Немецкое издание заявило о налоговых махинациях на «5 канале» Немецкое издание заявило о налоговых махинациях на «5 канале»

Журналисты частной телекомпании «Пятый канал», принадлежащей президенту Украины Петру Порошенку, сообщают о «серых зарплатах», которые они, якобы, получают на параллельные банковские карты и «в конвертах» наряду со своей официальной зарплатой.

Об этом написало немецкое издание Frankfurter Allgemeine Zeitung (FAZ), передает Український Політик.

Семь нынешних и бывших сотрудников редакции «Пятого канала» подтвердили FAZ, что уже несколько лет получают деньги по системе двойной бухгалтерии на разные банковские карточки. На одну карточку приходит официальная зарплата, сумма которой часто равна минимальной зарплате, прописанной в украинском законодательстве, а на другую — более высокая сумма неофициальной зарплаты, получение которой не требует расписки. Раньше неофициальная зарплата выплачивалась наличными, сообщили журналисты.

Администрация президента в ответ на запрос FAZ заявила, что комментарий на эту тему может дать только «Пятый канал». В числе прочего немецкое издание интересовалось, известно ли президенту Порошенко о предполагаемых «серых доходах» на его телеканале.

Пресс-секретарь «Пятого канала» Александра Матиос по телефону подтвердила получение вопросов от FAZ, пообещав ответить на них, однако реакции так и не последовало. Главный редактор Владимир Мжельский не ответил немецким журналистам ни по телефону, ни по электронной почте.

Две журналистки телеканала, Оксана Гриценко и Ксения Новикова согласились выступить в качестве свидетельниц под собственными именами, в то время как остальные пять сотрудников предпочли быть неназванными. Ни один из других членов редакции, с которыми общалась FAZ, не опроверг информацию о неофициальной части зарплаты на «Пятом канале».

Выплата зарплат подобным образом — распространенное явление в украинских компаниях. Благодаря двойной бухгалтерии частные предприятия уклоняются от выплаты подоходного налога и взносов в фонды социального страхования, что является нарушением закона.

Український ПолітикЖурналисты частной телекомпании «Пятый канал», принадлежащей президенту Украины Петру Порошенку, сообщают о «серых зарплатах», которые они, якобы, получают на параллельные банковские карты и «в конвертах» наряду со своей официальной зарплатой.

Об этом написало немецкое издание Frankfurter Allgemeine Zeitung (FAZ), передает Український Політик.

Семь нынешних и бывших сотрудников редакции «Пятого канала» подтвердили FAZ, что уже несколько лет получают деньги по системе двойной бухгалтерии на разные банковские карточки. На одну карточку приходит официальная зарплата, сумма которой часто равна минимальной зарплате, прописанной в украинском законодательстве, а на другую — более высокая сумма неофициальной зарплаты, получение которой не требует расписки. Раньше неофициальная зарплата выплачивалась наличными, сообщили журналисты.

Администрация президента в ответ на запрос FAZ заявила, что комментарий на эту тему может дать только «Пятый канал». В числе прочего немецкое издание интересовалось, известно ли президенту Порошенко о предполагаемых «серых доходах» на его телеканале.

Пресс-секретарь «Пятого канала» Александра Матиос по телефону подтвердила получение вопросов от FAZ, пообещав ответить на них, однако реакции так и не последовало. Главный редактор Владимир Мжельский не ответил немецким журналистам ни по телефону, ни по электронной почте.

Две журналистки телеканала, Оксана Гриценко и Ксения Новикова согласились выступить в качестве свидетельниц под собственными именами, в то время как остальные пять сотрудников предпочли быть неназванными. Ни один из других членов редакции, с которыми общалась FAZ, не опроверг информацию о неофициальной части зарплаты на «Пятом канале».

Выплата зарплат подобным образом — распространенное явление в украинских компаниях. Благодаря двойной бухгалтерии частные предприятия уклоняются от выплаты подоходного налога и взносов в фонды социального страхования, что является нарушением закона.

Український Політик

Трудное подоходное счастьеТрудное подоходное счастье

Анна Кроткина.

Есть такой день в году, когда миллионы американцев ищут уединения. Они не отвечают на звонки, огрызаются на домашних, не играют с детьми, не навещают родителей, не заглядывают в Facebook, не читают романов, не смотрят телевизор и в крайнем случае даже отказываются от пищи.

День этот – 15 апреля, когда все без исключения граждане США должны предоставить государству свои подоходные налоги.

«Налоги должны быть прогрессивными», – писал Карл Маркс в своем знаменитом «Коммунистическом манифесте», и, как это ни странно, американское законодательство с Марксом по этому вопросу полностью согласно.

Чем больше у американца заработок, тем больше человек платит налогов. Люди, зарабатывающие крохи (в районе 10 тыс. долл. в год), от налогов освобождены, богатые же отдают около 40% своей зарплаты государству.

Но не все так просто.

Если посчитать все «если»…

Прогрессивный подоходный налог, чья цель максимально приблизить социальную справедливость, основывается на сложных подсчетах и сумме всевозможных факторов. Если у вас дети, если вы женаты, если вы выплачиваете ссуду за дом, если вы платите за университетское образование своих домочадцев, если вы отапливаете свой дом при помощи солнечной энергии, если вы вложили деньги в филантропическую организацию – государство понижает ваш налог.

Но при этом правил и исключений великое множество, налоги делятся на федеральные и штатные, каждая часть дохода облагается по-разному. Однако хочешь не хочешь, а к концу дня все бумаги должны быть заполнены, квитанции собраны, деньги уплачены.

По словам одного американского комика, в конечном итоге сверившись с несчетным количеством таблиц, правил, указаний и безнадежно запутавшись в многочисленных арифметических головоломках, несчастный налогоплательщик уже не знает, является ли он честной жертвой бюрократического аппарата или он только что нарушил какой-то закон и теперь он жулик и вор.

Тем не менее, согласно недавним опросам, 96% американцев считают, что «платить налоги – это гражданский долг, которым они гордятся». 93% думают, что уклоняющиеся от налогов граждане должны быть наказаны. 53% считают, что они платят справедливое количество налогов, 43% думают, что налоги слишком высокие, а 4% считают, что платят недостаточно.

Когда недовольных спрашивают, хотели бы они платить меньшие налоги, если в результате будут урезаны образовательные программы, государственная медицинская страховка для бедных и пожилых, а также государственная пенсия, подавляющее большинство выступает за то, чтобы сумму уплаты налога не снижать.

А вот 4%, которые считают, что платят недостаточно, как правило, состоят из богатых людей, живущих не на зарплату, а на деньги от частных акционерных капиталовложений.

Правительство, желая стимулировать капиталовложения, обложило такой доход лишь 15% налога. Если деньги зарабатывают деньги, то человек платит меньше налогов, чем когда доход – это результат его труда.

Несколько лет назад известный миллиардер Уоррен Баффет выступил с критикой подобного положения дел. «Я хорошо знаю многих миллиардеров, и в основном они совершенно приличные люди. Они любят Америку и ценят те возможности, которые предоставила им эта страна. Многие из них отдали часть своего богатства на благотворительные цели. Большинство этих людей не возражало бы, если бы им пришлось платить более высокие налоги, особенно когда многим их согражданам приходится очень трудно».

Баффет опроверг идею, что низкий налог на доход от капиталовложений стимулирует интерес инвесторов, и призвал конгресс, «слишком дружелюбный по отношению к супербогатым», повысить налоги на доходы с акционерных капиталовложений.

Разумеется, не все миллиардеры согласны с Баффетом. Крупные корпорации и их владельцы нередко используют хитроумные и не всегда законные налоговые лазейки для уменьшения своих налогов.

По подсчетам Джозефа Банкмана, профессора юриспруденции в Станфордском университете, большие корпорации укрывают от государства до 10 млрд долл. в год. Но эта сумма незначительна по сравнению с 190 млрд долл., которые корпорации выплачивают государству.

Нет, не голословно уважение к налогам и рядовых американцев: по статистическим данным Налогового управления, из 150 млн налогоплательщиков, заполнивших в прошлом году налоговые декларации, сжульничали только 1,5 миллиона.

Большинство американцев видят налогообложение как прямой способ коммуникации с правительством, которое вправе распоряжаться полученными деньгами только в соответствии с волей избирателей.

Колонисты начинают и выигрывают

Такое понимание назначения налогов имеет исторические корни и связано с основанием самого государства Соединенных Штатов. Американская революция (1765–1783) не была результатом борьбы угнетенного класса. Aмериканские колонисты восстали против власти Великобритании, потому что им противно было платить налоги, наложенные на них далеким британским парламентом.

Для начала колонисты объявили, что не хотят платить налог на государственные печати, необходимые при любой сделке, покупке и продаже земли, бракосочетании и т.д., и предпочитают платить налоги на импортные товары. Англичане удивились, британский канцлер того времени назвал такое требование совершенным нонсенсом, но спорить с колонистами никто не стал.

Колонисты посылали в Англию сырье, а Англия поставляла колонистам импорт, на который у британских купцов была практически монополия, так что облагать налогом импорт было одно удовольствие. Отменив колонистам налог на печати, британцы стали смотреть на жалобы обитателей далекой Америки с раздражением: «Это преступное племя, достойное быть повешенным, должно быть благодарно тому, что мы им что-то вообще позволяем»,– сказал на тему возмущений в колонии знаменитый английский ученый и мыслитель Сэмюэл Джонсон.

«Управление народом должно соответствовать его национальному духу и настрою», – писал другой знаменитый мыслитель того времени Эдмунд Бёрк, когда над континентом нависла тень войны.

К 1770-м годам колонисты пришли к заключению, что любое налогообложение правительством, в котором у них нет представительства, не соответствует их национальному духу.

