О чем Савченко договорилась в Минске с Захарченко и ПлотницкимО чем Савченко договорилась в Минске с Захарченко и Плотницким

Валерия Ивашкина, Анастасия Рафал

Последние несколько дней в украинском сегменте фейсбука кипит очередная «зрада» и «пробитое дно». На этот раз (и уже, отметим, не первый) причиной «зрадогейта» стали действия Надежды Савченко. Последняя слетала в минувшую пятницу в Минск, где встретилась с лидерами сепаратистов Плотницким и Захарченко. Тревожные слухи об этом появились на выходных, а в понедельник их подтвердил Плотницкий, а потом и сама Савченко. Они заявили, что речь идет о решении проблемы обмена пленными. Причем Савченко пообещала, что «результат будет».

Что же будет на самом деле — разбиралась «Страна».

Зрада зрадная Надежда

Провластные эксперты и СМИ расценили вояж Савченко как акт национального предательства.

«Если информация о встрече Надежды Савченко с главарями ДНР и ЛНР в Минске верна, — это статья об измене Родине», — написал на своей странице в Facebook близкий к Администрации президента политолог Тарас Березовец.

Подписчики Березовца сходу разделились на два лагеря.

— А как еще можно квалифицировать общение военнослужащей ВСУ с главарями противника? — поддержал пост Sergiy Loktionov.

— Она уже давно просится на нары))) Ау, СБУ))) — взывала Любовь Колесник.

— Все верно, с поправкой на то, что заигралась не Надя, и не ее обвинять в непоследовательности. Она, как играла в игру фсб, так ее и играет, — отметил Назар Беттер.

Другие, напротив, встали на защиту Савченко.

— Объясните в чем измена если она хочет договорится об освобождении пленных украинцев? — поинтересовался Yaroslav Riabukha. — Цель благая, методы грязные, но того стоят, или я чего-то не понимаю?

— Что-то давно Тарас про Савченко ничего не писал, — отметил Виталий Лиходед, — он правда забыл, что она встречалась еще с представителями власти Канады…но, про то ни слова…порохоботы, ало!

— Если эта встреча произошла в Минске, то в чем проблема? И конечно должны быть доказательства: аудио, видео или фото. Например, Савченко передает карту наших позиций ПВО. Ей за это чемодан денег американских, — написал Сергей Батурин.

«Представители капризничают»

С чемоданом американских денег Савченко никто не видел, однако встреча с лидерами «отдельных районов Донецкой и Луганской областей» в Минске состоялась.

Как заявил Игорь Плотницкий, они обсуждали обмен пленными по формуле «всех на всех».

«Решение этого вопроса, думаю, в ближайшее время будет закреплено на государственном уровне и большинство своих людей мы обратно заберем», — понадеялся лидер «Луганской народной республики».

А за день до этого глава МИД Сергей Лавров заявил, что Киев должен сесть за стол переговоров, и согласовать детали обмена пленными с представителями «ДНР/ЛНР».

«Как я знаю, и представители России, и представители Донецка и Луганска к такой работе готовы. Надеюсь, что и украинская сторона, которая очень настойчиво ставит эти вопросы, сядет за стол и согласует все эти детали, списки и прочее», — сказал Лавров, добавив, что украинские представители якобы «капризничают и уходят от прямого диалога с дончанами».

К слову, многие провластные эксперты в Украине как раз и усмотрели в действиях Савченко, встретившейся с Захарченко и Плотницким, реализацию планов Кремля о прямых переговорах с сепаратистами.

«Странная встреча»

Тем временем, в Киеве многие обратили внимание на то, что все как-то странно получилось.

И, действительно, история получилась непонятная. Факт встречи подтвердила не Савченко, а Плотницкий. В СБУ же и вовсе сходу сказали, что ни о какой встрече знать не знают, тогда как сестра Надежды, Вера, напротив, заявила, что «наша СБУ всегда в курсе, и они работают».

Словом, кто в лес, кто по грибы.

— Конечно, это выглядит странно. Очевидно, если на выходе не будет результата, — тогда ее визит будет выглядеть нехорошо, — сказал «Стране» и политолог Андрей Золотарев. — Но если она что-то сделает, — то может сорвать аплодисменты. Я не думаю, что Савченко сама по себе поехала наобум. Потому что если результата не будет — она теряет репутационные балы.

Очевидно, понимая это, Надежда собрала вечером пресс-конференцию. Тоже предельно странную. Помпезную по форме, но скудную по сути. Вся информация от Савченко свелась к тому, что встреча была, и она была эффективной.

