Украинские женщины на войнеУкраинские женщины на войне

Дэмиен Шарков

Впервые Лера Бурлакова отправилась на восток Украины в Донбасс в 2014 году в качестве журналистки, чтобы готовить репортажи о боевых действиях между украинскими военными и пророссийскими сепаратистами. Проработав неделю в поселке Пески, Бурлакова решила, что писать о войне недостаточно. Она решила воевать за свою страну. «Я не могла стоять в стороне, — заявляет 30-летняя Бурлакова. — Я вернулась в Киев на три дня, уволилась с работы, а затем отправилась обратно в Пески в качестве солдата».

Прошло три года. Сегодня Бурлакова опытный ветеран этой войны, которая унесла жизни девяти с лишним тысяч человек, в том числе, мирных жителей, украинских военнослужащих, сепаратистов, российских солдат и выступающих на стороне Киева бойцов из военизированных формирований. Многие города и поселки возле линии фронта стоят сегодня опустевшие. Это относится и к контролируемым правительственными войсками Пескам, которые ежедневно подвергаются обстрелам.

Бурлакова, командующая минометным расчетом из пяти человек, начала свою военную карьеру не в украинской армии. Большую часть войны, которая началась весной 2014 года, командование правительственных войск запрещало женщинам сражаться на линии фронта. Тем 17 тысячам женщин, которые пришли на службу в армию, разрешали служить лишь на вспомогательных должностях, скажем, санитарками, инженерами и администраторами. Тогда сотни женщин, страстно хотевших воевать, поступили на службу в националистические военизированные группировки, которые разрешали им принимать участие в боевых действиях.

Последний год Бурлакова воевала вместе с добровольцами из «Правого сектора». Это одна из самых радикальных проукраинских добровольческих организаций, которая прошлым летом вступила в жестокое противоборство с правоохранительными органами Украины. Эти боевики осуждают группы ЛГБТ и заимствуют символы украинской оппозиции Советскому Союзу из эпохи Второй мировой войны. Часть этой оппозиции в военные годы сражалась на стороне фашистской Германии, после чего начала воевать и с Советами, и с нацистами.

По словам Бурлаковой, хотя «Правый сектор» привлекает к себе людей ультраправых взглядов, сама она не поддерживает такие идеи. Главное для нее заключалось в том, чтобы просто найти отряд, который позволил бы ей воевать. «Для многих людей, — говорит она, — вступление в ряды „Правого сектора“ и прочих добровольческих отрядов было самым простым способом отправиться на войну».

В сентябре американский фотограф Сара Блезенер (Sarah Blesener) провела две недели вместе с бойцами «Правого сектора» и военнослужащими украинской армии. «Первое, что я заметила, как много там девушек и молодых женщин, — говорит она. — Они делают то же самое, что и мужчины, и все они невероятно храбрые».

Но Блезенер увидела и более непривлекательную сторону «Правого сектора», заметив у некоторых бойцов татуировки со свастикой. («Правый сектор» ответил Newsweek отказом на многочисленные просьбы дать комментарии на эту тему.) «Меня поражает, что воинское подразделение может воплощать в себе те достоинства, к которым я отношусь с уважением — скажем, разрешает женщинам воевать на передовой, а с другой стороны, выделяется своей националистической риторикой, русофобией и ненавистническими высказываниями, — говорит она. — Это трагедия — видеть, как в стране, столь сильно пострадавшей в годы Второй мировой войны, снова усиливается национализм».

Когда война была в самом разгаре, «Правый сектор» стал одним из 40 с лишним украинских батальонов, которые приняли участие в конфликте — правда таких радикальных как он было очень мало. Несмотря на успехи на поле боя, некоторые боевики имели привычку применять насилие и выступать против властей. Такие отряды являлись исключением из правил, но Киев тревожило то, что в конечном итоге они смогут ослабить его власть.

Когда в июле 2015 года началось вооруженное противостояние между «Правым сектором» и украинской полицией, президент Петр Порошенко предложил боевикам сделать выбор: официально вступить в ряды вооруженных сил либо самораспуститься. Многие бойцы из «Правого сектора» вошли в состав 54-й армейской бригады. Большинство других группировок влились в различные части вооруженных сил.

Когда военизированные формирования стали частью армии, женщины из их состава снова столкнулись с те, что им нельзя было воевать. Чтобы обойти этот запрет стороной и не быть отправленными домой, многие регистрировались как санитарки или обслуживающий персонал. Но они продолжали воевать как и прежде. «Официально я была санитаркой, когда мы стояли у шахты „Бутовка“, — говорит Бурлакова, имея в виду свое прежнее место службы в Донецкой области. — Но на самом деле, никакого отношения к медицине я не имела. Я была обычным солдатом на передовой и выполняла те же обязанности, что и все остальные».

В июне в украинской армии изменили правила, и женщинам типа Бурлаковой наконец разрешили воевать на поле боя в качестве снайперов, разведчиц и членов расчетов тяжелых систем вооружений.

Теперь Бурлакова официально числится солдатом, и платят ей больше, чем вспомогательному персоналу. В случае ранения или гибели при исполнении служебных обязанностей ей положены все военные льготы. «В начале войны никто о таких вещах не думал, — говорит она. — Но время идет, и они становятся по-настоящему важными. Когда вначале нам были нужны деньги, нам помогали друзья. Но они не могут помогать нам постоянно».

Блезенер обнаружила, что у многих женщин, вступивших в ряды «Правого сектора», есть партнеры. Другие же познакомились со своими будущими любовниками и мужьями в батальоне. Многие из этих пар не доживут до конца войны. Жених Бурлаковой погиб в январе, когда наступил на мину возле одного из самых опасных блокпостов на востоке. Бурлакова подавлена из-за его гибели, однако заявляет, что это поможет ей воевать до самого конца войны.

«Сама я из Донбасса не уеду, потому что здесь каждый метр земли полит кровью наших парней», — говорит она, замечая, что многие ее сослуживцы родом из близлежащих поселков, занятых повстанцами. «Я не поеду домой, пока они тоже не получат возможность вернуться».

NewsweekДэмиен Шарков

Впервые Лера Бурлакова отправилась на восток Украины в Донбасс в 2014 году в качестве журналистки, чтобы готовить репортажи о боевых действиях между украинскими военными и пророссийскими сепаратистами. Проработав неделю в поселке Пески, Бурлакова решила, что писать о войне недостаточно. Она решила воевать за свою страну. «Я не могла стоять в стороне, — заявляет 30-летняя Бурлакова. — Я вернулась в Киев на три дня, уволилась с работы, а затем отправилась обратно в Пески в качестве солдата».

Прошло три года. Сегодня Бурлакова опытный ветеран этой войны, которая унесла жизни девяти с лишним тысяч человек, в том числе, мирных жителей, украинских военнослужащих, сепаратистов, российских солдат и выступающих на стороне Киева бойцов из военизированных формирований. Многие города и поселки возле линии фронта стоят сегодня опустевшие. Это относится и к контролируемым правительственными войсками Пескам, которые ежедневно подвергаются обстрелам.

Бурлакова, командующая минометным расчетом из пяти человек, начала свою военную карьеру не в украинской армии. Большую часть войны, которая началась весной 2014 года, командование правительственных войск запрещало женщинам сражаться на линии фронта. Тем 17 тысячам женщин, которые пришли на службу в армию, разрешали служить лишь на вспомогательных должностях, скажем, санитарками, инженерами и администраторами. Тогда сотни женщин, страстно хотевших воевать, поступили на службу в националистические военизированные группировки, которые разрешали им принимать участие в боевых действиях.

Последний год Бурлакова воевала вместе с добровольцами из «Правого сектора». Это одна из самых радикальных проукраинских добровольческих организаций, которая прошлым летом вступила в жестокое противоборство с правоохранительными органами Украины. Эти боевики осуждают группы ЛГБТ и заимствуют символы украинской оппозиции Советскому Союзу из эпохи Второй мировой войны. Часть этой оппозиции в военные годы сражалась на стороне фашистской Германии, после чего начала воевать и с Советами, и с нацистами.

По словам Бурлаковой, хотя «Правый сектор» привлекает к себе людей ультраправых взглядов, сама она не поддерживает такие идеи. Главное для нее заключалось в том, чтобы просто найти отряд, который позволил бы ей воевать. «Для многих людей, — говорит она, — вступление в ряды „Правого сектора“ и прочих добровольческих отрядов было самым простым способом отправиться на войну».

В сентябре американский фотограф Сара Блезенер (Sarah Blesener) провела две недели вместе с бойцами «Правого сектора» и военнослужащими украинской армии. «Первое, что я заметила, как много там девушек и молодых женщин, — говорит она. — Они делают то же самое, что и мужчины, и все они невероятно храбрые».

Но Блезенер увидела и более непривлекательную сторону «Правого сектора», заметив у некоторых бойцов татуировки со свастикой. («Правый сектор» ответил Newsweek отказом на многочисленные просьбы дать комментарии на эту тему.) «Меня поражает, что воинское подразделение может воплощать в себе те достоинства, к которым я отношусь с уважением — скажем, разрешает женщинам воевать на передовой, а с другой стороны, выделяется своей националистической риторикой, русофобией и ненавистническими высказываниями, — говорит она. — Это трагедия — видеть, как в стране, столь сильно пострадавшей в годы Второй мировой войны, снова усиливается национализм».

Когда война была в самом разгаре, «Правый сектор» стал одним из 40 с лишним украинских батальонов, которые приняли участие в конфликте — правда таких радикальных как он было очень мало. Несмотря на успехи на поле боя, некоторые боевики имели привычку применять насилие и выступать против властей. Такие отряды являлись исключением из правил, но Киев тревожило то, что в конечном итоге они смогут ослабить его власть.

Когда в июле 2015 года началось вооруженное противостояние между «Правым сектором» и украинской полицией, президент Петр Порошенко предложил боевикам сделать выбор: официально вступить в ряды вооруженных сил либо самораспуститься. Многие бойцы из «Правого сектора» вошли в состав 54-й армейской бригады. Большинство других группировок влились в различные части вооруженных сил.

Когда военизированные формирования стали частью армии, женщины из их состава снова столкнулись с те, что им нельзя было воевать. Чтобы обойти этот запрет стороной и не быть отправленными домой, многие регистрировались как санитарки или обслуживающий персонал. Но они продолжали воевать как и прежде. «Официально я была санитаркой, когда мы стояли у шахты „Бутовка“, — говорит Бурлакова, имея в виду свое прежнее место службы в Донецкой области. — Но на самом деле, никакого отношения к медицине я не имела. Я была обычным солдатом на передовой и выполняла те же обязанности, что и все остальные».

В июне в украинской армии изменили правила, и женщинам типа Бурлаковой наконец разрешили воевать на поле боя в качестве снайперов, разведчиц и членов расчетов тяжелых систем вооружений.

Теперь Бурлакова официально числится солдатом, и платят ей больше, чем вспомогательному персоналу. В случае ранения или гибели при исполнении служебных обязанностей ей положены все военные льготы. «В начале войны никто о таких вещах не думал, — говорит она. — Но время идет, и они становятся по-настоящему важными. Когда вначале нам были нужны деньги, нам помогали друзья. Но они не могут помогать нам постоянно».

Блезенер обнаружила, что у многих женщин, вступивших в ряды «Правого сектора», есть партнеры. Другие же познакомились со своими будущими любовниками и мужьями в батальоне. Многие из этих пар не доживут до конца войны. Жених Бурлаковой погиб в январе, когда наступил на мину возле одного из самых опасных блокпостов на востоке. Бурлакова подавлена из-за его гибели, однако заявляет, что это поможет ей воевать до самого конца войны.

«Сама я из Донбасса не уеду, потому что здесь каждый метр земли полит кровью наших парней», — говорит она, замечая, что многие ее сослуживцы родом из близлежащих поселков, занятых повстанцами. «Я не поеду домой, пока они тоже не получат возможность вернуться».

Newsweek

Война с Россией: будни передовойВойна с Россией: будни передовой

Александр Сибирцев

Последние недели сводки с линии фронта приходят все тревожнее. Обстрелы усиливаются, потери растут. В штабе АТО говорят об угрозе новой эскалации военных действий, а секретарь СНБО Александр Турчинов даже заявил о готовности ввести военное положение. Чтобы своими глазами увидеть, что сейчас происходит на передовой, специальный корреспондент strana.ua отправился в места наиболее жарких боев — в промзону под Авдеевкой.

Как «промка» стала передним краем войны

— Ваш командир — говно! Он здесь дел натворил по самое не хочу! Сначала шиномонтажный завод распилил на металлолом. Где все оборудование с завода? — полковник n-ского пехотного батальона в штабе в Авдеевке срываясь на крик, отчитывает попавшегося под горячую руку пресс-офицера из десантной бригады.

— Ваши бойцы все порезали на х.., и вывезли отсюда! Что ты смотришь на меня? Я правду говорю, мне по х..! Ваши люди здесь мародерили, ваши! Где генераторы, которые здесь стояли? Где имущество наше, которое мы оставили на промке? Где все? Это ваши все тиснули! Мы здесь базу обустраивали, опорники строили, оборудовали их. А ваши пришли и все спи…ли! Вы тут посидели немного, отошли на ротацию. А нам досталась дырка от бублика. Теперь вы тут пиаритесь, позируете перед камерами. А нам, пехоте, отдуваться! Возите журналистов туда-сюда, на х…й они тут нужны? Я тут командир. И мне ваш штаб на х.. не уперся. Не будет вам никакой промки, не х..й там журналистам делать!

Интересно то, что батальон полковника стоит в Авдеевке. А десантники продолжают сидеть на «промке». И нас — журналистов с сопровождающим пресс-офицером n-ского десантного батальона, остановили на блок-посту пехотинцев в Авдеевке.

И теперь нашей группе приходится выслушивать все претензии комбата пехотинцев к десантникам «он-лайн».

Наш пресс-офицер из десантной бригады невозмутимо выслушивает обидные тирады и набирает на мобильном номер штаба АТО в Краматорске.

— Вас! — протягивает через минуту трубку возмущенному полковнику.

— Да, полковник В… Слушаю. Журналистов четверо, двое телевизионщиков, двое интернетчиков. С сопровождающим из n-ской бригады. Да я и не собирался их заворачивать! Так, выяснил кто и куда едет. Есть пропустить, — полковник недовольно машет рукой и отдает мобильник пресс-офицеру.

Позже, уже в промышленной зоне Донецкого шиноремонтного завода — так официально называется «промка», один из бойцов рассказывает мне историю, как эта территория оказалась передним краем войны.

— Сначала здесь орудовали сепары. Пилили на металл промку, растаскивали оборудование — здесь богатое место было. Потом наших жаба задавила, что такое — сепары на окраине Авдеевки хозяйничают, металл пилят, станки тырят? Ну и заняли промку, когда сепары на время ее оставили в перерыве между распилом. Зашли сюда достаточно быстро. Но сепары в ответ обстреляли завод, ударили — выбили пехоту отсюда. Командиры пехоты позвонили нашим — десантникам. Попросили помощи. Наши помогли — выбили сепаров с промки. Ну и остались здесь — держат позиции. Сепаратисты же устроили здесь сущий ад — каждый день шмаляют по промке, а по зеленке, примыкающей к промке, каждый день сюда диверсионно-разведывательные группы прут. Каждую ночь здесь что-то происходит. Обстрелы за «что-то» здесь уже не считаются — сепары лупят по промке изо всех калибров каждую ночь. А между нашей пехотой и десантниками с тех пор пробежала черная кошка — пехота считает, что десант сп…дил все военное хозяйство из промки. Пехота здесь долго обустраивалась. Ну и ясное дело, обижаются теперь…, — иронично рассказывает историю завоевания промки десантник.

Впрочем, официально все это опровергается, а один из пехотинцев назвал этот рассказ «байкой, не имеющей отношения к действительности».

Но тем не менее эта история характеризует картину взаимоотношений между различными подразделениями в АТО.

Некоторые части на передовой откровенно недолюбливают «соседей». Пехотинцы считают, что десантники «зажрались» — мол, слава и награды чаще сыпятся на войска «дяди Васи», а «десантники ничего не делают — приходят на готовое, зато пехота пашет». Десантники, в свою очередь, уверены, что пехота «сплошь аватары — алкаши, и лишь протирают штаны на блокпостах».

Артиллеристов часто ругают за то, что их снаряды иногда прилетают на свои же позиции. Но открыто недовольство ими не высказывают — от них на донецкой войне зависит практически все — будет ли жить подразделение сегодня, или нет. Ведь обстрелы передовых позиций в АТО, несмотря на все договоренности о перемириях и «Мински» — дело повседневное.

Штабных на передке считают «тыловыми крысами», обращаются к штабистам подчеркнуто «по уставу» и держат презрительную дистанцию в общении. Из-за чего «штабные» обижаются — побывав час-другой на переднем крае, им тоже хочется считать себя настоящими бойцами.

К Национальной Гвардии, которая стоит на блокпостах второго и третьего эшелонов АТО, все военные относятся негативно.

«Все «няшки» в виде новой «снаряги» (снаряжения — авт.), Спартанов (бронетранспортеров — авт.), хорошей формы, повышенных зарплат — только им идут. «Нацики» балаболят в Интернете о том, как героически сражаются, но дальше наливаек за 50 километров от передка не суются. В «нациках» служат все родственники нардепов и коммерсов, потому что на передний край их не ставят. У них одна «работа» — снимать бабло на контрабасе на блокпостах, и «зачищать» тыловые города. Если военные едут в отпуска или на дембель, нацики тут как тут — шмонают солдатиков, выворачивают наизнанку рюкзаки. Если находят ремень от автомата, или патрон, случайно завалявшийся, — все. Солдат попал. Или плати, или получи срок. Поэтому и не любят их здесь,» — признается сержант Алексей Невядомский из пехотного батальона в Авдеевке.

«Правый сектор» никуда не ушел и создает свою армию

Недавний скандал, когда на передовой под обстрелом сепаратистов погибло под Авдеевкой восемь бойцов Правого Сектора, стал граблями, на которые наступило правительство заодно со штабом АТО. Ведь еще в 2015 году командование АТО заявило о полном отводе с передовой всех добровольческих подразделений. А гибель бойцов из ПС заставила признаться военных в том, что добровольные подразделения таки остались на линии фронта. Поставленное перед фактом, командование АТО было вынуждено признать, что добровольцев на фронте «совсем мало», они практически ассимилированы в ВСУ и их якобы используют лишь в качестве диверсионно-разведывательных групп.

На самом деле никакого отвода добровольцев из ПС не было. И в состав ВСУ или иных официальных подразделений они не входили. Просто переименовались. Теперь это не «Добровольческий украинский корпус», а уже «Украинская добровольческая армия» (УДА).

Пятый и восьмой батальоны ДУК ПС, но уже под новыми названиями — «Пятый батальон УДА» и «8 батальон УДА «Аратта», остались на тех же позициях, где и стояли — в Песках и в районе Бутовки. Подразделениями руководят те же командиры, что и в начале войны — пятым батальоном — «Друг Черный», а восьмым — «Друг Червень».

Оба батальона координируют свою деятельность с ВСУ по тактическим и стратегическим задачам. Армейцы неофициально оказывают посильную помощь боеприпасами и оружием. С 2015 года на позициях добровольцев есть даже несколько пушек и минометов. Артиллеристов в УДА готовят в запасных учебных центрах в Киевской и Закарпатской областях.

Однако снабжение продовольствием, медицинское обеспечение добробаты «тянут» самостоятельно, с помощью волонтеров.

Самих себя бойцы боевых батальонов УДА считают «ядром» будущей добровольческой армии, которая по их мнению, станет когда-нибудь силой, способной сдержать агрессию России.

«Сейчас в тылу страны — настоящее предательство. Не то, что бы нас это не касалось… Мы внимательно следим за цирком, который происходит в Киеве. Нардепы и правительство уже всех задрали. Но какие-либо перевороты устраивать не собираемся — наше место здесь, на фронте. Мы считаем, что то, что происходит в столице — планируется из Кремля. Это сделано для того, что бы отвлечь внимание людей от положения на фронте. Россияне тайно готовят вторжение в Украину, и наша задача — стать ядром для новой армии, способной дать отпор агрессорам,» — заявляет боец пятого батальона УДА «Вайнер» (позывной изменен — Прим.Ред.).

В бой идут старики

На промке в Авдеевке неожиданно встречаем брата нардепа Мустафы Найема — Маси. Родственник нардепа призвался в армию добровольно, оставив на партнеров адвокатскую контору в Киеве. Получив младшее офицерское звание в учебном центре, родственник нардепа уже несколько месяцев воюет на промке в Авдеевке в 122-м отдельном батальоне Аэромобильных войск.

Маси Найем — редкий случай. Абсолютное большинство бойцов на передовой — мобилизованы. И не молоды — юных призывников — срочников в АТО сейчас не посылают. Встречаются и вовсе пожилые люди. Например, на блокпосту возле села Опытное встречаем … шестидесятилетнего солдата. Михаил Тарасович из Закарпатской области тянет армейскую лямку уже по третьему кругу. Первый раз отслужив срочную в Советской армии, второй раз — по мобилизации еще в первой волне в 2014 году. А в третий раз солдат пошел служить за… сына. «Военком принес повестку сыну, а у него жена только родила. Начали уговаривать военкома, мол, что ж у тебя, совести нет? А он ни в какую. Денег нет, что бы на лапу дать. Ну я и сказал военкому, а давай я вместо сына пойду служить? Ну он и согласился, ему по фиг. Вот и служу теперь, как вечный оловянный солдатик… Здесь стреляют каждый день, страшно. Как начнут пулять, так сразу бежим прятаться. А прятаться тут негде, вот разве что под обочину дороги прыгать. Вот сломал месяц назад руку, так даже в госпиталь не отослали. Гипс наложили, говорят, служи мол, дед, а то больше некому. Вот и тяну службу. Я уже дважды участник АТО и боевых действий. Может мне и льготы двойные теперь положены?» — невесело шутит пожилой солдат.

А вот младшие командиры резко отличаются в возрасте от своих подчиненных. «Фишка» АТО 2016 года — резкое омоложение младшего и среднего офицерского состава. Юные командиры прямо со скамьи военных ВУЗов становятся командирами. Солдаты о них отзываются хорошо. Почти все юные командиры на передовой реально уважаемые люди.

«Они таки прыткие, дерзкие. Ничего не боятся, много знают по военному делу — за это их уважают и слушают даже старики. Им терять нечего, ни детей, ни семьи,» — признался морпех из Широкино Александр В.

Блицкриги местного значения

Артиллерийские и минометные обстрелы позиций в АТО не прекращаются ни на один день. И никакие запреты, перемирия и приказы командиров не способны прекратить разрушительный огонь. Нынешняя ситуация стала похожа на то самое ружье, которое непременно должно выстрелить. Просто потому, что оно, ружье, уже заряжено и присутствует в рассказе.

На промке в Авдеевке — практически нет ни одной целой стены и двери. Все, даже массивная металлическая дверь в туалете во дворе — похоже на решето из-за огромного количества осколочных пробоин. Даже в туалет здесь ходят в бронежилете и каске. А когда начинается обстрел, лучше всего найти ближайшую ямку и постараться зарыться поглубже.

Домики в «зеленке» — на дачных участках, окружающих авдеевскую «промку», где украинские десантники обустроили опорные оборонительные пункты, практически все разрушены от мин и снарядов. Артиллерия и минометы сепаратистов стреляют прицельно по штабу и опорным пунктам десантников на промке. Почти каждые сутки здесь бывают ранены двое — трое бойцов. В худших случаях — один — два погибших. Отношение к обстрелам у десантников — обыденное. Во всяком случае, больше говорят о надоевшей жаре и грядущем дембеле.

Почти все бойцы интересуются, когда же начнется демобилизация — некоторые уже переслужили от двух до трех месяцев. Смысла же нынешней «странной войны» многие не понимают.

«А когда уже в Киеве закончат клоунаду — если перемирие, то почему здесь бои идут полным ходом? Войну пора заканчивать. Хрен с ним, с Донбассом. Все равно чемодан без ручки — пусть без нас живут как хотят. Просто пора прекращать стрелять — надоела война. Уже непонятно, за что воюем, конца и краю нет. Границу провести по линии фронта. А что бы не стреляли через границу — нужно полосу отчуждения сделать. И поставить здесь миротворцев,» — делится своим рецептом один из десантников на промке.

«Кому-то в тылу выгодно что бы мы сидели здесь месяцами под обстрелами, — высказывается заросший щетиной 47-летний десантник. — Настроение такое у большинства наших. Война эта какая-то странная. Ни шагу назад, ни шагу вперед. Зато наши гибнут каждый день. Пора уже делать хоть что-нибудь, либо отделять сепаров от Украины окончательно, либо их крушить под ноль. А стояние на месте морально уничтожает и армию, и тыл».

Стояние на месте действительно выматывает морально и физически солдат на передовой.

Скорее всего, похожие настроения и с той стороны. Может поэтому хоть раз в неделю у промки разворачиваются настоящие бои в «зеленке».

Официально пресс-служба АТО объясняет такие стычки «проникновением вражеских диверсионно-разведывательных групп». На самом деле вдоль линии фронта в АТО идут настоящие бои.

Например, за пару дней до нашего приезда на «промку», здесь произошел бой, была уничтожена некая «ДРГ». То, что произошло на самом деле, можно понять из бесхитростных рассказов десантников.

«Атаковали мы группу, которая слишком близко к нам подобралась. Сначала артиллерия наша поработала по точке, где сепары сидели, затем наши ребята подошли и заняли место, где были сепаратисты. Взяли трофеями радиостанцию переносную, телефон проводной и пулемет с лентами,» — рассказывает офицер десантников.

То, что десантниками была уничтожена диверсионно-разведывательная группа сепаратистов при внимательном осмотре трофеев, вызывает некоторые сомнения. Зачем диверсантам тащить с собой тяжелую армейскую радиостанцию типа Р-168, проводной полевой телефон и пулемет? Скорее десантники уничтожили самый ближний опорный пункт обороны сепаратистов.

Не остаются в долгу и с «той стороны». Каждый вечер сюда прилетает как минимум десяток — другой мин и снарядов и не только мелкого калибра. Промка давно напоминает лунную поверхность — земля здесь покрыта воронками от снарядов крупных калибров.

Выяснить, кто первый стреляет, похоже, не удастся даже самым беспристрастным наблюдателям. Некоторые дороги вдоль передовой закрыты, так как простреливаются насквозь с обеих сторон. Позже мы пытаемся проехать в Пески, но нас не пускают на блокпосту «Республика Мост», сославшись на то, что не извещены приказом из штаба АТО. Боец на блокпосту показывает рукой направление, откуда по украинской стороне стреляют — из Донецка.

«Каждый вечер над головой пролетают снаряды. Садят не прицельно, по площадям. Сначала один стрельнет, затем затишье — типа ждут ответки. Потом еще пару стволов влупит, через полчаса — еще пара. Ну а затем наши не выдерживают, отвечают» — рассказывает боец на блокпосте.

Интересно, что наблюдателей ОБСЕ на передовой не видел ни один из опрошенных бойцов. «Какое-такое ОБСЕ? Наблюдатели? Не смешите мои тапки. Они в Краматорске сидят, водку пьют, да шашлыки жрут. Зачем им под обстрелы соваться? Они типа издали, в бинокль все наблюдают и потом отчеты строчат — виноваты во всем украинские военные, первые стреляют. Да, наши стреляют. Но в ответ. Стреляют по точкам, откуда по нам вылетает. Вот и все» — дает нелицеприятную характеристику международным наблюдателям старший лейтенант морпехов в Мариуполе.

Несмотря на минские договоренности и перемирия, которые, собственно, действуют еще с середины 2015 года, на переднем крае обстрелы ни на одни сутки не прекращаются. Украинские военные уверяют, что обстреливают первыми лишь сепаратисты. В свою очередь, с «той стороны» утверждают, что прилёты крупных калибров случаются только по инициативе украинской стороны. Стоит отметить, что фиксации «первого выстрела» в артиллерийских и минометных дуэлях до сих пор не сделал никто, даже ОБСЕ — для этого необходимо, что бы независимые наблюдатели были с обеих сторон на всех позициях, где есть артиллерия, либо минометы.

Это физически невозможно. И этим пользуются обе стороны. Со стороны сепаратистов важно показать всему миру, что Украина нарушает перемирие — значит, ни о каком мирном урегулировании не может быть и речи, а Россия должна будет и дальше оказывать военную и финансовую помощь самопровозглашенным «республикам». Ликвидация вооруженного конфликта для новосозданных военной элит в Донецке означает их скорое «списание» за ненадобностью.

С украинской стороны — аналогичная ситуация. Если сепаратисты обстреливают, значит Минским договоренностям «ноль цена» и никаких выборов на Донбассе быть не может. А также не может быть и особого статуса, и изменения Конституции.

При этом, слишком крупные финансовых потоки за два года были сконцентрированы с обоих сторон на войну. Это интересы огромного количества финансово-промышленных групп — оружейных, топливных, производящих обмундирование, да все, что пригодно для войны, в одночасье осознавших, что война может приносить гораздо большее количество прибыли, чем мир. Плюс контрабанда, наркотраффик, мутные схемы торговли с сепаратистами. Естественно, чтоб заработать такие деньги стрелять будут всегда.

А то, что обострение произошло именно сейчас — также не удивительно. Как раз к началу июля переговоры по минскому процессу в очередной раз зашли в тупик и активизация боевых действий добавляло аргументов тем, кто утверждает, что на Минске-2 можно ставить крест.

Но кроме финансовых и политических интересов, есть личное.

Когда твоего сослуживца уносят с от оторванными ногами от попадания мины, бойцам нет никакого дела до каких — либо договоренностей о перемирии и интересов каких — либо олигархов. И тогда мины и снаряды летят по обе стороны просто потому, что убитый брат — высший смысл этой войны… Такие перестрелки — месть за убитого побратима, это бич и самый главный тормоз Минских договоров и перемирий.

На бытовом, то есть полевом, в услових АТО уровне, это означает лишь то, что сосредоточение крупных вооруженных группировок на дистанции артиллерийского выстрела без контроля нейтральных миротворцев, будет лишь бесконечным продолжением странной войны.

Которую, когда-нибудь, надо будет все-таки закончить.

СтранаАлександр Сибирцев

Последние недели сводки с линии фронта приходят все тревожнее. Обстрелы усиливаются, потери растут. В штабе АТО говорят об угрозе новой эскалации военных действий, а секретарь СНБО Александр Турчинов даже заявил о готовности ввести военное положение. Чтобы своими глазами увидеть, что сейчас происходит на передовой, специальный корреспондент strana.ua отправился в места наиболее жарких боев — в промзону под Авдеевкой.