Началом военных действий послужило нападение бостонских купцов на британские корабли, перевозившие чай. По иронии судьбы британское правительство как раз сняло налог с ввозимого британцами индийского чая, рассчитывая, что без налога британский чай будет гораздо дешевле контрабандного датского чая, и контрабанда будет таким образом ликвидирована.

Такая ситуация не понравилась не только торговцам чаем, но и всем остальным американским купцам. Произвольно устанавливая, а потом отменяя налоги на тот или иной британский товар, империя создавала монополию, грозившую американским купцам разорением.

16 декабря 1773 года группа жителей города Бостона, переодевшись в американских индейцев, проникла на три британских торговых корабля и скинула 342 сундука с чаем в воду. Это событие вошло в американскую историю под названием «Бостонское чаепитие».

Британская империя отреагировала бурно. В ответ на хулиганский акт бостонцев британские военные корабли и армия практически оккупировали территорию колонии. Если колонисты были раньше недовольны налогами, то британская армия, устанавливающая свой порядок и контроль, понравилась им еще меньше.

В последовавшей войне победили, как известно, колонисты, основавшие в результате новое государство.

Между богатством и справедливостью

Но вернемся к сегодняшнему дню. Современная налоговая система США возникла лишь в первой четверти XX века как результат нового понимания роли правительства. Еще в 1913 году подоходный налог платили лишь люди, чей годовой доход был не меньше 3 тыс. долл., то есть 1% населения.

По сравнению с налогами начала XX века, составляющими 3% от всего национального дохода, современные налоги увеличились в 10 раз.

«Налоги – это цена, которую мы платим за то, чтобы жить в цивилизованном обществе», – сказал в 20-е годы XX века знаменитый американский судья Оливер Уэндэлл Холмс. И был прав: деньги, полученные правительством в результате налоговых сборов, стали тратиться не только на содержание судов, полиции и армии, но и на содержание публичного транспорта, водохранилищ, музеев, парков, заповедников, школ, университетов. Кроме того, в современном обществе налоги идут на программу социального обеспечения – пенсий, медицинского обслуживания для старых, бедных и инвалидов, пособий по безработице, пособий и жилья для малоимущих, а также на содержания агентств, следящих за качеством пищи, воды, воздуха и лекарств.

Государственные расходы продолжают расти: медицинское обслуживание дорожает, люди живут все дольше и им нужно выплачивать пенсию. Но американское правительство редко решается повысить налоги и выкручивается при помощи займов, увеличивая таким образом национальный долг.

В каждый предвыборный сезон кандидаты в президенты выдвигают свои налоговые проекты. Но в бой всегда вступают два экономических идеала, в обычное время мирно сосуществующие в американском обществе, – идеал свободного саморегулирующегося рынка и индивидуализма, с одной стороны, и идеи социального равенства – с другой.

Перед каждыми выборами члены Республиканской партии ратуют за сокращение налогов для бизнеса, настаивая на том, что богатеющий бизнес способствует созданию рабочих мест. Члены этой партии предлагают сократить количество правительственных агентств, регулирующих бизнес и количество государственных программ, помогающих старым, бедным и больным.

Кандидаты Демократической партии, наоборот, обещают обложить налогом богачей и укрепить таким образом государственные программы социального обеспечения.

В этом году разногласия на тему налогов особенно яростные. Один из лидирующих кандидатов в президенты от Республиканской партии Тэд Круз предлагает отменить прогрессивный налог и заменить его 10-процентным фиксированным налогом. Такое налогообложение значительно уменьшит налоги для богатых и упростит сложные подсчеты налогов для всех.

В противоположность Крузу социалист Берни Сандерс, кандидат от Демократической партии, обещает серьезно повысить налоги не только для богатых, но и увеличить налоги для большинства налогоплательщиков. На собранные деньги он обещает сделать государственные университеты бесплатными, организовать всеобщее государственное медицинское страхование, установить государственный закон об отпуске для матерей и отцов новорожденных и укрепить общенациональный пенсионный фонд.

Отменишь налог – потеряешь больницу

Я расспросила трех специалистов по налогам: экономиста, историка и юриста, о том, что они думают про перепалку между политиками на тему налогообложения. Все три профессионала независимо от их партийных симпатий осудили идею сокращения налогов.

Молли Мичелмор, историк и автор книги «Налоги и расходы» (Tax and Spend), отрицательно отозвалась о всей экономической платформе республиканцев: «Республиканская партия – это партия экономической элиты. Но американская демократия так устроена, что они не могут сами себя выбрать и привести себя к власти. И они нашли способ привлечь на свою сторону рабочий и средний классы, обещая понизить им налоги». По мнению Мичелмор, если республиканский кандидат победит на президентских выборах и сократит налоги, национальный долг «будет расти, как на дрожжах». Чтобы не потерять свою популярность, новый президент не сможет урезать все программы социального обеспечения, и в результате правительство будет все больше и больше брать денег в долг.

По мнению Мичелмор, вся предвыборная дискуссия на тему налогов строится на неправильной основе. «Налоги обсуждаются, как если это было бы мучительное бремя, а не как право и привилегия граждан принимать участие в демократическом процессе». Мичелмор считает, что политики обеих партий забывают упомянуть все те блага, которые граждане регулярно извлекают из налогообложения. «Польза, получаемая человеком от государства, намного превышает то, что он вкладывает в общую казну», – говорит она.

Ракел Александр, экономист, вице-декан Уильямского института коммерции и бывший советник при трех государственных казначеях, привела в пример Канзас, где правительство штата решило несколько лет назад отменить штатские налоги, чтобы сделать Канзас более привлекательным для бизнеса. «С тех пор, как в этом штате отменили налоги, там позакрывали больницы, урезали фонды школам, закрыли некоторые мосты и дороги. Люди стали из штата уезжать, потому что все хотят жить там, где есть хорошие школы, нормальные дороги», – сказала она. Александр видит налогообложение как один из способов уменьшения социального неравенства в стране: «Есть бедные районы страны, где земля недорогая и земельные налоги маленькие. Если бы не общая государственная казна (состоящая из налогов), эти районы не могли бы обеспечить себе чистую воду или хорошие дороги».

Кристин Миллер, юрист и консультант в государственном агентстве по делам налогообложения в штате Мэриленд, соглашается с предыдущими экспертами. «Политика Республиканской партии в делах налогообложения несостоятельна», – утверждает он. Миллер большой сторонник прогрессивного налога и считает, что именно такая налоговая система – залог социальной справедливости. Один и тот же подоходный налог, даже если он не превышает 10% или 15%, по-разному сказывается на семье, которая с трудом сводит концы с концами, и на людях с большим состоянием. «Прогрессивный налог добрее», – заключил он.

Надо думать, что эксперты правы, но как сложится в дальнейшем налоговая система в США, определят лишь грядущие президентские выборы.

«Независимая»Анна Кроткина.

Есть такой день в году, когда миллионы американцев ищут уединения. Они не отвечают на звонки, огрызаются на домашних, не играют с детьми, не навещают родителей, не заглядывают в Facebook, не читают романов, не смотрят телевизор и в крайнем случае даже отказываются от пищи.

День этот – 15 апреля, когда все без исключения граждане США должны предоставить государству свои подоходные налоги.

«Налоги должны быть прогрессивными», – писал Карл Маркс в своем знаменитом «Коммунистическом манифесте», и, как это ни странно, американское законодательство с Марксом по этому вопросу полностью согласно.

Чем больше у американца заработок, тем больше человек платит налогов. Люди, зарабатывающие крохи (в районе 10 тыс. долл. в год), от налогов освобождены, богатые же отдают около 40% своей зарплаты государству.

Но не все так просто.

Если посчитать все «если»…

Прогрессивный подоходный налог, чья цель максимально приблизить социальную справедливость, основывается на сложных подсчетах и сумме всевозможных факторов. Если у вас дети, если вы женаты, если вы выплачиваете ссуду за дом, если вы платите за университетское образование своих домочадцев, если вы отапливаете свой дом при помощи солнечной энергии, если вы вложили деньги в филантропическую организацию – государство понижает ваш налог.

Но при этом правил и исключений великое множество, налоги делятся на федеральные и штатные, каждая часть дохода облагается по-разному. Однако хочешь не хочешь, а к концу дня все бумаги должны быть заполнены, квитанции собраны, деньги уплачены.

По словам одного американского комика, в конечном итоге сверившись с несчетным количеством таблиц, правил, указаний и безнадежно запутавшись в многочисленных арифметических головоломках, несчастный налогоплательщик уже не знает, является ли он честной жертвой бюрократического аппарата или он только что нарушил какой-то закон и теперь он жулик и вор.

Тем не менее, согласно недавним опросам, 96% американцев считают, что «платить налоги – это гражданский долг, которым они гордятся». 93% думают, что уклоняющиеся от налогов граждане должны быть наказаны. 53% считают, что они платят справедливое количество налогов, 43% думают, что налоги слишком высокие, а 4% считают, что платят недостаточно.

Когда недовольных спрашивают, хотели бы они платить меньшие налоги, если в результате будут урезаны образовательные программы, государственная медицинская страховка для бедных и пожилых, а также государственная пенсия, подавляющее большинство выступает за то, чтобы сумму уплаты налога не снижать.

А вот 4%, которые считают, что платят недостаточно, как правило, состоят из богатых людей, живущих не на зарплату, а на деньги от частных акционерных капиталовложений.

Правительство, желая стимулировать капиталовложения, обложило такой доход лишь 15% налога. Если деньги зарабатывают деньги, то человек платит меньше налогов, чем когда доход – это результат его труда.

Несколько лет назад известный миллиардер Уоррен Баффет выступил с критикой подобного положения дел. «Я хорошо знаю многих миллиардеров, и в основном они совершенно приличные люди. Они любят Америку и ценят те возможности, которые предоставила им эта страна. Многие из них отдали часть своего богатства на благотворительные цели. Большинство этих людей не возражало бы, если бы им пришлось платить более высокие налоги, особенно когда многим их согражданам приходится очень трудно».