«Вы все ждете скандала, но есть текущая работа. Не ищите зрады, я координирую свои действия с МВД и СБУ. Буду встречаться с кем угодно, хоть с самим чертом. Я провела переговоры с Плотницким и Захарченко, но не увидела в них черта. Результаты будут. Эта встреча была эффективной».

Словом, весь «брифинг» продлился от силы 5 минут. Но при этом, не где-нибудь, а на Софиевской площади, откуда обычно любят вещать президент Петр Порошенко. Видимо, для того, чтобы не сильно его расстраивать, Савченко слегка похвалила Порошенко.

«Петр Алексеевич не враг Украине: он, как и все мы, хочет забрать наших ребят из плена и политузников из России, — сказала нардеп Надежда. — Я уверена, что президент на своем уровне делает все возможное, чтобы это произошло как можно быстрее. Мы должны сделать все возможное каждый из нас, чтобы забрать наших героев домой, даже если для этого придется отдать тех, кто стрелял в нас».

Всех на всех

Вечером же в понедельник появились первые признаки того, что неожиданный бросок Савченко на Минск действительно не останется без последствий.

Напомним, что главным проблемным моментом в обмене пленными был принцип обмена. Дело в том, что у сепаратистов находится всего 42 украинца. В то время как в украинских тюрьмах содержится более тысячи осужденных или подозреваемых по сепаратистким делам (в том числе и десятки граждан России). Поэтому сепаратисты настаивают на обмене «всех на всех». В то время как в Киеве с таким подходом не согласны и предлагают свои пропорции. Последнее предложение — «228 на 42» было озвучено на прошлой неделе в рамках переговоров контактной группы в Минске. И было отвергнуто непризнанными республиками.

Кроме того, как заявляет Ирина Геращенко, сепаратисты хотят не просто обмена «всех на всех», а полноценной амнистии. На что украинская стороны тем более идти не готова.

Вероятно, переговоры Савченко как раз и касались того, как выйти из этого тупика и разблокировать процесс обмена.

О том, что какие-то подвижки грядут (хотя и не факт, что они связаны с активностью Надежды) можно судить по информации, которая поступила «Стране» из украинских тюрем.

Как рассказали нам сразу несколько источников в пенитенциарной службе и адвокатской среде, подозреваемые в сепаратизме и терроризме, которые сидят в СИЗО, уже несколько дней в массовом порядке получают предложения от представителей СБУ написать заявления о готовности участвовать в программе обмена на украинских пленных.

По информации наших собеседников, сотрудники СБУ просят подписать заявления о согласии на обмен на имя главы СБУ Василия Грицака.

Только в Одессе такое предложение получили около 15-ти человек.

Кроме того, в Кремле впервые сегодня заявили о том, что на повестке дня стоит вопрос об освобождении украинцев, которых осудили в России.

«Поднималась эта тема неоднократно в ходе контактов и по линии рабочих групп, в том числе кратко она затрагивалась украинской стороной на берлинской встрече «нормандской четверки». Определенные фамилии, да, фигурируют на повестке дня», — сказал пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.

Напомним, что в российских тюрьмах содержатся осужденные украинцы Олег Сенцов, Станислав Клых, Николай Карпюк, Александр Кольченко и другие. Возможно, они также пойдут в большом пакете обмена «всех на всех». Если, конечно, о таком формате договорятся.

Но договорятся ли?

На этот вопрос политологи дают очень осторожный ответ.

«Сложно говорить, будет ли это формат «всех на всех», но то, что лед тронулся, — это очевидно», — говорит политолог Андрей Золотарев.

«Тут важно понимать, что после полного обмена военнопленными следующим пунктом должно стать выполнение политической части Минска — выборы, особый статус, а к этому пока никто не готов, — говорит Руслан Бортник. — Поэтому я не уверен, что обмен «всех на всех» в ближайшее время возможен».

Многие «сепаратисты» на обмен идти не хотят

Кстати, как признались «Стране» люди, которые сейчас проходят подозреваемыми по «сепаратистским» статьям УК, многие из них не хотят, чтоб их меняли.

