Как будет выглядеть Украина-2030?Как будет выглядеть Украина-2030?

Дмитрий Синченко

Мир изменился. Я вижу это в воде, я вижу это в земле, дух перемен витает в воздухе… «
(Гэндальф. Х. ф. «Властелин колец»)

Мировоззренческие книги и фильмы о борьбе миров и мировоззрений не зря становятся культовыми на протяжении последних десятилетий. «Властелин колец», «Гарри Поттер», «Дом странных детей», «Матрица», «Звездные войны», «Обратная сторона Света»… все эти книги и фильмы предсказывают противостояния двух миров — темного и светлого. И характеристики этих миров также четко прослеживаются.

Темный мир — это тоталитаризм, диктатура, подчинение чужой воле, жестокость, контроль, но, в то же время — это порядок, дисциплина, сила, быстрое принятие и выполнение решений. Светлый мир — это демократия, консенсус, инициатива, распределение полномочий, доверие, права и обязанности, свобода мысли и слова, творчество, любовь и красота, но, в то же время — это снисхождение… В то же время есть и Серый мир, то, что между мирами — это популизм, патернализм, равнодушие, манипуляции.

Везде говорится об одном и том же сценарий. После многих лет стабильного развития, роста, благосостояния, мира, общество начинает быть безопасным и теряет бдительность, в то время как когда-то побежденное зло набирает силу и начинает угрожать миру… В конце концов, добро, понеся значительные потери, все равно восстанавливается, собирается с силами и побеждает. Но не полностью, чтобы ситуация снова повторилась в будущем.

Сегодня мы находимся именно в кульминационной части истории борьбы светлых и темных сил. Культура потребительства приглушила состоятельным странам «Западной демократии» инстинкты самосохранения. Они упустили момент, когда в странах «Восточной деспотии» начала расти новая сила, претендующая на мировое господство. Они разжирели настолько, что, даже осознавая всю опасность, до сих пор не могут адекватно отреагировать на новые вызовы.

Сценарий начал исполняться. На Ближнем Востоке появилась новое террористическое квази-государство — ИГИЛ, которое начало жестокую войну на несколько фронтов. КНДР создала ядерное оружие и угрожает войной демократическим странам. Россия от стадии угроз перешла к стадии их выполнения, начав войну с Украиной. Китай, Индия, Бразилия, ЮАР ускоренными темпами вооружаются.

В экономике также ситуация обостряется. Китай больше не удовлетворяется местом сырьевого придатка. Он хочет конкурировать с крупнейшими экономиками мира, демонстрируя постоянный рост. Однако странам Большой Семерки это отнюдь не требуется.

Такое уже не раз случалось в мировой истории. Самые свежие примеры — это Первая и Вторая мировые войны. Оба раза победа «добра над злом» была неполной. Оба раза были созданы международные организации (Лига Наций и ООН), которые должны следить за сохранением мира в мире. Оба раза они оказывались неэффективными. Оба раза недовольные мировым порядком страны начинали наращивать военную мощь и бросали вызов остальному миру.

Сегодня мир снова готовится к войне. Общество мобилизуется. Поэтому в странах западной демократии к власти возвращаются авторитарные лидеры. Сначала Турция, Венгрия, затем — Польша, теперь — США, Болгария… политики, которые побеждают в этих странах — авторитарные популисты. Они пытаются взять себе максимальное количество властных полномочий. Их не устраивает нынешняя ситуация в мире. Они ее изменят, точнее — станут причиной изменений.

Несмотря на неоднозначные, а иногда и откровенно пророссийские заявления новоизбранного Президента США Дональда Трампа, он вряд ли будет способствовать примирению с РФ, и даже наоборот, может вызвать эскалацию конфликтов, вплоть до прямого военного столкновения. Почему? Все просто.

1. Трамп настаивает на максимальной добыче и экспорте энергоресурсов США, включая расконсервацию неразведанных месторождений. В основном, это залежи сланцевого газа, которые Штаты также заинтересованы экспортировать и которые обвалили рынки нефти и газа. Если разработка альтернативных ресурсов обвалит цены традиционных ископаемых до 20-25 долларов за баррель, РФ просто не выстоит.

2. Объявленная Трампом экономическая война с Китаем может привести к более агрессивной политике Поднебесной и острому желанию «проглотить Россию», отобрать их рынки и просто занять жизненное пространство. С другой стороны мировая «финансовая лихорадка» еще больше способствует оттоку капитала/инвестиций из РФ.

3. Генерал Майкл Флинн, который известен своими визитами в Москву на празднование годовщины Russia Today не может занимать высокие посты в новой администрации, так как последние несколько лет находится на пенсии. В законодательстве США есть прямые ограничения для такой категории.

4. Большинство представителей Республиканской партии, на кадры которой будет опираться Трамп, имеет ярко выраженную антироссийскую позицию, которую каждый из новоназначенных чиновников будет воплощать в жизнь на своих местах.

Трамп прежде всего бизнесмен, поэтому сначала попытается построить отношения с Кремлем на доверии. Однако такая наивность очень быстро рассеется из-за непоследовательности самого Путина и скорейшего броска с его стороны. После чего против россиян будут применяться более жесткие меры, вплоть до отключения банковской системы SWIFT и предоставления Украине летального оружия.

В свою очередь Путин уже давно имеет собственный план «нового мирового порядка». Он подробно описан в книге «Третья империя», и этот план уже реализуется на практике. Цель Кремля — не только возрождение СССР, но и полная оккупация всей территории Европейского континента. Ни больше, ни меньше. Рано или поздно он пойдет дальше, чем война на Украине, и заставит НАТО отреагировать.

Чем позже будет реакция — тем большие потери понесут страны Альянса. Но в любом случае, их ключевым союзником станет Украина. Она же, в итоге, получит больше преимуществ от победы, ведь, кроме территориальных завоеваний и репараций от побежденного врага, станет новым лидером новой объединенной Европы.

Украина станет первым в мире государством, в котором произойдут революционные изменения в системе управления. Она объединит прямую форму демократии с корпоративной системой управления, благодаря чему сделает стремительный прорыв в своем развитии. Главными элементами изменений будут:

1. Изменение избирательного ценза с возрастного на интеллектуальный. Право голоса будет предоставляться всем желающим гражданам, которые успешно сдадут тесты на знание Конституции, а возможно также и языка, истории, логики, экономики, политологии, правоведения (вроде ВНО)…

В то же время, все граждане, которые станут избирателями, возьмут на себя обязательства детально изучать и анализировать всех кандидатов на государственные должности и все их предложения. Таким избирателям, с целью мотивации, целесообразно было бы даже вдвое уменьшить налоговую нагрузку.

2. Переход от представительной демократии к прямой. Такой шаг способен навсегда решить проблему политической коррупции. Она станет просто невозможной. Можно дать взятку, запугать или повлиять любым другим способом на 226 нардепов, но не на миллион мыслящих граждан.

Вопрос назначения президента и правительства, принятие Конституции и изменений к ней, государственной стратегии на 50 лет и программы правительства на 5 лет, государственного бюджета и отчетов об исполнении указанных документов или их просмотра — все это будет входить в исключительную компетенцию граждан — своего рода онлайн-Вече.

3. Сочетание управленческой модели государств и корпораций. Корпоративная система управления и зависимость доходов от результатов работы. Четкая миссия, цель и стратегия государственной политики. Президент должен возглавлять исполнительную ветвь власти — правительство, и идти на выборы с подробной программой действий на 5 лет — с указанием задач, средств их достижения, ожидаемых результатов, показателей, временных рамок каждого шага. На все должности в правительстве должна быть готова команда исполнителей, которая должна избираться вместе с Президентом и его программой. После выборов программа автоматически должна получать статус закона, и каждый год президент и правительство должны отчитываться о результатах ее выполнения.

4. Полный переход на безналичные расчеты. Максимальная дерегуляция экономики. Упрощение налоговой системы — введение единого для всех налога — 20% с дохода. Государство будет заинтересовано в постоянном росте доходов граждан, ведь только так политики смогут увеличивать свои доходы.

Эти четыре главные системные изменения, после того, как докажут свою эффективность на Украине, постепенно будут перенимать другие государства. Мы станем политическим и экономическим центром мира.

ДеньДмитрий Синченко

Мир изменился. Я вижу это в воде, я вижу это в земле, дух перемен витает в воздухе… «
(Гэндальф. Х. ф. «Властелин колец»)

Мировоззренческие книги и фильмы о борьбе миров и мировоззрений не зря становятся культовыми на протяжении последних десятилетий. «Властелин колец», «Гарри Поттер», «Дом странных детей», «Матрица», «Звездные войны», «Обратная сторона Света»… все эти книги и фильмы предсказывают противостояния двух миров — темного и светлого. И характеристики этих миров также четко прослеживаются.

Темный мир — это тоталитаризм, диктатура, подчинение чужой воле, жестокость, контроль, но, в то же время — это порядок, дисциплина, сила, быстрое принятие и выполнение решений. Светлый мир — это демократия, консенсус, инициатива, распределение полномочий, доверие, права и обязанности, свобода мысли и слова, творчество, любовь и красота, но, в то же время — это снисхождение… В то же время есть и Серый мир, то, что между мирами — это популизм, патернализм, равнодушие, манипуляции.

Везде говорится об одном и том же сценарий. После многих лет стабильного развития, роста, благосостояния, мира, общество начинает быть безопасным и теряет бдительность, в то время как когда-то побежденное зло набирает силу и начинает угрожать миру… В конце концов, добро, понеся значительные потери, все равно восстанавливается, собирается с силами и побеждает. Но не полностью, чтобы ситуация снова повторилась в будущем.

Сегодня мы находимся именно в кульминационной части истории борьбы светлых и темных сил. Культура потребительства приглушила состоятельным странам «Западной демократии» инстинкты самосохранения. Они упустили момент, когда в странах «Восточной деспотии» начала расти новая сила, претендующая на мировое господство. Они разжирели настолько, что, даже осознавая всю опасность, до сих пор не могут адекватно отреагировать на новые вызовы.

Сценарий начал исполняться. На Ближнем Востоке появилась новое террористическое квази-государство — ИГИЛ, которое начало жестокую войну на несколько фронтов. КНДР создала ядерное оружие и угрожает войной демократическим странам. Россия от стадии угроз перешла к стадии их выполнения, начав войну с Украиной. Китай, Индия, Бразилия, ЮАР ускоренными темпами вооружаются.

В экономике также ситуация обостряется. Китай больше не удовлетворяется местом сырьевого придатка. Он хочет конкурировать с крупнейшими экономиками мира, демонстрируя постоянный рост. Однако странам Большой Семерки это отнюдь не требуется.

Такое уже не раз случалось в мировой истории. Самые свежие примеры — это Первая и Вторая мировые войны. Оба раза победа «добра над злом» была неполной. Оба раза были созданы международные организации (Лига Наций и ООН), которые должны следить за сохранением мира в мире. Оба раза они оказывались неэффективными. Оба раза недовольные мировым порядком страны начинали наращивать военную мощь и бросали вызов остальному миру.

Сегодня мир снова готовится к войне. Общество мобилизуется. Поэтому в странах западной демократии к власти возвращаются авторитарные лидеры. Сначала Турция, Венгрия, затем — Польша, теперь — США, Болгария… политики, которые побеждают в этих странах — авторитарные популисты. Они пытаются взять себе максимальное количество властных полномочий. Их не устраивает нынешняя ситуация в мире. Они ее изменят, точнее — станут причиной изменений.

Несмотря на неоднозначные, а иногда и откровенно пророссийские заявления новоизбранного Президента США Дональда Трампа, он вряд ли будет способствовать примирению с РФ, и даже наоборот, может вызвать эскалацию конфликтов, вплоть до прямого военного столкновения. Почему? Все просто.

1. Трамп настаивает на максимальной добыче и экспорте энергоресурсов США, включая расконсервацию неразведанных месторождений. В основном, это залежи сланцевого газа, которые Штаты также заинтересованы экспортировать и которые обвалили рынки нефти и газа. Если разработка альтернативных ресурсов обвалит цены традиционных ископаемых до 20-25 долларов за баррель, РФ просто не выстоит.

2. Объявленная Трампом экономическая война с Китаем может привести к более агрессивной политике Поднебесной и острому желанию «проглотить Россию», отобрать их рынки и просто занять жизненное пространство. С другой стороны мировая «финансовая лихорадка» еще больше способствует оттоку капитала/инвестиций из РФ.

3. Генерал Майкл Флинн, который известен своими визитами в Москву на празднование годовщины Russia Today не может занимать высокие посты в новой администрации, так как последние несколько лет находится на пенсии. В законодательстве США есть прямые ограничения для такой категории.

4. Большинство представителей Республиканской партии, на кадры которой будет опираться Трамп, имеет ярко выраженную антироссийскую позицию, которую каждый из новоназначенных чиновников будет воплощать в жизнь на своих местах.

Трамп прежде всего бизнесмен, поэтому сначала попытается построить отношения с Кремлем на доверии. Однако такая наивность очень быстро рассеется из-за непоследовательности самого Путина и скорейшего броска с его стороны. После чего против россиян будут применяться более жесткие меры, вплоть до отключения банковской системы SWIFT и предоставления Украине летального оружия.

В свою очередь Путин уже давно имеет собственный план «нового мирового порядка». Он подробно описан в книге «Третья империя», и этот план уже реализуется на практике. Цель Кремля — не только возрождение СССР, но и полная оккупация всей территории Европейского континента. Ни больше, ни меньше. Рано или поздно он пойдет дальше, чем война на Украине, и заставит НАТО отреагировать.

Чем позже будет реакция — тем большие потери понесут страны Альянса. Но в любом случае, их ключевым союзником станет Украина. Она же, в итоге, получит больше преимуществ от победы, ведь, кроме территориальных завоеваний и репараций от побежденного врага, станет новым лидером новой объединенной Европы.

Украина станет первым в мире государством, в котором произойдут революционные изменения в системе управления. Она объединит прямую форму демократии с корпоративной системой управления, благодаря чему сделает стремительный прорыв в своем развитии. Главными элементами изменений будут:

1. Изменение избирательного ценза с возрастного на интеллектуальный. Право голоса будет предоставляться всем желающим гражданам, которые успешно сдадут тесты на знание Конституции, а возможно также и языка, истории, логики, экономики, политологии, правоведения (вроде ВНО)…

В то же время, все граждане, которые станут избирателями, возьмут на себя обязательства детально изучать и анализировать всех кандидатов на государственные должности и все их предложения. Таким избирателям, с целью мотивации, целесообразно было бы даже вдвое уменьшить налоговую нагрузку.

2. Переход от представительной демократии к прямой. Такой шаг способен навсегда решить проблему политической коррупции. Она станет просто невозможной. Можно дать взятку, запугать или повлиять любым другим способом на 226 нардепов, но не на миллион мыслящих граждан.

Вопрос назначения президента и правительства, принятие Конституции и изменений к ней, государственной стратегии на 50 лет и программы правительства на 5 лет, государственного бюджета и отчетов об исполнении указанных документов или их просмотра — все это будет входить в исключительную компетенцию граждан — своего рода онлайн-Вече.

3. Сочетание управленческой модели государств и корпораций. Корпоративная система управления и зависимость доходов от результатов работы. Четкая миссия, цель и стратегия государственной политики. Президент должен возглавлять исполнительную ветвь власти — правительство, и идти на выборы с подробной программой действий на 5 лет — с указанием задач, средств их достижения, ожидаемых результатов, показателей, временных рамок каждого шага. На все должности в правительстве должна быть готова команда исполнителей, которая должна избираться вместе с Президентом и его программой. После выборов программа автоматически должна получать статус закона, и каждый год президент и правительство должны отчитываться о результатах ее выполнения.

4. Полный переход на безналичные расчеты. Максимальная дерегуляция экономики. Упрощение налоговой системы — введение единого для всех налога — 20% с дохода. Государство будет заинтересовано в постоянном росте доходов граждан, ведь только так политики смогут увеличивать свои доходы.

Эти четыре главные системные изменения, после того, как докажут свою эффективность на Украине, постепенно будут перенимать другие государства. Мы станем политическим и экономическим центром мира.

День

Меркель хочет вооружить ГерманиюМеркель хочет вооружить Германию

Эйнар Хагвог

Федеральный канцлер Ангела Меркель обещает увеличить военный бюджет в Германии почти вдвое. Тогда страна станет самой сильной в военном отношении державой в Европе.

Может ли кто-нибудь представить себе Германию как самую мощную в военном отношении страну в Европе? Ну, если не немцы, то, во всяком случае, многие другие европейцы непременно вспомнят историю и опасливо покачают головой.

После II мировой войны Германия проявляла очень большую осторожность в том, что касалось каких-то военных ролей в Европе и в мире в целом. Страна обрела свое место в политике безопасности в солидарной общей обороне в НАТО, да и там никогда не стремилась занимать какие-то лидирующие позиции. Но что же будет сейчас, когда президентом США избран Дональд Трамп, а он выражает сомнения в том, что США станет помогать защищать какую-то из стран НАТО, если она подвергнется нападению.

В берлинском Рейхстаге федеральный канцлер Ангела Меркель в среду 23 ноября выступила с очень сильным — и прежде всего, политическим заявлением: «Наш военный бюджет показывает, что мы еще не достигли того уровня, на котором нам следует быть, в свете того, чего от нас ожидают наши партнеры по НАТО».

Страны НАТО приняли решение тратить 2% своего ВВП на оборону. Но это требование выполняют только США, Великобритания и — из всех прочих — Греция.

Германия тратит на оборону 34 миллиардов евро в год. Это составляет 1,2% ВВП. Здесь Германия занимает шестнадцатое место среди 28 стран НАТО. Для сравнения: США тратят на оборону 3,6%, Великобритания — 2,2%, Франция — 1,8%. Эти три страны также ядерные державы, о чем Германия никогда не помышляла. И три вышеупомянутые страны играют в мире гораздо более видную военную роль, от чего Германия воздерживается.

Тем не менее, в короткий срок увеличить германские военные расходы с 34 миллиардов до 60 невозможно, признала Меркель: «Я знаю, что для того, чтобы достичь этой цели, предстоит проделать определенный путь, и не могу обещать, что мы достигнем ее в ближайшем будущем. Но мы должны четко показать, что видим эту цель и хотим ее достичь».

Поскольку НАТО приняла соответствующее решение давно, а Меркель присутствовала на саммитах альянса, требование о 2% на оборону не является ничем новым. Но когда о нем говорится через десять дней после выборов в США, это сильный политический сигнал. В то время как Трамп отзывается о НАТО, как об организации «устаревшей» и «дорогой», Меркель — наоборот — говорит, что Германия основывает свою безопасность на НАТО. На Германию можно положиться, говорит Меркель США и другим странам-членам НАТО. Вместе с тем Меркель тем самым призывает европейские страны к единству. Для того, чтобы справиться, мы должны держаться вместе, говорит она, и восточно-европейские страны, которые создали много проблем в ЕС, а с другой стороны опасаются Россию, понимают, что она имеет в виду.

Министр обороны в правительстве Меркель Урсула фон дер Ляйен (Ursula von der Leyen), христианская демократка, задала на следующий день после выборов в США на немецком радио вопрос, который раньше был бы совершенно бессмысленным:

Европа должна спросить Трампа: «Вы остаетесь в НАТО?»

После выборов Меркель преподала вежливый и плохо замаскированный урок Трампу:

«Германия и США разделяют такие ценности, как демократия, свобода, правовые гарантии и человеческое достоинство, независимо от происхождения, цвета кожи, религии, пола, сексуальных наклонностей или политических взглядов. На основании этих ценностей я предлагаю широкое сотрудничество со следующим президентом США, Дональдом Трампом», — заявила Меркель.

Некоторые политические обозреватели назначили Меркель новым лидером «свободного мира», поскольку Трамп для этой роли не годится. Но когда она в воскресенье 20 ноября объявила, что собирается баллотироваться в федеральные канцлеры в четвертый раз, на выборах в Рейхстаг в сентябре следующего года, она назвала это назначение «гротескным и абсурдным».

В выступлении в Рейхстаге в среду после этого она выразила «недовольство» несколькими политическими инициативами Трампа. Недовольство касалось его «нет» Договору о свободной торговле между США и ЕС и его высказываний о России и президенте Владимире Путине, о Турции и президенте Реджепе Тайипе Эрдогане и о Сирии и президенте Башаре Асаде. Но вместе с тем она ясно дала понять, что Германия «не может решить все проблемы» в мире.

Меркель и Германия не готовы взять на себя ту роль, которую США играет в мире уже почти сто лет.

Германия при Меркель вынуждена была — хотя и без особой охоты — взять на себя роль лидера ЕС во время кризиса евро, благодаря экономической мощи страны. Во время многочисленных кризисных встреч, посвященных решению проблем Греции, Меркель и немцы почувствовали, какова цена репутации и политической дружбы. Поэтому Германия всегда стремится к тому, чтобы ответственность с ней разделяла Франция, а Франция благодаря этому получает шанс играть роль сверхдержавы.

В дипломатии Германия также сыграла важную роль во время кризиса на Украине и по отношению к России. Но Меркель всегда заботилась о том, чтобы прихватить с собой Францию и ЕС, чтобы разделить ответственность.

После выхода Великобритании из ЕС и после избрания Трампа следующим президентом США, Германия оказалась в крайне неприятном положении. Все вдруг стало таким ненадежным. Оба столпа, на которых Германия построила свою внешнюю политику и политику безопасности, а именно ЕС и НАТО, оказались в опасности.

Роль экономической сверхдержавы брать на себя не хочется, но это неизбежно, поскольку экономика в ЕС самая крупная. Но роль военной сверхдержавы — нечто пугающе иное. Если Германия почти удвоит свои военные расходы, до 2% ВВП, страна обойдет Францию и Великобританию как военная держава, учитывая масштабы немецкой экономики. И тогда Ангела Меркель нарушит табу, которое исторически восходит к руинам гитлеровской Германии. Политические лидеры Германии вряд ли захотят сказать об этом избирателям, которым этого совсем не хочется.

Понимает ли новый президент Дональд Трамп непростой парадокс Германии и Европы? Судя по всему, еще нет, хотя его дедушка и эмигрировал в США из Германии.

DagbladetЭйнар Хагвог

Федеральный канцлер Ангела Меркель обещает увеличить военный бюджет в Германии почти вдвое. Тогда страна станет самой сильной в военном отношении державой в Европе.

Может ли кто-нибудь представить себе Германию как самую мощную в военном отношении страну в Европе? Ну, если не немцы, то, во всяком случае, многие другие европейцы непременно вспомнят историю и опасливо покачают головой.

После II мировой войны Германия проявляла очень большую осторожность в том, что касалось каких-то военных ролей в Европе и в мире в целом. Страна обрела свое место в политике безопасности в солидарной общей обороне в НАТО, да и там никогда не стремилась занимать какие-то лидирующие позиции. Но что же будет сейчас, когда президентом США избран Дональд Трамп, а он выражает сомнения в том, что США станет помогать защищать какую-то из стран НАТО, если она подвергнется нападению.