Баффет опроверг идею, что низкий налог на доход от капиталовложений стимулирует интерес инвесторов, и призвал конгресс, «слишком дружелюбный по отношению к супербогатым», повысить налоги на доходы с акционерных капиталовложений.

Разумеется, не все миллиардеры согласны с Баффетом. Крупные корпорации и их владельцы нередко используют хитроумные и не всегда законные налоговые лазейки для уменьшения своих налогов.

По подсчетам Джозефа Банкмана, профессора юриспруденции в Станфордском университете, большие корпорации укрывают от государства до 10 млрд долл. в год. Но эта сумма незначительна по сравнению с 190 млрд долл., которые корпорации выплачивают государству.

Нет, не голословно уважение к налогам и рядовых американцев: по статистическим данным Налогового управления, из 150 млн налогоплательщиков, заполнивших в прошлом году налоговые декларации, сжульничали только 1,5 миллиона.

Большинство американцев видят налогообложение как прямой способ коммуникации с правительством, которое вправе распоряжаться полученными деньгами только в соответствии с волей избирателей.

Колонисты начинают и выигрывают

Такое понимание назначения налогов имеет исторические корни и связано с основанием самого государства Соединенных Штатов. Американская революция (1765–1783) не была результатом борьбы угнетенного класса. Aмериканские колонисты восстали против власти Великобритании, потому что им противно было платить налоги, наложенные на них далеким британским парламентом.

Для начала колонисты объявили, что не хотят платить налог на государственные печати, необходимые при любой сделке, покупке и продаже земли, бракосочетании и т.д., и предпочитают платить налоги на импортные товары. Англичане удивились, британский канцлер того времени назвал такое требование совершенным нонсенсом, но спорить с колонистами никто не стал.

Колонисты посылали в Англию сырье, а Англия поставляла колонистам импорт, на который у британских купцов была практически монополия, так что облагать налогом импорт было одно удовольствие. Отменив колонистам налог на печати, британцы стали смотреть на жалобы обитателей далекой Америки с раздражением: «Это преступное племя, достойное быть повешенным, должно быть благодарно тому, что мы им что-то вообще позволяем»,– сказал на тему возмущений в колонии знаменитый английский ученый и мыслитель Сэмюэл Джонсон.

«Управление народом должно соответствовать его национальному духу и настрою», – писал другой знаменитый мыслитель того времени Эдмунд Бёрк, когда над континентом нависла тень войны.

К 1770-м годам колонисты пришли к заключению, что любое налогообложение правительством, в котором у них нет представительства, не соответствует их национальному духу.

Началом военных действий послужило нападение бостонских купцов на британские корабли, перевозившие чай. По иронии судьбы британское правительство как раз сняло налог с ввозимого британцами индийского чая, рассчитывая, что без налога британский чай будет гораздо дешевле контрабандного датского чая, и контрабанда будет таким образом ликвидирована.

Такая ситуация не понравилась не только торговцам чаем, но и всем остальным американским купцам. Произвольно устанавливая, а потом отменяя налоги на тот или иной британский товар, империя создавала монополию, грозившую американским купцам разорением.

16 декабря 1773 года группа жителей города Бостона, переодевшись в американских индейцев, проникла на три британских торговых корабля и скинула 342 сундука с чаем в воду. Это событие вошло в американскую историю под названием «Бостонское чаепитие».

Британская империя отреагировала бурно. В ответ на хулиганский акт бостонцев британские военные корабли и армия практически оккупировали территорию колонии. Если колонисты были раньше недовольны налогами, то британская армия, устанавливающая свой порядок и контроль, понравилась им еще меньше.

В последовавшей войне победили, как известно, колонисты, основавшие в результате новое государство.

Между богатством и справедливостью

Но вернемся к сегодняшнему дню. Современная налоговая система США возникла лишь в первой четверти XX века как результат нового понимания роли правительства. Еще в 1913 году подоходный налог платили лишь люди, чей годовой доход был не меньше 3 тыс. долл., то есть 1% населения.

По сравнению с налогами начала XX века, составляющими 3% от всего национального дохода, современные налоги увеличились в 10 раз.

«Налоги – это цена, которую мы платим за то, чтобы жить в цивилизованном обществе», – сказал в 20-е годы XX века знаменитый американский судья Оливер Уэндэлл Холмс. И был прав: деньги, полученные правительством в результате налоговых сборов, стали тратиться не только на содержание судов, полиции и армии, но и на содержание публичного транспорта, водохранилищ, музеев, парков, заповедников, школ, университетов. Кроме того, в современном обществе налоги идут на программу социального обеспечения – пенсий, медицинского обслуживания для старых, бедных и инвалидов, пособий по безработице, пособий и жилья для малоимущих, а также на содержания агентств, следящих за качеством пищи, воды, воздуха и лекарств.

Государственные расходы продолжают расти: медицинское обслуживание дорожает, люди живут все дольше и им нужно выплачивать пенсию. Но американское правительство редко решается повысить налоги и выкручивается при помощи займов, увеличивая таким образом национальный долг.

В каждый предвыборный сезон кандидаты в президенты выдвигают свои налоговые проекты. Но в бой всегда вступают два экономических идеала, в обычное время мирно сосуществующие в американском обществе, – идеал свободного саморегулирующегося рынка и индивидуализма, с одной стороны, и идеи социального равенства – с другой.

Перед каждыми выборами члены Республиканской партии ратуют за сокращение налогов для бизнеса, настаивая на том, что богатеющий бизнес способствует созданию рабочих мест. Члены этой партии предлагают сократить количество правительственных агентств, регулирующих бизнес и количество государственных программ, помогающих старым, бедным и больным.

Кандидаты Демократической партии, наоборот, обещают обложить налогом богачей и укрепить таким образом государственные программы социального обеспечения.

В этом году разногласия на тему налогов особенно яростные. Один из лидирующих кандидатов в президенты от Республиканской партии Тэд Круз предлагает отменить прогрессивный налог и заменить его 10-процентным фиксированным налогом. Такое налогообложение значительно уменьшит налоги для богатых и упростит сложные подсчеты налогов для всех.

В противоположность Крузу социалист Берни Сандерс, кандидат от Демократической партии, обещает серьезно повысить налоги не только для богатых, но и увеличить налоги для большинства налогоплательщиков. На собранные деньги он обещает сделать государственные университеты бесплатными, организовать всеобщее государственное медицинское страхование, установить государственный закон об отпуске для матерей и отцов новорожденных и укрепить общенациональный пенсионный фонд.

Отменишь налог – потеряешь больницу

Я расспросила трех специалистов по налогам: экономиста, историка и юриста, о том, что они думают про перепалку между политиками на тему налогообложения. Все три профессионала независимо от их партийных симпатий осудили идею сокращения налогов.

Молли Мичелмор, историк и автор книги «Налоги и расходы» (Tax and Spend), отрицательно отозвалась о всей экономической платформе республиканцев: «Республиканская партия – это партия экономической элиты. Но американская демократия так устроена, что они не могут сами себя выбрать и привести себя к власти. И они нашли способ привлечь на свою сторону рабочий и средний классы, обещая понизить им налоги». По мнению Мичелмор, если республиканский кандидат победит на президентских выборах и сократит налоги, национальный долг «будет расти, как на дрожжах». Чтобы не потерять свою популярность, новый президент не сможет урезать все программы социального обеспечения, и в результате правительство будет все больше и больше брать денег в долг.

По мнению Мичелмор, вся предвыборная дискуссия на тему налогов строится на неправильной основе. «Налоги обсуждаются, как если это было бы мучительное бремя, а не как право и привилегия граждан принимать участие в демократическом процессе». Мичелмор считает, что политики обеих партий забывают упомянуть все те блага, которые граждане регулярно извлекают из налогообложения. «Польза, получаемая человеком от государства, намного превышает то, что он вкладывает в общую казну», – говорит она.

Ракел Александр, экономист, вице-декан Уильямского института коммерции и бывший советник при трех государственных казначеях, привела в пример Канзас, где правительство штата решило несколько лет назад отменить штатские налоги, чтобы сделать Канзас более привлекательным для бизнеса. «С тех пор, как в этом штате отменили налоги, там позакрывали больницы, урезали фонды школам, закрыли некоторые мосты и дороги. Люди стали из штата уезжать, потому что все хотят жить там, где есть хорошие школы, нормальные дороги», – сказала она. Александр видит налогообложение как один из способов уменьшения социального неравенства в стране: «Есть бедные районы страны, где земля недорогая и земельные налоги маленькие. Если бы не общая государственная казна (состоящая из налогов), эти районы не могли бы обеспечить себе чистую воду или хорошие дороги».

Кристин Миллер, юрист и консультант в государственном агентстве по делам налогообложения в штате Мэриленд, соглашается с предыдущими экспертами. «Политика Республиканской партии в делах налогообложения несостоятельна», – утверждает он. Миллер большой сторонник прогрессивного налога и считает, что именно такая налоговая система – залог социальной справедливости. Один и тот же подоходный налог, даже если он не превышает 10% или 15%, по-разному сказывается на семье, которая с трудом сводит концы с концами, и на людях с большим состоянием. «Прогрессивный налог добрее», – заключил он.

Надо думать, что эксперты правы, но как сложится в дальнейшем налоговая система в США, определят лишь грядущие президентские выборы.

«Независимая»

В Минфине объяснили, с каких машин будут брать по 25 тысяч гривен налогаВ Минфине объяснили, с каких машин будут брать по 25 тысяч гривен налога

За счет нового налога на авто в 2016 году в правительстве планируют получить 3,4 млрд грн

Минфин предлагает, чтобы транспортный налог – 25 тысяч гривен в год – платили владельцы автомобилей, стоимость которых составляет более 1 миллиона гривен.

