Откажется ли Россия от Донбасса? Прогнозы частной разведки СШАОткажется ли Россия от Донбасса? Прогнозы частной разведки США

Денис Москалик

Российская экономика терпит большие убытки из-за низких цен на энергоносители и западных санкций. По мнению специалистов американской разведывательно-аналитической компании Stratfor, Москва хотела бы уменьшить лежащее на ее плечах бремя по обеспечению сепаратистских территорий в Грузии, Украине, Молдове и в Нагорном Карабахе. Для этого Россия может пойти на тактические уступки в переговорном процессе, но вряд ли когда-либо захочет отказаться от сепаратистских анклавов, поскольку они позволяют ей сохранять свое влияние на соседние государства.

После распада Советского Союза в 1991 году пророссийские сепаратистские территории занимают видное место в евразийском политическом ландшафте. Их феномен берет свое начало в позднем Советском Союзе времен Михаила Горбачева, когда централизованный контроль в государстве ослабел и появились региональные движения, стремившиеся оторваться от своих республик.

Это было особенно заметно в тех районах, где были сконцентрированы этнические и культурные меньшинства: в Абхазии и Южной Осетии, в Приднестровье, где проживало славянское меньшинство Молдовы, а также в Нагорном Карабахе, который находился в Азербайджане, но имел по большей части армянское население. В конце концов на этих территориях вспыхнули вооруженные конфликты.

Поддержав мятежников, Россия укрепила свой контроль над частями бывшего советского пространства и превратила сепаратистов в собственные активы. Военное присутствие России на этих территориях позволило ей быстро реагировать на региональные политические события. Например, когда Грузия перешла к сильной прозападной, антироссийской внешней политике, Россия усилила поддержку Абхазии и Южной Осетии, а в 2008 году использовала эти территории в качестве плацдарма для вторжения в Грузию, одновременно показав нежелание НАТО прийти на помощь союзнику. Вскоре после этого Россия разместила свои официальные военные базы на территориях непризнанных республик, что и по сей день не позволяет Грузии вступить в НАТО и ЕС.

А в 2009 году, когда дружественная России Коммунистическая партия Молдовы уступила власть прозападному альянсу за европейскую интеграцию, Москва увеличила свое присутствие на территории Приднестровья, сломав планы молдавского правительства по реинтеграции самопровозглашенной республики. Само существование Приднестровской республики ограничивает возможность членства Молдовы в ЕС и НАТО.

На территории Нагорного Карабаха нет прямого военного присутствия РФ, но с помощью этого конфликта Россия остается преобладающей державой на Кавказе: Армения следует курсу Кремля, а Азербайджан ведет более сбалансированную внешнюю политику. При этом Россия продает оружие обоим странам, чтобы они направляли его друг на друга и были более зависимы от Москвы в сфере безопасности.

В 2014 году Москва использовала свою стратегию в Украине. Россия аннексировала Крым и поддержала боевиков на востоке Украины. Донецк и Луганск теперь являются самыми новыми сепаратистскими территориями на бывшем советском пространстве. Создание так называемых ДНР и ЛНР показывает, что стратегия России на постсоветском пространстве практически не изменилась. Ее следует понимать как часть более широких усилий России, направленных на сохранение сферы влияния на постсоветском пространстве. Россия также стремится посеять раздор путем использования местных оппозиционных групп и предоставления мятежным территориям политической, экономической и военной поддержки.

Как отмечают аналитики Stratfor, по мере обострения противостояния России и Запада важность сепаратистских территорий возрастает. Пока Запад усиливает свое сотрудничество в сфере политики, экономики и безопасности с Украиной, Молдовой и Грузией, РФ укрепляет свое присутствие в этих анклавах, наращивает темп военных учений и предоставляет боевикам более совершенное оружие.

Тем не менее прогресс в сфере дипломатии все еще возможен. Поскольку Россия терпит убытки из-за низких цен на энергоносители и западных санкций, это может способствовать интенсификации диалога по проблеме сепаратистских территорий. Хотя переговоры до сих пор и не дали никакого прорыва, они все же привели к ряду важных тактических изменений. Например, Украина и пророссийские боевики договорились в Минске о плане отвода сил на трех участках линии соприкосновения. Кроме того, во время последних Нормандских переговоров по Украине президент России Владимир Путин заявил, что Москва поддержит введение вооруженной миссии ОБСЕ на Донбассе. Хотя представители Кремля после этого опровергли данное заявление, тем не менее ситуация показывает, что российская сторона способна проявлять гибкость в переговорах.

Учитывая слабость своей экономики, Россия хотела бы уменьшить лежащее на ее плечах бремя по обеспечению сепаратистских территорий. Впрочем, Кремль вряд ли полностью откажется от своих позиций в этих регионах. Поддержание военного присутствия на Донбассе, в Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии дает Москве мощный рычаг давления на Украину, Молдову и Грузию, а косвенная поддержка нагорно-карабахского конфликта позволяет сохранять свои позиции на Кавказе. Россия может пойти на тактические уступки, чтобы ослабить собственную политическую и экономическую изоляцию, но ее широкая стратегия относительно сепаратистских территорий, скорее всего, сохранится.

АпострофДенис Москалик

Российская экономика терпит большие убытки из-за низких цен на энергоносители и западных санкций. По мнению специалистов американской разведывательно-аналитической компании Stratfor, Москва хотела бы уменьшить лежащее на ее плечах бремя по обеспечению сепаратистских территорий в Грузии, Украине, Молдове и в Нагорном Карабахе. Для этого Россия может пойти на тактические уступки в переговорном процессе, но вряд ли когда-либо захочет отказаться от сепаратистских анклавов, поскольку они позволяют ей сохранять свое влияние на соседние государства.

После распада Советского Союза в 1991 году пророссийские сепаратистские территории занимают видное место в евразийском политическом ландшафте. Их феномен берет свое начало в позднем Советском Союзе времен Михаила Горбачева, когда централизованный контроль в государстве ослабел и появились региональные движения, стремившиеся оторваться от своих республик.

Это было особенно заметно в тех районах, где были сконцентрированы этнические и культурные меньшинства: в Абхазии и Южной Осетии, в Приднестровье, где проживало славянское меньшинство Молдовы, а также в Нагорном Карабахе, который находился в Азербайджане, но имел по большей части армянское население. В конце концов на этих территориях вспыхнули вооруженные конфликты.

Поддержав мятежников, Россия укрепила свой контроль над частями бывшего советского пространства и превратила сепаратистов в собственные активы. Военное присутствие России на этих территориях позволило ей быстро реагировать на региональные политические события. Например, когда Грузия перешла к сильной прозападной, антироссийской внешней политике, Россия усилила поддержку Абхазии и Южной Осетии, а в 2008 году использовала эти территории в качестве плацдарма для вторжения в Грузию, одновременно показав нежелание НАТО прийти на помощь союзнику. Вскоре после этого Россия разместила свои официальные военные базы на территориях непризнанных республик, что и по сей день не позволяет Грузии вступить в НАТО и ЕС.

А в 2009 году, когда дружественная России Коммунистическая партия Молдовы уступила власть прозападному альянсу за европейскую интеграцию, Москва увеличила свое присутствие на территории Приднестровья, сломав планы молдавского правительства по реинтеграции самопровозглашенной республики. Само существование Приднестровской республики ограничивает возможность членства Молдовы в ЕС и НАТО.

На территории Нагорного Карабаха нет прямого военного присутствия РФ, но с помощью этого конфликта Россия остается преобладающей державой на Кавказе: Армения следует курсу Кремля, а Азербайджан ведет более сбалансированную внешнюю политику. При этом Россия продает оружие обоим странам, чтобы они направляли его друг на друга и были более зависимы от Москвы в сфере безопасности.

В 2014 году Москва использовала свою стратегию в Украине. Россия аннексировала Крым и поддержала боевиков на востоке Украины. Донецк и Луганск теперь являются самыми новыми сепаратистскими территориями на бывшем советском пространстве. Создание так называемых ДНР и ЛНР показывает, что стратегия России на постсоветском пространстве практически не изменилась. Ее следует понимать как часть более широких усилий России, направленных на сохранение сферы влияния на постсоветском пространстве. Россия также стремится посеять раздор путем использования местных оппозиционных групп и предоставления мятежным территориям политической, экономической и военной поддержки.

Как отмечают аналитики Stratfor, по мере обострения противостояния России и Запада важность сепаратистских территорий возрастает. Пока Запад усиливает свое сотрудничество в сфере политики, экономики и безопасности с Украиной, Молдовой и Грузией, РФ укрепляет свое присутствие в этих анклавах, наращивает темп военных учений и предоставляет боевикам более совершенное оружие.

Тем не менее прогресс в сфере дипломатии все еще возможен. Поскольку Россия терпит убытки из-за низких цен на энергоносители и западных санкций, это может способствовать интенсификации диалога по проблеме сепаратистских территорий. Хотя переговоры до сих пор и не дали никакого прорыва, они все же привели к ряду важных тактических изменений. Например, Украина и пророссийские боевики договорились в Минске о плане отвода сил на трех участках линии соприкосновения. Кроме того, во время последних Нормандских переговоров по Украине президент России Владимир Путин заявил, что Москва поддержит введение вооруженной миссии ОБСЕ на Донбассе. Хотя представители Кремля после этого опровергли данное заявление, тем не менее ситуация показывает, что российская сторона способна проявлять гибкость в переговорах.

Учитывая слабость своей экономики, Россия хотела бы уменьшить лежащее на ее плечах бремя по обеспечению сепаратистских территорий. Впрочем, Кремль вряд ли полностью откажется от своих позиций в этих регионах. Поддержание военного присутствия на Донбассе, в Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии дает Москве мощный рычаг давления на Украину, Молдову и Грузию, а косвенная поддержка нагорно-карабахского конфликта позволяет сохранять свои позиции на Кавказе. Россия может пойти на тактические уступки, чтобы ослабить собственную политическую и экономическую изоляцию, но ее широкая стратегия относительно сепаратистских территорий, скорее всего, сохранится.

Апостроф

Приднестровская карта Кремля и риски для УкраиныПриднестровская карта Кремля и риски для Украины

Arty Green

В ноябре в новостных лентах СМИ стали появляться информационные фрагменты касательно перспектив развития ситуации вокруг замороженного более 20 лет назад вооруженного конфликта в Приднестровье. И в СМИ, и в постах активных участников блогосферы замелькала идея вынудить РФ вывести свои войска из Приднестровья. Эта идея подаётся и воспринимается как способ вернуть Приднестровье в лоно «европейской цивилизации» и обезопасить юго-западный фланг Украины. На самом деле, идея более чем спорная. И совершенно не факт, что она не родилась на берегах Москвы-реки…

Для полноценного осмысления последствий возможного «выдавливания» официальной армии РФ из Приднестровья нужно напомнить события почти четвертьвековой давности. Приднестровский конфликт, особенно его военная фаза, был довольно скоротечен и, на удивление, после «ввода миротворцев» не имел кровавых рецидивов. Войска РФ вроде как выполнили свои функции, ну, и пора и домой… В Украине широко распространено заблуждение, что российские войска «защитили» маленькое Приднестровье от грозившей ей силовым усмирением Молдовы. На самом деле, всё было практически полностью наоборот. Но обо всём по порядку.

В интернете можно найти достаточно много источников, описывающих события 92-го года как с позиции сторонников ПМР, так и с позиции сторонников Молдовы. Разумеется, на русском и румынском языках многие оценки диаметрально расходятся, хотя даты и сами события описаны с высокой детализацией. Попробую дать свою очень краткую интерпретацию тех событий, которые дадут возможность смоделировать возможные варианты развития событий.

В результате цепи событий, которые можно назвать процессом «развала СССР», на территории Молдовы де-юре сформировалось унитарное государство. На небольшой части территории Молдовы, на левом берегу Днестра, этнический состав населения существенно отличался от остальной территории этой страны. Молдаване здесь составляли только треть населения, причём существенная часть этой трети были носителями русского языка. Основная часть жителей города Бендеры, на правом берегу Днестра, своим этническим составом, языковой средой и прочими связями, обусловленными географической близостью, тяготели больше к Тирасполю и вошли в состав «мятежного» Приднестровского самообразования. Не будем здесь лезть в исторические дебри, но факт остаётся фактом — основным языком Приднестровья был русский, причём большая часть приднестровцев молдавским (румынским) языком не владела совсем или владела крайне слабо. Принятые в 1990-1992 годах парламентом Молдовы серия законодательных актов создала в стране режим сильного протекционизма носителям молдавского (румынского) языка. Это не могло не вызвать резкого отторжения в русскоязычном Приднестровье. В результате начал разгораться конфликт, переросший в вооружённые стычки, а 19-21 июня на территории города Бендеры боевые действия приняли масштабный характер.

На тот момент, в Приднестровье располагалось более десятка воинских частей 14-й армии, в основном кадрированного и сокращённого состава. То есть количество офицеров, прапорщиков и сверхсрочников существенно превышало военнослужащих срочной службы, прибывших с территории РФ. Нужно понимать, что все были носителями русского языка и, кроме «срочников», были жителями Приднестровья. Внятной программы вывода 14-й армии на территорию РФ тогда не существовало, да и перспектива переезда всей семьёй с берегов Днестра на плохо обжитые просторы, например, Забайкалья , мало кого привлекали. Для примера, 300-й полк ВДВ готовился, и в октябре 92-го был переведён, из Кишинёва в Сибирский военный округ. Не удивительно, что оружие со складов кадрированных частей стало постепенно перетекать в вооружённые отряды самообороны, сформировавшиеся из активных защитников автономии Приднестровья. Кровавые события 19-21 июня 1992-го года в Бендерах привели к стихийным захватам нескольких складов вооружения 14-й армии, включая несколько единиц тяжёлой техники. Всё шло к тому, что личный состав 14-й армии, со всем вооружением, почти в полном составе перейдёт на сторону самопровозглашённой ПМР.

Прибывший из Москвы с чрезвычайными полномочиями генерал Александр Лебедь принял, возможно, единственное решение, которое позволило сохранить формальный контроль командования ВС РФ над частями, расположенными в Приднестровье. Генерал Лебедь объявил мобилизацию приписного состава из местных жителей в большинство воинских частей 14 армии, дислоцированных в Приднестровье, и заявил о «вооружённом нейтралитете». Это подразумевало, что Александр Лебедь силой оружия подчинённых ему частей требует и гарантирует соблюдения «статус-кво» на территории ПМР. Параллельно с этим в его распоряжение прибыли высокодисциплинированные подразделения спецназа ВС РФ для организации гарнизонной службы и выполнения особых поручений, в первую очередь связанных с повышением управляемости войск.

Несмотря на развёртывание некоторых частей 14-й армии, ВС Молдовы продолжали подготовку наступления на ПМР с целью установления над ней полного контроля. В период с 30-го июня по 3 июля 92-го года артиллерийские подразделения, полностью состоящие из жителей Приднестровья, под формальным командованием РФ, нанесли несколько артиллерийских ударов по изготовившимся к форсированию Днестра группировкам войск Молдовы и «румынских добровольцев». Генерал Лебедь вынужден был возглавить этот процесс, в противном случае, при первых признаках попытки наступления Молдовы, войска Лебедя вышли бы из его подчинения и приступили к отражению наступления. Это могло привести к стихийному контрнаступлению и захвату Молдовы вышедшими из подчинения РФ подразделениями, поголовно состоящими из сторонников ПМР. Такое развитие событий категорически не устраивало руководство РФ во главе с Борисом Ельциным. Соответствующую задачу и получил генерал Лебедь, с которой он блестяще справился.