Как «промка» стала передним краем войны

— Ваш командир — говно! Он здесь дел натворил по самое не хочу! Сначала шиномонтажный завод распилил на металлолом. Где все оборудование с завода? — полковник n-ского пехотного батальона в штабе в Авдеевке срываясь на крик, отчитывает попавшегося под горячую руку пресс-офицера из десантной бригады.

— Ваши бойцы все порезали на х.., и вывезли отсюда! Что ты смотришь на меня? Я правду говорю, мне по х..! Ваши люди здесь мародерили, ваши! Где генераторы, которые здесь стояли? Где имущество наше, которое мы оставили на промке? Где все? Это ваши все тиснули! Мы здесь базу обустраивали, опорники строили, оборудовали их. А ваши пришли и все спи…ли! Вы тут посидели немного, отошли на ротацию. А нам досталась дырка от бублика. Теперь вы тут пиаритесь, позируете перед камерами. А нам, пехоте, отдуваться! Возите журналистов туда-сюда, на х…й они тут нужны? Я тут командир. И мне ваш штаб на х.. не уперся. Не будет вам никакой промки, не х..й там журналистам делать!

Интересно то, что батальон полковника стоит в Авдеевке. А десантники продолжают сидеть на «промке». И нас — журналистов с сопровождающим пресс-офицером n-ского десантного батальона, остановили на блок-посту пехотинцев в Авдеевке.

И теперь нашей группе приходится выслушивать все претензии комбата пехотинцев к десантникам «он-лайн».

Наш пресс-офицер из десантной бригады невозмутимо выслушивает обидные тирады и набирает на мобильном номер штаба АТО в Краматорске.

— Вас! — протягивает через минуту трубку возмущенному полковнику.

— Да, полковник В… Слушаю. Журналистов четверо, двое телевизионщиков, двое интернетчиков. С сопровождающим из n-ской бригады. Да я и не собирался их заворачивать! Так, выяснил кто и куда едет. Есть пропустить, — полковник недовольно машет рукой и отдает мобильник пресс-офицеру.

Позже, уже в промышленной зоне Донецкого шиноремонтного завода — так официально называется «промка», один из бойцов рассказывает мне историю, как эта территория оказалась передним краем войны.

— Сначала здесь орудовали сепары. Пилили на металл промку, растаскивали оборудование — здесь богатое место было. Потом наших жаба задавила, что такое — сепары на окраине Авдеевки хозяйничают, металл пилят, станки тырят? Ну и заняли промку, когда сепары на время ее оставили в перерыве между распилом. Зашли сюда достаточно быстро. Но сепары в ответ обстреляли завод, ударили — выбили пехоту отсюда. Командиры пехоты позвонили нашим — десантникам. Попросили помощи. Наши помогли — выбили сепаров с промки. Ну и остались здесь — держат позиции. Сепаратисты же устроили здесь сущий ад — каждый день шмаляют по промке, а по зеленке, примыкающей к промке, каждый день сюда диверсионно-разведывательные группы прут. Каждую ночь здесь что-то происходит. Обстрелы за «что-то» здесь уже не считаются — сепары лупят по промке изо всех калибров каждую ночь. А между нашей пехотой и десантниками с тех пор пробежала черная кошка — пехота считает, что десант сп…дил все военное хозяйство из промки. Пехота здесь долго обустраивалась. Ну и ясное дело, обижаются теперь…, — иронично рассказывает историю завоевания промки десантник.

Впрочем, официально все это опровергается, а один из пехотинцев назвал этот рассказ «байкой, не имеющей отношения к действительности».

Но тем не менее эта история характеризует картину взаимоотношений между различными подразделениями в АТО.

Некоторые части на передовой откровенно недолюбливают «соседей». Пехотинцы считают, что десантники «зажрались» — мол, слава и награды чаще сыпятся на войска «дяди Васи», а «десантники ничего не делают — приходят на готовое, зато пехота пашет». Десантники, в свою очередь, уверены, что пехота «сплошь аватары — алкаши, и лишь протирают штаны на блокпостах».

Артиллеристов часто ругают за то, что их снаряды иногда прилетают на свои же позиции. Но открыто недовольство ими не высказывают — от них на донецкой войне зависит практически все — будет ли жить подразделение сегодня, или нет. Ведь обстрелы передовых позиций в АТО, несмотря на все договоренности о перемириях и «Мински» — дело повседневное.

Штабных на передке считают «тыловыми крысами», обращаются к штабистам подчеркнуто «по уставу» и держат презрительную дистанцию в общении. Из-за чего «штабные» обижаются — побывав час-другой на переднем крае, им тоже хочется считать себя настоящими бойцами.

К Национальной Гвардии, которая стоит на блокпостах второго и третьего эшелонов АТО, все военные относятся негативно.

«Все «няшки» в виде новой «снаряги» (снаряжения — авт.), Спартанов (бронетранспортеров — авт.), хорошей формы, повышенных зарплат — только им идут. «Нацики» балаболят в Интернете о том, как героически сражаются, но дальше наливаек за 50 километров от передка не суются. В «нациках» служат все родственники нардепов и коммерсов, потому что на передний край их не ставят. У них одна «работа» — снимать бабло на контрабасе на блокпостах, и «зачищать» тыловые города. Если военные едут в отпуска или на дембель, нацики тут как тут — шмонают солдатиков, выворачивают наизнанку рюкзаки. Если находят ремень от автомата, или патрон, случайно завалявшийся, — все. Солдат попал. Или плати, или получи срок. Поэтому и не любят их здесь,» — признается сержант Алексей Невядомский из пехотного батальона в Авдеевке.

«Правый сектор» никуда не ушел и создает свою армию

Недавний скандал, когда на передовой под обстрелом сепаратистов погибло под Авдеевкой восемь бойцов Правого Сектора, стал граблями, на которые наступило правительство заодно со штабом АТО. Ведь еще в 2015 году командование АТО заявило о полном отводе с передовой всех добровольческих подразделений. А гибель бойцов из ПС заставила признаться военных в том, что добровольные подразделения таки остались на линии фронта. Поставленное перед фактом, командование АТО было вынуждено признать, что добровольцев на фронте «совсем мало», они практически ассимилированы в ВСУ и их якобы используют лишь в качестве диверсионно-разведывательных групп.

На самом деле никакого отвода добровольцев из ПС не было. И в состав ВСУ или иных официальных подразделений они не входили. Просто переименовались. Теперь это не «Добровольческий украинский корпус», а уже «Украинская добровольческая армия» (УДА).

Пятый и восьмой батальоны ДУК ПС, но уже под новыми названиями — «Пятый батальон УДА» и «8 батальон УДА «Аратта», остались на тех же позициях, где и стояли — в Песках и в районе Бутовки. Подразделениями руководят те же командиры, что и в начале войны — пятым батальоном — «Друг Черный», а восьмым — «Друг Червень».

Оба батальона координируют свою деятельность с ВСУ по тактическим и стратегическим задачам. Армейцы неофициально оказывают посильную помощь боеприпасами и оружием. С 2015 года на позициях добровольцев есть даже несколько пушек и минометов. Артиллеристов в УДА готовят в запасных учебных центрах в Киевской и Закарпатской областях.

Однако снабжение продовольствием, медицинское обеспечение добробаты «тянут» самостоятельно, с помощью волонтеров.

Самих себя бойцы боевых батальонов УДА считают «ядром» будущей добровольческой армии, которая по их мнению, станет когда-нибудь силой, способной сдержать агрессию России.

«Сейчас в тылу страны — настоящее предательство. Не то, что бы нас это не касалось… Мы внимательно следим за цирком, который происходит в Киеве. Нардепы и правительство уже всех задрали. Но какие-либо перевороты устраивать не собираемся — наше место здесь, на фронте. Мы считаем, что то, что происходит в столице — планируется из Кремля. Это сделано для того, что бы отвлечь внимание людей от положения на фронте. Россияне тайно готовят вторжение в Украину, и наша задача — стать ядром для новой армии, способной дать отпор агрессорам,» — заявляет боец пятого батальона УДА «Вайнер» (позывной изменен — Прим.Ред.).

В бой идут старики

На промке в Авдеевке неожиданно встречаем брата нардепа Мустафы Найема — Маси. Родственник нардепа призвался в армию добровольно, оставив на партнеров адвокатскую контору в Киеве. Получив младшее офицерское звание в учебном центре, родственник нардепа уже несколько месяцев воюет на промке в Авдеевке в 122-м отдельном батальоне Аэромобильных войск.

Маси Найем — редкий случай. Абсолютное большинство бойцов на передовой — мобилизованы. И не молоды — юных призывников — срочников в АТО сейчас не посылают. Встречаются и вовсе пожилые люди. Например, на блокпосту возле села Опытное встречаем … шестидесятилетнего солдата. Михаил Тарасович из Закарпатской области тянет армейскую лямку уже по третьему кругу. Первый раз отслужив срочную в Советской армии, второй раз — по мобилизации еще в первой волне в 2014 году. А в третий раз солдат пошел служить за… сына. «Военком принес повестку сыну, а у него жена только родила. Начали уговаривать военкома, мол, что ж у тебя, совести нет? А он ни в какую. Денег нет, что бы на лапу дать. Ну я и сказал военкому, а давай я вместо сына пойду служить? Ну он и согласился, ему по фиг. Вот и служу теперь, как вечный оловянный солдатик… Здесь стреляют каждый день, страшно. Как начнут пулять, так сразу бежим прятаться. А прятаться тут негде, вот разве что под обочину дороги прыгать. Вот сломал месяц назад руку, так даже в госпиталь не отослали. Гипс наложили, говорят, служи мол, дед, а то больше некому. Вот и тяну службу. Я уже дважды участник АТО и боевых действий. Может мне и льготы двойные теперь положены?» — невесело шутит пожилой солдат.

А вот младшие командиры резко отличаются в возрасте от своих подчиненных. «Фишка» АТО 2016 года — резкое омоложение младшего и среднего офицерского состава. Юные командиры прямо со скамьи военных ВУЗов становятся командирами. Солдаты о них отзываются хорошо. Почти все юные командиры на передовой реально уважаемые люди.

«Они таки прыткие, дерзкие. Ничего не боятся, много знают по военному делу — за это их уважают и слушают даже старики. Им терять нечего, ни детей, ни семьи,» — признался морпех из Широкино Александр В.

Блицкриги местного значения

Артиллерийские и минометные обстрелы позиций в АТО не прекращаются ни на один день. И никакие запреты, перемирия и приказы командиров не способны прекратить разрушительный огонь. Нынешняя ситуация стала похожа на то самое ружье, которое непременно должно выстрелить. Просто потому, что оно, ружье, уже заряжено и присутствует в рассказе.

На промке в Авдеевке — практически нет ни одной целой стены и двери. Все, даже массивная металлическая дверь в туалете во дворе — похоже на решето из-за огромного количества осколочных пробоин. Даже в туалет здесь ходят в бронежилете и каске. А когда начинается обстрел, лучше всего найти ближайшую ямку и постараться зарыться поглубже.

Домики в «зеленке» — на дачных участках, окружающих авдеевскую «промку», где украинские десантники обустроили опорные оборонительные пункты, практически все разрушены от мин и снарядов. Артиллерия и минометы сепаратистов стреляют прицельно по штабу и опорным пунктам десантников на промке. Почти каждые сутки здесь бывают ранены двое — трое бойцов. В худших случаях — один — два погибших. Отношение к обстрелам у десантников — обыденное. Во всяком случае, больше говорят о надоевшей жаре и грядущем дембеле.

Почти все бойцы интересуются, когда же начнется демобилизация — некоторые уже переслужили от двух до трех месяцев. Смысла же нынешней «странной войны» многие не понимают.

«А когда уже в Киеве закончат клоунаду — если перемирие, то почему здесь бои идут полным ходом? Войну пора заканчивать. Хрен с ним, с Донбассом. Все равно чемодан без ручки — пусть без нас живут как хотят. Просто пора прекращать стрелять — надоела война. Уже непонятно, за что воюем, конца и краю нет. Границу провести по линии фронта. А что бы не стреляли через границу — нужно полосу отчуждения сделать. И поставить здесь миротворцев,» — делится своим рецептом один из десантников на промке.

«Кому-то в тылу выгодно что бы мы сидели здесь месяцами под обстрелами, — высказывается заросший щетиной 47-летний десантник. — Настроение такое у большинства наших. Война эта какая-то странная. Ни шагу назад, ни шагу вперед. Зато наши гибнут каждый день. Пора уже делать хоть что-нибудь, либо отделять сепаров от Украины окончательно, либо их крушить под ноль. А стояние на месте морально уничтожает и армию, и тыл».

Стояние на месте действительно выматывает морально и физически солдат на передовой.

Скорее всего, похожие настроения и с той стороны. Может поэтому хоть раз в неделю у промки разворачиваются настоящие бои в «зеленке».

Официально пресс-служба АТО объясняет такие стычки «проникновением вражеских диверсионно-разведывательных групп». На самом деле вдоль линии фронта в АТО идут настоящие бои.

Например, за пару дней до нашего приезда на «промку», здесь произошел бой, была уничтожена некая «ДРГ». То, что произошло на самом деле, можно понять из бесхитростных рассказов десантников.

«Атаковали мы группу, которая слишком близко к нам подобралась. Сначала артиллерия наша поработала по точке, где сепары сидели, затем наши ребята подошли и заняли место, где были сепаратисты. Взяли трофеями радиостанцию переносную, телефон проводной и пулемет с лентами,» — рассказывает офицер десантников.

То, что десантниками была уничтожена диверсионно-разведывательная группа сепаратистов при внимательном осмотре трофеев, вызывает некоторые сомнения. Зачем диверсантам тащить с собой тяжелую армейскую радиостанцию типа Р-168, проводной полевой телефон и пулемет? Скорее десантники уничтожили самый ближний опорный пункт обороны сепаратистов.

Не остаются в долгу и с «той стороны». Каждый вечер сюда прилетает как минимум десяток — другой мин и снарядов и не только мелкого калибра. Промка давно напоминает лунную поверхность — земля здесь покрыта воронками от снарядов крупных калибров.

Выяснить, кто первый стреляет, похоже, не удастся даже самым беспристрастным наблюдателям. Некоторые дороги вдоль передовой закрыты, так как простреливаются насквозь с обеих сторон. Позже мы пытаемся проехать в Пески, но нас не пускают на блокпосту «Республика Мост», сославшись на то, что не извещены приказом из штаба АТО. Боец на блокпосту показывает рукой направление, откуда по украинской стороне стреляют — из Донецка.

«Каждый вечер над головой пролетают снаряды. Садят не прицельно, по площадям. Сначала один стрельнет, затем затишье — типа ждут ответки. Потом еще пару стволов влупит, через полчаса — еще пара. Ну а затем наши не выдерживают, отвечают» — рассказывает боец на блокпосте.

Интересно, что наблюдателей ОБСЕ на передовой не видел ни один из опрошенных бойцов. «Какое-такое ОБСЕ? Наблюдатели? Не смешите мои тапки. Они в Краматорске сидят, водку пьют, да шашлыки жрут. Зачем им под обстрелы соваться? Они типа издали, в бинокль все наблюдают и потом отчеты строчат — виноваты во всем украинские военные, первые стреляют. Да, наши стреляют. Но в ответ. Стреляют по точкам, откуда по нам вылетает. Вот и все» — дает нелицеприятную характеристику международным наблюдателям старший лейтенант морпехов в Мариуполе.

Несмотря на минские договоренности и перемирия, которые, собственно, действуют еще с середины 2015 года, на переднем крае обстрелы ни на одни сутки не прекращаются. Украинские военные уверяют, что обстреливают первыми лишь сепаратисты. В свою очередь, с «той стороны» утверждают, что прилёты крупных калибров случаются только по инициативе украинской стороны. Стоит отметить, что фиксации «первого выстрела» в артиллерийских и минометных дуэлях до сих пор не сделал никто, даже ОБСЕ — для этого необходимо, что бы независимые наблюдатели были с обеих сторон на всех позициях, где есть артиллерия, либо минометы.

Это физически невозможно. И этим пользуются обе стороны. Со стороны сепаратистов важно показать всему миру, что Украина нарушает перемирие — значит, ни о каком мирном урегулировании не может быть и речи, а Россия должна будет и дальше оказывать военную и финансовую помощь самопровозглашенным «республикам». Ликвидация вооруженного конфликта для новосозданных военной элит в Донецке означает их скорое «списание» за ненадобностью.

С украинской стороны — аналогичная ситуация. Если сепаратисты обстреливают, значит Минским договоренностям «ноль цена» и никаких выборов на Донбассе быть не может. А также не может быть и особого статуса, и изменения Конституции.

При этом, слишком крупные финансовых потоки за два года были сконцентрированы с обоих сторон на войну. Это интересы огромного количества финансово-промышленных групп — оружейных, топливных, производящих обмундирование, да все, что пригодно для войны, в одночасье осознавших, что война может приносить гораздо большее количество прибыли, чем мир. Плюс контрабанда, наркотраффик, мутные схемы торговли с сепаратистами. Естественно, чтоб заработать такие деньги стрелять будут всегда.

А то, что обострение произошло именно сейчас — также не удивительно. Как раз к началу июля переговоры по минскому процессу в очередной раз зашли в тупик и активизация боевых действий добавляло аргументов тем, кто утверждает, что на Минске-2 можно ставить крест.

Но кроме финансовых и политических интересов, есть личное.

Когда твоего сослуживца уносят с от оторванными ногами от попадания мины, бойцам нет никакого дела до каких — либо договоренностей о перемирии и интересов каких — либо олигархов. И тогда мины и снаряды летят по обе стороны просто потому, что убитый брат — высший смысл этой войны… Такие перестрелки — месть за убитого побратима, это бич и самый главный тормоз Минских договоров и перемирий.

На бытовом, то есть полевом, в услових АТО уровне, это означает лишь то, что сосредоточение крупных вооруженных группировок на дистанции артиллерийского выстрела без контроля нейтральных миротворцев, будет лишь бесконечным продолжением странной войны.

Которую, когда-нибудь, надо будет все-таки закончить.

Страна

На передовой в АТО разгорается очередной скандалНа передовой в АТО разгорается очередной скандал

Ольга Омельянчук

На передовой в АТО разгорается очередной скандал. На минувших выходных на шахте Бутовка (около города Авдеевка в Донецкой области) погибло четверо бойцов Правого сектора. Солдаты с позывными Ярик, Гуцул, Док и Легат служили в первой штурмовой роте ДУК ПС, и, поскольку ДУК не входит ни в одно официальное подразделение армии или Нацгвардии, — Генштаб заявил, что таковые в числе погибших украинских бойцов не значатся.

Пока семьи добровольцев готовятся к похоронам, а еще 11 бойцов ДУК ПС после обстрела Бутовки находятся с ранениями разной тяжести в больницах Днепропетровска и Красноармейска, Генштаб начал расследование в отношении ДУК ПС.

Как заявил спикер Администрации президента по вопросам АТО Андрей Лысенко, военные разберутся, как добровольцам удалось проникнуть на передовую и с чьего молчаливого согласия ПС так и не влившись в состав ВСУ или Нацгвардии, вопреки всем требованиям и запретам, все еще воюет на Донбассе.

Неучтенные потери

«Это была самая кровавая ночь за последнее время в АТО», — с таких слов в воскресенье утром начинались, едва ли, не все посты известных волонтеров в Facebook.

Одним из первых о потерял сил АТО в районе шахты «Бутовка», что возле Авдеевки Донецкой области, заявил координатор батальона МВД «Киев-1», нардеп от «Народного фронта» Евгений Дейдей.

«Всю ночь вражеские силы обстреливали украинские позиции. Всю ночь беспристрастно и жалостно враг бил по Авдеевке. Оккупанты совершали артиллерийские удары по позициям бойцов 128-й бригады и «Правого сектора». За ночь украинская сторона понесла значительные потери: 4 бойца были убиты и 13 ранены», — написал на свое странице в Facebook Дейдей.

Пост Дейдея буквально за час разлетелся по СМИ и соцсетям. Ближе к обеду воскресенья стало ясно, что на «Бутовке» погибли бойцы не 128-й горно-пехотной бригады из Мукачево, а добровольцы из ДУК ПС.

Тогда же Генеральный штаб назвал информацию нардепа и волонтеров о потерях украинской армии выдумкой. В Минобороны официально заявили: под Авдеевкой силы АТО на выходных потери не несли.

«Информация, которую опубликовал на своей странице в социальной сети Facebook народный депутат Евгений Дейдей, касательно многочисленных бесповоротных потерь в рядах Вооруженных сил Украины в течение этой ночи не соответствует действительности! Да, согласно проверенной информации, за прошлые сутки (по состоянию на 00:00) ни один из украинских военнослужащих не погиб, 12 бойцов получили ранения. Всем военнослужащим представляется неотложная медицинская помощь», — сообщили в Министерстве обороны.

Буквально в течение часа между волонтерами, журналистами, бойцами ПС и военными началась в Facebook нешуточная баталия на счет того, что Генштаб скрывает реальные потери украинской армии. А уже утром в понедельник военные официально заявят, что Правый сектор не является официальной частью сил АТО, так что и смерти их бойцов «не считаются».

ПС воюет в АТО с сепаратистами и властью

Как сообщил «Стране» спикер Администрации президента по вопросам АТО Андрей Лысенко, после гибели солдат ПС с позывными Ярик, Гуцул, Док и Легат Генштаб начал большое расследование. Однако предметом разбирательств является не факт смерти бойцов, а то, по какому праву они вообще находились на передовой.

«Правый сектор — это общественная организация, которая не имеет права находится на передовой. Расследованием обстоятельств их нахождения в АТО сейчас занимается Генеральный штаб. Предварительных результатов проверки у нас, пока что, нет», — прокомментировал нам Лысенко.

Напомним, что еще более года назад власти заявили, что все вооруженные формирования в зоне АТО должны влиться в одну из официальных силовых структур Украины — армию или Нацгвардию. Отказников же обещали жестко покарать. Но, как показали последние события, ДУК ПС этому приказу не подчинился.

В Добровольческом украинском корпусе говорят: скандал вокруг гибели их соратников на Бутовке — это лишь вершина большого айсберга противостояния ДУК и ВСУ.

На правах анонимности бойцы Правого сектора рассказали «Стране», что с лета 2015 года сотрудничают на передовой только с проверенными командирами сил ВСУ, ходят без опознавательных знаков и стараются избегать общения с руководством штаба АТО.

«Сейчас мы сотрудничаем с отдельными командирами бригад ВСУ на передовой. Это люди, которые понимают, по каким причинам, мы не вливаемся в армейские части, уважают нас, как боевых товарищей, и либо воюют плечом к плечу, либо не вмешиваются, когда мы идем выполнять свои задачи», — рассказал один из бойцов штурмовой роты ПС.

По словам добровольца, с осени прошлого года взаимоотношения ПС и ВСУ особенно накалились. В районе Донецкого аэропорта военным в какой-то момент даже поступил приказ вывести «правосеков» из зоны АТО.

«С нами пытались вести переговоры, кого-то даже силой заталкивали в машины и увозили. Все закончилось тем, что одна часть из наших вышла из тех же Песок, а вторая — осталась там, но без флагов и без шевронов. Есть отдельные участки в АТО, где командиры ВСУ относятся к нам хорошо — там мы можем ездить на автомобилях даже с черно-красными флагами. А еще есть часть фронта, куда ВСУ банально не заходят, и там участки держим мы», — подытожил один из бойцов ДУК ПС.

Как рассказал «Стране» спикер ПС Артем Скоропадский, о расследовании Генштаба бойцы подразделения знают из СМИ и никаких документов по этому поводу еще не получали. Присутствие ДУК ПС в АТО Скоропадский не отрицает — говорит, что их добровольцы приезжают на передовую бороться с боевиками «ДНР», «ЛНР» и мобилизоваться в ряды ВСУ не хотят.

«Нас никто не оповещал. И вообще неясно, что собирается расследовать Генштаб. Будут вычислять, как мы приехали в АТО? — Так это я могу рассказать: в АТО Правый сектор приезжает на машинах», — комментирует Скоропадский.

По его словам, ПС не смог бы находиться в зоне АТО без помощи военных и волонтеров, а расследование Генштаба — не более, чем очередная попытка выдавить с передовой неподконтрольных ВСУ добровольцев.

«Это политическая болтовня Генштаба и Администрации президента. Мы критикуем власть, поэтому АП выгодно, чтобы мы ушли с АТО, а они бы потом могли сказать: «Вместо того, чтобы критиковать нас, лучше бы шли страну защищать», — предположил Скоропадский.

Как убивали добробаты

Отметим, что проблемы между ВСУ и Правым сектором возникли не вчера.

Еще прошлой весной после серии сообщений о насилии и мародерстве с участием добровольческих батальонов (в частности, «Айдара» и расформированных «Торнадо» и «Шахтерска») Генеральный штаб поставил ультиматум добровольческим подразделениям, которые не входят в состав официальных украинских силовых структур: или мобилизуйтесь в АТО (в ряды ВСУ или МВД), или будете признаны нелегальными бандитскими группировками. Тем более, что международные партнеры Украины также активно давили на украинскую власть с требованием поставь все вооруженные формирования в зоне АТО под свой контроль.

Путем давления и переговоров на соглашение с ВСУ пошли, в частности, батальоны ОУН, «Січ» и «Карпатська Січ». Их бойцов мобилизовали через военкоматы в 93-ю отдельную механизированную бригаду (кстати, не задним числом, а в день прихода в военкомат, то есть прошлые заслуги в АТО ушли в никуда).

Велись тогда беседы и с Правым сектором. Генштаб также предлагал ДУК мобилизоваться в 93-ю бригаду. Однако договориться с ПС военным так и не удалось и добровольцы-правосеки остались самостоятельным вооруженным отрядом, который не входит ни в одно силовое ведоство. Бойцы ДУК ПС по-прежнему дислоцировались на передовой в АТО, но сняли свои шевроны и флаги.

Осенью 2015 года добровольческие батальоны, которые согласились влиться в воинские части, официально сообщили, что Генштаб нарушил свои обещания: вместо отдельных батальонов в составе бригад ВСУ, их разбросали по разным воинским частям, в зависимости от области, в которой призывались добровольцы. Это также не прибавило желание у ДУК входить в армейские подразделения.

Как ранее сообщала strana.ua, весной 2016 года о своем расформировании заявил и батальон «Донбасс», командиром которого некогда был нардеп от «Самопомощи» Семен Семенченко (Константин Гришин). Об окончательном распаде батальона на своей странице в Facebook сообщил известный боец добробата, сержант Дмитрий Резниченко.

«Сегодня утром (11.03.2016г., — Прим. Ред.) мы узнали, что, пользуясь отсутствием нашего комбата Вячеслава Власенко («Филина») в Киеве, а генерала Муженко — в Брюсселе, штаб АТО прислал директиву с срочным приказам выехать из зоны АТО в Ровно, где раствориться в 10-й горно-стрелковой бригаде. Во время непосредственного общения с командованием АТО приказано забыть нах*й слово «отдельный», стать обычным линейным пехотным батальоном и не выеб**аться», — написал Резниченко.

То есть, к настоящему моменту ДУК остается единственным крупным вооруженным формированием в Украине, неподконтрольным властям. И последние вряд ли долго будут терпеть такое положение дел.

СтранаОльга Омельянчук

На передовой в АТО разгорается очередной скандал. На минувших выходных на шахте Бутовка (около города Авдеевка в Донецкой области) погибло четверо бойцов Правого сектора. Солдаты с позывными Ярик, Гуцул, Док и Легат служили в первой штурмовой роте ДУК ПС, и, поскольку ДУК не входит ни в одно официальное подразделение армии или Нацгвардии, — Генштаб заявил, что таковые в числе погибших украинских бойцов не значатся.

Пока семьи добровольцев готовятся к похоронам, а еще 11 бойцов ДУК ПС после обстрела Бутовки находятся с ранениями разной тяжести в больницах Днепропетровска и Красноармейска, Генштаб начал расследование в отношении ДУК ПС.

Как заявил спикер Администрации президента по вопросам АТО Андрей Лысенко, военные разберутся, как добровольцам удалось проникнуть на передовую и с чьего молчаливого согласия ПС так и не влившись в состав ВСУ или Нацгвардии, вопреки всем требованиям и запретам, все еще воюет на Донбассе.

Неучтенные потери

«Это была самая кровавая ночь за последнее время в АТО», — с таких слов в воскресенье утром начинались, едва ли, не все посты известных волонтеров в Facebook.

Одним из первых о потерял сил АТО в районе шахты «Бутовка», что возле Авдеевки Донецкой области, заявил координатор батальона МВД «Киев-1», нардеп от «Народного фронта» Евгений Дейдей.

«Всю ночь вражеские силы обстреливали украинские позиции. Всю ночь беспристрастно и жалостно враг бил по Авдеевке. Оккупанты совершали артиллерийские удары по позициям бойцов 128-й бригады и «Правого сектора». За ночь украинская сторона понесла значительные потери: 4 бойца были убиты и 13 ранены», — написал на свое странице в Facebook Дейдей.

Пост Дейдея буквально за час разлетелся по СМИ и соцсетям. Ближе к обеду воскресенья стало ясно, что на «Бутовке» погибли бойцы не 128-й горно-пехотной бригады из Мукачево, а добровольцы из ДУК ПС.

Тогда же Генеральный штаб назвал информацию нардепа и волонтеров о потерях украинской армии выдумкой. В Минобороны официально заявили: под Авдеевкой силы АТО на выходных потери не несли.

«Информация, которую опубликовал на своей странице в социальной сети Facebook народный депутат Евгений Дейдей, касательно многочисленных бесповоротных потерь в рядах Вооруженных сил Украины в течение этой ночи не соответствует действительности! Да, согласно проверенной информации, за прошлые сутки (по состоянию на 00:00) ни один из украинских военнослужащих не погиб, 12 бойцов получили ранения. Всем военнослужащим представляется неотложная медицинская помощь», — сообщили в Министерстве обороны.

Буквально в течение часа между волонтерами, журналистами, бойцами ПС и военными началась в Facebook нешуточная баталия на счет того, что Генштаб скрывает реальные потери украинской армии. А уже утром в понедельник военные официально заявят, что Правый сектор не является официальной частью сил АТО, так что и смерти их бойцов «не считаются».

ПС воюет в АТО с сепаратистами и властью

Как сообщил «Стране» спикер Администрации президента по вопросам АТО Андрей Лысенко, после гибели солдат ПС с позывными Ярик, Гуцул, Док и Легат Генштаб начал большое расследование. Однако предметом разбирательств является не факт смерти бойцов, а то, по какому праву они вообще находились на передовой.