Об этом говорится в законопроекте №3688 «О внесении изменений в Налоговый кодекс Украины и некоторые законодательные акты Украины относительно обеспечения сбалансированности бюджетных поступлений в 2016 году», который был зарегистрирован 22 декабря.

Сейчас размер налога составляет 25 тысяч гривен в год за легковые авто с объемом двигателя более 3 литров в возрасте до пяти лет.

Таким образом Министерство финансов предлагает изменить критерии «роскоши». Теперь будут облагаться легковые автомобили класса «люкс» стоимостью более 1 млн грн, возрастом не старше 5 лет, независимо от объема двигателя.

За счет нового налога на авто в 2016 году в правительстве планируют получить 3,4 млрд грн.

За десять месяцев в 2015 году владельцы транспортных средств заплатили в бюджет 392 млн грн налога.

Напомним, эта норма об изменении критерия «роскошности» ранее содержалась в законопроекте Министерства финансов по налоговой реформе, так называемом «компромиссном варианте», за который Рада отказалась голосовать.

Среди марок автомобилей, которые относятся к классу «люкс», в список Минфина вошли: Mercedes-Benz, BMW, Lexus, Audi, Porsche, Infiniti, Land Rover, Jaguar, Bentley, Maserati, Rolls-Royce, Maybach, Aston Martin, Ferrari , Lamborghini.

segodnya.uaЗа счет нового налога на авто в 2016 году в правительстве планируют получить 3,4 млрд грн

Минфин предлагает, чтобы транспортный налог – 25 тысяч гривен в год – платили владельцы автомобилей, стоимость которых составляет более 1 миллиона гривен.

Об этом говорится в законопроекте №3688 «О внесении изменений в Налоговый кодекс Украины и некоторые законодательные акты Украины относительно обеспечения сбалансированности бюджетных поступлений в 2016 году», который был зарегистрирован 22 декабря.

Сейчас размер налога составляет 25 тысяч гривен в год за легковые авто с объемом двигателя более 3 литров в возрасте до пяти лет.

Таким образом Министерство финансов предлагает изменить критерии «роскоши». Теперь будут облагаться легковые автомобили класса «люкс» стоимостью более 1 млн грн, возрастом не старше 5 лет, независимо от объема двигателя.

За счет нового налога на авто в 2016 году в правительстве планируют получить 3,4 млрд грн.

За десять месяцев в 2015 году владельцы транспортных средств заплатили в бюджет 392 млн грн налога.

Напомним, эта норма об изменении критерия «роскошности» ранее содержалась в законопроекте Министерства финансов по налоговой реформе, так называемом «компромиссном варианте», за который Рада отказалась голосовать.

Среди марок автомобилей, которые относятся к классу «люкс», в список Минфина вошли: Mercedes-Benz, BMW, Lexus, Audi, Porsche, Infiniti, Land Rover, Jaguar, Bentley, Maserati, Rolls-Royce, Maybach, Aston Martin, Ferrari , Lamborghini.

segodnya.ua

Кто и как тратит деньги, которые мы зарабатываемКто и как тратит деньги, которые мы зарабатываем

Мария Стасенко.

Чтобы оценить важность налоговой реформы, важно понять, что она значит для каждого украинца.

Налоги — это источник наполнения бюджета и Пенсионного фонда. Это значит, что с каждой заработанной гривны часть мы отдаем государству, и это позволяет содержать пенсионеров, депутатов, депутатов-пенсионеров, вести войну, строить дороги и платить учителям.

Итак, с каждых 100 гривен, выделенных на фонд оплаты труда среднестатистического украинца около 29 гривен (100-100/1/41=71, если учитывать, что средняя ставка ЕСВ равняется 41%) сразу уходят в виде Единого социального взноса в Пенсионный фонд и фонды социального страхования: в стране 13 млн. пенсионеров, и их нужно содержать. Из оставшихся 71 грн еще 14,3 грн уходят на налог на доходы, военный сбор и налог в Пенсионный фонд (71*0,79=56,7. НДФЛ -15%, Пенсионный фонд — 3,6% и 1,5% — военный сбор).

Остается 56,7 гривны, которые мы и получаем в виде заработной платы. По данным Госстата, 92% доходов украинцы тратят и 8% — откладывают. Но все отложенные деньги будут рано или поздно потрачены, или просто пропадут. Со всего, что мы тратим, покупая товары и услуги, еще 20% мы отдаем государству в форме НДС. Даже если покупаем что-то у неплательщика НДС, этот налог все равно где-то должен был быть уплачен — например, при импорте. Так что отнимаем еще 9,40 грн (шестая часть от 56,7). Получается, что на себя мы тратим 47,3 грн с каждой заработанной купюры с портретом Тараса Шевченко.

На самом деле, эта схема отражает идеальную для государства картину, когда все законы соблюдаются, а ненавистной правительству “упрощенкой” никто не пользуется.

В реальности производители/поставщики товаров и услуг всячески стараются построить свой бизнес так, чтобы заплатить меньше. Это делается как законными путями — с помощью упрощенной системы налогообложения и с помощью стран, в которых налоги более гуманны, — так и незаконными — с помощью контрабанды, фиктивных сделок, и неучтенной налички.

Сэкономленные на налогах деньги можно раздать работникам в виде “черной зарплаты”, с которой уже не платятся налоги. Все это позволяет украинцам тратить на себя немного больше, чем отдавать Родине. По оценкам Министерства экономического развития, экономика Украины примерно на 65% живет своей жизнью вне учета и контроля, поэтому государство у нас бедное, а все работающие граждане — преступники.

С целью вернуть эти суммы в систему парламент предлагает сократить ставки налогов, чтобы с каждой сотни оставалось “на себя”, грубо говоря, 60 грн, а не 47,3. Это, в свою очередь, позволило бы людям больше тратить, а производителям — больше производить. Но главный кредитор Украины, Международный валютный фонд не позволяет тратить больше, чем было собрано налогов, и это логично. Значит, нужно где-то меньше тратить. В зависимости от того, до какого предела снизят налоги, это лишит бюджет 130 или 82 млрд. гривен плюс к тем 70 млрд., которых уже и так не хватает.

С каждой сотни, попадающей непосредственно в государственный бюджет, 28 гривен мы отдаем на неприкосновенные вещи — 14 грн на безопасность и оборону, и столько же на обслуживание госдолга. Меньше эта сумма никак не станет, пока не закончится война и долги.

С каждых ста гривен в бюджете 24 опять идут на пенсионеров — средств ПФ на всех не хватает. Эти деньги тратятся прежде всего на тех, кто не наработал за всю жизнь на минимальную пенсию или не платил достаточно взносов — государство их “дотягивает” до прожиточного минимума. Сюда же относятся выплаты на рождение детей, поддержка бойцов АТО и их семей и другие акты государственного человеколюбия. Для того, чтобы сократить расходы, Министерство финансов планирует как минимум посчитать тех, кого мы содержим — кто из них жив, кто реально воевал, кто ликвидировал аварию на ЧАЭС и кому на самом деле нужны деньги.

Еще 15 грн уходят на образование. И тратятся они не слишком эффективно — потому что, с одной стороны, есть сельские школы, в которых учится по 5 человек в классе, с другой стороны — родительские собрания уже давно созываются не для разбора полетов учеников, а для сбора денег “на потребности класса”. Это еще один скрытый налог для всех, у кого есть дети. Сюда же относятся расходы на студентов-бюджетников, которых набирают по госзаказу, ни на чем не основанному, и на Академию наук, которая занимается исследованиями, неприменимыми к реальной жизни. Кабмин предложил давать деньги не вузам, а студентам, чтобы те сами решали, куда идти учиться. Тогда, возможно, мы бы не оплачивали из своего кармана обучение сотен “юристов” в Инязе.

Такая же ситуация с медициной — она бесплатна, но фактически не обеспечивает наших потребностей. Деньги из бюджета выделяются на койко-место, поэтому койко-мест много, а сервиса нет. Врачи всегда рассчитывают на частную благодарность, в бесплатных больницах при поступлении пациент получает платежку на пару сотен гривен “благотворительного взноса”, а потом идет в аптеку покупать себе лекарства. Тем временем в МОЗ каждый месяц решают, кому закупить лекарства — “туберкулезникам” или “сердечникам”, кто еще поживет, а кому не повезло. И наши 8,60 грн с каждой “бюджетной” сотни растворяются в этом болоте. Для начала правительство предлагает выделять деньги не на место, а на предоставляемые услуги, а также дать клиникам больше финансовой независимости. Но людей, которые хорошо наживаются на болоте, слишком много, и они слишком хорошо сопротивляются.

Около 3 гривен из 100 бюджет тратит на коммунальные услуги. Само слово “коммунальный” означает “принадлежащий низшей административно-территориальной единице”, то есть “общинный”, “муниципальный”. Это расходы, которые по природе своей не могут ложиться на госбюджет. Эти расходы состоят из субсидий для населения и дотаций местным бюджетам, потому что ни населению, ни общинам не хватает денег на тепло, электричество и водоснабжение. Некоторые депутаты пытаются нас убедить в том, что проблема в слишком высоких тарифах, но с тарифами все нормально, проблема в том, что у людей мало денег. А денег мало потому, что с заработанной сотни нам оставили 34 гривны, а не 60.

То же самое с государственными дотациями в местные бюджеты на всевозможные льготы — ведь проезд в транспорте и связь не бесплатные, просто за тех, кто не платит, платим мы все. Но самое страшное, что никто не знает, сколько на самом деле этих льготников, пользуются ли они транспортом и существуют ли вообще в природе.

Более 13 гривен идут на обеспечение экономической активности государства. По определению, сюда входит содержание работников госсектора, приобретение товаров и услуг для обеспечения их работы, текущие расходы и государственные инвестиции. В теории государственных финансов рост государственных расходов должен вести к росту доходов — в виде прибылей госпредприятий и налоговых поступлений. В Украине затраты на госпредприятия почему-то летят в пропасть. Из 3340 госпредприятий реально работают 1829, а остальные просто существуют, причем на наши деньги.