В результате нескольких артналётов наспех собранная армия Молдовы практически прекратила своё существование. Остатки подразделений ВС Молдовы дезертировали. Даже министры обороны и внутренних дел сбежали на территорию Румынии. Паника достигла такого уровня, что любое из самоорганизованных подразделений ПМР фактически без боя могло войти в Кишинёв. Для недопущения подобных попыток генерал Лебедь предупредил всех командиров вооружённых формирований ПМР и «прочих казаков», что дал команду находящимся в его распоряжении подразделениям спецназа, прибывшим из РФ, уничтожить любое подразделение, «которое начнёт перемещение в сторону позиций противника, вне зависимости от его подчинённости Кишинёву или Тирасполю». Кроме того, было доведено, что находящийся под командованием младшего брата генерала – полковника Алексея Лебедя, 300-й (кишинёвский) полк получил команду отразить подобную попытку, если она будет, непосредственно из Кишинёва.

Осознав масштабы беззащитности Молдовы, её президент Мирча Снегур в начале июля обратился к президенту РФ Борису Ельцину с просьбой «ввести» в зону конфликта миротворческие силы. Ельцин в тот момент был крайне не заинтересован в любом международном скандале и пересмотре положений раздела СССР, сформулированных в акте, подписанном в «Беловежской пуще». Его интересовало только окончательное закрепление «независимости» РФ от СССР и партнёрские отношения с Западом. Поэтому войскам 14-й армии, находящимся в Приднестровье, было приказано надеть голубые повязки и заменить на переднем крае подразделения вооружённых формирований ПМР. Такая развязка устраивала большую часть приднестровцев, включая военнослужащих и мобилизованных 14-й армии, поэтому эта команда была исполнена почти без эксцессов. Прибытие в Тирасполь более 20 самолётов с псковскими десантниками и их техникой было лишней предосторожностью или, скорее, имитацией прибытия миротворцев из РФ.

После 92-го года утекло достаточно много мутной воды. Многое изменилось. Российская Федерация превратилась в агрессивное государство, несущее «русский мир» соседям и не соседям боевыми самолётами, танками и артиллерией, пехотой своих регулярных и иррегулярных войск. Пропаганда, масштабно развёрнутая на территории РФ и подконтрольных ей территориях, не даёт их населению выйти из плена навязанных идеологических штампов и искусственно созданных фобий. Социальные проблемы и тотальная пропаганда «русского мира» дают достаточное количество наёмников для продолжения военных авантюр Кремля. По необходимости Москва может сгруппировать батальоны и даже дивизии своих наёмников в любом нужном им месте. При этом формальное наличие юрисдикции РФ ни на что не влияет. Россия традиционно достаточно легко отправляет своих военных в «горячие точки» и потом нахально утверждает, что «ихтамнет». ПМР давно не является самостоятельной административно-территориальной единицей, даже в той форме, какой она была при многолетнем главе ПМР Игоре Смирнове. Поэтому «вывод войск РФ» из Приднестровья только формально снимет ответственность с руководства РФ за все последствия, не более того. А вариантов последствий есть несколько, и ни один из них не приведёт к исходу «русского мира» с берегов Днестра в обозримом будущем. Как раз напротив, вооружённые отряды ПМР скорее займут Кишинёв и выйдут на берег Прута, чем капитулируют перед Молдовой. При этом, не входящая в НАТО, Молдова не сможет рассчитывать на существенную и, главное, своевременную помощь извне. Даже Румыния вряд ли успеет что-либо сделать, ведь формально это будет только внутренний конфликт.

Вероятно, с победой на выборах Президента Молдовы прокремлёвского кандидата будет запущен другой сценарий. Например, под давлением новоизбранного президента Молдовы «пакетное» включение приднестровских избирателей в процесс внеочередных выборов парламента. Эти 15% верных прокремлёвских «штыков» могут своей 100% «явкой» завалить многолетний баланс между вороватыми «проевропейскими» политиками Молдовы и красно-кремлёвскими политическими марионетками. В этом случае «падение» Кишинёва в «дружеские» объятия Кремля произойдёт без единого выстрела, а закрепление достигнутого результата произойдёт по накатанной в самой РФ «северокорейской» схеме. Непримиримых оппозиционеров уже «традиционно» приютит Румыния.

Использовать свою, формально независимую, «приднестровскую карту» хозяин кремля может и в другом направлении – одесском. К сожалению, на этом фланге Украины происходят некоторые процессы, дающие повод для серьёзных опасений. Значительная часть населения Одесской области, особенно южной её части, находится под сильным пророссийским влиянием. После ухода Михаила Саакашвили с поста главы Одесской ОГА в регионе остаются доминировать только коррупционные кланы с «российским душком». Появившиеся в Киеве антикоррупционные правоохранительные структуры под постоянным патронатом западных доноров приобретают всё больше самостоятельности и вот-вот станут реальной угрозой коррупции в стране. Это очевидно усиливает «центробежные» настроения региональных коррупционных кланов, которые для сохранения своего влияния могут пойти на любые авантюры. А появление в регионе «независимых» от Москвы хорошо-вооружённых, усиленных добровольцами с боевым опытом, пророссийских формирований может быть катализатором сепаратистских процессов на Одесском направлении. Масштаб «заготовочки» уже не позволит группе местных проукраинских активистов удержать ситуацию, а действия киевских властей могут оказаться слишком пассивными, что уже никого не удивит. Даже ВСУ с «наявным» численным составом, подготовкой, мобильностью, а последнее время и моральным состоянием, не внушает уверенности, что угроза на этом фланге может быть успешно и своевременно отражена. Особое удивление вызывает тот факт, что вдруг, ни с того ни с сего, на уровне министров обороны Украины и Молдовы начинает всерьёз обсуждаться возможность вывода «российских войск» из Приднестровья по некому «сухопутному коридору через Одессу». Надо понимать, что военнослужащих РФ, не проживающих постоянно на территории Приднестровья, если и больше одной тысячи, то не намного. И обеспечить эвакуацию складов с вооружением и БК 14-й армии на территорию РФ они точно не смогут. Даже если действительно очень захотят.

Похоже, кто-то забыл (а может и не знал) истинную причину и механизм «ввода» армии РФ в Приднестровье. Это подозрительно совпало с выборами в Молдове и Болгарии пророссийских президентов. А ведь до сегодняшнего дня официальное присутствие в ПМР «российских войск» давало гарантии безопасности в первую очередь именно Молдове. Точнее, международной ответственности РФ в случае нападений на подконтрольную Кишинёву территорию Молдовы. В свете международных санкций, наложенных на РФ, её руководство крайне заинтересовано в снятии с себя ответственности за дальнейшую эскалацию ситуации в Украине. Вместе с тем, отказываться от своих планов они не собираются, ведь напряжённость на границах, бедность и бедствие на сопряжённых территориях представляется Кремлю крайне важным фактором для удержания своей власти в России.

Текст написан, чтобы те, кому не безразлична судьба Украины, внимательней относились к событиям и фактам, несущим новые угрозы нашей стране. Будем бдительны, вынуждаем власть адекватно реагировать на вызовы, хотя бы для того, чтобы не нести потом персональную ответственность за сданные врагу территории Украины. А за безропотно сданный Крым, придёт время — спросим.

ХвыляArty Green

В ноябре в новостных лентах СМИ стали появляться информационные фрагменты касательно перспектив развития ситуации вокруг замороженного более 20 лет назад вооруженного конфликта в Приднестровье. И в СМИ, и в постах активных участников блогосферы замелькала идея вынудить РФ вывести свои войска из Приднестровья. Эта идея подаётся и воспринимается как способ вернуть Приднестровье в лоно «европейской цивилизации» и обезопасить юго-западный фланг Украины. На самом деле, идея более чем спорная. И совершенно не факт, что она не родилась на берегах Москвы-реки…

Для полноценного осмысления последствий возможного «выдавливания» официальной армии РФ из Приднестровья нужно напомнить события почти четвертьвековой давности. Приднестровский конфликт, особенно его военная фаза, был довольно скоротечен и, на удивление, после «ввода миротворцев» не имел кровавых рецидивов. Войска РФ вроде как выполнили свои функции, ну, и пора и домой… В Украине широко распространено заблуждение, что российские войска «защитили» маленькое Приднестровье от грозившей ей силовым усмирением Молдовы. На самом деле, всё было практически полностью наоборот. Но обо всём по порядку.

В интернете можно найти достаточно много источников, описывающих события 92-го года как с позиции сторонников ПМР, так и с позиции сторонников Молдовы. Разумеется, на русском и румынском языках многие оценки диаметрально расходятся, хотя даты и сами события описаны с высокой детализацией. Попробую дать свою очень краткую интерпретацию тех событий, которые дадут возможность смоделировать возможные варианты развития событий.

В результате цепи событий, которые можно назвать процессом «развала СССР», на территории Молдовы де-юре сформировалось унитарное государство. На небольшой части территории Молдовы, на левом берегу Днестра, этнический состав населения существенно отличался от остальной территории этой страны. Молдаване здесь составляли только треть населения, причём существенная часть этой трети были носителями русского языка. Основная часть жителей города Бендеры, на правом берегу Днестра, своим этническим составом, языковой средой и прочими связями, обусловленными географической близостью, тяготели больше к Тирасполю и вошли в состав «мятежного» Приднестровского самообразования. Не будем здесь лезть в исторические дебри, но факт остаётся фактом — основным языком Приднестровья был русский, причём большая часть приднестровцев молдавским (румынским) языком не владела совсем или владела крайне слабо. Принятые в 1990-1992 годах парламентом Молдовы серия законодательных актов создала в стране режим сильного протекционизма носителям молдавского (румынского) языка. Это не могло не вызвать резкого отторжения в русскоязычном Приднестровье. В результате начал разгораться конфликт, переросший в вооружённые стычки, а 19-21 июня на территории города Бендеры боевые действия приняли масштабный характер.

На тот момент, в Приднестровье располагалось более десятка воинских частей 14-й армии, в основном кадрированного и сокращённого состава. То есть количество офицеров, прапорщиков и сверхсрочников существенно превышало военнослужащих срочной службы, прибывших с территории РФ. Нужно понимать, что все были носителями русского языка и, кроме «срочников», были жителями Приднестровья. Внятной программы вывода 14-й армии на территорию РФ тогда не существовало, да и перспектива переезда всей семьёй с берегов Днестра на плохо обжитые просторы, например, Забайкалья , мало кого привлекали. Для примера, 300-й полк ВДВ готовился, и в октябре 92-го был переведён, из Кишинёва в Сибирский военный округ. Не удивительно, что оружие со складов кадрированных частей стало постепенно перетекать в вооружённые отряды самообороны, сформировавшиеся из активных защитников автономии Приднестровья. Кровавые события 19-21 июня 1992-го года в Бендерах привели к стихийным захватам нескольких складов вооружения 14-й армии, включая несколько единиц тяжёлой техники. Всё шло к тому, что личный состав 14-й армии, со всем вооружением, почти в полном составе перейдёт на сторону самопровозглашённой ПМР.

Прибывший из Москвы с чрезвычайными полномочиями генерал Александр Лебедь принял, возможно, единственное решение, которое позволило сохранить формальный контроль командования ВС РФ над частями, расположенными в Приднестровье. Генерал Лебедь объявил мобилизацию приписного состава из местных жителей в большинство воинских частей 14 армии, дислоцированных в Приднестровье, и заявил о «вооружённом нейтралитете». Это подразумевало, что Александр Лебедь силой оружия подчинённых ему частей требует и гарантирует соблюдения «статус-кво» на территории ПМР. Параллельно с этим в его распоряжение прибыли высокодисциплинированные подразделения спецназа ВС РФ для организации гарнизонной службы и выполнения особых поручений, в первую очередь связанных с повышением управляемости войск.

Несмотря на развёртывание некоторых частей 14-й армии, ВС Молдовы продолжали подготовку наступления на ПМР с целью установления над ней полного контроля. В период с 30-го июня по 3 июля 92-го года артиллерийские подразделения, полностью состоящие из жителей Приднестровья, под формальным командованием РФ, нанесли несколько артиллерийских ударов по изготовившимся к форсированию Днестра группировкам войск Молдовы и «румынских добровольцев». Генерал Лебедь вынужден был возглавить этот процесс, в противном случае, при первых признаках попытки наступления Молдовы, войска Лебедя вышли бы из его подчинения и приступили к отражению наступления. Это могло привести к стихийному контрнаступлению и захвату Молдовы вышедшими из подчинения РФ подразделениями, поголовно состоящими из сторонников ПМР. Такое развитие событий категорически не устраивало руководство РФ во главе с Борисом Ельциным. Соответствующую задачу и получил генерал Лебедь, с которой он блестяще справился.

В результате нескольких артналётов наспех собранная армия Молдовы практически прекратила своё существование. Остатки подразделений ВС Молдовы дезертировали. Даже министры обороны и внутренних дел сбежали на территорию Румынии. Паника достигла такого уровня, что любое из самоорганизованных подразделений ПМР фактически без боя могло войти в Кишинёв. Для недопущения подобных попыток генерал Лебедь предупредил всех командиров вооружённых формирований ПМР и «прочих казаков», что дал команду находящимся в его распоряжении подразделениям спецназа, прибывшим из РФ, уничтожить любое подразделение, «которое начнёт перемещение в сторону позиций противника, вне зависимости от его подчинённости Кишинёву или Тирасполю». Кроме того, было доведено, что находящийся под командованием младшего брата генерала – полковника Алексея Лебедя, 300-й (кишинёвский) полк получил команду отразить подобную попытку, если она будет, непосредственно из Кишинёва.

Осознав масштабы беззащитности Молдовы, её президент Мирча Снегур в начале июля обратился к президенту РФ Борису Ельцину с просьбой «ввести» в зону конфликта миротворческие силы. Ельцин в тот момент был крайне не заинтересован в любом международном скандале и пересмотре положений раздела СССР, сформулированных в акте, подписанном в «Беловежской пуще». Его интересовало только окончательное закрепление «независимости» РФ от СССР и партнёрские отношения с Западом. Поэтому войскам 14-й армии, находящимся в Приднестровье, было приказано надеть голубые повязки и заменить на переднем крае подразделения вооружённых формирований ПМР. Такая развязка устраивала большую часть приднестровцев, включая военнослужащих и мобилизованных 14-й армии, поэтому эта команда была исполнена почти без эксцессов. Прибытие в Тирасполь более 20 самолётов с псковскими десантниками и их техникой было лишней предосторожностью или, скорее, имитацией прибытия миротворцев из РФ.

После 92-го года утекло достаточно много мутной воды. Многое изменилось. Российская Федерация превратилась в агрессивное государство, несущее «русский мир» соседям и не соседям боевыми самолётами, танками и артиллерией, пехотой своих регулярных и иррегулярных войск. Пропаганда, масштабно развёрнутая на территории РФ и подконтрольных ей территориях, не даёт их населению выйти из плена навязанных идеологических штампов и искусственно созданных фобий. Социальные проблемы и тотальная пропаганда «русского мира» дают достаточное количество наёмников для продолжения военных авантюр Кремля. По необходимости Москва может сгруппировать батальоны и даже дивизии своих наёмников в любом нужном им месте. При этом формальное наличие юрисдикции РФ ни на что не влияет. Россия традиционно достаточно легко отправляет своих военных в «горячие точки» и потом нахально утверждает, что «ихтамнет». ПМР давно не является самостоятельной административно-территориальной единицей, даже в той форме, какой она была при многолетнем главе ПМР Игоре Смирнове. Поэтому «вывод войск РФ» из Приднестровья только формально снимет ответственность с руководства РФ за все последствия, не более того. А вариантов последствий есть несколько, и ни один из них не приведёт к исходу «русского мира» с берегов Днестра в обозримом будущем. Как раз напротив, вооружённые отряды ПМР скорее займут Кишинёв и выйдут на берег Прута, чем капитулируют перед Молдовой. При этом, не входящая в НАТО, Молдова не сможет рассчитывать на существенную и, главное, своевременную помощь извне. Даже Румыния вряд ли успеет что-либо сделать, ведь формально это будет только внутренний конфликт.

