской классификации сюда относятся в первую очередь радикулиты), этот фактор поднялся с 7-й позиции в 1990 году на 4-ю позицию в 2013-м, или нарушений, вызванных депрессией (поднялись с 15-го на 11-е место).

Власов отмечает, что эти результаты не стали для специалистов сюрпризом: “Во всех изученных странах, в том числе и развивающихся, где традиционно наблюдается самая высокая смертность, увеличивается продолжительность жизни. При этом везде изменяется структура причин смертности: в Китае, в Индии и в беднейших развивающихся странах увеличивается доля смертей, возникающих в результате хронических болезней, уменьшается доля смертей вследствие нарушений питания, инфекционных болезней, смертей, связанных с материнством”.

Итак, мы живем все дольше. Но вот лучше ли? Здесь результаты не настолько радужны. Глобальный показатель HALE (средняя продолжительность здоровой жизни) вырос на 5,4 года, то есть несколько меньше, чем средняя продолжительность жизни. В среднем родившийся в 2013 году на планете младенец проживет 71,5 год, но только 65,3 из них пройдут в относительном здоровье. Впрочем, тут кому как повезет – японская девочка может рассчитывать на 75 лет здоровья, тогда как мальчик из Свазиленда – только на 41 год.

Риски образа жизни

Таких отличий находилось очень много, некоторые из них оказались достаточно смешными: например, у людей, страдающих от инфаркта миокарда, чаще волосатые уши, чем у тех, у кого его нет. Но другие дали важную подсказку, например, оказалось, что у больных ишемической болезнью сердца выше концентрация холестерина в крови
Вторая часть большой исследовательской работы посвящена основным факторам риска, которые влияют на смертность, продолжительность и качество жизни людей. Василий Власов объясняет, что системно изучать эти факторы демографы начали около 70 лет назад: “Это потребовалось, чтобы разобраться с хроническими болезнями. Дело в том, что у доминировавших в то время инфекционных болезней легко обнаруживается первопричина, обычно это их непосредственные возбудители. А хронические болезни тогда представлялись загадкой, и к ним нужно было разработать новый подход. Идея была в том, чтобы изучать болезни путем статистического сравнения: чем различаются люди, ими болеющие и не болеющие. Таких отличий находилось очень много, некоторые из них оказались достаточно смешными: например, у людей, страдающих от инфаркта миокарда, чаще волосатые уши, чем у тех, у кого его нет. Но другие дали важную подсказку, например, оказалось, что у больных ишемической болезнью сердца выше концентрация холестерина в крови”.

Сегодня ученые различают несколько сотен косвенных факторов риска, таких как качество питьевой воды, курение, небезопасные половые связи и так далее. Впрочем, их совокупный вклад в глобальный уровень смертности – всего 57,2 процента (и 41,6% – в общий показатель DALY). “Наши знания о человеческом здоровье и том, что на нем сказывается, по-прежнему весьма приблизительны, – объясняет Власов. – Например, в России от региона к региону показатель смертности варьируется в пределах от 50 до 100, но статистическими моделями мы можем объяснить только отклонения в пределах 60–80. Все остальное – либо недостаток наших знаний, либо непредсказуемые события, такие как падение Челябинского метеорита”.

И все же статистика указывает на то, какие факторы риска в наибольшей степени влияли на здоровье людей в 2013 году. В первую пятерку глобального рейтинга вошли высокое артериальное давление, курение, повышенный индекс массы тела, детское недоедание и повышенное содержание сахара в крови. При этом, по сравнению с данными 1990 года, роль факторов риска, связанных с неправильным образом жизни (сюда можно отнести и высокое давление, и курение, и избыточную массу тела, и повышенное содержание сахара в крови), значительно выросла, а вот количество смертей, вызванных детским недоеданием, за этот период снизилось на 63 процента.

Власов считает, что и эти данные нельзя назвать неожиданными: “Подтвердилась гипотеза, что во всем мире улучшается питание, связанные с ним факторы риска уходят на второй план, даже в развивающихся странах. Остается на высоком уровне, но сокращается фактор плохой воды. Меняется ситуация с курением: если в некоторых странах вплоть до последних лет увеличивалась частота курения, то сейчас даже в Китае, по-видимому, в этом показателе достигнут потолок – возможно, лет через 10 у них будет снижение сердечно-сосудистых заболеваний и рака. У нас похожая ситуация, и польза от снижения курения должна проявиться в течение 2–3 лет”.