В прошлом году крупнейшие госпредприятия получили совокупный убыток в размере 116,6 млрд. гривен. Из них 88,4 млрд. — убыток НАК “Нафтогаз”. В Кабмине подсчитали, что если продать лишнее (перестать бросать деньги в пропасть) и правильно управлять тем, что останется — это сэкономит нам около 2 гривен с каждой сотни в бюджете.

С этой же целью правительство предлагает сократить количество госорганов и работающих в них чиновников. Недавно премьер-министр озвучил предложение объединить Министерство аграрной политики с Министерством экологии, Министерство регионального развития разделить между МВД и Мининфраструктуры, а Минкульт, Минздрав и Минспорта слить воедино. Аналогичные процессы происходят и на других уровнях — ведомства объединяются и ликвидируются.

Результатом всех этих усилий должно стать сокращение государственных расходов с 37,5%ВВП (на 2015 год) до 33,5%. Их можно было бы сократить и больше, если бы депутаты поддерживали соответствующие законопроекты: по реформе образования, медицины, управления госпредприятиями, госслужбы, по дерегуляции и приватизации. Снижать налоги, возможно, было бы гораздо проще.

Мария Стасенко, news.financeМария Стасенко.

Чтобы оценить важность налоговой реформы, важно понять, что она значит для каждого украинца.

Налоги — это источник наполнения бюджета и Пенсионного фонда. Это значит, что с каждой заработанной гривны часть мы отдаем государству, и это позволяет содержать пенсионеров, депутатов, депутатов-пенсионеров, вести войну, строить дороги и платить учителям.

Итак, с каждых 100 гривен, выделенных на фонд оплаты труда среднестатистического украинца около 29 гривен (100-100/1/41=71, если учитывать, что средняя ставка ЕСВ равняется 41%) сразу уходят в виде Единого социального взноса в Пенсионный фонд и фонды социального страхования: в стране 13 млн. пенсионеров, и их нужно содержать. Из оставшихся 71 грн еще 14,3 грн уходят на налог на доходы, военный сбор и налог в Пенсионный фонд (71*0,79=56,7. НДФЛ -15%, Пенсионный фонд — 3,6% и 1,5% — военный сбор).

Остается 56,7 гривны, которые мы и получаем в виде заработной платы. По данным Госстата, 92% доходов украинцы тратят и 8% — откладывают. Но все отложенные деньги будут рано или поздно потрачены, или просто пропадут. Со всего, что мы тратим, покупая товары и услуги, еще 20% мы отдаем государству в форме НДС. Даже если покупаем что-то у неплательщика НДС, этот налог все равно где-то должен был быть уплачен — например, при импорте. Так что отнимаем еще 9,40 грн (шестая часть от 56,7). Получается, что на себя мы тратим 47,3 грн с каждой заработанной купюры с портретом Тараса Шевченко.

На самом деле, эта схема отражает идеальную для государства картину, когда все законы соблюдаются, а ненавистной правительству “упрощенкой” никто не пользуется.

В реальности производители/поставщики товаров и услуг всячески стараются построить свой бизнес так, чтобы заплатить меньше. Это делается как законными путями — с помощью упрощенной системы налогообложения и с помощью стран, в которых налоги более гуманны, — так и незаконными — с помощью контрабанды, фиктивных сделок, и неучтенной налички.

Сэкономленные на налогах деньги можно раздать работникам в виде “черной зарплаты”, с которой уже не платятся налоги. Все это позволяет украинцам тратить на себя немного больше, чем отдавать Родине. По оценкам Министерства экономического развития, экономика Украины примерно на 65% живет своей жизнью вне учета и контроля, поэтому государство у нас бедное, а все работающие граждане — преступники.

С целью вернуть эти суммы в систему парламент предлагает сократить ставки налогов, чтобы с каждой сотни оставалось “на себя”, грубо говоря, 60 грн, а не 47,3. Это, в свою очередь, позволило бы людям больше тратить, а производителям — больше производить. Но главный кредитор Украины, Международный валютный фонд не позволяет тратить больше, чем было собрано налогов, и это логично. Значит, нужно где-то меньше тратить. В зависимости от того, до какого предела снизят налоги, это лишит бюджет 130 или 82 млрд. гривен плюс к тем 70 млрд., которых уже и так не хватает.

С каждой сотни, попадающей непосредственно в государственный бюджет, 28 гривен мы отдаем на неприкосновенные вещи — 14 грн на безопасность и оборону, и столько же на обслуживание госдолга. Меньше эта сумма никак не станет, пока не закончится война и долги.

С каждых ста гривен в бюджете 24 опять идут на пенсионеров — средств ПФ на всех не хватает. Эти деньги тратятся прежде всего на тех, кто не наработал за всю жизнь на минимальную пенсию или не платил достаточно взносов — государство их “дотягивает” до прожиточного минимума. Сюда же относятся выплаты на рождение детей, поддержка бойцов АТО и их семей и другие акты государственного человеколюбия. Для того, чтобы сократить расходы, Министерство финансов планирует как минимум посчитать тех, кого мы содержим — кто из них жив, кто реально воевал, кто ликвидировал аварию на ЧАЭС и кому на самом деле нужны деньги.

Еще 15 грн уходят на образование. И тратятся они не слишком эффективно — потому что, с одной стороны, есть сельские школы, в которых учится по 5 человек в классе, с другой стороны — родительские собрания уже давно созываются не для разбора полетов учеников, а для сбора денег “на потребности класса”. Это еще один скрытый налог для всех, у кого есть дети. Сюда же относятся расходы на студентов-бюджетников, которых набирают по госзаказу, ни на чем не основанному, и на Академию наук, которая занимается исследованиями, неприменимыми к реальной жизни. Кабмин предложил давать деньги не вузам, а студентам, чтобы те сами решали, куда идти учиться. Тогда, возможно, мы бы не оплачивали из своего кармана обучение сотен “юристов” в Инязе.

Такая же ситуация с медициной — она бесплатна, но фактически не обеспечивает наших потребностей. Деньги из бюджета выделяются на койко-место, поэтому койко-мест много, а сервиса нет. Врачи всегда рассчитывают на частную благодарность, в бесплатных больницах при поступлении пациент получает платежку на пару сотен гривен “благотворительного взноса”, а потом идет в аптеку покупать себе лекарства. Тем временем в МОЗ каждый месяц решают, кому закупить лекарства — “туберкулезникам” или “сердечникам”, кто еще поживет, а кому не повезло. И наши 8,60 грн с каждой “бюджетной” сотни растворяются в этом болоте. Для начала правительство предлагает выделять деньги не на место, а на предоставляемые услуги, а также дать клиникам больше финансовой независимости. Но людей, которые хорошо наживаются на болоте, слишком много, и они слишком хорошо сопротивляются.

Около 3 гривен из 100 бюджет тратит на коммунальные услуги. Само слово “коммунальный” означает “принадлежащий низшей административно-территориальной единице”, то есть “общинный”, “муниципальный”. Это расходы, которые по природе своей не могут ложиться на госбюджет. Эти расходы состоят из субсидий для населения и дотаций местным бюджетам, потому что ни населению, ни общинам не хватает денег на тепло, электричество и водоснабжение. Некоторые депутаты пытаются нас убедить в том, что проблема в слишком высоких тарифах, но с тарифами все нормально, проблема в том, что у людей мало денег. А денег мало потому, что с заработанной сотни нам оставили 34 гривны, а не 60.

То же самое с государственными дотациями в местные бюджеты на всевозможные льготы — ведь проезд в транспорте и связь не бесплатные, просто за тех, кто не платит, платим мы все. Но самое страшное, что никто не знает, сколько на самом деле этих льготников, пользуются ли они транспортом и существуют ли вообще в природе.

Более 13 гривен идут на обеспечение экономической активности государства. По определению, сюда входит содержание работников госсектора, приобретение товаров и услуг для обеспечения их работы, текущие расходы и государственные инвестиции. В теории государственных финансов рост государственных расходов должен вести к росту доходов — в виде прибылей госпредприятий и налоговых поступлений. В Украине затраты на госпредприятия почему-то летят в пропасть. Из 3340 госпредприятий реально работают 1829, а остальные просто существуют, причем на наши деньги.

В прошлом году крупнейшие госпредприятия получили совокупный убыток в размере 116,6 млрд. гривен. Из них 88,4 млрд. — убыток НАК “Нафтогаз”. В Кабмине подсчитали, что если продать лишнее (перестать бросать деньги в пропасть) и правильно управлять тем, что останется — это сэкономит нам около 2 гривен с каждой сотни в бюджете.

С этой же целью правительство предлагает сократить количество госорганов и работающих в них чиновников. Недавно премьер-министр озвучил предложение объединить Министерство аграрной политики с Министерством экологии, Министерство регионального развития разделить между МВД и Мининфраструктуры, а Минкульт, Минздрав и Минспорта слить воедино. Аналогичные процессы происходят и на других уровнях — ведомства объединяются и ликвидируются.

Результатом всех этих усилий должно стать сокращение государственных расходов с 37,5%ВВП (на 2015 год) до 33,5%. Их можно было бы сократить и больше, если бы депутаты поддерживали соответствующие законопроекты: по реформе образования, медицины, управления госпредприятиями, госслужбы, по дерегуляции и приватизации. Снижать налоги, возможно, было бы гораздо проще.

Мария Стасенко, news.finance

Какие налоги будут платить украинцы с 1 января и как Минфин «простимулирует» бизнес выйти из тени, рассказывает замминистра финансовКакие налоги будут платить украинцы с 1 января и как Минфин «простимулирует» бизнес выйти из тени, рассказывает замминистра финансов

Леся Выговская.