Вероятно, с победой на выборах Президента Молдовы прокремлёвского кандидата будет запущен другой сценарий. Например, под давлением новоизбранного президента Молдовы «пакетное» включение приднестровских избирателей в процесс внеочередных выборов парламента. Эти 15% верных прокремлёвских «штыков» могут своей 100% «явкой» завалить многолетний баланс между вороватыми «проевропейскими» политиками Молдовы и красно-кремлёвскими политическими марионетками. В этом случае «падение» Кишинёва в «дружеские» объятия Кремля произойдёт без единого выстрела, а закрепление достигнутого результата произойдёт по накатанной в самой РФ «северокорейской» схеме. Непримиримых оппозиционеров уже «традиционно» приютит Румыния.

Использовать свою, формально независимую, «приднестровскую карту» хозяин кремля может и в другом направлении – одесском. К сожалению, на этом фланге Украины происходят некоторые процессы, дающие повод для серьёзных опасений. Значительная часть населения Одесской области, особенно южной её части, находится под сильным пророссийским влиянием. После ухода Михаила Саакашвили с поста главы Одесской ОГА в регионе остаются доминировать только коррупционные кланы с «российским душком». Появившиеся в Киеве антикоррупционные правоохранительные структуры под постоянным патронатом западных доноров приобретают всё больше самостоятельности и вот-вот станут реальной угрозой коррупции в стране. Это очевидно усиливает «центробежные» настроения региональных коррупционных кланов, которые для сохранения своего влияния могут пойти на любые авантюры. А появление в регионе «независимых» от Москвы хорошо-вооружённых, усиленных добровольцами с боевым опытом, пророссийских формирований может быть катализатором сепаратистских процессов на Одесском направлении. Масштаб «заготовочки» уже не позволит группе местных проукраинских активистов удержать ситуацию, а действия киевских властей могут оказаться слишком пассивными, что уже никого не удивит. Даже ВСУ с «наявным» численным составом, подготовкой, мобильностью, а последнее время и моральным состоянием, не внушает уверенности, что угроза на этом фланге может быть успешно и своевременно отражена. Особое удивление вызывает тот факт, что вдруг, ни с того ни с сего, на уровне министров обороны Украины и Молдовы начинает всерьёз обсуждаться возможность вывода «российских войск» из Приднестровья по некому «сухопутному коридору через Одессу». Надо понимать, что военнослужащих РФ, не проживающих постоянно на территории Приднестровья, если и больше одной тысячи, то не намного. И обеспечить эвакуацию складов с вооружением и БК 14-й армии на территорию РФ они точно не смогут. Даже если действительно очень захотят.

Похоже, кто-то забыл (а может и не знал) истинную причину и механизм «ввода» армии РФ в Приднестровье. Это подозрительно совпало с выборами в Молдове и Болгарии пророссийских президентов. А ведь до сегодняшнего дня официальное присутствие в ПМР «российских войск» давало гарантии безопасности в первую очередь именно Молдове. Точнее, международной ответственности РФ в случае нападений на подконтрольную Кишинёву территорию Молдовы. В свете международных санкций, наложенных на РФ, её руководство крайне заинтересовано в снятии с себя ответственности за дальнейшую эскалацию ситуации в Украине. Вместе с тем, отказываться от своих планов они не собираются, ведь напряжённость на границах, бедность и бедствие на сопряжённых территориях представляется Кремлю крайне важным фактором для удержания своей власти в России.

Текст написан, чтобы те, кому не безразлична судьба Украины, внимательней относились к событиям и фактам, несущим новые угрозы нашей стране. Будем бдительны, вынуждаем власть адекватно реагировать на вызовы, хотя бы для того, чтобы не нести потом персональную ответственность за сданные врагу территории Украины. А за безропотно сданный Крым, придёт время — спросим.

Хвыля

Политолог Тулбуре: Молдова – неэффективное государство с отвратительным политическим классом, похожим, извините, на украинскийПолитолог Тулбуре: Молдова – неэффективное государство с отвратительным политическим классом, похожим, извините, на украинский

Мирослава Зеец.

По мнению молдавского политолога Алексея Тулбуре, главная проблема Украины и Молдовы – это не близость России и не сепаратизм, а качество собственной политической элиты и слабое гражданское общество.

Политолог Алексей Тулбуре, в прошлом молдавский политик и дипломат, успел побывать постоянным представителем Республики Молдова в Совете Европы и ООН. Он был одним из тех, кто активно продвигал среди европейцев идею безвизового режима с Молдовой. Сейчас занимается политическим анализом и критикует нынешнюю власть страны за коррупционные скандалы (в частности, за таинственное исчезновение $1 млрд из трех молдавских банков), «ничегонеделание» и дискредитацию идеи евроинтеграции среди населения.

В интервью корреспонденту «ГОРДОН» Алексей Тулбуре рассказал, почему Молдова совершенно не привлекательна для Приднестровья, что нашла Россия в непризнанной республике, и в чем состоит спасение Киева.

— Какие сейчас отношения между Молдовой и Приднестровьем в политике, экономике и дипломатии?

— Сейчас не самый динамичный период в отношениях. Тем не менее, буквально месяц назад возобновились консультации между представителями Кишинева и Тирасполя, которые прекратились на момент парафирования Молдовой Соглашения об ассоциации с ЕС в ноябре 2013 года. Тогда Приднестровье заявило, что интересы региона не были учтены во время переговоров, и прекратило сотрудничество. Более того, в отношении целого ряда приднестровских функционеров были открыты уголовные дела, соответственно, уголовные дела были открыты и на ряд молдавских граждан на территории Приднестровья. Это только усугубило ситуацию, и контакты прекратились.

— Речь идет об официальных лицах?

— Да, об официальных. Потом у нас имели место выборы 30 ноября и очень долгий период формирования правительства – до февраля. После назначения нового представителя от Кишинева (им стал Виктор Осипов, а со стороны Приднестровья осталась Нина Штански) эти контакты возобновились. Дискуссии концентрируются в основном на очень конкретных проблемах: свобода передвижения, функционирование режима экспорта из Приднестровья. О третьей корзине переговоров – это статус – речи пока не идет.

Приднестровская проблема не решается не только потому, что этого не хочет Россия, а потому, что этого вообще никто не хочет из политических элит. Этого не хотят в Тирасполе – понятно, если ты привык иметь свое государство, то это серьезно; этого не хотят в Кишиневе, потому что Приднестровье – источник нескончаемых нелегальных доходов. И на этих доходах сидят те люди, которые руководят Молдовой, и те люди, кто руководят регионом, и, понятно, их партнеры в Украине и Румынии, которые на этих схемах зарабатывают деньги.

С 2009 года (это моя позиция) после прихода к власти так называемых проевропейских партий – они так себя называют, но там проевропейского ничего нет – Приднестровье перестало быть приоритетом в государственной политике.

— ЕС, ОБСЕ и международные организации активны в урегулировании конфликта или их участие заканчивается на уровне декларативных заявлений?

— Активны настолько, насколько могут. Понятно, что не будь этих посредников, мы вообще могли бы остаться без консультаций, без контакта, без переговоров. Посредники – в первую очередь ОБСЕ, Россия и Украина, а ЕС и США – это наблюдатели. И есть две стороны – участники конфликта. Говорю «стороны», потому что до недавнего времени Приднестровье мы не признавали как сторону конфликта. А несколько лет назад были подписаны бумаги, согласно которым Приднестровье признавалось стороной конфликта, и мы где-то уравнивались на переговорах. Это было неким полушажком признания ПМР как полноценного субъекта неких переговорных процедур.

Молдова – очень неэффективное государство, в котором отвратительный политический класс, который похож, извините, на украинский. Мы — младшие братья украинской политической элиты

— Исходя из того, что Приднестровье было признано участником переговоров, какова его судьба может быть в дальнейшем? Может ли идти речь о признании его отдельным независимым субъектом?

— Судьба может быть любой, понимаете? Другое дело, что как независимому государству этому клочку земли трудно будет выжить, потому что все эти годы становления некой псевдогосударственности эта территория зависела от российской помощи. Если она объявит независимость – это вопрос признания, доступа к ресурсам международным, доступа на рынки и т.д. Эта перспектива мне не кажется очень вероятной. Присоединение к Молдове или некая форма интеграции – возможный вариант, вопрос в том, как это все будет происходить, как это все потом будет работать.
Молдова – очень неэффективное государство, в котором отвратительный политический класс, который похож, извините, на украинский. Мы — младшие братья украинской политической элиты. У нас олигархия, у нас полностью захваченное государство.

В Молдове не происходит ничего, что могло бы привлекать Приднестровье. Если решение по Приднестровью существует какое-то, то оно не быстрое. Любое быстрое сегодня решение – плохое решение. Даже если допустить, что мы к нашему нефункционирующему государству возвращаем или прикрепляем потерянную некогда территорию, тоже такую же неуправляемую, еще более в демократическом смысле неразвитую, то это делает неуправляемость Молдовы еще большей.

— Не дешевле ли оставить так, как есть?

— Если бы это было решением для остальной части Молдовы, может быть, это имело бы смысл. Но сегодня ничто не мешает Молдове развиваться. У нас нет горячей войны, мы не вбрасываем туда ресурсы. Мы ничего фактически на Приднестровье не тратим. Сегодня у Молдовы есть все шансы, чтобы провести реформы и стать нормальным государством. Единственное, что мешает этому, – отсутствие политической воли.

Наличие Приднестровья и Донбасса в Украине не означает, что России нужно Приднестровье и нужен Донбасс, потому что это обуза. России нужна Молдова и нужна Украина

— А если спроецировать эту ситуацию на Украину, мы имеем Крым и Донбасс. Насколько привлекательна Украина для них?

— События на Донбассе, в Украине открыли мне глаза на суть происходящего в Приднестровье. Мы много лет все тут спрашивали себя: зачем России вот этот анклав? Они вбухивали туда массу ресурсов. Они теряли лицо на международной арене и авторитет, это висит на них обузой и т.д. Никакого экономического смысла, политического мы не видели. Я думаю, что и русские сами не понимали, зачем им Приднестровье, они действовали интуитивно, по велению какого-то инстинкта, который сейчас можно сформулировать словами. Этот инстинкт – не дать государствам (мы сейчас говорим об Украине и Молдове) уйти из-под влияния, и это совершенно очевидно. Наличие Приднестровья и Донбасса в Украине не означает, что России нужно Приднестровье и нужен Донбасс, потому что это обуза. России нужна Молдова и нужна Украина. В этом смысле уже некоторые довольно открыто говорят о том, что нам, по всей вероятности, надо объявить Приднестровье непризнанной территорией, установить там некую границу и сконцентрироваться на…

— …развитии внутри страны?

— …на реформах. Потому что долгое время Приднестровье было универсальным оправданием «ничегонеделания». Ну что вы от нас хотите, какие реформы, если у нас 600 км неконтролируемой границы, дыра и т.д.? И это, в принципе, работало до определенного момента, сейчас это не срабатывает.

— Похоже на то, как в Украине все списывают на войну?

— В Украине все сложнее. У нас конфликт был ограничен и по времени, и по жертвам, и по ресурсам, и с 1992 года у нас не было горячих боевых столкновений. У нас более-менее мирно все это развивается. Но суть одна и та же. К сожалению, Украина развивается тоже не совсем демократическим путем, мягко говоря. Российскому шовинизму начинает противостоять украинский национализм самого нехорошего разлива. У нас это все более в мягких формах, не так массово распространен румынский унионизм. Нынешнюю элиту никакие доктрины не интересуют, они быстро договариваются по поводу любого развития и решают свои проблемы.

Поэтому есть правда в том, что если Украина будет развиваться, то эти зоны будут тяготеть к Украине и Киеву, проблема в другом, насколько это на практике реализуемо.

Молдове проще: у нас нет общей границы с Россией. Если у нас произойдет смена власти, смена политических элит, и придут люди, которые скажут: «Мы хотим модернизировать правый берег Днестра, мы хотим, чтобы тут действовали европейские нормы и стандарты», – то с учетом, что Украина нас защищает (для нас Украина сейчас определенная защита от российских устремлений), с Приднестровьем будет все легче говорить. Элементы есть. Например, у нас сейчас безвизовый режим с ЕС, это очень мощный рычаг. Другое дело, что если нет денег путешествовать – это бессмысленно. Но для Приднестровья – своего рода некий привлекательный момент и фактически единственный. Потому что как там не работают законы и демократические институты, так и здесь.

— Есть ли теоретически возможность присоединения к ЕС странам со спорными территориями?

— Нереально. Я думаю, что эта тема на многие годы закрыта. И даже тема НАТО. Потому что НАТО – военная организация, в которой действует принцип солидарности, коллективной ответственности и известная пятая статья договора Североатлантического альянса о том, что все страны-члены Альянса считают себя атакованными, если атакован один. И это требует от них, естественно, реакции. Ну, представьте себе, как может стать членом НАТО государство, в котором существует либо замороженный (но замороженный – еще ладно), либо открытый военный конфликт, который говорит о том, что туда должны ехать военнослужащие стран НАТО и участвовать в этом конфликте. Это абсолютно недопустимо для них. Скажем, Украина может делать любые заявления, решения о вступлении куда-то, подачи заявления, но я почему-то не верю, что это имеет какое-то серьезное продолжение.

— Многие в Украине смотрят на Приднестровье как на возможный сценарий развития Донбасса через 20 лет. Вы согласны с такой точкой зрения?

— Да, это так. Я считаю, что в Донбассе никакого развития не будет, потому что в России нет такого стратегического интереса. Я думаю, что они будут вкладывать какие-то деньги, но это не те деньги, это не инвестиции. Чем отличается Приднестровье от Молдовы? Беспредел беспределом, но мы, тем не менее, теоретически завязаны на западном мире, откуда идет не просто финансовая помощь, но идут нормы, стандарты, ценности, требования определенного характера. А из России не идет ничего. Дешевый газ, деньги непонятного происхождения и требования лояльности. Все. Да, у нас сейчас соцпросы показывают резкое падение сторонников европейской интеграции. Но я это интерпретирую по-своему: это разочарование именно в том, что делает власть под лозунгами и знаменами евроинтеграции Республики Молдова. Это голос против беззакония, беспредела и качества управления, но не против ЕС. Сотни тысяч людей там живут, все хотят жить, как в Европе, но не хотят, чтобы нами руководили эти люди.

— То есть за счет этого укрепились пророссийские настроения?

— Да, главное, что они ухватились за несуществующий проект – Таможенный союз. Таким образом, у нас сегодня количество тех, кто выступает за ТС, больше, чем за ЕС. То есть за виртуальную возможность выступает больше людей только потому, что идея евроинтеграции была дискредитирована здесь.

Все видят, что у нас бандиты во власти. Приезжает ЕС и хвалит этих людей, значит, ЕС поддерживает бандитов. Это очень простая логика: «Нам не нужна такая евроинтеграция». Многие воспринимают именно так.

— Людей не отпугивает сотрудничество с Россией как с довольно ненадежным партнером?

— Люди так не думают. Это эксперты понимают все риски: малоперспективность нашей интеграции в эту сторону в условиях ситуации в Украине, с нынешним руководством России, с учетом логики взаимоотношений внутри ТС (там есть три страны, которые не могут договориться между собой). Но люди руководствуются другой логикой, что «вот до этих было лучше, и с Россией мы не ссорились». Есть и те, кто говорят ностальгирующие вещи: «А при Союзе мы все были защищены, я могла пойти в прокуратуру или в партбюро и пожаловаться, а сейчас некуда». И действительно, некуда!

— Насколько Украине, по вашему мнению, нужен Донбасс, надо его возвращать?

— Сложно сказать. Это очень непростой вопрос. Просто было бы сказать: «Откажитесь от Донбасса и стройте себе свою демократическую свободную Украину – и все». Проблема Донбасса многоуровневая и многослойная, ведь среди причин начала вооруженного конфликта есть и политика Киева – первые шаги новой власти, которая попыталась аннулировать действие конвенции о функционировании региональных языков. Были очень резкие заявления радикалов, которым по рукам не давали, что, в принципе, создало определенные настроения и страхи на этой территории.