«Правый сектор — это общественная организация, которая не имеет права находится на передовой. Расследованием обстоятельств их нахождения в АТО сейчас занимается Генеральный штаб. Предварительных результатов проверки у нас, пока что, нет», — прокомментировал нам Лысенко.

Напомним, что еще более года назад власти заявили, что все вооруженные формирования в зоне АТО должны влиться в одну из официальных силовых структур Украины — армию или Нацгвардию. Отказников же обещали жестко покарать. Но, как показали последние события, ДУК ПС этому приказу не подчинился.

В Добровольческом украинском корпусе говорят: скандал вокруг гибели их соратников на Бутовке — это лишь вершина большого айсберга противостояния ДУК и ВСУ.

На правах анонимности бойцы Правого сектора рассказали «Стране», что с лета 2015 года сотрудничают на передовой только с проверенными командирами сил ВСУ, ходят без опознавательных знаков и стараются избегать общения с руководством штаба АТО.

«Сейчас мы сотрудничаем с отдельными командирами бригад ВСУ на передовой. Это люди, которые понимают, по каким причинам, мы не вливаемся в армейские части, уважают нас, как боевых товарищей, и либо воюют плечом к плечу, либо не вмешиваются, когда мы идем выполнять свои задачи», — рассказал один из бойцов штурмовой роты ПС.

По словам добровольца, с осени прошлого года взаимоотношения ПС и ВСУ особенно накалились. В районе Донецкого аэропорта военным в какой-то момент даже поступил приказ вывести «правосеков» из зоны АТО.

«С нами пытались вести переговоры, кого-то даже силой заталкивали в машины и увозили. Все закончилось тем, что одна часть из наших вышла из тех же Песок, а вторая — осталась там, но без флагов и без шевронов. Есть отдельные участки в АТО, где командиры ВСУ относятся к нам хорошо — там мы можем ездить на автомобилях даже с черно-красными флагами. А еще есть часть фронта, куда ВСУ банально не заходят, и там участки держим мы», — подытожил один из бойцов ДУК ПС.

Как рассказал «Стране» спикер ПС Артем Скоропадский, о расследовании Генштаба бойцы подразделения знают из СМИ и никаких документов по этому поводу еще не получали. Присутствие ДУК ПС в АТО Скоропадский не отрицает — говорит, что их добровольцы приезжают на передовую бороться с боевиками «ДНР», «ЛНР» и мобилизоваться в ряды ВСУ не хотят.

«Нас никто не оповещал. И вообще неясно, что собирается расследовать Генштаб. Будут вычислять, как мы приехали в АТО? — Так это я могу рассказать: в АТО Правый сектор приезжает на машинах», — комментирует Скоропадский.

По его словам, ПС не смог бы находиться в зоне АТО без помощи военных и волонтеров, а расследование Генштаба — не более, чем очередная попытка выдавить с передовой неподконтрольных ВСУ добровольцев.

«Это политическая болтовня Генштаба и Администрации президента. Мы критикуем власть, поэтому АП выгодно, чтобы мы ушли с АТО, а они бы потом могли сказать: «Вместо того, чтобы критиковать нас, лучше бы шли страну защищать», — предположил Скоропадский.

Как убивали добробаты

Отметим, что проблемы между ВСУ и Правым сектором возникли не вчера.

Еще прошлой весной после серии сообщений о насилии и мародерстве с участием добровольческих батальонов (в частности, «Айдара» и расформированных «Торнадо» и «Шахтерска») Генеральный штаб поставил ультиматум добровольческим подразделениям, которые не входят в состав официальных украинских силовых структур: или мобилизуйтесь в АТО (в ряды ВСУ или МВД), или будете признаны нелегальными бандитскими группировками. Тем более, что международные партнеры Украины также активно давили на украинскую власть с требованием поставь все вооруженные формирования в зоне АТО под свой контроль.

Путем давления и переговоров на соглашение с ВСУ пошли, в частности, батальоны ОУН, «Січ» и «Карпатська Січ». Их бойцов мобилизовали через военкоматы в 93-ю отдельную механизированную бригаду (кстати, не задним числом, а в день прихода в военкомат, то есть прошлые заслуги в АТО ушли в никуда).

Велись тогда беседы и с Правым сектором. Генштаб также предлагал ДУК мобилизоваться в 93-ю бригаду. Однако договориться с ПС военным так и не удалось и добровольцы-правосеки остались самостоятельным вооруженным отрядом, который не входит ни в одно силовое ведоство. Бойцы ДУК ПС по-прежнему дислоцировались на передовой в АТО, но сняли свои шевроны и флаги.

Осенью 2015 года добровольческие батальоны, которые согласились влиться в воинские части, официально сообщили, что Генштаб нарушил свои обещания: вместо отдельных батальонов в составе бригад ВСУ, их разбросали по разным воинским частям, в зависимости от области, в которой призывались добровольцы. Это также не прибавило желание у ДУК входить в армейские подразделения.

Как ранее сообщала strana.ua, весной 2016 года о своем расформировании заявил и батальон «Донбасс», командиром которого некогда был нардеп от «Самопомощи» Семен Семенченко (Константин Гришин). Об окончательном распаде батальона на своей странице в Facebook сообщил известный боец добробата, сержант Дмитрий Резниченко.

«Сегодня утром (11.03.2016г., — Прим. Ред.) мы узнали, что, пользуясь отсутствием нашего комбата Вячеслава Власенко («Филина») в Киеве, а генерала Муженко — в Брюсселе, штаб АТО прислал директиву с срочным приказам выехать из зоны АТО в Ровно, где раствориться в 10-й горно-стрелковой бригаде. Во время непосредственного общения с командованием АТО приказано забыть нах*й слово «отдельный», стать обычным линейным пехотным батальоном и не выеб**аться», — написал Резниченко.

То есть, к настоящему моменту ДУК остается единственным крупным вооруженным формированием в Украине, неподконтрольным властям. И последние вряд ли долго будут терпеть такое положение дел.

Страна

«Люди Яроша» выбирают скользкую дорогу«Люди Яроша» выбирают скользкую дорогу

Юрий Сандул.

Они пройдут, только если найдут деньги и понравятся избирателям

«Название — Национальное движение Дмитрия Яроша — пока что рабочее. Со временем оно может измениться. Но решение включить в название нового движения фамилию нашего лидера — принципиальное, от этого мы не откажемся».

Это — цитата из статьи в Facebook Елены Белозерской, близкого соратника Дмитрия Яроша. Следовательно, можно считать свершившимся фактом, что новая политическая сила, которую взялся организовывать Дмитрий Ярош после того, как в конце прошлого года он покинул «Правый сектор», будет иметь в названии имя ее лидера.

Собственно, «именная» партия (блок, движение, объединение) — совсем не новость для украинской политики. Вот именно сейчас в Верховной Раде есть аж две фракции, созданные такими партиями — Блок Петра Порошенко «Солидарность» и Радикальная партия Ляшко, и можно смело добавлять еще одну — фракцию (партию) «Батьківщина», которую еще совсем недавно мы звали БЮТ (Блок Юлии Тимошенко). А еще вспомним УДАР Виталия Кличко, а также то, что некогда мощные парламентские фракции Партии регионов и «Нашей Украины» лишь формально не носили имени своих лидеров — Виктора Януковича и Виктора Ющенко, хотя для избирателей это не было никаким секретом или новостью, потому и голосовали они за эти персоны, а не за идеологию или даже красивое название возглавляемых ими партий (кстати, с «Народным фронтом» — то же самое). Отметим, что мы упомянули только победителей парламентских выборов, а были и есть и такие «именные» партии, которые в Верховную Раду так и не попадали никогда. В итоге: в Украине политических сил, которые в глазах избирателей ассоциируются исключительно с конкретным политиком, не меньше, а, возможно, и больше, чем тех, кто выходил к избирателю прежде всего с идеологией, а не с именем лидера.

Новостью, причем важной и неожиданной, является другое. Не будем углубляться в вековую историю организаций украинского национализма, в частности в вопрос, была ли ОУН Евгения Коновальца, Степана Бандеры или Андрея Мельника организацией вождистского типа. В этом нет смысла, потому что слишком разные тогдашние и нынешние исторические условия. Но впервые с августа 1991 года, когда Украина официально провозглашена независимым государством, одна из украинских националистических организаций открыто провозглашает (фиксирует в своем названии) себя как партию (движение) вождистского типа. До сих пор украинские националисты предлагали избирателям прежде всего свою идеологию, лидер всегда шел вторым планом. «Свобода» в 2012 году набрала свои проходные проценты в парламент именно по такой схеме. В общем, ориентация главным образом на идеологию при общении с избирателями была неизменной характеристикой любой украинской националистической организации. И вот теперь эта неизменность нарушается.

То, что этот шаг соратников Яроша является необычным для националистов, говорит, фактически, и Белозерская: «Это решение — включить фамилию Яроша в название движения — не было единодушным. Нам пришлось долго убеждать часть собратьев, которые считают, что нужно ориентироваться только на идею, а не на человека». Даже больше. Снова цитата из статьи Белозерской: «Организация вождистского типа»? Именно так. Кого это не устраивает — быстро уходят в другие структуры или создают свои. Правда, текущая формулировка лично мне нравится не очень. Я предлагала другую — короткую, с вызовом и со вкусом: «Люди Яроша». И все». Как видим, речь шла даже о том, чтобы убрать из названия новой политической силы слова «национальный» или «националистический». В общем действительно, «Люди Яроша» — идеальное в своей откровенности в смысле понятности для всех название. По крайней мере, понятней для избирателей, чем «Свобода» или «Азов». Воспользуемся и мы им, хотя бы для лаконичности, ибо рабочее название слишком длинное, неудобно повторять в статье.

Почему большинство националистов — соратников Яроша — решились на такое для себя «ноу-хау», и какие неизбежные последствия оно повлечет?

Прежде всего отметим то, что в первую очередь, почти автоматически, приходит в голову всем, кто хоть немного больше интересуется политикой, чем рядовой гражданин, а именно: Ярош в названии — это чтобы никто, грубо говоря, не забрал у него партийную печать, что, собственно, с ним и произошло в «Правом секторе». Безусловно, такой мотив существует (и о нем упоминает Белозерская), но он, как нам представляется, является второстепенным, если не третьестепенным. Ярош спокойно, без скандала, ушел из «Правого сектора», не пряча «печать» в кармане. Вообще, то, как по-человечески, без взаимных проклятий, разошлись сторонники и оппоненты Яроша в этой организации, должны были бы взять в качестве примера все другие отечественные партийные политики.

Главным является то, что «люди Яроша», если иметь в виду те причины, по которым они покинули «Правый сектор» (несогласие с курсом на немедленную революцию — назовем это так), вынуждены будут активнее работать с широкими массами избирателей. Наконец, провозглашенное «национальное движение» к этому просто обязывает! А это многое обещает для «людей Яроша» и самого Яроша нового, до сих пор ими неизведанного.

Неважно, все ли они это до конца осознают, но такой выбор названия для своего движения — это ориентация, точнее — переориентация на не такой уж, мягко говоря, высокий уровень политического сознания рядового украинского избирателя; это признание, что в нынешней Украине только идеологии — какой бы она правильной не была — критически мало, чтобы хотя бы надежно преодолеть минимальный избирательный барьер и создать самостоятельную фракцию в высшем законодательном органе. Идеология — не та сфера, на которую ориентируются рядовые избиратели, точнее — их большинство. И не только украинские, кстати. Американские, немецкие, французские, польские и другие избиратели тоже попадают под влияние харизмы личности и не очень обращают внимание на «измы», хотя, возможно, и не так сильно, как украинские. И украинским националистам, как бы они не уважали свою идеологию, придется спрятать свою гордыню и опускаться до уровня рядового избирателя, хотя до сих пор они пытались его подтягивать до своего. В конце концов, в этом есть своя неоспоримая логика: почему идейный пустозвон (с точки зрения националистов) Ляшко исключительно благодаря какой-то там личной харизме собирает в несколько раз больше голосов на выборах и решает судьбу страны в Верховной Раде, а патриоты-националисты едва наскребают 2 — 3% и должны бороться за Украинскую соборную державу чуть ли не в подполье?

Выбрав партию (движение) вождистского типа, сказав: «мы — люди Яроша», надо показать другим людям, какой этот вождь Ярош замечательный человек и какой нужный народу политик. Итак, эта новая для националистов тактика политической борьбы означает, что Дмитрию Ярошу придется резко расширить свою публичную деятельность. Блога в социальных сетях уже будет слишком мало. Придется многое перенять из арсенала других политиков, хотя бы у того же Ляшко. Нужны будут заявления по поводу всех более-менее значимых политических, социально-экономических и даже культурных и спортивных событий в Украине и мире, по сути — по поводу всего, что интересует хоть какую-то значимую часть избирателей. Нужны регулярные интервью ведущим СМИ, участие в телевизионных ток-шоу, прочее. Придется значительно, буквально в несколько раз, увеличивать объем работы для пресс-службы. Невозможно будет, как раньше, избегать или игнорировать высказывания своей позиции по всем насущным вопросам — будь то оценка бюджета, или, к примеру, отношение к гастролям какого-то российского актера или певца в Украине. Депутату Ярошу также придется резко активизировать парламентскую работу — писать законы, выступать с трибуны, комментировать (или быть готовым к конкретному комментарию) практически всех парламентских решений или ситуации. Работать намного больше «на публику» придется не только лидеру, но и всем его ближайшим соратникам. Тем временем и они, и Ярош просто не имеют практики такой интенсивной публичной политической жизни. Кроме того, ситуация для них усложнится тем, что ни вождь, ни его «люди» не могут совсем прекратить заниматься тем, чем занимались до сих пор — развитием и поддержкой жизнедеятельности (боеготовности) силовых подразделений, ведь из «Правого сектора» за Ярошем ушла не только часть руководства организации, но и часть этих самых подразделений (теперь это «Украинская добровольческая армия»). Тем более, что «люди Яроша» как политическая партия или движение еще организационно не оформлены, а УДА уже существует.

Ярошу придется серьезно менять свое видение публичной деятельности. Как каждый, кто искренне убежден в правильности идеологии, которой он сам придерживается, Ярош принадлежит к тем людям, которые пытаются убеждать других вместо того, чтобы просто им нравиться. А в политике все немного иначе, точнее совсем иначе: здесь надо прежде всего нравиться. В политике, к сожалению, часто бывает так, что большинство избирателей лучше воспринимает не то, что политик говорит, а то, как он говорит. «Разговаривая с людьми — улыбайся!», — так формулировал этот закон «киношный» Глеб Жеглов.

Правда, возможно «люди Яроша» найдут для своего лидера другой «имидж»: мудрый вождь, который мало говорит (не лезет на ток-шоу), но много делает, который стоит выше хаотичных и шумных попыток других политиков постоянно маячить перед глазами избирателя. Такая себе «игра в противовес», когда молчаливость одного политика поднимает его авторитет на фоне надоедливой суеты конкурентов. Но закрепление такого «имиджа» только потребует увеличения публичности его соратников (кто-то же должен рассказывать зрителям-избирателям о мудрости вождя) и интенсивности работы пресс-службы. Впрочем, такой вариант кажется слишком сложным, а поэтому крайне маловероятным.

Активная публичная деятельность Яроша и его «людей», а также амбициозные задачи, которые они сегодня перед собой ставят («национальное движение»!), требуют денег, притом немаленьких. Это будет для Яроша еще одним новым, возможно, самым трудным, видом политической деятельности (до сих пор ему приходилось выискивать для «Правого сектора» несравненно меньшие суммы). Под идеологию в Украине таких денег не найти, тем более под такую, как национализм. Итак, остается их искать под «вождя». Если Ярош сумеет каким-то образом убедить потенциальных спонсоров своего движения, что у «людей Яроша» есть твердые перспективы стать по крайней мере частью законодательной власти в недалеком будущем, тогда можно попробовать поторговаться с богачами, в том числе отечественными олигархами. Не надо думать, что в таких торгах позиции Яроша будут слишком слабы, и ему придется либо принимать все условия олигархов (то есть, продаваться «с потрохами»), или отказываться от денег и продолжать маргинальную политическую жизнь без надежды когда-нибудь реализовать упомянутые амбиции. Олигархи еще больше рядовых избирателей не озабочены идеологией, их интересует только собственный бизнес. И если политическая ситуация в стране ясно им покажет, что вести бизнес так, как они привыкли до сих пор, уже не получится (а к этому явно идет, и олигархи — в числе самых первых, кто это чувствует и понимает), то более-менее равноправные торги всемогущих олигархов и внепарламентской политической силы вполне возможны. Нынешняя Украина настолько стремительно меняется, что никто, включая Президента Украины, не может надежно контролировать направление этих изменений. И эта стремительность заставляет умных и хитрых людей (а такими являются, безусловно, наши олигархи) не пренебрегать никакой возможностью гарантировать свое сохранение на плаву, в том числе — договоренностями с политиками такого уровня, как националист Ярош. Наконец, всегда есть возможность взаимовыгодных тактических соглашений. К примеру, когда «Свобода» явно заключила такое соглашение с Партией регионов в обмен на критику Тимошенко (ее тогда Янукович считал своим главным политическим врагом) «Свободе» дали доступ на центральные телеканалы, где «свободовцы» не только «топили» Тимошенко (что, кстати, вовсе не противоречило идеологическим или просто политическим интересам «Свободы», ведь и для них Тимошенко была, хоть, возможно, и не врагом, но наверное политическим оппонентом), но и популяризировали свои партийные идеи. Этот доступ к ТВ был одной из причин попадания «Свободы» в Верховную Раду в 2012 году. Итак, как видим, тактическое соглашение «Свободы» («маргиналов» на то время) и Партии регионов (сверхмощного «олигарха» — тоже на то время) принесло маленькой «Свободе» гораздо больше пользы, чем большой ПР.

Очевидно, что Ярош с соратниками выбрали себе очень скользкую дорогу. Совместить идеологическую принципиальность, необходимость нравиться безыдейном рядовому избирателю и эффективные договоренности о финансировании движения — это круче, чем «пройти между капельками» («Свобода», к примеру, на такой дороге здорово поскользнулась, и падение оказалось очень болезненным). А еще надо будет отражать постоянные обвинения в «фюрерстве» (поскольку движение именное), а еще — уже первый успех «людей Яроша» неизбежно повлечет жесткое или нежесткое, но противостояние со «Свободой», с которой разгорится явная или скрытая конкуренция на общем электоральном поле.

Все это и подобное этому — еще впереди. Первый шаг по своей длинной или короткой дороге «люди Яроша» уже сделали — заявили, что они есть.

УкринформЮрий Сандул.

Они пройдут, только если найдут деньги и понравятся избирателям

«Название — Национальное движение Дмитрия Яроша — пока что рабочее. Со временем оно может измениться. Но решение включить в название нового движения фамилию нашего лидера — принципиальное, от этого мы не откажемся».

Это — цитата из статьи в Facebook Елены Белозерской, близкого соратника Дмитрия Яроша. Следовательно, можно считать свершившимся фактом, что новая политическая сила, которую взялся организовывать Дмитрий Ярош после того, как в конце прошлого года он покинул «Правый сектор», будет иметь в названии имя ее лидера.

Собственно, «именная» партия (блок, движение, объединение) — совсем не новость для украинской политики. Вот именно сейчас в Верховной Раде есть аж две фракции, созданные такими партиями — Блок Петра Порошенко «Солидарность» и Радикальная партия Ляшко, и можно смело добавлять еще одну — фракцию (партию) «Батьківщина», которую еще совсем недавно мы звали БЮТ (Блок Юлии Тимошенко). А еще вспомним УДАР Виталия Кличко, а также то, что некогда мощные парламентские фракции Партии регионов и «Нашей Украины» лишь формально не носили имени своих лидеров — Виктора Януковича и Виктора Ющенко, хотя для избирателей это не было никаким секретом или новостью, потому и голосовали они за эти персоны, а не за идеологию или даже красивое название возглавляемых ими партий (кстати, с «Народным фронтом» — то же самое). Отметим, что мы упомянули только победителей парламентских выборов, а были и есть и такие «именные» партии, которые в Верховную Раду так и не попадали никогда. В итоге: в Украине политических сил, которые в глазах избирателей ассоциируются исключительно с конкретным политиком, не меньше, а, возможно, и больше, чем тех, кто выходил к избирателю прежде всего с идеологией, а не с именем лидера.

Новостью, причем важной и неожиданной, является другое. Не будем углубляться в вековую историю организаций украинского национализма, в частности в вопрос, была ли ОУН Евгения Коновальца, Степана Бандеры или Андрея Мельника организацией вождистского типа. В этом нет смысла, потому что слишком разные тогдашние и нынешние исторические условия. Но впервые с августа 1991 года, когда Украина официально провозглашена независимым государством, одна из украинских националистических организаций открыто провозглашает (фиксирует в своем названии) себя как партию (движение) вождистского типа. До сих пор украинские националисты предлагали избирателям прежде всего свою идеологию, лидер всегда шел вторым планом. «Свобода» в 2012 году набрала свои проходные проценты в парламент именно по такой схеме. В общем, ориентация главным образом на идеологию при общении с избирателями была неизменной характеристикой любой украинской националистической организации. И вот теперь эта неизменность нарушается.

То, что этот шаг соратников Яроша является необычным для националистов, говорит, фактически, и Белозерская: «Это решение — включить фамилию Яроша в название движения — не было единодушным. Нам пришлось долго убеждать часть собратьев, которые считают, что нужно ориентироваться только на идею, а не на человека». Даже больше. Снова цитата из статьи Белозерской: «Организация вождистского типа»? Именно так. Кого это не устраивает — быстро уходят в другие структуры или создают свои. Правда, текущая формулировка лично мне нравится не очень. Я предлагала другую — короткую, с вызовом и со вкусом: «Люди Яроша». И все». Как видим, речь шла даже о том, чтобы убрать из названия новой политической силы слова «национальный» или «националистический». В общем действительно, «Люди Яроша» — идеальное в своей откровенности в смысле понятности для всех название. По крайней мере, понятней для избирателей, чем «Свобода» или «Азов». Воспользуемся и мы им, хотя бы для лаконичности, ибо рабочее название слишком длинное, неудобно повторять в статье.

Почему большинство националистов — соратников Яроша — решились на такое для себя «ноу-хау», и какие неизбежные последствия оно повлечет?

Прежде всего отметим то, что в первую очередь, почти автоматически, приходит в голову всем, кто хоть немного больше интересуется политикой, чем рядовой гражданин, а именно: Ярош в названии — это чтобы никто, грубо говоря, не забрал у него партийную печать, что, собственно, с ним и произошло в «Правом секторе». Безусловно, такой мотив существует (и о нем упоминает Белозерская), но он, как нам представляется, является второстепенным, если не третьестепенным. Ярош спокойно, без скандала, ушел из «Правого сектора», не пряча «печать» в кармане. Вообще, то, как по-человечески, без взаимных проклятий, разошлись сторонники и оппоненты Яроша в этой организации, должны были бы взять в качестве примера все другие отечественные партийные политики.

Главным является то, что «люди Яроша», если иметь в виду те причины, по которым они покинули «Правый сектор» (несогласие с курсом на немедленную революцию — назовем это так), вынуждены будут активнее работать с широкими массами избирателей. Наконец, провозглашенное «национальное движение» к этому просто обязывает! А это многое обещает для «людей Яроша» и самого Яроша нового, до сих пор ими неизведанного.

Неважно, все ли они это до конца осознают, но такой выбор названия для своего движения — это ориентация, точнее — переориентация на не такой уж, мягко говоря, высокий уровень политического сознания рядового украинского избирателя; это признание, что в нынешней Украине только идеологии — какой бы она правильной не была — критически мало, чтобы хотя бы надежно преодолеть минимальный избирательный барьер и создать самостоятельную фракцию в высшем законодательном органе. Идеология — не та сфера, на которую ориентируются рядовые избиратели, точнее — их большинство. И не только украинские, кстати. Американские, немецкие, французские, польские и другие избиратели тоже попадают под влияние харизмы личности и не очень обращают внимание на «измы», хотя, возможно, и не так сильно, как украинские. И украинским националистам, как бы они не уважали свою идеологию, придется спрятать свою гордыню и опускаться до уровня рядового избирателя, хотя до сих пор они пытались его подтягивать до своего. В конце концов, в этом есть своя неоспоримая логика: почему идейный пустозвон (с точки зрения националистов) Ляшко исключительно благодаря какой-то там личной харизме собирает в несколько раз больше голосов на выборах и решает судьбу страны в Верховной Раде, а патриоты-националисты едва наскребают 2 — 3% и должны бороться за Украинскую соборную державу чуть ли не в подполье?

Выбрав партию (движение) вождистского типа, сказав: «мы — люди Яроша», надо показать другим людям, какой этот вождь Ярош замечательный человек и какой нужный народу политик. Итак, эта новая для националистов тактика политической борьбы означает, что Дмитрию Ярошу придется резко расширить свою публичную деятельность. Блога в социальных сетях уже будет слишком мало. Придется многое перенять из арсенала других политиков, хотя бы у того же Ляшко. Нужны будут заявления по поводу всех более-менее значимых политических, социально-экономических и даже культурных и спортивных событий в Украине и мире, по сути — по поводу всего, что интересует хоть какую-то значимую часть избирателей. Нужны регулярные интервью ведущим СМИ, участие в телевизионных ток-шоу, прочее. Придется значительно, буквально в несколько раз, увеличивать объем работы для пресс-службы. Невозможно будет, как раньше, избегать или игнорировать высказывания своей позиции по всем насущным вопросам — будь то оценка бюджета, или, к примеру, отношение к гастролям какого-то российского актера или певца в Украине. Депутату Ярошу также придется резко активизировать парламентскую работу — писать законы, выступать с трибуны, комментировать (или быть готовым к конкретному комментарию) практически всех парламентских решений или ситуации. Работать намного больше «на публику» придется не только лидеру, но и всем его ближайшим соратникам. Тем временем и они, и Ярош просто не имеют практики такой интенсивной публичной политической жизни. Кроме того, ситуация для них усложнится тем, что ни вождь, ни его «люди» не могут совсем прекратить заниматься тем, чем занимались до сих пор — развитием и поддержкой жизнедеятельности (боеготовности) силовых подразделений, ведь из «Правого сектора» за Ярошем ушла не только часть руководства организации, но и часть этих самых подразделений (теперь это «Украинская добровольческая армия»). Тем более, что «люди Яроша» как политическая партия или движение еще организационно не оформлены, а УДА уже существует.

Ярошу придется серьезно менять свое видение публичной деятельности. Как каждый, кто искренне убежден в правильности идеологии, которой он сам придерживается, Ярош принадлежит к тем людям, которые пытаются убеждать других вместо того, чтобы просто им нравиться. А в политике все немного иначе, точнее совсем иначе: здесь надо прежде всего нравиться. В политике, к сожалению, часто бывает так, что большинство избирателей лучше воспринимает не то, что политик говорит, а то, как он говорит. «Разговаривая с людьми — улыбайся!», — так формулировал этот закон «киношный» Глеб Жеглов.

Правда, возможно «люди Яроша» найдут для своего лидера другой «имидж»: мудрый вождь, который мало говорит (не лезет на ток-шоу), но много делает, который стоит выше хаотичных и шумных попыток других политиков постоянно маячить перед глазами избирателя. Такая себе «игра в противовес», когда молчаливость одного политика поднимает его авторитет на фоне надоедливой суеты конкурентов. Но закрепление такого «имиджа» только потребует увеличения публичности его соратников (кто-то же должен рассказывать зрителям-избирателям о мудрости вождя) и интенсивности работы пресс-службы. Впрочем, такой вариант кажется слишком сложным, а поэтому крайне маловероятным.

Активная публичная деятельность Яроша и его «людей», а также амбициозные задачи, которые они сегодня перед собой ставят («национальное движение»!), требуют денег, притом немаленьких. Это будет для Яроша еще одним новым, возможно, самым трудным, видом политической деятельности (до сих пор ему приходилось выискивать для «Правого сектора» несравненно меньшие суммы). Под идеологию в Украине таких денег не найти, тем более под такую, как национализм. Итак, остается их искать под «вождя». Если Ярош сумеет каким-то образом убедить потенциальных спонсоров своего движения, что у «людей Яроша» есть твердые перспективы стать по крайней мере частью законодательной власти в недалеком будущем, тогда можно попробовать поторговаться с богачами, в том числе отечественными олигархами. Не надо думать, что в таких торгах позиции Яроша будут слишком слабы, и ему придется либо принимать все условия олигархов (то есть, продаваться «с потрохами»), или отказываться от денег и продолжать маргинальную политическую жизнь без надежды когда-нибудь реализовать упомянутые амбиции. Олигархи еще больше рядовых избирателей не озабочены идеологией, их интересует только собственный бизнес. И если политическая ситуация в стране ясно им покажет, что вести бизнес так, как они привыкли до сих пор, уже не получится (а к этому явно идет, и олигархи — в числе самых первых, кто это чувствует и понимает), то более-менее равноправные торги всемогущих олигархов и внепарламентской политической силы вполне возможны. Нынешняя Украина настолько стремительно меняется, что никто, включая Президента Украины, не может надежно контролировать направление этих изменений. И эта стремительность заставляет умных и хитрых людей (а такими являются, безусловно, наши олигархи) не пренебрегать никакой возможностью гарантировать свое сохранение на плаву, в том числе — договоренностями с политиками такого уровня, как националист Ярош. Наконец, всегда есть возможность взаимовыгодных тактических соглашений. К примеру, когда «Свобода» явно заключила такое соглашение с Партией регионов в обмен на критику Тимошенко (ее тогда Янукович считал своим главным политическим врагом) «Свободе» дали доступ на центральные телеканалы, где «свободовцы» не только «топили» Тимошенко (что, кстати, вовсе не противоречило идеологическим или просто политическим интересам «Свободы», ведь и для них Тимошенко была, хоть, возможно, и не врагом, но наверное политическим оппонентом), но и популяризировали свои партийные идеи. Этот доступ к ТВ был одной из причин попадания «Свободы» в Верховную Раду в 2012 году. Итак, как видим, тактическое соглашение «Свободы» («маргиналов» на то время) и Партии регионов (сверхмощного «олигарха» — тоже на то время) принесло маленькой «Свободе» гораздо больше пользы, чем большой ПР.