На какой налоговой модели остановится Кабмин и будет ли либеральным украинское налогообложение, в интервью НВ объясняет замминистра финансов Елена Макеева

27 августа Министерство финансов готовится представить, наконец, на суд общественности концепцию новой налоговой системы. Если осенью за реформу налогообложения проголосует парламент, это станет главным деловым событием года.

Новый налоговый кодекс разрабатывался при прямом участии миссии Международного валютного фонда, бизнес-ассоциаций и независимых экспертов. И МВФ, и бизнесмены с критикой относятся к предложенной ранее эстонской налоговой модели, считающейся одной из самых либеральных в мире. Главный аргумент: нужно учитывать национальные особенности.

В частности, остро критикуется эстонский вариант налога на прибыль – распределенная прибыль. Высока вероятность того, что налог на прибыль менять вообще не будут, оставив ставку на уровне 18%.

ЕСВ МВФ рекомендует снизить с 42% до 28%. А если Минфин найдет, чем закрыть дыры в бюджете и предупредит дальнейшее увеличение дефицита Пенсионного фонда – то и ниже.

А вот доходы физлиц предлагается облагать налогом по тем ставкам, в зависимости от дохода граждан – к действующим 15% и 20% МВФ предложил вести еще 25%-ную ставку для очень обеспеченных людей.

Какой же будет украинская система налогообложения, с какими налогами предстоит жить украинцам уже с 1 января 2016 года, а также о том, почему украинскому бизнесу не стоит рассчитывать в ближайшие год-два на полное погашение государством накопившейся задолженности по НДС, рассказала НВ заместитель министра финансов по вопросам налоговой, аудиторской и бухгалтерской деятельности Елена Макеева.

— Говорят, что в августе-сентябре уже будет представлена налоговая реформа.

— В конце августа планируется заседание Совета Нацреформ, посвященное налоговой реформе. Мы планируем представить налоговую модель на этом заседании и ожидаем, что будет дискуссия, в результате которой будет принято решение.

— Что предусматривает тот налоговый кодекс, который вы будете презентовать в конце августа?

— Мы очертили основную проблематику. Бизнес беспокоит большая нагрузка на фонд заработной платы, неравномерная налоговая нагрузка на бизнес, даже в рамках одной отрасли, а также непрозрачное администрирование налогов и сборов. Практически по каждому налогу у нас есть по две модели, которые мы просчитываем. Минфин понимает, какие риски для нашей страны несет возможная разбалансировка государственных финансов, и мы не питаем излишних иллюзий в отношении быстрой детенизации.

— То есть вы еще не определились с моделью?

— Что такое налоговая модель? Это, в первую очередь, бюджетообразующие налоги и сборы, такие как ЕСВ, НДФЛ, НДС и налог на прибыль. Детенизация зарплат непосредственно связана также с будущей моделью упрощенной системы налогообложения. Кроме того, справедливость должна быть достигнута и в части налогообложения имущества, движимого и недвижимого. По сути, налоговая модель уместится на одной странице, далее все идеи надо отразить в новом налоговом кодексе. У нас было уже около 20 различных вариантов налоговой модели.

Налоговая реформа – это не только ставки, чаще даже не они, а простота и прозрачность администрирования.

— Новый налоговый кодекс предусматривает изменения по ставкам налогов?

— В части налогообложения зарплат – да, конечно. По налогу на прибыль, к примеру, важна не столько ставка, сколько концепция. Сегодня мы рассматриваем две модели – существующую и так называемую эстонскую модель на распределенную прибыль.

Налоговая реформа – это не только ставки, чаще даже не они, а простота и прозрачность администрирования. Они играют ключевую роль.

— Окончательно ставки и модель еще не прописаны?

— Они всем известны, на самом деле. Давайте для примера возьмем налогообложение зарплат. Есть две основные концепции: объединить ЕСВ и НДФЛ в так называемый налог на зарплату со ставкой 29% или оставить существующую модель, снизив и упростив ставку ЕСВ, к примеру, до 25%. Каждая модель имеет свои плюсы и минусы. Самое сложное найти правильный баланс интересов как для всех граждан Украины, так и для государства в целом.

— Хорошо, что вы согласовали с МВФ? НДФЛ и ЕСВ будут объединять или нет?

— По мнению миссии, единая ставка НДФЛ уже была в Украине в 2004 году и не дала ожидаемых результатов. Они склоняются к тому, что прогрессивная шкала должна остаться, поскольку общее настроение граждан связано со слоганом «богатые должны платить больше».

С другой стороны, объединение ЕСВ и НДФЛ в единый налог на зарплату серьезно упростит учет и отчетности.

ЕСВ, по их мнению, можно снизить до 28%. Но вопрос ставки – это наше дело, поскольку важно найти ту модель, которая будет нейтральна для бюджета. Компенсаторами чаще всего выступают непрямые налоги, такие как НДС и акцизы.

— С НДС что конкретно предлагают сделать?

— Сразу скажу, что идея с отменой НДС, которую активно продвигают некоторые активисты, не соответствует 112 Директиве ЕС, в которой установлена минимальная ставка для стран ЕС на уровне 15%, а также первое событие как метод начисления. Поскольку Украина выбрала для себя внешнеполитический курс стать полноправным членом ЕС, то игнорировать европейские правила мы не можем.

Среди экспертов есть мнение, что ставку НДС можно не снижать, а даже временно повысить. По их мнению, ставку можно поднять в Украине на 1-2% [до 21-22%] – временно, до стабилизации экономики. Мы просчитываем в том числе и такой вариант.

Представители миссии МВФ были удивлены тем, что бизнес открытым текстом говорит, что использует упрощенную систему, чтобы не платить налог на зарплату

— Что будет с налогом на прибыль?

— К налогу на прибыль у бизнеса замечаний нет, а значит, реформа конца прошлого года была удачной. Но поскольку есть инициатива отдельных экспертов внедрить в Украине так называемую эстонскую модель, мы не можем ее не рассмотреть. Основным недостатком этой модели является возврат к ведению отдельного налогового учета всеми компаниями. Также непонятно, как при такой модели учитывать накопленные переплаты по налогу на прибыль, которые сегодня составляют более 25 млрд грн. Бизнес ожидает получить эти деньги если не на расчетный счет сегодня, то как минимум учесть в будущих расчетах. Эстонская модель такой возможности, по нашим оценкам, не дает. Поэтому пока мы просто детально изучаем эту модель.

— Что будет с упрощенцами?

— Упрощенная система налогообложения была введена еще в кризисном 1998 году. И это тогда было единственно правильным решением правительства поддержать малое предпринимательство, чтобы люди не шли в фонд занятости и не стояли в очереди за пособием по безработице. Изначально максимальный оборот для упрощенцев был установлен на уровне 250 тыс. грн в год. Через год его изменили – 500 тыс. грн для частных предпринимателей-физлиц и 1 млн грн для юрлиц. Такая модель просуществовала 10 лет, но с 2011 года началось постепенное увеличение граничного годового оборота. Сегодня максимальный оборот для третей группы плательщиков единого налога составляет 20 млн грн. Согласитесь, что нельзя сравнивать предпринимателя с годовым оборотом в 300 тыс. грн с предпринимателями – миллионщиками.

Сегодня бизнес открытым текстом говорит, что он использует упрощенную систему, чтобы не платить высокие налог на зарплату. Представители технической миссии МВФ были удивлены, что люди говорят об этом открыто.

Безусловно, упрощенная система должна остаться, однако пользоваться ею должны настоящие предприниматели, а не крупный бизнес. МВФ предложил две группы: для первой с годовым оборотом до 300 тыс. грн – ничего не менять, а вторую группу ограничить оборотом в 2 млн грн в год, поменяв при этом философию расчета налогов.

— Акцизная система будет изменена?

— Опыт европейских стран говорит, что непрямые налоги служат хорошими компенсаторами. Да и общая тенденция в мире связана как раз с переносом налогового бремени на такие налоги, как НДС и акцизы. Безусловно, акцизы на алкоголь и сигареты будут постепенно подниматься. Но в рамках реформы мы планируем показать компаниям трехгодичную перспективу этого повышения, что позволить им долгосрочно планировать свои доходы.

— Акциз станет электронным?

— Да, сам бизнес выступил с инициативой ввести электронную акцизную марку. Это хороший инструмент борьбы с контрафактной продукцией. Можно будет отследить товар от производителя до конечного потребителя. Правда, и тут есть свои разногласия у представителей рынка: табачный бизнес хочет одну акцизную марку, алкогольный – другую. А для государства важно использовать единую систему для всех групп подакцизных товаров. Мы собираем предложения поставщиков такого программного обеспечения и, очевидно, будем рекомендовать проводить открытый тендер.

Кстати, представители рынка ГСМ [нефтепродуктов] в качестве борьбы с тенью предлагают ввести электронную систему администрирования акцизов сродни электронной системе администрирования НДС. Любая автоматизация процессов – это нивелирование человеческого фактора, а значит, искоренение коррупции. Поэтому мы такие идеи поддерживаем.

— Импортный сбор отменяется?

— Да, импортный сбор будет отменен уже с нового года. Это изначально была временная норма, целью которой было снижение давления на платежный баланс страны.

Итог работы 16-ти индустриальных платформ — в первую очередь, бизнес жалуется на высокий уровень налогообложения зарплат

— Министерство финансов готовит какие-то стимулы для бизнеса работать прозрачно?

— Бизнес жалуется на высокий уровень налогообложения зарплат. Что будет мотивировать бизнес платить зарплаты честно? Естественно, подъемные для бизнеса ставки налогов и сборов.

Высокие налоги – это не единственная причина теневой экономики. Неэффективный контроль со стороны контролирующих органов также подталкивают бизнес рисковать ради более высокой прибыли. Мораторий на проверки предприятий с годовым оборотом до 20 млн грн (а это 95% всех компаний в Украине) – это искушение для бизнеса.