Понятно, что это все подхватила и раздула российская пропагандистская машина, огромная ответственность лежит именно на них. Но Киев (то же самое касается и Кишинева) должен понимать, что ты не можешь исключать людей или территории, потому что они там не вписываются в некое твое понимание мира. У нас то же самое. У нас только сейчас начали что-то понимать. Но гагаузы – враги народа… У нас есть Бельцы, у нас есть места компактного проживания украинцев, которые в самых апокалипсических сценариях тоже видятся как очаги сепаратизма. Да, маленькая Молдова, но очагов сепаратизма тут масса.

Сегодня мы откажемся от Донбасса, потому что это «ватники». Разве эти люди сильно отличаются от других людей в Украине? Нет, они более несчастны, это был депрессивный регион, в контексте XXI века шахты уже не выполняли свою экономическую роль. Это тоже люди Украины.

Когда мы рассуждаем о Приднестровье, мы исходим из того, что там живет полмиллиона людей, которых мы кому оставляем? Если существует какая-то форма интеграции, то эти люди ее заслуживают.

Я считаю, что нет военного решения. Потому что граница открыта, военный потенциал России будет туда вкачан, они будут воевать и только радоваться этому. Поэтому на какой-то момент это все надо прекращать, и Минские соглашения надо стараться соблюдать.

— Украинская армия соблюдает, а противоположная сторона – нет.

— Спасение Киева (это идеалистический подход) — в реформировании страны, модернизации Украины, без этого Украина будет оставаться уязвимой, слабой.

Скажу крамольную вещь: если бы отсечение Донбасса, отказ от него дал бы некий толчок развитию Украины, может, это бы имело смысл рассматривать, потому что и разводы тоже не приветствуются, но если не могут люди вместе жить, значит, приходится разводиться. Но ведь этого не будет. Главная проблема Украины – это не Донбасс и даже не угроза со стороны России, это качество собственной политической элиты, отсутствие политической воли, новой политической культуры, слабое гражданское общество… А что, Прибалтика – это не соседи России? Но там этого не происходит, потому что там есть некий национальный консенсус по поводу того, что с этими странами должно происходить. Есть политическая элита, у которой есть государственное мышление, и есть люди, которые понимают, что коррупция – главная опасность. Потому что они могут продаться в любой момент: на запад, на восток…

— …кто больше заплатит.

— Понятно, что русские танки и так далее, но главная опасность – наши собственные правители. Будь во главе другие люди, эти проблемы решались бы по-другому.

20 лет у нас существует приднестровская проблема: ни Приднестровье не развилось, ни мы никуда не двинулись. Вот мы сидим – два болота, которые можно объединить, можно не объединять…

— …суть не меняется.

— У нас страстей по Приднестровью в Молдове нет. Это было в начале 90-х, а сейчас все ровно по этому поводу дышат. То же самое может случиться и с Донбассом, если со временем там прекратятся бои, что-то начнет у них налаживаться, Украина перестанет платить пенсии, зарплату им будет платить Россия, все это в виде болота и будет существовать.

— Как нам, по вашему мнению, выстраивать отношения с Крымом? И стоит ли их выстраивать, если по факту украинские законы там не действуют?

— Не знаю. У Крыма тоже есть своя специфика, ее накладывает этот полуостровной характер. Я бы высказался, но это слишком ответственно. Самое разумное – то, как Киев сейчас себя ведет. Это более-менее оправданно. Они не признают аннексию, туда особо ничего не надо вкачивать, потому что это не твоя территория, но Крым, если уж быть прагматичным, может стать очень хорошим козырем в переговорах, в обменах, которые возможны в будущем.Мирослава Зеец.

По мнению молдавского политолога Алексея Тулбуре, главная проблема Украины и Молдовы – это не близость России и не сепаратизм, а качество собственной политической элиты и слабое гражданское общество.

Политолог Алексей Тулбуре, в прошлом молдавский политик и дипломат, успел побывать постоянным представителем Республики Молдова в Совете Европы и ООН. Он был одним из тех, кто активно продвигал среди европейцев идею безвизового режима с Молдовой. Сейчас занимается политическим анализом и критикует нынешнюю власть страны за коррупционные скандалы (в частности, за таинственное исчезновение $1 млрд из трех молдавских банков), «ничегонеделание» и дискредитацию идеи евроинтеграции среди населения.

В интервью корреспонденту «ГОРДОН» Алексей Тулбуре рассказал, почему Молдова совершенно не привлекательна для Приднестровья, что нашла Россия в непризнанной республике, и в чем состоит спасение Киева.

— Какие сейчас отношения между Молдовой и Приднестровьем в политике, экономике и дипломатии?

— Сейчас не самый динамичный период в отношениях. Тем не менее, буквально месяц назад возобновились консультации между представителями Кишинева и Тирасполя, которые прекратились на момент парафирования Молдовой Соглашения об ассоциации с ЕС в ноябре 2013 года. Тогда Приднестровье заявило, что интересы региона не были учтены во время переговоров, и прекратило сотрудничество. Более того, в отношении целого ряда приднестровских функционеров были открыты уголовные дела, соответственно, уголовные дела были открыты и на ряд молдавских граждан на территории Приднестровья. Это только усугубило ситуацию, и контакты прекратились.

— Речь идет об официальных лицах?

— Да, об официальных. Потом у нас имели место выборы 30 ноября и очень долгий период формирования правительства – до февраля. После назначения нового представителя от Кишинева (им стал Виктор Осипов, а со стороны Приднестровья осталась Нина Штански) эти контакты возобновились. Дискуссии концентрируются в основном на очень конкретных проблемах: свобода передвижения, функционирование режима экспорта из Приднестровья. О третьей корзине переговоров – это статус – речи пока не идет.

Приднестровская проблема не решается не только потому, что этого не хочет Россия, а потому, что этого вообще никто не хочет из политических элит. Этого не хотят в Тирасполе – понятно, если ты привык иметь свое государство, то это серьезно; этого не хотят в Кишиневе, потому что Приднестровье – источник нескончаемых нелегальных доходов. И на этих доходах сидят те люди, которые руководят Молдовой, и те люди, кто руководят регионом, и, понятно, их партнеры в Украине и Румынии, которые на этих схемах зарабатывают деньги.

С 2009 года (это моя позиция) после прихода к власти так называемых проевропейских партий – они так себя называют, но там проевропейского ничего нет – Приднестровье перестало быть приоритетом в государственной политике.

— ЕС, ОБСЕ и международные организации активны в урегулировании конфликта или их участие заканчивается на уровне декларативных заявлений?

— Активны настолько, насколько могут. Понятно, что не будь этих посредников, мы вообще могли бы остаться без консультаций, без контакта, без переговоров. Посредники – в первую очередь ОБСЕ, Россия и Украина, а ЕС и США – это наблюдатели. И есть две стороны – участники конфликта. Говорю «стороны», потому что до недавнего времени Приднестровье мы не признавали как сторону конфликта. А несколько лет назад были подписаны бумаги, согласно которым Приднестровье признавалось стороной конфликта, и мы где-то уравнивались на переговорах. Это было неким полушажком признания ПМР как полноценного субъекта неких переговорных процедур.

Молдова – очень неэффективное государство, в котором отвратительный политический класс, который похож, извините, на украинский. Мы — младшие братья украинской политической элиты

— Исходя из того, что Приднестровье было признано участником переговоров, какова его судьба может быть в дальнейшем? Может ли идти речь о признании его отдельным независимым субъектом?

— Судьба может быть любой, понимаете? Другое дело, что как независимому государству этому клочку земли трудно будет выжить, потому что все эти годы становления некой псевдогосударственности эта территория зависела от российской помощи. Если она объявит независимость – это вопрос признания, доступа к ресурсам международным, доступа на рынки и т.д. Эта перспектива мне не кажется очень вероятной. Присоединение к Молдове или некая форма интеграции – возможный вариант, вопрос в том, как это все будет происходить, как это все потом будет работать.
Молдова – очень неэффективное государство, в котором отвратительный политический класс, который похож, извините, на украинский. Мы — младшие братья украинской политической элиты. У нас олигархия, у нас полностью захваченное государство.

В Молдове не происходит ничего, что могло бы привлекать Приднестровье. Если решение по Приднестровью существует какое-то, то оно не быстрое. Любое быстрое сегодня решение – плохое решение. Даже если допустить, что мы к нашему нефункционирующему государству возвращаем или прикрепляем потерянную некогда территорию, тоже такую же неуправляемую, еще более в демократическом смысле неразвитую, то это делает неуправляемость Молдовы еще большей.

— Не дешевле ли оставить так, как есть?

— Если бы это было решением для остальной части Молдовы, может быть, это имело бы смысл. Но сегодня ничто не мешает Молдове развиваться. У нас нет горячей войны, мы не вбрасываем туда ресурсы. Мы ничего фактически на Приднестровье не тратим. Сегодня у Молдовы есть все шансы, чтобы провести реформы и стать нормальным государством. Единственное, что мешает этому, – отсутствие политической воли.

Наличие Приднестровья и Донбасса в Украине не означает, что России нужно Приднестровье и нужен Донбасс, потому что это обуза. России нужна Молдова и нужна Украина

— А если спроецировать эту ситуацию на Украину, мы имеем Крым и Донбасс. Насколько привлекательна Украина для них?

— События на Донбассе, в Украине открыли мне глаза на суть происходящего в Приднестровье. Мы много лет все тут спрашивали себя: зачем России вот этот анклав? Они вбухивали туда массу ресурсов. Они теряли лицо на международной арене и авторитет, это висит на них обузой и т.д. Никакого экономического смысла, политического мы не видели. Я думаю, что и русские сами не понимали, зачем им Приднестровье, они действовали интуитивно, по велению какого-то инстинкта, который сейчас можно сформулировать словами. Этот инстинкт – не дать государствам (мы сейчас говорим об Украине и Молдове) уйти из-под влияния, и это совершенно очевидно. Наличие Приднестровья и Донбасса в Украине не означает, что России нужно Приднестровье и нужен Донбасс, потому что это обуза. России нужна Молдова и нужна Украина. В этом смысле уже некоторые довольно открыто говорят о том, что нам, по всей вероятности, надо объявить Приднестровье непризнанной территорией, установить там некую границу и сконцентрироваться на…

— …развитии внутри страны?

— …на реформах. Потому что долгое время Приднестровье было универсальным оправданием «ничегонеделания». Ну что вы от нас хотите, какие реформы, если у нас 600 км неконтролируемой границы, дыра и т.д.? И это, в принципе, работало до определенного момента, сейчас это не срабатывает.

— Похоже на то, как в Украине все списывают на войну?

— В Украине все сложнее. У нас конфликт был ограничен и по времени, и по жертвам, и по ресурсам, и с 1992 года у нас не было горячих боевых столкновений. У нас более-менее мирно все это развивается. Но суть одна и та же. К сожалению, Украина развивается тоже не совсем демократическим путем, мягко говоря. Российскому шовинизму начинает противостоять украинский национализм самого нехорошего разлива. У нас это все более в мягких формах, не так массово распространен румынский унионизм. Нынешнюю элиту никакие доктрины не интересуют, они быстро договариваются по поводу любого развития и решают свои проблемы.

Поэтому есть правда в том, что если Украина будет развиваться, то эти зоны будут тяготеть к Украине и Киеву, проблема в другом, насколько это на практике реализуемо.

Молдове проще: у нас нет общей границы с Россией. Если у нас произойдет смена власти, смена политических элит, и придут люди, которые скажут: «Мы хотим модернизировать правый берег Днестра, мы хотим, чтобы тут действовали европейские нормы и стандарты», – то с учетом, что Украина нас защищает (для нас Украина сейчас определенная защита от российских устремлений), с Приднестровьем будет все легче говорить. Элементы есть. Например, у нас сейчас безвизовый режим с ЕС, это очень мощный рычаг. Другое дело, что если нет денег путешествовать – это бессмысленно. Но для Приднестровья – своего рода некий привлекательный момент и фактически единственный. Потому что как там не работают законы и демократические институты, так и здесь.

— Есть ли теоретически возможность присоединения к ЕС странам со спорными территориями?

— Нереально. Я думаю, что эта тема на многие годы закрыта. И даже тема НАТО. Потому что НАТО – военная организация, в которой действует принцип солидарности, коллективной ответственности и известная пятая статья договора Североатлантического альянса о том, что все страны-члены Альянса считают себя атакованными, если атакован один. И это требует от них, естественно, реакции. Ну, представьте себе, как может стать членом НАТО государство, в котором существует либо замороженный (но замороженный – еще ладно), либо открытый военный конфликт, который говорит о том, что туда должны ехать военнослужащие стран НАТО и участвовать в этом конфликте. Это абсолютно недопустимо для них. Скажем, Украина может делать любые заявления, решения о вступлении куда-то, подачи заявления, но я почему-то не верю, что это имеет какое-то серьезное продолжение.

— Многие в Украине смотрят на Приднестровье как на возможный сценарий развития Донбасса через 20 лет. Вы согласны с такой точкой зрения?

— Да, это так. Я считаю, что в Донбассе никакого развития не будет, потому что в России нет такого стратегического интереса. Я думаю, что они будут вкладывать какие-то деньги, но это не те деньги, это не инвестиции. Чем отличается Приднестровье от Молдовы? Беспредел беспределом, но мы, тем не менее, теоретически завязаны на западном мире, откуда идет не просто финансовая помощь, но идут нормы, стандарты, ценности, требования определенного характера. А из России не идет ничего. Дешевый газ, деньги непонятного происхождения и требования лояльности. Все. Да, у нас сейчас соцпросы показывают резкое падение сторонников европейской интеграции. Но я это интерпретирую по-своему: это разочарование именно в том, что делает власть под лозунгами и знаменами евроинтеграции Республики Молдова. Это голос против беззакония, беспредела и качества управления, но не против ЕС. Сотни тысяч людей там живут, все хотят жить, как в Европе, но не хотят, чтобы нами руководили эти люди.

— То есть за счет этого укрепились пророссийские настроения?

— Да, главное, что они ухватились за несуществующий проект – Таможенный союз. Таким образом, у нас сегодня количество тех, кто выступает за ТС, больше, чем за ЕС. То есть за виртуальную возможность выступает больше людей только потому, что идея евроинтеграции была дискредитирована здесь.

Все видят, что у нас бандиты во власти. Приезжает ЕС и хвалит этих людей, значит, ЕС поддерживает бандитов. Это очень простая логика: «Нам не нужна такая евроинтеграция». Многие воспринимают именно так.

— Людей не отпугивает сотрудничество с Россией как с довольно ненадежным партнером?

— Люди так не думают. Это эксперты понимают все риски: малоперспективность нашей интеграции в эту сторону в условиях ситуации в Украине, с нынешним руководством России, с учетом логики взаимоотношений внутри ТС (там есть три страны, которые не могут договориться между собой). Но люди руководствуются другой логикой, что «вот до этих было лучше, и с Россией мы не ссорились». Есть и те, кто говорят ностальгирующие вещи: «А при Союзе мы все были защищены, я могла пойти в прокуратуру или в партбюро и пожаловаться, а сейчас некуда». И действительно, некуда!

— Насколько Украине, по вашему мнению, нужен Донбасс, надо его возвращать?

— Сложно сказать. Это очень непростой вопрос. Просто было бы сказать: «Откажитесь от Донбасса и стройте себе свою демократическую свободную Украину – и все». Проблема Донбасса многоуровневая и многослойная, ведь среди причин начала вооруженного конфликта есть и политика Киева – первые шаги новой власти, которая попыталась аннулировать действие конвенции о функционировании региональных языков. Были очень резкие заявления радикалов, которым по рукам не давали, что, в принципе, создало определенные настроения и страхи на этой территории.