«Действительно, сейчас выдергивают на обмен, — сказал нам один из подозреваемых. — Но не всех, а выборочно. Дергают тех, кто проходит по СБУ. Например, группу, которая была задержана по покушению на Гончаренко и Гордиенко. У них помимо политических статей еще и криминальные. Их дернули, но не всех. Почему – одному СБУ известно. Может в две партии как-то. Но думаю, Надя к этому отношения не имеет, потому что одесситов начали дергать еще в субботу. Этот немец, Штайнмайер (министр иностранных дел Германии — Прим.Ред.), еще две недели назад заявил, что обмен должен произойти до 24-го. Всех, и кто соглашался, и кто давал отказ, снимали на видео. В Одессе много на отказ пошло. Почему? Например, если человеку осталось отсидеть месяц-два, то смысла идти на обмен нет. Также нет смысла идти на обмен тем, у кого дело на грани развала. А таких дел много. И что еще очень важно. Те кто сидят в качестве подозреваемых, их на обмен как отправляют? Им меняют меру пресечения с ареста на личные обязательства. Переправляют в Донецк, а потом объявляют в розыск — дело то не закрыто, а человек из Украины уехал и к следователю или в суд не является. Или еще вариант — открывают новое дело и объявляют в розыск по нему. И если человек хоть на день приезжает в Украину, его тут же пакуют. Поэтому для тех, кто навсегда из страны уезжать не хочет, обмен это не вариант».

СтранаВалерия Ивашкина, Анастасия Рафал

Последние несколько дней в украинском сегменте фейсбука кипит очередная «зрада» и «пробитое дно». На этот раз (и уже, отметим, не первый) причиной «зрадогейта» стали действия Надежды Савченко. Последняя слетала в минувшую пятницу в Минск, где встретилась с лидерами сепаратистов Плотницким и Захарченко. Тревожные слухи об этом появились на выходных, а в понедельник их подтвердил Плотницкий, а потом и сама Савченко. Они заявили, что речь идет о решении проблемы обмена пленными. Причем Савченко пообещала, что «результат будет».

Что же будет на самом деле — разбиралась «Страна».

Зрада зрадная Надежда

Провластные эксперты и СМИ расценили вояж Савченко как акт национального предательства.

«Если информация о встрече Надежды Савченко с главарями ДНР и ЛНР в Минске верна, — это статья об измене Родине», — написал на своей странице в Facebook близкий к Администрации президента политолог Тарас Березовец.

Подписчики Березовца сходу разделились на два лагеря.

— А как еще можно квалифицировать общение военнослужащей ВСУ с главарями противника? — поддержал пост Sergiy Loktionov.

— Она уже давно просится на нары))) Ау, СБУ))) — взывала Любовь Колесник.

— Все верно, с поправкой на то, что заигралась не Надя, и не ее обвинять в непоследовательности. Она, как играла в игру фсб, так ее и играет, — отметил Назар Беттер.

Другие, напротив, встали на защиту Савченко.

— Объясните в чем измена если она хочет договорится об освобождении пленных украинцев? — поинтересовался Yaroslav Riabukha. — Цель благая, методы грязные, но того стоят, или я чего-то не понимаю?

— Что-то давно Тарас про Савченко ничего не писал, — отметил Виталий Лиходед, — он правда забыл, что она встречалась еще с представителями власти Канады…но, про то ни слова…порохоботы, ало!

— Если эта встреча произошла в Минске, то в чем проблема? И конечно должны быть доказательства: аудио, видео или фото. Например, Савченко передает карту наших позиций ПВО. Ей за это чемодан денег американских, — написал Сергей Батурин.

«Представители капризничают»

С чемоданом американских денег Савченко никто не видел, однако встреча с лидерами «отдельных районов Донецкой и Луганской областей» в Минске состоялась.

Как заявил Игорь Плотницкий, они обсуждали обмен пленными по формуле «всех на всех».

«Решение этого вопроса, думаю, в ближайшее время будет закреплено на государственном уровне и большинство своих людей мы обратно заберем», — понадеялся лидер «Луганской народной республики».

А за день до этого глава МИД Сергей Лавров заявил, что Киев должен сесть за стол переговоров, и согласовать детали обмена пленными с представителями «ДНР/ЛНР».

«Как я знаю, и представители России, и представители Донецка и Луганска к такой работе готовы. Надеюсь, что и украинская сторона, которая очень настойчиво ставит эти вопросы, сядет за стол и согласует все эти детали, списки и прочее», — сказал Лавров, добавив, что украинские представители якобы «капризничают и уходят от прямого диалога с дончанами».

К слову, многие провластные эксперты в Украине как раз и усмотрели в действиях Савченко, встретившейся с Захарченко и Плотницким, реализацию планов Кремля о прямых переговорах с сепаратистами.

«Странная встреча»

Тем временем, в Киеве многие обратили внимание на то, что все как-то странно получилось.

И, действительно, история получилась непонятная. Факт встречи подтвердила не Савченко, а Плотницкий. В СБУ же и вовсе сходу сказали, что ни о какой встрече знать не знают, тогда как сестра Надежды, Вера, напротив, заявила, что «наша СБУ всегда в курсе, и они работают».