С другой стороны, остальные 5% представителей бизнеса жалуются на постоянные проверки. Это справедливо? Я не говорю, что проверять надо всех. Но и исключений, на мой взгляд, быть не должно. Бесспорно, документальные проверки должны проходить предприятия с высоким уровнем риска, при этом оценка рисков должна быть максимально открытой. Чем больше открытости и прозрачности, тем больше доверия.

— Какие результаты введения налогового компромисса на сегодня?

— Точно скажу, что ожидания были завышены, поэтому и был элемент определенного разочарования. На самом деле, налоговый компромисс дал свои позитивные результаты для бюджета, и уже поэтому саму идею нельзя назвать неудачной.

— То есть, в принципе, выходят из тени?

— Компромисс – это было разовое мероприятие, инструмент легализации доходов прежде всего для тех, кто работал с так называемыми налоговыми ямами. С теневой экономикой это никак не связано.

Теневая экономика, по данным Минэкономики, составляет 42%, по данным Мирового банка – почти 50%, а по ощущениям бизнеса – выше 60%. Бизнес-сообщество говорит и о черном бизнесе, и о сером. Черный – это контрабанда, а серый – полулегальный бизнес, в структурах которого задействованы частные предприниматели на едином налоге. К примеру, индустрия легкой промышленности приводила случаи, когда целые фабрики действуют через СПД на едином налоге. И то и другое очень вредит честным налогоплательщикам, которые уважают и соблюдают законы.

— Бизнес-омбудсмен Альгирдас Шемета говорит, что больше 30% жалоб, которые поступили к нему, это жалобы на налоговую. В чем причина? Он говорит, что помог компаниям вернуть НДС на 50 млн грн.

— Касательно возмещения НДС есть закон О государственном бюджете, в котором точно прописано, какие будут доходы, расходы, какая сумма подлежит бюджетному возмещению. Не секрет, что сегодня собирается больше НДС, а возмещается на прежнем уровне, ведь объем возмещения ограничен бюджетом. Из-за этого жалоб от бизнеса очень много. Надо пересматривать бюджет, увеличивать сумму бюджетного возмещения НДС. По-другому урегулировать этот вопрос нельзя.

— А какая сегодня задолженность?

— По НДС – свыше 20 млрд грн. Это большая сумма. Но мы же понимаем и проблематику – задолженность накапливалась годами, и вернуть ее в один день нет возможности.

— Недавно вы заговорили о реформе в аудиторской деятельности. Какие изменения могут ждать финансовый сектор? Ведь более 50 банков за последние два года обанкротились.

— У вас есть знакомые, кто попал в эту ловушку?

— Да.

— Спросите того человека, какая аудиторская компания проводила аудит финансовой отчетности этого банка.

— Думаю, он не знает.

— Люди даже не задумываются над тем, что для банков аудит является обязательным. Да, нас этому не учили, нам об этом не рассказывали, и мало кто знает, кто такой аудитор и какие он функции выполняет. Люди больше доверяют рекламе и отзыву хорошего знакомого. Надо развивать финансовую грамотность людей, учить их читать финансовые отчеты и принимать взвешенное самостоятельное решение.

Спросите вкладчика обанкротившегося банка, какая аудиторская компания проводила аудит отчетности этого банка. Люди больше доверяют рекламе и отзыву хорошего знакомого

С другой стороны, государство должно позаботиться о том, чтобы люди не попали больше в эту ловушку. Одно из требований, которое мы дали как страна в рамках ассоциации с ЕС – привести в соответствие с требованиями ЕС регулирование аудиторской деятельности. Речь идет о том, что к субъектам публичного интереса – банкам, страховым компаниям, акционерным обществам, где основными инвесторами являются наши граждане, должно быть усиленное внимание, особенный контроль, плюс высокий уровень ответственности аудиторов.

— Как гарантировать последнее?

— Во-первых, деятельность аудиторов, которые будут проверять отчетность банков, страховых и так далее, должна будет проверяться инспекцией по контролю за качеством. Обеспечивать надзор за качеством работы инспекции будет тоже независимый от профессии Совет по надзору за аудиторской деятельностью. Будет двухуровневый контроль. Работа инспекции и Совета будет абсолютно публичной в части раскрытия информации о проведенных расследованиях и примененных санкциях к аудиторам.

Во-вторых, законопроектом предусмотрены денежные штрафные санкции за несоблюдение стандартов аудита, что повысит бдительность самих аудиторов.

— Что будет с Аудиторской палатой Украины?

— Аудиторская палата станет саморегулирующей организацией, независимой от государства.

— Это позволит победить коррупцию там?

— Должно. Сертификация аудиторов будет проходить в независимых центрах оценивания знаний по типу ЗНО. Реестр для аудиторов будет один и бесплатный. Думаю, что у действующих членов АПУ пропадет интерес держаться за свое кресло. К слову, некоторые из них – собственники частных аудиторских компаний, более 15 лет бессменно являются членами Палаты. В чем их мотивация?

Для компаний, которые предоставляют некачественные услуги и заинтересованы лишь в «объемах», бизнес закончится. Как раз обязательный аудит и превратился в торговлю печатью за 4-5 тыс. грн. А вот для профессиональных национальных аудиторов перспективы расширяются. Профессия получит престиж и уважение.Леся Выговская.

На какой налоговой модели остановится Кабмин и будет ли либеральным украинское налогообложение, в интервью НВ объясняет замминистра финансов Елена Макеева

27 августа Министерство финансов готовится представить, наконец, на суд общественности концепцию новой налоговой системы. Если осенью за реформу налогообложения проголосует парламент, это станет главным деловым событием года.

Новый налоговый кодекс разрабатывался при прямом участии миссии Международного валютного фонда, бизнес-ассоциаций и независимых экспертов. И МВФ, и бизнесмены с критикой относятся к предложенной ранее эстонской налоговой модели, считающейся одной из самых либеральных в мире. Главный аргумент: нужно учитывать национальные особенности.

В частности, остро критикуется эстонский вариант налога на прибыль – распределенная прибыль. Высока вероятность того, что налог на прибыль менять вообще не будут, оставив ставку на уровне 18%.

ЕСВ МВФ рекомендует снизить с 42% до 28%. А если Минфин найдет, чем закрыть дыры в бюджете и предупредит дальнейшее увеличение дефицита Пенсионного фонда – то и ниже.

А вот доходы физлиц предлагается облагать налогом по тем ставкам, в зависимости от дохода граждан – к действующим 15% и 20% МВФ предложил вести еще 25%-ную ставку для очень обеспеченных людей.

Какой же будет украинская система налогообложения, с какими налогами предстоит жить украинцам уже с 1 января 2016 года, а также о том, почему украинскому бизнесу не стоит рассчитывать в ближайшие год-два на полное погашение государством накопившейся задолженности по НДС, рассказала НВ заместитель министра финансов по вопросам налоговой, аудиторской и бухгалтерской деятельности Елена Макеева.

— Говорят, что в августе-сентябре уже будет представлена налоговая реформа.

— В конце августа планируется заседание Совета Нацреформ, посвященное налоговой реформе. Мы планируем представить налоговую модель на этом заседании и ожидаем, что будет дискуссия, в результате которой будет принято решение.

— Что предусматривает тот налоговый кодекс, который вы будете презентовать в конце августа?

— Мы очертили основную проблематику. Бизнес беспокоит большая нагрузка на фонд заработной платы, неравномерная налоговая нагрузка на бизнес, даже в рамках одной отрасли, а также непрозрачное администрирование налогов и сборов. Практически по каждому налогу у нас есть по две модели, которые мы просчитываем. Минфин понимает, какие риски для нашей страны несет возможная разбалансировка государственных финансов, и мы не питаем излишних иллюзий в отношении быстрой детенизации.

— То есть вы еще не определились с моделью?

— Что такое налоговая модель? Это, в первую очередь, бюджетообразующие налоги и сборы, такие как ЕСВ, НДФЛ, НДС и налог на прибыль. Детенизация зарплат непосредственно связана также с будущей моделью упрощенной системы налогообложения. Кроме того, справедливость должна быть достигнута и в части налогообложения имущества, движимого и недвижимого. По сути, налоговая модель уместится на одной странице, далее все идеи надо отразить в новом налоговом кодексе. У нас было уже около 20 различных вариантов налоговой модели.

Налоговая реформа – это не только ставки, чаще даже не они, а простота и прозрачность администрирования.

— Новый налоговый кодекс предусматривает изменения по ставкам налогов?

— В части налогообложения зарплат – да, конечно. По налогу на прибыль, к примеру, важна не столько ставка, сколько концепция. Сегодня мы рассматриваем две модели – существующую и так называемую эстонскую модель на распределенную прибыль.

Налоговая реформа – это не только ставки, чаще даже не они, а простота и прозрачность администрирования. Они играют ключевую роль.

— Окончательно ставки и модель еще не прописаны?

— Они всем известны, на самом деле. Давайте для примера возьмем налогообложение зарплат. Есть две основные концепции: объединить ЕСВ и НДФЛ в так называемый налог на зарплату со ставкой 29% или оставить существующую модель, снизив и упростив ставку ЕСВ, к примеру, до 25%. Каждая модель имеет свои плюсы и минусы. Самое сложное найти правильный баланс интересов как для всех граждан Украины, так и для государства в целом.

— Хорошо, что вы согласовали с МВФ? НДФЛ и ЕСВ будут объединять или нет?

— По мнению миссии, единая ставка НДФЛ уже была в Украине в 2004 году и не дала ожидаемых результатов. Они склоняются к тому, что прогрессивная шкала должна остаться, поскольку общее настроение граждан связано со слоганом «богатые должны платить больше».

С другой стороны, объединение ЕСВ и НДФЛ в единый налог на зарплату серьезно упростит учет и отчетности.