Понятно, что это все подхватила и раздула российская пропагандистская машина, огромная ответственность лежит именно на них. Но Киев (то же самое касается и Кишинева) должен понимать, что ты не можешь исключать людей или территории, потому что они там не вписываются в некое твое понимание мира. У нас то же самое. У нас только сейчас начали что-то понимать. Но гагаузы – враги народа… У нас есть Бельцы, у нас есть места компактного проживания украинцев, которые в самых апокалипсических сценариях тоже видятся как очаги сепаратизма. Да, маленькая Молдова, но очагов сепаратизма тут масса.

Сегодня мы откажемся от Донбасса, потому что это «ватники». Разве эти люди сильно отличаются от других людей в Украине? Нет, они более несчастны, это был депрессивный регион, в контексте XXI века шахты уже не выполняли свою экономическую роль. Это тоже люди Украины.

Когда мы рассуждаем о Приднестровье, мы исходим из того, что там живет полмиллиона людей, которых мы кому оставляем? Если существует какая-то форма интеграции, то эти люди ее заслуживают.

Я считаю, что нет военного решения. Потому что граница открыта, военный потенциал России будет туда вкачан, они будут воевать и только радоваться этому. Поэтому на какой-то момент это все надо прекращать, и Минские соглашения надо стараться соблюдать.

— Украинская армия соблюдает, а противоположная сторона – нет.

— Спасение Киева (это идеалистический подход) — в реформировании страны, модернизации Украины, без этого Украина будет оставаться уязвимой, слабой.

Скажу крамольную вещь: если бы отсечение Донбасса, отказ от него дал бы некий толчок развитию Украины, может, это бы имело смысл рассматривать, потому что и разводы тоже не приветствуются, но если не могут люди вместе жить, значит, приходится разводиться. Но ведь этого не будет. Главная проблема Украины – это не Донбасс и даже не угроза со стороны России, это качество собственной политической элиты, отсутствие политической воли, новой политической культуры, слабое гражданское общество… А что, Прибалтика – это не соседи России? Но там этого не происходит, потому что там есть некий национальный консенсус по поводу того, что с этими странами должно происходить. Есть политическая элита, у которой есть государственное мышление, и есть люди, которые понимают, что коррупция – главная опасность. Потому что они могут продаться в любой момент: на запад, на восток…

— …кто больше заплатит.

— Понятно, что русские танки и так далее, но главная опасность – наши собственные правители. Будь во главе другие люди, эти проблемы решались бы по-другому.

20 лет у нас существует приднестровская проблема: ни Приднестровье не развилось, ни мы никуда не двинулись. Вот мы сидим – два болота, которые можно объединить, можно не объединять…

— …суть не меняется.

— У нас страстей по Приднестровью в Молдове нет. Это было в начале 90-х, а сейчас все ровно по этому поводу дышат. То же самое может случиться и с Донбассом, если со временем там прекратятся бои, что-то начнет у них налаживаться, Украина перестанет платить пенсии, зарплату им будет платить Россия, все это в виде болота и будет существовать.

— Как нам, по вашему мнению, выстраивать отношения с Крымом? И стоит ли их выстраивать, если по факту украинские законы там не действуют?

— Не знаю. У Крыма тоже есть своя специфика, ее накладывает этот полуостровной характер. Я бы высказался, но это слишком ответственно. Самое разумное – то, как Киев сейчас себя ведет. Это более-менее оправданно. Они не признают аннексию, туда особо ничего не надо вкачивать, потому что это не твоя территория, но Крым, если уж быть прагматичным, может стать очень хорошим козырем в переговорах, в обменах, которые возможны в будущем.

«Вроде все как в Донбассе — только не всерьез»«Вроде все как в Донбассе — только не всерьез»

Елена Рачева.
В Приднестровье говорят о противостоянии и даже возможном конфликте с Украиной, но для «плохого сценария» ни у кого нет ни денег, ни сил, ни желания.
19 июня — День Бендерской трагедии. В 1992 году в этот день в городе начались перестрелки, затем в центр вошли колонны бронетехники Молдовы. Бои шли до 22 июня, около 100 тысяч людей стали беженцами, 300—700 человек (по разным оценкам) были убиты.

…На ежегодный митинг в Бендерах собирались у горсовета ровно к 7.50 утра. Приходили целыми рабочими коллективами, словно на первомайскую демонстрацию. Несли крупные белые ромашки, российские, приднестровские и советские флаги, иконы, портреты родных для акции «Бессмертный полк» — как 9 Мая в Москве, только с фотографиями жертв своей, недавней войны.

В Приднестровье приметы России видишь постоянно. Здесь смотрят Первый канал и «Россию», учатся по русским школьным учебникам, сдают ЕГЭ, наклеивают на машины наклейки «На Берлин!» в День победы. На рынке в Бендерах между халатами в цветочек продают майки с Путиным и «вежливыми людьми» — и охотно их носят.

В Доме книги в центре Тирасполя рядом висят портреты президента Приднестровья Евгения Шевчука (30 приднестровских рублей), Владимира Путина (12,50 и 10 рублей) и Иосифа Сталина (12,50). «Сталина только пожилые берут, — объясняет продавец. — А Путина все. Да не, не чиновники. Просто наши жители, люди».

Рядом с российским в Приднестровье уживается абсолютно советское. Здесь до сих пор используется чуть измененный герб Молдавской ССР с серпом, молотом, колосьями и кистью винограда, все так же, с прищуром, смотрит с памятников Ильич. Мэрия называется горсоветом, спецслужбы — КГБ (это инновация, раньше — МГБ).

Из советских глобальных вещей здесь сохранилось немногое. Разве что советское подчинение власти (абсолютное и не рефлексируемое), полная самоцензура, привычка ходить на демонстрации по указу, а также настоящий, не декларируемый интернационализм. На территории, этнически почти поровну поделенной между молдаванами, русскими и украинцами, без него не прожить.

Приднестровье быстро перенимает московские тренды. Со следующего учебного года в четвертых классах вводят уроки основы православной культуры или светской этики, Верховный совет предлагает ввести закон об «иностранных агентах», и ИА «Приднестровье сегодня» заранее публикует примерный список «западных «агентов влияния», подрывающих общественные ценности «Русского мира» и продвигающих «так называемые «культурные» ценности Евросодома». Геев в Приднестровье еще не запретили, но филиал правозащитной ЛГБТ-организации «Гендер-Ост» — уже.

Президент Приднестровья издал указ о борьбе с экстремизмом, по которому жители обязаны сообщать в КГБ о любых проявлениях экстремизма, включая «клевету на госчиновников». И даже с «оранжевой угрозой» тут борются вовсю: 14 июня правительство Приднестровья призвало жителей не допустить «майдан» «в угоду внешним недоброжелателям разрушить нашу государственность» и заявило, что из-за экономических сложностей «в городах и селах появляются агитаторы, политические спекулянты, призывающие население к акциям протеста», чтобы «дестабилизировать и без того непростую ситуацию в республике».

Впрочем, то, что в России происходит всерьез, в Приднестровье превращается в фарс. Закон об «иностранных агентах», если он будет принят, помешает финансированию из России. Следов «майдана» нет, но КГБ Приднестровья превентивно арестовал журналиста Сергея Ильченко, обвинив его в экстремизме на основании анонимных материалов на интернет-форуме. Организатора всех (то есть двух) оппозиционных митингов последних лет, депутата Верховного совета, лидера общественного движения «Народное единство» Анатолия Дируна КГБ обвинил в связях с украинским «Правым сектором» (запрещенным в России. — Ред.).

— Приднестровье — маленькая комичная копия России, — говорит кишиневский политолог, директор сети информационно-аналитических порталов Молдовы и Украины Виталий Андриевский. — Там даже нет оппозиции. После митинга 28 февраля власти заявили, что на нем были прокишиневские последователи «майдана». А пришли в основном пенсионеры с портретами Путина. Мирные граждане пишут Путину письма, что нужно жестко ответить Украине и ввести войска. Оппозиция здесь скорее будет критиковать власти за излишний либерализм.

Впрочем, с «Правым сектором», как и с влиянием Молдовы, в Приднестровье борются давно. Еще в феврале глава ПМР Евгений Шевчук на коллегии КГБ потребовал от спецслужб лучше противостоять одновременно украинским националистам, молдавским спецслужбам и «информационным диверсиям», цель которых — изменить «духовно-нравственные опоры граждан Приднестровья, переписать историю, культивировать в обществе чуждые ценности, в том числе и культ денег». Бороться с культом денег во времена тяжелейшего экономического кризиса — и правда разумное занятие.

Секретные материалы

Рассказ об экономике Приднестровья похож на авантюрный роман. Здесь изолированная от мира банковская система, собственная (неконвертируемая) валюта, курс которой определяется правительством; и важный источник дохода – российский газ. Больше 20 лет республика получает его практически бесплатно. Деньги собираются с потребителей, но в Россию не возвращаются, а зачисляются на так называемый «газовый счет» и впоследствии расходуются на внутренние нужды. Как именно — никто толком не знает. Нынешний президент ПМР Евгений Шевчук информацию о газовом счете засекретил, поэтому уже несколько лет приднестровцы ищут газовые деньги, как россияне — Стабфонд. Тем временем долг перед «Газпромом» уже больше чем 5,2 млрд долларов.

Когда в 2012 году денег в бюджете стало не хватать, правительство подняло тарифы на газ для приднестровских предприятий сразу на 67%. Те стали медленно разоряться, а владелец крупнейшего в ПМР Молдавского металлургического завода «Металлоинвест» Алишер Усманов потерпел такие убытки, что просто вернул предприятие в собственность государства.

С марта из-за экономического кризиса и дефицита бюджета все госслужащие и пенсионеры официально получают только 70% зарплат и пенсий. Теперь в Приднестровье ходит шутка: «Мы так любим своего президента, что сами ему платим». Правда, большинство уверено, что зарплаты сократили, потому что Россия перестала помогать Приднестровью: «Мы понимаем, у вас санкции и кризис», — без упрека говорят мне.

С 2006 года приднестровские товары могут выходить на внешний рынок только через Молдову и с ее кодом страны и при наличии молдавских таможенных печатей. Как объясняет заместитель главы Торгово-промышленной палаты Приднестровья Юрий Ганин, возникла поразительная вещь: Россия регулярно вводит санкции против молдавских предприятий и запрещает экспорт их фруктов, овощей или вин. Делается это, на первый взгляд, для поддержки Приднестровья — но приднестровские товары попадают под санкции тоже.

Еще одна причина падения экспорта — твердость приднестровского рубля. Перед выборами новое руководство Приднестровья обещало, что удержит курс национальной валюты, и не соврало: последние 3—4 года доллар стоит 11 приднестровских рублей, как бы ни падал российский рубль, молдавский лей или украинская гривна. «Гражданам и импортерам выгодно иметь стабильный курс, — говорит Ганин. — Для товаропроизводителей и экспортеров выгоднее, чтобы он дешевел. Но государство выбрало первый вариант. Это спорно. Когда зарплаты и пенсии снизили на 30%, розничная торговля на те же 30% упала, продавцы стали сворачивать свой бизнес, экспорт снизился на 25% и бюджет получит вполовину меньше налогов, чем год назад».

Несколько месяцев назад Украина запретила ввоз некоторых подакцизных товаров, например табака и алкоголя, через приднестровский участок границы с Украиной, пытаясь разрушить контрабандные схемы с использованием лазеек, создаваемые Приднестровьем.

— Контрабанда началась с 1994—1995 годов, — говорит политолог Владимир Андриевский (в те годы ему тоже предлагали участвовать «в этом супербизнесе», но он отказался). — В Приднестровье легально поставляли сигареты, например, из Арабских Эмиратов. Оттуда они нелегально расползались в Молдову, Румынию, Чехию, Словакию, Польшу, Украину. Иногда товары даже не попадали в Приднестровье — просто шли накладные листы или пустые фуры, а в администрацию президента ПМР и Украины — чемоданы со взятками.

Тогда Приднестровье лидировало по потреблению сигарет, алкоголя и куриных окорочков — все они оформлялись на территории без акцизных сборов и НДС, а где продавались дальше — никто не смотрел. По словам Андриевского, фирмы, которые завозили подакцизные товары, отдавали какую-то часть своего оборота государству. С уходом бывшего президента Смирнова поток контрабанды снизился, потом снова стал нарастать, в последнее время опять упал. К тому же Румыния закрыла свою границу и начала бороться с коррупцией, подкосив бизнес. Теперь то же самое делает Украина.

В ПМР есть и другая проблема. Недавно Молдова вошла в зону свободной торговли с ЕС. Представители Приднестровья в переговорах практически не участвовали (хотя молдавские дипломаты убеждают меня, что приднестровцев приглашали, те присутствовали на всех раундах переговоров и имели полноценные возможности продвигать свои интересы). Теперь с 1 января следующего года не вошедшее в договор Приднестровье может либо потерять свой европейский экспорт (а это примерно 35% от общего экспорта) – либо должно договориться с Молдовой и ЕС само. Пока идет позиционная борьба. ЕС не хочет напрямую договариваться с Приднестровьем, а Молдове это просто не нужно. Она ждет, что Приднестровье в безвыходной ситуации вынуждено будет принять все условия Кишинева. Ситуация обостряется. Есть ощущение надвигающейся бури.
Наши в Донбассе

Сразу после присоединения Россией Крыма председатель Верховного Совета ПМР Михаил Бурла обратился в Госдуму РФ с просьбой расширить основания принятия в состав России новых территорий. По непроверенной «Новой» информации, существовал даже план объединения «Новороссии» и Приднестровья.

Депутат Верховного совета ПМР Олег Василатий уверен, что республика стала для Донбасса «кузницей кадров»: бывший глава МГБ Владимир Антюфеев оказался первым заместителем председателя «совета министров ДНР», бывший вице-президент ПМР Александр Караман — «министром иностранных дел ДНР». «В Приднестровье выросла плеяда кризис-менеджеров, которые могут работать в условиях внешней угрозы, — объясняет депутат Анатолий Дирун. — Они поддерживают идеи «Новороссии», которая тоже борется за право отстоять свою самобытность. Их пригласили — они поехали, здесь ничего странного нет. На Украине тоже полно министров из-за рубежа. Саакашвили, например».

— Стрелков здесь воевал, казаки и «Правый сектор» тоже — мы ж тогда не понимали, что они бандеровцы, — смеется Василатий. — От нас бы и больше людей ушли воевать, но, когда начались события на Украине, все поняли, что штыки пригодятся и здесь.

В Тирасполе ходят разговоры, что Антюфеев увез с собой в Донбасс 60 военных, еще несколько десятков человек ушли воевать сами. Причем если тираспольцы и бендеровцы — за Русский мир, то жители северных, более проукраинских районов — против.

Сколько приднестровцев воюет сейчас в Донбассе, неизвестно. Источник «Новой» рассказывает о двух погибших и десятках раненых. При этом если раненых добровольцев из России легко вывозят через границу Ростовской области, то приднестровцев возвращают домой по территории Украины. За год войны, по словам источника «Новой», появились налаженные пути для вывоза раненых. Провезти через всю вражескую страну раненого ополченца сейчас стоит 3—3,5 тыс. долларов.

Чемодан без ручки

«Приднестровье — как чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко» — в Кишиневе я слышу эту фразу раз десять. Все, кроме пророссийских молдавских политиков, объясняют этим, почему за 23 года усилия по реинтеграции с Приднестровьем так и не принесли плодов. Из рассказов складывается ощущение, что бедный, экономически неуспешный, зависимый от России анклав совершенно не нужен Молдове. Политики объясняют мне, что ПМР — это 200 тыс. пенсионеров, из-за пенсий которых бюджет Молдовы рухнет, и 400 тыс. пророссийски настроенных избирателей, из-за которых европейский курс страны станет утопией.

— Главная проблема — в Кишиневе, а не в Тирасполе и даже не в России, — считает молдавский политический аналитик, директор программ Institute for Public Policy, один из основателей Социал-демократической партии Молдовы, бывший депутат парламента Оазу Нантой. — Приднестровье — никем не желанный ребенок. Если посмотреть на наши соцопросы, окажется, что приднестровская проблема — на периферии общественного внимания, от силы в конце первой десятки. Политические партии только имитируют заинтересованность в решении конфликта. А бизнес — в особенности контрабандный — и без реинтеграции процветает все 20 лет.