Очевидно, что Ярош с соратниками выбрали себе очень скользкую дорогу. Совместить идеологическую принципиальность, необходимость нравиться безыдейном рядовому избирателю и эффективные договоренности о финансировании движения — это круче, чем «пройти между капельками» («Свобода», к примеру, на такой дороге здорово поскользнулась, и падение оказалось очень болезненным). А еще надо будет отражать постоянные обвинения в «фюрерстве» (поскольку движение именное), а еще — уже первый успех «людей Яроша» неизбежно повлечет жесткое или нежесткое, но противостояние со «Свободой», с которой разгорится явная или скрытая конкуренция на общем электоральном поле.

Все это и подобное этому — еще впереди. Первый шаг по своей длинной или короткой дороге «люди Яроша» уже сделали — заявили, что они есть.

Укринформ

Двуличный Корбан. Пресс-конференция: «Сенсационное разоблачение фактов коррупции и хищений в зоне АТО»Двуличный Корбан. Пресс-конференция: «Сенсационное разоблачение фактов коррупции и хищений в зоне АТО»

1 декабря в 10.00 состоялась пресс-конференция на тему: «Сенсационное разоблачение фактов коррупции и хищений в зоне АТО» (Зал 1).

Участник: заместитель командира «Правого сектора» — Валентин Манько.

Во время мероприятия были разоблачены коррупционные схемы, предоставлены копии подтверждающих документов, озвучены имена и должности преступников, а также будет объявлено о создании нового, независимого от олигархов, политического объединения патриотов.

Итоговые материалы:

Замкомандира «Правого сектора» заявил о покушении Корбана на него

Заместитель командира ДУК «Правый сектор» Валентин Манько обвинил лидера партии «Укроп» Геннадия Корбана в организации покушении на его жизнь, после того как доброволец отказался взять на себя ответственность за преступления, которые он не совершал.

Об этом он заявил во вторник на пресс-конференции в ukrinform.ua.

«Корбан изъявил желание встретиться со мной лично в Днепропетровске 27 ноября. Вечером указанного дня я приехал в свой дом в Днепропетровской области. При этом свой приезд я не афишировал и никому об этом не говорил. Приблизительно с 4-х до половины 5-го утра (в пятницу) в окно моего дома была брошена боевая граната, которая, не пробив стеклопакет, взорвалась у меня под окном. К счастью, моя семья в тот день уехала к родителям», — сказал он.

По словам Манько, перед этим люди Корбана просили его взять на себя ответственность за похищение одного чиновника за денежное вознаграждение или найти людей, которые бы согласились это сделать. Однако, как утверждает Манько, он дал отрицательный ответ, чем якобы и вызвал негодование Корбана.

Заместитель командира ДУК «Правый сектор» отметил, что после взрыва Корбан перестал общаться с ним по телефону и заблокировал его номер.

Манько подчеркнул, что это «далеко не единственный факт организации Корбаном совершения тяжких преступлений». Заместитель командира ДУК «Правый сектор» утверждает, что по аналогичной схеме осуществлялись и другие похищения людей с целью захвата бизнеса, продвижения своих людей в органы власти и банального вымогательства денег.

«Обращаюсь ко всем патриотам и ко всем, кто навязывает обществу мнение о том, что Геннадий Корбан патриот и сделал больше всех для страны. Да, действительно, он много сделал для материального обеспечения добровольческого движения и военных, но при этом он не забывал о собственном обогащении, организовывая рейдерские захваты предприятий, похищение людей и вымогательство денег. При этом он активно использовал доверие бойцов добровольческих подразделений, посылая их совершать преступления под патриотическими лозунгами», — заявил Манько.

Он отметил, что если бы не добровольцы, военные, волонтеры и просто патриоты Украины, то «ни один бы Корбан не остановил эту войну в границах Луганской и Донецкой областей, там, где она сейчас есть».

По словам Манько, его познакомили с Корбаном и его командой после окончания обороны Донецкого аэропорта. Команда Корбана предложила добровольцам из «Правого сектора» свою помощь от Фонда обороны Украины, который связывают с Корбаном. Как объяснил Манько, отказываться от такой помощи они «просто не имели права». В частности, Фонд обеспечил добровольцев из «Правого сектора» бронежилетами, касками, тепловизорами и другими материальными ценностями.

«Мы не отказывались от помощи. Если бы мы знали тогда, что от нас начнут требовать взамен, мы бы никогда ее не приняли», — подчеркнул замкомандира ДУК «Правый сектор».

При этом Манько добавил, что вся оказанная помощь Фондом «это лишь крошечная доля средств, полученных Корбаном от противоправной и незаконной деятельности».

Напомним, 1 декабря апелляционный суд Киева рассмотрит жалобу Генеральной прокуратуры Украины на решение Печерского райсуда Киева о домашнем аресте Корбана.

Корбан был задержан 31 октября в Днепропетровске. Впоследствии силовики перевезли его в Киев. Печерский райсуд Киева вынес решение о домашнем аресте Корбана на два месяца — по 31 декабря 2015 г. включительно. В постановлении определено, что Корбан должен носить электронное средство контроля.

Решение Печерского райсуда обжаловали и защитники Корбана, и Генпрокуратура.

Защита считает избранную судом меру пресечения незаконной и необоснованной, а прокуратура добивается ареста Корбана.

Служба безопасности и Генеральная прокуратура обвиняют Корбана в участии в организованной преступной группировке в Днепропетровске, которая занималась похищением людей и хищением собственности.

Заместитель командира ДУК «Правый сектор» заявил о том, что в него бросили боевую гранату

Заместитель командира ДУК «Правый сектор» Валентин Манько заявил о том, что в прошлую пятницу, 27 ноября, против него было совершено покушение.

Соответствующее заявление он сделал во вторник во время пресс-конференции в Укринформе.

«Вечером указанного дня (27 ноября — Ред.) я приехал в свой дом в Днепропетровской области. При этом свой приезд я не афишировал и никому об этом не говорил. Приблизительно с четырех до половины пятого утра в окно моего дома бросили боевую гранату, которая, не пробив стеклопакет, взорвалась у меня под окном. К счастью, моя семья в тот день уехала к родителям», — сказал он.

Манько выразил предположение, что к организации этого покушения мог быть причастен Геннадий Корбан, который назначил ему встречу в Днепропетровске именно в этот день. По словам Манько, поводом для покушения мог стать его отказ взять на себя ответственность за ряд преступлений, в совершении которых подозревают самого Корбана.

Напомним, во вторник 1 декабря апелляционный суд Киева рассматривает жалобу Генеральной прокуратуры Украины на решение Печерского райсуда Киева об изменении меры пресечения против Корбана и переводе его под домашний арест.

Корбан был задержан 31 октября в Днепропетровске. Впоследствии силовики перевезли его в Киев, где он находился под стражей. Печерский райсуд Киева вынес решение о домашнем аресте Корбана на два месяца — по 31 декабря 2015 г. включительно.1 декабря в 10.00 состоялась пресс-конференция на тему: «Сенсационное разоблачение фактов коррупции и хищений в зоне АТО» (Зал 1).

Участник: заместитель командира «Правого сектора» — Валентин Манько.

Во время мероприятия были разоблачены коррупционные схемы, предоставлены копии подтверждающих документов, озвучены имена и должности преступников, а также будет объявлено о создании нового, независимого от олигархов, политического объединения патриотов.

Итоговые материалы:

Замкомандира «Правого сектора» заявил о покушении Корбана на него

Заместитель командира ДУК «Правый сектор» Валентин Манько обвинил лидера партии «Укроп» Геннадия Корбана в организации покушении на его жизнь, после того как доброволец отказался взять на себя ответственность за преступления, которые он не совершал.

Об этом он заявил во вторник на пресс-конференции в ukrinform.ua.

«Корбан изъявил желание встретиться со мной лично в Днепропетровске 27 ноября. Вечером указанного дня я приехал в свой дом в Днепропетровской области. При этом свой приезд я не афишировал и никому об этом не говорил. Приблизительно с 4-х до половины 5-го утра (в пятницу) в окно моего дома была брошена боевая граната, которая, не пробив стеклопакет, взорвалась у меня под окном. К счастью, моя семья в тот день уехала к родителям», — сказал он.

По словам Манько, перед этим люди Корбана просили его взять на себя ответственность за похищение одного чиновника за денежное вознаграждение или найти людей, которые бы согласились это сделать. Однако, как утверждает Манько, он дал отрицательный ответ, чем якобы и вызвал негодование Корбана.

Заместитель командира ДУК «Правый сектор» отметил, что после взрыва Корбан перестал общаться с ним по телефону и заблокировал его номер.

Манько подчеркнул, что это «далеко не единственный факт организации Корбаном совершения тяжких преступлений». Заместитель командира ДУК «Правый сектор» утверждает, что по аналогичной схеме осуществлялись и другие похищения людей с целью захвата бизнеса, продвижения своих людей в органы власти и банального вымогательства денег.

«Обращаюсь ко всем патриотам и ко всем, кто навязывает обществу мнение о том, что Геннадий Корбан патриот и сделал больше всех для страны. Да, действительно, он много сделал для материального обеспечения добровольческого движения и военных, но при этом он не забывал о собственном обогащении, организовывая рейдерские захваты предприятий, похищение людей и вымогательство денег. При этом он активно использовал доверие бойцов добровольческих подразделений, посылая их совершать преступления под патриотическими лозунгами», — заявил Манько.

Он отметил, что если бы не добровольцы, военные, волонтеры и просто патриоты Украины, то «ни один бы Корбан не остановил эту войну в границах Луганской и Донецкой областей, там, где она сейчас есть».

По словам Манько, его познакомили с Корбаном и его командой после окончания обороны Донецкого аэропорта. Команда Корбана предложила добровольцам из «Правого сектора» свою помощь от Фонда обороны Украины, который связывают с Корбаном. Как объяснил Манько, отказываться от такой помощи они «просто не имели права». В частности, Фонд обеспечил добровольцев из «Правого сектора» бронежилетами, касками, тепловизорами и другими материальными ценностями.

«Мы не отказывались от помощи. Если бы мы знали тогда, что от нас начнут требовать взамен, мы бы никогда ее не приняли», — подчеркнул замкомандира ДУК «Правый сектор».

При этом Манько добавил, что вся оказанная помощь Фондом «это лишь крошечная доля средств, полученных Корбаном от противоправной и незаконной деятельности».

Напомним, 1 декабря апелляционный суд Киева рассмотрит жалобу Генеральной прокуратуры Украины на решение Печерского райсуда Киева о домашнем аресте Корбана.

Корбан был задержан 31 октября в Днепропетровске. Впоследствии силовики перевезли его в Киев. Печерский райсуд Киева вынес решение о домашнем аресте Корбана на два месяца — по 31 декабря 2015 г. включительно. В постановлении определено, что Корбан должен носить электронное средство контроля.

Решение Печерского райсуда обжаловали и защитники Корбана, и Генпрокуратура.

Защита считает избранную судом меру пресечения незаконной и необоснованной, а прокуратура добивается ареста Корбана.

Служба безопасности и Генеральная прокуратура обвиняют Корбана в участии в организованной преступной группировке в Днепропетровске, которая занималась похищением людей и хищением собственности.

Заместитель командира ДУК «Правый сектор» заявил о том, что в него бросили боевую гранату

Заместитель командира ДУК «Правый сектор» Валентин Манько заявил о том, что в прошлую пятницу, 27 ноября, против него было совершено покушение.

Соответствующее заявление он сделал во вторник во время пресс-конференции в Укринформе.

«Вечером указанного дня (27 ноября — Ред.) я приехал в свой дом в Днепропетровской области. При этом свой приезд я не афишировал и никому об этом не говорил. Приблизительно с четырех до половины пятого утра в окно моего дома бросили боевую гранату, которая, не пробив стеклопакет, взорвалась у меня под окном. К счастью, моя семья в тот день уехала к родителям», — сказал он.

Манько выразил предположение, что к организации этого покушения мог быть причастен Геннадий Корбан, который назначил ему встречу в Днепропетровске именно в этот день. По словам Манько, поводом для покушения мог стать его отказ взять на себя ответственность за ряд преступлений, в совершении которых подозревают самого Корбана.

Напомним, во вторник 1 декабря апелляционный суд Киева рассматривает жалобу Генеральной прокуратуры Украины на решение Печерского райсуда Киева об изменении меры пресечения против Корбана и переводе его под домашний арест.

Корбан был задержан 31 октября в Днепропетровске. Впоследствии силовики перевезли его в Киев, где он находился под стражей. Печерский райсуд Киева вынес решение о домашнем аресте Корбана на два месяца — по 31 декабря 2015 г. включительно.

Правый Сектор: Ярош против раскольников-радикаловПравый Сектор: Ярош против раскольников-радикалов

Юрий Сандул. Киев

Проводнику «Правого сектора» придется решать задачу с очень многими неизвестными

В «Правом секторе» — публичный конфликт. Дмитрий Ярош заявил, что слагает с себя полномочия Проводника (то есть лидера организации). В заявлении нет четкого объяснения причин такого шага (не считать же таковыми слова о нежелании быть «свадебным генералом»), но из последующих — хоть и многочисленных, но в целом кратких, разъяснений членов организации легко понять главное, а именно: суть различий состоит в разном отношении к методам противостояния действующей власти, которую «Правый сектор» единодушно считает «режимом внутренней оккупации». Грубо говоря, одни призывают к немедленным революционным действиям, другие предлагают ждать и одновременно упорно готовить почву для таких действий.

Является ли этот конфликт расколом? Ответ зависит от того, что понимать под этим термином. Если это выход части членов из организации, то да, несомненно. Если же под расколом понимать создание из одной организации двух более или менее равнозначных по мощности — это, конечно, нет, не раскол. Хотя бы потому, что у «Правого сектора» остается один признанный всеми и известный всем лидер — тот же Ярош. Иными словами, «легитимность» только у него. Будет Ярош — будет единый «Правый сектор», даже если организацию покинут одна, две или три сотни активистов, которые будут иметь отличное от Яроша и его сторонников мнение о том, как сегодня надо завоевывать (или защищать) украинскую независимость. А относительно том, что тогда «Правый сектор» не будет единственным организованным представителем национализма в украинской политике и украинском обществе, то он никогда таким не был. Поскольку были и остаются еще, например, «Свобода» или «Азов».

На этом можно было бы и завершить «анализ» ситуации, возникшей после заявления Яроша, если бы речь шла о банальных спорах внутри политической силы, которых в новейшей украинской истории было миллион и еще немного — в каждой украинской партии. Но в том-то и дело, что суть различий в «Правом секторе» выходит далеко за пределы одного движения. Эта дилемма мучает всю политически активную часть украинского общества, поэтому и взволновало общественность заявление Яроша. Является ли действующая власть проводником идей Майдана? Почему так трудно идет борьба с коррупцией и, вообще, искренне ли власть с ней борется? Почему Порошенко не увольняет Шокина? А Гонтареву? Почему экс-регионалы не предстали перед судом? Почему не наказаны убийцы майдановцев? Почему в списках «Солидарности, и не только «Солидарности», на выборы идут соратники Януковича? Является ли так называемый «минский процесс» благом для Украины? Почему «прессуют» добровольцев и волонтеров? Почему абсолютное большинство «беркутовцев» продолжает службу в МВД? Единого ответа на эти и десятки похожих больших и маленьких вопросов общество не имеет. А от них как раз и зависит общий ответ на извечный вопрос: что делать? Давить на Президента, правительство, Верховную Раду? Да, давить, но как? Требованиями создания разных там конкурсных комиссий, общественной блокадой Крыма или, уже радикально, требованиями их отставки? Пикетами против Шокина или массовыми демонстрациями за устранение власти?

Страх перед революцией (радикальными действиями) как синонимом хаоса, кровопролития и уверенность, что после такого может быть только хуже, разрывает мозг наших активистов. Они не знают, что делать. Убеждение, что Украина постепенно, более или менее спокойно, эволюционным путем сломает политическую систему, созданную Кучмой и доведенную до абсолюта Януковичем, и придет к европейским политическим стандартам, — неуклонно ослабевает. Так чему удивляться, что радикализм и революционность постепенно овладевают массами. Социологи единодушно подтверждают высокий процент граждан, готовых выйти на массовые акции протеста.

У «Правого сектора» в целом, а у его радикального крыла особенно, нет безусловной поддержки активной части украинского общества именно в вопросе, является ли власть «внутренним оккупантом». Вот в чем главная проблема «Правого сектора», которая и разрывает его изнутри. Сам «Правый сектор» однозначно расценивает действующую власть как внутренний оккупационный режим, а вот его сторонники вне организации и в целом политически активная часть общества — далеко нет. Отсюда и возникает внутренний разлад. Одна часть «Правого сектора» призывает не ждать, пока общество дозреет до очевидной, на их взгляд, истины, и немедленно прибегать к более радикальным действиям. Причем они выдвигают не только голые «р-р-революционные» лозунги, но и вполне практичные аргументы: промедление с такими действиями приводит к потерям, потому что власть постепенно, но упорно уничтожает «Правый сектор», прибегая к прямым репрессиям в отношении его членов и проводя активную его дискредитацию в СМИ. По мнению радикалов, это грозит полным уничтожением «Правого сектора» в недалеком будущем, после чего противостоять «сговору действующей украинской элиты (власти) с Путиным» будет просто некому.

Другая часть, назовем их нерадикалами, которую, надо понимать, сегодня и представляет Ярош, считает такую ​​оценку ситуации и действия, вытекающие из этой оценки, слишком рискованными для украинской государственности; ведь провал радикального выступления, тем более — в условиях войны с Россией, как раз и будет означать гарантированное уничтожение «Правого сектора». Чтобы избежать такого неуспеха, нужна широкая поддержка в обществе именно революционных шагов, и пока такой поддержки нет (а ее сегодня нет), то радикализация — шаг к полному поражению.

За годы независимости ни один из украинских политиков не стоял перед более сложной задачей: именно сейчас, столкнувшись с этим вопросом, Ярош сдает экзамен на статус общенационального политика, на способность и право в будущем быть общенациональным лидером

Рассуждать, на чьей стороне правда — дело очень неблагодарное. Слишком много неизвестных в этой задачке. И все же, Ярошу придется ее решать. Никогда за предыдущие два с половиной десятилетия ни один из украинских политиков не стоял перед более сложной задачей. Именно сейчас, столкнувшись с этим вопросом, Ярош сдает экзамен на статус общенационального политика, на способность и право в будущем быть общенациональным лидером. Перед ним проблема, как в том примитивном советском анекдоте про Ленина и Брежнева, когда «вечером рано, утром — поздно». Только к Ярошу не подойдет мальчик Леня и не скажет: «Делайте ночью». Большая политика безжалостна к неудачникам. Ярош — не бог. Он — политик и человек, перед которым судьба поставила сверхсложную задачу, от успешного решения которой и зависит политическое будущее Яроша. Не Украины, нет, а именно конкретного политика и человека Дмитрия Яроша. Украина уж как-то выкрутится, как-то переживет, если Ярош окажется не в состоянии адекватно ответить на вызов, который сделала лично ему судьба.

Спровоцирован ли конфликт в «Правом секторе» российской ФСБ? Частично. Проблему породили не «чекисты»
Наконец, последнее, самое мелкое, но которое почему-то многих интересует больше всего. Спровоцирован ли конфликт в «Правом секторе» российской ФСБ? Несомненно, что в среде «Правого сектора» работают ее агенты, но они могут только подтолкнуть конфликт такого системного характера, обострить его, но никак не создать. В общем, можно почти наверняка утверждать, что «чекисты» в какой-то степени обязательно причастны к конфликту (в какой именно степени — гадание на кофейной гуще), поскольку «украинский вопрос» и «украинские националисты», в частности сегодня (и всегда), были для них вопросом № 1. Чекисты имеют богатейший опыт работы против украинских националистов, начало которой — день создания организации «ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ-ФСБ».

Этот опыт содержит немало успешных операций, и в целом «чекисты» очень гордятся своей работой против украинских националистов, считая ее очень эффективной. Надо признать, что определенные основания для этого реально существуют. Однако степень этой причастности, как и степень реального влияния упомянутых агентов на политику и практическую деятельность «Правого сектора», совершенно неочевидны. А главное — не «чекисты» породили проблему, которая стоит перед политически активной частью украинского общества. Поэтому наиболее правильно будет совсем не вспоминать об агентах ФСБ. Пусть ими занимается служба внутренней безопасности «Правого сектора». Там есть ловкие ребята, а служба безопасности украинских националистов имеет не менее богатую и не менее успешную, чем ФСБ, историю деятельности. Наши обывательские советы и размышления им не помощь.

Источник

Юрий Сандул. КиевЮрий Сандул. Киев

Проводнику «Правого сектора» придется решать задачу с очень многими неизвестными

В «Правом секторе» — публичный конфликт. Дмитрий Ярош заявил, что слагает с себя полномочия Проводника (то есть лидера организации). В заявлении нет четкого объяснения причин такого шага (не считать же таковыми слова о нежелании быть «свадебным генералом»), но из последующих — хоть и многочисленных, но в целом кратких, разъяснений членов организации легко понять главное, а именно: суть различий состоит в разном отношении к методам противостояния действующей власти, которую «Правый сектор» единодушно считает «режимом внутренней оккупации». Грубо говоря, одни призывают к немедленным революционным действиям, другие предлагают ждать и одновременно упорно готовить почву для таких действий.

Является ли этот конфликт расколом? Ответ зависит от того, что понимать под этим термином. Если это выход части членов из организации, то да, несомненно. Если же под расколом понимать создание из одной организации двух более или менее равнозначных по мощности — это, конечно, нет, не раскол. Хотя бы потому, что у «Правого сектора» остается один признанный всеми и известный всем лидер — тот же Ярош. Иными словами, «легитимность» только у него. Будет Ярош — будет единый «Правый сектор», даже если организацию покинут одна, две или три сотни активистов, которые будут иметь отличное от Яроша и его сторонников мнение о том, как сегодня надо завоевывать (или защищать) украинскую независимость. А относительно том, что тогда «Правый сектор» не будет единственным организованным представителем национализма в украинской политике и украинском обществе, то он никогда таким не был. Поскольку были и остаются еще, например, «Свобода» или «Азов».

На этом можно было бы и завершить «анализ» ситуации, возникшей после заявления Яроша, если бы речь шла о банальных спорах внутри политической силы, которых в новейшей украинской истории было миллион и еще немного — в каждой украинской партии. Но в том-то и дело, что суть различий в «Правом секторе» выходит далеко за пределы одного движения. Эта дилемма мучает всю политически активную часть украинского общества, поэтому и взволновало общественность заявление Яроша. Является ли действующая власть проводником идей Майдана? Почему так трудно идет борьба с коррупцией и, вообще, искренне ли власть с ней борется? Почему Порошенко не увольняет Шокина? А Гонтареву? Почему экс-регионалы не предстали перед судом? Почему не наказаны убийцы майдановцев? Почему в списках «Солидарности, и не только «Солидарности», на выборы идут соратники Януковича? Является ли так называемый «минский процесс» благом для Украины? Почему «прессуют» добровольцев и волонтеров? Почему абсолютное большинство «беркутовцев» продолжает службу в МВД? Единого ответа на эти и десятки похожих больших и маленьких вопросов общество не имеет. А от них как раз и зависит общий ответ на извечный вопрос: что делать? Давить на Президента, правительство, Верховную Раду? Да, давить, но как? Требованиями создания разных там конкурсных комиссий, общественной блокадой Крыма или, уже радикально, требованиями их отставки? Пикетами против Шокина или массовыми демонстрациями за устранение власти?

Страх перед революцией (радикальными действиями) как синонимом хаоса, кровопролития и уверенность, что после такого может быть только хуже, разрывает мозг наших активистов. Они не знают, что делать. Убеждение, что Украина постепенно, более или менее спокойно, эволюционным путем сломает политическую систему, созданную Кучмой и доведенную до абсолюта Януковичем, и придет к европейским политическим стандартам, — неуклонно ослабевает. Так чему удивляться, что радикализм и революционность постепенно овладевают массами. Социологи единодушно подтверждают высокий процент граждан, готовых выйти на массовые акции протеста.

У «Правого сектора» в целом, а у его радикального крыла особенно, нет безусловной поддержки активной части украинского общества именно в вопросе, является ли власть «внутренним оккупантом». Вот в чем главная проблема «Правого сектора», которая и разрывает его изнутри. Сам «Правый сектор» однозначно расценивает действующую власть как внутренний оккупационный режим, а вот его сторонники вне организации и в целом политически активная часть общества — далеко нет. Отсюда и возникает внутренний разлад. Одна часть «Правого сектора» призывает не ждать, пока общество дозреет до очевидной, на их взгляд, истины, и немедленно прибегать к более радикальным действиям. Причем они выдвигают не только голые «р-р-революционные» лозунги, но и вполне практичные аргументы: промедление с такими действиями приводит к потерям, потому что власть постепенно, но упорно уничтожает «Правый сектор», прибегая к прямым репрессиям в отношении его членов и проводя активную его дискредитацию в СМИ. По мнению радикалов, это грозит полным уничтожением «Правого сектора» в недалеком будущем, после чего противостоять «сговору действующей украинской элиты (власти) с Путиным» будет просто некому.

Другая часть, назовем их нерадикалами, которую, надо понимать, сегодня и представляет Ярош, считает такую ​​оценку ситуации и действия, вытекающие из этой оценки, слишком рискованными для украинской государственности; ведь провал радикального выступления, тем более — в условиях войны с Россией, как раз и будет означать гарантированное уничтожение «Правого сектора». Чтобы избежать такого неуспеха, нужна широкая поддержка в обществе именно революционных шагов, и пока такой поддержки нет (а ее сегодня нет), то радикализация — шаг к полному поражению.

За годы независимости ни один из украинских политиков не стоял перед более сложной задачей: именно сейчас, столкнувшись с этим вопросом, Ярош сдает экзамен на статус общенационального политика, на способность и право в будущем быть общенациональным лидером

Рассуждать, на чьей стороне правда — дело очень неблагодарное. Слишком много неизвестных в этой задачке. И все же, Ярошу придется ее решать. Никогда за предыдущие два с половиной десятилетия ни один из украинских политиков не стоял перед более сложной задачей. Именно сейчас, столкнувшись с этим вопросом, Ярош сдает экзамен на статус общенационального политика, на способность и право в будущем быть общенациональным лидером. Перед ним проблема, как в том примитивном советском анекдоте про Ленина и Брежнева, когда «вечером рано, утром — поздно». Только к Ярошу не подойдет мальчик Леня и не скажет: «Делайте ночью». Большая политика безжалостна к неудачникам. Ярош — не бог. Он — политик и человек, перед которым судьба поставила сверхсложную задачу, от успешного решения которой и зависит политическое будущее Яроша. Не Украины, нет, а именно конкретного политика и человека Дмитрия Яроша. Украина уж как-то выкрутится, как-то переживет, если Ярош окажется не в состоянии адекватно ответить на вызов, который сделала лично ему судьба.

Спровоцирован ли конфликт в «Правом секторе» российской ФСБ? Частично. Проблему породили не «чекисты»
Наконец, последнее, самое мелкое, но которое почему-то многих интересует больше всего. Спровоцирован ли конфликт в «Правом секторе» российской ФСБ? Несомненно, что в среде «Правого сектора» работают ее агенты, но они могут только подтолкнуть конфликт такого системного характера, обострить его, но никак не создать. В общем, можно почти наверняка утверждать, что «чекисты» в какой-то степени обязательно причастны к конфликту (в какой именно степени — гадание на кофейной гуще), поскольку «украинский вопрос» и «украинские националисты», в частности сегодня (и всегда), были для них вопросом № 1. Чекисты имеют богатейший опыт работы против украинских националистов, начало которой — день создания организации «ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ-ФСБ».

Этот опыт содержит немало успешных операций, и в целом «чекисты» очень гордятся своей работой против украинских националистов, считая ее очень эффективной. Надо признать, что определенные основания для этого реально существуют. Однако степень этой причастности, как и степень реального влияния упомянутых агентов на политику и практическую деятельность «Правого сектора», совершенно неочевидны. А главное — не «чекисты» породили проблему, которая стоит перед политически активной частью украинского общества. Поэтому наиболее правильно будет совсем не вспоминать об агентах ФСБ. Пусть ими занимается служба внутренней безопасности «Правого сектора». Там есть ловкие ребята, а служба безопасности украинских националистов имеет не менее богатую и не менее успешную, чем ФСБ, историю деятельности. Наши обывательские советы и размышления им не помощь.

Источник

Юрий Сандул. Киев

Дмитрий Ярош: Олицетворением режима внутренней оккупации Украины есть финансово-промышленные олигархические группыДмитрий Ярош: Олицетворением режима внутренней оккупации Украины есть финансово-промышленные олигархические группы

Дмитрий Ярош, проводник «Правого сектора» и народный депутат назначает встречу на час дня. На мой вопрос, где именно должна состояться встреча, говорит просто: «Ко мне приезжайте», и я отправляюсь. От Днепропетровска до Днепродзержинска — всего 40 км, и уже через полчаса мы с водителем добираемся до места назначения. Город накрыто густым смогом работающего металлургического комбината имени Дзержинского.

Минуя малолюдный центр и промышленные зоны, мы попадаем в частный сектор и быстро находим нужный адрес. Передо мной — невысокий металлический забор с табличкой «Осторожно: во дворе злая собака» на калитке. Над забором развевается сине-желтый флаг. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти охрану — бесполезно. Нажимаю на кнопку звонка и через пару секунд калитку открывает худой, коротко стриженный человек в шортах и майке, спрашивает, что надо. Говорю, что журналист, договаривался с Ярошем об интервью, после чего меня приглашают во двор.

Первая реакция: «Да ладно». Ум категорически отказывается принять факт, что человек, которым в соседнем государстве пугают детей, живет в таких простых условиях. Почти весь периметр двора занимает построен буквой «Г» дом, гараж и пара сооружений хозяйственного назначения. Небольшой вскопанный город, хрестоматийная виноградная «арка», фруктовые деревья.

На застеленной вышитой скатертью столе лежит «Новый Завет» с камуфляжной обложкой.

Еще через несколько секунд из дома выходит сам проводник, одетый в спортивные штаны, флисовую кофту и тапочки-вьетнамки. Ярош приветствуется, приглашает за стол, предлагает чай-кофе, и мы начинаем наш разговор. Текст разговора приводится почти без сокращений и стилистических правок.

Передо мной стоит непростая задача — извлечь визави на откровенную беседу; не дублируя при этом вопросы, которые ему задавали в ряде предыдущих интервью. Я пытаюсь понять и показать вам настоящего Яроша, а не его привычный медийный симулякр.