Кто станет десятилетиями за свой счет покупать лекарства от того, что тебя мало беспокоит?
Фактор повышенного артериального давления Власов называет модифицируемым: его можно с успехом контролировать с помощью систем национального здравоохранения. Причем значимость этого фактора в странах Центральной и Восточной Европы, где высокое давление оказалось основным фактором риска (это не так, например, в странах Западной Европы и США), исследователь объясняет именно медицинскими традициями: “В этих странах люди в основном оплачивают лекарства из своего кармана, а при артериальной гипертензии у человека ничего не болит. Кто станет десятилетиями за свой счет покупать лекарства от того, что тебя мало беспокоит?” А вот к проблеме избыточного веса (третье место в общем рейтинге, второе в развивающихся странах и первое в США) Власов относится скептически: “Известно, что высокая масса тела коррелирует с повышенной смертностью, но доказательств, что, похудев, человек снижает свой риск, к сожалению, нет. Факторы риска – система, которая позволяет соединить потенциальные причины с интересующими нас следствиями. Это не означает, что, изменив фактор риска, мы обязательно решим проблему”.

Загадочная Россия

На общем фоне увеличения продолжительности жизни и улучшения ее качества, которое наблюдается даже в беднейших странах, ситуация в России выглядит тревожной. Так, за период с 1990 по 2013 год средняя продолжительность жизни в России выросла всего на 1,7 года, а продолжительность здоровой жизни на 1,6 года (против роста 6,2 и 5,4 года соответственно в среднем в мире). По средней ожидаемой продолжительности жизни Российская Федерация за период с 1990 по 2013 год опустилась на двадцать позиций – с 88-го на 108-е место из 188 стран. Сегодняшние соседи россиян в рейтинге – граждане Гондураса и Того.

Те, кто не пьет, как врач Онищенко, говорят, что все зло в алкоголе. А коммунисты говорят, что все умирают от приватизации. А ученые не знают простых объяснений, простые объяснения знают только дураки
Что касается исследования факторов риска, влияющих на смертность и качество жизни в России, здесь бросается в глаза злоупотребление алкоголем, стоящее среди рисков на втором месте, после повышенного артериального давления (в среднем мире этот фактор попал только на шестое место). Среди соседних с Россией стран этот фактор стоит столь же высоко только в Беларуси (на третьем месте – в Украине и Молдове и еще ниже в остальных бывших союзных республиках). Однако Василий Власов отмечает, в целом с точки зрения картины ключевых факторов риска Россия не выглядит экзотической страной и, в общем-то, мало чем отличается от других стран Центральной и Восточной Европы. На этом фоне крайне низкую ожидаемую продолжительность жизни россиян Власов называет большой загадкой. “Факторами риска, которые нам известны, объяснить это не удается, – говорит он. – Корреляты, которые известны давно, – злоупотребление алкоголем и насилие – указывают на то, что есть какие-то более глубокие социальные, психологические причины. Но в чем они заключаются – не объясняют. Вообще говоря, окончательные причины в природе встречаются редко, они, скорее, находятся в нашем воображении. Те, кто не пьет, как врач Онищенко, говорят, что все зло в алкоголе. А коммунисты говорят, что все умирают от приватизации. А ученые не знают простых объяснений, простые объяснения знают только дураки”, – говорит Василий Власов.

Я бы сказал, что катастрофа у нас комплексная, свести к демографии нельзя
По словам Власова, Россия уже несколько десятков лет переживает существенные колебания уровня смертности и ожидаемой продолжительности жизни, разумного объяснения которым демографы найти пока не могут. “Какое-то количество гипотез выдвинуто, я, например, обнаружил, что волны смертности соответствуют циклам солнечной активности. Но это, конечно, коррелятивная гипотеза, которая не дает возможности делать какие-либо количественные предсказания”, – говорит Власов.

“Конечно, наша страна очень сильно отличается от идеала, которые мы бы хотели видеть, – добавляет российский исследователь. – Тем не менее, я бы сказал, что катастрофа у нас комплексная, свести к демографии нельзя”.

***

Исследование, которое, как объясняет Василий Власов, стало самым обобщающим анализом ситуации со здоровьем в мире за всю историю, теперь будет проводиться ежегодно. На сегодняшний день его результаты не стали неожиданностью для специалистов. Они лишь подтвердили гипотезу, что медицинские паттерны, характерные для развитых стран, такие как снижение смертности от инфекционных болезней, все большее доминирование хронических заболеваний, замена факторов риска, связанных с плохим питанием, водой и детской смертностью, на риски нездорового образа жизни постепенно распространяются по всему миру.