При этом, уверены молдавские политологи, России тоже не нужно При-днестровье само по себе — только как способ влияния на Молдову.

— Южная Осетия, Абхазия, Приднестровье — они были созданы под копирку, — говорит Оазу Нантой. — «Уникальный» миротворческий формат и последующий шантаж страны: ты будь у меня на коротком «евразийском», с некоторых пор, поводке.

В 2006 году в ПМР прошел референдум, на котором 97% заявили, что хотят независимости от Молдовы и присоединения к России. Результаты референдума не признал легитимными никто, кроме Госдумы РФ, зато теперь приднестровские депутаты говорят с гордостью: «97%, как в Крыму!»

Однако сколько приднестровцев на самом деле хотят стать частью России — вопрос открытый. Один из членов правительства того, 2006, года легко признается, что результаты, конечно, «немного подрисовали»: «У Смирнова (тогда президента ПМР. — Е. Р.) как раз предвыборный год был, ему было нужно». По его словам, прорумынски (т.е. прозападно) настроенных людей на референдуме было процентов 20. Впрочем, популярность здесь Первого канала, русских флагов и отсутствие какой-либо оппозиции заставляют думать, что цифры подтасовали не слишком. Об этом же говорит и то, что на заработки все взрослые приднестровцы едут не на Украину или в Евросоюз — а только в Россию. За 20 лет население страны уменьшилось почти вдвое.

Ружье на сцене

Нейтральная территория между Приднестровьем и Украиной проходит по мосту через реку Кучурган. Вдоль пыльных обочин растут увешанные ягодами тутовые деревья, висит болотный густой дух. Начинает темнеть, в заросшей осокой реке отражаются розоватые облака. Громко квакают лягушки, тарахтит вдалеке трактор, пусто.

Границу с Украиной приднестровцы стараются не пересекать. Тираспольцы, еще прошлым летом каждые выходные ездившие на пляжи в Одессу, теперь уверяют меня, что пограничники рвут русские паспорта, отправляют всех мужчин в СБУ, забривают в армию украинских граждан, а журналиста-москвича немедленно отправят «на подвал»…

Украинский пограничник листает мой новый, почти пустой паспорт минуты три. «Ни разу не были на Украине?» — спрашивает печально, ставит штемпель.

По ту сторону границы тянутся блокпосты с бетонными плитами, скучают пятеро автоматчиков (двое — блондинки), ворота погранпункта распахнуты настежь. «Продам кролей» — сообщает объявление на воротах. Танков не видно.

Ситуация кажется нелепой: Украина роет защитные рвы вдоль границы, президент ПМР сообщает об этом как об акте агрессии. Никто друг другу не доверяет, все ждут войны.

— В Виннице мне рассказывали, что их губернатор выезжал к границе с Приднестровьем и рассматривал его территорию в бинокль, — говорит бывший министр иностранных дел Приднестровья Владимир Ястребчак. — А у нас там Каменский район, в нем из тяжелой техники — разве что две бетономешалки. То есть на Украине считают, что в Приднестровье живут вражины, которые мечтают заколбасить Одесскую область и попутно в Винницу ломануться?

— Те, кто сейчас кликушествует, отлично понимают, что никто ни на кого нападать не собирается, — считает Оазу Нантой. — Если бы российские войска и спецслужбы в Приднестровье весной 2014 года получили бы соответствующий приказ, и в Кишиневе бы появились «зеленые человечки», Молдова исчезла бы за три дня. Когда начинались события на Украине, было понятно, что мы следующие. Но Янукович бежал, построение «Новороссии» затянулось, и, пафосно выражаясь, та «Небесная сотня», погибшая на Майдане, спасла нас. Если бы не это — мы бы с вами уже не разговаривали и российские войска были бы уже на реке Прут, которая разделяет НАТО и бывший Советский Союз.

Вице-премьер по реинтеграции Молдовы Виктор Осипов не столь пессимистичен, но осторожен. По его словам, количество военных учений в Приднестровье за прошлый год удвоилось, и это не может не вызывать беспокойства.

— Всем понятно, что идет конфронтация инструментами пропаганды, — говорит Осипов. — Со стратегической и тактической точек зрения Украине новый очаг военной эскалации не нужен. Молдове тоже. Нам нужны условия для роста и стабильности. Приднестровцы уже страдают из-за нерешенности их статуса, им не нужны дополнительные осложнения. Но, по Чехову, если ружье висит на стене — оно выстрелит. Два месяца назад была стрельба со стороны Украины. Непонятно, кто стрелял. Но если был выстрел, мог быть и ответный — там, где есть вооруженные люди, события могут пойти по плохому сценарию.

24 июня Виктор Осипов был в Москве с официальным визитом, встречался с Дмитрием Рогозиным, специальным представителем президента РФ по Приднестровью. Как анонимно рассказал мне один из источников, знакомый с содержанием их беседы в Москве, МИД России дал понять, что обеспокоен ситуацией вокруг ПМР и хочет «тушить пропагандистский запал». Молдавская сторона, естественно, согласилась.

— Кому выгоден шум вокруг Приднестровья? Да всем, — анонимно говорит приднестровский политик. — В Донбассе идет реальный конфликт, спекуляции обходятся там слишком дорого. А здесь никто ничем не рискует — ни Приднестровье, ни Украина, ни Молдова, ни Запад, все могут попытаться обыграть соседа и играют краплеными картами. Приднестровье кричит: «Атас, блокада, война, дайте денег!» Рогозин: «Родина в опасности, кругом враги!» Конечно, кто-то из участников может и заиграться. Но чтобы от игры перейти к вооруженному конфликту, нужны инструменты. А их нет. Тяжелой техники и близко не видно, денег ни у кого нет: а война — дело дорогое. Кровопролитие вообще не в традициях нашего региона. Вы видели спектакль «Принцесса Турандот»? Там есть полные акты, а в перерывах между ними шуты разыгрывают то же самое, только в шутовской форме. Так же и в Приднестровье. Вроде все как в Донбассе — только не всерьез.
Источник: http://www.novayagazeta.ru/politics/69033.htmlЕлена Рачева.
В Приднестровье говорят о противостоянии и даже возможном конфликте с Украиной, но для «плохого сценария» ни у кого нет ни денег, ни сил, ни желания.
19 июня — День Бендерской трагедии. В 1992 году в этот день в городе начались перестрелки, затем в центр вошли колонны бронетехники Молдовы. Бои шли до 22 июня, около 100 тысяч людей стали беженцами, 300—700 человек (по разным оценкам) были убиты.

…На ежегодный митинг в Бендерах собирались у горсовета ровно к 7.50 утра. Приходили целыми рабочими коллективами, словно на первомайскую демонстрацию. Несли крупные белые ромашки, российские, приднестровские и советские флаги, иконы, портреты родных для акции «Бессмертный полк» — как 9 Мая в Москве, только с фотографиями жертв своей, недавней войны.

В Приднестровье приметы России видишь постоянно. Здесь смотрят Первый канал и «Россию», учатся по русским школьным учебникам, сдают ЕГЭ, наклеивают на машины наклейки «На Берлин!» в День победы. На рынке в Бендерах между халатами в цветочек продают майки с Путиным и «вежливыми людьми» — и охотно их носят.

В Доме книги в центре Тирасполя рядом висят портреты президента Приднестровья Евгения Шевчука (30 приднестровских рублей), Владимира Путина (12,50 и 10 рублей) и Иосифа Сталина (12,50). «Сталина только пожилые берут, — объясняет продавец. — А Путина все. Да не, не чиновники. Просто наши жители, люди».

Рядом с российским в Приднестровье уживается абсолютно советское. Здесь до сих пор используется чуть измененный герб Молдавской ССР с серпом, молотом, колосьями и кистью винограда, все так же, с прищуром, смотрит с памятников Ильич. Мэрия называется горсоветом, спецслужбы — КГБ (это инновация, раньше — МГБ).

Из советских глобальных вещей здесь сохранилось немногое. Разве что советское подчинение власти (абсолютное и не рефлексируемое), полная самоцензура, привычка ходить на демонстрации по указу, а также настоящий, не декларируемый интернационализм. На территории, этнически почти поровну поделенной между молдаванами, русскими и украинцами, без него не прожить.

Приднестровье быстро перенимает московские тренды. Со следующего учебного года в четвертых классах вводят уроки основы православной культуры или светской этики, Верховный совет предлагает ввести закон об «иностранных агентах», и ИА «Приднестровье сегодня» заранее публикует примерный список «западных «агентов влияния», подрывающих общественные ценности «Русского мира» и продвигающих «так называемые «культурные» ценности Евросодома». Геев в Приднестровье еще не запретили, но филиал правозащитной ЛГБТ-организации «Гендер-Ост» — уже.

Президент Приднестровья издал указ о борьбе с экстремизмом, по которому жители обязаны сообщать в КГБ о любых проявлениях экстремизма, включая «клевету на госчиновников». И даже с «оранжевой угрозой» тут борются вовсю: 14 июня правительство Приднестровья призвало жителей не допустить «майдан» «в угоду внешним недоброжелателям разрушить нашу государственность» и заявило, что из-за экономических сложностей «в городах и селах появляются агитаторы, политические спекулянты, призывающие население к акциям протеста», чтобы «дестабилизировать и без того непростую ситуацию в республике».

Впрочем, то, что в России происходит всерьез, в Приднестровье превращается в фарс. Закон об «иностранных агентах», если он будет принят, помешает финансированию из России. Следов «майдана» нет, но КГБ Приднестровья превентивно арестовал журналиста Сергея Ильченко, обвинив его в экстремизме на основании анонимных материалов на интернет-форуме. Организатора всех (то есть двух) оппозиционных митингов последних лет, депутата Верховного совета, лидера общественного движения «Народное единство» Анатолия Дируна КГБ обвинил в связях с украинским «Правым сектором» (запрещенным в России. — Ред.).

— Приднестровье — маленькая комичная копия России, — говорит кишиневский политолог, директор сети информационно-аналитических порталов Молдовы и Украины Виталий Андриевский. — Там даже нет оппозиции. После митинга 28 февраля власти заявили, что на нем были прокишиневские последователи «майдана». А пришли в основном пенсионеры с портретами Путина. Мирные граждане пишут Путину письма, что нужно жестко ответить Украине и ввести войска. Оппозиция здесь скорее будет критиковать власти за излишний либерализм.

Впрочем, с «Правым сектором», как и с влиянием Молдовы, в Приднестровье борются давно. Еще в феврале глава ПМР Евгений Шевчук на коллегии КГБ потребовал от спецслужб лучше противостоять одновременно украинским националистам, молдавским спецслужбам и «информационным диверсиям», цель которых — изменить «духовно-нравственные опоры граждан Приднестровья, переписать историю, культивировать в обществе чуждые ценности, в том числе и культ денег». Бороться с культом денег во времена тяжелейшего экономического кризиса — и правда разумное занятие.

Секретные материалы

Рассказ об экономике Приднестровья похож на авантюрный роман. Здесь изолированная от мира банковская система, собственная (неконвертируемая) валюта, курс которой определяется правительством; и важный источник дохода – российский газ. Больше 20 лет республика получает его практически бесплатно. Деньги собираются с потребителей, но в Россию не возвращаются, а зачисляются на так называемый «газовый счет» и впоследствии расходуются на внутренние нужды. Как именно — никто толком не знает. Нынешний президент ПМР Евгений Шевчук информацию о газовом счете засекретил, поэтому уже несколько лет приднестровцы ищут газовые деньги, как россияне — Стабфонд. Тем временем долг перед «Газпромом» уже больше чем 5,2 млрд долларов.

Когда в 2012 году денег в бюджете стало не хватать, правительство подняло тарифы на газ для приднестровских предприятий сразу на 67%. Те стали медленно разоряться, а владелец крупнейшего в ПМР Молдавского металлургического завода «Металлоинвест» Алишер Усманов потерпел такие убытки, что просто вернул предприятие в собственность государства.

С марта из-за экономического кризиса и дефицита бюджета все госслужащие и пенсионеры официально получают только 70% зарплат и пенсий. Теперь в Приднестровье ходит шутка: «Мы так любим своего президента, что сами ему платим». Правда, большинство уверено, что зарплаты сократили, потому что Россия перестала помогать Приднестровью: «Мы понимаем, у вас санкции и кризис», — без упрека говорят мне.

С 2006 года приднестровские товары могут выходить на внешний рынок только через Молдову и с ее кодом страны и при наличии молдавских таможенных печатей. Как объясняет заместитель главы Торгово-промышленной палаты Приднестровья Юрий Ганин, возникла поразительная вещь: Россия регулярно вводит санкции против молдавских предприятий и запрещает экспорт их фруктов, овощей или вин. Делается это, на первый взгляд, для поддержки Приднестровья — но приднестровские товары попадают под санкции тоже.

Еще одна причина падения экспорта — твердость приднестровского рубля. Перед выборами новое руководство Приднестровья обещало, что удержит курс национальной валюты, и не соврало: последние 3—4 года доллар стоит 11 приднестровских рублей, как бы ни падал российский рубль, молдавский лей или украинская гривна. «Гражданам и импортерам выгодно иметь стабильный курс, — говорит Ганин. — Для товаропроизводителей и экспортеров выгоднее, чтобы он дешевел. Но государство выбрало первый вариант. Это спорно. Когда зарплаты и пенсии снизили на 30%, розничная торговля на те же 30% упала, продавцы стали сворачивать свой бизнес, экспорт снизился на 25% и бюджет получит вполовину меньше налогов, чем год назад».

Несколько месяцев назад Украина запретила ввоз некоторых подакцизных товаров, например табака и алкоголя, через приднестровский участок границы с Украиной, пытаясь разрушить контрабандные схемы с использованием лазеек, создаваемые Приднестровьем.

— Контрабанда началась с 1994—1995 годов, — говорит политолог Владимир Андриевский (в те годы ему тоже предлагали участвовать «в этом супербизнесе», но он отказался). — В Приднестровье легально поставляли сигареты, например, из Арабских Эмиратов. Оттуда они нелегально расползались в Молдову, Румынию, Чехию, Словакию, Польшу, Украину. Иногда товары даже не попадали в Приднестровье — просто шли накладные листы или пустые фуры, а в администрацию президента ПМР и Украины — чемоданы со взятками.

Тогда Приднестровье лидировало по потреблению сигарет, алкоголя и куриных окорочков — все они оформлялись на территории без акцизных сборов и НДС, а где продавались дальше — никто не смотрел. По словам Андриевского, фирмы, которые завозили подакцизные товары, отдавали какую-то часть своего оборота государству. С уходом бывшего президента Смирнова поток контрабанды снизился, потом снова стал нарастать, в последнее время опять упал. К тому же Румыния закрыла свою границу и начала бороться с коррупцией, подкосив бизнес. Теперь то же самое делает Украина.

В ПМР есть и другая проблема. Недавно Молдова вошла в зону свободной торговли с ЕС. Представители Приднестровья в переговорах практически не участвовали (хотя молдавские дипломаты убеждают меня, что приднестровцев приглашали, те присутствовали на всех раундах переговоров и имели полноценные возможности продвигать свои интересы). Теперь с 1 января следующего года не вошедшее в договор Приднестровье может либо потерять свой европейский экспорт (а это примерно 35% от общего экспорта) – либо должно договориться с Молдовой и ЕС само. Пока идет позиционная борьба. ЕС не хочет напрямую договариваться с Приднестровьем, а Молдове это просто не нужно. Она ждет, что Приднестровье в безвыходной ситуации вынуждено будет принять все условия Кишинева. Ситуация обостряется. Есть ощущение надвигающейся бури.
Наши в Донбассе

Сразу после присоединения Россией Крыма председатель Верховного Совета ПМР Михаил Бурла обратился в Госдуму РФ с просьбой расширить основания принятия в состав России новых территорий. По непроверенной «Новой» информации, существовал даже план объединения «Новороссии» и Приднестровья.