Словом, кто в лес, кто по грибы.

— Конечно, это выглядит странно. Очевидно, если на выходе не будет результата, — тогда ее визит будет выглядеть нехорошо, — сказал «Стране» и политолог Андрей Золотарев. — Но если она что-то сделает, — то может сорвать аплодисменты. Я не думаю, что Савченко сама по себе поехала наобум. Потому что если результата не будет — она теряет репутационные балы.

Очевидно, понимая это, Надежда собрала вечером пресс-конференцию. Тоже предельно странную. Помпезную по форме, но скудную по сути. Вся информация от Савченко свелась к тому, что встреча была, и она была эффективной.

«Вы все ждете скандала, но есть текущая работа. Не ищите зрады, я координирую свои действия с МВД и СБУ. Буду встречаться с кем угодно, хоть с самим чертом. Я провела переговоры с Плотницким и Захарченко, но не увидела в них черта. Результаты будут. Эта встреча была эффективной».

Словом, весь «брифинг» продлился от силы 5 минут. Но при этом, не где-нибудь, а на Софиевской площади, откуда обычно любят вещать президент Петр Порошенко. Видимо, для того, чтобы не сильно его расстраивать, Савченко слегка похвалила Порошенко.

«Петр Алексеевич не враг Украине: он, как и все мы, хочет забрать наших ребят из плена и политузников из России, — сказала нардеп Надежда. — Я уверена, что президент на своем уровне делает все возможное, чтобы это произошло как можно быстрее. Мы должны сделать все возможное каждый из нас, чтобы забрать наших героев домой, даже если для этого придется отдать тех, кто стрелял в нас».

Всех на всех

Вечером же в понедельник появились первые признаки того, что неожиданный бросок Савченко на Минск действительно не останется без последствий.

Напомним, что главным проблемным моментом в обмене пленными был принцип обмена. Дело в том, что у сепаратистов находится всего 42 украинца. В то время как в украинских тюрьмах содержится более тысячи осужденных или подозреваемых по сепаратистким делам (в том числе и десятки граждан России). Поэтому сепаратисты настаивают на обмене «всех на всех». В то время как в Киеве с таким подходом не согласны и предлагают свои пропорции. Последнее предложение — «228 на 42» было озвучено на прошлой неделе в рамках переговоров контактной группы в Минске. И было отвергнуто непризнанными республиками.

Кроме того, как заявляет Ирина Геращенко, сепаратисты хотят не просто обмена «всех на всех», а полноценной амнистии. На что украинская стороны тем более идти не готова.

Вероятно, переговоры Савченко как раз и касались того, как выйти из этого тупика и разблокировать процесс обмена.

О том, что какие-то подвижки грядут (хотя и не факт, что они связаны с активностью Надежды) можно судить по информации, которая поступила «Стране» из украинских тюрем.

Как рассказали нам сразу несколько источников в пенитенциарной службе и адвокатской среде, подозреваемые в сепаратизме и терроризме, которые сидят в СИЗО, уже несколько дней в массовом порядке получают предложения от представителей СБУ написать заявления о готовности участвовать в программе обмена на украинских пленных.

По информации наших собеседников, сотрудники СБУ просят подписать заявления о согласии на обмен на имя главы СБУ Василия Грицака.

Только в Одессе такое предложение получили около 15-ти человек.

Кроме того, в Кремле впервые сегодня заявили о том, что на повестке дня стоит вопрос об освобождении украинцев, которых осудили в России.

«Поднималась эта тема неоднократно в ходе контактов и по линии рабочих групп, в том числе кратко она затрагивалась украинской стороной на берлинской встрече «нормандской четверки». Определенные фамилии, да, фигурируют на повестке дня», — сказал пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.

Напомним, что в российских тюрьмах содержатся осужденные украинцы Олег Сенцов, Станислав Клых, Николай Карпюк, Александр Кольченко и другие. Возможно, они также пойдут в большом пакете обмена «всех на всех». Если, конечно, о таком формате договорятся.

Но договорятся ли?

На этот вопрос политологи дают очень осторожный ответ.

«Сложно говорить, будет ли это формат «всех на всех», но то, что лед тронулся, — это очевидно», — говорит политолог Андрей Золотарев.

«Тут важно понимать, что после полного обмена военнопленными следующим пунктом должно стать выполнение политической части Минска — выборы, особый статус, а к этому пока никто не готов, — говорит Руслан Бортник. — Поэтому я не уверен, что обмен «всех на всех» в ближайшее время возможен».

Многие «сепаратисты» на обмен идти не хотят

Кстати, как признались «Стране» люди, которые сейчас проходят подозреваемыми по «сепаратистским» статьям УК, многие из них не хотят, чтоб их меняли.