В берлинском Рейхстаге федеральный канцлер Ангела Меркель в среду 23 ноября выступила с очень сильным — и прежде всего, политическим заявлением: «Наш военный бюджет показывает, что мы еще не достигли того уровня, на котором нам следует быть, в свете того, чего от нас ожидают наши партнеры по НАТО».

Страны НАТО приняли решение тратить 2% своего ВВП на оборону. Но это требование выполняют только США, Великобритания и — из всех прочих — Греция.

Германия тратит на оборону 34 миллиардов евро в год. Это составляет 1,2% ВВП. Здесь Германия занимает шестнадцатое место среди 28 стран НАТО. Для сравнения: США тратят на оборону 3,6%, Великобритания — 2,2%, Франция — 1,8%. Эти три страны также ядерные державы, о чем Германия никогда не помышляла. И три вышеупомянутые страны играют в мире гораздо более видную военную роль, от чего Германия воздерживается.

Тем не менее, в короткий срок увеличить германские военные расходы с 34 миллиардов до 60 невозможно, признала Меркель: «Я знаю, что для того, чтобы достичь этой цели, предстоит проделать определенный путь, и не могу обещать, что мы достигнем ее в ближайшем будущем. Но мы должны четко показать, что видим эту цель и хотим ее достичь».

Поскольку НАТО приняла соответствующее решение давно, а Меркель присутствовала на саммитах альянса, требование о 2% на оборону не является ничем новым. Но когда о нем говорится через десять дней после выборов в США, это сильный политический сигнал. В то время как Трамп отзывается о НАТО, как об организации «устаревшей» и «дорогой», Меркель — наоборот — говорит, что Германия основывает свою безопасность на НАТО. На Германию можно положиться, говорит Меркель США и другим странам-членам НАТО. Вместе с тем Меркель тем самым призывает европейские страны к единству. Для того, чтобы справиться, мы должны держаться вместе, говорит она, и восточно-европейские страны, которые создали много проблем в ЕС, а с другой стороны опасаются Россию, понимают, что она имеет в виду.

Министр обороны в правительстве Меркель Урсула фон дер Ляйен (Ursula von der Leyen), христианская демократка, задала на следующий день после выборов в США на немецком радио вопрос, который раньше был бы совершенно бессмысленным:

Европа должна спросить Трампа: «Вы остаетесь в НАТО?»

После выборов Меркель преподала вежливый и плохо замаскированный урок Трампу:

«Германия и США разделяют такие ценности, как демократия, свобода, правовые гарантии и человеческое достоинство, независимо от происхождения, цвета кожи, религии, пола, сексуальных наклонностей или политических взглядов. На основании этих ценностей я предлагаю широкое сотрудничество со следующим президентом США, Дональдом Трампом», — заявила Меркель.

Некоторые политические обозреватели назначили Меркель новым лидером «свободного мира», поскольку Трамп для этой роли не годится. Но когда она в воскресенье 20 ноября объявила, что собирается баллотироваться в федеральные канцлеры в четвертый раз, на выборах в Рейхстаг в сентябре следующего года, она назвала это назначение «гротескным и абсурдным».

В выступлении в Рейхстаге в среду после этого она выразила «недовольство» несколькими политическими инициативами Трампа. Недовольство касалось его «нет» Договору о свободной торговле между США и ЕС и его высказываний о России и президенте Владимире Путине, о Турции и президенте Реджепе Тайипе Эрдогане и о Сирии и президенте Башаре Асаде. Но вместе с тем она ясно дала понять, что Германия «не может решить все проблемы» в мире.

Меркель и Германия не готовы взять на себя ту роль, которую США играет в мире уже почти сто лет.

Германия при Меркель вынуждена была — хотя и без особой охоты — взять на себя роль лидера ЕС во время кризиса евро, благодаря экономической мощи страны. Во время многочисленных кризисных встреч, посвященных решению проблем Греции, Меркель и немцы почувствовали, какова цена репутации и политической дружбы. Поэтому Германия всегда стремится к тому, чтобы ответственность с ней разделяла Франция, а Франция благодаря этому получает шанс играть роль сверхдержавы.

В дипломатии Германия также сыграла важную роль во время кризиса на Украине и по отношению к России. Но Меркель всегда заботилась о том, чтобы прихватить с собой Францию и ЕС, чтобы разделить ответственность.

После выхода Великобритании из ЕС и после избрания Трампа следующим президентом США, Германия оказалась в крайне неприятном положении. Все вдруг стало таким ненадежным. Оба столпа, на которых Германия построила свою внешнюю политику и политику безопасности, а именно ЕС и НАТО, оказались в опасности.

Роль экономической сверхдержавы брать на себя не хочется, но это неизбежно, поскольку экономика в ЕС самая крупная. Но роль военной сверхдержавы — нечто пугающе иное. Если Германия почти удвоит свои военные расходы, до 2% ВВП, страна обойдет Францию и Великобританию как военная держава, учитывая масштабы немецкой экономики. И тогда Ангела Меркель нарушит табу, которое исторически восходит к руинам гитлеровской Германии. Политические лидеры Германии вряд ли захотят сказать об этом избирателям, которым этого совсем не хочется.

Понимает ли новый президент Дональд Трамп непростой парадокс Германии и Европы? Судя по всему, еще нет, хотя его дедушка и эмигрировал в США из Германии.

Dagbladet

Андрей Билецкий: Если враг решит подвинуть фронт, мы умоемся кровьюАндрей Билецкий: Если враг решит подвинуть фронт, мы умоемся кровью

Светлана Шереметьева

Украинский политик, командир полка Национальной гвардии «Азов» АНДРЕЙ БИЛЕЦКИЙ считает, что Россия в любой момент может перевести ситуацию на фронте в «горячую стадию» и тогда военные перспективы украинской армии будут неутешительными. Главными проблемами ВСУ, по мнению Билецкого, является недобор личного состава, отсутствие современных средств ведение войны и разочарование опытных офицеров, большая часть которых уже покинула армию. О том, почему сложилась такая ситуация и что делать для того, чтобы закончить конфликт в Украине, АНДРЕЙ БИЛЕЦКИЙ рассказал в интервью «Апострофу».

— Как вы оцениваете ситуацию на фронте сейчас?

— Сейчас ситуация на фронте оценивается таким образом, что существует неформальная договоренность не двигать линию фронта, то есть сейчас идет самый бестолковый и самый жестокий вид войны. Да, действительно, потерь значительно меньше, чем в активную фазу, но люди фактически гибнут ни за что. Линия фронта не движется и то, что сейчас происходит, — просто убийство ради убийства.

— А перейти в активную фазу ситуация может?

— Говорить о том, может ли она перейти в активную фазу или нет, не имеет никакого смысла, потому что украинская сторона в этой ситуации играет роль посыльного объекта, а Россия — активного субъекта. Если Россия захочет, то изменит все в одну секунду, не захочет — не изменит. Единственное, о чем можно реально говорить, так это о том, что такая ситуация чрезвычайно деморализует военных. Моральное состояние — низкое. Разговоры о доукомплектации армии контрактниками можно только для парадов оставить. На фронте есть норма, какой участок держит батальон, рота и так далее. Так вот, по всем украинским нормам, сейчас обеспеченность личным составом на линии фронта — 40-60%. Огромные прорехи, людей нет, люди не мотивированы. Если, не дай Бог, Россия решит перевести все в горячую стадию, как летом 2014 года, как во времена Дебальцево, то мы снова умоемся кровью, как зимой 2014 года, когда нам рассказывали об изменениях в армии, как мы окрепли и поднялись за это время. А потом случилось Дебальцево, и мы поняли, что мы опять ничего не стоим.

— Какое направление сейчас самое опасное?

— Сейчас никто не пытается сдвинуть линию, поэтому — никакое. Люди, как одна, так и другая сторона, с какой-то периодичностью убивают друг друга, ведут позиционные бои. Это не война. А война — это мобильность, это неожиданность и так далее. Там, где будет сформирован кулак, где решат идти в прорыв, там и будет опасный участок. Они могут выбрать тысячу звеньев. Например, могут попробовать пробиваться к Славянску, выходить на Славянские леса и юг Харьковской области, могут выбрать удар на Мариуполь. Попробовать сломать линию тотально и взять Марьинку, Волноваху, пытаясь отрезать Мариуполь от Запорожской области. То есть, существует огромное количество вариантов, которые могут быть выбраны.

— Что мы можем сделать в этой ситуации?

— В этом и проблема, что на войне нельзя отдавать инициативу, понимаете. Тот, кто первый наносит превентивный удар, тот в огромном выигрыше. Даже если разведка доложила о том, что готовится подобный удар, есть, как минимум, несколько суток для того, чтобы окопаться и так далее. Мы будем всегда отставать — это правила войны. Поэтому, скажем так, пока фронт не движется, но если наш враг решит его подвинуть, то я довольно пессимистично отношусь к украинским военным перспективам.

— Если сравнить возможности украинской армии, Нацгвардии и российской армии в 2014 году и сейчас, какие изменения вы заметили?

— Все показывает война. Во-первых, наш враг тоже не тратил времени даром, боевики ДНР тоже все время тренировались и так далее. Во-вторых, смотря в чем. Да, у нас было много времени, потому что война в основном позиционная. Серьезная техника не ломается и не уничтожается. За два с лишним года мы отремонтировали большое количество советской бронетехники, артсистем и так далее. По количеству техники и вооружения мы стали значительно лучше. Но по внедрению новых методов подготовки войск, новых технических решений, систем связи, беспилотников, цифровых систем управления боя, по этим всем показателям мы находимся в каменном веке. Причем это сверхдешевые технологии. По насыщенности современными оптическими средствами или приборами радиоразведки мы тоже находимся в очень плохом состоянии.

— Почему не удалось изменить ситуацию?

— Мы получили столь огромное разочарование в 2015 году, что абсолютное большинство этих людей (военных, — «Апостроф») находятся сейчас в гражданской жизни. Кто-то разочаровался, пьет, кто-то уехал за границу, кто-то занимается своими делами, бизнесом, кто-то ушел в криминал. Они оставляют армию в огромном количестве, зная, какая там реальная ситуация. Там, в современной армии, есть энтузиасты, огромное количество качественных офицеров, но это уже фанаты, которые понимают всю суть, они растворены в бюрократической неэффективной постсоветской военной машине, и поэтому мы проигрываем в моральном плане. Стреляет человек, воюет человек. Но когда ты приезжаешь, и тебе кадровые офицеры ВСУ, которые служили до войны, а затем во время войны, ты знал их как честных, бесстрашных, качественных командиров, говорят: «Я собирался подписать контракт, продолжить служить, но поговорил с другими офицерами, началась такая уставщина, началось возвращение в этот армейский маразм, что я уже не хочу». Если даже такие люди уходят, то что говорить о других. И таких примеров немало. Условно говоря, из каждых десяти моих знакомых пятеро ушли. Это огромный процент. Поэтому у нас нет скелета. В армии есть замечательные люди, а есть большое количество тех, кто просто пришли заработать. И все это прекрасно знают: и офицеры, и солдаты. Такие воевать не будут. Нельзя за 10 или 12 тысяч гривен мотивировать человека всерьез рисковать своей жизнью. Поэтому, чтобы рисковать своей жизнью (а это базовый инстинкт человека — самосохранение), нужны вещи идеального порядка. Или еще больший страх. Или высшие ценности. Если у человека их нет, то воевать он не будет. Крепостные не будут воевать. Мало того, вся информация, которая у меня есть, говорит о том, что принято решение даже в условно элитные подразделения, такие как бригады Нацгвардии, и дальше запихивать срочников, поскольку не хватает кадров.

— Какова ситуация именно в полку «Азов»? Принимает ли он участие в боевых действиях?

— Полк на 101% соответствует той задумке, которая планировалась. А планировалось создать абсолютно добровольное, сверхпрофессиональное подразделение по НАТОвским стандартам. Сейчас полк имеет огромный боевой опыт, полностью переведен на принятые в НАТО стандарты управления, подготовки солдата, сержанта, и так далее. Но главный актив «Азова» — это люди.

— А какой национальный состав полка сейчас?

— Например, в 2014 начале 2015 года было огромное количество западноевропейских комбатантов. Они имели чрезвычайно высокий уровень подготовки. Просто космического уровня люди. Сейчас ситуация поменялась. Сейчас идут словаки и хорваты в огромном количестве. Они воспринимают украинский конфликт как продолжение сербо-хорватского конфликта. Для них это война, которую они сами не закончили. Поэтому много хорватов, прибалтов. Из стран Западной Европы комбатантов сейчас меньше, потому что это профессиональные военные. Они не могут сейчас реализовать себя здесь.

— По ту линию фронта таких тоже намало?

— Есть, но они так называемые леваки, антифашисты. Как говорил Черчилль: следующий фашизм будет называться антифашизмом. Там другое направление. Если у нас в основном это Европа или Грузия, то там это Латинская Америка, частично — Кавказ, арабы в каком-то количестве, сербы. В основном, у них значительно меньше европейских комбатантов, и есть комбатанты из таких удивительных мест, как Латинская Америка или Ближний Восток. Есть выходцы из Колумбии, Бразилии.

— «Азов» очень часто воспринимают как некую Мекку для националистов. Как вы можете объяснить этот феномен?

— Это феномен, но он таким стал потому, что у нас было четкое понимание того, каким он должен быть. Была воля. Конечно, футбольные хулиганы, националисты, несмотря на то, что они — умные, волевые, физически развитые, воспитанные люди, — далеко не самый лучший в дисциплинарном плане материал для создания военной части. Надо было вложить большое количество энергии для того, чтобы превратить это действительно в реальный феномен. В него поверило общемировое военное сообщество. Это уже бренд для «зеленых беретов» в Америке, для частных военных компаний, без шуток. Если говорить о Японии, то там военные игры, страйкбол — чрезвычайно популярные, даже культовые вещи.Там очень любят реконструировать войну на востоке Украины. Это у них сейчас самое любимое. Среди украинской армии наиболее популярная функция — именно полк «Азов», который они активно реконструируют.

— Мы уже начинали говорить о финансировании силовых органов. Сейчас на силовые структуры в Украине выделяется около 5% ВВП, из них 2,5% — на армию. А какое финансирование, по вашему мнению, должно выделяться?

— Не имеет значения, сколько они выделяют. В программе партии «Национальный корпус» (партия Билецкого — «Апостроф») написано в самом начале: «Три первоочередные составляющие национальной безопасности — это консолидированная нация, сильное государство и инновационная экономика». Не бывает мощной страны с экономикой африканского государства, не бывает военной мощи в аграрной стране. Понимаете, фундамент сильной армии — это сильная экономика. Все. Какая разница, сколько они выделяют, переведите это в доллары, сравните с долларовыми суммами, которые выделяют другие страны, и тогда станет все понятно. То есть Петр Алексеевич может выделять 12% или 17%. Но если у нас показатели госбюджета, во время их замечательного правления, сравнимы с африканскими, то о чем мы говорим?

— Раз уж вы вспомнили о Порошенко. На последней встречи нормандской четверки снова встал вопрос о выполнении Минских договоренностей. Какова Ваша позиция относительно этих переговоров и видите ли вы вообще вариант мирного урегулирования этого конфликта сейчас?

— Мы очень жестко выступаем и будем выступать, оставляя за собой любые формы протеста, против идеи изменений в Конституцию для выборов на Донбассе, за возвращение контроля над границей и разоружение. Мы предлагаем простую форму: разоружение, возвращение контроля над границей, выборы. Так мы сможем хотя бы вернуть контроль на государственной границей на большой части своей территории. В противном случае это расползание гангрены сепаратизма по всей стране, потому что мы заведем десятки мажоритарщиков Донецкой и Луганской областей в парламент. Эти люди будут легализованы, их власть с оружием в руках будет полностью легализована и признана мировым сообществом на территории Донецкой и Луганской областей. С юридической точки зрения никто не будет им делать никаких исключений. Если начнется новый конфликт, то это будет уже реальная гражданская война в Украине по всем абсолютно международным нормам.

— Как тогда быть с Минским переговорным процессом?

— Власть загнала себя в фантастически патовую ситуацию. И я лично не понимаю, что они собираются делать дальше. С одной стороны, страна никогда не даст им подписать подобную капитуляцию. Ни президенту, ни парламенту украинский народ не разрешал отрезать огромный кусок территории, и фактически полностью узаконивать террористические группировки. Таких полномочий у них нет, они это прекрасно понимают. Это станет последним днем этой власти в подобной ситуации. С другой стороны, становится понятно, что президент пообещал западным партнерам именно такой сценарий, и именно такой порядок выполнения Минских договоренностей. То есть, менять Конституцию, проводить выборы, потом осуществлять допуск ОБСЕ, а затем допустить украинскую сторону к контролю над границей. Непонятно в каком статусе. Просто допуск, не прописан ни один механизм.

— Как, в таком случае, вы видите идеальное решение ситуации?

— Что касается вообще Минского формата, то он совершенно неудачный. Мы понимаем, что Олланд и Меркель — далеко не пророссийские игроки. Но это слабые звенья в западных странах. Например, Великобритания и США занимают значительно более жесткую позицию по отношению к конфликту и к политике России. Поэтому, во-первых, надо изменить формат. Никто так и не объяснил ни статуса украинских переговорщиков, всех этих Медведчуков, Марчуков, Кучмы, ни статуса России, которая является агрессором, но играет непонятную роль стороннего наблюдателя в этом конфликте, ни статуса ДНР и ЛНР, ни статуса государств-гарантов. У нас же есть Будапештский меморандум. Вообще, перед тем, как что-то обещать Западу, то может быть сначала что-то у него попросим? Простых вещей: открытых обратных гарантий того, что в случае невыполнения договоренностей, нас переведут в статус, условно говоря, так называемого стратегического союзника, как Израиль, или Япония.

— То есть, по вашему мнению, нужно отозвать этот формат?

— Да, во-первых, надо отозвать формат. Нам должны гарантировать нашу безопасность. Например, в течение месяца, в случае невыполнения Россией этих условий, вы даете нам определенное количество вооружения, берете на себя финансирование украинской армии, вкладываете в нашу энергетическую безопасность и независимость, гарантируете нам закупку газа и тому подобное. Но этих гарантий нет, ничего. Мы обещаем, а нам не обещают ровным счетом ничего. Во-вторых, гарантом безопасности на этих территориях может быть только украинские силовики: украинская армия, правоохранительные органы и так далее. Надо отбросить все эти разговоры об ОБСЕ, которая сейчас тратит почти половину своего бюджета в Украине. О каких вооруженных миссиях мы можем говорить, если ОБСЕ и так почти не вытягивает украинскую миссию, их там невозможно увидеть, их численность надо увеличивать в 10 раз для того, чтобы хоть что-то получалось. А теперь представим, что они будут еще и контролировать населенные пункты внутри ДНР и ЛНР… У них и бюджета нет для этого, даже если они до копейки потратят все свои деньги.

— А почему вы считаете, что это имитация, а не решение проблемы?

— Потому что население не понимает статуса ОБСЕ. Им говорят о вооруженной миссии, но не говорят о том, что речь идет только о личном оружии для личной безопасности. То есть представители ОБСЕ не будут выполнять функции полицейских и пограничников. Людей просто обманывают, пользуясь их неосведомленностью и жонглируя определениями. Поэтому нужно менять формат, вводить туда, как минимум, других игроков, таких как Великобритания, США, выходить полностью из разговоров об этих пунктах Минска-2. Минск-2 был нарушен в первый же день, когда началось российское наступление на Дебальцево. И очень забавно, что у нас в Дебальцево стоят российские войска, а на карте Минска-2 — это украинская территория. Не мы же его отдали объективно, это другая сторона все нарушила. Это уже основание для того, чтобы отозвать соглашение, порвать его и начать совершенно новый процесс. И уже в его рамках искать более выгодные для Украины союзников и решения.

— Возможно только мирное решение проблемы или военное тоже? Как было с блицкригом в Хорватии в свое время.

— Политика — это очень скоротечное дело. Это искусство разрешений. Россия собиралась отобрать Крым с 1991 года. Возможность появилась весной 2014 года. Ждать своего шанса, отслеживать ситуацию, проводить комплексные мероприятия по консолидации своей нации, государства, по развалу государства-противника, искать выгодные моменты, а дальше посмотреть, как получится. Политика очень быстро сейчас меняется, и может быть что угодно. Мы можем готовиться к военному варианту, но в России скоро начнутся центробежные тенденции, и, разваливаясь, Россия не сможет удержать эти территории, которые достанутся Украине. Мы можем готовиться к мирному варианту, но какие-то внешнеполитические процессы приведут к тому, что Путин решит начать наступление и все наши догадки пойдут прахом. Но я бы готовился к обоим вариантам. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне.

— Вы считаете, что у Украины такой потенциал есть?

— Безусловно, есть. Ядерная страна никогда не стала бы воевать с другой ядерной страной. Нам придется иметь дело, в лучшем случае, с группировкой сепаратистов и с небольшой частью группировки российской армии. Потому что когда придет тысяча гробов в Россию, это будет уже совершенно другая история. Они не могут себе позволить сверхбольшого присутствия на территории Украины. Это не какая-то непреодолимая сила. Война — это искусство. Если бы в мире все оценивалось в военном плане потенциалами двух стран, то не было бы Александра Македонского, который сорокотысячной армией разгромил почти миллионную армию Персидской империи. Не было бы спартанца Леонида. Не было бы тысячи других примеров, когда страны, вчерашние колонии, как США, побеждали тогдашнюю сверхдержаву — Британскую империю. Россия — это далеко не стальной колосс. Их армия тоже далеко не пример. Она не является морально устойчивой или супероснащенной технически. Россия — это огромная страна, которая имеет огромное количество проблем, врагов и территорию, которую надо удерживать. Россия не может весь свой потенциал потратить в Украине. А с той небольшой его частью, которую Россия в состоянии сюда направить, мы могли бы справиться, даже летом 2014 года.

— Получается, что аннексии Крыма тоже могло не быть?

— Ситуация с Крымом сложнее, но в то же время и здесь все достаточно просто. Вот представьте, что у Путина берут интервью в 2002 году по поводу ситуации с Крымом, и он говорит: «Вы же понимаете, это же сложно, даже невозможно, есть мировые соглашения, Запад и так далее». Но этот человек работал десятилетиями. Кроме того, даже при Ельцине был Лужков, и уже тогда в Крым вкладывались огромные средства — открывались русскоязычные школы, вкладывались средства в городские мэрии, проводились огромные байк-фесты с пропагандой. Про Керченский мост, например, разговоры велись еще в 2012-2014 годах, то есть они его всерьез собирались строить. Привязывали культурно, цивилизационно, и регион ожидал своего часа. Тот, кто скажет, что знает, как решить эту ситуацию за три дня, будет обычным популистом. Надо усиливать свое, ослаблять чужое, ждать удачного шанса. А каким будет этот шанс: военным, политическим, военно-политическим, или дипломатическим — вот это и есть искусство политики.

— Но все-таки, какая работа должна вестись сейчас?