Депутат Верховного совета ПМР Олег Василатий уверен, что республика стала для Донбасса «кузницей кадров»: бывший глава МГБ Владимир Антюфеев оказался первым заместителем председателя «совета министров ДНР», бывший вице-президент ПМР Александр Караман — «министром иностранных дел ДНР». «В Приднестровье выросла плеяда кризис-менеджеров, которые могут работать в условиях внешней угрозы, — объясняет депутат Анатолий Дирун. — Они поддерживают идеи «Новороссии», которая тоже борется за право отстоять свою самобытность. Их пригласили — они поехали, здесь ничего странного нет. На Украине тоже полно министров из-за рубежа. Саакашвили, например».

— Стрелков здесь воевал, казаки и «Правый сектор» тоже — мы ж тогда не понимали, что они бандеровцы, — смеется Василатий. — От нас бы и больше людей ушли воевать, но, когда начались события на Украине, все поняли, что штыки пригодятся и здесь.

В Тирасполе ходят разговоры, что Антюфеев увез с собой в Донбасс 60 военных, еще несколько десятков человек ушли воевать сами. Причем если тираспольцы и бендеровцы — за Русский мир, то жители северных, более проукраинских районов — против.

Сколько приднестровцев воюет сейчас в Донбассе, неизвестно. Источник «Новой» рассказывает о двух погибших и десятках раненых. При этом если раненых добровольцев из России легко вывозят через границу Ростовской области, то приднестровцев возвращают домой по территории Украины. За год войны, по словам источника «Новой», появились налаженные пути для вывоза раненых. Провезти через всю вражескую страну раненого ополченца сейчас стоит 3—3,5 тыс. долларов.

Чемодан без ручки

«Приднестровье — как чемодан без ручки: и нести тяжело, и бросить жалко» — в Кишиневе я слышу эту фразу раз десять. Все, кроме пророссийских молдавских политиков, объясняют этим, почему за 23 года усилия по реинтеграции с Приднестровьем так и не принесли плодов. Из рассказов складывается ощущение, что бедный, экономически неуспешный, зависимый от России анклав совершенно не нужен Молдове. Политики объясняют мне, что ПМР — это 200 тыс. пенсионеров, из-за пенсий которых бюджет Молдовы рухнет, и 400 тыс. пророссийски настроенных избирателей, из-за которых европейский курс страны станет утопией.

— Главная проблема — в Кишиневе, а не в Тирасполе и даже не в России, — считает молдавский политический аналитик, директор программ Institute for Public Policy, один из основателей Социал-демократической партии Молдовы, бывший депутат парламента Оазу Нантой. — Приднестровье — никем не желанный ребенок. Если посмотреть на наши соцопросы, окажется, что приднестровская проблема — на периферии общественного внимания, от силы в конце первой десятки. Политические партии только имитируют заинтересованность в решении конфликта. А бизнес — в особенности контрабандный — и без реинтеграции процветает все 20 лет.

При этом, уверены молдавские политологи, России тоже не нужно При-днестровье само по себе — только как способ влияния на Молдову.

— Южная Осетия, Абхазия, Приднестровье — они были созданы под копирку, — говорит Оазу Нантой. — «Уникальный» миротворческий формат и последующий шантаж страны: ты будь у меня на коротком «евразийском», с некоторых пор, поводке.

В 2006 году в ПМР прошел референдум, на котором 97% заявили, что хотят независимости от Молдовы и присоединения к России. Результаты референдума не признал легитимными никто, кроме Госдумы РФ, зато теперь приднестровские депутаты говорят с гордостью: «97%, как в Крыму!»

Однако сколько приднестровцев на самом деле хотят стать частью России — вопрос открытый. Один из членов правительства того, 2006, года легко признается, что результаты, конечно, «немного подрисовали»: «У Смирнова (тогда президента ПМР. — Е. Р.) как раз предвыборный год был, ему было нужно». По его словам, прорумынски (т.е. прозападно) настроенных людей на референдуме было процентов 20. Впрочем, популярность здесь Первого канала, русских флагов и отсутствие какой-либо оппозиции заставляют думать, что цифры подтасовали не слишком. Об этом же говорит и то, что на заработки все взрослые приднестровцы едут не на Украину или в Евросоюз — а только в Россию. За 20 лет население страны уменьшилось почти вдвое.

Ружье на сцене

Нейтральная территория между Приднестровьем и Украиной проходит по мосту через реку Кучурган. Вдоль пыльных обочин растут увешанные ягодами тутовые деревья, висит болотный густой дух. Начинает темнеть, в заросшей осокой реке отражаются розоватые облака. Громко квакают лягушки, тарахтит вдалеке трактор, пусто.

Границу с Украиной приднестровцы стараются не пересекать. Тираспольцы, еще прошлым летом каждые выходные ездившие на пляжи в Одессу, теперь уверяют меня, что пограничники рвут русские паспорта, отправляют всех мужчин в СБУ, забривают в армию украинских граждан, а журналиста-москвича немедленно отправят «на подвал»…

Украинский пограничник листает мой новый, почти пустой паспорт минуты три. «Ни разу не были на Украине?» — спрашивает печально, ставит штемпель.

По ту сторону границы тянутся блокпосты с бетонными плитами, скучают пятеро автоматчиков (двое — блондинки), ворота погранпункта распахнуты настежь. «Продам кролей» — сообщает объявление на воротах. Танков не видно.

Ситуация кажется нелепой: Украина роет защитные рвы вдоль границы, президент ПМР сообщает об этом как об акте агрессии. Никто друг другу не доверяет, все ждут войны.

— В Виннице мне рассказывали, что их губернатор выезжал к границе с Приднестровьем и рассматривал его территорию в бинокль, — говорит бывший министр иностранных дел Приднестровья Владимир Ястребчак. — А у нас там Каменский район, в нем из тяжелой техники — разве что две бетономешалки. То есть на Украине считают, что в Приднестровье живут вражины, которые мечтают заколбасить Одесскую область и попутно в Винницу ломануться?

— Те, кто сейчас кликушествует, отлично понимают, что никто ни на кого нападать не собирается, — считает Оазу Нантой. — Если бы российские войска и спецслужбы в Приднестровье весной 2014 года получили бы соответствующий приказ, и в Кишиневе бы появились «зеленые человечки», Молдова исчезла бы за три дня. Когда начинались события на Украине, было понятно, что мы следующие. Но Янукович бежал, построение «Новороссии» затянулось, и, пафосно выражаясь, та «Небесная сотня», погибшая на Майдане, спасла нас. Если бы не это — мы бы с вами уже не разговаривали и российские войска были бы уже на реке Прут, которая разделяет НАТО и бывший Советский Союз.

Вице-премьер по реинтеграции Молдовы Виктор Осипов не столь пессимистичен, но осторожен. По его словам, количество военных учений в Приднестровье за прошлый год удвоилось, и это не может не вызывать беспокойства.

— Всем понятно, что идет конфронтация инструментами пропаганды, — говорит Осипов. — Со стратегической и тактической точек зрения Украине новый очаг военной эскалации не нужен. Молдове тоже. Нам нужны условия для роста и стабильности. Приднестровцы уже страдают из-за нерешенности их статуса, им не нужны дополнительные осложнения. Но, по Чехову, если ружье висит на стене — оно выстрелит. Два месяца назад была стрельба со стороны Украины. Непонятно, кто стрелял. Но если был выстрел, мог быть и ответный — там, где есть вооруженные люди, события могут пойти по плохому сценарию.

24 июня Виктор Осипов был в Москве с официальным визитом, встречался с Дмитрием Рогозиным, специальным представителем президента РФ по Приднестровью. Как анонимно рассказал мне один из источников, знакомый с содержанием их беседы в Москве, МИД России дал понять, что обеспокоен ситуацией вокруг ПМР и хочет «тушить пропагандистский запал». Молдавская сторона, естественно, согласилась.

— Кому выгоден шум вокруг Приднестровья? Да всем, — анонимно говорит приднестровский политик. — В Донбассе идет реальный конфликт, спекуляции обходятся там слишком дорого. А здесь никто ничем не рискует — ни Приднестровье, ни Украина, ни Молдова, ни Запад, все могут попытаться обыграть соседа и играют краплеными картами. Приднестровье кричит: «Атас, блокада, война, дайте денег!» Рогозин: «Родина в опасности, кругом враги!» Конечно, кто-то из участников может и заиграться. Но чтобы от игры перейти к вооруженному конфликту, нужны инструменты. А их нет. Тяжелой техники и близко не видно, денег ни у кого нет: а война — дело дорогое. Кровопролитие вообще не в традициях нашего региона. Вы видели спектакль «Принцесса Турандот»? Там есть полные акты, а в перерывах между ними шуты разыгрывают то же самое, только в шутовской форме. Так же и в Приднестровье. Вроде все как в Донбассе — только не всерьез.
Источник: http://www.novayagazeta.ru/politics/69033.html

Одесса затаила дыхание, готовясь к вторжениюОдесса затаила дыхание, готовясь к вторжению

Нолан Петерсон | Newsweek.
16 апреля перед зданием городской администрации в Одессе трое пожилых мужчин, заявивших, что они члены местной компартии, развернули красный флаг с серпом и молотом в знак протеста против общегосударственного закона, запрещающего символику Советского Союза, пишет журналист Newsweek Нолан Петерсон, прошедший кампании США в Ираке и Афганистане.

«Неподалеку стояли полицейские и соединения местного ополчения, окружив защитным кольцом здание городского совета. Угрозы протеста против грядущего голосования в горсовете заставили местных правоохранителей в напряжении ожидать, что подспудное пророссийское сепаратистское движение в городе может вновь воспламениться», — говорится в публикации.

«Когда советский флаг был развернут, полиция отреагировала немедленно. И после нескольких минут протеста трое коммунистов пошли на попятный и убрали флаг», — сообщает журналист.

«Между полицией и местными агитаторами произошло несколько стычек, по крайней мере один человек был арестован, но масштабных насильственных действий не последовало», — свидетельствует Петерсон.

Жизнь в этом портовом городе на Черном море, кажется, протекает как обычно, но многие местные жители беспокоятся, что пророссийское восстание может вспыхнуть в любое время, а это спровоцирует вторжение приблизительно 2,5 тыс. российских солдат, размещенных в Приднестровье, пишет автор.

«Вся страна находится в напряженном ожидании, особенно Харьков, Днепропетровск и Одесса (второй, четвертый и третий по величине города Украины соответственно), сепаратистские восстания в которых были предотвращены в прошлом году», — говорится в публикации.

«Военные КПП окружают три города, и военная техника расположена в маленьких городах и на неиспользуемых сельскохозяйственных землях между ними, чтобы охранять транспортные пути и ключевые позиции, такие как мосты и коммунальные объекты», — говорится в статье.

В Харькове новый общенациональный закон, запрещающий нацистскую и коммунистическую символику, в том числе статуи советских лидеров, таких как Владимир Ленин, усилил существовавшую ранее напряженность, отмечает Петерсон.

«Группировка, называющая себя «Харьковские партизаны», недавно пригрозила убивать по пять украинцев за каждый снесенный в городе советский памятник. В этом году город потрясла череда взрывов, в том числе 22 февраля, во время митинга в честь годовщины украинской революции. Три человека погибли, среди них — 15-летний мальчик», — пишет журналист.

Как и в Одессе, в Харькове существует скрытое беспокойство, утверждает Петерсон. Сотрудники служб безопасности арестовали более 700 человек, которых обвиняют в поддержке сепаратистов. Сотрудники правоохранительных органов и разведки усилили контртеррористические операции в преддверии торжеств 9 мая.

В Днепропетровске недавний уход в отставку мэра города, олигарха Игоря Коломойского оставил жителей в напряженном ожидании, говорится в статье. «Коломойскому многие ставят в заслугу предотвращение сепаратистского переворота в прошлом году», — поясняет Петерсон.

«Жители Одессы обеспокоены тем, что будет 2 мая — в годовщину приведшей к жертвам, но неудачной попытки захватить город. 2 мая 2014 года во время столкновений между проукраинскими и просепаратистскими лагерями 48 человек были убиты, 32 из которых погибли, когда загорелось здание Дома профсоюзов, в котором были заблокированы сепаратисты», — говорится в статье.

«Если этот регион попадет под российское влияние, то это практически полностью поставит под контроль Москвы восточную границу Украины, — считает Люк Коффи, ветеран армии США и сотрудник Heritage Foundation. — Это также увеличит угрозу российской агрессии против Одесской области Украины. Это соответствует имперским замыслам Путина в отношении этого региона и его планам в отношении Украины».

«На данный момент какие-либо действия из Приднестровья, подобные тому, которые были предприняты в Крыму или на Востоке, обойдутся Кремлю слишком дорого, — заявил Алексей Мельник (аналитический Центр Разумкова, Киев). — Риск невелик, но ничего нельзя исключать».

Источник: NewsweekНолан Петерсон | Newsweek.
16 апреля перед зданием городской администрации в Одессе трое пожилых мужчин, заявивших, что они члены местной компартии, развернули красный флаг с серпом и молотом в знак протеста против общегосударственного закона, запрещающего символику Советского Союза, пишет журналист Newsweek Нолан Петерсон, прошедший кампании США в Ираке и Афганистане.

«Неподалеку стояли полицейские и соединения местного ополчения, окружив защитным кольцом здание городского совета. Угрозы протеста против грядущего голосования в горсовете заставили местных правоохранителей в напряжении ожидать, что подспудное пророссийское сепаратистское движение в городе может вновь воспламениться», — говорится в публикации.

«Когда советский флаг был развернут, полиция отреагировала немедленно. И после нескольких минут протеста трое коммунистов пошли на попятный и убрали флаг», — сообщает журналист.

«Между полицией и местными агитаторами произошло несколько стычек, по крайней мере один человек был арестован, но масштабных насильственных действий не последовало», — свидетельствует Петерсон.

Жизнь в этом портовом городе на Черном море, кажется, протекает как обычно, но многие местные жители беспокоятся, что пророссийское восстание может вспыхнуть в любое время, а это спровоцирует вторжение приблизительно 2,5 тыс. российских солдат, размещенных в Приднестровье, пишет автор.

«Вся страна находится в напряженном ожидании, особенно Харьков, Днепропетровск и Одесса (второй, четвертый и третий по величине города Украины соответственно), сепаратистские восстания в которых были предотвращены в прошлом году», — говорится в публикации.

«Военные КПП окружают три города, и военная техника расположена в маленьких городах и на неиспользуемых сельскохозяйственных землях между ними, чтобы охранять транспортные пути и ключевые позиции, такие как мосты и коммунальные объекты», — говорится в статье.

В Харькове новый общенациональный закон, запрещающий нацистскую и коммунистическую символику, в том числе статуи советских лидеров, таких как Владимир Ленин, усилил существовавшую ранее напряженность, отмечает Петерсон.

«Группировка, называющая себя «Харьковские партизаны», недавно пригрозила убивать по пять украинцев за каждый снесенный в городе советский памятник. В этом году город потрясла череда взрывов, в том числе 22 февраля, во время митинга в честь годовщины украинской революции. Три человека погибли, среди них — 15-летний мальчик», — пишет журналист.

Как и в Одессе, в Харькове существует скрытое беспокойство, утверждает Петерсон. Сотрудники служб безопасности арестовали более 700 человек, которых обвиняют в поддержке сепаратистов. Сотрудники правоохранительных органов и разведки усилили контртеррористические операции в преддверии торжеств 9 мая.

В Днепропетровске недавний уход в отставку мэра города, олигарха Игоря Коломойского оставил жителей в напряженном ожидании, говорится в статье. «Коломойскому многие ставят в заслугу предотвращение сепаратистского переворота в прошлом году», — поясняет Петерсон.