Тем удивительнее, что Россия так сильно отстает от этого оптимистичного тренда. Демографы не могут определить факторы, которые объяснили бы, почему по продолжительности жизни россияне находятся на уровне жителей наименее развитых стран планеты. По-видимому, остается предположить, что это как-то связано с российским менталитетом, раскрыть загадку которого статистика не в силах.Сергей Добрынин.

Группа исследователей, объединенная американским Институтом изучения и оценки здоровья (ИИОЗ), опубликовала в медицинском журнале The Lancet две части большого исследования, посвященного глобальной динамике продолжительности и качества жизни в мире. Первая часть работы, опубликованная в конце августа, посвящена собственно изменениям продолжительности жизни в 188 странах в период с 1990 по 2013 год, особое внимание авторы уделили дополнительным демографическим показателям, оценивающим, как в мире меняется продолжительность здоровой жизни. Вторая часть появилась в электронной версии журнала 12 сентября и рассказывает о том, как за почти четверть века изменились основные факторы риска, глобально влияющие на жизнь и здоровье людей. Одной из самых больших неожиданностей работы стали данные по России, которая без всяких видимых причин опускается в общем рейтинге по продолжительности жизни все ниже.

Качественная и долгая

Выводы ученых можно на первый взгляд назвать оптимистичными: средняя продолжительность жизни людей обоих полов выросла с 1990 по 2013 год на 6,2 года (с 65,3 лет в 1990-м до 71,5 в 2013-м). При этом положительная динамика наблюдается не только в развитых странах, но и в беднейших государствах, например, продолжительность жизни в Гаити у мужчин выросла с 54 до 63,35 лет, а в Центрально-Африканской Республике – с 43,68 до 51,79 лет.

Однако, исследователи считают, что ожидаемая продолжительность жизни – параметр, который слишком мало может сказать о качестве жизни людей и о том, какие болезни сказываются на нем в большей степени. Поэтому авторы статьи уделили особое внимание двум другим статистическим показателям: первый – это продолжительность жизни в поправкой на ограничение жизнедеятельности (DALY – disability adjusted life year), второй – продолжительность здоровой жизни (HALЕ – health adjusted life expectancy).

Продолжительность жизни с поправкой на ограничение жизнедеятельности – сумма лет, которые человек не дожил до ожидаемой продолжительности жизни на момент смерти, плюс количество лет, которые на протяжении жизни пришлись на болезни, приведшие к потере трудоспособности. Фактически этот параметр оценивает количество лет активной жизни, потерянных из-за болезней. А вот HALE, ожидаемая продолжительность здоровой жизни, наоборот оценивает, сколько человеку предстоит прожить в относительно нормальном здоровье.

В развитых странах уже лет 40 как смертность перестала быть смертностью от туберкулеза и дизентерии, а стала смертностью от сердечно-сосудистых болезней и рака. Несмотря на это, внимание в основном уделялось болезням, которые быстро убивают

Профессор Высшей школы экономики Василий Власов, один из авторов опубликованного исследования, объясняет, что использовать эти параметры начали с 1990-х годов, когда стало очевидно, что в глобальном отношении болезни, приводящие к быстрой смерти, особенно инфекционные, как туберкулез или дизентерия, уходят на второй план и на качестве жизни все больше сказываются хронические болезни. “В развитых странах уже лет 40 как смертность перестала быть смертностью от туберкулеза и дизентерии, а стала смертностью от сердечно-сосудистых болезней и рака. Несмотря на это, внимание в основном уделялось болезням, которые быстро убивают. Когда стали использовать более правильные показатели, DALY и HALE, оказалось, что и другие, в том числе хронические болезни, очень значимы”, – объясняет Власов.

Действительно, если в 1990 году наибольший вклад в суммарный общемировой показатель DALY (то есть в преждевременные смерти и нетрудоспособность) внесли инфекции нижних дыхательных путей, на втором месте шли ишемические болезни сердца, а на третьем – инфекции желудочно-кишечного тракта, то в 2013 году на первое место вышла ишемическая болезнь, на втором месте оказались нарушения внутримозгового кровообращения (в первую очередь сюда относятся инсульты), а респираторные инфекции опустились на третье место. При этом существенно выросло значение, например, заболеваний, связанных с болями в пояснице и шее (в российской классификации сюда относятся в первую очередь радикулиты), этот фактор поднялся с 7-й позиции в 1990 году на 4-ю позицию в 2013-м, или нарушений, вызванных депрессией (поднялись с 15-го на 11-е место).