— Более 10 украинских флагов вывесили наши сторонники в Краснодарском крае в день создания партии «Национальный корпус». В Российской Федерации даже уголовное дело открыли по этому поводу. Так что мы имеем свои задумки в Российской Федерации, должны найти там поддержку. Потому что единый революционный потенциал в России есть только среди дружественных к нам русских националистов.

— Разве не является это все примером провокаций, а не какой-то системной работы по возвращению того же Крыма?

— Благодаря этой провокации украинский флаг вывесили в городе с очень симптоматичным названием Славянск Краснодарского края Российской Федерации. Он там провисел почти всю ночь, пока его не сняли. У нас хватает союзников в Украине. Но надо вести плановую работу. Сколько подготовлено Службой безопасности Украины или Службой внешней разведки Украины партизанских отрядов из Чечни и Дагестана? Это не новость, это любые спецслужбы делают. Но мы ничего такого не сделали. А это прямая задача наших спецслужб — создание хаоса в тылу.

— Убийство всех этих Моторол тоже должны делать диверсионные группы?

— Абсолютно. Это должны делать не захарченковцы, а украинские диверсионные группы. Но все мы прекрасно понимаем, что это сделали не украинцы. Это просто следствие местных разборок.

— Такие диверсионные группы должны действовать и на оккупированной территории в Крыму? В Правом секторе об этом неоднократно говорили.

— Конечно, и на оккупированной территории в Крыму тоже. Такие вещи крайне необходимы. Я вам показал только одну небольшую военно-разведывательную составляющую. Но мы не делаем даже этого. Даже в самые горячие дни 2014 года мы никоим образом не попытались усилить кавказский фронт против России. И это меня откровенно удивляет. И это в то время, как русские готовили и проводили диверсии в Харьковской, Запорожской, Одесской областях. Мы прекрасно помним подрывы танковых частей в Запорожье, бомбардировки, поджоги складов топлива, артиллерийского вооружения в Харьковской области, перестрелки и так далее. А мы в это время не делали ничего. Даже российские националисты не считают, в большинстве своем, такое бездействие правильным.

— Говоря о российских националистах, вы кого имеете в виду?

— В России не может быть кто-то официально организован во что-то, кроме партии «Единая Россия». Мы говорим просто о русских националистах, неком подполье. Но у них есть очень большой потенциал. Так. российские шовинисты мечтают о Российской империи от Грузии до Курил. Но те же российские националисты воспринимают режим Путина как враждебный. Поэтому они давно находятся под репрессиями. Они воспринимают этот евразийский проект как попытку уничтожить русскую идентичность и превратить ее в евразийскую, усилив элементы влияния клана Кадырова. Но разве их потенциал использован? Ведь эти люди ехали сотнями в Украину.

— По словам российских националистов, на их базе все это «русский мир» и основывался.

— Да, и еще во время Майдана. Но потом откровенно дикая риторика некоторых украинских политиков отвратила этих людей и тот потенциал, который не имел вообще никаких территориальных претензий. Для нешовинистически настроенной части русских националистов аксиомой является тот факт, что Украина является независимым государством, является отдельной нацией и является родиной Киевской Руси. Эти люди прекрасно понимали и у них не было никаких территориальных претензий ни к Украине, ни к Беларуси. В свое время Россию пленили большевики Российской империи. И вообще, по большому счету, единственный революционный потенциал в России есть только у российских националистов — и все.

— Что должно произойти, чтобы этот потенциал о себе напомнил?

— Это надо лелеять, это надо растить. В конце концов, Украина могла стать фактором, который мог нанести крупное поражение в Сирии. Никаких больших человеческих потерь. Надо было найти несколько тысяч добровольцев из этой войны и создать условный украинский иностранный легион, который бы воевал против курдов, в союзе с США, и требовать от Америки передачи вооружения. У нас куча ненужного оружия есть в Украине, в том числе — противовоздушной обороны. Сделать так, чтобы Америка оплатила всю эту нашу экспедицию.

— А является ли проблемой сейчас адаптация тех, кто возвращается с фронта? Они в идеале должны приобщаться и к вашей политической силе.

— Здесь очень по-разному. В любом обществе есть только очень небольшой процент врожденных солдат. И не важно, говорим мы об украинском или об американском обществе. Таких несколько процентов. Точно не более 10%. Такие врожденные солдаты могли бы стать костяком новой армии, но они не пойдут в крепостную армию. Для других, наоборот, это стресс. Стресс человека, не приспособленного к войне. У нас есть так называемая патронажная служба, которая работает на волонтерских началах. Она состоит, в основном, из девушек. Они работают еще со времен Майдана. Многие ребята из «Азова», когда возвращаются с войны, заботятся об инвалидах, родителях, женах и детях убитых соратников. Также они занимаются установлением памятников, психологической и физической реабилитацией раненых. Это то, что касается общественной жизни. Кроме того, все знают, что в «Азове» существует военное братство. Там совсем другая атмосфера. Когда ребята возвращались из зоны боевых действий, их ожидали собственные столовые, большие спортзалы, целая инфраструктура отдыха для максимально комфортного возвращение к привычной жизни.

— А откуда такое финансирование?

— Откуда я беру деньги на то, чтобы воевать за страну? Меня лично всегда удивляют подобные вопросы. То есть, мало того, что нам пришлось пройти войну, тянуть эту лямку, нас еще спрашивают подозрительно: «Мало того, что вы какие-то мутные, что воевать пошли, а где вы еще берете деньги на это все?». До сих пор не могу понять, в чем подозрение? Даже если бы эти деньги были у сатаны взятые, то все равно нужно было бы аплодировать, а не догадки строить.

— Вопрос финансирования возник после того, как вы объявили о создании партии.

— Партия — это партия. Но о фронте нечего говорить. Берем и берем, как минимум, не из бюджета. Людей не убиваем. Наркотики не продаем. В «услугах крышевания» не принимаем участия. Рейдерством не помышляем. Знаете факт — скажите. Но, слава Богу, по «Азову» никто ни одного факта не может привести. Слухи — и все.

— Но вы же не будете отрицать, что у того же Авакова, безусловно, есть интерес к вашей активной политической деятельности?

— Безусловно, у Авакова интерес к полку есть. Но я сейчас от полка отхожу. Я стараюсь следить и помогать, но не руководить и не занимать какие-то позиции. Насчет полка все очень просто, мы просто ничего не воруем и очень хорошо используем всю помощь. У нас бронежилеты с 2014 года, и еще ни один не потерян. Мы очень четко выстроили систему материального обеспечения. У государства мы берем очень мало. У нас выглядит все немного лучше, чем у других. Что касается партии, то я уже тысячу раз объяснял, как и за счет чего все это финансируется.

— Какие приоритетные задачи вы бы сейчас поставили для государства?

— Сейчас необходимо формировать смысл, идею и элиту, потому что нация должна воспитать новых людей. Идея новой элиты должна быть элементарно проста: Украина как большое суверенное государство, как геополитический игрок, тотальная реконструкция, а не восстановление, экономики и общества, и решение нескольких ключевых вещей: сильная армия, внутренняя безопасность, демографическая ситуация. Безусловно, запас прочности значительно ниже, чем в 2014 году. Поэтому и опасность в воздухе значительно больше, чем в 2014 году. К таким вещам надо подходить очень серьезно. Власть может спровоцировать, у нее нет никакой поддержки в обществе и не стоит думать, что «люди устали от Майдана». На самом деле может спровоцировать все, что угодно. Особенно, когда есть такое огромное разочарование, такое огромное недоверие и такая огромная агрессивность, то спичкой может быть все что угодно: неосторожное слово, чья-то декларация, какой-то тариф или еще что-то. То есть спровоцировать власть может, но надо четко понимать, что сейчас нужно формировать смысл, идею и элиту, потому что нация должна воспитать новых людей. Потому что без этого власть поваляется несколько недель на улице и снова ее поднимут.

Вторую часть интервью с Андреем Билецким читайте в ближайшие дни

АпострофСветлана Шереметьева

Украинский политик, командир полка Национальной гвардии «Азов» АНДРЕЙ БИЛЕЦКИЙ считает, что Россия в любой момент может перевести ситуацию на фронте в «горячую стадию» и тогда военные перспективы украинской армии будут неутешительными. Главными проблемами ВСУ, по мнению Билецкого, является недобор личного состава, отсутствие современных средств ведение войны и разочарование опытных офицеров, большая часть которых уже покинула армию. О том, почему сложилась такая ситуация и что делать для того, чтобы закончить конфликт в Украине, АНДРЕЙ БИЛЕЦКИЙ рассказал в интервью «Апострофу».

— Как вы оцениваете ситуацию на фронте сейчас?

— Сейчас ситуация на фронте оценивается таким образом, что существует неформальная договоренность не двигать линию фронта, то есть сейчас идет самый бестолковый и самый жестокий вид войны. Да, действительно, потерь значительно меньше, чем в активную фазу, но люди фактически гибнут ни за что. Линия фронта не движется и то, что сейчас происходит, — просто убийство ради убийства.

— А перейти в активную фазу ситуация может?

— Говорить о том, может ли она перейти в активную фазу или нет, не имеет никакого смысла, потому что украинская сторона в этой ситуации играет роль посыльного объекта, а Россия — активного субъекта. Если Россия захочет, то изменит все в одну секунду, не захочет — не изменит. Единственное, о чем можно реально говорить, так это о том, что такая ситуация чрезвычайно деморализует военных. Моральное состояние — низкое. Разговоры о доукомплектации армии контрактниками можно только для парадов оставить. На фронте есть норма, какой участок держит батальон, рота и так далее. Так вот, по всем украинским нормам, сейчас обеспеченность личным составом на линии фронта — 40-60%. Огромные прорехи, людей нет, люди не мотивированы. Если, не дай Бог, Россия решит перевести все в горячую стадию, как летом 2014 года, как во времена Дебальцево, то мы снова умоемся кровью, как зимой 2014 года, когда нам рассказывали об изменениях в армии, как мы окрепли и поднялись за это время. А потом случилось Дебальцево, и мы поняли, что мы опять ничего не стоим.

— Какое направление сейчас самое опасное?

— Сейчас никто не пытается сдвинуть линию, поэтому — никакое. Люди, как одна, так и другая сторона, с какой-то периодичностью убивают друг друга, ведут позиционные бои. Это не война. А война — это мобильность, это неожиданность и так далее. Там, где будет сформирован кулак, где решат идти в прорыв, там и будет опасный участок. Они могут выбрать тысячу звеньев. Например, могут попробовать пробиваться к Славянску, выходить на Славянские леса и юг Харьковской области, могут выбрать удар на Мариуполь. Попробовать сломать линию тотально и взять Марьинку, Волноваху, пытаясь отрезать Мариуполь от Запорожской области. То есть, существует огромное количество вариантов, которые могут быть выбраны.

— Что мы можем сделать в этой ситуации?

— В этом и проблема, что на войне нельзя отдавать инициативу, понимаете. Тот, кто первый наносит превентивный удар, тот в огромном выигрыше. Даже если разведка доложила о том, что готовится подобный удар, есть, как минимум, несколько суток для того, чтобы окопаться и так далее. Мы будем всегда отставать — это правила войны. Поэтому, скажем так, пока фронт не движется, но если наш враг решит его подвинуть, то я довольно пессимистично отношусь к украинским военным перспективам.

— Если сравнить возможности украинской армии, Нацгвардии и российской армии в 2014 году и сейчас, какие изменения вы заметили?

— Все показывает война. Во-первых, наш враг тоже не тратил времени даром, боевики ДНР тоже все время тренировались и так далее. Во-вторых, смотря в чем. Да, у нас было много времени, потому что война в основном позиционная. Серьезная техника не ломается и не уничтожается. За два с лишним года мы отремонтировали большое количество советской бронетехники, артсистем и так далее. По количеству техники и вооружения мы стали значительно лучше. Но по внедрению новых методов подготовки войск, новых технических решений, систем связи, беспилотников, цифровых систем управления боя, по этим всем показателям мы находимся в каменном веке. Причем это сверхдешевые технологии. По насыщенности современными оптическими средствами или приборами радиоразведки мы тоже находимся в очень плохом состоянии.

— Почему не удалось изменить ситуацию?

— Мы получили столь огромное разочарование в 2015 году, что абсолютное большинство этих людей (военных, — «Апостроф») находятся сейчас в гражданской жизни. Кто-то разочаровался, пьет, кто-то уехал за границу, кто-то занимается своими делами, бизнесом, кто-то ушел в криминал. Они оставляют армию в огромном количестве, зная, какая там реальная ситуация. Там, в современной армии, есть энтузиасты, огромное количество качественных офицеров, но это уже фанаты, которые понимают всю суть, они растворены в бюрократической неэффективной постсоветской военной машине, и поэтому мы проигрываем в моральном плане. Стреляет человек, воюет человек. Но когда ты приезжаешь, и тебе кадровые офицеры ВСУ, которые служили до войны, а затем во время войны, ты знал их как честных, бесстрашных, качественных командиров, говорят: «Я собирался подписать контракт, продолжить служить, но поговорил с другими офицерами, началась такая уставщина, началось возвращение в этот армейский маразм, что я уже не хочу». Если даже такие люди уходят, то что говорить о других. И таких примеров немало. Условно говоря, из каждых десяти моих знакомых пятеро ушли. Это огромный процент. Поэтому у нас нет скелета. В армии есть замечательные люди, а есть большое количество тех, кто просто пришли заработать. И все это прекрасно знают: и офицеры, и солдаты. Такие воевать не будут. Нельзя за 10 или 12 тысяч гривен мотивировать человека всерьез рисковать своей жизнью. Поэтому, чтобы рисковать своей жизнью (а это базовый инстинкт человека — самосохранение), нужны вещи идеального порядка. Или еще больший страх. Или высшие ценности. Если у человека их нет, то воевать он не будет. Крепостные не будут воевать. Мало того, вся информация, которая у меня есть, говорит о том, что принято решение даже в условно элитные подразделения, такие как бригады Нацгвардии, и дальше запихивать срочников, поскольку не хватает кадров.

— Какова ситуация именно в полку «Азов»? Принимает ли он участие в боевых действиях?

— Полк на 101% соответствует той задумке, которая планировалась. А планировалось создать абсолютно добровольное, сверхпрофессиональное подразделение по НАТОвским стандартам. Сейчас полк имеет огромный боевой опыт, полностью переведен на принятые в НАТО стандарты управления, подготовки солдата, сержанта, и так далее. Но главный актив «Азова» — это люди.

— А какой национальный состав полка сейчас?

— Например, в 2014 начале 2015 года было огромное количество западноевропейских комбатантов. Они имели чрезвычайно высокий уровень подготовки. Просто космического уровня люди. Сейчас ситуация поменялась. Сейчас идут словаки и хорваты в огромном количестве. Они воспринимают украинский конфликт как продолжение сербо-хорватского конфликта. Для них это война, которую они сами не закончили. Поэтому много хорватов, прибалтов. Из стран Западной Европы комбатантов сейчас меньше, потому что это профессиональные военные. Они не могут сейчас реализовать себя здесь.

— По ту линию фронта таких тоже намало?

— Есть, но они так называемые леваки, антифашисты. Как говорил Черчилль: следующий фашизм будет называться антифашизмом. Там другое направление. Если у нас в основном это Европа или Грузия, то там это Латинская Америка, частично — Кавказ, арабы в каком-то количестве, сербы. В основном, у них значительно меньше европейских комбатантов, и есть комбатанты из таких удивительных мест, как Латинская Америка или Ближний Восток. Есть выходцы из Колумбии, Бразилии.

— «Азов» очень часто воспринимают как некую Мекку для националистов. Как вы можете объяснить этот феномен?

— Это феномен, но он таким стал потому, что у нас было четкое понимание того, каким он должен быть. Была воля. Конечно, футбольные хулиганы, националисты, несмотря на то, что они — умные, волевые, физически развитые, воспитанные люди, — далеко не самый лучший в дисциплинарном плане материал для создания военной части. Надо было вложить большое количество энергии для того, чтобы превратить это действительно в реальный феномен. В него поверило общемировое военное сообщество. Это уже бренд для «зеленых беретов» в Америке, для частных военных компаний, без шуток. Если говорить о Японии, то там военные игры, страйкбол — чрезвычайно популярные, даже культовые вещи.Там очень любят реконструировать войну на востоке Украины. Это у них сейчас самое любимое. Среди украинской армии наиболее популярная функция — именно полк «Азов», который они активно реконструируют.

— Мы уже начинали говорить о финансировании силовых органов. Сейчас на силовые структуры в Украине выделяется около 5% ВВП, из них 2,5% — на армию. А какое финансирование, по вашему мнению, должно выделяться?

— Не имеет значения, сколько они выделяют. В программе партии «Национальный корпус» (партия Билецкого — «Апостроф») написано в самом начале: «Три первоочередные составляющие национальной безопасности — это консолидированная нация, сильное государство и инновационная экономика». Не бывает мощной страны с экономикой африканского государства, не бывает военной мощи в аграрной стране. Понимаете, фундамент сильной армии — это сильная экономика. Все. Какая разница, сколько они выделяют, переведите это в доллары, сравните с долларовыми суммами, которые выделяют другие страны, и тогда станет все понятно. То есть Петр Алексеевич может выделять 12% или 17%. Но если у нас показатели госбюджета, во время их замечательного правления, сравнимы с африканскими, то о чем мы говорим?

— Раз уж вы вспомнили о Порошенко. На последней встречи нормандской четверки снова встал вопрос о выполнении Минских договоренностей. Какова Ваша позиция относительно этих переговоров и видите ли вы вообще вариант мирного урегулирования этого конфликта сейчас?

— Мы очень жестко выступаем и будем выступать, оставляя за собой любые формы протеста, против идеи изменений в Конституцию для выборов на Донбассе, за возвращение контроля над границей и разоружение. Мы предлагаем простую форму: разоружение, возвращение контроля над границей, выборы. Так мы сможем хотя бы вернуть контроль на государственной границей на большой части своей территории. В противном случае это расползание гангрены сепаратизма по всей стране, потому что мы заведем десятки мажоритарщиков Донецкой и Луганской областей в парламент. Эти люди будут легализованы, их власть с оружием в руках будет полностью легализована и признана мировым сообществом на территории Донецкой и Луганской областей. С юридической точки зрения никто не будет им делать никаких исключений. Если начнется новый конфликт, то это будет уже реальная гражданская война в Украине по всем абсолютно международным нормам.

— Как тогда быть с Минским переговорным процессом?

— Власть загнала себя в фантастически патовую ситуацию. И я лично не понимаю, что они собираются делать дальше. С одной стороны, страна никогда не даст им подписать подобную капитуляцию. Ни президенту, ни парламенту украинский народ не разрешал отрезать огромный кусок территории, и фактически полностью узаконивать террористические группировки. Таких полномочий у них нет, они это прекрасно понимают. Это станет последним днем этой власти в подобной ситуации. С другой стороны, становится понятно, что президент пообещал западным партнерам именно такой сценарий, и именно такой порядок выполнения Минских договоренностей. То есть, менять Конституцию, проводить выборы, потом осуществлять допуск ОБСЕ, а затем допустить украинскую сторону к контролю над границей. Непонятно в каком статусе. Просто допуск, не прописан ни один механизм.

— Как, в таком случае, вы видите идеальное решение ситуации?

— Что касается вообще Минского формата, то он совершенно неудачный. Мы понимаем, что Олланд и Меркель — далеко не пророссийские игроки. Но это слабые звенья в западных странах. Например, Великобритания и США занимают значительно более жесткую позицию по отношению к конфликту и к политике России. Поэтому, во-первых, надо изменить формат. Никто так и не объяснил ни статуса украинских переговорщиков, всех этих Медведчуков, Марчуков, Кучмы, ни статуса России, которая является агрессором, но играет непонятную роль стороннего наблюдателя в этом конфликте, ни статуса ДНР и ЛНР, ни статуса государств-гарантов. У нас же есть Будапештский меморандум. Вообще, перед тем, как что-то обещать Западу, то может быть сначала что-то у него попросим? Простых вещей: открытых обратных гарантий того, что в случае невыполнения договоренностей, нас переведут в статус, условно говоря, так называемого стратегического союзника, как Израиль, или Япония.

— То есть, по вашему мнению, нужно отозвать этот формат?

— Да, во-первых, надо отозвать формат. Нам должны гарантировать нашу безопасность. Например, в течение месяца, в случае невыполнения Россией этих условий, вы даете нам определенное количество вооружения, берете на себя финансирование украинской армии, вкладываете в нашу энергетическую безопасность и независимость, гарантируете нам закупку газа и тому подобное. Но этих гарантий нет, ничего. Мы обещаем, а нам не обещают ровным счетом ничего. Во-вторых, гарантом безопасности на этих территориях может быть только украинские силовики: украинская армия, правоохранительные органы и так далее. Надо отбросить все эти разговоры об ОБСЕ, которая сейчас тратит почти половину своего бюджета в Украине. О каких вооруженных миссиях мы можем говорить, если ОБСЕ и так почти не вытягивает украинскую миссию, их там невозможно увидеть, их численность надо увеличивать в 10 раз для того, чтобы хоть что-то получалось. А теперь представим, что они будут еще и контролировать населенные пункты внутри ДНР и ЛНР… У них и бюджета нет для этого, даже если они до копейки потратят все свои деньги.

— А почему вы считаете, что это имитация, а не решение проблемы?

— Потому что население не понимает статуса ОБСЕ. Им говорят о вооруженной миссии, но не говорят о том, что речь идет только о личном оружии для личной безопасности. То есть представители ОБСЕ не будут выполнять функции полицейских и пограничников. Людей просто обманывают, пользуясь их неосведомленностью и жонглируя определениями. Поэтому нужно менять формат, вводить туда, как минимум, других игроков, таких как Великобритания, США, выходить полностью из разговоров об этих пунктах Минска-2. Минск-2 был нарушен в первый же день, когда началось российское наступление на Дебальцево. И очень забавно, что у нас в Дебальцево стоят российские войска, а на карте Минска-2 — это украинская территория. Не мы же его отдали объективно, это другая сторона все нарушила. Это уже основание для того, чтобы отозвать соглашение, порвать его и начать совершенно новый процесс. И уже в его рамках искать более выгодные для Украины союзников и решения.

— Возможно только мирное решение проблемы или военное тоже? Как было с блицкригом в Хорватии в свое время.

— Политика — это очень скоротечное дело. Это искусство разрешений. Россия собиралась отобрать Крым с 1991 года. Возможность появилась весной 2014 года. Ждать своего шанса, отслеживать ситуацию, проводить комплексные мероприятия по консолидации своей нации, государства, по развалу государства-противника, искать выгодные моменты, а дальше посмотреть, как получится. Политика очень быстро сейчас меняется, и может быть что угодно. Мы можем готовиться к военному варианту, но в России скоро начнутся центробежные тенденции, и, разваливаясь, Россия не сможет удержать эти территории, которые достанутся Украине. Мы можем готовиться к мирному варианту, но какие-то внешнеполитические процессы приведут к тому, что Путин решит начать наступление и все наши догадки пойдут прахом. Но я бы готовился к обоим вариантам. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне.