О становление мировоззрения, начало общественной деятельности и службу в советской армии

— Мы оба прекрасно понимаем, что такое Днепродзержинск. Это — в основном русскоязычный город, мощный промышленный центр. Типичный постиндустриальный ландшафт, постсоветский менталитет жителей. Каким образом Вы формировались как личностных в таком откровенно «советском» среде? Кто, так сказать, «прививал» вам украинство, помогал с самоидентификацией?

— Скорее всего, я сам развивался, потому что школа была русская, коммунистическая. На весь Днепродзержинск было две украинские школы и те на окраинах, а вообще — везде русские школы. Я помню некоторые вещи. Была у меня учительница украинского языка — Коробкова Елена Дмитриевна. Она рано умерла, но в четвертом классе преподавала у нас в двадцать четвертой школе, где я учился все десять лет. Так у нее украинство прививалось, конечно. Впоследствии, когда я анализировал, откуда пошли первые украинские кирпичики, то, наверное, все же из школы, от этой учительницы. Она, к сожалению, буквально год преподавала, потом по состоянию здоровья ушел на пенсию и довольно скоро отошла в мир иной. Практически с шестнадцати лет я вошел в борьбу, то есть формирование происходило в определенном кругу. Это был 1988 год, было народное подъема, и мы здесь, в Днепродзержинске, несмотря на то, что это было коммунистический город, создавали мощное движение сопротивления.

— А что именно настраивало Вас на антисоветский, антикоммунистический порядок? Скажем, литература, музыка или другие социокультурные феномены. Откуда это взялось в принципе? То, что зацементировали Вашу мировоззренческую парадигму.

— Это сумма случайностей. Конечно же, литература. Я очень много читал, особенно в перестроечный времена. Разные вещи — Солженицын то же самое. Много всего было прочитано. Всегда любил и люблю читать. Затем появились какие-то неформальные организации в Прибалтике, которые стали примером Народный там фронт Эстонии, Литвы, Народный фронт Латвии. Такая информация уже просачивалась в Украине, и, соответственно, определенная матрица уже была. А потом как-то со сверстниками — друзьями, одноклассниками — мы гуляли по городу, смотрим — демонстрация на центральном проспекте Ленина. Мы подошли: что такое? Вы понимаете — по шестнадцать лет детям, поэтому интересно, что это такое. Оказалось, что Демонстрация по поводу плохой экологии, и наш город — практически зона экологического бедствия. В Днепродзержинске очень много источников загрязнения воздуха, воды и всего остального. И мы присоединились к той экологической акции. В конце оно закрутило, завертело. Это был конец октября 1988 года, а уже в декабре в «Литературной Украине» я увидел программу Народного Руха Украины. Здесь была ассоциация «Экологическая инициатива» — такая активная, самая массовая — несколько сотен людей того времени. Это, собственно, и был тот центр, из которого начинались все неформальные движения.

— Каким образом все это пересекалось с идеями украинского национализма?

— К тому времени я себя не идентифицировал как националист. Я вообще о национализме ничего не знал до начала девяностых, это уже после армии я начал знакомиться с различными идеологами национализма. В то время это, в первую очередь, был протестное движение — антисоветский, антикоммунистический, на том мы и основывали нашу деятельность при определенной национальной окраске. Первым я поднял здесь сине-желтый флаг еще в апреле 1989 года, на площади Ленина, и в музей с ними прошлись. В то время еще на Галичине не везде поднимали, а мы здесь уже подняли. Массовые акции под сине-желтыми флагами собирались регулярно, способствовали подъему национального сознания. Людей приобщалось все больше и больше, у нас здесь была одна из самых сильных организаций Народного Руха по всему Центра-Востока Украины. Соответственно, мы еще в мае 1989-го выиграли здесь выборы.

— То есть Вы с тех пор планировали себе политическую карьеру?

— Нет, совершенно не планировал. Что в шестнадцать лет, тем более в армию можно планировать? Это сейчас часто прагматизм с самого малого возраста — ничего хорошего, на мой взгляд. А тогда это была романтика.

— Вы проходили срочную службу в советской армии. Официальные источники утверждают, что Вы служили в Белоруссии, а потом где-то в России на севере.

— Да, сначала в Белоруссии, а затем под Иркутском.

— Какая у вас была военная специальность, и как проходила Ваша служба?

— Военная специальность «оператор автоматизированной системы охраны боевых стартовых позиций ракетных войск стратегического назначения». У нас передвижные комплексы были — СС-20, например — по классификации в Беларуси стояли. Это были ракеты средней дальности, потом попали под разоружения, поэтому нас перевели в Сибирь. Там служили уже другие ребята. Чем хороши те были войска, то тем, что 70% личного состава — это офицеры, прапорщики и только 30 — обслуживающий персонал. Автоматизированная система охраны, работали как ДРГшкы по условным захватах стартовых боевых позиций. Интересно было.

— Этот опыт вам пригодился во время этой войны?

— Он понадобился еще раньше, когда я занялся военно-патриотическим воспитанием с 1994 года. Понятно, что оно было полезным.

— То есть что-то советская армия давала?

— Да еще как давала! Во-первых, вообще закаливание характера, преодоление всяких препятствий в виде дедовщины, например.

— Вы все это почувствовали на себе?

— Ну конечно. Драться приходилось довольно много. Как поставишь себя с начала и потом вопросов, в принципе, нет. Мне опять же с друзьями очень повезло в армии. Здесь Сергей Зотиков со мной служил с Днепра, все два года от первого дня до последнего прошли. Мы с ребятами нормально так держались.

— Конечно, ваши командиры знали, что Вы человек украиноцентричный, поддерживаете идею украинской независимости. Как это воспринималось Вашим армейским окружением? Или ощущались признаки агрессии по этому поводу?

— Вы знаете, я почувствовал ненависть даже в первый месяц службы. «Учебка» была в Поставах, Беларусь. Однажды вызвали меня в штаб той части. Захожу — сидит генерал-майор Березов, депутат Верховного Совета Литовской СССР, начальник политотдела армии. Коммуняка такой рафинированный. А я что же — «запах духа», как называли, потому что еще присягу даже не принял. Зашел: «Курсант Ярош по вашему приказанию прибыл». Я понимаю, что меня сейчас будут провоцировать, стараюсь выдерживать какую-то марку, не поддаваться очень провокации, но в восемнадцать лет это невозможно. Он почти вывел меня из себя событиями в Тбилиси. Помните, тогда 9 апреля дивизия Дзержинского изрубила женщин саперными лопатками? Трагедия. И когда он мне начал рассказывать, что и ты должен такое выполнять …

— «… Если Семья прикажет …»

— … Да, меня понесло. После этого меня отправили в худший полк дивизии, худший дивизион, где процентов семьдесят личного состава было с Кавказа, Средней Азии — соответственно, было довольно тяжело. Но наше подразделение, взвод, который занимался охраной боевых стартовых позиции, полностью славянский был. Службу я закончил командиром отделения, там тоже постоянно возникали проблемы, потому что член Народного движения, член националистической союза, рекомендации давали Облако и Лукьяненко, два крупнейших в то время диссиденты (улыбается).

О режиме внутренней оккупации олигархов и образ врага

— У меня иногда создается впечатление, что СССР в определенном смысле сохранился, и настоящего раскола, распада этого геополитического монстра не произошло. И на самом деле, если подумать, и Украина до Майдана выполняла функцию УССР, так же как сейчас ее выполняют и Беларусь, и Казахстан, которые де-факто очень зависят от РФ. Что Вы думаете по этому поводу?

— Я с Вам согласен по Украине, потому что мы даже трактовали состояние до Майдана как неоколониальный статус Украины. На самом деле, неоколониализм был везде, во всем. По сегодняшний день, к сожалению, в Украине есть коммунистические символы, а символика — она очень важна для любого общества. Коммунистически феодальная система управления по сути сохраняется по сегодняшний день. Эта борьба с неоколониализмом была для нас одной из важнейших задач. Борьба заключалась не только в том, что мы проводили лагеря или нациозахисного акции, разгоняя коммунистов и так далее. Мы также выдавали литературу. Было такое издательство «Возрождение» в Дрогобыче, и мы выдали около двух миллионов книг. Почти бесплатно они пошли по всей Украине, по диаспоре.

— За какие средства издавали книги?

— Диаспора помогала, но не так массово. В то время — особенно это 1994, 1995, 1996 годы — еще предприятия работали. Еще красные директора были, с которыми было проще говорить, чем с нуворишами. Приходили к ним, они давали товары на бартеры разные. Например, дают битум, затем битум меняется еще на что-то, в конце концов книга выходит. Тогда Донцова мы начали печатать, Бандеру. Мы были первые, кто выпустил сборник «Перспективы украинской революции» Степана Бандеры.

— Вы адаптировали ее для рядового, массового читателя?

— Ну, в принципе репринты делали, и оно расходилось очень массово и очень нормально. Брошюру Петра Полтавы «Кто такие бандеровцы и за что они борются» выпускали на двух языках. И Донбасс засеивали уже тогда. Брошюрки небольшие, но массово их засеивали. И работа насмарку не пошло. Я сейчас даже вижу много тризубовцев, которые пришли на определенные этапы. Многие наборов за 20 лет существования организации. И многие на фронте себя прекрасно проявил не только в составе «Правого сектора», но и в войсках, добробатах.

— Вы утверждаете, что именно это идеологическая основа, идеологические споры, тогда были засеяны, способствовали этому?

— Мы выстраивали украинское государство вопреки власти того государства, на общественных началах. Так оно и было. Ничего не делается напрасно. Вода камень точит.

— Конечно, но многие все равно тяготеет к советским архетипов. Славозвисна «колбаса по 2.20» и другие стереотипы …

— Но все меньше и меньше.

— Вы думаете, это какой-то естественный процесс? За счет того, что отходит советское поколение?

-Здесь Много. Сумма факторов.

— Какие главные, по Вашему мнению?

— Безусловно, наибольшим стимулом роста национальной государственнической сознания стали Майдан и война. Особенно война. Потому что здесь в Днепродзержинске у меня очень много знакомых, старших уже людей, которые были такие «совки» закоринивши, с коммунистическим мировоззрением, но за эту войну переориентировались полностью. Люди-патриоты, которые поняли, кто на самом деле нам враг, кто друг, надо опираться на собственные силы, и никакой Запад-Восток не поможет. Очень много таких людей стало, мы даже по волонтерах это увидели. Со многими общался, будучи на фронте, которые приезжали и говорили: «Думать не могли, что будем помогать украинской армии, но сами увидели, кто есть кто». Факторов очень много. Те же средства массовой информации. Еще недавно, лет 10 назад было довольно трудно найти информацию о освободительные движения, там. Сейчас с этим гораздо легче, многие историки, воспитанных в независимой Украине, дают объективные, хорошие материалы по истории освободительных движений, и оно все идет на прирост сознания. Молодежь, дети — это преимущественно уже не «совки». Разве часть — особенно там, на Донбассе.

— Я сам из Донбасса, из Луганска, поэтому понимаю, о чем идет речь. Там довольно много людей, которые до сих пор лелеют в себе какую-то дикую ненависть ко всему украинскому. Как Вы думаете, из-за чего все это происходит? Пропаганда?

— В первую очередь, имперская деятельность России, которая последовательно это делала, начиная с первого дня нашей независимости, и она проводила работу …

— Только от независимости или длительное?

— Безусловно, ментальность формируется поколениями, тем более, что Донбасс, особенно промышленные регионы Донбасса — это плавильный котел наций. Там со всего Советского Союза. Здесь ничего удивительного нет, хотя если брать тот же 1989-1990 — вспомним те шахтерские забастовки.

Опять же, есть пассивная большинство и активное меньшинство. Активное меньшинство на Донбассе, то провод донбасцив, он формировался из людей типа Януковичей, Ахметовых. Те же националисты, которые тоже в свое время начали развертывание, они были разгромлены, подавлены. «Тризуб» тот же самый, который мы имели ячейки в очень многих городах Донецкой области, они были разгромлены репрессивной машиной, потому что для того правоохранительной системы патриоты — это угроза была. Они нейтрализовали возможность поднятия уровня национальной, государственной сознания следующим образом. Поэтому провод там взяло быдло, которое, получив деньги криминальным путем, преступностью, начало с себя творить новую элиту. Взяв средства массовой информации под контроль, начали навязывать свое мнение. Это закономерно, плюс Россия начала подыгрывать.

— Но единое мнение, что навязывалась на Донбассе — это отсутствие какой-либо собственного мнения.

— Да, в том и состояла главная задача — превратить человека в быдло, скот какую-то. Только желудочный интерес и все — ничего больше. И мы с этим же постоянно сталкиваемся: «Нам все равно власть, чтобы не стреляли, нам все равно, что там будет, чтобы была зарплата и так далее». Хомо советикус.

— В программе «Правого сектора» указано, что «украинцы на родной земле в дальнейшем остаются под угрозой уничтожения внутренними и внешними врагами». Если с внешним врагом все понятно, по крайней мере пока, то кого Вы называете врагом внутренним?

— Мы трактуем это как режим внутренней оккупации.

— Да, именно это.

— Олицетворением этого режима является финансово-промышленные олигархические группы, которые раздирают Украину на куски, пытаются делать то, что делал Ахметов на Донбассе. Достаточно взглянуть каналы, которые принадлежат нашим олигархам, все сразу становится понятным. Здесь даже не идет о какой национальный признак. Даже этнический украинец, который проводит внутреннюю оккупационную политику, превращая свободного человека, казака на свинопаса, руководствуется исключительно матриальнимы интересами. Это и есть самая большая угроза для нашей государственности. А как показывает практика, внешнему врагу совет мы все же даем. Мы остановили огромную империю, которая пришла на нашу землю и попыталась «отжать» целую кучу территорий, но ей осталось очень мало территории. То есть мы можем противостоять, когда внутри нормально, но внутри как раз нормальной жизни нет.

— Вы лично знакомы с кем-то из олигархов?

— С Коломойским, с Порошенко.

— Вы считаете Порошенко олигархом?

— До того, как стать президентом, он был олигархом, и пока не лишился бизнеса, он продолжает быть олигархом.

— Вы знакомы с Ахметовым?

— С Ахметовым — нет.

— А с Григоришиным, Фирташем?

— По телевизору разве что.

— Какие отношения Вы поддерживаете с кем-то из тех олигархов, кого знаете? На чем они основаны? Какова цель поддержания этих отношений?

— С Коломойским я контактирую, если брать его команду. Это не секрет.

— Кого Вы имеете в виду?

— Филатов. Он мой друг. С Корбаном время от времени пересекаемся, но это не политические контакты, это вопрос или по фронту, которые у нас возникали в течение всего времени, или какие-то чисто человеческие отношения.

— Что значит «по фронту»? Вы имеете в виду приобретение амуниции или оружия?

— По оружия — нет, потому что они не имеют таких возможностей, к сожалению. Но и техника автомобильная, и оплата нашей базы … Они с самого начала, когда мы заехали сразу после Майдана на Днепропетровщину, даже питание ребятам обеспечивали.

— А требовали что-то взамен? Возможно, какие-то «специфические» услуги, связанные с бизнесом?

— Нет, но я дал одно слово: в случае продолжения наступления Сепар мы не отойдем, будем защищать Днепропетровскую область. Не будем идти на другие какие-то территории. Абсолютно честный и нормальный договор, тем более мне не все равно — моя хата здесь.

— Олигархи имеют собственных политиков, таким образом, исходя из Ваших утверждений, оказывается, что карманные политики — тоже в определенной степени внутренний враг Украины.

— Когда мы говорим о режиме внутренней оккупации, то понятно, что это не только олигархи. Понятно, что олигарх — это тот, кто дергает за ниточки, но есть и политические среды, информационные среды, бизнес-структуры, которые очень часто также работают против Украины и не позволяют объявить экономическую блокаду государстве, являющемся агрессором и признана агрессором всем миром. Но существуют экономические прихоти, бизнес прихоти, они собственно и не дают возможности блокировать торговые отношения с Россией. Полтора года мурыжили-мурыжили вопрос, наконец созрели, что Крым надо заблокировать. Сейчас «Правый сектор» принимает самое активное участие в этой акции.

Источник: Дмитрий Ярош, проводник «Правого сектора» и народный депутат назначает встречу на час дня. На мой вопрос, где именно должна состояться встреча, говорит просто: «Ко мне приезжайте», и я отправляюсь. От Днепропетровска до Днепродзержинска — всего 40 км, и уже через полчаса мы с водителем добираемся до места назначения. Город накрыто густым смогом работающего металлургического комбината имени Дзержинского.

Минуя малолюдный центр и промышленные зоны, мы попадаем в частный сектор и быстро находим нужный адрес. Передо мной — невысокий металлический забор с табличкой «Осторожно: во дворе злая собака» на калитке. Над забором развевается сине-желтый флаг. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти охрану — бесполезно. Нажимаю на кнопку звонка и через пару секунд калитку открывает худой, коротко стриженный человек в шортах и майке, спрашивает, что надо. Говорю, что журналист, договаривался с Ярошем об интервью, после чего меня приглашают во двор.

Первая реакция: «Да ладно». Ум категорически отказывается принять факт, что человек, которым в соседнем государстве пугают детей, живет в таких простых условиях. Почти весь периметр двора занимает построен буквой «Г» дом, гараж и пара сооружений хозяйственного назначения. Небольшой вскопанный город, хрестоматийная виноградная «арка», фруктовые деревья.

На застеленной вышитой скатертью столе лежит «Новый Завет» с камуфляжной обложкой.

Еще через несколько секунд из дома выходит сам проводник, одетый в спортивные штаны, флисовую кофту и тапочки-вьетнамки. Ярош приветствуется, приглашает за стол, предлагает чай-кофе, и мы начинаем наш разговор. Текст разговора приводится почти без сокращений и стилистических правок.

Передо мной стоит непростая задача — извлечь визави на откровенную беседу; не дублируя при этом вопросы, которые ему задавали в ряде предыдущих интервью. Я пытаюсь понять и показать вам настоящего Яроша, а не его привычный медийный симулякр.

О становление мировоззрения, начало общественной деятельности и службу в советской армии

— Мы оба прекрасно понимаем, что такое Днепродзержинск. Это — в основном русскоязычный город, мощный промышленный центр. Типичный постиндустриальный ландшафт, постсоветский менталитет жителей. Каким образом Вы формировались как личностных в таком откровенно «советском» среде? Кто, так сказать, «прививал» вам украинство, помогал с самоидентификацией?

— Скорее всего, я сам развивался, потому что школа была русская, коммунистическая. На весь Днепродзержинск было две украинские школы и те на окраинах, а вообще — везде русские школы. Я помню некоторые вещи. Была у меня учительница украинского языка — Коробкова Елена Дмитриевна. Она рано умерла, но в четвертом классе преподавала у нас в двадцать четвертой школе, где я учился все десять лет. Так у нее украинство прививалось, конечно. Впоследствии, когда я анализировал, откуда пошли первые украинские кирпичики, то, наверное, все же из школы, от этой учительницы. Она, к сожалению, буквально год преподавала, потом по состоянию здоровья ушел на пенсию и довольно скоро отошла в мир иной. Практически с шестнадцати лет я вошел в борьбу, то есть формирование происходило в определенном кругу. Это был 1988 год, было народное подъема, и мы здесь, в Днепродзержинске, несмотря на то, что это было коммунистический город, создавали мощное движение сопротивления.

— А что именно настраивало Вас на антисоветский, антикоммунистический порядок? Скажем, литература, музыка или другие социокультурные феномены. Откуда это взялось в принципе? То, что зацементировали Вашу мировоззренческую парадигму.

— Это сумма случайностей. Конечно же, литература. Я очень много читал, особенно в перестроечный времена. Разные вещи — Солженицын то же самое. Много всего было прочитано. Всегда любил и люблю читать. Затем появились какие-то неформальные организации в Прибалтике, которые стали примером Народный там фронт Эстонии, Литвы, Народный фронт Латвии. Такая информация уже просачивалась в Украине, и, соответственно, определенная матрица уже была. А потом как-то со сверстниками — друзьями, одноклассниками — мы гуляли по городу, смотрим — демонстрация на центральном проспекте Ленина. Мы подошли: что такое? Вы понимаете — по шестнадцать лет детям, поэтому интересно, что это такое. Оказалось, что Демонстрация по поводу плохой экологии, и наш город — практически зона экологического бедствия. В Днепродзержинске очень много источников загрязнения воздуха, воды и всего остального. И мы присоединились к той экологической акции. В конце оно закрутило, завертело. Это был конец октября 1988 года, а уже в декабре в «Литературной Украине» я увидел программу Народного Руха Украины. Здесь была ассоциация «Экологическая инициатива» — такая активная, самая массовая — несколько сотен людей того времени. Это, собственно, и был тот центр, из которого начинались все неформальные движения.

— Каким образом все это пересекалось с идеями украинского национализма?

— К тому времени я себя не идентифицировал как националист. Я вообще о национализме ничего не знал до начала девяностых, это уже после армии я начал знакомиться с различными идеологами национализма. В то время это, в первую очередь, был протестное движение — антисоветский, антикоммунистический, на том мы и основывали нашу деятельность при определенной национальной окраске. Первым я поднял здесь сине-желтый флаг еще в апреле 1989 года, на площади Ленина, и в музей с ними прошлись. В то время еще на Галичине не везде поднимали, а мы здесь уже подняли. Массовые акции под сине-желтыми флагами собирались регулярно, способствовали подъему национального сознания. Людей приобщалось все больше и больше, у нас здесь была одна из самых сильных организаций Народного Руха по всему Центра-Востока Украины. Соответственно, мы еще в мае 1989-го выиграли здесь выборы.

— То есть Вы с тех пор планировали себе политическую карьеру?

— Нет, совершенно не планировал. Что в шестнадцать лет, тем более в армию можно планировать? Это сейчас часто прагматизм с самого малого возраста — ничего хорошего, на мой взгляд. А тогда это была романтика.

— Вы проходили срочную службу в советской армии. Официальные источники утверждают, что Вы служили в Белоруссии, а потом где-то в России на севере.

— Да, сначала в Белоруссии, а затем под Иркутском.

— Какая у вас была военная специальность, и как проходила Ваша служба?

— Военная специальность «оператор автоматизированной системы охраны боевых стартовых позиций ракетных войск стратегического назначения». У нас передвижные комплексы были — СС-20, например — по классификации в Беларуси стояли. Это были ракеты средней дальности, потом попали под разоружения, поэтому нас перевели в Сибирь. Там служили уже другие ребята. Чем хороши те были войска, то тем, что 70% личного состава — это офицеры, прапорщики и только 30 — обслуживающий персонал. Автоматизированная система охраны, работали как ДРГшкы по условным захватах стартовых боевых позиций. Интересно было.

— Этот опыт вам пригодился во время этой войны?

— Он понадобился еще раньше, когда я занялся военно-патриотическим воспитанием с 1994 года. Понятно, что оно было полезным.

— То есть что-то советская армия давала?

— Да еще как давала! Во-первых, вообще закаливание характера, преодоление всяких препятствий в виде дедовщины, например.

— Вы все это почувствовали на себе?

— Ну конечно. Драться приходилось довольно много. Как поставишь себя с начала и потом вопросов, в принципе, нет. Мне опять же с друзьями очень повезло в армии. Здесь Сергей Зотиков со мной служил с Днепра, все два года от первого дня до последнего прошли. Мы с ребятами нормально так держались.

— Конечно, ваши командиры знали, что Вы человек украиноцентричный, поддерживаете идею украинской независимости. Как это воспринималось Вашим армейским окружением? Или ощущались признаки агрессии по этому поводу?

— Вы знаете, я почувствовал ненависть даже в первый месяц службы. «Учебка» была в Поставах, Беларусь. Однажды вызвали меня в штаб той части. Захожу — сидит генерал-майор Березов, депутат Верховного Совета Литовской СССР, начальник политотдела армии. Коммуняка такой рафинированный. А я что же — «запах духа», как называли, потому что еще присягу даже не принял. Зашел: «Курсант Ярош по вашему приказанию прибыл». Я понимаю, что меня сейчас будут провоцировать, стараюсь выдерживать какую-то марку, не поддаваться очень провокации, но в восемнадцать лет это невозможно. Он почти вывел меня из себя событиями в Тбилиси. Помните, тогда 9 апреля дивизия Дзержинского изрубила женщин саперными лопатками? Трагедия. И когда он мне начал рассказывать, что и ты должен такое выполнять …

— «… Если Семья прикажет …»

— … Да, меня понесло. После этого меня отправили в худший полк дивизии, худший дивизион, где процентов семьдесят личного состава было с Кавказа, Средней Азии — соответственно, было довольно тяжело. Но наше подразделение, взвод, который занимался охраной боевых стартовых позиции, полностью славянский был. Службу я закончил командиром отделения, там тоже постоянно возникали проблемы, потому что член Народного движения, член националистической союза, рекомендации давали Облако и Лукьяненко, два крупнейших в то время диссиденты (улыбается).

О режиме внутренней оккупации олигархов и образ врага

— У меня иногда создается впечатление, что СССР в определенном смысле сохранился, и настоящего раскола, распада этого геополитического монстра не произошло. И на самом деле, если подумать, и Украина до Майдана выполняла функцию УССР, так же как сейчас ее выполняют и Беларусь, и Казахстан, которые де-факто очень зависят от РФ. Что Вы думаете по этому поводу?

— Я с Вам согласен по Украине, потому что мы даже трактовали состояние до Майдана как неоколониальный статус Украины. На самом деле, неоколониализм был везде, во всем. По сегодняшний день, к сожалению, в Украине есть коммунистические символы, а символика — она очень важна для любого общества. Коммунистически феодальная система управления по сути сохраняется по сегодняшний день. Эта борьба с неоколониализмом была для нас одной из важнейших задач. Борьба заключалась не только в том, что мы проводили лагеря или нациозахисного акции, разгоняя коммунистов и так далее. Мы также выдавали литературу. Было такое издательство «Возрождение» в Дрогобыче, и мы выдали около двух миллионов книг. Почти бесплатно они пошли по всей Украине, по диаспоре.

— За какие средства издавали книги?

— Диаспора помогала, но не так массово. В то время — особенно это 1994, 1995, 1996 годы — еще предприятия работали. Еще красные директора были, с которыми было проще говорить, чем с нуворишами. Приходили к ним, они давали товары на бартеры разные. Например, дают битум, затем битум меняется еще на что-то, в конце концов книга выходит. Тогда Донцова мы начали печатать, Бандеру. Мы были первые, кто выпустил сборник «Перспективы украинской революции» Степана Бандеры.

— Вы адаптировали ее для рядового, массового читателя?

— Ну, в принципе репринты делали, и оно расходилось очень массово и очень нормально. Брошюру Петра Полтавы «Кто такие бандеровцы и за что они борются» выпускали на двух языках. И Донбасс засеивали уже тогда. Брошюрки небольшие, но массово их засеивали. И работа насмарку не пошло. Я сейчас даже вижу много тризубовцев, которые пришли на определенные этапы. Многие наборов за 20 лет существования организации. И многие на фронте себя прекрасно проявил не только в составе «Правого сектора», но и в войсках, добробатах.

— Вы утверждаете, что именно это идеологическая основа, идеологические споры, тогда были засеяны, способствовали этому?

— Мы выстраивали украинское государство вопреки власти того государства, на общественных началах. Так оно и было. Ничего не делается напрасно. Вода камень точит.

— Конечно, но многие все равно тяготеет к советским архетипов. Славозвисна «колбаса по 2.20» и другие стереотипы …

— Но все меньше и меньше.

— Вы думаете, это какой-то естественный процесс? За счет того, что отходит советское поколение?

-Здесь Много. Сумма факторов.

— Какие главные, по Вашему мнению?

— Безусловно, наибольшим стимулом роста национальной государственнической сознания стали Майдан и война. Особенно война. Потому что здесь в Днепродзержинске у меня очень много знакомых, старших уже людей, которые были такие «совки» закоринивши, с коммунистическим мировоззрением, но за эту войну переориентировались полностью. Люди-патриоты, которые поняли, кто на самом деле нам враг, кто друг, надо опираться на собственные силы, и никакой Запад-Восток не поможет. Очень много таких людей стало, мы даже по волонтерах это увидели. Со многими общался, будучи на фронте, которые приезжали и говорили: «Думать не могли, что будем помогать украинской армии, но сами увидели, кто есть кто». Факторов очень много. Те же средства массовой информации. Еще недавно, лет 10 назад было довольно трудно найти информацию о освободительные движения, там. Сейчас с этим гораздо легче, многие историки, воспитанных в независимой Украине, дают объективные, хорошие материалы по истории освободительных движений, и оно все идет на прирост сознания. Молодежь, дети — это преимущественно уже не «совки». Разве часть — особенно там, на Донбассе.

— Я сам из Донбасса, из Луганска, поэтому понимаю, о чем идет речь. Там довольно много людей, которые до сих пор лелеют в себе какую-то дикую ненависть ко всему украинскому. Как Вы думаете, из-за чего все это происходит? Пропаганда?

— В первую очередь, имперская деятельность России, которая последовательно это делала, начиная с первого дня нашей независимости, и она проводила работу …

— Только от независимости или длительное?

— Безусловно, ментальность формируется поколениями, тем более, что Донбасс, особенно промышленные регионы Донбасса — это плавильный котел наций. Там со всего Советского Союза. Здесь ничего удивительного нет, хотя если брать тот же 1989-1990 — вспомним те шахтерские забастовки.

Опять же, есть пассивная большинство и активное меньшинство. Активное меньшинство на Донбассе, то провод донбасцив, он формировался из людей типа Януковичей, Ахметовых. Те же националисты, которые тоже в свое время начали развертывание, они были разгромлены, подавлены. «Тризуб» тот же самый, который мы имели ячейки в очень многих городах Донецкой области, они были разгромлены репрессивной машиной, потому что для того правоохранительной системы патриоты — это угроза была. Они нейтрализовали возможность поднятия уровня национальной, государственной сознания следующим образом. Поэтому провод там взяло быдло, которое, получив деньги криминальным путем, преступностью, начало с себя творить новую элиту. Взяв средства массовой информации под контроль, начали навязывать свое мнение. Это закономерно, плюс Россия начала подыгрывать.

— Но единое мнение, что навязывалась на Донбассе — это отсутствие какой-либо собственного мнения.

— Да, в том и состояла главная задача — превратить человека в быдло, скот какую-то. Только желудочный интерес и все — ничего больше. И мы с этим же постоянно сталкиваемся: «Нам все равно власть, чтобы не стреляли, нам все равно, что там будет, чтобы была зарплата и так далее». Хомо советикус.