Власов отмечает, что эти результаты не стали для специалистов сюрпризом: “Во всех изученных странах, в том числе и развивающихся, где традиционно наблюдается самая высокая смертность, увеличивается продолжительность жизни. При этом везде изменяется структура причин смертности: в Китае, в Индии и в беднейших развивающихся странах увеличивается доля смертей, возникающих в результате хронических болезней, уменьшается доля смертей вследствие нарушений питания, инфекционных болезней, смертей, связанных с материнством”.

Итак, мы живем все дольше. Но вот лучше ли? Здесь результаты не настолько радужны. Глобальный показатель HALE (средняя продолжительность здоровой жизни) вырос на 5,4 года, то есть несколько меньше, чем средняя продолжительность жизни. В среднем родившийся в 2013 году на планете младенец проживет 71,5 год, но только 65,3 из них пройдут в относительном здоровье. Впрочем, тут кому как повезет – японская девочка может рассчитывать на 75 лет здоровья, тогда как мальчик из Свазиленда – только на 41 год.

Риски образа жизни

Таких отличий находилось очень много, некоторые из них оказались достаточно смешными: например, у людей, страдающих от инфаркта миокарда, чаще волосатые уши, чем у тех, у кого его нет. Но другие дали важную подсказку, например, оказалось, что у больных ишемической болезнью сердца выше концентрация холестерина в крови
Вторая часть большой исследовательской работы посвящена основным факторам риска, которые влияют на смертность, продолжительность и качество жизни людей. Василий Власов объясняет, что системно изучать эти факторы демографы начали около 70 лет назад: “Это потребовалось, чтобы разобраться с хроническими болезнями. Дело в том, что у доминировавших в то время инфекционных болезней легко обнаруживается первопричина, обычно это их непосредственные возбудители. А хронические болезни тогда представлялись загадкой, и к ним нужно было разработать новый подход. Идея была в том, чтобы изучать болезни путем статистического сравнения: чем различаются люди, ими болеющие и не болеющие. Таких отличий находилось очень много, некоторые из них оказались достаточно смешными: например, у людей, страдающих от инфаркта миокарда, чаще волосатые уши, чем у тех, у кого его нет. Но другие дали важную подсказку, например, оказалось, что у больных ишемической болезнью сердца выше концентрация холестерина в крови”.

Сегодня ученые различают несколько сотен косвенных факторов риска, таких как качество питьевой воды, курение, небезопасные половые связи и так далее. Впрочем, их совокупный вклад в глобальный уровень смертности – всего 57,2 процента (и 41,6% – в общий показатель DALY). “Наши знания о человеческом здоровье и том, что на нем сказывается, по-прежнему весьма приблизительны, – объясняет Власов. – Например, в России от региона к региону показатель смертности варьируется в пределах от 50 до 100, но статистическими моделями мы можем объяснить только отклонения в пределах 60–80. Все остальное – либо недостаток наших знаний, либо непредсказуемые события, такие как падение Челябинского метеорита”.

И все же статистика указывает на то, какие факторы риска в наибольшей степени влияли на здоровье людей в 2013 году. В первую пятерку глобального рейтинга вошли высокое артериальное давление, курение, повышенный индекс массы тела, детское недоедание и повышенное содержание сахара в крови. При этом, по сравнению с данными 1990 года, роль факторов риска, связанных с неправильным образом жизни (сюда можно отнести и высокое давление, и курение, и избыточную массу тела, и повышенное содержание сахара в крови), значительно выросла, а вот количество смертей, вызванных детским недоеданием, за этот период снизилось на 63 процента.

Власов считает, что и эти данные нельзя назвать неожиданными: “Подтвердилась гипотеза, что во всем мире улучшается питание, связанные с ним факторы риска уходят на второй план, даже в развивающихся странах. Остается на высоком уровне, но сокращается фактор плохой воды. Меняется ситуация с курением: если в некоторых странах вплоть до последних лет увеличивалась частота курения, то сейчас даже в Китае, по-видимому, в этом показателе достигнут потолок – возможно, лет через 10 у них будет снижение сердечно-сосудистых заболеваний и рака. У нас похожая ситуация, и польза от снижения курения должна проявиться в течение 2–3 лет”.