«Жители Одессы обеспокоены тем, что будет 2 мая — в годовщину приведшей к жертвам, но неудачной попытки захватить город. 2 мая 2014 года во время столкновений между проукраинскими и просепаратистскими лагерями 48 человек были убиты, 32 из которых погибли, когда загорелось здание Дома профсоюзов, в котором были заблокированы сепаратисты», — говорится в статье.

«Если этот регион попадет под российское влияние, то это практически полностью поставит под контроль Москвы восточную границу Украины, — считает Люк Коффи, ветеран армии США и сотрудник Heritage Foundation. — Это также увеличит угрозу российской агрессии против Одесской области Украины. Это соответствует имперским замыслам Путина в отношении этого региона и его планам в отношении Украины».

«На данный момент какие-либо действия из Приднестровья, подобные тому, которые были предприняты в Крыму или на Востоке, обойдутся Кремлю слишком дорого, — заявил Алексей Мельник (аналитический Центр Разумкова, Киев). — Риск невелик, но ничего нельзя исключать».

Источник: Newsweek

Как Рогозин «оставил хунту с носом»Как Рогозин «оставил хунту с носом»

Визит вице-премьера в Приднестровье дал российским властям повод ухудшить отношения с Молдовой
На майские праздники вице-премьер Дмитрий Рогозин с делегацией депутатов и членов правительства съездил в Приднестровье. За два дня он успел отпраздновать в Тирасполе День Победы, забрать обращение русских жителей Приднестровья к Владимиру Путину вместе с подписями за присоединение к России, повстречаться с молдавскими политиками, ускользнуть от бдительных спецслужб обратно в Москву и создать вокруг себя международный скандал. Детали которого он по ходу развития событий активно освещал в фейсбуке и твиттере.

Накануне поездки, намеченной на 8 мая, Рогозину намекнули — его в Молдове не очень ждут. Лидер правящей Либерально-демократический партии Владимир Филат назвал его визит «нежелательным».

«Ну и русофобы… Разве 9 Мая — это «неподходящее время», чтобы поздравить 200 тысяч граждан РФ, постоянно проживающих в Приднестровье, да и всех наших соотечественников-приднестровцев с Днем Победы?» — возмутился Рогозин в своем фейсбуке. В конце концов, имеет право, тем более — как специальный представитель президента РФ в Приднестровье.

Поездка не задалась с самого начала. Представитель президента написал в твиттере, что придется лететь до Кишинева 4,5 часа, потому что Украина закрыла воздушное пространство.

Программа была обширной. Прежде всего — отпраздновать День Победы.

— Мы были на Параде Победы, встречались с ветеранами, с жителями Приднестровья, — рассказал «Новой» депутат Госдумы Алексей Журавлев, соратник Рогозина по партии «Родина».

По словам Журавлева, делегация встретилась и с «рядом официальных лиц Молдовы».

А гвоздем программы стала встреча с «Союзом русских общин Приднестровья». К ним Рогозин явился рыцарем на белом коне, который взялся лично доставить Владимиру Путину их письмо и подписи за воссоединение с Россией. Рогозин вообще всячески способствовал сохранению образа, обещая, что мы «не дадим Приднестровье в обиду», потому что «здесь живут наши соотечественники, родные и близкие нам люди».

Несколько слов о письме. Его авторы объясняют: «С момента создания Приднестровской Молдавской Республики мы были тверды в своем намерении строить независимое государство и последовательны в стремлении разделять судьбу Российской Федерации. Это доказал результат всенародного референдума в 2006 году». И просят Путина инициировать процедуру признания Приднестровья.

Упование на Путина и его добрую волю безгранично. Вопрос о том, почему именно ему решили написать, вызвал у председателя «Союза…» Виорики Кохтаревой искреннее недоумение.

— А кому мы еще напишем? — удивилась она. — Путину — как главному гаранту защиты прав российских граждан и россиян, проживающих в других странах!

Она объяснила: именно прямая линия с нашим президентом (которую все в Приднестровье внимательно посмотрели) дала толчок. Потому что Путин сказал сакральную фразу — что «каждый может решать свою судьбу» (почему-то эти обещания вызывают куда больший восторг и надежды у русских, проживающих за границей, чем у русских, живущих в России).

— Это было как сигнал к действию, — говорит Кохтарева.

По ее словам, организовались за две недели. Написали письмо, потом решили: зачем отсылать его от имени «Союза…» — лучше отправить от имени всех жителей Приднестровья. Открылись пункты сбора подписей, местные СМИ начали активную агитацию, помогали волонтеры — так за две недели собрали 200 тысяч. Правда, подписи не проверяли.

— А как мы проверять будем? — этот вопрос даже несколько возмутил Кохтареву. — Мы что, своим людям не доверяем?

Своим «родным и близким» людям доверяет и Рогозин — а это главное. Он, правда, признал, что письмо имеет скорее символическое, чем юридическое значение, но, по словам Журавлева, подписи уже передали — в правительство и президенту.

Точнее, передали те, что смогли увезти. Дорога домой оказалась непростой. Предприимчивый Рогозин улетел 10 мая, раньше своих коллег — обычным рейсом. «Я уже в Москве. А хунта — с носом», — написал он, вернувшись.

Остальные члены делегации попытались вернуться спецбортом Рогозина. Перед вылетом спецслужбы Молдовы обыскали самолет, опечатали и изъяли четыре коробки с подписями, которые члены делегации везли в Москву. По этому поводу делегаты особо не расстроились: помощник Рогозина Дмитрий Лоскутов сообщил в твиттере, что большая часть подписей все равно доставлена в Москву (как именно — тайна).

Далеко члены делегации на спецборту не улетели: как написал в твиттере Владимир Мединский, их самолет развернули на границе с Украиной, которая закрыла для них воздушное пространство. Позже Румыния также отказалась пропускать самолет через свое воздушное пространство. В результате делегаты улетели обычным рейсовым самолетом.

Двухдневный визит обернулся конфликтом с долгосрочной перспективой. Во-первых, никто не оценил шутки Рогозина, который в твиттере пообещал в следующий раз лететь самолетом Ту-160. МИД Румынии ответил на это, что «угроза российского вице-премьера использовать российский стратегический бомбардировщик в нынешнем региональном контексте является очень серьезным заявлением», и попросил российский МИД прояснить, считать ли это официальной позицией российского правительства.

Российский МИД Румынии не ответил, зато ответил Молдове. В заявлении на сайте ведомства реакцию Кишинева назвали «неадекватной» и сообщили, что рассматривают «как противоправную акцию, предпринятую молдавскими силовыми структурами в аэропорту г. Кишинев в отношении багажа российской делегации».

МИД Молдовы в свою очередь заявил, что визит Рогозина «не обошелся без провокационных заявлений против Молдовы», а сам вице-премьер позволил себе «ошибочные оценки и отзывы относительно суверенного выбора нашей страны».

В общем, очередных поводов для взаимных упреков и обид — куда уж больше. Теперь осталось вспомнить, что все это делалось для блага Приднестровья и улучшения российско-молдавских отношений.

Главный итог поездки — все-таки не увлекательные приключения членов российской делегации, а заявления, которые последовали за ними. Так, Рогозин уже сообщил, что, если Молдова подпишет Соглашение об ассоциации с ЕС (что должно произойти в июне), это послужит поводом для пересмотра экономических отношений с ней. А Алексей Журавлев рассказал, что если Молдова соберется в ЕС и НАТО, «нам ничего не останется, кроме как признать Приднестровье». Поддержал Рогозина с Журавлевым и Дмитрий Медведев — он заверил их, что экономическое сотрудничество с Молдовой будет выстраиваться с учетом «этого эпизода» (визита нашей делегации).

То есть: мы не хотели — но вы нас вынудили. Так же, как украинские власти вынудили отправить к ним наши воинские подразделения и присоединить к России Крым. И можно не сомневаться, что Рогозин как спецпредставитель президента в Приднестровье справится с этой задачей. Кому как не ему, основателю и идеологу постоянно обвиняемой в ксенофобии партии «Родина», участнику «Русских маршей», активному борцу с Западом, члену санкционного списка США, — знать, как обеспечить безопасность и благополучие наших соотечественников?

Сейчас Молдова выглядит как следующая на очереди, после Украины. Всем бывшим республикам СССР как бы дают понять, что на их территории проживают русскоговорящие граждане, спасать которых — по поводу и без — святой долг России. Так что лучше нашим странам-соседям не поглядывать на Запад, не подписывать никаких соглашений, и уж тем более — не вступать ни в какие альянсы и союзы: все это, мол, может вынудить Россию начать выполнять свой долг. И тогда мало не покажется.

Мария Епифанова
Источник: http://www.novayagazeta.ru/politics/63548.htmlВизит вице-премьера в Приднестровье дал российским властям повод ухудшить отношения с Молдовой
На майские праздники вице-премьер Дмитрий Рогозин с делегацией депутатов и членов правительства съездил в Приднестровье. За два дня он успел отпраздновать в Тирасполе День Победы, забрать обращение русских жителей Приднестровья к Владимиру Путину вместе с подписями за присоединение к России, повстречаться с молдавскими политиками, ускользнуть от бдительных спецслужб обратно в Москву и создать вокруг себя международный скандал. Детали которого он по ходу развития событий активно освещал в фейсбуке и твиттере.

Накануне поездки, намеченной на 8 мая, Рогозину намекнули — его в Молдове не очень ждут. Лидер правящей Либерально-демократический партии Владимир Филат назвал его визит «нежелательным».

«Ну и русофобы… Разве 9 Мая — это «неподходящее время», чтобы поздравить 200 тысяч граждан РФ, постоянно проживающих в Приднестровье, да и всех наших соотечественников-приднестровцев с Днем Победы?» — возмутился Рогозин в своем фейсбуке. В конце концов, имеет право, тем более — как специальный представитель президента РФ в Приднестровье.

Поездка не задалась с самого начала. Представитель президента написал в твиттере, что придется лететь до Кишинева 4,5 часа, потому что Украина закрыла воздушное пространство.

Программа была обширной. Прежде всего — отпраздновать День Победы.

— Мы были на Параде Победы, встречались с ветеранами, с жителями Приднестровья, — рассказал «Новой» депутат Госдумы Алексей Журавлев, соратник Рогозина по партии «Родина».

По словам Журавлева, делегация встретилась и с «рядом официальных лиц Молдовы».

А гвоздем программы стала встреча с «Союзом русских общин Приднестровья». К ним Рогозин явился рыцарем на белом коне, который взялся лично доставить Владимиру Путину их письмо и подписи за воссоединение с Россией. Рогозин вообще всячески способствовал сохранению образа, обещая, что мы «не дадим Приднестровье в обиду», потому что «здесь живут наши соотечественники, родные и близкие нам люди».

Несколько слов о письме. Его авторы объясняют: «С момента создания Приднестровской Молдавской Республики мы были тверды в своем намерении строить независимое государство и последовательны в стремлении разделять судьбу Российской Федерации. Это доказал результат всенародного референдума в 2006 году». И просят Путина инициировать процедуру признания Приднестровья.

Упование на Путина и его добрую волю безгранично. Вопрос о том, почему именно ему решили написать, вызвал у председателя «Союза…» Виорики Кохтаревой искреннее недоумение.

— А кому мы еще напишем? — удивилась она. — Путину — как главному гаранту защиты прав российских граждан и россиян, проживающих в других странах!

Она объяснила: именно прямая линия с нашим президентом (которую все в Приднестровье внимательно посмотрели) дала толчок. Потому что Путин сказал сакральную фразу — что «каждый может решать свою судьбу» (почему-то эти обещания вызывают куда больший восторг и надежды у русских, проживающих за границей, чем у русских, живущих в России).

— Это было как сигнал к действию, — говорит Кохтарева.

По ее словам, организовались за две недели. Написали письмо, потом решили: зачем отсылать его от имени «Союза…» — лучше отправить от имени всех жителей Приднестровья. Открылись пункты сбора подписей, местные СМИ начали активную агитацию, помогали волонтеры — так за две недели собрали 200 тысяч. Правда, подписи не проверяли.

— А как мы проверять будем? — этот вопрос даже несколько возмутил Кохтареву. — Мы что, своим людям не доверяем?

Своим «родным и близким» людям доверяет и Рогозин — а это главное. Он, правда, признал, что письмо имеет скорее символическое, чем юридическое значение, но, по словам Журавлева, подписи уже передали — в правительство и президенту.

Точнее, передали те, что смогли увезти. Дорога домой оказалась непростой. Предприимчивый Рогозин улетел 10 мая, раньше своих коллег — обычным рейсом. «Я уже в Москве. А хунта — с носом», — написал он, вернувшись.

Остальные члены делегации попытались вернуться спецбортом Рогозина. Перед вылетом спецслужбы Молдовы обыскали самолет, опечатали и изъяли четыре коробки с подписями, которые члены делегации везли в Москву. По этому поводу делегаты особо не расстроились: помощник Рогозина Дмитрий Лоскутов сообщил в твиттере, что большая часть подписей все равно доставлена в Москву (как именно — тайна).

Далеко члены делегации на спецборту не улетели: как написал в твиттере Владимир Мединский, их самолет развернули на границе с Украиной, которая закрыла для них воздушное пространство. Позже Румыния также отказалась пропускать самолет через свое воздушное пространство. В результате делегаты улетели обычным рейсовым самолетом.

Двухдневный визит обернулся конфликтом с долгосрочной перспективой. Во-первых, никто не оценил шутки Рогозина, который в твиттере пообещал в следующий раз лететь самолетом Ту-160. МИД Румынии ответил на это, что «угроза российского вице-премьера использовать российский стратегический бомбардировщик в нынешнем региональном контексте является очень серьезным заявлением», и попросил российский МИД прояснить, считать ли это официальной позицией российского правительства.

Российский МИД Румынии не ответил, зато ответил Молдове. В заявлении на сайте ведомства реакцию Кишинева назвали «неадекватной» и сообщили, что рассматривают «как противоправную акцию, предпринятую молдавскими силовыми структурами в аэропорту г. Кишинев в отношении багажа российской делегации».

МИД Молдовы в свою очередь заявил, что визит Рогозина «не обошелся без провокационных заявлений против Молдовы», а сам вице-премьер позволил себе «ошибочные оценки и отзывы относительно суверенного выбора нашей страны».

В общем, очередных поводов для взаимных упреков и обид — куда уж больше. Теперь осталось вспомнить, что все это делалось для блага Приднестровья и улучшения российско-молдавских отношений.

Главный итог поездки — все-таки не увлекательные приключения членов российской делегации, а заявления, которые последовали за ними. Так, Рогозин уже сообщил, что, если Молдова подпишет Соглашение об ассоциации с ЕС (что должно произойти в июне), это послужит поводом для пересмотра экономических отношений с ней. А Алексей Журавлев рассказал, что если Молдова соберется в ЕС и НАТО, «нам ничего не останется, кроме как признать Приднестровье». Поддержал Рогозина с Журавлевым и Дмитрий Медведев — он заверил их, что экономическое сотрудничество с Молдовой будет выстраиваться с учетом «этого эпизода» (визита нашей делегации).

То есть: мы не хотели — но вы нас вынудили. Так же, как украинские власти вынудили отправить к ним наши воинские подразделения и присоединить к России Крым. И можно не сомневаться, что Рогозин как спецпредставитель президента в Приднестровье справится с этой задачей. Кому как не ему, основателю и идеологу постоянно обвиняемой в ксенофобии партии «Родина», участнику «Русских маршей», активному борцу с Западом, члену санкционного списка США, — знать, как обеспечить безопасность и благополучие наших соотечественников?

Сейчас Молдова выглядит как следующая на очереди, после Украины. Всем бывшим республикам СССР как бы дают понять, что на их территории проживают русскоговорящие граждане, спасать которых — по поводу и без — святой долг России. Так что лучше нашим странам-соседям не поглядывать на Запад, не подписывать никаких соглашений, и уж тем более — не вступать ни в какие альянсы и союзы: все это, мол, может вынудить Россию начать выполнять свой долг. И тогда мало не покажется.

Мария Епифанова
Источник: http://www.novayagazeta.ru/politics/63548.html