— Вы считаете, что у Украины такой потенциал есть?

— Безусловно, есть. Ядерная страна никогда не стала бы воевать с другой ядерной страной. Нам придется иметь дело, в лучшем случае, с группировкой сепаратистов и с небольшой частью группировки российской армии. Потому что когда придет тысяча гробов в Россию, это будет уже совершенно другая история. Они не могут себе позволить сверхбольшого присутствия на территории Украины. Это не какая-то непреодолимая сила. Война — это искусство. Если бы в мире все оценивалось в военном плане потенциалами двух стран, то не было бы Александра Македонского, который сорокотысячной армией разгромил почти миллионную армию Персидской империи. Не было бы спартанца Леонида. Не было бы тысячи других примеров, когда страны, вчерашние колонии, как США, побеждали тогдашнюю сверхдержаву — Британскую империю. Россия — это далеко не стальной колосс. Их армия тоже далеко не пример. Она не является морально устойчивой или супероснащенной технически. Россия — это огромная страна, которая имеет огромное количество проблем, врагов и территорию, которую надо удерживать. Россия не может весь свой потенциал потратить в Украине. А с той небольшой его частью, которую Россия в состоянии сюда направить, мы могли бы справиться, даже летом 2014 года.

— Получается, что аннексии Крыма тоже могло не быть?

— Ситуация с Крымом сложнее, но в то же время и здесь все достаточно просто. Вот представьте, что у Путина берут интервью в 2002 году по поводу ситуации с Крымом, и он говорит: «Вы же понимаете, это же сложно, даже невозможно, есть мировые соглашения, Запад и так далее». Но этот человек работал десятилетиями. Кроме того, даже при Ельцине был Лужков, и уже тогда в Крым вкладывались огромные средства — открывались русскоязычные школы, вкладывались средства в городские мэрии, проводились огромные байк-фесты с пропагандой. Про Керченский мост, например, разговоры велись еще в 2012-2014 годах, то есть они его всерьез собирались строить. Привязывали культурно, цивилизационно, и регион ожидал своего часа. Тот, кто скажет, что знает, как решить эту ситуацию за три дня, будет обычным популистом. Надо усиливать свое, ослаблять чужое, ждать удачного шанса. А каким будет этот шанс: военным, политическим, военно-политическим, или дипломатическим — вот это и есть искусство политики.

— Но все-таки, какая работа должна вестись сейчас?

— Более 10 украинских флагов вывесили наши сторонники в Краснодарском крае в день создания партии «Национальный корпус». В Российской Федерации даже уголовное дело открыли по этому поводу. Так что мы имеем свои задумки в Российской Федерации, должны найти там поддержку. Потому что единый революционный потенциал в России есть только среди дружественных к нам русских националистов.

— Разве не является это все примером провокаций, а не какой-то системной работы по возвращению того же Крыма?

— Благодаря этой провокации украинский флаг вывесили в городе с очень симптоматичным названием Славянск Краснодарского края Российской Федерации. Он там провисел почти всю ночь, пока его не сняли. У нас хватает союзников в Украине. Но надо вести плановую работу. Сколько подготовлено Службой безопасности Украины или Службой внешней разведки Украины партизанских отрядов из Чечни и Дагестана? Это не новость, это любые спецслужбы делают. Но мы ничего такого не сделали. А это прямая задача наших спецслужб — создание хаоса в тылу.

— Убийство всех этих Моторол тоже должны делать диверсионные группы?

— Абсолютно. Это должны делать не захарченковцы, а украинские диверсионные группы. Но все мы прекрасно понимаем, что это сделали не украинцы. Это просто следствие местных разборок.

— Такие диверсионные группы должны действовать и на оккупированной территории в Крыму? В Правом секторе об этом неоднократно говорили.

— Конечно, и на оккупированной территории в Крыму тоже. Такие вещи крайне необходимы. Я вам показал только одну небольшую военно-разведывательную составляющую. Но мы не делаем даже этого. Даже в самые горячие дни 2014 года мы никоим образом не попытались усилить кавказский фронт против России. И это меня откровенно удивляет. И это в то время, как русские готовили и проводили диверсии в Харьковской, Запорожской, Одесской областях. Мы прекрасно помним подрывы танковых частей в Запорожье, бомбардировки, поджоги складов топлива, артиллерийского вооружения в Харьковской области, перестрелки и так далее. А мы в это время не делали ничего. Даже российские националисты не считают, в большинстве своем, такое бездействие правильным.

— Говоря о российских националистах, вы кого имеете в виду?

— В России не может быть кто-то официально организован во что-то, кроме партии «Единая Россия». Мы говорим просто о русских националистах, неком подполье. Но у них есть очень большой потенциал. Так. российские шовинисты мечтают о Российской империи от Грузии до Курил. Но те же российские националисты воспринимают режим Путина как враждебный. Поэтому они давно находятся под репрессиями. Они воспринимают этот евразийский проект как попытку уничтожить русскую идентичность и превратить ее в евразийскую, усилив элементы влияния клана Кадырова. Но разве их потенциал использован? Ведь эти люди ехали сотнями в Украину.

— По словам российских националистов, на их базе все это «русский мир» и основывался.

— Да, и еще во время Майдана. Но потом откровенно дикая риторика некоторых украинских политиков отвратила этих людей и тот потенциал, который не имел вообще никаких территориальных претензий. Для нешовинистически настроенной части русских националистов аксиомой является тот факт, что Украина является независимым государством, является отдельной нацией и является родиной Киевской Руси. Эти люди прекрасно понимали и у них не было никаких территориальных претензий ни к Украине, ни к Беларуси. В свое время Россию пленили большевики Российской империи. И вообще, по большому счету, единственный революционный потенциал в России есть только у российских националистов — и все.

— Что должно произойти, чтобы этот потенциал о себе напомнил?

— Это надо лелеять, это надо растить. В конце концов, Украина могла стать фактором, который мог нанести крупное поражение в Сирии. Никаких больших человеческих потерь. Надо было найти несколько тысяч добровольцев из этой войны и создать условный украинский иностранный легион, который бы воевал против курдов, в союзе с США, и требовать от Америки передачи вооружения. У нас куча ненужного оружия есть в Украине, в том числе — противовоздушной обороны. Сделать так, чтобы Америка оплатила всю эту нашу экспедицию.

— А является ли проблемой сейчас адаптация тех, кто возвращается с фронта? Они в идеале должны приобщаться и к вашей политической силе.

— Здесь очень по-разному. В любом обществе есть только очень небольшой процент врожденных солдат. И не важно, говорим мы об украинском или об американском обществе. Таких несколько процентов. Точно не более 10%. Такие врожденные солдаты могли бы стать костяком новой армии, но они не пойдут в крепостную армию. Для других, наоборот, это стресс. Стресс человека, не приспособленного к войне. У нас есть так называемая патронажная служба, которая работает на волонтерских началах. Она состоит, в основном, из девушек. Они работают еще со времен Майдана. Многие ребята из «Азова», когда возвращаются с войны, заботятся об инвалидах, родителях, женах и детях убитых соратников. Также они занимаются установлением памятников, психологической и физической реабилитацией раненых. Это то, что касается общественной жизни. Кроме того, все знают, что в «Азове» существует военное братство. Там совсем другая атмосфера. Когда ребята возвращались из зоны боевых действий, их ожидали собственные столовые, большие спортзалы, целая инфраструктура отдыха для максимально комфортного возвращение к привычной жизни.

— А откуда такое финансирование?

— Откуда я беру деньги на то, чтобы воевать за страну? Меня лично всегда удивляют подобные вопросы. То есть, мало того, что нам пришлось пройти войну, тянуть эту лямку, нас еще спрашивают подозрительно: «Мало того, что вы какие-то мутные, что воевать пошли, а где вы еще берете деньги на это все?». До сих пор не могу понять, в чем подозрение? Даже если бы эти деньги были у сатаны взятые, то все равно нужно было бы аплодировать, а не догадки строить.

— Вопрос финансирования возник после того, как вы объявили о создании партии.

— Партия — это партия. Но о фронте нечего говорить. Берем и берем, как минимум, не из бюджета. Людей не убиваем. Наркотики не продаем. В «услугах крышевания» не принимаем участия. Рейдерством не помышляем. Знаете факт — скажите. Но, слава Богу, по «Азову» никто ни одного факта не может привести. Слухи — и все.

— Но вы же не будете отрицать, что у того же Авакова, безусловно, есть интерес к вашей активной политической деятельности?

— Безусловно, у Авакова интерес к полку есть. Но я сейчас от полка отхожу. Я стараюсь следить и помогать, но не руководить и не занимать какие-то позиции. Насчет полка все очень просто, мы просто ничего не воруем и очень хорошо используем всю помощь. У нас бронежилеты с 2014 года, и еще ни один не потерян. Мы очень четко выстроили систему материального обеспечения. У государства мы берем очень мало. У нас выглядит все немного лучше, чем у других. Что касается партии, то я уже тысячу раз объяснял, как и за счет чего все это финансируется.

— Какие приоритетные задачи вы бы сейчас поставили для государства?

— Сейчас необходимо формировать смысл, идею и элиту, потому что нация должна воспитать новых людей. Идея новой элиты должна быть элементарно проста: Украина как большое суверенное государство, как геополитический игрок, тотальная реконструкция, а не восстановление, экономики и общества, и решение нескольких ключевых вещей: сильная армия, внутренняя безопасность, демографическая ситуация. Безусловно, запас прочности значительно ниже, чем в 2014 году. Поэтому и опасность в воздухе значительно больше, чем в 2014 году. К таким вещам надо подходить очень серьезно. Власть может спровоцировать, у нее нет никакой поддержки в обществе и не стоит думать, что «люди устали от Майдана». На самом деле может спровоцировать все, что угодно. Особенно, когда есть такое огромное разочарование, такое огромное недоверие и такая огромная агрессивность, то спичкой может быть все что угодно: неосторожное слово, чья-то декларация, какой-то тариф или еще что-то. То есть спровоцировать власть может, но надо четко понимать, что сейчас нужно формировать смысл, идею и элиту, потому что нация должна воспитать новых людей. Потому что без этого власть поваляется несколько недель на улице и снова ее поднимут.

Вторую часть интервью с Андреем Билецким читайте в ближайшие дни

Апостроф

Рост напряжения между Россией и Западом: Великобритания должна признать свою ответственностьРост напряжения между Россией и Западом: Великобритания должна признать свою ответственность

Мэри Дежевски

Стоит ли удивляться, что Россия увеличивает свою воздушную оборону в Калининграде? Она расценивает действия Запада как агрессию, а свои — как оборону. Мы же видим картину совсем наоборот.

Прошло почти 25 лет с распада Советского Союза, однако за последнюю неделю легко можно было бы забыть о том, что этот глобальный катаклизм вообще когда-либо имел место. Разворачивавшаяся месяц назад в Генеральной Ассамблее ООН словесная война по вопросам Сирии переросла в войну образов, подогреваются опасения по поводу намерений России.

Это не новая холодная война, сколько бы ни повторяли этот термин. Это нечто совсем иное, больше напоминающее падение доверия, когда чиновники и некоторые СМИ почти поддерживают представление о том, что сегодняшняя Россия до того безответственна и иррациональна, что может спровоцировать вооруженный конфликт. Это не холодная, а горячая война. И развернуться она может не в стране третьего мира, не в Сирии, а против нас.

Так вот, у меня новости для той части британской публики, которая живет в страхе перед неминуемым нападением русских. В России существует почти столь же распространенное мнение относительно Запада, Соединенных Штатов и их младшего партнера, Великобритании.

Я провела последние три дня на ежегодной встрече Валдайского клуба, выросшего теперь в нечто сопоставимое с международной конференцией специалистов по России со всего мира. В этом году мы, наконец, встретились в роскошном курортном отеле, построенном для Олимпийских игр 2014 года в Сочи. В этом году, как и в предыдущие годы, проходили оживленные дискуссии, не в последнюю очередь посвященные будущему Европы после Брексита (и мне, признаюсь, было странно слышать, как русские, немцы, китайцы, турки рассудительно говорят об оказавшейся в беспомощном положении Великобритании).

Однако главное впечатление, сложившееся после встреч этого года (включавших продолжительные сессии конференций с вице-премьером Игорем Шуваловым и министром иностранных дел Сергеем Лавровым, а также множество разговоров с классом, который мы в Великобритании учимся называть городской и интеллектуальной элитой), состоит в том, что недоверие России к Западу на международно-политическом уровне еще никогда не было столь высоко, и что вооруженный конфликт, случайный или намеренный, рассматривается как реальная возможность.

Даже представители российской «элиты» считают, что за небольшим количеством исключений западный мир и его лидеры ополчились против России настолько, что они стали воспринимать их как непосредственную угрозу. Они ощущают себя непонятыми и отвергнутыми. Министр иностранных дел, человек, почти не исчезающий с телеэкранов, стоя рядом со своим американским коллегой Джоном Керри (John Kerry), несколько раз в течение 90-минутной конференции, проходившей в формате вопросов и ответов, поведал нам, что к России отнеслись неуважительно, как нельзя относиться не только к великой державе, а к любой стране. «Нам не нужны никакие приятные поступки», — сказал он в ходе обсуждения. «Нам нужно лишь, чтобы Соединенные Штаты относились к нам с уважением. Этого заслуживает каждая страна».

Иными словами, Россия считает неприемлемыми не только отдельные действия Запада, не только, к примеру, бомбардировку сирийский войск, нарушившую месяц назад перемирие, и которая, по мнению России, не была случайной, а отношение Запада в целом. Россия считает, что он ведет себя высокомерно и покровительственно.

Неоднократно затрагивалась тема претензии Америки на «исключительность». Это слово стоило бы чаще чем когда-либо использовать в США во время предвыборных кампаний.

Один выступавший провел прямое сравнение между тем, как воспринимает Россия отношение Запада к себе, и тем, как относится к ней Китай. Китайцы, сказал он (разговор шел о Центральной Азии), подготовили почву, консультировались с Россией, держали ее в курсе дела, чтобы избежать неприятных сюрпризов, они всегда проявляли готовность к сотрудничеству. Это может быть действительно так или совсем иначе, но подобный подход может не просуществовать долго с учетом постоянного роста Китая на международной сцене. Но это был распространенный взгляд.

Стоит, наверное, вернуться к разговору о том, как в Великобритании в самое недавнее время говорили о России. Ее описывали как непрошеного агрессора в Сирии, несмотря на то, что это единственная страна, находящаяся там на законных основаниях в ответ на приглашение от признанного ООН правительства. Россию обвиняли, не подвергая эти утверждения никаким сомнениям, в нападении на гуманитарный конвой, что — мы настаиваем — нарушило сентябрьское перемирие, хотя кто в этом виноват, так до сих пор и не ясно. Россию обвиняли в «военных преступлениях», жалуются русские, еще до проведения каких-либо расследований произошедшего.

Вспомним теперь российский военно-морской флот под предводительством единственного авианосца страны Адмирала Кузнецова, пересекшего Ла-Манш (и имевшего на это полное право), и что нам в Великобритании это преподносили как «демонстрацию силы». Корабли направлялись в Средиземное море, где, как с уверенностью заявлялось, они должны были оказывать военную помощь сирийскому президенту Асаду, и, несомненно, принимать участие в нанесении бомбовых ударов по гражданскому населению.

Какая шумиха поднялась из-за того, что Испания, член НАТО, согласилась заправлять российские корабли в своем североафриканском анклаве, в Сеуте, то есть делать что-то, что уже неоднократно делалось раньше. Русские приняли мудрое решение, аннулировав свой запрос, чтобы Испания не успела от него отказаться. Однако весь этот эпизод дал русским повод задаться вопросом о том, против кого Америка и другие воюют в Сирии. Если они действительно сражаются с группами террористов, то и Россия там находится для того же. Так откуда же такая злоба в связи с заправкой?

Не успел забыться эпизод с заправкой, как Великобритания во второй раз объявила, что отправляет танки, беспилотники и несколько сотен солдат в Восточную Европу. Смешанные укрепления НАТО в этом регионе станут самым масштабным развертыванием сил у российских границ с момента распада Организации Варшавского договора. Так неужели удивительно, что Россия усиливает свою воздушную оборону в Калининграде? Они расценивают действия Запада как агрессию, а свои — как оборону. Мы представляем картину ровно наоборот.

Выдвигая предположения о том, куда это может завести Россию и Запад, один весьма пожилой человек из России сказал, что наиболее вероятной перспективой в ближайшем будущем является «холодное разъединение», ограниченное сотрудничество по отдельным проблемам, которое может стать (а может и не стать) основой для сближения в будущем (но не сейчас). Другой из самых пожилых выступавших перед нами чиновников был более прямолинеен в своих выводах. «Если вы считаете, что тощая, голодная Россия будет „лучше себя вести“, то вы ошибаетесь».

The Independent< Мэри Дежевски

Стоит ли удивляться, что Россия увеличивает свою воздушную оборону в Калининграде? Она расценивает действия Запада как агрессию, а свои — как оборону. Мы же видим картину совсем наоборот.

Прошло почти 25 лет с распада Советского Союза, однако за последнюю неделю легко можно было бы забыть о том, что этот глобальный катаклизм вообще когда-либо имел место. Разворачивавшаяся месяц назад в Генеральной Ассамблее ООН словесная война по вопросам Сирии переросла в войну образов, подогреваются опасения по поводу намерений России.

Это не новая холодная война, сколько бы ни повторяли этот термин. Это нечто совсем иное, больше напоминающее падение доверия, когда чиновники и некоторые СМИ почти поддерживают представление о том, что сегодняшняя Россия до того безответственна и иррациональна, что может спровоцировать вооруженный конфликт. Это не холодная, а горячая война. И развернуться она может не в стране третьего мира, не в Сирии, а против нас.

Так вот, у меня новости для той части британской публики, которая живет в страхе перед неминуемым нападением русских. В России существует почти столь же распространенное мнение относительно Запада, Соединенных Штатов и их младшего партнера, Великобритании.

Я провела последние три дня на ежегодной встрече Валдайского клуба, выросшего теперь в нечто сопоставимое с международной конференцией специалистов по России со всего мира. В этом году мы, наконец, встретились в роскошном курортном отеле, построенном для Олимпийских игр 2014 года в Сочи. В этом году, как и в предыдущие годы, проходили оживленные дискуссии, не в последнюю очередь посвященные будущему Европы после Брексита (и мне, признаюсь, было странно слышать, как русские, немцы, китайцы, турки рассудительно говорят об оказавшейся в беспомощном положении Великобритании).

Однако главное впечатление, сложившееся после встреч этого года (включавших продолжительные сессии конференций с вице-премьером Игорем Шуваловым и министром иностранных дел Сергеем Лавровым, а также множество разговоров с классом, который мы в Великобритании учимся называть городской и интеллектуальной элитой), состоит в том, что недоверие России к Западу на международно-политическом уровне еще никогда не было столь высоко, и что вооруженный конфликт, случайный или намеренный, рассматривается как реальная возможность.

Даже представители российской «элиты» считают, что за небольшим количеством исключений западный мир и его лидеры ополчились против России настолько, что они стали воспринимать их как непосредственную угрозу. Они ощущают себя непонятыми и отвергнутыми. Министр иностранных дел, человек, почти не исчезающий с телеэкранов, стоя рядом со своим американским коллегой Джоном Керри (John Kerry), несколько раз в течение 90-минутной конференции, проходившей в формате вопросов и ответов, поведал нам, что к России отнеслись неуважительно, как нельзя относиться не только к великой державе, а к любой стране. «Нам не нужны никакие приятные поступки», — сказал он в ходе обсуждения. «Нам нужно лишь, чтобы Соединенные Штаты относились к нам с уважением. Этого заслуживает каждая страна».

Иными словами, Россия считает неприемлемыми не только отдельные действия Запада, не только, к примеру, бомбардировку сирийский войск, нарушившую месяц назад перемирие, и которая, по мнению России, не была случайной, а отношение Запада в целом. Россия считает, что он ведет себя высокомерно и покровительственно.

Неоднократно затрагивалась тема претензии Америки на «исключительность». Это слово стоило бы чаще чем когда-либо использовать в США во время предвыборных кампаний.

Один выступавший провел прямое сравнение между тем, как воспринимает Россия отношение Запада к себе, и тем, как относится к ней Китай. Китайцы, сказал он (разговор шел о Центральной Азии), подготовили почву, консультировались с Россией, держали ее в курсе дела, чтобы избежать неприятных сюрпризов, они всегда проявляли готовность к сотрудничеству. Это может быть действительно так или совсем иначе, но подобный подход может не просуществовать долго с учетом постоянного роста Китая на международной сцене. Но это был распространенный взгляд.

Стоит, наверное, вернуться к разговору о том, как в Великобритании в самое недавнее время говорили о России. Ее описывали как непрошеного агрессора в Сирии, несмотря на то, что это единственная страна, находящаяся там на законных основаниях в ответ на приглашение от признанного ООН правительства. Россию обвиняли, не подвергая эти утверждения никаким сомнениям, в нападении на гуманитарный конвой, что — мы настаиваем — нарушило сентябрьское перемирие, хотя кто в этом виноват, так до сих пор и не ясно. Россию обвиняли в «военных преступлениях», жалуются русские, еще до проведения каких-либо расследований произошедшего.

Вспомним теперь российский военно-морской флот под предводительством единственного авианосца страны Адмирала Кузнецова, пересекшего Ла-Манш (и имевшего на это полное право), и что нам в Великобритании это преподносили как «демонстрацию силы». Корабли направлялись в Средиземное море, где, как с уверенностью заявлялось, они должны были оказывать военную помощь сирийскому президенту Асаду, и, несомненно, принимать участие в нанесении бомбовых ударов по гражданскому населению.

Какая шумиха поднялась из-за того, что Испания, член НАТО, согласилась заправлять российские корабли в своем североафриканском анклаве, в Сеуте, то есть делать что-то, что уже неоднократно делалось раньше. Русские приняли мудрое решение, аннулировав свой запрос, чтобы Испания не успела от него отказаться. Однако весь этот эпизод дал русским повод задаться вопросом о том, против кого Америка и другие воюют в Сирии. Если они действительно сражаются с группами террористов, то и Россия там находится для того же. Так откуда же такая злоба в связи с заправкой?

Не успел забыться эпизод с заправкой, как Великобритания во второй раз объявила, что отправляет танки, беспилотники и несколько сотен солдат в Восточную Европу. Смешанные укрепления НАТО в этом регионе станут самым масштабным развертыванием сил у российских границ с момента распада Организации Варшавского договора. Так неужели удивительно, что Россия усиливает свою воздушную оборону в Калининграде? Они расценивают действия Запада как агрессию, а свои — как оборону. Мы представляем картину ровно наоборот.