«Действительно, сейчас выдергивают на обмен, — сказал нам один из подозреваемых. — Но не всех, а выборочно. Дергают тех, кто проходит по СБУ. Например, группу, которая была задержана по покушению на Гончаренко и Гордиенко. У них помимо политических статей еще и криминальные. Их дернули, но не всех. Почему – одному СБУ известно. Может в две партии как-то. Но думаю, Надя к этому отношения не имеет, потому что одесситов начали дергать еще в субботу. Этот немец, Штайнмайер (министр иностранных дел Германии — Прим.Ред.), еще две недели назад заявил, что обмен должен произойти до 24-го. Всех, и кто соглашался, и кто давал отказ, снимали на видео. В Одессе много на отказ пошло. Почему? Например, если человеку осталось отсидеть месяц-два, то смысла идти на обмен нет. Также нет смысла идти на обмен тем, у кого дело на грани развала. А таких дел много. И что еще очень важно. Те кто сидят в качестве подозреваемых, их на обмен как отправляют? Им меняют меру пресечения с ареста на личные обязательства. Переправляют в Донецк, а потом объявляют в розыск — дело то не закрыто, а человек из Украины уехал и к следователю или в суд не является. Или еще вариант — открывают новое дело и объявляют в розыск по нему. И если человек хоть на день приезжает в Украину, его тут же пакуют. Поэтому для тех, кто навсегда из страны уезжать не хочет, обмен это не вариант».

Страна

ОсвободительОсвободитель

Таких как Сергей Шонин называют переговорщиками. Лично для меня это слово звучит как-то слишком мирно, хотя эти люди действительно занимаются переговорами. Но их результат — не проданная мебель или приобретённый бизнес. Переговорщики в условиях нынешней Украины вызволяют людей из плена. Для Сергея Шонина и его коллег, по моему мнению, больше подходит слово освободители.

У луганчанина Сергея Шонина уже была одна война — в Афганистане, он служил там в 1985-89-м годах, был штурманом. Полковник запаса. Возглавляет луганскую городскую организацию Украинского союза ветеранов Афганистана. До нынешней войны помогал воинам-афганцам со льготами, пенсиями, квартирами. Теперь вместе с товарищами вытаскивает пленных что с одной, что с другой стороны. Недавно благодаря Сергею Шонину домой вернулись пятеро призывников-харьковчан, которые пробыли в плену 42 дня.

Кроме обмена пленными афганец из Луганска с товарищами занимается ещё и «двухсотыми», также с обеих сторон, то есть помогает отправлять тела погибших в боях в родные места.

В это интервью, к сожалению, не вошли некоторые подробности, о которых рассказал Сергей Шонин, — он считает, публиковать их пока не время. Как-нибудь за чаем, он обещает, расскажет многое из того, о чём пока говорить нельзя. Но только после того, как всё закончится.
— Сергей, сколько человек занимается обменом пленных?

— В принципе, подключена вся афганская организация в Украине, а по Луганской области основной работой занимаемся мы втроём: я, мой зам и ещё один человек.

— Как получилось, что вы стали тем, кого сейчас принято называть переговорщиками?

— Ну, наверное, доверяют афганцам, раз обращаются.

— Кто на вас вышел? С той стороны или родственники украинских военнопленных?

— Получилось так, что мы давно уже оказались задействованы в переговорном процессе, ещё с начала вооружённых столкновений в Луганске. Потом мы принимали участие в освобождении пограничников — после захвата луганского СБУ был небольшой инцидент с пограничниками, ещё до штурма заставы. Получилось так, что мы поучаствовали в переговорах, к нам тогда обратились ветераны погранвойск Луганской области.

Позже, когда просили организовать «зелёный коридор» для раненых погранцов, непосредственно из погранотряда звонили. Ну, а потом на нас вышли такие же афганцы как мы, через наш союз. У одного из наших из Кировограда сын с товарищами, десантниками, оказался в плену. На той стороне, у ополченцев, был тоже афганец. Ему позвонили, пользуясь дружескими отношениями, узнали, что ребята сидят там, и сообщили нам. Мы с замом сели на машину, приехали туда, пообщались. Собственно, мы ехали, чтобы убедиться, что ребята находятся там, и сообщить родителям. Ребят в плену оказалось под два десятка. Получилось так, что четверых ребят нам отдали без всякого обмена, просто отдали.

В нашей местной луганской организации мы практически все друг друга знаем, вместе активно работали, очень хорошие дружеские отношения сложились. Вот на таком взаимном доверии и сложились удачно переговоры. Этого человека, правда, уже нет.