— В программе «Правого сектора» указано, что «украинцы на родной земле в дальнейшем остаются под угрозой уничтожения внутренними и внешними врагами». Если с внешним врагом все понятно, по крайней мере пока, то кого Вы называете врагом внутренним?

— Мы трактуем это как режим внутренней оккупации.

— Да, именно это.

— Олицетворением этого режима является финансово-промышленные олигархические группы, которые раздирают Украину на куски, пытаются делать то, что делал Ахметов на Донбассе. Достаточно взглянуть каналы, которые принадлежат нашим олигархам, все сразу становится понятным. Здесь даже не идет о какой национальный признак. Даже этнический украинец, который проводит внутреннюю оккупационную политику, превращая свободного человека, казака на свинопаса, руководствуется исключительно матриальнимы интересами. Это и есть самая большая угроза для нашей государственности. А как показывает практика, внешнему врагу совет мы все же даем. Мы остановили огромную империю, которая пришла на нашу землю и попыталась «отжать» целую кучу территорий, но ей осталось очень мало территории. То есть мы можем противостоять, когда внутри нормально, но внутри как раз нормальной жизни нет.

— Вы лично знакомы с кем-то из олигархов?

— С Коломойским, с Порошенко.

— Вы считаете Порошенко олигархом?

— До того, как стать президентом, он был олигархом, и пока не лишился бизнеса, он продолжает быть олигархом.

— Вы знакомы с Ахметовым?

— С Ахметовым — нет.

— А с Григоришиным, Фирташем?

— По телевизору разве что.

— Какие отношения Вы поддерживаете с кем-то из тех олигархов, кого знаете? На чем они основаны? Какова цель поддержания этих отношений?

— С Коломойским я контактирую, если брать его команду. Это не секрет.

— Кого Вы имеете в виду?

— Филатов. Он мой друг. С Корбаном время от времени пересекаемся, но это не политические контакты, это вопрос или по фронту, которые у нас возникали в течение всего времени, или какие-то чисто человеческие отношения.

— Что значит «по фронту»? Вы имеете в виду приобретение амуниции или оружия?

— По оружия — нет, потому что они не имеют таких возможностей, к сожалению. Но и техника автомобильная, и оплата нашей базы … Они с самого начала, когда мы заехали сразу после Майдана на Днепропетровщину, даже питание ребятам обеспечивали.

— А требовали что-то взамен? Возможно, какие-то «специфические» услуги, связанные с бизнесом?

— Нет, но я дал одно слово: в случае продолжения наступления Сепар мы не отойдем, будем защищать Днепропетровскую область. Не будем идти на другие какие-то территории. Абсолютно честный и нормальный договор, тем более мне не все равно — моя хата здесь.

— Олигархи имеют собственных политиков, таким образом, исходя из Ваших утверждений, оказывается, что карманные политики — тоже в определенной степени внутренний враг Украины.

— Когда мы говорим о режиме внутренней оккупации, то понятно, что это не только олигархи. Понятно, что олигарх — это тот, кто дергает за ниточки, но есть и политические среды, информационные среды, бизнес-структуры, которые очень часто также работают против Украины и не позволяют объявить экономическую блокаду государстве, являющемся агрессором и признана агрессором всем миром. Но существуют экономические прихоти, бизнес прихоти, они собственно и не дают возможности блокировать торговые отношения с Россией. Полтора года мурыжили-мурыжили вопрос, наконец созрели, что Крым надо заблокировать. Сейчас «Правый сектор» принимает самое активное участие в этой акции.

Источник: Цензор.НетДмитрий Ярош, проводник «Правого сектора» и народный депутат назначает встречу на час дня. На мой вопрос, где именно должна состояться встреча, говорит просто: «Ко мне приезжайте», и я отправляюсь. От Днепропетровска до Днепродзержинска — всего 40 км, и уже через полчаса мы с водителем добираемся до места назначения. Город накрыто густым смогом работающего металлургического комбината имени Дзержинского.

Минуя малолюдный центр и промышленные зоны, мы попадаем в частный сектор и быстро находим нужный адрес. Передо мной — невысокий металлический забор с табличкой «Осторожно: во дворе злая собака» на калитке. Над забором развевается сине-желтый флаг. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти охрану — бесполезно. Нажимаю на кнопку звонка и через пару секунд калитку открывает худой, коротко стриженный человек в шортах и майке, спрашивает, что надо. Говорю, что журналист, договаривался с Ярошем об интервью, после чего меня приглашают во двор.

Первая реакция: «Да ладно». Ум категорически отказывается принять факт, что человек, которым в соседнем государстве пугают детей, живет в таких простых условиях. Почти весь периметр двора занимает построен буквой «Г» дом, гараж и пара сооружений хозяйственного назначения. Небольшой вскопанный город, хрестоматийная виноградная «арка», фруктовые деревья.

На застеленной вышитой скатертью столе лежит «Новый Завет» с камуфляжной обложкой.

Еще через несколько секунд из дома выходит сам проводник, одетый в спортивные штаны, флисовую кофту и тапочки-вьетнамки. Ярош приветствуется, приглашает за стол, предлагает чай-кофе, и мы начинаем наш разговор. Текст разговора приводится почти без сокращений и стилистических правок.

Передо мной стоит непростая задача — извлечь визави на откровенную беседу; не дублируя при этом вопросы, которые ему задавали в ряде предыдущих интервью. Я пытаюсь понять и показать вам настоящего Яроша, а не его привычный медийный симулякр.

О становление мировоззрения, начало общественной деятельности и службу в советской армии

— Мы оба прекрасно понимаем, что такое Днепродзержинск. Это — в основном русскоязычный город, мощный промышленный центр. Типичный постиндустриальный ландшафт, постсоветский менталитет жителей. Каким образом Вы формировались как личностных в таком откровенно «советском» среде? Кто, так сказать, «прививал» вам украинство, помогал с самоидентификацией?

— Скорее всего, я сам развивался, потому что школа была русская, коммунистическая. На весь Днепродзержинск было две украинские школы и те на окраинах, а вообще — везде русские школы. Я помню некоторые вещи. Была у меня учительница украинского языка — Коробкова Елена Дмитриевна. Она рано умерла, но в четвертом классе преподавала у нас в двадцать четвертой школе, где я учился все десять лет. Так у нее украинство прививалось, конечно. Впоследствии, когда я анализировал, откуда пошли первые украинские кирпичики, то, наверное, все же из школы, от этой учительницы. Она, к сожалению, буквально год преподавала, потом по состоянию здоровья ушел на пенсию и довольно скоро отошла в мир иной. Практически с шестнадцати лет я вошел в борьбу, то есть формирование происходило в определенном кругу. Это был 1988 год, было народное подъема, и мы здесь, в Днепродзержинске, несмотря на то, что это было коммунистический город, создавали мощное движение сопротивления.

— А что именно настраивало Вас на антисоветский, антикоммунистический порядок? Скажем, литература, музыка или другие социокультурные феномены. Откуда это взялось в принципе? То, что зацементировали Вашу мировоззренческую парадигму.

— Это сумма случайностей. Конечно же, литература. Я очень много читал, особенно в перестроечный времена. Разные вещи — Солженицын то же самое. Много всего было прочитано. Всегда любил и люблю читать. Затем появились какие-то неформальные организации в Прибалтике, которые стали примером Народный там фронт Эстонии, Литвы, Народный фронт Латвии. Такая информация уже просачивалась в Украине, и, соответственно, определенная матрица уже была. А потом как-то со сверстниками — друзьями, одноклассниками — мы гуляли по городу, смотрим — демонстрация на центральном проспекте Ленина. Мы подошли: что такое? Вы понимаете — по шестнадцать лет детям, поэтому интересно, что это такое. Оказалось, что Демонстрация по поводу плохой экологии, и наш город — практически зона экологического бедствия. В Днепродзержинске очень много источников загрязнения воздуха, воды и всего остального. И мы присоединились к той экологической акции. В конце оно закрутило, завертело. Это был конец октября 1988 года, а уже в декабре в «Литературной Украине» я увидел программу Народного Руха Украины. Здесь была ассоциация «Экологическая инициатива» — такая активная, самая массовая — несколько сотен людей того времени. Это, собственно, и был тот центр, из которого начинались все неформальные движения.

— Каким образом все это пересекалось с идеями украинского национализма?

— К тому времени я себя не идентифицировал как националист. Я вообще о национализме ничего не знал до начала девяностых, это уже после армии я начал знакомиться с различными идеологами национализма. В то время это, в первую очередь, был протестное движение — антисоветский, антикоммунистический, на том мы и основывали нашу деятельность при определенной национальной окраске. Первым я поднял здесь сине-желтый флаг еще в апреле 1989 года, на площади Ленина, и в музей с ними прошлись. В то время еще на Галичине не везде поднимали, а мы здесь уже подняли. Массовые акции под сине-желтыми флагами собирались регулярно, способствовали подъему национального сознания. Людей приобщалось все больше и больше, у нас здесь была одна из самых сильных организаций Народного Руха по всему Центра-Востока Украины. Соответственно, мы еще в мае 1989-го выиграли здесь выборы.

— То есть Вы с тех пор планировали себе политическую карьеру?

— Нет, совершенно не планировал. Что в шестнадцать лет, тем более в армию можно планировать? Это сейчас часто прагматизм с самого малого возраста — ничего хорошего, на мой взгляд. А тогда это была романтика.

— Вы проходили срочную службу в советской армии. Официальные источники утверждают, что Вы служили в Белоруссии, а потом где-то в России на севере.

— Да, сначала в Белоруссии, а затем под Иркутском.

— Какая у вас была военная специальность, и как проходила Ваша служба?

— Военная специальность «оператор автоматизированной системы охраны боевых стартовых позиций ракетных войск стратегического назначения». У нас передвижные комплексы были — СС-20, например — по классификации в Беларуси стояли. Это были ракеты средней дальности, потом попали под разоружения, поэтому нас перевели в Сибирь. Там служили уже другие ребята. Чем хороши те были войска, то тем, что 70% личного состава — это офицеры, прапорщики и только 30 — обслуживающий персонал. Автоматизированная система охраны, работали как ДРГшкы по условным захватах стартовых боевых позиций. Интересно было.

— Этот опыт вам пригодился во время этой войны?

— Он понадобился еще раньше, когда я занялся военно-патриотическим воспитанием с 1994 года. Понятно, что оно было полезным.

— То есть что-то советская армия давала?

— Да еще как давала! Во-первых, вообще закаливание характера, преодоление всяких препятствий в виде дедовщины, например.

— Вы все это почувствовали на себе?

— Ну конечно. Драться приходилось довольно много. Как поставишь себя с начала и потом вопросов, в принципе, нет. Мне опять же с друзьями очень повезло в армии. Здесь Сергей Зотиков со мной служил с Днепра, все два года от первого дня до последнего прошли. Мы с ребятами нормально так держались.

— Конечно, ваши командиры знали, что Вы человек украиноцентричный, поддерживаете идею украинской независимости. Как это воспринималось Вашим армейским окружением? Или ощущались признаки агрессии по этому поводу?

— Вы знаете, я почувствовал ненависть даже в первый месяц службы. «Учебка» была в Поставах, Беларусь. Однажды вызвали меня в штаб той части. Захожу — сидит генерал-майор Березов, депутат Верховного Совета Литовской СССР, начальник политотдела армии. Коммуняка такой рафинированный. А я что же — «запах духа», как называли, потому что еще присягу даже не принял. Зашел: «Курсант Ярош по вашему приказанию прибыл». Я понимаю, что меня сейчас будут провоцировать, стараюсь выдерживать какую-то марку, не поддаваться очень провокации, но в восемнадцать лет это невозможно. Он почти вывел меня из себя событиями в Тбилиси. Помните, тогда 9 апреля дивизия Дзержинского изрубила женщин саперными лопатками? Трагедия. И когда он мне начал рассказывать, что и ты должен такое выполнять …

— «… Если Семья прикажет …»

— … Да, меня понесло. После этого меня отправили в худший полк дивизии, худший дивизион, где процентов семьдесят личного состава было с Кавказа, Средней Азии — соответственно, было довольно тяжело. Но наше подразделение, взвод, который занимался охраной боевых стартовых позиции, полностью славянский был. Службу я закончил командиром отделения, там тоже постоянно возникали проблемы, потому что член Народного движения, член националистической союза, рекомендации давали Облако и Лукьяненко, два крупнейших в то время диссиденты (улыбается).

О режиме внутренней оккупации олигархов и образ врага

— У меня иногда создается впечатление, что СССР в определенном смысле сохранился, и настоящего раскола, распада этого геополитического монстра не произошло. И на самом деле, если подумать, и Украина до Майдана выполняла функцию УССР, так же как сейчас ее выполняют и Беларусь, и Казахстан, которые де-факто очень зависят от РФ. Что Вы думаете по этому поводу?

— Я с Вам согласен по Украине, потому что мы даже трактовали состояние до Майдана как неоколониальный статус Украины. На самом деле, неоколониализм был везде, во всем. По сегодняшний день, к сожалению, в Украине есть коммунистические символы, а символика — она очень важна для любого общества. Коммунистически феодальная система управления по сути сохраняется по сегодняшний день. Эта борьба с неоколониализмом была для нас одной из важнейших задач. Борьба заключалась не только в том, что мы проводили лагеря или нациозахисного акции, разгоняя коммунистов и так далее. Мы также выдавали литературу. Было такое издательство «Возрождение» в Дрогобыче, и мы выдали около двух миллионов книг. Почти бесплатно они пошли по всей Украине, по диаспоре.

— За какие средства издавали книги?

— Диаспора помогала, но не так массово. В то время — особенно это 1994, 1995, 1996 годы — еще предприятия работали. Еще красные директора были, с которыми было проще говорить, чем с нуворишами. Приходили к ним, они давали товары на бартеры разные. Например, дают битум, затем битум меняется еще на что-то, в конце концов книга выходит. Тогда Донцова мы начали печатать, Бандеру. Мы были первые, кто выпустил сборник «Перспективы украинской революции» Степана Бандеры.

— Вы адаптировали ее для рядового, массового читателя?

— Ну, в принципе репринты делали, и оно расходилось очень массово и очень нормально. Брошюру Петра Полтавы «Кто такие бандеровцы и за что они борются» выпускали на двух языках. И Донбасс засеивали уже тогда. Брошюрки небольшие, но массово их засеивали. И работа насмарку не пошло. Я сейчас даже вижу много тризубовцев, которые пришли на определенные этапы. Многие наборов за 20 лет существования организации. И многие на фронте себя прекрасно проявил не только в составе «Правого сектора», но и в войсках, добробатах.

— Вы утверждаете, что именно это идеологическая основа, идеологические споры, тогда были засеяны, способствовали этому?

— Мы выстраивали украинское государство вопреки власти того государства, на общественных началах. Так оно и было. Ничего не делается напрасно. Вода камень точит.

— Конечно, но многие все равно тяготеет к советским архетипов. Славозвисна «колбаса по 2.20» и другие стереотипы …

— Но все меньше и меньше.

— Вы думаете, это какой-то естественный процесс? За счет того, что отходит советское поколение?

-Здесь Много. Сумма факторов.

— Какие главные, по Вашему мнению?

— Безусловно, наибольшим стимулом роста национальной государственнической сознания стали Майдан и война. Особенно война. Потому что здесь в Днепродзержинске у меня очень много знакомых, старших уже людей, которые были такие «совки» закоринивши, с коммунистическим мировоззрением, но за эту войну переориентировались полностью. Люди-патриоты, которые поняли, кто на самом деле нам враг, кто друг, надо опираться на собственные силы, и никакой Запад-Восток не поможет. Очень много таких людей стало, мы даже по волонтерах это увидели. Со многими общался, будучи на фронте, которые приезжали и говорили: «Думать не могли, что будем помогать украинской армии, но сами увидели, кто есть кто». Факторов очень много. Те же средства массовой информации. Еще недавно, лет 10 назад было довольно трудно найти информацию о освободительные движения, там. Сейчас с этим гораздо легче, многие историки, воспитанных в независимой Украине, дают объективные, хорошие материалы по истории освободительных движений, и оно все идет на прирост сознания. Молодежь, дети — это преимущественно уже не «совки». Разве часть — особенно там, на Донбассе.

— Я сам из Донбасса, из Луганска, поэтому понимаю, о чем идет речь. Там довольно много людей, которые до сих пор лелеют в себе какую-то дикую ненависть ко всему украинскому. Как Вы думаете, из-за чего все это происходит? Пропаганда?

— В первую очередь, имперская деятельность России, которая последовательно это делала, начиная с первого дня нашей независимости, и она проводила работу …

— Только от независимости или длительное?

— Безусловно, ментальность формируется поколениями, тем более, что Донбасс, особенно промышленные регионы Донбасса — это плавильный котел наций. Там со всего Советского Союза. Здесь ничего удивительного нет, хотя если брать тот же 1989-1990 — вспомним те шахтерские забастовки.

Опять же, есть пассивная большинство и активное меньшинство. Активное меньшинство на Донбассе, то провод донбасцив, он формировался из людей типа Януковичей, Ахметовых. Те же националисты, которые тоже в свое время начали развертывание, они были разгромлены, подавлены. «Тризуб» тот же самый, который мы имели ячейки в очень многих городах Донецкой области, они были разгромлены репрессивной машиной, потому что для того правоохранительной системы патриоты — это угроза была. Они нейтрализовали возможность поднятия уровня национальной, государственной сознания следующим образом. Поэтому провод там взяло быдло, которое, получив деньги криминальным путем, преступностью, начало с себя творить новую элиту. Взяв средства массовой информации под контроль, начали навязывать свое мнение. Это закономерно, плюс Россия начала подыгрывать.

— Но единое мнение, что навязывалась на Донбассе — это отсутствие какой-либо собственного мнения.

— Да, в том и состояла главная задача — превратить человека в быдло, скот какую-то. Только желудочный интерес и все — ничего больше. И мы с этим же постоянно сталкиваемся: «Нам все равно власть, чтобы не стреляли, нам все равно, что там будет, чтобы была зарплата и так далее». Хомо советикус.

— В программе «Правого сектора» указано, что «украинцы на родной земле в дальнейшем остаются под угрозой уничтожения внутренними и внешними врагами». Если с внешним врагом все понятно, по крайней мере пока, то кого Вы называете врагом внутренним?

— Мы трактуем это как режим внутренней оккупации.

— Да, именно это.

— Олицетворением этого режима является финансово-промышленные олигархические группы, которые раздирают Украину на куски, пытаются делать то, что делал Ахметов на Донбассе. Достаточно взглянуть каналы, которые принадлежат нашим олигархам, все сразу становится понятным. Здесь даже не идет о какой национальный признак. Даже этнический украинец, который проводит внутреннюю оккупационную политику, превращая свободного человека, казака на свинопаса, руководствуется исключительно матриальнимы интересами. Это и есть самая большая угроза для нашей государственности. А как показывает практика, внешнему врагу совет мы все же даем. Мы остановили огромную империю, которая пришла на нашу землю и попыталась «отжать» целую кучу территорий, но ей осталось очень мало территории. То есть мы можем противостоять, когда внутри нормально, но внутри как раз нормальной жизни нет.

— Вы лично знакомы с кем-то из олигархов?

— С Коломойским, с Порошенко.

— Вы считаете Порошенко олигархом?

— До того, как стать президентом, он был олигархом, и пока не лишился бизнеса, он продолжает быть олигархом.

— Вы знакомы с Ахметовым?

— С Ахметовым — нет.

— А с Григоришиным, Фирташем?

— По телевизору разве что.

— Какие отношения Вы поддерживаете с кем-то из тех олигархов, кого знаете? На чем они основаны? Какова цель поддержания этих отношений?

— С Коломойским я контактирую, если брать его команду. Это не секрет.

— Кого Вы имеете в виду?

— Филатов. Он мой друг. С Корбаном время от времени пересекаемся, но это не политические контакты, это вопрос или по фронту, которые у нас возникали в течение всего времени, или какие-то чисто человеческие отношения.

— Что значит «по фронту»? Вы имеете в виду приобретение амуниции или оружия?

— По оружия — нет, потому что они не имеют таких возможностей, к сожалению. Но и техника автомобильная, и оплата нашей базы … Они с самого начала, когда мы заехали сразу после Майдана на Днепропетровщину, даже питание ребятам обеспечивали.

— А требовали что-то взамен? Возможно, какие-то «специфические» услуги, связанные с бизнесом?

— Нет, но я дал одно слово: в случае продолжения наступления Сепар мы не отойдем, будем защищать Днепропетровскую область. Не будем идти на другие какие-то территории. Абсолютно честный и нормальный договор, тем более мне не все равно — моя хата здесь.

— Олигархи имеют собственных политиков, таким образом, исходя из Ваших утверждений, оказывается, что карманные политики — тоже в определенной степени внутренний враг Украины.

— Когда мы говорим о режиме внутренней оккупации, то понятно, что это не только олигархи. Понятно, что олигарх — это тот, кто дергает за ниточки, но есть и политические среды, информационные среды, бизнес-структуры, которые очень часто также работают против Украины и не позволяют объявить экономическую блокаду государстве, являющемся агрессором и признана агрессором всем миром. Но существуют экономические прихоти, бизнес прихоти, они собственно и не дают возможности блокировать торговые отношения с Россией. Полтора года мурыжили-мурыжили вопрос, наконец созрели, что Крым надо заблокировать. Сейчас «Правый сектор» принимает самое активное участие в этой акции.

Источник: Дмитрий Ярош, проводник «Правого сектора» и народный депутат назначает встречу на час дня. На мой вопрос, где именно должна состояться встреча, говорит просто: «Ко мне приезжайте», и я отправляюсь. От Днепропетровска до Днепродзержинска — всего 40 км, и уже через полчаса мы с водителем добираемся до места назначения. Город накрыто густым смогом работающего металлургического комбината имени Дзержинского.

Минуя малолюдный центр и промышленные зоны, мы попадаем в частный сектор и быстро находим нужный адрес. Передо мной — невысокий металлический забор с табличкой «Осторожно: во дворе злая собака» на калитке. Над забором развевается сине-желтый флаг. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти охрану — бесполезно. Нажимаю на кнопку звонка и через пару секунд калитку открывает худой, коротко стриженный человек в шортах и майке, спрашивает, что надо. Говорю, что журналист, договаривался с Ярошем об интервью, после чего меня приглашают во двор.

Первая реакция: «Да ладно». Ум категорически отказывается принять факт, что человек, которым в соседнем государстве пугают детей, живет в таких простых условиях. Почти весь периметр двора занимает построен буквой «Г» дом, гараж и пара сооружений хозяйственного назначения. Небольшой вскопанный город, хрестоматийная виноградная «арка», фруктовые деревья.

На застеленной вышитой скатертью столе лежит «Новый Завет» с камуфляжной обложкой.

Еще через несколько секунд из дома выходит сам проводник, одетый в спортивные штаны, флисовую кофту и тапочки-вьетнамки. Ярош приветствуется, приглашает за стол, предлагает чай-кофе, и мы начинаем наш разговор. Текст разговора приводится почти без сокращений и стилистических правок.

Передо мной стоит непростая задача — извлечь визави на откровенную беседу; не дублируя при этом вопросы, которые ему задавали в ряде предыдущих интервью. Я пытаюсь понять и показать вам настоящего Яроша, а не его привычный медийный симулякр.

О становление мировоззрения, начало общественной деятельности и службу в советской армии

— Мы оба прекрасно понимаем, что такое Днепродзержинск. Это — в основном русскоязычный город, мощный промышленный центр. Типичный постиндустриальный ландшафт, постсоветский менталитет жителей. Каким образом Вы формировались как личностных в таком откровенно «советском» среде? Кто, так сказать, «прививал» вам украинство, помогал с самоидентификацией?

— Скорее всего, я сам развивался, потому что школа была русская, коммунистическая. На весь Днепродзержинск было две украинские школы и те на окраинах, а вообще — везде русские школы. Я помню некоторые вещи. Была у меня учительница украинского языка — Коробкова Елена Дмитриевна. Она рано умерла, но в четвертом классе преподавала у нас в двадцать четвертой школе, где я учился все десять лет. Так у нее украинство прививалось, конечно. Впоследствии, когда я анализировал, откуда пошли первые украинские кирпичики, то, наверное, все же из школы, от этой учительницы. Она, к сожалению, буквально год преподавала, потом по состоянию здоровья ушел на пенсию и довольно скоро отошла в мир иной. Практически с шестнадцати лет я вошел в борьбу, то есть формирование происходило в определенном кругу. Это был 1988 год, было народное подъема, и мы здесь, в Днепродзержинске, несмотря на то, что это было коммунистический город, создавали мощное движение сопротивления.

— А что именно настраивало Вас на антисоветский, антикоммунистический порядок? Скажем, литература, музыка или другие социокультурные феномены. Откуда это взялось в принципе? То, что зацементировали Вашу мировоззренческую парадигму.

— Это сумма случайностей. Конечно же, литература. Я очень много читал, особенно в перестроечный времена. Разные вещи — Солженицын то же самое. Много всего было прочитано. Всегда любил и люблю читать. Затем появились какие-то неформальные организации в Прибалтике, которые стали примером Народный там фронт Эстонии, Литвы, Народный фронт Латвии. Такая информация уже просачивалась в Украине, и, соответственно, определенная матрица уже была. А потом как-то со сверстниками — друзьями, одноклассниками — мы гуляли по городу, смотрим — демонстрация на центральном проспекте Ленина. Мы подошли: что такое? Вы понимаете — по шестнадцать лет детям, поэтому интересно, что это такое. Оказалось, что Демонстрация по поводу плохой экологии, и наш город — практически зона экологического бедствия. В Днепродзержинске очень много источников загрязнения воздуха, воды и всего остального. И мы присоединились к той экологической акции. В конце оно закрутило, завертело. Это был конец октября 1988 года, а уже в декабре в «Литературной Украине» я увидел программу Народного Руха Украины. Здесь была ассоциация «Экологическая инициатива» — такая активная, самая массовая — несколько сотен людей того времени. Это, собственно, и был тот центр, из которого начинались все неформальные движения.

— Каким образом все это пересекалось с идеями украинского национализма?

— К тому времени я себя не идентифицировал как националист. Я вообще о национализме ничего не знал до начала девяностых, это уже после армии я начал знакомиться с различными идеологами национализма. В то время это, в первую очередь, был протестное движение — антисоветский, антикоммунистический, на том мы и основывали нашу деятельность при определенной национальной окраске. Первым я поднял здесь сине-желтый флаг еще в апреле 1989 года, на площади Ленина, и в музей с ними прошлись. В то время еще на Галичине не везде поднимали, а мы здесь уже подняли. Массовые акции под сине-желтыми флагами собирались регулярно, способствовали подъему национального сознания. Людей приобщалось все больше и больше, у нас здесь была одна из самых сильных организаций Народного Руха по всему Центра-Востока Украины. Соответственно, мы еще в мае 1989-го выиграли здесь выборы.

— То есть Вы с тех пор планировали себе политическую карьеру?

— Нет, совершенно не планировал. Что в шестнадцать лет, тем более в армию можно планировать? Это сейчас часто прагматизм с самого малого возраста — ничего хорошего, на мой взгляд. А тогда это была романтика.

— Вы проходили срочную службу в советской армии. Официальные источники утверждают, что Вы служили в Белоруссии, а потом где-то в России на севере.

— Да, сначала в Белоруссии, а затем под Иркутском.

— Какая у вас была военная специальность, и как проходила Ваша служба?

— Военная специальность «оператор автоматизированной системы охраны боевых стартовых позиций ракетных войск стратегического назначения». У нас передвижные комплексы были — СС-20, например — по классификации в Беларуси стояли. Это были ракеты средней дальности, потом попали под разоружения, поэтому нас перевели в Сибирь. Там служили уже другие ребята. Чем хороши те были войска, то тем, что 70% личного состава — это офицеры, прапорщики и только 30 — обслуживающий персонал. Автоматизированная система охраны, работали как ДРГшкы по условным захватах стартовых боевых позиций. Интересно было.

— Этот опыт вам пригодился во время этой войны?

— Он понадобился еще раньше, когда я занялся военно-патриотическим воспитанием с 1994 года. Понятно, что оно было полезным.

— То есть что-то советская армия давала?

— Да еще как давала! Во-первых, вообще закаливание характера, преодоление всяких препятствий в виде дедовщины, например.

— Вы все это почувствовали на себе?

— Ну конечно. Драться приходилось довольно много. Как поставишь себя с начала и потом вопросов, в принципе, нет. Мне опять же с друзьями очень повезло в армии. Здесь Сергей Зотиков со мной служил с Днепра, все два года от первого дня до последнего прошли. Мы с ребятами нормально так держались.

— Конечно, ваши командиры знали, что Вы человек украиноцентричный, поддерживаете идею украинской независимости. Как это воспринималось Вашим армейским окружением? Или ощущались признаки агрессии по этому поводу?

— Вы знаете, я почувствовал ненависть даже в первый месяц службы. «Учебка» была в Поставах, Беларусь. Однажды вызвали меня в штаб той части. Захожу — сидит генерал-майор Березов, депутат Верховного Совета Литовской СССР, начальник политотдела армии. Коммуняка такой рафинированный. А я что же — «запах духа», как называли, потому что еще присягу даже не принял. Зашел: «Курсант Ярош по вашему приказанию прибыл». Я понимаю, что меня сейчас будут провоцировать, стараюсь выдерживать какую-то марку, не поддаваться очень провокации, но в восемнадцать лет это невозможно. Он почти вывел меня из себя событиями в Тбилиси. Помните, тогда 9 апреля дивизия Дзержинского изрубила женщин саперными лопатками? Трагедия. И когда он мне начал рассказывать, что и ты должен такое выполнять …

— «… Если Семья прикажет …»

— … Да, меня понесло. После этого меня отправили в худший полк дивизии, худший дивизион, где процентов семьдесят личного состава было с Кавказа, Средней Азии — соответственно, было довольно тяжело. Но наше подразделение, взвод, который занимался охраной боевых стартовых позиции, полностью славянский был. Службу я закончил командиром отделения, там тоже постоянно возникали проблемы, потому что член Народного движения, член националистической союза, рекомендации давали Облако и Лукьяненко, два крупнейших в то время диссиденты (улыбается).

О режиме внутренней оккупации олигархов и образ врага

— У меня иногда создается впечатление, что СССР в определенном смысле сохранился, и настоящего раскола, распада этого геополитического монстра не произошло. И на самом деле, если подумать, и Украина до Майдана выполняла функцию УССР, так же как сейчас ее выполняют и Беларусь, и Казахстан, которые де-факто очень зависят от РФ. Что Вы думаете по этому поводу?