Кто станет десятилетиями за свой счет покупать лекарства от того, что тебя мало беспокоит?
Фактор повышенного артериального давления Власов называет модифицируемым: его можно с успехом контролировать с помощью систем национального здравоохранения. Причем значимость этого фактора в странах Центральной и Восточной Европы, где высокое давление оказалось основным фактором риска (это не так, например, в странах Западной Европы и США), исследователь объясняет именно медицинскими традициями: “В этих странах люди в основном оплачивают лекарства из своего кармана, а при артериальной гипертензии у человека ничего не болит. Кто станет десятилетиями за свой счет покупать лекарства от того, что тебя мало беспокоит?” А вот к проблеме избыточного веса (третье место в общем рейтинге, второе в развивающихся странах и первое в США) Власов относится скептически: “Известно, что высокая масса тела коррелирует с повышенной смертностью, но доказательств, что, похудев, человек снижает свой риск, к сожалению, нет. Факторы риска – система, которая позволяет соединить потенциальные причины с интересующими нас следствиями. Это не означает, что, изменив фактор риска, мы обязательно решим проблему”.

Загадочная Россия

На общем фоне увеличения продолжительности жизни и улучшения ее качества, которое наблюдается даже в беднейших странах, ситуация в России выглядит тревожной. Так, за период с 1990 по 2013 год средняя продолжительность жизни в России выросла всего на 1,7 года, а продолжительность здоровой жизни на 1,6 года (против роста 6,2 и 5,4 года соответственно в среднем в мире). По средней ожидаемой продолжительности жизни Российская Федерация за период с 1990 по 2013 год опустилась на двадцать позиций – с 88-го на 108-е место из 188 стран. Сегодняшние соседи россиян в рейтинге – граждане Гондураса и Того.

Те, кто не пьет, как врач Онищенко, говорят, что все зло в алкоголе. А коммунисты говорят, что все умирают от приватизации. А ученые не знают простых объяснений, простые объяснения знают только дураки
Что касается исследования факторов риска, влияющих на смертность и качество жизни в России, здесь бросается в глаза злоупотребление алкоголем, стоящее среди рисков на втором месте, после повышенного артериального давления (в среднем мире этот фактор попал только на шестое место). Среди соседних с Россией стран этот фактор стоит столь же высоко только в Беларуси (на третьем месте – в Украине и Молдове и еще ниже в остальных бывших союзных республиках). Однако Василий Власов отмечает, в целом с точки зрения картины ключевых факторов риска Россия не выглядит экзотической страной и, в общем-то, мало чем отличается от других стран Центральной и Восточной Европы. На этом фоне крайне низкую ожидаемую продолжительность жизни россиян Власов называет большой загадкой. “Факторами риска, которые нам известны, объяснить это не удается, – говорит он. – Корреляты, которые известны давно, – злоупотребление алкоголем и насилие – указывают на то, что есть какие-то более глубокие социальные, психологические причины. Но в чем они заключаются – не объясняют. Вообще говоря, окончательные причины в природе встречаются редко, они, скорее, находятся в нашем воображении. Те, кто не пьет, как врач Онищенко, говорят, что все зло в алкоголе. А коммунисты говорят, что все умирают от приватизации. А ученые не знают простых объяснений, простые объяснения знают только дураки”, – говорит Василий Власов.

Я бы сказал, что катастрофа у нас комплексная, свести к демографии нельзя
По словам Власова, Россия уже несколько десятков лет переживает существенные колебания уровня смертности и ожидаемой продолжительности жизни, разумного объяснения которым демографы найти пока не могут. “Какое-то количество гипотез выдвинуто, я, например, обнаружил, что волны смертности соответствуют циклам солнечной активности. Но это, конечно, коррелятивная гипотеза, которая не дает возможности делать какие-либо количественные предсказания”, – говорит Власов.

“Конечно, наша страна очень сильно отличается от идеала, которые мы бы хотели видеть, – добавляет российский исследователь. – Тем не менее, я бы сказал, что катастрофа у нас комплексная, свести к демографии нельзя”.

***

Исследование, которое, как объясняет Василий Власов, стало самым обобщающим анализом ситуации со здоровьем в мире за всю историю, теперь будет проводиться ежегодно. На сегодняшний день его результаты не стали неожиданностью для специалистов. Они лишь подтвердили гипотезу, что медицинские паттерны, характерные для развитых стран, такие как снижение смертности от инфекционных болезней, все большее доминирование хронических заболеваний, замена факторов риска, связанных с плохим питанием, водой и детской смертностью, на риски нездорового образа жизни постепенно распространяются по всему миру.

Тем удивительнее, что Россия так сильно отстает от этого оптимистичного тренда. Демографы не могут определить факторы, которые объяснили бы, почему по продолжительности жизни россияне находятся на уровне жителей наименее развитых стран планеты. По-видимому, остается предположить, что это как-то связано с российским менталитетом, раскрыть загадку которого статистика не в силах.