— А как сейчас вы общаетесь? Напрямую с той стороной?

— Напрямую с той стороной. Там остались афганцы. К сожалению, афганцы воюют и на той, и на другой стороне, к глубочайшему сожалению. Через афганцев у нас налажен контакт с одним из атаманов, и у нас через этих людей нормально решаются вопросы по поводу обмена. Могу сказать, что мы нормально работаем и с той, и с другой стороной. Знаете, люди, которые вместе прошли горнило войны, по-человечески, с достоинством относятся к пленным.

— Сколько человек удалось обменять с того времени, как вы первый контакт наладили?

— Человек под тридцать, наверное.

— Сергей, когда вы рассказываете об афганцах, воюющих на той стороне, вы говорите о них как о своих товарищах. Я правильно понимаю, что вы не видите в тех, кто на той стороне, не важно, как называть — ополченцев, боевиков — вы не видите в них врагов?

— Конечно. Ну, как я могу видеть в них врагов, если со всеми, кто на одной, кто на другой стороне, мы встречались, обнимались? Не важно, какой у него взгляд на жизнь, это мы будем после всех этих боевых действий разбираться, кто прав, кто виноват. Если я перестану с ними разговаривать, это будет свинство с моей стороны.

— Когда в Луганске начались все эти события, вы не принимали участия ни на одной стороне, ни на другой?

— Нет, мы принимали участие в переговорном процессе с первых дней.

— Насколько вам сейчас легко или трудно общаться с вашими товарищами-афганцами, которые воюют на той стороне? Как вообще происходят переговоры?

— Афганец с афганцем всегда найдёт общий язык. Мы верим друг другу на слово, там знают, что мы держим слово. Схема обмена такая: мы доезжаем до крайнего блокпоста армии, переходим нейтралку, встречают нас на блокпосту ополченцев, заезжаем туда, где находятся пленные ребята, производим обмен и таким же способом возвращаемся обратно. Единственное, бывают задержки с передвижением. Если идут боевые действия, случаются накладки: рассчитываешь прибыть в одно время, а получается позднее.

— Как происходит обмен пленными, вы обмениваетесь просто одинаковым количеством человек или указываете конкретные фамилии?

— Я не знаю, как это происходит у той стороной, с которой мы договариваемся, а мы меняем пофамильно. Мы прекрасно знаем ребят, поэтому называем фамилии.

— Кто с той стороны принимает решение об обмене пленными, непосредственно полевой командир или это согласовывается с их вышестоящим командованием?

— У нас все обмены прошли со стороной атамана Козицына, за исключением «двухсотых», которых из Луганской области вывозили. Решения по пленным принимает непосредственно он.

— Как вас находят родственники ребят, попавших в плен?

— Не знаю. Наверное, народная молва идёт, может, через Интернет, потому что донские казаки размещали в ютубе видео обменов. Звонят и из Запорожья, и с Западной Украины, значит, как-то узнают.
— У вас нет информационного центра?

— Нет, занимаемся этим на добровольных началах. Несколько раз обычные люди дали нам деньги на транспортные расходы, но это никоим образом не связано с родственниками пленных или с пленными. Были разговоры, будто мы зарабатываем на этом — слово офицера, ни с кого мы ни копейки не взяли, нам помогли друзья-знакомые, которые неравнодушны к этой ситуации.

Конечно, создание такого центра облегчило бы нашу работу, потому что сейчас родители пленных звонят мне напрямую по всем вопросам. Был бы такой центр, то там не просто давали бы короткие ответы родственникам ребят, которых разыскивают, а говорили бы с ними, что немаловажно. Просто мы только сейчас стали задумываться об этом, раньше было не до того.

— А власти тех областей, откуда есть пленные, вам помогают?

— Понимаете, не всегда можно озвучивать процесс обмена. Когда озвучиваешь, поднимается нездоровый ажиотаж. Поэтому не всегда мы обращаемся к властям, как правило, делаем всё сами.

Но когда мы занимались кировоградцами, их родственники встречались с кировоградскими властями, когда случилась такая же ситуация с харьковскими ребятами, подключились местные афганцы: ребята, которые занимают должности в обладминистрации, губернатор ваш активно включился в обменный процесс.

Хочу отметить, что нам очень помогают друзья тех ребят, которые оказываются в плену.
— Сергей, сейчас в Украине действуют несколько групп переговорщиков. Вы контактируете с ними или это, скажем так, противопоказано?