— Я с Вам согласен по Украине, потому что мы даже трактовали состояние до Майдана как неоколониальный статус Украины. На самом деле, неоколониализм был везде, во всем. По сегодняшний день, к сожалению, в Украине есть коммунистические символы, а символика — она очень важна для любого общества. Коммунистически феодальная система управления по сути сохраняется по сегодняшний день. Эта борьба с неоколониализмом была для нас одной из важнейших задач. Борьба заключалась не только в том, что мы проводили лагеря или нациозахисного акции, разгоняя коммунистов и так далее. Мы также выдавали литературу. Было такое издательство «Возрождение» в Дрогобыче, и мы выдали около двух миллионов книг. Почти бесплатно они пошли по всей Украине, по диаспоре.

— За какие средства издавали книги?

— Диаспора помогала, но не так массово. В то время — особенно это 1994, 1995, 1996 годы — еще предприятия работали. Еще красные директора были, с которыми было проще говорить, чем с нуворишами. Приходили к ним, они давали товары на бартеры разные. Например, дают битум, затем битум меняется еще на что-то, в конце концов книга выходит. Тогда Донцова мы начали печатать, Бандеру. Мы были первые, кто выпустил сборник «Перспективы украинской революции» Степана Бандеры.

— Вы адаптировали ее для рядового, массового читателя?

— Ну, в принципе репринты делали, и оно расходилось очень массово и очень нормально. Брошюру Петра Полтавы «Кто такие бандеровцы и за что они борются» выпускали на двух языках. И Донбасс засеивали уже тогда. Брошюрки небольшие, но массово их засеивали. И работа насмарку не пошло. Я сейчас даже вижу много тризубовцев, которые пришли на определенные этапы. Многие наборов за 20 лет существования организации. И многие на фронте себя прекрасно проявил не только в составе «Правого сектора», но и в войсках, добробатах.

— Вы утверждаете, что именно это идеологическая основа, идеологические споры, тогда были засеяны, способствовали этому?

— Мы выстраивали украинское государство вопреки власти того государства, на общественных началах. Так оно и было. Ничего не делается напрасно. Вода камень точит.

— Конечно, но многие все равно тяготеет к советским архетипов. Славозвисна «колбаса по 2.20» и другие стереотипы …

— Но все меньше и меньше.

— Вы думаете, это какой-то естественный процесс? За счет того, что отходит советское поколение?

-Здесь Много. Сумма факторов.

— Какие главные, по Вашему мнению?

— Безусловно, наибольшим стимулом роста национальной государственнической сознания стали Майдан и война. Особенно война. Потому что здесь в Днепродзержинске у меня очень много знакомых, старших уже людей, которые были такие «совки» закоринивши, с коммунистическим мировоззрением, но за эту войну переориентировались полностью. Люди-патриоты, которые поняли, кто на самом деле нам враг, кто друг, надо опираться на собственные силы, и никакой Запад-Восток не поможет. Очень много таких людей стало, мы даже по волонтерах это увидели. Со многими общался, будучи на фронте, которые приезжали и говорили: «Думать не могли, что будем помогать украинской армии, но сами увидели, кто есть кто». Факторов очень много. Те же средства массовой информации. Еще недавно, лет 10 назад было довольно трудно найти информацию о освободительные движения, там. Сейчас с этим гораздо легче, многие историки, воспитанных в независимой Украине, дают объективные, хорошие материалы по истории освободительных движений, и оно все идет на прирост сознания. Молодежь, дети — это преимущественно уже не «совки». Разве часть — особенно там, на Донбассе.

— Я сам из Донбасса, из Луганска, поэтому понимаю, о чем идет речь. Там довольно много людей, которые до сих пор лелеют в себе какую-то дикую ненависть ко всему украинскому. Как Вы думаете, из-за чего все это происходит? Пропаганда?

— В первую очередь, имперская деятельность России, которая последовательно это делала, начиная с первого дня нашей независимости, и она проводила работу …

— Только от независимости или длительное?

— Безусловно, ментальность формируется поколениями, тем более, что Донбасс, особенно промышленные регионы Донбасса — это плавильный котел наций. Там со всего Советского Союза. Здесь ничего удивительного нет, хотя если брать тот же 1989-1990 — вспомним те шахтерские забастовки.

Опять же, есть пассивная большинство и активное меньшинство. Активное меньшинство на Донбассе, то провод донбасцив, он формировался из людей типа Януковичей, Ахметовых. Те же националисты, которые тоже в свое время начали развертывание, они были разгромлены, подавлены. «Тризуб» тот же самый, который мы имели ячейки в очень многих городах Донецкой области, они были разгромлены репрессивной машиной, потому что для того правоохранительной системы патриоты — это угроза была. Они нейтрализовали возможность поднятия уровня национальной, государственной сознания следующим образом. Поэтому провод там взяло быдло, которое, получив деньги криминальным путем, преступностью, начало с себя творить новую элиту. Взяв средства массовой информации под контроль, начали навязывать свое мнение. Это закономерно, плюс Россия начала подыгрывать.

— Но единое мнение, что навязывалась на Донбассе — это отсутствие какой-либо собственного мнения.

— Да, в том и состояла главная задача — превратить человека в быдло, скот какую-то. Только желудочный интерес и все — ничего больше. И мы с этим же постоянно сталкиваемся: «Нам все равно власть, чтобы не стреляли, нам все равно, что там будет, чтобы была зарплата и так далее». Хомо советикус.

— В программе «Правого сектора» указано, что «украинцы на родной земле в дальнейшем остаются под угрозой уничтожения внутренними и внешними врагами». Если с внешним врагом все понятно, по крайней мере пока, то кого Вы называете врагом внутренним?

— Мы трактуем это как режим внутренней оккупации.

— Да, именно это.

— Олицетворением этого режима является финансово-промышленные олигархические группы, которые раздирают Украину на куски, пытаются делать то, что делал Ахметов на Донбассе. Достаточно взглянуть каналы, которые принадлежат нашим олигархам, все сразу становится понятным. Здесь даже не идет о какой национальный признак. Даже этнический украинец, который проводит внутреннюю оккупационную политику, превращая свободного человека, казака на свинопаса, руководствуется исключительно матриальнимы интересами. Это и есть самая большая угроза для нашей государственности. А как показывает практика, внешнему врагу совет мы все же даем. Мы остановили огромную империю, которая пришла на нашу землю и попыталась «отжать» целую кучу территорий, но ей осталось очень мало территории. То есть мы можем противостоять, когда внутри нормально, но внутри как раз нормальной жизни нет.

— Вы лично знакомы с кем-то из олигархов?

— С Коломойским, с Порошенко.

— Вы считаете Порошенко олигархом?

— До того, как стать президентом, он был олигархом, и пока не лишился бизнеса, он продолжает быть олигархом.

— Вы знакомы с Ахметовым?

— С Ахметовым — нет.

— А с Григоришиным, Фирташем?

— По телевизору разве что.

— Какие отношения Вы поддерживаете с кем-то из тех олигархов, кого знаете? На чем они основаны? Какова цель поддержания этих отношений?

— С Коломойским я контактирую, если брать его команду. Это не секрет.

— Кого Вы имеете в виду?

— Филатов. Он мой друг. С Корбаном время от времени пересекаемся, но это не политические контакты, это вопрос или по фронту, которые у нас возникали в течение всего времени, или какие-то чисто человеческие отношения.

— Что значит «по фронту»? Вы имеете в виду приобретение амуниции или оружия?

— По оружия — нет, потому что они не имеют таких возможностей, к сожалению. Но и техника автомобильная, и оплата нашей базы … Они с самого начала, когда мы заехали сразу после Майдана на Днепропетровщину, даже питание ребятам обеспечивали.

— А требовали что-то взамен? Возможно, какие-то «специфические» услуги, связанные с бизнесом?

— Нет, но я дал одно слово: в случае продолжения наступления Сепар мы не отойдем, будем защищать Днепропетровскую область. Не будем идти на другие какие-то территории. Абсолютно честный и нормальный договор, тем более мне не все равно — моя хата здесь.

— Олигархи имеют собственных политиков, таким образом, исходя из Ваших утверждений, оказывается, что карманные политики — тоже в определенной степени внутренний враг Украины.

— Когда мы говорим о режиме внутренней оккупации, то понятно, что это не только олигархи. Понятно, что олигарх — это тот, кто дергает за ниточки, но есть и политические среды, информационные среды, бизнес-структуры, которые очень часто также работают против Украины и не позволяют объявить экономическую блокаду государстве, являющемся агрессором и признана агрессором всем миром. Но существуют экономические прихоти, бизнес прихоти, они собственно и не дают возможности блокировать торговые отношения с Россией. Полтора года мурыжили-мурыжили вопрос, наконец созрели, что Крым надо заблокировать. Сейчас «Правый сектор» принимает самое активное участие в этой акции.

Источник: Цензор.Нет

Закарпатье: Кто виноват? Четыре версии происходящегоЗакарпатье: Кто виноват? Четыре версии происходящего

Текст: Дмитрий Синяк, Милан Лелич

focus.ua собрал мнения четырех сторон. И пусть они пытаются переложить ответственность друг на друга, общая картина истинных причин произошедшего довольно ясна

Версия Правого сектора Артем Скоропадский пресс-секретарь ПС

— Правый сектор обещал людям бороться с коррупцией, бандитизмом, контрабандой и прочими пороками, разъедающими страну. И Закарпатье не исключение.

12 июля наши побратимы по инициативе главы ПС в Закарпатской области Романа Стойки приехали к народному депутату, входящему в депутатскую группу «Воля народу», бывшему члену Партии регионов Михаилу Ланьо в его спорткомплекс «Антарес», требуя прекратить торговлю наркотиками и контрабанду. Зная, что у Ланьо вооруженная охрана, ребята тоже были при оружии. Все они — ветераны войны в Донбассе, и если бы открыли огонь первыми, многим бы не поздоровилось. Но они не собирались стрелять, взяли оружие для самозащиты. И только когда люди в спортивных костюмах открыли по ним огонь, убив двоих, они начали стрелять в ответ.
Потом на сепаратистских сайтах появились сообщения, что в перестрелке с Правым сектором в Мукачеве погиб боец «народного ополчения Донбасса» и был ранен его подельник по кличке Заяц. То есть в криминальный блок Закарпатья «милиция — бандиты — народные депутаты» входят еще и сепаратисты! Это настоящее осиное гнездо. Несколько автоматов и один пулемет Правого сектора — мелочь по сравнению с тем, что есть у закарпатской мафии.

Мы располагаем собственными надежными разведданными по Закарпатью и можем утверждать, что в области сложилась опасная ситуация. Одни за деньги поддерживают венгерскую ультраправую партию «Йоббик», другие охотно берут деньги у России. Закарпатье, подобно Донбассу, до крайности криминализовано. Когда мы кричали во весь голос, что Донбасс будут пытаться оторвать от Украины, над нами смеялись. Теперь мы кричим, что Украина рискует потерять Закарпатье. Может, не стоит смеяться над нами снова?

«На сепаратистских сайтах появились сообщения о том, что в перестрелке с членами Правого сектора в Мукачеве погиб боец «народного ополчения Донбасса» и был ранен его подельник по кличке Заяц».

Если бы министр внутренних дел Арсен Аваков боролся с преступностью в Закарпатье, он бы не назначал туда одиозных руководителей, провел бы люстрацию. Он что, не знал о фурах с контрабандой, о наркотрафике, о взятках, которые берут его подчиненные, крышуя местный криминалитет? Но раз он не стал бороться этим злом, народ, который представляет Правый сектор, сделал это за него.

Теперь мы требуем, во-первых, уволить и арестовать руководителей закарпатской милиции, занимавшихся крышеванием криминалитета. Во-вторых, снять депутатскую неприкосновенность с Михаила Ланьо и открыть против него уголовное дело. В-третьих, отправить в отставку министра внутренних дел Арсена Авакова как одного из виновников событий в Мукачеве.

Далее мы требуем независимого объективного расследования инцидента в Мукачеве с привлечением общественности. Нам нечего скрывать, мы не боимся гласности. Но убийцы наших побратимов должны быть сурово наказаны.

Сейчас наши бойцы взяли под контроль дороги, ведущие на запад, в частности, выезды из Киева, чтобы власть не смогла отправить в Закарпатье милицейские подразделения для борьбы с Правым сектором. Информация о том, что подразделения ДУК ПС оставили свои позиции на фронте, не соответствует действительности.

Версия представителей местной власти Михаил Ланьо народный депутат, Виктор Балога народный депутат

Народные депутаты-мажоритарщики от Закарпатья Виктор Балога и Михаил Ланьо, которых называют хозяевами региона, стали одними из главных фигурантов истории в Мукачеве. По популярной версии событий, именно конфликт между ними вокруг перераспределения потоков контрабанды в Закарпатье и стал причиной перестрелки. Впрочем, в своих комментариях оба народных избранника отрицают свою ответственность за случившееся.

По словам Михаила Ланьо, бойцы Правого сектора приехали к нему на встречу, чтобы попросить помощи с размещением в местных санаториях вернувшихся с фронта участников АТО. Во время разговора во дворе прозвучали первые выстрелы — был застрелен парень, как считается, из охраны Ланьо (депутат это отрицает). Охрана самого Ланьо, как он утверждает, при этом была безоружной, а дальнейшие события развивались уже безо всякого участия депутата. В интервью РБК-Украина, инициатором конфликта Ланьо называет Балогу, по его словам, главного спонсора местного Правого сектора.

«Мы провели 16 обысков, делаем все возможное, чтобы мир и покой граждан был обеспечен как можно быстрее. А контрабандистам мы уже объявили войну: количество задержанных контрабандных грузов начала года значительно увеличилось».

Елена Гитлянская Руководитель пресс-центра СБУ по борьбе с контрабандистами

Балога свою причастность к финансированию Правого сектора отрицает. Говорит, что он знал о предстоящей встрече Ланьо и членов Правого сектора и даже предупреждал о возможном конфликте силовые структуры. Балога заявил, что на момент перестрелки в Мукачеве он не был. В город вернулся после того, как его попросили быть посредником на переговорах между Правым сектором и милицией. Телеканалу «Интер» он заявил, что сценаристом всей этой истории является главный милиционер области Сергей Шаранич, с которым он конфликтует еще с конца нулевых годов. Приехавших на разборки с Ланьо членов Правого сектора якобы предполагалось окружить и уничтожить на месте силами милиции.

Версия власти Антон Геращенко советник министра внутренних дел

— Чтобы полностью разобраться в том, что случилось в Мукачеве, нужно, чтобы заблокированные бойцы Правого сектора сложили оружие и дали показания. Прежде чем делать выводы, мы должны выслушать обе стороны конфликта. Сегодня допросили народных депутатов Михаила Ланьо и Виктора Балогу (последнего называют спонсором закарпатского Правого сектора. — Фокус). Теперь ждем, когда появится возможность выслушать другую сторону. Но для этого бойцы Правого сектора должны сложить оружие.

Переговоры продолжаются. Раскрывать их суть преждевременно, это может сказаться на самом результате переговоров. Я не считаю, что требования Правого сектора относительно отставки министра внутренних дел Арсена Авакова разделяет большая часть украинского общества.

Милиция в Закарпатье реагировала так, как и должна была реагировать. Правоохранители приехали по вызову и блокировали группу вооруженных людей. Милиции было все равно, Правый это сектор или какой-нибудь другой, — сотрудники правоохранительных органов действовали согласно своим должностным обязанностям.

Хочу отметить, что в ходе перестрелки одиннадцать милиционеров и гражданских лиц были ранены.

Думаю, рано или поздно заблокированным бойцам придется сдаться. Далее все будет сделано в рамках законодательства Украины. Все права бойцов будут защищены. За этим проследят правозащитные организации и журналисты.

Подкрепление к Правому сектору не прибывает. Также не имеет подтверждения информация о блокировании дорог Правым сектором.

Вопросы, на которые должна ответить власть

Как оружие из зоны АТО пересекло всю Украину и оказалось в Закарпатской области?
Что это были за «ополченцы» с оружием в руках, которые выступали на стороне закарпатских милиционеров?
Если милиция знала о готовящихся разборках, почему не предотвратила гибель людей?

Версия независимого эксперта Александр Гаврош закарпатский журналист, писатель

— Закарпатье — это бочка с порохом. Парадоксально, что те, кто считают себя патриотами Украины, пытаются, я надеюсь, неосознанно поджечь этот порох. Если завтра эта бочка взорвется, лидеры Правого сектора схватятся за голову.

В области достаточно антиукраинских настроений. Уже четверть века в Закарпатье ведут антиукраинскую пропаганду не только доморощенные украинофобы, которые прикрываются древним украинским самоназванием «русины», но и силы других государств. Россия целенаправленно создает здесь источник напряжения, расходуя на это немалые средства.

Такая же политика и у соседней Венгрии, которая никак не может смириться с Трианонскими соглашениями столетней давности, по которым она после Первой мировой войны потеряла в том числе и Закарпатье.

Думаю, всю правду об инциденте в Мукачеве мы не узнаем никогда. В ее раскрытии не заинтересована ни одна из сторон. Виктор Балога — давний противник Михаила Ланьо, и, возможно, их противостояние является одной из причин конфликта в Мукачеве.

Но все же большинство жителей Закарпатья склонны считать главными виновниками конфликта именно бойцов Правого сектора. Думаю, появление на улицах любого города вооруженных до зубов людей — это уже провоцирование конфликта.

Теперь, когда главные выстрелы уже прозвучали, Правый сектор должен понять, что нужно перевести конфликт в правовое русло. Если на западе Украины вспыхнет еще один вооруженный конфликт, о вхождении в Европу можем забыть.

Обвинения Правого сектора в особой криминализации закарпатской милиции несостоятельны. Эта милиция криминализирована не больше, чем милиция любой другой области Украины. Говоря о контрабанде и наркотрафике, представители Правого сектора очень упрощают ситуацию. Они заявляют, что закарпатская милиция крышует преступников, что с ее ведома фуры с сигаретами и крупные партии наркотиков чуть ли не каждый день идут в Европу. Но скажите, как их впускают в Евросоюз? Значит, коррупция есть не только у нас, но и по ту сторону границы? На самом деле это огромная система, строившаяся в течение многих лет. Она кормит десятки тысяч людей, и не только в Украине. Попытка сломать эту систему с помощью двадцати автоматчиков — совершеннейшая наивность. Контрабанда всегда будет там, где есть граница и значительная разница в ценах. Ни США, ни другие развитые страны не смогли искоренить ее, хотя прилагали к этому массу усилий.
Текст: Дмитрий Синяк, Милан Лелич

focus.ua собрал мнения четырех сторон. И пусть они пытаются переложить ответственность друг на друга, общая картина истинных причин произошедшего довольно ясна

Версия Правого сектора Артем Скоропадский пресс-секретарь ПС

— Правый сектор обещал людям бороться с коррупцией, бандитизмом, контрабандой и прочими пороками, разъедающими страну. И Закарпатье не исключение.

12 июля наши побратимы по инициативе главы ПС в Закарпатской области Романа Стойки приехали к народному депутату, входящему в депутатскую группу «Воля народу», бывшему члену Партии регионов Михаилу Ланьо в его спорткомплекс «Антарес», требуя прекратить торговлю наркотиками и контрабанду. Зная, что у Ланьо вооруженная охрана, ребята тоже были при оружии. Все они — ветераны войны в Донбассе, и если бы открыли огонь первыми, многим бы не поздоровилось. Но они не собирались стрелять, взяли оружие для самозащиты. И только когда люди в спортивных костюмах открыли по ним огонь, убив двоих, они начали стрелять в ответ.
Потом на сепаратистских сайтах появились сообщения, что в перестрелке с Правым сектором в Мукачеве погиб боец «народного ополчения Донбасса» и был ранен его подельник по кличке Заяц. То есть в криминальный блок Закарпатья «милиция — бандиты — народные депутаты» входят еще и сепаратисты! Это настоящее осиное гнездо. Несколько автоматов и один пулемет Правого сектора — мелочь по сравнению с тем, что есть у закарпатской мафии.

Мы располагаем собственными надежными разведданными по Закарпатью и можем утверждать, что в области сложилась опасная ситуация. Одни за деньги поддерживают венгерскую ультраправую партию «Йоббик», другие охотно берут деньги у России. Закарпатье, подобно Донбассу, до крайности криминализовано. Когда мы кричали во весь голос, что Донбасс будут пытаться оторвать от Украины, над нами смеялись. Теперь мы кричим, что Украина рискует потерять Закарпатье. Может, не стоит смеяться над нами снова?

«На сепаратистских сайтах появились сообщения о том, что в перестрелке с членами Правого сектора в Мукачеве погиб боец «народного ополчения Донбасса» и был ранен его подельник по кличке Заяц».

Если бы министр внутренних дел Арсен Аваков боролся с преступностью в Закарпатье, он бы не назначал туда одиозных руководителей, провел бы люстрацию. Он что, не знал о фурах с контрабандой, о наркотрафике, о взятках, которые берут его подчиненные, крышуя местный криминалитет? Но раз он не стал бороться этим злом, народ, который представляет Правый сектор, сделал это за него.

Теперь мы требуем, во-первых, уволить и арестовать руководителей закарпатской милиции, занимавшихся крышеванием криминалитета. Во-вторых, снять депутатскую неприкосновенность с Михаила Ланьо и открыть против него уголовное дело. В-третьих, отправить в отставку министра внутренних дел Арсена Авакова как одного из виновников событий в Мукачеве.

Далее мы требуем независимого объективного расследования инцидента в Мукачеве с привлечением общественности. Нам нечего скрывать, мы не боимся гласности. Но убийцы наших побратимов должны быть сурово наказаны.

Сейчас наши бойцы взяли под контроль дороги, ведущие на запад, в частности, выезды из Киева, чтобы власть не смогла отправить в Закарпатье милицейские подразделения для борьбы с Правым сектором. Информация о том, что подразделения ДУК ПС оставили свои позиции на фронте, не соответствует действительности.

Версия представителей местной власти Михаил Ланьо народный депутат, Виктор Балога народный депутат

Народные депутаты-мажоритарщики от Закарпатья Виктор Балога и Михаил Ланьо, которых называют хозяевами региона, стали одними из главных фигурантов истории в Мукачеве. По популярной версии событий, именно конфликт между ними вокруг перераспределения потоков контрабанды в Закарпатье и стал причиной перестрелки. Впрочем, в своих комментариях оба народных избранника отрицают свою ответственность за случившееся.

По словам Михаила Ланьо, бойцы Правого сектора приехали к нему на встречу, чтобы попросить помощи с размещением в местных санаториях вернувшихся с фронта участников АТО. Во время разговора во дворе прозвучали первые выстрелы — был застрелен парень, как считается, из охраны Ланьо (депутат это отрицает). Охрана самого Ланьо, как он утверждает, при этом была безоружной, а дальнейшие события развивались уже безо всякого участия депутата. В интервью РБК-Украина, инициатором конфликта Ланьо называет Балогу, по его словам, главного спонсора местного Правого сектора.

«Мы провели 16 обысков, делаем все возможное, чтобы мир и покой граждан был обеспечен как можно быстрее. А контрабандистам мы уже объявили войну: количество задержанных контрабандных грузов начала года значительно увеличилось».

Елена Гитлянская Руководитель пресс-центра СБУ по борьбе с контрабандистами

Балога свою причастность к финансированию Правого сектора отрицает. Говорит, что он знал о предстоящей встрече Ланьо и членов Правого сектора и даже предупреждал о возможном конфликте силовые структуры. Балога заявил, что на момент перестрелки в Мукачеве он не был. В город вернулся после того, как его попросили быть посредником на переговорах между Правым сектором и милицией. Телеканалу «Интер» он заявил, что сценаристом всей этой истории является главный милиционер области Сергей Шаранич, с которым он конфликтует еще с конца нулевых годов. Приехавших на разборки с Ланьо членов Правого сектора якобы предполагалось окружить и уничтожить на месте силами милиции.

Версия власти Антон Геращенко советник министра внутренних дел

— Чтобы полностью разобраться в том, что случилось в Мукачеве, нужно, чтобы заблокированные бойцы Правого сектора сложили оружие и дали показания. Прежде чем делать выводы, мы должны выслушать обе стороны конфликта. Сегодня допросили народных депутатов Михаила Ланьо и Виктора Балогу (последнего называют спонсором закарпатского Правого сектора. — Фокус). Теперь ждем, когда появится возможность выслушать другую сторону. Но для этого бойцы Правого сектора должны сложить оружие.

Переговоры продолжаются. Раскрывать их суть преждевременно, это может сказаться на самом результате переговоров. Я не считаю, что требования Правого сектора относительно отставки министра внутренних дел Арсена Авакова разделяет большая часть украинского общества.

Милиция в Закарпатье реагировала так, как и должна была реагировать. Правоохранители приехали по вызову и блокировали группу вооруженных людей. Милиции было все равно, Правый это сектор или какой-нибудь другой, — сотрудники правоохранительных органов действовали согласно своим должностным обязанностям.

Хочу отметить, что в ходе перестрелки одиннадцать милиционеров и гражданских лиц были ранены.

Думаю, рано или поздно заблокированным бойцам придется сдаться. Далее все будет сделано в рамках законодательства Украины. Все права бойцов будут защищены. За этим проследят правозащитные организации и журналисты.

Подкрепление к Правому сектору не прибывает. Также не имеет подтверждения информация о блокировании дорог Правым сектором.

Вопросы, на которые должна ответить власть

Как оружие из зоны АТО пересекло всю Украину и оказалось в Закарпатской области?
Что это были за «ополченцы» с оружием в руках, которые выступали на стороне закарпатских милиционеров?
Если милиция знала о готовящихся разборках, почему не предотвратила гибель людей?

Версия независимого эксперта Александр Гаврош закарпатский журналист, писатель

— Закарпатье — это бочка с порохом. Парадоксально, что те, кто считают себя патриотами Украины, пытаются, я надеюсь, неосознанно поджечь этот порох. Если завтра эта бочка взорвется, лидеры Правого сектора схватятся за голову.

В области достаточно антиукраинских настроений. Уже четверть века в Закарпатье ведут антиукраинскую пропаганду не только доморощенные украинофобы, которые прикрываются древним украинским самоназванием «русины», но и силы других государств. Россия целенаправленно создает здесь источник напряжения, расходуя на это немалые средства.

Такая же политика и у соседней Венгрии, которая никак не может смириться с Трианонскими соглашениями столетней давности, по которым она после Первой мировой войны потеряла в том числе и Закарпатье.

Думаю, всю правду об инциденте в Мукачеве мы не узнаем никогда. В ее раскрытии не заинтересована ни одна из сторон. Виктор Балога — давний противник Михаила Ланьо, и, возможно, их противостояние является одной из причин конфликта в Мукачеве.

Но все же большинство жителей Закарпатья склонны считать главными виновниками конфликта именно бойцов Правого сектора. Думаю, появление на улицах любого города вооруженных до зубов людей — это уже провоцирование конфликта.

Теперь, когда главные выстрелы уже прозвучали, Правый сектор должен понять, что нужно перевести конфликт в правовое русло. Если на западе Украины вспыхнет еще один вооруженный конфликт, о вхождении в Европу можем забыть.

Обвинения Правого сектора в особой криминализации закарпатской милиции несостоятельны. Эта милиция криминализирована не больше, чем милиция любой другой области Украины. Говоря о контрабанде и наркотрафике, представители Правого сектора очень упрощают ситуацию. Они заявляют, что закарпатская милиция крышует преступников, что с ее ведома фуры с сигаретами и крупные партии наркотиков чуть ли не каждый день идут в Европу. Но скажите, как их впускают в Евросоюз? Значит, коррупция есть не только у нас, но и по ту сторону границы? На самом деле это огромная система, строившаяся в течение многих лет. Она кормит десятки тысяч людей, и не только в Украине. Попытка сломать эту систему с помощью двадцати автоматчиков — совершеннейшая наивность. Контрабанда всегда будет там, где есть граница и значительная разница в ценах. Ни США, ни другие развитые страны не смогли искоренить ее, хотя прилагали к этому массу усилий.

Мукачево: контрабандисты-депутаты Ланьо и Балога засветили свою крутизнуМукачево: контрабандисты-депутаты Ланьо и Балога засветили свою крутизну

Депутат Михаил Ланьо заявил, что причиной его конфликта с «Правым сектором» в Мукачево являются предстоящие местные выборы, а именно – отказ Ланьо поддержать кандидата Андрея Балогу, 25-летнего сына Виктора Балоги. Об этом сообщил депутат от «Народного фронта» Антон Геращенко в Facebook по результатам допроса Ланьо следственной комиссией Верховной рады.

«По мнению Ланьо, конфликт произошел на почве того, что он отказался поддерживать сына Виктора Балоги на выборах мэра Мукачево на предстоящих выборах», — передает Геращенко.

По словам Геращенко, между Ланьо и Балогой наблюдается длительный конфликт на почве политических разногласий.

«Он в свое время был в партии «Единый Центр», а потом, против воли Балоги, вышел оттуда и с тех пор не поддерживает отношения», — уточнил Геращенко о Ланьо.

По словам скандального Ланьо, «Правый сектор» вступился за Балогу, так как последний якобы поддерживает организацию в Закарпатье «морально и материально».

«У него резко ухудшились отношения с Балогой и, по его мнению, именно Балога, который морально и материально поддерживает ПС в Закарпатье, попросил руководителя боевого крыла ПС начать демонстрацию силы и провести встречу 11 июля с целью давления и демонстрации силы», — написал Геращенко.

В свою очередь сам руководитель закарпатского «Правого сектора» обвинил Михаила Ланьо в том, что тот привозил «Титушек» в Мариинский парк во время Антимайдана. Это обвинение депутат категорически отрицает.

Сам Виктор Балога, которого обе стороны упоминают как участника событий, отказывается давать комментарии следственной комиссии Рады.

«Приглашенный утром на встречу с комиссией телефонным звонком Виктор Балога пока не выходит на связь. Без его пояснений по данной ситуации картина не будет полной», — отметил Геращенко.

В субботу утром только депутат Михаил Ланьо и руководитель «Правого сектора» Александр Сачко изложили следователям свои версии произошедшего в Мукачево.

Ланьо заговорил

Депутат Михаил Ланьо впервые публично подтвердил, что в его окружении помощник по имени Олег Фирцак, известный как «Тайсон» имеет проблемы с законом в части нарушения оборота наркотиков. Поэтому, Ланьо исключил «Тайсона» из своих помощников.

Главной причиной конфликта Ланьо называет желание Балоги и его сына занять руководящие должности в Закарпатье.