Выдвигая предположения о том, куда это может завести Россию и Запад, один весьма пожилой человек из России сказал, что наиболее вероятной перспективой в ближайшем будущем является «холодное разъединение», ограниченное сотрудничество по отдельным проблемам, которое может стать (а может и не стать) основой для сближения в будущем (но не сейчас). Другой из самых пожилых выступавших перед нами чиновников был более прямолинеен в своих выводах. «Если вы считаете, что тощая, голодная Россия будет „лучше себя вести“, то вы ошибаетесь».

The Independent<

«Мы не хотим новой холодной войны»: НАТО готовится к военной агрессии России«Мы не хотим новой холодной войны»: НАТО готовится к военной агрессии России

Сергей Сидоренко

Российский вопрос снова вернулся в повестку дня Североатлантического альянса. На главные позиции.

«Проблема РФ» – прямо или косвенно – обсуждалась в течение всего первого дня встречи министров обороны альянса. Именно с нее начинал все свои выступления генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг, именно ей была посвящена большая часть заявлений генсека.

Каждый раз он настаивал и повторял: НАТО не делает шаги первым, а лишь «реагирует на действия России».

По четыре повтора слов «оборонительный» и «ответственный», 5 повторов слова «пропорциональный», 9 упоминаний о «диалоге» и 16 употреблений слова «ответ» или «отвечать» – таков словарный фон заявления Йенса Столтенберга по российской тематике лишь за два коротких общения со СМИ и только за один день, в среду. Похожей была его лексика на пресс-конференциях во вторник и в четверг.

Зато действия России упоминались с такими эпитетами, как «самоуверенная» или «непредсказуемая».

В конце концов журналисты начали шутить, что они способны предсказать следующую речь Столтенберга: она точно должна начинаться фразой типа «мы столкнулись с самоуверенными действиями РФ, но ответ альянса является пропорциональным, взвешенным и защитным (или же оборонительным)».

И несмотря на шутки, договоренности, достигнутые в Брюсселе, оказались весьма серьезными.

Балтийский фронт

Собственно, радикально новых сообщений эта встреча не принесла – об усилении «северо-восточного фланга» страны-члены НАТО договорились еще летом.

На июльском саммите альянса в Варшаве было объявлено, что в Литве, Латвии, Эстонии и Польше будут размещены 4 батальона союзников. Нынешняя министерская встреча ставила целью согласовать подробности такого размещения. И эти «детали» оказались более чем весомыми.

Первой новостью стало, конечно, подтверждение планов.

«Балтийские» батальоны будут созданы уже в начале 2017 года, а к лету – полностью укомплектованы.

И самое важное. Это уже является новостью именно нынешней министерской встречи: «4 батальона» не означает «4 страны». Присутствие альянса в Балтике окажется действительно международным. Свои силы для защиты союзников пришлют 16 из 28 стран-членов НАТО. Вместе с принимающими государствами – 19, абсолютное большинство. Это – успех, на который мало кто рассчитывал на саммите.

Такое единство альянса создал сам Кремль. Действия РФ в последние месяцы сплотили «антироссийскую коалицию» и уничтожили аргументы ее противников.

«Рядом с нашей границей активно проводятся маневры, в том числе масштабные учения, которые происходят без предупреждения. Только в течение этого месяца Россия доставила в Калининград ракеты «Искандер», способные нести ядерные заряды, а также приостановила соглашение с США относительно (утилизации) оружейного плутония.

Также РФ продолжает дестабилизировать восточную Украину, оказывая военную и финансовую поддержку сепаратистам», — пояснил Столтенберг.

А посол США при НАТО Дуглас Льют отметил, что альянс до сих пор не знает, не переехали ли в Калининград не только «Искандеры», но и ядерные боеголовки к ним.

И даже если считать, что напряженность в отношениях России и НАТО (тем более с учетом веса США в альянсе) за последние 2,5 года стала в определенной степени привычной, нынешняя «антироссийская встреча» альянса является особой.

Впервые к этому диалогу привлечены два балтийских государства, которые не являются членами НАТО, – Швеция и Финляндия. Как известно, эти страны отказываются от членства в альянсе именно для того, чтобы не раздражать РФ; особенно это касается Финляндии, имеющей протяженную сухопутную границу с РФ. Однако в нынешних условиях они решили присоединиться к разговорамо сдерживании России.

Не холодная война

«НАТО не хочет противостояния с Россией. Нам не нужна новая холодная война, не нужна новая «гонка вооружений». Поэтому действия НАТО являются оборонительными и пропорциональными», — подчеркнул генсек в среду вечером.

О том, что альянс не хочет холодной войны», Столтенберг также заявлял накануне. Да и чиновники стран-союзников регулярно говорят об этом, призывая СМИ не проводить параллели между нынешним обострением и отношениями НАТО-СССР. И в вопросах журналистов все равно время от времени всплывает такая аналогия.

И у первых, и у вторых есть аргументы.

В альянсе подчеркивают, что сейчас нет ничего похожего на отношения советского периода, когда даже создание НАТО имело целью «противодействие советской угрозе», а о сотрудничестве речь не шла в принципе. Теперь альянс каждый раз подчеркивает, что «стремится к партнерству с Москвой» и не рад тому, что «РФ считает альянс противником».

Хотя эти заявления порой кажутся просто несерьезными – это «партнерство» существует только в мечтах и на бумаге.

Заявления об отсутствии гонки вооружений также можно поставить под сомнение, ведь для этого процесса достаточно желания одной стороны. А то, что со стороны России такое желание есть, признает даже Столтенберг.

«В России уже длительное время ведется перевооружение. РФ утроила расходы на оборону и вложила немало средств в новейшее оружие.

Но самое главное – то, что они готовы использовать силу против соседей», — подчеркнул генсек НАТО.

Именно поэтому альянсу приходится действовать.

Несмотря на желание многих стран-членов НАТО «не ссориться с Россией», сейчас в альянсе есть несомненное согласие: Кремль несет опасность.

И хотя страны-союзники официально говорят, что их новые батальоны, усиленное присутствие на востоке, увеличение оборонных бюджетов и создание новой инфраструктуры являются «мерами сдерживания», в то же время признают: нужно быть готовым при необходимости применить это «сдерживание» на практике.

«НАТО не стремится к конфронтации с Россией… Но сигнал очень четкий: нападение на одного из нас будет нападением на весь альянс», – объясняет Столтенберг.

Турецкое Черное море

Руководитель миссии Украины при НАТО перед началом министерской встречи убеждал журналистов, что балтийское усиление альянса добавит безопасности и Украине.

Он прав, но лишь в определенной степени… Так, любые действия по сдерживанию РФ нам на руку. Да, они отвлекают военные и политические ресурсы Кремля, которые в ином случае могли быть направлены на войну в Украине.

Однако более весомо присутствие НАТО рядом с нашими границами. Не на Балтийском море, а на Черном. А с этим было сложно.

Источники свидетельствуют, что Турция до последнего времени блокировала все инициативы о совместном присутствии НАТО в Черном море.

При чем не стоит списывать все только на новый период «дружбы» между Эрдоганом и Путиным, тем более, что эту «дружбу» действительно можно упоминать только в кавычках. Совпадение интересов, just business – да, но взаимные чувства этих лидеров скорее похожи на пренебрежение или даже тихую ненависть.

Для Турции Черное море является особым регионом. Она самостоятельно контролирует Босфор и Дарданеллы и не намерена отдавать хотя бы часть этого контроля кому-либо. Даже альянсу.

Казалось, что переговоры по «черноморским силам НАТО» зашли в тупик – несмотря на желание и просьбы Румынии усилить ее безопасность. Из-за этого Варшавский саммит заявил о балтийских батальонах для сдерживания РФ – но «забыл» о существовании Черного моря.

А потому новость, объявленная в среду вечером, стала действительно сенсационной.

«Мы обсудили прогресс в усилении присутствия НАТО в черноморском регионе, с наземной бригадой под руководством Румынии.

Мы работаем над присутствием в воздухе и на море.

И я рад объявить, что несколько государств заявили о своем желании вложиться в присутствие в черноморском регионе – на земле, на воде и на море,… включительно с Турцией», — заявил генсек НАТО.

Итак, Анкара согласилась. И хотя детали еще необходимо согласовать (ожидается, что их примут в феврале), но решение уже есть.

И аргументы, которые заставили Турцию прислушиваться к другим государствам альянса, не является секретом.

«Кровавый путинский режим»

Этот термин, который чаще всего использует российская оппозиция, вы вряд ли услышите в заявлениях европейских чиновников, и его точно не будет использовать НАТО. А до недавнего времени казалось, что альянс никогда даже не приблизится к использованию таких выражений.

Но времена меняются. Прямая речь генсека НАТО в день министерской встречи:
«Россия возобновила бомбардировки Алеппо, усиливая гуманитарную катастрофу. Мужчины, женщины и дети умирают каждый день из-за позорных нападений (российской армии) на их дома и даже на больницы. Россия должна показать реальные усилия по прекращению насилия… Нападения без разбора должны прекратиться».

Уже похоже, не так ли?

Столь резкие заявления от генсека (а он никогда не скажет и слова, не имея согласия ВСЕХ стран-членов НАТО) – важное изменение в политике альянса.

На самом деле, недавние действия РФ в Сирии стали последней каплей, переполнившей терпение альянса. И именно поэтому даже намека генсека хватило, чтобы остановить намерения относительно заправки российских кораблей в портах Испании и Мальты

Правда, надо быть реалистами: со временем отношения союзников с Путиным могут вновь потеплеть.

Но сейчас мы можем быть уверены: у НАТО есть консенсус для всесторонней поддержки Киева. Поддержки изменений. Поддержки военной реформы. И только от Украины зависит, воспользуемся ли мы историческим шансом.

В то же время, имидж России в альянсе может и ухудшиться, дойдя до привычного украинцам термина: «страна-агрессор»; исключать этого не стоит.

Поэтому НАТО пытается быть готовым и к такому развитию событий. Готовым в военном смысле.

Европейская ПравдаСергей Сидоренко

Российский вопрос снова вернулся в повестку дня Североатлантического альянса. На главные позиции.

«Проблема РФ» – прямо или косвенно – обсуждалась в течение всего первого дня встречи министров обороны альянса. Именно с нее начинал все свои выступления генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг, именно ей была посвящена большая часть заявлений генсека.

Каждый раз он настаивал и повторял: НАТО не делает шаги первым, а лишь «реагирует на действия России».

По четыре повтора слов «оборонительный» и «ответственный», 5 повторов слова «пропорциональный», 9 упоминаний о «диалоге» и 16 употреблений слова «ответ» или «отвечать» – таков словарный фон заявления Йенса Столтенберга по российской тематике лишь за два коротких общения со СМИ и только за один день, в среду. Похожей была его лексика на пресс-конференциях во вторник и в четверг.

Зато действия России упоминались с такими эпитетами, как «самоуверенная» или «непредсказуемая».

В конце концов журналисты начали шутить, что они способны предсказать следующую речь Столтенберга: она точно должна начинаться фразой типа «мы столкнулись с самоуверенными действиями РФ, но ответ альянса является пропорциональным, взвешенным и защитным (или же оборонительным)».

И несмотря на шутки, договоренности, достигнутые в Брюсселе, оказались весьма серьезными.

Балтийский фронт

Собственно, радикально новых сообщений эта встреча не принесла – об усилении «северо-восточного фланга» страны-члены НАТО договорились еще летом.

На июльском саммите альянса в Варшаве было объявлено, что в Литве, Латвии, Эстонии и Польше будут размещены 4 батальона союзников. Нынешняя министерская встреча ставила целью согласовать подробности такого размещения. И эти «детали» оказались более чем весомыми.

Первой новостью стало, конечно, подтверждение планов.

«Балтийские» батальоны будут созданы уже в начале 2017 года, а к лету – полностью укомплектованы.

И самое важное. Это уже является новостью именно нынешней министерской встречи: «4 батальона» не означает «4 страны». Присутствие альянса в Балтике окажется действительно международным. Свои силы для защиты союзников пришлют 16 из 28 стран-членов НАТО. Вместе с принимающими государствами – 19, абсолютное большинство. Это – успех, на который мало кто рассчитывал на саммите.

Такое единство альянса создал сам Кремль. Действия РФ в последние месяцы сплотили «антироссийскую коалицию» и уничтожили аргументы ее противников.

«Рядом с нашей границей активно проводятся маневры, в том числе масштабные учения, которые происходят без предупреждения. Только в течение этого месяца Россия доставила в Калининград ракеты «Искандер», способные нести ядерные заряды, а также приостановила соглашение с США относительно (утилизации) оружейного плутония.

Также РФ продолжает дестабилизировать восточную Украину, оказывая военную и финансовую поддержку сепаратистам», — пояснил Столтенберг.

А посол США при НАТО Дуглас Льют отметил, что альянс до сих пор не знает, не переехали ли в Калининград не только «Искандеры», но и ядерные боеголовки к ним.

И даже если считать, что напряженность в отношениях России и НАТО (тем более с учетом веса США в альянсе) за последние 2,5 года стала в определенной степени привычной, нынешняя «антироссийская встреча» альянса является особой.

Впервые к этому диалогу привлечены два балтийских государства, которые не являются членами НАТО, – Швеция и Финляндия. Как известно, эти страны отказываются от членства в альянсе именно для того, чтобы не раздражать РФ; особенно это касается Финляндии, имеющей протяженную сухопутную границу с РФ. Однако в нынешних условиях они решили присоединиться к разговорамо сдерживании России.

Не холодная война

«НАТО не хочет противостояния с Россией. Нам не нужна новая холодная война, не нужна новая «гонка вооружений». Поэтому действия НАТО являются оборонительными и пропорциональными», — подчеркнул генсек в среду вечером.

О том, что альянс не хочет холодной войны», Столтенберг также заявлял накануне. Да и чиновники стран-союзников регулярно говорят об этом, призывая СМИ не проводить параллели между нынешним обострением и отношениями НАТО-СССР. И в вопросах журналистов все равно время от времени всплывает такая аналогия.

И у первых, и у вторых есть аргументы.

В альянсе подчеркивают, что сейчас нет ничего похожего на отношения советского периода, когда даже создание НАТО имело целью «противодействие советской угрозе», а о сотрудничестве речь не шла в принципе. Теперь альянс каждый раз подчеркивает, что «стремится к партнерству с Москвой» и не рад тому, что «РФ считает альянс противником».

Хотя эти заявления порой кажутся просто несерьезными – это «партнерство» существует только в мечтах и на бумаге.

Заявления об отсутствии гонки вооружений также можно поставить под сомнение, ведь для этого процесса достаточно желания одной стороны. А то, что со стороны России такое желание есть, признает даже Столтенберг.

«В России уже длительное время ведется перевооружение. РФ утроила расходы на оборону и вложила немало средств в новейшее оружие.

Но самое главное – то, что они готовы использовать силу против соседей», — подчеркнул генсек НАТО.

Именно поэтому альянсу приходится действовать.

Несмотря на желание многих стран-членов НАТО «не ссориться с Россией», сейчас в альянсе есть несомненное согласие: Кремль несет опасность.

И хотя страны-союзники официально говорят, что их новые батальоны, усиленное присутствие на востоке, увеличение оборонных бюджетов и создание новой инфраструктуры являются «мерами сдерживания», в то же время признают: нужно быть готовым при необходимости применить это «сдерживание» на практике.

«НАТО не стремится к конфронтации с Россией… Но сигнал очень четкий: нападение на одного из нас будет нападением на весь альянс», – объясняет Столтенберг.

Турецкое Черное море

Руководитель миссии Украины при НАТО перед началом министерской встречи убеждал журналистов, что балтийское усиление альянса добавит безопасности и Украине.

Он прав, но лишь в определенной степени… Так, любые действия по сдерживанию РФ нам на руку. Да, они отвлекают военные и политические ресурсы Кремля, которые в ином случае могли быть направлены на войну в Украине.

Однако более весомо присутствие НАТО рядом с нашими границами. Не на Балтийском море, а на Черном. А с этим было сложно.

Источники свидетельствуют, что Турция до последнего времени блокировала все инициативы о совместном присутствии НАТО в Черном море.

При чем не стоит списывать все только на новый период «дружбы» между Эрдоганом и Путиным, тем более, что эту «дружбу» действительно можно упоминать только в кавычках. Совпадение интересов, just business – да, но взаимные чувства этих лидеров скорее похожи на пренебрежение или даже тихую ненависть.

Для Турции Черное море является особым регионом. Она самостоятельно контролирует Босфор и Дарданеллы и не намерена отдавать хотя бы часть этого контроля кому-либо. Даже альянсу.

Казалось, что переговоры по «черноморским силам НАТО» зашли в тупик – несмотря на желание и просьбы Румынии усилить ее безопасность. Из-за этого Варшавский саммит заявил о балтийских батальонах для сдерживания РФ – но «забыл» о существовании Черного моря.

А потому новость, объявленная в среду вечером, стала действительно сенсационной.

«Мы обсудили прогресс в усилении присутствия НАТО в черноморском регионе, с наземной бригадой под руководством Румынии.

Мы работаем над присутствием в воздухе и на море.

И я рад объявить, что несколько государств заявили о своем желании вложиться в присутствие в черноморском регионе – на земле, на воде и на море,… включительно с Турцией», — заявил генсек НАТО.

Итак, Анкара согласилась. И хотя детали еще необходимо согласовать (ожидается, что их примут в феврале), но решение уже есть.

И аргументы, которые заставили Турцию прислушиваться к другим государствам альянса, не является секретом.

«Кровавый путинский режим»

Этот термин, который чаще всего использует российская оппозиция, вы вряд ли услышите в заявлениях европейских чиновников, и его точно не будет использовать НАТО. А до недавнего времени казалось, что альянс никогда даже не приблизится к использованию таких выражений.

Но времена меняются. Прямая речь генсека НАТО в день министерской встречи:
«Россия возобновила бомбардировки Алеппо, усиливая гуманитарную катастрофу. Мужчины, женщины и дети умирают каждый день из-за позорных нападений (российской армии) на их дома и даже на больницы. Россия должна показать реальные усилия по прекращению насилия… Нападения без разбора должны прекратиться».

Уже похоже, не так ли?

Столь резкие заявления от генсека (а он никогда не скажет и слова, не имея согласия ВСЕХ стран-членов НАТО) – важное изменение в политике альянса.

На самом деле, недавние действия РФ в Сирии стали последней каплей, переполнившей терпение альянса. И именно поэтому даже намека генсека хватило, чтобы остановить намерения относительно заправки российских кораблей в портах Испании и Мальты

Правда, надо быть реалистами: со временем отношения союзников с Путиным могут вновь потеплеть.

Но сейчас мы можем быть уверены: у НАТО есть консенсус для всесторонней поддержки Киева. Поддержки изменений. Поддержки военной реформы. И только от Украины зависит, воспользуемся ли мы историческим шансом.

В то же время, имидж России в альянсе может и ухудшиться, дойдя до привычного украинцам термина: «страна-агрессор»; исключать этого не стоит.

Поэтому НАТО пытается быть готовым и к такому развитию событий. Готовым в военном смысле.

Европейская Правда

К разобщенной Европе подбирается русский медведьК разобщенной Европе подбирается русский медведь

Марсель Михельсон

На этой неделе два российских бомбардировщика залетели в воздушное пространство Франции, и истребителям пришлось сопровождать их обратно — этот последний инцидент наглядно демонстрирует усилившуюся напряженность в отношениях между Россией и Европой.

Украина, Сирия, трубопроводы и санкции являются основными причинами, заставляющими президента Владимира Путина добиваться продвижения идеи «Великой России» — что поддерживается победой его партии на парламентских выборах в этом году.

Для него дополнительные войска и ракеты НАТО — это провокация, а роль Европы и США в Сирии — камень преткновения, и он возмущен тем, что не получает того международного признания, которого, по его мнению, он заслуживает.

Но в результате идет наращивание военной мощи и повышение боеготовности на границах Европы, в то время как по ту сторону отсутствует солидарность, и нет ничего, кроме споров и разногласий.

Британия проголосовала за выход из Евросоюза, Венгрия пытается порвать с ЕС из-за его миграционной политики, а спецслужб перед лицом постоянной угрозы терроризма практически выбились из сил. Но вместо того чтобы объединяться, страны разобщены, и политики-популисты призывают людей голосовать за то, чтобы выйти из старой системы и, сломя голову, ринуться в неизвестное.

Отлично — если мы не изменим нынешнюю политическую тенденцию, Европа распадется на множество стран во главе с политиками-экстремистами, разжигающими внутренние раздоры и даже провоцировать гражданские войны, а российские войска при этом будут стоять у границ — готовые вмешаться и приступить к захвату территории.

Те люди, которые считают, что могут остановить то, что они считают политическим кризисом и экономическими трудностями, просто нажав кнопку «выкл», должны понимать, что на самом деле они нажимают кнопку «вкл» и запускают «адскую машину».

Похоже, что со времен Второй мировой войны Европа еще никогда так не нуждалась в единстве и сплоченности, необходимых для того, чтобы сохранить сильный Европейский союз с согласованными законами и общей системой обороны.

Нельзя позволить недалеким и узколобым людям разрушить грандиозный проект, навлечь войну на континент и Великобританию, подвергнув их тяжелым испытаниям.

ForbesМарсель Михельсон

На этой неделе два российских бомбардировщика залетели в воздушное пространство Франции, и истребителям пришлось сопровождать их обратно — этот последний инцидент наглядно демонстрирует усилившуюся напряженность в отношениях между Россией и Европой.

Украина, Сирия, трубопроводы и санкции являются основными причинами, заставляющими президента Владимира Путина добиваться продвижения идеи «Великой России» — что поддерживается победой его партии на парламентских выборах в этом году.

Для него дополнительные войска и ракеты НАТО — это провокация, а роль Европы и США в Сирии — камень преткновения, и он возмущен тем, что не получает того международного признания, которого, по его мнению, он заслуживает.

Но в результате идет наращивание военной мощи и повышение боеготовности на границах Европы, в то время как по ту сторону отсутствует солидарность, и нет ничего, кроме споров и разногласий.

Британия проголосовала за выход из Евросоюза, Венгрия пытается порвать с ЕС из-за его миграционной политики, а спецслужб перед лицом постоянной угрозы терроризма практически выбились из сил. Но вместо того чтобы объединяться, страны разобщены, и политики-популисты призывают людей голосовать за то, чтобы выйти из старой системы и, сломя голову, ринуться в неизвестное.

Отлично — если мы не изменим нынешнюю политическую тенденцию, Европа распадется на множество стран во главе с политиками-экстремистами, разжигающими внутренние раздоры и даже провоцировать гражданские войны, а российские войска при этом будут стоять у границ — готовые вмешаться и приступить к захвату территории.

Те люди, которые считают, что могут остановить то, что они считают политическим кризисом и экономическими трудностями, просто нажав кнопку «выкл», должны понимать, что на самом деле они нажимают кнопку «вкл» и запускают «адскую машину».

Похоже, что со времен Второй мировой войны Европа еще никогда так не нуждалась в единстве и сплоченности, необходимых для того, чтобы сохранить сильный Европейский союз с согласованными законами и общей системой обороны.