— Один раз контактировали, но у нас не получился тот результат, которого мы ожидали. Мы впервые за эти практически пять месяцев, которые прошли со дня захвата СБУ, даём интервью, вы первые. До этого мы вообще не светились.

— Скажите, по вашему мнению, человека, который знает ситуацию изнутри, как надолго может затянуться этот конфликт?

— К своему великому страху, боюсь, что это всё не так быстро закончится, как хотелось бы. К сожалению.

— А как, по-вашему, это должно закончиться: перемирием или победой одной из сторон?

— Не надо далеко уходить в историю, какими бы ни были войны по масштабам потерь, по времени, они всё равно заканчивались перемирием и миром. В конце концов и здесь будет то же самое, вот только сколько ещё прольётся крови — неизвестно. И надо не забывать истину: зло порождает зло.

Автор: Филипп Дикань
Источник: http://www.mediaport.ua/osvoboditelТаких как Сергей Шонин называют переговорщиками. Лично для меня это слово звучит как-то слишком мирно, хотя эти люди действительно занимаются переговорами. Но их результат — не проданная мебель или приобретённый бизнес. Переговорщики в условиях нынешней Украины вызволяют людей из плена. Для Сергея Шонина и его коллег, по моему мнению, больше подходит слово освободители.

У луганчанина Сергея Шонина уже была одна война — в Афганистане, он служил там в 1985-89-м годах, был штурманом. Полковник запаса. Возглавляет луганскую городскую организацию Украинского союза ветеранов Афганистана. До нынешней войны помогал воинам-афганцам со льготами, пенсиями, квартирами. Теперь вместе с товарищами вытаскивает пленных что с одной, что с другой стороны. Недавно благодаря Сергею Шонину домой вернулись пятеро призывников-харьковчан, которые пробыли в плену 42 дня.

Кроме обмена пленными афганец из Луганска с товарищами занимается ещё и «двухсотыми», также с обеих сторон, то есть помогает отправлять тела погибших в боях в родные места.

В это интервью, к сожалению, не вошли некоторые подробности, о которых рассказал Сергей Шонин, — он считает, публиковать их пока не время. Как-нибудь за чаем, он обещает, расскажет многое из того, о чём пока говорить нельзя. Но только после того, как всё закончится.
— Сергей, сколько человек занимается обменом пленных?

— В принципе, подключена вся афганская организация в Украине, а по Луганской области основной работой занимаемся мы втроём: я, мой зам и ещё один человек.

— Как получилось, что вы стали тем, кого сейчас принято называть переговорщиками?

— Ну, наверное, доверяют афганцам, раз обращаются.

— Кто на вас вышел? С той стороны или родственники украинских военнопленных?

— Получилось так, что мы давно уже оказались задействованы в переговорном процессе, ещё с начала вооружённых столкновений в Луганске. Потом мы принимали участие в освобождении пограничников — после захвата луганского СБУ был небольшой инцидент с пограничниками, ещё до штурма заставы. Получилось так, что мы поучаствовали в переговорах, к нам тогда обратились ветераны погранвойск Луганской области.

Позже, когда просили организовать «зелёный коридор» для раненых погранцов, непосредственно из погранотряда звонили. Ну, а потом на нас вышли такие же афганцы как мы, через наш союз. У одного из наших из Кировограда сын с товарищами, десантниками, оказался в плену. На той стороне, у ополченцев, был тоже афганец. Ему позвонили, пользуясь дружескими отношениями, узнали, что ребята сидят там, и сообщили нам. Мы с замом сели на машину, приехали туда, пообщались. Собственно, мы ехали, чтобы убедиться, что ребята находятся там, и сообщить родителям. Ребят в плену оказалось под два десятка. Получилось так, что четверых ребят нам отдали без всякого обмена, просто отдали.

В нашей местной луганской организации мы практически все друг друга знаем, вместе активно работали, очень хорошие дружеские отношения сложились. Вот на таком взаимном доверии и сложились удачно переговоры. Этого человека, правда, уже нет.

— А как сейчас вы общаетесь? Напрямую с той стороной?

— Напрямую с той стороной. Там остались афганцы. К сожалению, афганцы воюют и на той, и на другой стороне, к глубочайшему сожалению. Через афганцев у нас налажен контакт с одним из атаманов, и у нас через этих людей нормально решаются вопросы по поводу обмена. Могу сказать, что мы нормально работаем и с той, и с другой стороной. Знаете, люди, которые вместе прошли горнило войны, по-человечески, с достоинством относятся к пленным.

— Сколько человек удалось обменять с того времени, как вы первый контакт наладили?

— Человек под тридцать, наверное.