Инициатором же скандальной встречи 11 июля с «Правым сектором» Ланьо назвал руководителя политического крыла организации Александра Сачко.

Ланьо отрицает, что встречу с «Правым сектором» охраняли его бойцы. «На базе в это время было 6-7 его охранников и помощников. У них, по его словам, не было огнестрельного оружия. Со слов Ланьо, встреча с Романом Стойко длилась от ее начала и до того как с улицы прозвучал один роковой выстрел, — 10 минут. На встрече со Стойко, которого он видел первый раз в жизни, они начали обсуждать вопросы лечение раненых бойцов ПС в санаториях Мукачево, говорить о ситуации в Донбассе, в Украине и в Закарпатье и другие на отвлеченные темы», — передает слова Ланьо Антон Геращенко.

Скандальный закарпатский депутат также подтвердил, что во время встречи был застрелен один из посетителей базы.

«После выстрела в кабинет зашел его помощник и сказал, что во дворе выстрелом в голову был застрелен один из посетителей базы.

Роман Стойко в присутствии Михаила Ланьо получил информацию от своего человека, что выстрел произошел потому, что одного из бойцов ПС как-то спровоцировал один из мужчин, который был на базе. Как спровоцировал и было ли у раненого бойцами ПС оружие Ланьо не знает, так как он не присутствовал во время выстрела и не знает этого человека, предполагая что это был посетитель базы или случайный прохожий», — рассказывает Геращенко.

Версия Александра Сачко

Руководитель закарпатского отделения «Правый сектор» Александр Сачко утверждает, что не знал о готовящейся встрече и не принимал участия в трагических событиях.

Между тем Сачко подтвердил, что Балога действительно оказывал его организации помощь и поддержку. А вот от знакомства с Михаилом Ланьо Сачко категорически отказывается.

«Александр Сачко считает, что Закарпатский правый сектор стал жертвой ужасной провокации. Лично с Михаилом Ланьо он никогда не встречался и не был знаком.

На вопрос об отношениях Закарпатского ПС и его лично с Виктором Балогой, Александр Сачко сказал, что с Виктором Балогой он знаком, последний раз встречался в прошлом году. Также Сачко подтвердил, что Балога добродушно несколько раз оказывал помощь Закарпатскому ПС в прошлом году», — пишет Геращенко.

Инициатором встречи 11 июля на базе «Антарес» Сачко называет помощника Ланьо Артура Пашуляка.

Более того, по словам руководителя «Правого сектора», конфликт начался за 4 дня до стрельбы в Мукачево.

«По его мнению начало конфликта с Михаилом Ланьо было положено 7 июля, когда группу из нескольких ребят из ПС задержали работники ГАИ, потом подъехала машина с людьми приближенными к народному депутату Ланьо и также подключились к словесной перепалке.
Затем работники ГАИ отпустили группу ребят из ПС.

После чего руководителю службы безопасности правого сектора Артуру Керимову позвонил помощник Ланьо Артур Пашкуляк и сказал, что Ланьо хочет встретится с руководителем боевого крыла ПС и поговорить», — рассказывает Геращенко.

По словам Сачко, закарпатские политики обвинили его организацию в том, что они «мешают Ланьо и его команде».

«Также, со слов Сачко, именно Пашкуляк предложил время и место встречи — суббота, 11 июля в 12 часов.

Вопрос о поездке на встречу с Ланьо широко обсуждался активом ПС и было решено провести такую встречу, куда поехать с боевым снаряжением и обмундированием, чтобы показать свою силу и цитирую слова Сачко: «Задачу стрелять никто не ставил и не планировал. Все делалось для того, чтобы произвести впечатление на Ланьо», — пишет Геращенко.

По состоянию на вечер субботы опрос участников конфликта в Мукачево следственной комиссией Рады продолжается.Депутат Михаил Ланьо заявил, что причиной его конфликта с «Правым сектором» в Мукачево являются предстоящие местные выборы, а именно – отказ Ланьо поддержать кандидата Андрея Балогу, 25-летнего сына Виктора Балоги. Об этом сообщил депутат от «Народного фронта» Антон Геращенко в Facebook по результатам допроса Ланьо следственной комиссией Верховной рады.

«По мнению Ланьо, конфликт произошел на почве того, что он отказался поддерживать сына Виктора Балоги на выборах мэра Мукачево на предстоящих выборах», — передает Геращенко.

По словам Геращенко, между Ланьо и Балогой наблюдается длительный конфликт на почве политических разногласий.

«Он в свое время был в партии «Единый Центр», а потом, против воли Балоги, вышел оттуда и с тех пор не поддерживает отношения», — уточнил Геращенко о Ланьо.

По словам скандального Ланьо, «Правый сектор» вступился за Балогу, так как последний якобы поддерживает организацию в Закарпатье «морально и материально».

«У него резко ухудшились отношения с Балогой и, по его мнению, именно Балога, который морально и материально поддерживает ПС в Закарпатье, попросил руководителя боевого крыла ПС начать демонстрацию силы и провести встречу 11 июля с целью давления и демонстрации силы», — написал Геращенко.

В свою очередь сам руководитель закарпатского «Правого сектора» обвинил Михаила Ланьо в том, что тот привозил «Титушек» в Мариинский парк во время Антимайдана. Это обвинение депутат категорически отрицает.

Сам Виктор Балога, которого обе стороны упоминают как участника событий, отказывается давать комментарии следственной комиссии Рады.

«Приглашенный утром на встречу с комиссией телефонным звонком Виктор Балога пока не выходит на связь. Без его пояснений по данной ситуации картина не будет полной», — отметил Геращенко.

В субботу утром только депутат Михаил Ланьо и руководитель «Правого сектора» Александр Сачко изложили следователям свои версии произошедшего в Мукачево.

Ланьо заговорил

Депутат Михаил Ланьо впервые публично подтвердил, что в его окружении помощник по имени Олег Фирцак, известный как «Тайсон» имеет проблемы с законом в части нарушения оборота наркотиков. Поэтому, Ланьо исключил «Тайсона» из своих помощников.

Главной причиной конфликта Ланьо называет желание Балоги и его сына занять руководящие должности в Закарпатье.

Инициатором же скандальной встречи 11 июля с «Правым сектором» Ланьо назвал руководителя политического крыла организации Александра Сачко.

Ланьо отрицает, что встречу с «Правым сектором» охраняли его бойцы. «На базе в это время было 6-7 его охранников и помощников. У них, по его словам, не было огнестрельного оружия. Со слов Ланьо, встреча с Романом Стойко длилась от ее начала и до того как с улицы прозвучал один роковой выстрел, — 10 минут. На встрече со Стойко, которого он видел первый раз в жизни, они начали обсуждать вопросы лечение раненых бойцов ПС в санаториях Мукачево, говорить о ситуации в Донбассе, в Украине и в Закарпатье и другие на отвлеченные темы», — передает слова Ланьо Антон Геращенко.

Скандальный закарпатский депутат также подтвердил, что во время встречи был застрелен один из посетителей базы.

«После выстрела в кабинет зашел его помощник и сказал, что во дворе выстрелом в голову был застрелен один из посетителей базы.

Роман Стойко в присутствии Михаила Ланьо получил информацию от своего человека, что выстрел произошел потому, что одного из бойцов ПС как-то спровоцировал один из мужчин, который был на базе. Как спровоцировал и было ли у раненого бойцами ПС оружие Ланьо не знает, так как он не присутствовал во время выстрела и не знает этого человека, предполагая что это был посетитель базы или случайный прохожий», — рассказывает Геращенко.

Версия Александра Сачко

Руководитель закарпатского отделения «Правый сектор» Александр Сачко утверждает, что не знал о готовящейся встрече и не принимал участия в трагических событиях.

Между тем Сачко подтвердил, что Балога действительно оказывал его организации помощь и поддержку. А вот от знакомства с Михаилом Ланьо Сачко категорически отказывается.

«Александр Сачко считает, что Закарпатский правый сектор стал жертвой ужасной провокации. Лично с Михаилом Ланьо он никогда не встречался и не был знаком.

На вопрос об отношениях Закарпатского ПС и его лично с Виктором Балогой, Александр Сачко сказал, что с Виктором Балогой он знаком, последний раз встречался в прошлом году. Также Сачко подтвердил, что Балога добродушно несколько раз оказывал помощь Закарпатскому ПС в прошлом году», — пишет Геращенко.

Инициатором встречи 11 июля на базе «Антарес» Сачко называет помощника Ланьо Артура Пашуляка.

Более того, по словам руководителя «Правого сектора», конфликт начался за 4 дня до стрельбы в Мукачево.

«По его мнению начало конфликта с Михаилом Ланьо было положено 7 июля, когда группу из нескольких ребят из ПС задержали работники ГАИ, потом подъехала машина с людьми приближенными к народному депутату Ланьо и также подключились к словесной перепалке.
Затем работники ГАИ отпустили группу ребят из ПС.

После чего руководителю службы безопасности правого сектора Артуру Керимову позвонил помощник Ланьо Артур Пашкуляк и сказал, что Ланьо хочет встретится с руководителем боевого крыла ПС и поговорить», — рассказывает Геращенко.

По словам Сачко, закарпатские политики обвинили его организацию в том, что они «мешают Ланьо и его команде».

«Также, со слов Сачко, именно Пашкуляк предложил время и место встречи — суббота, 11 июля в 12 часов.

Вопрос о поездке на встречу с Ланьо широко обсуждался активом ПС и было решено провести такую встречу, куда поехать с боевым снаряжением и обмундированием, чтобы показать свою силу и цитирую слова Сачко: «Задачу стрелять никто не ставил и не планировал. Все делалось для того, чтобы произвести впечатление на Ланьо», — пишет Геращенко.

По состоянию на вечер субботы опрос участников конфликта в Мукачево следственной комиссией Рады продолжается.

Погром в Мукачево с участием «Правого сектора»: спецназовцы готовы начать штурм (видео)Погром в Мукачево с участием «Правого сектора»: спецназовцы готовы начать штурм (видео)

По мнению нардепа Мустафы Найема, перестрелка произошла из-за того, что группировки не смогли поделить сферы влияния.
В 17:00 стало известно, что Служба безопасности Украины и Министерство внутренних дел требуют капитуляции «Правого сектора».

— По поручению прокуратуры Служба безопасности Украины и Министерство внутренних дел в строгом соответствии с действующим законодательством готовы принять все необходимые меры для разоружения и задержания организованной преступной группировки, 11 июля в городе Мукачево осуществило тяжкие преступления с применением оружия, в том числе тяжелой.

Эти преступники убили одного и ранили четырех гражданских лиц. Ранены также шесть правоохранителей, один из которых находится в тяжелом состоянии. Выстрелами из гранатометов и пулеметов бандиты уничтожили три милицейские машины.

Учитывая опасность для жителей села, в районе которого забаррикадировались так называемые «бойцы» «Правого сектора», осуществляется эвакуация мирных граждан, в первую очередь — детей.

Чтобы предотвратить возможное кровопролитие, СБУ и МВД требуют от незаконного вооруженного формирования сложить оружие и сдаться, — сказано в сообщении СБУ.

Тем временем заместитель председателя СБУ Виталий Маликов заявил, что если бойцы «Правого сектора» в ближайшее время не сложат оружие, их начнут «задерживать».

— Время на переговоры почти вышло, если не сложат оружие — будем задерживать, — сказал он.

Также пользователь «Ютуб» Виталий Глагола обнародовал видео с камер наблюдения спорткомлпекса «Антарес», где видно, что вооруженные бойцы принесли тело застреленного мужчины и погрузили его в багажник одного из авто.

Около 16:00 в эфире «Громадського.TV» замруководителя «Правого сектора» по общественно-политической деятельности Андрей Тарасенко рассказал, что Дмитрий Ярош проводит переговоры с Петром Порошенко и главой СБУ Василием Грицаком относительно конфликта в Мукачево.
По его словам, бойцы «ПС» сейчас находятся далеко в горах, но сколько их — не раскрыл. Тарасенко также добавил, что среди бойцов есть двое погибших и пятеро раненых.

При этом представитель «Правого сектора» рассказал, откуда у добровольцев гранатометы и прочее оружие.

— Это оружие, полученное в зоне конфликта на Востоке. Это личное оружие ребят, — пояснил он.

Тарасенко также рассказал подробности перестрелки в Мукачево.

— Против бойцов «Правого сектора» выступали около 400 вооруженных бандитов. Это бандитские группировки со всего Закарпатья, которые занимаются наркоторговлей, контрабандой и другими незаконными вещами, — добавил он.

В то же время нардеп Юрий Луценко заявил, что события в Мукачево — это столкновение незаконных формирований боевиков и мафии.

— Правительство должно срочно назначить беспартийного профессионала на должность Начальника Национальной полиции. Замена коррумпированных и деморализованных кадров в центре и на местах позволит возобновить наступление на все проявления бандитизма. Это позволит остановить расползание вооруженного насилия и восстановить монополию государства на применение силы в законном порядке. В противном случае Украина превратится в территорию хаоса и беззакония — как о том мечтают в Кремле, — написал он у себя на страничке в «Фейсбук».
МИТИНГИ ПО ВСЕЙ УКРАИНЕ

По состоянию на 14:00 стало известно, что сторонники «Правого сектора» собирают митинги в поддержку бойцов в Запорожье, Одессе, Мариуполе и Краматорске.

Также с 11 июля активисты пикетируют Администрацию президента в Киеве, а также обладминистрации и МВД во Львове и Днепропетровске.

Они требуют отставки главы МВД Арсена Авакова и отмены штурма окруженных бойцов «Правого сектора» в Мукачево.

По последним данным, киевские митингующие намерены блокировать возможный въезд военной техники в столицу. Для этого активисты под зданием АПУ формируют группы для укрепления блокпоста.

Издание «Дело» сообщило, что уже создан блокпост на выезде из Киева в районе «Академгородка». На данном блокпосту активисты «Правого сектора» якобы хотят обеспечить проезд участников протестов, которые намерены присоединиться к пикетам, а также избежать провокация и въезда военной техники в столицу.

Что касается лидера «Правого сектора» Дмитрия Яроша, то он прибыл из Киева на место событий — в Мукачево.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Нардеп Мустафа Найем выложил видеозапись начала перестрелки бойцов «Правого сектора» с другой группировкой.

— Оперативное видео, снятое вчера, 11 июля 2015 года, на месте событий около спортивного комплекса Антарис, на улице Лермонтова в Мукачево. Это самое начало инцидента, когда на место уже прибыла милиция. То есть, видео до перестрелки на заправке «Народное», где были уничтожены автомобили МВС, — написал он в «Фейсбук».

На видеозапись Найема отреагировал Антон Геращенко.

— Это видео порождает большое количество вопросов, но и дает ряд ответов, тем кто хочет объективно разобраться в том, что произошло на базе «Антарес».

От себя скажу, что я в таких ситуациях обе стороны конфликта не будут говорить всей правды или будут говорить откровенную не правду, лишь бы выгородить себя.

На сегодня важно, чтоб никто ни с какой стороны больше не погиб и не был ранен.

Нужно объективное и открытое расследование которое даст ответы на вопросы, которые дает основание задать опубликованное Мустафой Найемом видео, — заявил он.
Появилось видео, на котором окруженные бойцы «Правого сектора» рассказали о событиях в Мукачево.

Один из членов «ПС» рассказал, что народный депутат Михаил Ланьо, известный также по прозвищу «Блюк», пригласил «Правый сектор» на переговоры в спортивную базу «Антарес». Темой разговора была контрабанда в регионе, которую, якобы, «ПС» блокировал и не пропускал.

Однако договориться не удалось и произошел конфликт с применением гранатометов и пулемета.


РАНЕЕ

Народный депутат Украины Мустафа Найем настаивает на версии перестрелки с участием «Правого сектора» в Мукачево, причиной которой стала очень прибыльна контрабанда дешевых сигарет за границу.
Ранее Найем уже писал у себя на странице в «Фейсбук» информацию о причинах перестрелки. Сам нардеп еще с 11 июля находится в Мукачево.

— Я в Мукачево. Выкладываю всю информацию, которую удалось собрать со слов местных жителей, представителей СБУ и МВД. Изначально между представителями «Правого сектора» и Михаилом Ланьо была назначена стрелка в ресторане «Дракон», в Мукачево на улице Лермонтова. Позже встречу перенесли в рядом стоящий спорткомплекс «Антарес». Обе эти предприятия контролируются Михаилом Ланьо, — написал нардеп.

По его словам, представители «Правого сектора» прибыли на четырех джипах, всего 21 человек.
Тем временем лидер «Правого сектора»Дмитрий Ярош, заявил, что он убежден в правоте его бойцов.
А вот по мнению Генпрокуратуры в Мукачево имел место теракт.

— По указанию Генерального прокурора Украины следственным отделом прокуратуры Закарпатской области в Единый реестр внесены сведения об уголовных правонарушениях по предварительной правовой квалификации ч. 3 ст. 258 УК Украины — террористический акт, то есть применение оружия, совершение взрыва, поджога или иных действий, которые создавали опасность для жизни или здоровья человека или причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, которые привели к гибели человека, и ст. 255 УК Украины — создание преступной организации.

Ход расследования взят на личный контроль Генеральным прокурором Украины.

Создана межведомственная следственная группа из сотрудников прокуратуры, УМВД и УСБУ в области, — сказано в официальном сообщении Генпрокуратуры.

В свою очередь в МВД и СБУ около 02:30 утра заявили, что убит один человек и ранены четверо гражданских лиц. Выстрелами из гранатометов уничтожены три милицейские машины. В итоге жителей Мукачево срочно эвакуировали.

— По поручению прокуратуры Служба безопасности Украины и Министерство внутренних дел в строгом соответствии с действующим законодательством готовы принять все необходимые меры для разоружения и задержания организованной преступной группировки, 11 июля в городе Мукачево осуществило тяжкие преступления с применением оружия, в том числе тяжелого.

Эти преступники убили одного и ранили четырех гражданских лиц. Ранены также шесть правоохранителей, один из которых находится в тяжелом состоянии. Выстрелами из гранатометов и пулеметов бандиты уничтожили три милицейские машины.

Учитывая опасность для жителей села, в районе которого забаррикадировались так называемые «бойцы» Правого сектора «, осуществляется эвакуация мирных граждан, в первую очередь — детей.

Чтобы предотвратить возможное кровопролитие, СБУ и МВД требуют от незаконного вооруженного формирования сложить оружие и сдаться.

Всех задержанных подготовленным спецбортом доставят в Киев для объективного и беспристрастного расследования.

В процессе переговоров заблокированные сообщили, что готовы сдаться, если к ним обратится Дмитрий Ярош. Поэтому СБУ и МВД рассчитывают, что этот народный депутат сделает все, чтобы убедить своих сторонников сложить оружие, которое нельзя применить там, где нет войны, где живут, исключительно, мирные люди — за тысячу километров от зоны АТО и линии соприкосновения, — сказано в заявлении МВД.

КАК ЭТО БЫЛО

Около 14:00 11 июля в Мукачево Закарпатской области на территории оздоровительно-спортивного клуба «Антарес» по улице Лермонтова произошла перестрелка с участием людей, представившимися бойцами «Правого сектора».

Президент Порошенко поручил правоохранителям разоружить и задержать стрелков в Мукачево. После этого глава МВД Аваков сообщил, что на Закарпатье начата спецоперация по разоружению и задержанию банды стрелков в Мукачево.

Также Аваков добавил, что, применив гранатометы, бандиты в Мукачево уничтожили два милицейских авто, ранили четыре гражданских лица и троих сотрудников милиции.

Следственным отделом прокуратуры Закарпатской области начато расследование по факту создания преступной организации и террористического акта.

Напомним, в результате стрельбы в Мукачево пострадали не менее 10 человек. По данным народного депутата Антона Геращенко, погибли трое. В МВД подтверждают гибель одного.

В связи с перестрелкой в Мукачево прокуратурой начато расследование по факту создания преступной организации и террористического акта. Лидер ПС Дмитрий Ярош выехал в Киев, где активисты «Правого сектора» объявили бессрочный митинг возле Администрации Президента. «ПС» требовали отставки главы МВД Арсена Авакова.
Источник: http://kp.ua/politics/505858-terakt-s-uchastyem-pravoho-sektora-v-mukachevo-zhytelei-pryshlos-vyvozyt-yz-horodaПо мнению нардепа Мустафы Найема, перестрелка произошла из-за того, что группировки не смогли поделить сферы влияния.
В 17:00 стало известно, что Служба безопасности Украины и Министерство внутренних дел требуют капитуляции «Правого сектора».

— По поручению прокуратуры Служба безопасности Украины и Министерство внутренних дел в строгом соответствии с действующим законодательством готовы принять все необходимые меры для разоружения и задержания организованной преступной группировки, 11 июля в городе Мукачево осуществило тяжкие преступления с применением оружия, в том числе тяжелой.

Эти преступники убили одного и ранили четырех гражданских лиц. Ранены также шесть правоохранителей, один из которых находится в тяжелом состоянии. Выстрелами из гранатометов и пулеметов бандиты уничтожили три милицейские машины.

Учитывая опасность для жителей села, в районе которого забаррикадировались так называемые «бойцы» «Правого сектора», осуществляется эвакуация мирных граждан, в первую очередь — детей.

Чтобы предотвратить возможное кровопролитие, СБУ и МВД требуют от незаконного вооруженного формирования сложить оружие и сдаться, — сказано в сообщении СБУ.

Тем временем заместитель председателя СБУ Виталий Маликов заявил, что если бойцы «Правого сектора» в ближайшее время не сложат оружие, их начнут «задерживать».

— Время на переговоры почти вышло, если не сложат оружие — будем задерживать, — сказал он.

Также пользователь «Ютуб» Виталий Глагола обнародовал видео с камер наблюдения спорткомлпекса «Антарес», где видно, что вооруженные бойцы принесли тело застреленного мужчины и погрузили его в багажник одного из авто.

Около 16:00 в эфире «Громадського.TV» замруководителя «Правого сектора» по общественно-политической деятельности Андрей Тарасенко рассказал, что Дмитрий Ярош проводит переговоры с Петром Порошенко и главой СБУ Василием Грицаком относительно конфликта в Мукачево.
По его словам, бойцы «ПС» сейчас находятся далеко в горах, но сколько их — не раскрыл. Тарасенко также добавил, что среди бойцов есть двое погибших и пятеро раненых.

При этом представитель «Правого сектора» рассказал, откуда у добровольцев гранатометы и прочее оружие.

— Это оружие, полученное в зоне конфликта на Востоке. Это личное оружие ребят, — пояснил он.

Тарасенко также рассказал подробности перестрелки в Мукачево.

— Против бойцов «Правого сектора» выступали около 400 вооруженных бандитов. Это бандитские группировки со всего Закарпатья, которые занимаются наркоторговлей, контрабандой и другими незаконными вещами, — добавил он.

В то же время нардеп Юрий Луценко заявил, что события в Мукачево — это столкновение незаконных формирований боевиков и мафии.

— Правительство должно срочно назначить беспартийного профессионала на должность Начальника Национальной полиции. Замена коррумпированных и деморализованных кадров в центре и на местах позволит возобновить наступление на все проявления бандитизма. Это позволит остановить расползание вооруженного насилия и восстановить монополию государства на применение силы в законном порядке. В противном случае Украина превратится в территорию хаоса и беззакония — как о том мечтают в Кремле, — написал он у себя на страничке в «Фейсбук».
МИТИНГИ ПО ВСЕЙ УКРАИНЕ

По состоянию на 14:00 стало известно, что сторонники «Правого сектора» собирают митинги в поддержку бойцов в Запорожье, Одессе, Мариуполе и Краматорске.

Также с 11 июля активисты пикетируют Администрацию президента в Киеве, а также обладминистрации и МВД во Львове и Днепропетровске.

Они требуют отставки главы МВД Арсена Авакова и отмены штурма окруженных бойцов «Правого сектора» в Мукачево.

По последним данным, киевские митингующие намерены блокировать возможный въезд военной техники в столицу. Для этого активисты под зданием АПУ формируют группы для укрепления блокпоста.

Издание «Дело» сообщило, что уже создан блокпост на выезде из Киева в районе «Академгородка». На данном блокпосту активисты «Правого сектора» якобы хотят обеспечить проезд участников протестов, которые намерены присоединиться к пикетам, а также избежать провокация и въезда военной техники в столицу.

Что касается лидера «Правого сектора» Дмитрия Яроша, то он прибыл из Киева на место событий — в Мукачево.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Нардеп Мустафа Найем выложил видеозапись начала перестрелки бойцов «Правого сектора» с другой группировкой.

— Оперативное видео, снятое вчера, 11 июля 2015 года, на месте событий около спортивного комплекса Антарис, на улице Лермонтова в Мукачево. Это самое начало инцидента, когда на место уже прибыла милиция. То есть, видео до перестрелки на заправке «Народное», где были уничтожены автомобили МВС, — написал он в «Фейсбук».

На видеозапись Найема отреагировал Антон Геращенко.

— Это видео порождает большое количество вопросов, но и дает ряд ответов, тем кто хочет объективно разобраться в том, что произошло на базе «Антарес».

От себя скажу, что я в таких ситуациях обе стороны конфликта не будут говорить всей правды или будут говорить откровенную не правду, лишь бы выгородить себя.

На сегодня важно, чтоб никто ни с какой стороны больше не погиб и не был ранен.

Нужно объективное и открытое расследование которое даст ответы на вопросы, которые дает основание задать опубликованное Мустафой Найемом видео, — заявил он.
Появилось видео, на котором окруженные бойцы «Правого сектора» рассказали о событиях в Мукачево.

Один из членов «ПС» рассказал, что народный депутат Михаил Ланьо, известный также по прозвищу «Блюк», пригласил «Правый сектор» на переговоры в спортивную базу «Антарес». Темой разговора была контрабанда в регионе, которую, якобы, «ПС» блокировал и не пропускал.

Однако договориться не удалось и произошел конфликт с применением гранатометов и пулемета.


РАНЕЕ

Народный депутат Украины Мустафа Найем настаивает на версии перестрелки с участием «Правого сектора» в Мукачево, причиной которой стала очень прибыльна контрабанда дешевых сигарет за границу.
Ранее Найем уже писал у себя на странице в «Фейсбук» информацию о причинах перестрелки. Сам нардеп еще с 11 июля находится в Мукачево.

— Я в Мукачево. Выкладываю всю информацию, которую удалось собрать со слов местных жителей, представителей СБУ и МВД. Изначально между представителями «Правого сектора» и Михаилом Ланьо была назначена стрелка в ресторане «Дракон», в Мукачево на улице Лермонтова. Позже встречу перенесли в рядом стоящий спорткомплекс «Антарес». Обе эти предприятия контролируются Михаилом Ланьо, — написал нардеп.

По его словам, представители «Правого сектора» прибыли на четырех джипах, всего 21 человек.
Тем временем лидер «Правого сектора»Дмитрий Ярош, заявил, что он убежден в правоте его бойцов.
А вот по мнению Генпрокуратуры в Мукачево имел место теракт.

— По указанию Генерального прокурора Украины следственным отделом прокуратуры Закарпатской области в Единый реестр внесены сведения об уголовных правонарушениях по предварительной правовой квалификации ч. 3 ст. 258 УК Украины — террористический акт, то есть применение оружия, совершение взрыва, поджога или иных действий, которые создавали опасность для жизни или здоровья человека или причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, которые привели к гибели человека, и ст. 255 УК Украины — создание преступной организации.

Ход расследования взят на личный контроль Генеральным прокурором Украины.

Создана межведомственная следственная группа из сотрудников прокуратуры, УМВД и УСБУ в области, — сказано в официальном сообщении Генпрокуратуры.

В свою очередь в МВД и СБУ около 02:30 утра заявили, что убит один человек и ранены четверо гражданских лиц. Выстрелами из гранатометов уничтожены три милицейские машины. В итоге жителей Мукачево срочно эвакуировали.

— По поручению прокуратуры Служба безопасности Украины и Министерство внутренних дел в строгом соответствии с действующим законодательством готовы принять все необходимые меры для разоружения и задержания организованной преступной группировки, 11 июля в городе Мукачево осуществило тяжкие преступления с применением оружия, в том числе тяжелого.

Эти преступники убили одного и ранили четырех гражданских лиц. Ранены также шесть правоохранителей, один из которых находится в тяжелом состоянии. Выстрелами из гранатометов и пулеметов бандиты уничтожили три милицейские машины.

Учитывая опасность для жителей села, в районе которого забаррикадировались так называемые «бойцы» Правого сектора «, осуществляется эвакуация мирных граждан, в первую очередь — детей.

Чтобы предотвратить возможное кровопролитие, СБУ и МВД требуют от незаконного вооруженного формирования сложить оружие и сдаться.

Всех задержанных подготовленным спецбортом доставят в Киев для объективного и беспристрастного расследования.

В процессе переговоров заблокированные сообщили, что готовы сдаться, если к ним обратится Дмитрий Ярош. Поэтому СБУ и МВД рассчитывают, что этот народный депутат сделает все, чтобы убедить своих сторонников сложить оружие, которое нельзя применить там, где нет войны, где живут, исключительно, мирные люди — за тысячу километров от зоны АТО и линии соприкосновения, — сказано в заявлении МВД.

КАК ЭТО БЫЛО

Около 14:00 11 июля в Мукачево Закарпатской области на территории оздоровительно-спортивного клуба «Антарес» по улице Лермонтова произошла перестрелка с участием людей, представившимися бойцами «Правого сектора».

Президент Порошенко поручил правоохранителям разоружить и задержать стрелков в Мукачево. После этого глава МВД Аваков сообщил, что на Закарпатье начата спецоперация по разоружению и задержанию банды стрелков в Мукачево.

Также Аваков добавил, что, применив гранатометы, бандиты в Мукачево уничтожили два милицейских авто, ранили четыре гражданских лица и троих сотрудников милиции.

Следственным отделом прокуратуры Закарпатской области начато расследование по факту создания преступной организации и террористического акта.

Напомним, в результате стрельбы в Мукачево пострадали не менее 10 человек. По данным народного депутата Антона Геращенко, погибли трое. В МВД подтверждают гибель одного.

В связи с перестрелкой в Мукачево прокуратурой начато расследование по факту создания преступной организации и террористического акта. Лидер ПС Дмитрий Ярош выехал в Киев, где активисты «Правого сектора» объявили бессрочный митинг возле Администрации Президента. «ПС» требовали отставки главы МВД Арсена Авакова.
Источник: http://kp.ua/politics/505858-terakt-s-uchastyem-pravoho-sektora-v-mukachevo-zhytelei-pryshlos-vyvozyt-yz-horoda