Нельзя позволить недалеким и узколобым людям разрушить грандиозный проект, навлечь войну на континент и Великобританию, подвергнув их тяжелым испытаниям.

Forbes

Это вам не кино: в НАТО рассказали, на что тратят деньги для УкраиныЭто вам не кино: в НАТО рассказали, на что тратят деньги для Украины

Владислав Кудрик

На прошлой неделе в штаб-квартире НАТО в Брюсселе состоялось заседание Совместной рабочей группы Украина-НАТО по вопросам военной реформы. Группа, в том числе, занимается программой подготовки украинских служащих, в рамках которой страны НАТО предоставляют Украине различную помощь с целью обучения, повышения навыков, улучшения управления госучреждениями, проведения их аудита. Как рассказали «Апострофу» руководители этой программы — ее директор в офисе НАТО Марчин Кожиел и глава в Украине Ове Уруп-Мэдсен, ежегодно подготовку по ней проходят почти 2000 украинцев. Главная цель – повысить профессиональные навыки чиновников, связанных с сектором обороны, приблизив их к западным стандартам.

В среду 28 сентября в штаб-квартире НАТО в Брюсселе состоялось заседание Совместной рабочей группы Украина-НАТО по вопросам военной реформы высокого уровня. Участники встречи подчеркнули, что позиция НАТО относительно нарушения территориальной целостности Украины Россией остается неизменной, а страны-члены Альянса готовы и в дальнейшем предоставлять нашей стране разнообразную помощь, в частности — в реформировании сектора безопасности и обороны. Прежде всего, усилия будут направлены на возможностях использования комплексного пакета помощи для Украины, который согласовали на Варшавском саммите НАТО в июле.

В это же время в Киеве с визитом находился новый координатор Программы профессиональной подготовки Украина-НАТО (Professional Development Programme, PDP), которой занимается Совместная рабочая группа, — Марчин Кожиел. Новоназначенный координатор уже встретился с вице-премьером по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Иванной Климпуш-Цинцадзе и замминистра иностранных дел Украины Вадимом Пристайко.

Программа профподготовки Украина-НАТО при Офисе связи НАТО в Украине существует с 2005 года. Кожиел, который в 2009-2015 годах занимал должность директора Офиса, теперь будет курировать и аналогичную программу для Грузии. На неформальной встрече с журналистами в четверг 29 сентября господин Кожиел отметил, что основное предназначение этих программ — помочь подтянуть профессиональные навыки украинских (и грузинских) гражданских служащих работающих в учреждениях, причастных к сектору национальной безопасности и обороны.

«С этой программой мы пытаемся помочь Украине создать группу профессиональных государственных служащих, занятых в секторе безопасности и обороны, которые способны обеспечить эффективный и демократический контроль сил безопасности, финансовую подотчетность. Другими словами, проявить профессиональные навыки, которые необходимы, чтобы эффективно управлять сектором безопасности и обороны в Украине», — объяснил Кожиел.

Он отметил, что насколько можно судить по опыту участия в реформировании оборонного сектора Польши, главным фактором прозападных реформ в любом случае выступают, прежде всего, люди, их навыки и знания. Без этого любые реформы останутся на бумаге. «Именно поэтому конкретно эта программа настолько важна для НАТО, для Украины и ее будущего», — убежден он.

Цель текущего визита, как сказал чиновник, в том, чтобы определить, как программу можно усовершенствовать в будущем, максимально собрав мнения на этот счет. «Потому что мы считаем, что программа в Украине должна быть лучше сопряжена с нынешним стратегическим контекстом, в котором действует Украина, как и стратегическим контекстом отношений между НАТО и Украиной», — сказал Кожиел.

Ключевую роль в выполнении и совершенствовании программы профподготовки играет Великобритания. Но в списке содействующих ее реализации и другие страны, в частности Эстония, Литва, Норвегия, Швеция (как партнер НАТО), Дания, Германия, Словакия, Польша, Нидерланды, Турция, США.

В беседе с прессой также приняли участие руководитель Программы профессиональной подготовки НАТО в Украине Ове Уруп-Мэдсен и советник Великобритании по вопросам обороны при министерстве обороны Украины Фил Джонс, как представитель руководящей программой страны. Джонс отметил, что пока идет лишь первая неделя оценки возможности улучшения программы, несколько позднее предстоят визиты иностранных экспертов в Украину. И лишь затем, в декабре, результаты представят в брюссельской штаб-квартире НАТО.

В свою очередь Уруп-Мэдсен привел пример конкретных результатов успешной работы программы, в частности — разработку механизмов защиты электростанций и другой инфраструктуры, которая страдает от конфликта на Донбассе. По его словам, «зеленая книга» (документы, инициирующие общественное обсуждение по определенной тематике, — «Апостроф») в этой сфере была разработана в результате сотрудничества в рамках программы с украинским Национальным институтом стратегических исследований.

Сейчас программа находится во второй стадии — обучения госслужащих в институтах сектора обороны и безопасности. На первом этапе проводилась подготовка гражданского персонала Минобороны и Секретариата СНБО. На третьем этапе, который, как ожидается, начнется уже в 2016 году, совершенствовать будут навыки и знания госслужащих, занимающихся евроатлантической интеграцией. В целом, отметил Уруп-Мэдсен, количество ежегодно обучаемых по программе украинских служащих составляет около 1500-1900 человек.

В рамках программы украинские чиновники получают возможность стажироваться и участвовать в экспертных консультациях в союзнических странах. Они могут улучшить трудовые и профессиональные навыки, навыки в сфере управления персоналом, киберзащиты, повысить лидерские качества, а также усовершенствовать свой английский.

«В этом году мы существенно повысили количество (обучаемых английскому языку в Украине): до 800-1000 представителей государственного сектора только в рамках PDP», — рассказал Уруп-Мэдсен.

Менеджер программы особо подчеркнул, что НАТО не собирается навязывать Киеву собственное видение реформ, а ожидает определение целей, на которых они должны быть направлены, от самой Украины.

«Это происходит не так, что мы получаем определенную сумму денег, и моя задача — на что-нибудь их потратить. Нет! Должно быть понимание того, что конкретно мы пытаемся сделать. То есть, с чем большим количеством предложений выйдет сама Украина, тем большим потенциально может быть приток средств. Пока понимание Украиной, как использовать эту программу эффективно, было в порядке. Но существуют способы ее еще улучшить», — добавил Уруп-Мэдсен.

«То, что мы делаем — не должно быть, просто «походом в театр или в кино». Ведь когда мы уйдем, кто же должен будет продолжать этим заниматься?! Поэтому сейчас мы активно работаем с нашими партнерами — образовательными институтами, различными учреждениями по подготовке (специалистов). Мы исходим из того, что в дальнейшем украинцы будут делать это самостоятельно. Вы будете отвечать за это в будущем!», — отметил он.

Уруп-Мэдсен как чиновник, работающий в Киеве, также признался, что пытается быть адвокатом Украины на Западе, когда слышит в родной Дании и других странах об «усталости от Украины». Он считает, что хоть реформы и могли бы продвигаться быстрее, как считает кое-кто на Западе, они все же происходят. И это уже хорошо, поскольку Украина имеет «советское ДНК». Но в то же время, появилось молодое поколение украинцев, которое, как утверждает руководитель программы НАТО в Украине, крайне умно и мотивировано.

АпострофВладислав Кудрик

На прошлой неделе в штаб-квартире НАТО в Брюсселе состоялось заседание Совместной рабочей группы Украина-НАТО по вопросам военной реформы. Группа, в том числе, занимается программой подготовки украинских служащих, в рамках которой страны НАТО предоставляют Украине различную помощь с целью обучения, повышения навыков, улучшения управления госучреждениями, проведения их аудита. Как рассказали «Апострофу» руководители этой программы — ее директор в офисе НАТО Марчин Кожиел и глава в Украине Ове Уруп-Мэдсен, ежегодно подготовку по ней проходят почти 2000 украинцев. Главная цель – повысить профессиональные навыки чиновников, связанных с сектором обороны, приблизив их к западным стандартам.

В среду 28 сентября в штаб-квартире НАТО в Брюсселе состоялось заседание Совместной рабочей группы Украина-НАТО по вопросам военной реформы высокого уровня. Участники встречи подчеркнули, что позиция НАТО относительно нарушения территориальной целостности Украины Россией остается неизменной, а страны-члены Альянса готовы и в дальнейшем предоставлять нашей стране разнообразную помощь, в частности — в реформировании сектора безопасности и обороны. Прежде всего, усилия будут направлены на возможностях использования комплексного пакета помощи для Украины, который согласовали на Варшавском саммите НАТО в июле.

В это же время в Киеве с визитом находился новый координатор Программы профессиональной подготовки Украина-НАТО (Professional Development Programme, PDP), которой занимается Совместная рабочая группа, — Марчин Кожиел. Новоназначенный координатор уже встретился с вице-премьером по вопросам европейской и евроатлантической интеграции Иванной Климпуш-Цинцадзе и замминистра иностранных дел Украины Вадимом Пристайко.

Программа профподготовки Украина-НАТО при Офисе связи НАТО в Украине существует с 2005 года. Кожиел, который в 2009-2015 годах занимал должность директора Офиса, теперь будет курировать и аналогичную программу для Грузии. На неформальной встрече с журналистами в четверг 29 сентября господин Кожиел отметил, что основное предназначение этих программ — помочь подтянуть профессиональные навыки украинских (и грузинских) гражданских служащих работающих в учреждениях, причастных к сектору национальной безопасности и обороны.

«С этой программой мы пытаемся помочь Украине создать группу профессиональных государственных служащих, занятых в секторе безопасности и обороны, которые способны обеспечить эффективный и демократический контроль сил безопасности, финансовую подотчетность. Другими словами, проявить профессиональные навыки, которые необходимы, чтобы эффективно управлять сектором безопасности и обороны в Украине», — объяснил Кожиел.

Он отметил, что насколько можно судить по опыту участия в реформировании оборонного сектора Польши, главным фактором прозападных реформ в любом случае выступают, прежде всего, люди, их навыки и знания. Без этого любые реформы останутся на бумаге. «Именно поэтому конкретно эта программа настолько важна для НАТО, для Украины и ее будущего», — убежден он.

Цель текущего визита, как сказал чиновник, в том, чтобы определить, как программу можно усовершенствовать в будущем, максимально собрав мнения на этот счет. «Потому что мы считаем, что программа в Украине должна быть лучше сопряжена с нынешним стратегическим контекстом, в котором действует Украина, как и стратегическим контекстом отношений между НАТО и Украиной», — сказал Кожиел.

Ключевую роль в выполнении и совершенствовании программы профподготовки играет Великобритания. Но в списке содействующих ее реализации и другие страны, в частности Эстония, Литва, Норвегия, Швеция (как партнер НАТО), Дания, Германия, Словакия, Польша, Нидерланды, Турция, США.

В беседе с прессой также приняли участие руководитель Программы профессиональной подготовки НАТО в Украине Ове Уруп-Мэдсен и советник Великобритании по вопросам обороны при министерстве обороны Украины Фил Джонс, как представитель руководящей программой страны. Джонс отметил, что пока идет лишь первая неделя оценки возможности улучшения программы, несколько позднее предстоят визиты иностранных экспертов в Украину. И лишь затем, в декабре, результаты представят в брюссельской штаб-квартире НАТО.

В свою очередь Уруп-Мэдсен привел пример конкретных результатов успешной работы программы, в частности — разработку механизмов защиты электростанций и другой инфраструктуры, которая страдает от конфликта на Донбассе. По его словам, «зеленая книга» (документы, инициирующие общественное обсуждение по определенной тематике, — «Апостроф») в этой сфере была разработана в результате сотрудничества в рамках программы с украинским Национальным институтом стратегических исследований.

Сейчас программа находится во второй стадии — обучения госслужащих в институтах сектора обороны и безопасности. На первом этапе проводилась подготовка гражданского персонала Минобороны и Секретариата СНБО. На третьем этапе, который, как ожидается, начнется уже в 2016 году, совершенствовать будут навыки и знания госслужащих, занимающихся евроатлантической интеграцией. В целом, отметил Уруп-Мэдсен, количество ежегодно обучаемых по программе украинских служащих составляет около 1500-1900 человек.

В рамках программы украинские чиновники получают возможность стажироваться и участвовать в экспертных консультациях в союзнических странах. Они могут улучшить трудовые и профессиональные навыки, навыки в сфере управления персоналом, киберзащиты, повысить лидерские качества, а также усовершенствовать свой английский.

«В этом году мы существенно повысили количество (обучаемых английскому языку в Украине): до 800-1000 представителей государственного сектора только в рамках PDP», — рассказал Уруп-Мэдсен.

Менеджер программы особо подчеркнул, что НАТО не собирается навязывать Киеву собственное видение реформ, а ожидает определение целей, на которых они должны быть направлены, от самой Украины.

«Это происходит не так, что мы получаем определенную сумму денег, и моя задача — на что-нибудь их потратить. Нет! Должно быть понимание того, что конкретно мы пытаемся сделать. То есть, с чем большим количеством предложений выйдет сама Украина, тем большим потенциально может быть приток средств. Пока понимание Украиной, как использовать эту программу эффективно, было в порядке. Но существуют способы ее еще улучшить», — добавил Уруп-Мэдсен.

«То, что мы делаем — не должно быть, просто «походом в театр или в кино». Ведь когда мы уйдем, кто же должен будет продолжать этим заниматься?! Поэтому сейчас мы активно работаем с нашими партнерами — образовательными институтами, различными учреждениями по подготовке (специалистов). Мы исходим из того, что в дальнейшем украинцы будут делать это самостоятельно. Вы будете отвечать за это в будущем!», — отметил он.

Уруп-Мэдсен как чиновник, работающий в Киеве, также признался, что пытается быть адвокатом Украины на Западе, когда слышит в родной Дании и других странах об «усталости от Украины». Он считает, что хоть реформы и могли бы продвигаться быстрее, как считает кое-кто на Западе, они все же происходят. И это уже хорошо, поскольку Украина имеет «советское ДНК». Но в то же время, появилось молодое поколение украинцев, которое, как утверждает руководитель программы НАТО в Украине, крайне умно и мотивировано.

Апостроф

Россия представляет самую большую угрозу для безопасности ПольшиРоссия представляет самую большую угрозу для безопасности Польши

Adam Balcer, Piotr Buraz

Решения прошедшего недавно в Варшаве саммита НАТО следует принять за исходный пункт для дискуссии на тему мрачного сценария, при котором Россия станет страной, представляющей самую большую угрозу для нашей безопасности.

Решения варшавского саммита показывают, что опасения Польши, связанные с российской внутренней и внешней политикой, эволюционирующей в сторону ревизионизма и силовых решений, оказались обоснованными. Несколько лет назад, когда многие партнеры Польши считали Россию одной из стран, в которой можно провести успешную трансформацию режима и европеизацию, к польским предостережениям относились на Западе скептически. То, что правда оказалась на нашей стороне, вселяет лишь горькое чувство удовлетворения, ведь в грядущие годы конфронтация со старой–новой Россией станет для Польши не упражнением на теорию международных отношений, а геополитическим столкновением, ставкой в котором будет основа безопасности нашей страны. Мировоззрение российских элит и российского общества дает мало надежд на то, что это положение дел изменится. Польша совершенно справедливо считает российский милитаризм и неоимпериализм реальной угрозой, которая в перспективе может выйти за рамки агрессии Кремля против постсоветского соседа или интервенции в «экзотической» Сирии, которые нужны Владимиру Путину для закрепления великодержавной позиции и отвлечения внимания общества от внутренних проблем. Польше следует быть готовой к тому, что «гибридные войны» в ее ближайшем окружении станут в ближайшие годы «нормальным» сценарием. Ей также стоит учитывать возможность воплощения в жизнь самого мрачного сценария, то есть конвенциональной войны регионального характера с Россией, в которой мы станем не просто наблюдателями, а стороной конфликта. Его эскалация может привести к удару по одной из столиц стран Центральной Европы с применением тактических ядерных вооружений, который Москва неоднократно отрабатывала на учениях.

Польша — вызов для России

Польша — один из членов НАТО и ЕС, которым больше всего угрожают последствия агрессивной политики Москвы. Это прямая и осязаемая угроза. Польша граничит с российским анклавом — Калининградской областью, которая из-за своего географического положения стала самым милитаризованным регионом Европы. По той же самой причине Польша выступает для России самым важным долгосрочным вызовом на восточном фланге. С российской перспективы Калининградская область — это одновременно слабая точка, выдвинутая территория, которую окружают наиболее принципиальные страны НАТО, то есть Польша и Литва. Если Кремль решится развязать короткий локальный конфликт с НАТО, самой очевидной целью для его военной агрессии будут страны Балтии. А если произойдет эскалация конфликта, Россия, по всей вероятности, постарается нейтрализовать Польшу, оккупировав польско-литовский приграничный район (Сувалкский коридор) между Калининградской областью и Белоруссией.

В перспективе 15–20 лет Польша с ее самым большим на фоне других стран восточного фланга и быстро растущим демографическим, военным и экономическим потенциалом станет для России важнейшим конкурентом в регионе и проблемой на пути к воплощению в жизнь вышеприведенного сценария. Следует напомнить, что по данным МВФ, польский ВВП (по паритету покупательной способности) в настоящий момент в 3,5 раза меньше российского. Однако к 2030 году эта дистанция уменьшится, а пропорция составит 2:1. Более того, все указывает на то, что Польша сможет поддерживать оборонные расходы на современном уровне (как минимум 2% ВВП) и даже значительно увеличить их, поскольку в этом вопросе раздробленные польские элиты как ни в чем другом сходятся во мнениях. Польская армия переживает многоступенчатый процесс всесторонней модернизации, что в ближайшее десятилетие значительно повысит наш военный потенциал. Мы также выступаем основной движущей силой сотрудничества в сфере региональной безопасности на оси Север–Юг от Скандинавии и стран Балтии до Румынии, Украины и Турции.

В предыдущие 25 лет Польша реагировала на российскую угрозу, решительно разворачиваясь к Западу: она вступила в НАТО и ЕС и создала опирающиеся на доверие связи с западными союзниками. Принципиальный вопрос на период до 2030 года: смогут ли эти политико-институциональные рамки в достаточной мере защитить наши интересы (и все ли понимают их таким образом), а также останется ли Варшава партнером, с которой считаются не только другие члены НАТО и ЕС, но и восточные соседи. Угроза, которой стала для Восточного соседства ЕС Россия, стремящаяся превратить этот регион в серую буферную зону или даже (оптимальный для россиян вариант) в свою сферу влияния, также окажет влияние на политику Польши, причем далеко не только в военной сфере. Фундаментальное стратегическое значение для Польши имеет будущее Украины. Здесь важна не только стабильность восточной границы: сильное, эффективно управляющееся украинское государство может стать важным союзником, который улучшит геополитическую позицию Варшавы. Иными словами, насколько Польша сможет минимизировать риски растущей российской непредсказуемости, будут определять процессы интеграции или дезинтеграции западного блока и ЕС, внутренняя ситуация в нашей стране, а также положение восточных соседей.

Агрессивная России и будущее НАТО

Восточно-Центральная Европа служит Владимиру Путину полигоном, на котором он отрабатывает проект нового мироустройства. Конфликты среднего радиуса, которые, по задумке, станут осью кремлевского проекта дестабилизации, — это для Варшавы не только агрессия как таковая или инструмент формирования у российского общества менталитета «осажденной крепости», даже если это основная цель россиян. Это также пробный шар, проверяющий сплоченность НАТО. Результаты проверки определят дальнейшие шаги Кремля. Варшаву не успокаивает аргумент, что конвенциональные силы НАТО в 18 раз превосходят российские. Центральной Европе важно то, что в ее регионе российские силы и средства в 10 раз превосходят натовские. Стратегическая слабость Альянса на этой территории соразмерна тому, насколько может быть задействован российский потенциал предотвращения доступа к воздушному пространству («anti-access/area denial»), который в случае конфликта позволит помешать быстрой передислокации натовских сил. Таким образом, если эффективного сдерживания России достичь не удастся, конвенциональные конфликты среднего радиуса могут распространиться на весь восточный регион ЕС. Российская угроза может скоро оказаться мрачной реальностью, поэтому необходимо как можно быстрее на деле, а не символично (как на саммите НАТО в Варшаве) укрепить оборонный потенциал региона.

Усиливающаяся военная угроза со стороны России в ближайшие годы может склонить Польшу возобновить дискуссию о восточном фланге НАТО, хотя этого сценария, к сожалению, большинство союзников предпочли бы избежать. Уже сейчас представители польского руководства говорят о том, что видят в варшавском саммите Альянса «первый шаг» к стратегическому переустройству НАТО. Агрессивная региональная политика Москвы усилит позицию Варшавы и активизирует спор о том, что лучше всего поспособствует оборонным интересам Польши других стран Восточной Европы.

В Польше приоритетное значение в сфере безопасности придают двусторонним отношениям с США, ставя их на первое место перед контактами с НАТО, и делают ставку на собственный, а не на натовский оборонительный потенциал. Недостаточно решительная реакция Запада на российские провокации и скептический настрой части западноевропейского общества к идее, что Россия представляет собой серьезную опасность, может заставить польскую политику и общественные дискуссии окончательно свернуть на этот путь. Конечно, Варшаве стоит рассчитывать на собственные силы, однако их нельзя считать альтернативой НАТО. Развитие наших собственных военных возможностей на фоне возрастающей активности США в Азии будет зависеть от взаимодействия с другими членами Альянса, в том числе европейскими.

Украина и Евразия

Слабость или крах Украины станут для России приглашением к продолжению политики агрессии и демобилизующим фактором для реформаторских сил в бассейне Черного моря, а из этой страны в Польшу может хлынуть мощный неуправляемый поток мигрантов. За последние годы к нам приехали несколько сотен тысяч сезонных работников с Украины, значительно поспособствовав росту польского благосостояния. Однако если украинцы увидят, что их страна стремится к краху или разваливается на части под давлением российской агрессии, их наплыв резко увеличится и станет угрожать стабильности рынка труда, системе социальных выплат и общественным отношениям в целом. С другой стороны, устойчивые успехи Украины дадут Польше новые экономические возможности и повысят ее безопасность. Кроме того они могут, как показывает история, склонить Кремль отказаться от попыток восстановить империю и даже стать катализатором положительных перемен в самой России. Поэтому самой важной проверкой готовности Польши к роли регионального лидера будут не отношения со странами Вышеградской четверки, а ее желание гораздо активнее, чем раньше, подключиться к модернизации Украины.

Нестабильная ситуация в этой стране и тлеющий российско-украинский конфликт ставят под угрозу реализацию китайского проекта Нового шелкового пути, в котором Украина играет важную роль. Польша уделяет этому проекту много внимания, а польская дипломатия внесла укрепление экономических связей с Китаем в список своих приоритетов. Значение евразийского направления внешней политики возросло, поскольку Варшава ищет новые внеевропейские инструменты для роста, а в ее отношениях с еврозоной и мейнстримом ЕС возникла напряженность. В ситуации, когда экономическая стагнация России толкает ее в объятия Пекина, Польше следует учитывать новую возникающую у ее восточной границы геополитическую и геоэкономическую ситуацию.