— Сергей, когда вы рассказываете об афганцах, воюющих на той стороне, вы говорите о них как о своих товарищах. Я правильно понимаю, что вы не видите в тех, кто на той стороне, не важно, как называть — ополченцев, боевиков — вы не видите в них врагов?

— Конечно. Ну, как я могу видеть в них врагов, если со всеми, кто на одной, кто на другой стороне, мы встречались, обнимались? Не важно, какой у него взгляд на жизнь, это мы будем после всех этих боевых действий разбираться, кто прав, кто виноват. Если я перестану с ними разговаривать, это будет свинство с моей стороны.

— Когда в Луганске начались все эти события, вы не принимали участия ни на одной стороне, ни на другой?

— Нет, мы принимали участие в переговорном процессе с первых дней.

— Насколько вам сейчас легко или трудно общаться с вашими товарищами-афганцами, которые воюют на той стороне? Как вообще происходят переговоры?

— Афганец с афганцем всегда найдёт общий язык. Мы верим друг другу на слово, там знают, что мы держим слово. Схема обмена такая: мы доезжаем до крайнего блокпоста армии, переходим нейтралку, встречают нас на блокпосту ополченцев, заезжаем туда, где находятся пленные ребята, производим обмен и таким же способом возвращаемся обратно. Единственное, бывают задержки с передвижением. Если идут боевые действия, случаются накладки: рассчитываешь прибыть в одно время, а получается позднее.

— Как происходит обмен пленными, вы обмениваетесь просто одинаковым количеством человек или указываете конкретные фамилии?

— Я не знаю, как это происходит у той стороной, с которой мы договариваемся, а мы меняем пофамильно. Мы прекрасно знаем ребят, поэтому называем фамилии.

— Кто с той стороны принимает решение об обмене пленными, непосредственно полевой командир или это согласовывается с их вышестоящим командованием?

— У нас все обмены прошли со стороной атамана Козицына, за исключением «двухсотых», которых из Луганской области вывозили. Решения по пленным принимает непосредственно он.

— Как вас находят родственники ребят, попавших в плен?

— Не знаю. Наверное, народная молва идёт, может, через Интернет, потому что донские казаки размещали в ютубе видео обменов. Звонят и из Запорожья, и с Западной Украины, значит, как-то узнают.
— У вас нет информационного центра?

— Нет, занимаемся этим на добровольных началах. Несколько раз обычные люди дали нам деньги на транспортные расходы, но это никоим образом не связано с родственниками пленных или с пленными. Были разговоры, будто мы зарабатываем на этом — слово офицера, ни с кого мы ни копейки не взяли, нам помогли друзья-знакомые, которые неравнодушны к этой ситуации.

Конечно, создание такого центра облегчило бы нашу работу, потому что сейчас родители пленных звонят мне напрямую по всем вопросам. Был бы такой центр, то там не просто давали бы короткие ответы родственникам ребят, которых разыскивают, а говорили бы с ними, что немаловажно. Просто мы только сейчас стали задумываться об этом, раньше было не до того.

— А власти тех областей, откуда есть пленные, вам помогают?

— Понимаете, не всегда можно озвучивать процесс обмена. Когда озвучиваешь, поднимается нездоровый ажиотаж. Поэтому не всегда мы обращаемся к властям, как правило, делаем всё сами.

Но когда мы занимались кировоградцами, их родственники встречались с кировоградскими властями, когда случилась такая же ситуация с харьковскими ребятами, подключились местные афганцы: ребята, которые занимают должности в обладминистрации, губернатор ваш активно включился в обменный процесс.

Хочу отметить, что нам очень помогают друзья тех ребят, которые оказываются в плену.
— Сергей, сейчас в Украине действуют несколько групп переговорщиков. Вы контактируете с ними или это, скажем так, противопоказано?

— Один раз контактировали, но у нас не получился тот результат, которого мы ожидали. Мы впервые за эти практически пять месяцев, которые прошли со дня захвата СБУ, даём интервью, вы первые. До этого мы вообще не светились.

— Скажите, по вашему мнению, человека, который знает ситуацию изнутри, как надолго может затянуться этот конфликт?

— К своему великому страху, боюсь, что это всё не так быстро закончится, как хотелось бы. К сожалению.

— А как, по-вашему, это должно закончиться: перемирием или победой одной из сторон?

— Не надо далеко уходить в историю, какими бы ни были войны по масштабам потерь, по времени, они всё равно заканчивались перемирием и миром. В конце концов и здесь будет то же самое, вот только сколько ещё прольётся крови — неизвестно. И надо не забывать истину: зло порождает зло.

Автор: Филипп Дикань
Источник: http://www.mediaport.ua/osvoboditel