Значение Китая как конкурента, а одновременно стратегического партнера России в евразийском регионе будет возрастать. Если Польша хочет справиться с китайско-евразийским вызовом, который несет в себе как угрозы, так и возможности, ей нельзя рассчитывать исключительно на собственные силы. Хорошие отношения с основными партнерами в ЕС и США, а не только с малыми и средними государствами нашего региона (инициатива 16+1), станут ключевым фактором для эффективного противодействия неизбежной экспансии китайского влияния в Западной Евразии (Восточно–Центральной Европе), которая лишь на первый взгляд ограничивается одним экономическим измерением. Это элемент масштабной борьбы Китая в первую очередь с Вашингтоном за статус глобальной сверхдержавы. Последний факт учитывают в Польше недостаточно.

Евразийский аспект польской безопасности, связанный с Россией, касается также Турции, которая должна заставить Польшу задуматься о восточном фланге в широком контексте — от Арктики до Алеппо. Со своим демографическим, экономическим и военным потенциалом Турция занимает место ключевого игрока в регионе Черного моря и важнейшего члена НАТО на восточном фланге в указанном широком смысле. Нестабильность в этой стране, грозящая взрывом, перспектива дрейфа в сторону России и отдаления от Запада станут очередным стоящим перед Варшавой вызовом.

Внутренняя ситуация в Польше

Каким будет польский ответ на российский вызов, зависит, в частности от того, как будет выглядеть в ближайшее десятилетие наша политическая сцена. Польша стоит на перепутье: ей придется выбрать политический курс, модель демократии и политической культуры и свою ориентацию в рамках ЕС. В антизападной пропаганде лидера партии «Право и Справедливость» (PiS) Ярослава Качиньского (Jarosław Kaczyński) видно вызывающее опасения сходство с риторикой Владимира Путина («диктатура» мультикультурализма и политкорректности, угрожающая истинной консервативной и национальной Европе). Трезвый анализ идеологии «Права и Справедливости» показывает, что при наличии существенных различий, она гораздо ближе идеологии Путина, чем были бы готовы признать многие члены этой организации. Речь идет о таких аспектах, как национализм, этатизм, суверенность, популизм, консерватизм и отказ от либеральной демократии. С другой стороны, избиратели этой партии (и сам Качиньский) представляют собой ту часть электората, которая наиболее критично относится к России (а одновременно — к Украине).

Из-за глубокого недоверия поляков к России и фундаментального расхождения в вопросах безопасности польско-российского союза, которым пугает польская оппозиция, можно не опасаться. Однако внутренний антилиберальный курс Варшавы (взявшей за образец Венгрию Орбана) может осложнить ее контакты с ключевыми странами ЕС, что приведет к самоизоляции и маргинализации. Защита христианства, антиисламские, антинемецкие, антиукраинские и антизападные чувства — это общие элементы языка польских националистов (более радикальных, чем мейнстрим «Права и Справедливости») и путинской пропаганды, которые открывают путь российским влияниям и информационной войне в на первый взгляд неблагоприятной польской среде. Опросы общественного мнения показывают, что в польском обществе усиливаются националистические настроения, а подпитывают их многие политики правящих элит. На этом фоне следует помнить, что чем более националистической будет Польша, тем сложнее станет Варшаве играть роль двигателя регионального сотрудничества в вопросах безопасности, поскольку польский национализм окажет негативное влияние на отношения Польши с такими соседями, как Германия, Украина и Литва.

Успех жесткой политики в Москве в регионе зависит главным образом от того, удастся ли ей нейтрализовать Польшу, дестабилизировав ее или склонив к изоляции. Для этих целей Москва может применить разные инструменты: она может вести пропагандистские кампании в СМИ и интернете, продвигающие в Польше пророссийские или, по меньшей мере, антизападные политические силы; стараться поссорить поляков с их соседями; подпитывать политические споры и, наконец, вводить санкции и эмбарго. Экономическое давление Кремля, по всей видимости, будет иметь на польскую экономику ограниченное воздействие, поскольку польские инвестиции в России и российские в Польше довольно скоромны. Более того польский бизнес, сумевший диверсифицировать свои торговые отношения, легко пережил недавнее резкое падение польско-российского торгового оборота, вызванное взаимными санкциями и российским экономическим кризисом.

Что будет после Брексита?

Если после Брексита современный курс дистанцирования Польши от европейского мейнстрима (идея резкой приостановки процесса интеграции, которую продвигает PiS, конфликты с европейскими институтами), а также «замалчивания» позиции США по польским внутренним вопросам (в «Праве и Справедливости» «не заметили» обеспокоенности Обамы ситуацией с верховенством закона в Польше) превратятся во внешнеполитический вектор Варшавы, можно ожидать, что ей станет сложнее справиться с непредсказуемостью и агрессивными склонностями России, используя лавирование в евроатлантических структурах. В этом контексте ключевое значение (не только для Польши) приобретут польско-немецкие отношения. Качиньский значительно чаще изображает в роли угрозы для польского суверенитета Берлин, чем Москву, и регулярно обвиняет Германию в том, что та хочет подчинить себе поляков. Между тем, нравится нам это или нет, но из-за усиления Китая в Азии Америка будет уделять европейской безопасности все меньше внимания, а Германия сохранит ключевую роль помощника Вашингтона. Кроме того конфликт между Варшавой и Берлином остановит другие страны Восточно–Центральной Европы от завязывания с нами более тесных отношений.

Угроза, которую несет Россия, будет бороться за внимание Европы с такими серьезными проблемами, как миграция, войны, несостоявшиеся государства, терроризм (особенно в его южном варианте). Ситуация для Польши в рамках ЕС и НАТО окажется сложной. Когда в 2014 году Москва аннексировала Крым и напала на Донбасс, польский дискурс о представляющей угрозу для европейской безопасности России на какое-то время приняли в Европе к сведению. Ни сейчас, ни в будущем (если, конечно, россияне не нападут на какую-то страну-члена НАТО) на нечто подобное мы рассчитывать не можем. Польша считает санкции основным элементом конфронтации с Москвой, наказанием за нарушение международного права, однако для многих наших партнеров — это временный инструмент, который пришлось использовать из-за неблагоприятного стечения обстоятельств. Скорее всего, они будут сохранены до тех пор, пока политические переговоры между Россией и Украиной не принесут конкретных результатов. Однако сценарий замороженного конфликта станет для Украины реальностью. В свою очередь, Польше придется побороться за то, чтобы ЕС вел в отношении Москвы более решительную политику, а это вновь ставит перед нами вопрос об отношениях с основными игроками Евросоюза.

Текст представляет собой сокращенную версию программного документа, созданного в рамках проекта Европейского совета по международным отношениям (ECFR) «Россия 2030: взгляд из Европы».

Адам Бальцер — руководитель проекта «Евразия» варшавского аналитического центра WiseEuropa.
Петр Бурас — директор варшавского Бюро Европейского совета по международным отношениям.

RzeczpospolitaAdam Balcer, Piotr Buraz

Решения прошедшего недавно в Варшаве саммита НАТО следует принять за исходный пункт для дискуссии на тему мрачного сценария, при котором Россия станет страной, представляющей самую большую угрозу для нашей безопасности.

Решения варшавского саммита показывают, что опасения Польши, связанные с российской внутренней и внешней политикой, эволюционирующей в сторону ревизионизма и силовых решений, оказались обоснованными. Несколько лет назад, когда многие партнеры Польши считали Россию одной из стран, в которой можно провести успешную трансформацию режима и европеизацию, к польским предостережениям относились на Западе скептически. То, что правда оказалась на нашей стороне, вселяет лишь горькое чувство удовлетворения, ведь в грядущие годы конфронтация со старой–новой Россией станет для Польши не упражнением на теорию международных отношений, а геополитическим столкновением, ставкой в котором будет основа безопасности нашей страны. Мировоззрение российских элит и российского общества дает мало надежд на то, что это положение дел изменится. Польша совершенно справедливо считает российский милитаризм и неоимпериализм реальной угрозой, которая в перспективе может выйти за рамки агрессии Кремля против постсоветского соседа или интервенции в «экзотической» Сирии, которые нужны Владимиру Путину для закрепления великодержавной позиции и отвлечения внимания общества от внутренних проблем. Польше следует быть готовой к тому, что «гибридные войны» в ее ближайшем окружении станут в ближайшие годы «нормальным» сценарием. Ей также стоит учитывать возможность воплощения в жизнь самого мрачного сценария, то есть конвенциональной войны регионального характера с Россией, в которой мы станем не просто наблюдателями, а стороной конфликта. Его эскалация может привести к удару по одной из столиц стран Центральной Европы с применением тактических ядерных вооружений, который Москва неоднократно отрабатывала на учениях.

Польша — вызов для России

Польша — один из членов НАТО и ЕС, которым больше всего угрожают последствия агрессивной политики Москвы. Это прямая и осязаемая угроза. Польша граничит с российским анклавом — Калининградской областью, которая из-за своего географического положения стала самым милитаризованным регионом Европы. По той же самой причине Польша выступает для России самым важным долгосрочным вызовом на восточном фланге. С российской перспективы Калининградская область — это одновременно слабая точка, выдвинутая территория, которую окружают наиболее принципиальные страны НАТО, то есть Польша и Литва. Если Кремль решится развязать короткий локальный конфликт с НАТО, самой очевидной целью для его военной агрессии будут страны Балтии. А если произойдет эскалация конфликта, Россия, по всей вероятности, постарается нейтрализовать Польшу, оккупировав польско-литовский приграничный район (Сувалкский коридор) между Калининградской областью и Белоруссией.

В перспективе 15–20 лет Польша с ее самым большим на фоне других стран восточного фланга и быстро растущим демографическим, военным и экономическим потенциалом станет для России важнейшим конкурентом в регионе и проблемой на пути к воплощению в жизнь вышеприведенного сценария. Следует напомнить, что по данным МВФ, польский ВВП (по паритету покупательной способности) в настоящий момент в 3,5 раза меньше российского. Однако к 2030 году эта дистанция уменьшится, а пропорция составит 2:1. Более того, все указывает на то, что Польша сможет поддерживать оборонные расходы на современном уровне (как минимум 2% ВВП) и даже значительно увеличить их, поскольку в этом вопросе раздробленные польские элиты как ни в чем другом сходятся во мнениях. Польская армия переживает многоступенчатый процесс всесторонней модернизации, что в ближайшее десятилетие значительно повысит наш военный потенциал. Мы также выступаем основной движущей силой сотрудничества в сфере региональной безопасности на оси Север–Юг от Скандинавии и стран Балтии до Румынии, Украины и Турции.

В предыдущие 25 лет Польша реагировала на российскую угрозу, решительно разворачиваясь к Западу: она вступила в НАТО и ЕС и создала опирающиеся на доверие связи с западными союзниками. Принципиальный вопрос на период до 2030 года: смогут ли эти политико-институциональные рамки в достаточной мере защитить наши интересы (и все ли понимают их таким образом), а также останется ли Варшава партнером, с которой считаются не только другие члены НАТО и ЕС, но и восточные соседи. Угроза, которой стала для Восточного соседства ЕС Россия, стремящаяся превратить этот регион в серую буферную зону или даже (оптимальный для россиян вариант) в свою сферу влияния, также окажет влияние на политику Польши, причем далеко не только в военной сфере. Фундаментальное стратегическое значение для Польши имеет будущее Украины. Здесь важна не только стабильность восточной границы: сильное, эффективно управляющееся украинское государство может стать важным союзником, который улучшит геополитическую позицию Варшавы. Иными словами, насколько Польша сможет минимизировать риски растущей российской непредсказуемости, будут определять процессы интеграции или дезинтеграции западного блока и ЕС, внутренняя ситуация в нашей стране, а также положение восточных соседей.

Агрессивная России и будущее НАТО

Восточно-Центральная Европа служит Владимиру Путину полигоном, на котором он отрабатывает проект нового мироустройства. Конфликты среднего радиуса, которые, по задумке, станут осью кремлевского проекта дестабилизации, — это для Варшавы не только агрессия как таковая или инструмент формирования у российского общества менталитета «осажденной крепости», даже если это основная цель россиян. Это также пробный шар, проверяющий сплоченность НАТО. Результаты проверки определят дальнейшие шаги Кремля. Варшаву не успокаивает аргумент, что конвенциональные силы НАТО в 18 раз превосходят российские. Центральной Европе важно то, что в ее регионе российские силы и средства в 10 раз превосходят натовские. Стратегическая слабость Альянса на этой территории соразмерна тому, насколько может быть задействован российский потенциал предотвращения доступа к воздушному пространству («anti-access/area denial»), который в случае конфликта позволит помешать быстрой передислокации натовских сил. Таким образом, если эффективного сдерживания России достичь не удастся, конвенциональные конфликты среднего радиуса могут распространиться на весь восточный регион ЕС. Российская угроза может скоро оказаться мрачной реальностью, поэтому необходимо как можно быстрее на деле, а не символично (как на саммите НАТО в Варшаве) укрепить оборонный потенциал региона.

Усиливающаяся военная угроза со стороны России в ближайшие годы может склонить Польшу возобновить дискуссию о восточном фланге НАТО, хотя этого сценария, к сожалению, большинство союзников предпочли бы избежать. Уже сейчас представители польского руководства говорят о том, что видят в варшавском саммите Альянса «первый шаг» к стратегическому переустройству НАТО. Агрессивная региональная политика Москвы усилит позицию Варшавы и активизирует спор о том, что лучше всего поспособствует оборонным интересам Польши других стран Восточной Европы.

В Польше приоритетное значение в сфере безопасности придают двусторонним отношениям с США, ставя их на первое место перед контактами с НАТО, и делают ставку на собственный, а не на натовский оборонительный потенциал. Недостаточно решительная реакция Запада на российские провокации и скептический настрой части западноевропейского общества к идее, что Россия представляет собой серьезную опасность, может заставить польскую политику и общественные дискуссии окончательно свернуть на этот путь. Конечно, Варшаве стоит рассчитывать на собственные силы, однако их нельзя считать альтернативой НАТО. Развитие наших собственных военных возможностей на фоне возрастающей активности США в Азии будет зависеть от взаимодействия с другими членами Альянса, в том числе европейскими.

Украина и Евразия

Слабость или крах Украины станут для России приглашением к продолжению политики агрессии и демобилизующим фактором для реформаторских сил в бассейне Черного моря, а из этой страны в Польшу может хлынуть мощный неуправляемый поток мигрантов. За последние годы к нам приехали несколько сотен тысяч сезонных работников с Украины, значительно поспособствовав росту польского благосостояния. Однако если украинцы увидят, что их страна стремится к краху или разваливается на части под давлением российской агрессии, их наплыв резко увеличится и станет угрожать стабильности рынка труда, системе социальных выплат и общественным отношениям в целом. С другой стороны, устойчивые успехи Украины дадут Польше новые экономические возможности и повысят ее безопасность. Кроме того они могут, как показывает история, склонить Кремль отказаться от попыток восстановить империю и даже стать катализатором положительных перемен в самой России. Поэтому самой важной проверкой готовности Польши к роли регионального лидера будут не отношения со странами Вышеградской четверки, а ее желание гораздо активнее, чем раньше, подключиться к модернизации Украины.

Нестабильная ситуация в этой стране и тлеющий российско-украинский конфликт ставят под угрозу реализацию китайского проекта Нового шелкового пути, в котором Украина играет важную роль. Польша уделяет этому проекту много внимания, а польская дипломатия внесла укрепление экономических связей с Китаем в список своих приоритетов. Значение евразийского направления внешней политики возросло, поскольку Варшава ищет новые внеевропейские инструменты для роста, а в ее отношениях с еврозоной и мейнстримом ЕС возникла напряженность. В ситуации, когда экономическая стагнация России толкает ее в объятия Пекина, Польше следует учитывать новую возникающую у ее восточной границы геополитическую и геоэкономическую ситуацию.

Значение Китая как конкурента, а одновременно стратегического партнера России в евразийском регионе будет возрастать. Если Польша хочет справиться с китайско-евразийским вызовом, который несет в себе как угрозы, так и возможности, ей нельзя рассчитывать исключительно на собственные силы. Хорошие отношения с основными партнерами в ЕС и США, а не только с малыми и средними государствами нашего региона (инициатива 16+1), станут ключевым фактором для эффективного противодействия неизбежной экспансии китайского влияния в Западной Евразии (Восточно–Центральной Европе), которая лишь на первый взгляд ограничивается одним экономическим измерением. Это элемент масштабной борьбы Китая в первую очередь с Вашингтоном за статус глобальной сверхдержавы. Последний факт учитывают в Польше недостаточно.

Евразийский аспект польской безопасности, связанный с Россией, касается также Турции, которая должна заставить Польшу задуматься о восточном фланге в широком контексте — от Арктики до Алеппо. Со своим демографическим, экономическим и военным потенциалом Турция занимает место ключевого игрока в регионе Черного моря и важнейшего члена НАТО на восточном фланге в указанном широком смысле. Нестабильность в этой стране, грозящая взрывом, перспектива дрейфа в сторону России и отдаления от Запада станут очередным стоящим перед Варшавой вызовом.

Внутренняя ситуация в Польше

Каким будет польский ответ на российский вызов, зависит, в частности от того, как будет выглядеть в ближайшее десятилетие наша политическая сцена. Польша стоит на перепутье: ей придется выбрать политический курс, модель демократии и политической культуры и свою ориентацию в рамках ЕС. В антизападной пропаганде лидера партии «Право и Справедливость» (PiS) Ярослава Качиньского (Jarosław Kaczyński) видно вызывающее опасения сходство с риторикой Владимира Путина («диктатура» мультикультурализма и политкорректности, угрожающая истинной консервативной и национальной Европе). Трезвый анализ идеологии «Права и Справедливости» показывает, что при наличии существенных различий, она гораздо ближе идеологии Путина, чем были бы готовы признать многие члены этой организации. Речь идет о таких аспектах, как национализм, этатизм, суверенность, популизм, консерватизм и отказ от либеральной демократии. С другой стороны, избиратели этой партии (и сам Качиньский) представляют собой ту часть электората, которая наиболее критично относится к России (а одновременно — к Украине).

Из-за глубокого недоверия поляков к России и фундаментального расхождения в вопросах безопасности польско-российского союза, которым пугает польская оппозиция, можно не опасаться. Однако внутренний антилиберальный курс Варшавы (взявшей за образец Венгрию Орбана) может осложнить ее контакты с ключевыми странами ЕС, что приведет к самоизоляции и маргинализации. Защита христианства, антиисламские, антинемецкие, антиукраинские и антизападные чувства — это общие элементы языка польских националистов (более радикальных, чем мейнстрим «Права и Справедливости») и путинской пропаганды, которые открывают путь российским влияниям и информационной войне в на первый взгляд неблагоприятной польской среде. Опросы общественного мнения показывают, что в польском обществе усиливаются националистические настроения, а подпитывают их многие политики правящих элит. На этом фоне следует помнить, что чем более националистической будет Польша, тем сложнее станет Варшаве играть роль двигателя регионального сотрудничества в вопросах безопасности, поскольку польский национализм окажет негативное влияние на отношения Польши с такими соседями, как Германия, Украина и Литва.

Успех жесткой политики в Москве в регионе зависит главным образом от того, удастся ли ей нейтрализовать Польшу, дестабилизировав ее или склонив к изоляции. Для этих целей Москва может применить разные инструменты: она может вести пропагандистские кампании в СМИ и интернете, продвигающие в Польше пророссийские или, по меньшей мере, антизападные политические силы; стараться поссорить поляков с их соседями; подпитывать политические споры и, наконец, вводить санкции и эмбарго. Экономическое давление Кремля, по всей видимости, будет иметь на польскую экономику ограниченное воздействие, поскольку польские инвестиции в России и российские в Польше довольно скоромны. Более того польский бизнес, сумевший диверсифицировать свои торговые отношения, легко пережил недавнее резкое падение польско-российского торгового оборота, вызванное взаимными санкциями и российским экономическим кризисом.

Что будет после Брексита?

Если после Брексита современный курс дистанцирования Польши от европейского мейнстрима (идея резкой приостановки процесса интеграции, которую продвигает PiS, конфликты с европейскими институтами), а также «замалчивания» позиции США по польским внутренним вопросам (в «Праве и Справедливости» «не заметили» обеспокоенности Обамы ситуацией с верховенством закона в Польше) превратятся во внешнеполитический вектор Варшавы, можно ожидать, что ей станет сложнее справиться с непредсказуемостью и агрессивными склонностями России, используя лавирование в евроатлантических структурах. В этом контексте ключевое значение (не только для Польши) приобретут польско-немецкие отношения. Качиньский значительно чаще изображает в роли угрозы для польского суверенитета Берлин, чем Москву, и регулярно обвиняет Германию в том, что та хочет подчинить себе поляков. Между тем, нравится нам это или нет, но из-за усиления Китая в Азии Америка будет уделять европейской безопасности все меньше внимания, а Германия сохранит ключевую роль помощника Вашингтона. Кроме того конфликт между Варшавой и Берлином остановит другие страны Восточно–Центральной Европы от завязывания с нами более тесных отношений.

Угроза, которую несет Россия, будет бороться за внимание Европы с такими серьезными проблемами, как миграция, войны, несостоявшиеся государства, терроризм (особенно в его южном варианте). Ситуация для Польши в рамках ЕС и НАТО окажется сложной. Когда в 2014 году Москва аннексировала Крым и напала на Донбасс, польский дискурс о представляющей угрозу для европейской безопасности России на какое-то время приняли в Европе к сведению. Ни сейчас, ни в будущем (если, конечно, россияне не нападут на какую-то страну-члена НАТО) на нечто подобное мы рассчитывать не можем. Польша считает санкции основным элементом конфронтации с Москвой, наказанием за нарушение международного права, однако для многих наших партнеров — это временный инструмент, который пришлось использовать из-за неблагоприятного стечения обстоятельств. Скорее всего, они будут сохранены до тех пор, пока политические переговоры между Россией и Украиной не принесут конкретных результатов. Однако сценарий замороженного конфликта станет для Украины реальностью. В свою очередь, Польше придется побороться за то, чтобы ЕС вел в отношении Москвы более решительную политику, а это вновь ставит перед нами вопрос об отношениях с основными игроками Евросоюза.

Текст представляет собой сокращенную версию программного документа, созданного в рамках проекта Европейского совета по международным отношениям (ECFR) «Россия 2030: взгляд из Европы».

Адам Бальцер — руководитель проекта «Евразия» варшавского аналитического центра WiseEuropa.
Петр Бурас — директор варшавского Бюро Европейского совета по международным отношениям.

Rzeczpospolita

Каждому западному путиноиду нужно показывать декларацию саммита НАТОКаждому западному путиноиду нужно показывать декларацию саммита НАТО

Андрей Пионтковский

В среду, 13 июля, состоялось заседание комиссии Россия — НАТО на уровне послов. По его итогам генсек Альянса Йенс Столтенберг заявил, что между НАТО и Россией не наблюдается сближения по поводу ситуации в Украине. По мнению российского политолога Андрея Пионтковского, Кремль до конца еще не отказался от проекта «Новороссия». По его мнению, Украине нужно больше уделять внимания сотрудничеству с Альянсом, где ее союзниками выступают прифронтовые государства — Польша, Эстония, Литва, Латвия.

Донбасская кровавая авантюра может поддерживаться только за счет внешних вливаний из России. Кстати, и в самой России проекты «Русского мира» и «Новороссии» тоже провалились. Поток добровольцев, людей, которые действительно сами охотно шли воевать, грабить, убивать, типа «моторЫл», оказался очень ограниченным. Российское общество «не зажгли» эти проекты. Многих вернувшихся сейчас преследуют российские власти по очень простой причине – они никому не нужны в России.

Московские власти не довольны тем, что они вместо того, чтобы стрелять в украинцев, стали возвращаться. Люди с такой ментальностью опасны для российской власти. Их крайне важно «утилизировать» там, использовав, как пушечное мясо. Слишком амбициозных уже ликвидировали, как Мозгового, например.

Однако абсолютно циничное отношение к этим маргиналам не означает, что Москва полностью закрывает проект «Новороссия». Есть ведь и противоположные сигналы. В декларации саммита НАТО 8-9 июля западные державы прямо говорят и о поставках Москвой вооружений и о присутствии российских военнослужащих. Давление на Украину продолжается, и Путин не готов его снять.

Другое дело, что на крупную военную операцию Москва вряд ли пойдет. Особенно после последней декларации саммита НАТО. В Кремле понимают, что в этом случае будет поднят уровень санкций, начнется передача летального оружия Украине и т.д. На сегодня центральным для Москвы является план Б: впихнуть «Лугандонию», как раковую опухоль, в политическое тело Украины, навязывая свою интерпретацию Минских соглашений.

В то же время ряд боевиков — Мельников, Гиркин и Губарев — пытаются принять участие в выборах в Госдуму РФ.

Вряд ли они при этом будут пользоваться большой поддержкой власти. Еще раз подчеркну — они Путину совершенно не нужны в России. Одно дело Донбасс — там пусть убивают и сами подыхают потихонечку.

А в последнее время, особенно после освобождения Савченко и после заявления Пескова, что Донбасс якобы хотят отдать Украине из «гуманных соображений», их критика с ультраимперских позиций в адрес Путина стала еще жестче. Эти люди, безусловно, в меньшинстве в России. В Москве ситуация очень показательная. Часто говорят, что противники войны в меньшинстве, но это не так. Когда были марши против войны, выходило по 50 тыс. человек. А когда эти «гиркины» пытались проводить свои митинги в поддержку «Новороссии», им удавалось собрать максимум тысяч пять. Активную политическую позицию всегда занимает меньшинство населения. Наше меньшинство противников войны — это 50 тыс., то есть в десять раз больше чем меньшинство ее активных сторонников.

Я не вижу больших изменений в общей политике Москвы. Да, там поняли, что военная акция не пройдет, слишком большую цену придется за нее заплатить. Но планов подорвать украинское государство, блокировать европейский вектор его развития в Кремле не оставили. Сегодня Путин стремится, сохраняя контроль над Лугандонией, втолкнуть ее в Украину, соблазнив украинское общество иллюзией восстановления территориальной целостности.

Путин и Лавров проболтались. Когда у них спрашивали, почему продолжаются перестрелки на линии прекращения огня, оба они ответили, что пока Украина не «согласится на политическое урегулирование», перестрелки не прекратятся. Это ведь прямой шантаж. Даже ОБСЕ, пронизанное российской агентурой, вынуждена была констатировать, что перестрелки инициируются именно российской стороной.

Декларация Варшавского саммита НАТО дает большие возможности украинской власти, если та, конечно, захочет ими воспользоваться. Когда Олланд или Штайнмайер опять приедут в Киев и будут в сотый раз предлагать Украине менять Конституцию и легитимировать бандитов «Лугандонии», Порошенко просто может показать им декларацию НАТО, подписанную главами 28 государств, с её оценками ситуации на Донбассе.

Все это еще раз подтверждает, что «нормандский формат» себя изжил. Риторика «нормандского формата» и НАТО — это небо и земля. Потому что в НАТО вашими союзниками выступают прифронтовые государства — Польша, Эстония, Литва, Латвия, и Обама вынужден с этим считаться. А нормандская группа, особенно Олланд, — полностью на путинской стороне, при этом позицию Меркель постоянно подрывает ее министр иностранных дел. Ослабляет позицию Украины в ЕС и выход из ЕС ее твердого союзника Великобритании.

Что еще раз подтверждает, что руководству Украины стоит больше внимания уделять формату сотрудничества с НАТО. А каждому приезжающему в Киев западному путиноиду в ответ на его попытки выкручивать Украине руки нужно просто зачитывать избранные места из декларации Варшавского саммита НАТО 8-9 июля.

Андрей Пионтковский, российский политолог, специально для «Апострофа»Андрей Пионтковский

В среду, 13 июля, состоялось заседание комиссии Россия — НАТО на уровне послов. По его итогам генсек Альянса Йенс Столтенберг заявил, что между НАТО и Россией не наблюдается сближения по поводу ситуации в Украине. По мнению российского политолога Андрея Пионтковского, Кремль до конца еще не отказался от проекта «Новороссия». По его мнению, Украине нужно больше уделять внимания сотрудничеству с Альянсом, где ее союзниками выступают прифронтовые государства — Польша, Эстония, Литва, Латвия.

Донбасская кровавая авантюра может поддерживаться только за счет внешних вливаний из России. Кстати, и в самой России проекты «Русского мира» и «Новороссии» тоже провалились. Поток добровольцев, людей, которые действительно сами охотно шли воевать, грабить, убивать, типа «моторЫл», оказался очень ограниченным. Российское общество «не зажгли» эти проекты. Многих вернувшихся сейчас преследуют российские власти по очень простой причине – они никому не нужны в России.

Московские власти не довольны тем, что они вместо того, чтобы стрелять в украинцев, стали возвращаться. Люди с такой ментальностью опасны для российской власти. Их крайне важно «утилизировать» там, использовав, как пушечное мясо. Слишком амбициозных уже ликвидировали, как Мозгового, например.

Однако абсолютно циничное отношение к этим маргиналам не означает, что Москва полностью закрывает проект «Новороссия». Есть ведь и противоположные сигналы. В декларации саммита НАТО 8-9 июля западные державы прямо говорят и о поставках Москвой вооружений и о присутствии российских военнослужащих. Давление на Украину продолжается, и Путин не готов его снять.

Другое дело, что на крупную военную операцию Москва вряд ли пойдет. Особенно после последней декларации саммита НАТО. В Кремле понимают, что в этом случае будет поднят уровень санкций, начнется передача летального оружия Украине и т.д. На сегодня центральным для Москвы является план Б: впихнуть «Лугандонию», как раковую опухоль, в политическое тело Украины, навязывая свою интерпретацию Минских соглашений.

В то же время ряд боевиков — Мельников, Гиркин и Губарев — пытаются принять участие в выборах в Госдуму РФ.

Вряд ли они при этом будут пользоваться большой поддержкой власти. Еще раз подчеркну — они Путину совершенно не нужны в России. Одно дело Донбасс — там пусть убивают и сами подыхают потихонечку.

А в последнее время, особенно после освобождения Савченко и после заявления Пескова, что Донбасс якобы хотят отдать Украине из «гуманных соображений», их критика с ультраимперских позиций в адрес Путина стала еще жестче. Эти люди, безусловно, в меньшинстве в России. В Москве ситуация очень показательная. Часто говорят, что противники войны в меньшинстве, но это не так. Когда были марши против войны, выходило по 50 тыс. человек. А когда эти «гиркины» пытались проводить свои митинги в поддержку «Новороссии», им удавалось собрать максимум тысяч пять. Активную политическую позицию всегда занимает меньшинство населения. Наше меньшинство противников войны — это 50 тыс., то есть в десять раз больше чем меньшинство ее активных сторонников.

Я не вижу больших изменений в общей политике Москвы. Да, там поняли, что военная акция не пройдет, слишком большую цену придется за нее заплатить. Но планов подорвать украинское государство, блокировать европейский вектор его развития в Кремле не оставили. Сегодня Путин стремится, сохраняя контроль над Лугандонией, втолкнуть ее в Украину, соблазнив украинское общество иллюзией восстановления территориальной целостности.

Путин и Лавров проболтались. Когда у них спрашивали, почему продолжаются перестрелки на линии прекращения огня, оба они ответили, что пока Украина не «согласится на политическое урегулирование», перестрелки не прекратятся. Это ведь прямой шантаж. Даже ОБСЕ, пронизанное российской агентурой, вынуждена была констатировать, что перестрелки инициируются именно российской стороной.

Декларация Варшавского саммита НАТО дает большие возможности украинской власти, если та, конечно, захочет ими воспользоваться. Когда Олланд или Штайнмайер опять приедут в Киев и будут в сотый раз предлагать Украине менять Конституцию и легитимировать бандитов «Лугандонии», Порошенко просто может показать им декларацию НАТО, подписанную главами 28 государств, с её оценками ситуации на Донбассе.

Все это еще раз подтверждает, что «нормандский формат» себя изжил. Риторика «нормандского формата» и НАТО — это небо и земля. Потому что в НАТО вашими союзниками выступают прифронтовые государства — Польша, Эстония, Литва, Латвия, и Обама вынужден с этим считаться. А нормандская группа, особенно Олланд, — полностью на путинской стороне, при этом позицию Меркель постоянно подрывает ее министр иностранных дел. Ослабляет позицию Украины в ЕС и выход из ЕС ее твердого союзника Великобритании.

Что еще раз подтверждает, что руководству Украины стоит больше внимания уделять формату сотрудничества с НАТО. А каждому приезжающему в Киев западному путиноиду в ответ на его попытки выкручивать Украине руки нужно просто зачитывать избранные места из декларации Варшавского саммита НАТО 8-9 июля.

Андрей Пионтковский, российский политолог, специально для «Апострофа»

Помощь Киеву от США и НАТО: в Белом доме подсчитали программы поддержки УкраиныПомощь Киеву от США и НАТО: в Белом доме подсчитали программы поддержки Украины

Мы уже писали, что комплексный пакет помощи Украине со стороны НАТО, утвержденный на саммите Альянса, должен собрать воедино все «натовские» проекты, а также часть двусторонней помощи, предоставляемой Киеву сейчас.

Но какова эта помощь?

Американская администрация по завершению саммита Украина-НАТО обнародовала «сборник фактов», где перечислила все существующие линии помощи.

В Америке не зря проводят этот подсчет – там хотят понять, где больше всего нужна дополнительная поддержка.

«Военное сотрудничество США и Украины переходит от «реагирования на кризис» к долгосрочному партнерству», – говорится в публикации.

Его цель – развитие более подготовленных Вооруженных сил Украины, способных взаимодействовать с НАТО.

Что мы получаем от США?

В рамках двусторонней помощи США в 2016 фискальном году предоставляют Украине $335 млн. В итоге общий объем помощи США с 2014 года составит более $600 млн.

«Это партнерство поможет Украине эффективно защищать и обеспечивать свою территориальную целостность, углубит институциональные реформы и улучшит процесс разработки требований к защите ресурсов и управлению ими», – отмечают в Вашингтоне.

Пакет помощи от США включает двустороннюю поддержку в трех основных сферах.

Обучение: 350 американских военных инструкторов проводят обучение пяти батальонов Вооруженных сил Украины и одного батальона Сил специальных операций, а также помогают в разработке долгосрочного плана подготовки кадров.

Оборудование: контрартиллерийские и контрминометные радары, средства связи, средства обучения, логистическая инфраструктура и IT-системы, тактические беспилотные летательные аппараты и медицинское оборудование.

Советники: укрепление реализации ключевых реформ, таких, как развитие гражданского контроля, повышение эффективности и прозрачности и борьба с коррупцией.

Кроме того, многонациональная Объединенная комиссия по реформе обороны и сотрудничества в области безопасности с Украиной (MJC), во главе с США в партнерстве с Канадой, Литвой, Великобританией, оценивает украинские требования и приоритеты подготовки, оборудования и консультационные инициативы.

США и Украина также проводят ежегодные учения в Украине – наземные миротворческие Rapid Trident и учения военно-морских сил Sea Breeze в Черном море.

«Эти учения направлены на усиление взаимодействия и укрепление региональной безопасности, а также они посылают важный сигнал надежды для Украины и других региональных партнеров. Украина также принимает участие в других учениях, которые США проводят в Европе», – отмечают в Белом Доме.

Чем помогает НАТО?

Итак, возвращаемся к новым решениям Альянса по поддержке Украины, принятым на Варшавском саммите.

Комплексный пакет помощи, одобренный в Варшаве, позволит упорядочить и увеличить помощь НАТО по нескольким направлениям.

Какой объем приобретет эта поддержка благодаря выполнению Варшавских решений – увидим. А сейчас представляем перечень уже имеющихся программ.

Консультационная поддержка: резиденты и нерезиденты НАТО и консультанты стран-союзников оказывают помощь Украине по широкому кругу вопросов безопасности, в том числе организации и стратегическим реформам.

Военная реформа: основная помощь включает потенциал и институциональное строительство, повышение квалификации гражданских сотрудников и стратегические коммуникации.

Военное образование: специалисты НАТО сотрудничают с восемью оборонительными институтами, тремя учебными центрами, Дипломатической академией Украины с целью повышения квалификации сотрудников и разработки учебных программ, отвечающих западным стандартам.

Противодействие самодельным взрывным устройствам (СВУ) и разминирование: НАТО проводит операции по гуманитарному разминированию и реализует проект по повышению потенциала Украины для противодействия СВУ.

Обезвреживание взрывоопасных предметов: союзники оказывают поддержку Украине в утилизации устаревшего стрелкового оружия, легких вооружений, боеприпасов и противопехотных мин.

Отдельное направление помощи со стороны НАТО – так называемые «трастовые фонды», которые обеспечивают и финансирование, и консультативную поддержку.

Из-за агрессии России против Украины лидеры стран НАТО на саммите в Уэльсе в 2014 году создали четыре трастовых фонда для поддержки Украины: Командование, управление, связь и компьютеры (С4); Логистика и стандартизация; Кибероборона; Военная карьера; Медицинская реабилитация

Еще один фонд, который специализируется на разминировании, был создан позже, после саммита в Уэльсе.

Помощь США и НАТО для Грузии и Молдовы

Украина – не единственная страна, страдающая от российской агрессии, и тем более не единственная, которой западные партнеры предоставляют помощь.

США в последние годы увеличили двустороннюю помощь в области безопасности для Грузии, чтобы повысить обороноспособность и способность вооруженных сил к взаимодействию с НАТО.

В 2015 году США выделили $20 млн военной помощи, в результате чего общая сумма помощи выросла до $30 млн. Грузия принимает участие в девяти ежегодных учениях, которые финансируются США.

«Помощь в сфере безопасности для Грузии остается на высоком уровне в 2016 году и, по прогнозам, останется такой в следующем году», – заявляют в Вашингтоне.

На саммите НАТО в 2014 году был принят основной пакет НАТО-Грузия (SNGP), его цель – укрепить обороноспособность Грузии и помочь ей в подготовке к членству в Альянсе.

Сейчас Альянс создал в Грузии офис связи НАТО (NLO) и Совместный учебный центр (СТЕК), через которые предоставляются консультации по комплектованию, стратегическому и оперативному планированию, военной полиции и стратегической коммуникации. НАТО также оказывает помощь в создании грузинского логистического потенциала.

США в прошлом году увеличили военную помощь Молдове в рамках Европейской инициативы заверения (European Reassurance Initiative) почти на $10 млн – до $11,25 млн.

Средства пойдут на оборудование для безопасных коммуникаций, обеспечение мобильности и медицинское оборудование. «Соединенные Штаты будут продолжать уделять приоритетное внимание помощи Молдове в сфере безопасности в 2016 и 2017 годах», – отметили в Белом доме.

НАТО воплощает утвержденный в 2015 году поэтапный пакет обороны и безопасности для Молдовы (DCB). Первый предлагает помощь команды экспертов НАТО по вопросам реформы обороны в разработке новой стратегии национальной безопасности и стратегии национальной обороны и национальной военной стратегии.

Второй этап предусматривает предоставление помощи и консультации в развитии наземных и военно-воздушных сил Молдовы, командования и управления, учений и инфраструктуры, киберобороны и военного образования, а также поможет в борьбе с коррупцией.

Европейская ПравдаМы уже писали, что комплексный пакет помощи Украине со стороны НАТО, утвержденный на саммите Альянса, должен собрать воедино все «натовские» проекты, а также часть двусторонней помощи, предоставляемой Киеву сейчас.

Но какова эта помощь?

Американская администрация по завершению саммита Украина-НАТО обнародовала «сборник фактов», где перечислила все существующие линии помощи.

В Америке не зря проводят этот подсчет – там хотят понять, где больше всего нужна дополнительная поддержка.

«Военное сотрудничество США и Украины переходит от «реагирования на кризис» к долгосрочному партнерству», – говорится в публикации.

Его цель – развитие более подготовленных Вооруженных сил Украины, способных взаимодействовать с НАТО.

Что мы получаем от США?

В рамках двусторонней помощи США в 2016 фискальном году предоставляют Украине $335 млн. В итоге общий объем помощи США с 2014 года составит более $600 млн.

«Это партнерство поможет Украине эффективно защищать и обеспечивать свою территориальную целостность, углубит институциональные реформы и улучшит процесс разработки требований к защите ресурсов и управлению ими», – отмечают в Вашингтоне.

Пакет помощи от США включает двустороннюю поддержку в трех основных сферах.

Обучение: 350 американских военных инструкторов проводят обучение пяти батальонов Вооруженных сил Украины и одного батальона Сил специальных операций, а также помогают в разработке долгосрочного плана подготовки кадров.

Оборудование: контрартиллерийские и контрминометные радары, средства связи, средства обучения, логистическая инфраструктура и IT-системы, тактические беспилотные летательные аппараты и медицинское оборудование.

Советники: укрепление реализации ключевых реформ, таких, как развитие гражданского контроля, повышение эффективности и прозрачности и борьба с коррупцией.

Кроме того, многонациональная Объединенная комиссия по реформе обороны и сотрудничества в области безопасности с Украиной (MJC), во главе с США в партнерстве с Канадой, Литвой, Великобританией, оценивает украинские требования и приоритеты подготовки, оборудования и консультационные инициативы.

США и Украина также проводят ежегодные учения в Украине – наземные миротворческие Rapid Trident и учения военно-морских сил Sea Breeze в Черном море.

«Эти учения направлены на усиление взаимодействия и укрепление региональной безопасности, а также они посылают важный сигнал надежды для Украины и других региональных партнеров. Украина также принимает участие в других учениях, которые США проводят в Европе», – отмечают в Белом Доме.

Чем помогает НАТО?

Итак, возвращаемся к новым решениям Альянса по поддержке Украины, принятым на Варшавском саммите.

Комплексный пакет помощи, одобренный в Варшаве, позволит упорядочить и увеличить помощь НАТО по нескольким направлениям.

Какой объем приобретет эта поддержка благодаря выполнению Варшавских решений – увидим. А сейчас представляем перечень уже имеющихся программ.

Консультационная поддержка: резиденты и нерезиденты НАТО и консультанты стран-союзников оказывают помощь Украине по широкому кругу вопросов безопасности, в том числе организации и стратегическим реформам.

Военная реформа: основная помощь включает потенциал и институциональное строительство, повышение квалификации гражданских сотрудников и стратегические коммуникации.

Военное образование: специалисты НАТО сотрудничают с восемью оборонительными институтами, тремя учебными центрами, Дипломатической академией Украины с целью повышения квалификации сотрудников и разработки учебных программ, отвечающих западным стандартам.

Противодействие самодельным взрывным устройствам (СВУ) и разминирование: НАТО проводит операции по гуманитарному разминированию и реализует проект по повышению потенциала Украины для противодействия СВУ.

Обезвреживание взрывоопасных предметов: союзники оказывают поддержку Украине в утилизации устаревшего стрелкового оружия, легких вооружений, боеприпасов и противопехотных мин.

Отдельное направление помощи со стороны НАТО – так называемые «трастовые фонды», которые обеспечивают и финансирование, и консультативную поддержку.

Из-за агрессии России против Украины лидеры стран НАТО на саммите в Уэльсе в 2014 году создали четыре трастовых фонда для поддержки Украины: Командование, управление, связь и компьютеры (С4); Логистика и стандартизация; Кибероборона; Военная карьера; Медицинская реабилитация

Еще один фонд, который специализируется на разминировании, был создан позже, после саммита в Уэльсе.

Помощь США и НАТО для Грузии и Молдовы

Украина – не единственная страна, страдающая от российской агрессии, и тем более не единственная, которой западные партнеры предоставляют помощь.

США в последние годы увеличили двустороннюю помощь в области безопасности для Грузии, чтобы повысить обороноспособность и способность вооруженных сил к взаимодействию с НАТО.

В 2015 году США выделили $20 млн военной помощи, в результате чего общая сумма помощи выросла до $30 млн. Грузия принимает участие в девяти ежегодных учениях, которые финансируются США.

«Помощь в сфере безопасности для Грузии остается на высоком уровне в 2016 году и, по прогнозам, останется такой в следующем году», – заявляют в Вашингтоне.

На саммите НАТО в 2014 году был принят основной пакет НАТО-Грузия (SNGP), его цель – укрепить обороноспособность Грузии и помочь ей в подготовке к членству в Альянсе.

Сейчас Альянс создал в Грузии офис связи НАТО (NLO) и Совместный учебный центр (СТЕК), через которые предоставляются консультации по комплектованию, стратегическому и оперативному планированию, военной полиции и стратегической коммуникации. НАТО также оказывает помощь в создании грузинского логистического потенциала.

США в прошлом году увеличили военную помощь Молдове в рамках Европейской инициативы заверения (European Reassurance Initiative) почти на $10 млн – до $11,25 млн.

Средства пойдут на оборудование для безопасных коммуникаций, обеспечение мобильности и медицинское оборудование. «Соединенные Штаты будут продолжать уделять приоритетное внимание помощи Молдове в сфере безопасности в 2016 и 2017 годах», – отметили в Белом доме.

НАТО воплощает утвержденный в 2015 году поэтапный пакет обороны и безопасности для Молдовы (DCB). Первый предлагает помощь команды экспертов НАТО по вопросам реформы обороны в разработке новой стратегии национальной безопасности и стратегии национальной обороны и национальной военной стратегии.

Второй этап предусматривает предоставление помощи и консультации в развитии наземных и военно-воздушных сил Молдовы, командования и управления, учений и инфраструктуры, киберобороны и военного образования, а также поможет в борьбе с коррупцией.

Европейская Правда