ЕСВ, по их мнению, можно снизить до 28%. Но вопрос ставки – это наше дело, поскольку важно найти ту модель, которая будет нейтральна для бюджета. Компенсаторами чаще всего выступают непрямые налоги, такие как НДС и акцизы.

— С НДС что конкретно предлагают сделать?

— Сразу скажу, что идея с отменой НДС, которую активно продвигают некоторые активисты, не соответствует 112 Директиве ЕС, в которой установлена минимальная ставка для стран ЕС на уровне 15%, а также первое событие как метод начисления. Поскольку Украина выбрала для себя внешнеполитический курс стать полноправным членом ЕС, то игнорировать европейские правила мы не можем.

Среди экспертов есть мнение, что ставку НДС можно не снижать, а даже временно повысить. По их мнению, ставку можно поднять в Украине на 1-2% [до 21-22%] – временно, до стабилизации экономики. Мы просчитываем в том числе и такой вариант.

Представители миссии МВФ были удивлены тем, что бизнес открытым текстом говорит, что использует упрощенную систему, чтобы не платить налог на зарплату

— Что будет с налогом на прибыль?

— К налогу на прибыль у бизнеса замечаний нет, а значит, реформа конца прошлого года была удачной. Но поскольку есть инициатива отдельных экспертов внедрить в Украине так называемую эстонскую модель, мы не можем ее не рассмотреть. Основным недостатком этой модели является возврат к ведению отдельного налогового учета всеми компаниями. Также непонятно, как при такой модели учитывать накопленные переплаты по налогу на прибыль, которые сегодня составляют более 25 млрд грн. Бизнес ожидает получить эти деньги если не на расчетный счет сегодня, то как минимум учесть в будущих расчетах. Эстонская модель такой возможности, по нашим оценкам, не дает. Поэтому пока мы просто детально изучаем эту модель.

— Что будет с упрощенцами?

— Упрощенная система налогообложения была введена еще в кризисном 1998 году. И это тогда было единственно правильным решением правительства поддержать малое предпринимательство, чтобы люди не шли в фонд занятости и не стояли в очереди за пособием по безработице. Изначально максимальный оборот для упрощенцев был установлен на уровне 250 тыс. грн в год. Через год его изменили – 500 тыс. грн для частных предпринимателей-физлиц и 1 млн грн для юрлиц. Такая модель просуществовала 10 лет, но с 2011 года началось постепенное увеличение граничного годового оборота. Сегодня максимальный оборот для третей группы плательщиков единого налога составляет 20 млн грн. Согласитесь, что нельзя сравнивать предпринимателя с годовым оборотом в 300 тыс. грн с предпринимателями – миллионщиками.

Сегодня бизнес открытым текстом говорит, что он использует упрощенную систему, чтобы не платить высокие налог на зарплату. Представители технической миссии МВФ были удивлены, что люди говорят об этом открыто.

Безусловно, упрощенная система должна остаться, однако пользоваться ею должны настоящие предприниматели, а не крупный бизнес. МВФ предложил две группы: для первой с годовым оборотом до 300 тыс. грн – ничего не менять, а вторую группу ограничить оборотом в 2 млн грн в год, поменяв при этом философию расчета налогов.

— Акцизная система будет изменена?

— Опыт европейских стран говорит, что непрямые налоги служат хорошими компенсаторами. Да и общая тенденция в мире связана как раз с переносом налогового бремени на такие налоги, как НДС и акцизы. Безусловно, акцизы на алкоголь и сигареты будут постепенно подниматься. Но в рамках реформы мы планируем показать компаниям трехгодичную перспективу этого повышения, что позволить им долгосрочно планировать свои доходы.

— Акциз станет электронным?

— Да, сам бизнес выступил с инициативой ввести электронную акцизную марку. Это хороший инструмент борьбы с контрафактной продукцией. Можно будет отследить товар от производителя до конечного потребителя. Правда, и тут есть свои разногласия у представителей рынка: табачный бизнес хочет одну акцизную марку, алкогольный – другую. А для государства важно использовать единую систему для всех групп подакцизных товаров. Мы собираем предложения поставщиков такого программного обеспечения и, очевидно, будем рекомендовать проводить открытый тендер.

Кстати, представители рынка ГСМ [нефтепродуктов] в качестве борьбы с тенью предлагают ввести электронную систему администрирования акцизов сродни электронной системе администрирования НДС. Любая автоматизация процессов – это нивелирование человеческого фактора, а значит, искоренение коррупции. Поэтому мы такие идеи поддерживаем.

— Импортный сбор отменяется?

— Да, импортный сбор будет отменен уже с нового года. Это изначально была временная норма, целью которой было снижение давления на платежный баланс страны.

Итог работы 16-ти индустриальных платформ — в первую очередь, бизнес жалуется на высокий уровень налогообложения зарплат

— Министерство финансов готовит какие-то стимулы для бизнеса работать прозрачно?

— Бизнес жалуется на высокий уровень налогообложения зарплат. Что будет мотивировать бизнес платить зарплаты честно? Естественно, подъемные для бизнеса ставки налогов и сборов.

Высокие налоги – это не единственная причина теневой экономики. Неэффективный контроль со стороны контролирующих органов также подталкивают бизнес рисковать ради более высокой прибыли. Мораторий на проверки предприятий с годовым оборотом до 20 млн грн (а это 95% всех компаний в Украине) – это искушение для бизнеса.

С другой стороны, остальные 5% представителей бизнеса жалуются на постоянные проверки. Это справедливо? Я не говорю, что проверять надо всех. Но и исключений, на мой взгляд, быть не должно. Бесспорно, документальные проверки должны проходить предприятия с высоким уровнем риска, при этом оценка рисков должна быть максимально открытой. Чем больше открытости и прозрачности, тем больше доверия.

— Какие результаты введения налогового компромисса на сегодня?

— Точно скажу, что ожидания были завышены, поэтому и был элемент определенного разочарования. На самом деле, налоговый компромисс дал свои позитивные результаты для бюджета, и уже поэтому саму идею нельзя назвать неудачной.

— То есть, в принципе, выходят из тени?

— Компромисс – это было разовое мероприятие, инструмент легализации доходов прежде всего для тех, кто работал с так называемыми налоговыми ямами. С теневой экономикой это никак не связано.

Теневая экономика, по данным Минэкономики, составляет 42%, по данным Мирового банка – почти 50%, а по ощущениям бизнеса – выше 60%. Бизнес-сообщество говорит и о черном бизнесе, и о сером. Черный – это контрабанда, а серый – полулегальный бизнес, в структурах которого задействованы частные предприниматели на едином налоге. К примеру, индустрия легкой промышленности приводила случаи, когда целые фабрики действуют через СПД на едином налоге. И то и другое очень вредит честным налогоплательщикам, которые уважают и соблюдают законы.

— Бизнес-омбудсмен Альгирдас Шемета говорит, что больше 30% жалоб, которые поступили к нему, это жалобы на налоговую. В чем причина? Он говорит, что помог компаниям вернуть НДС на 50 млн грн.

— Касательно возмещения НДС есть закон О государственном бюджете, в котором точно прописано, какие будут доходы, расходы, какая сумма подлежит бюджетному возмещению. Не секрет, что сегодня собирается больше НДС, а возмещается на прежнем уровне, ведь объем возмещения ограничен бюджетом. Из-за этого жалоб от бизнеса очень много. Надо пересматривать бюджет, увеличивать сумму бюджетного возмещения НДС. По-другому урегулировать этот вопрос нельзя.

— А какая сегодня задолженность?

— По НДС – свыше 20 млрд грн. Это большая сумма. Но мы же понимаем и проблематику – задолженность накапливалась годами, и вернуть ее в один день нет возможности.

— Недавно вы заговорили о реформе в аудиторской деятельности. Какие изменения могут ждать финансовый сектор? Ведь более 50 банков за последние два года обанкротились.

— У вас есть знакомые, кто попал в эту ловушку?

— Да.

— Спросите того человека, какая аудиторская компания проводила аудит финансовой отчетности этого банка.

— Думаю, он не знает.

— Люди даже не задумываются над тем, что для банков аудит является обязательным. Да, нас этому не учили, нам об этом не рассказывали, и мало кто знает, кто такой аудитор и какие он функции выполняет. Люди больше доверяют рекламе и отзыву хорошего знакомого. Надо развивать финансовую грамотность людей, учить их читать финансовые отчеты и принимать взвешенное самостоятельное решение.

Спросите вкладчика обанкротившегося банка, какая аудиторская компания проводила аудит отчетности этого банка. Люди больше доверяют рекламе и отзыву хорошего знакомого

С другой стороны, государство должно позаботиться о том, чтобы люди не попали больше в эту ловушку. Одно из требований, которое мы дали как страна в рамках ассоциации с ЕС – привести в соответствие с требованиями ЕС регулирование аудиторской деятельности. Речь идет о том, что к субъектам публичного интереса – банкам, страховым компаниям, акционерным обществам, где основными инвесторами являются наши граждане, должно быть усиленное внимание, особенный контроль, плюс высокий уровень ответственности аудиторов.

— Как гарантировать последнее?

— Во-первых, деятельность аудиторов, которые будут проверять отчетность банков, страховых и так далее, должна будет проверяться инспекцией по контролю за качеством. Обеспечивать надзор за качеством работы инспекции будет тоже независимый от профессии Совет по надзору за аудиторской деятельностью. Будет двухуровневый контроль. Работа инспекции и Совета будет абсолютно публичной в части раскрытия информации о проведенных расследованиях и примененных санкциях к аудиторам.

Во-вторых, законопроектом предусмотрены денежные штрафные санкции за несоблюдение стандартов аудита, что повысит бдительность самих аудиторов.

— Что будет с Аудиторской палатой Украины?

— Аудиторская палата станет саморегулирующей организацией, независимой от государства.

— Это позволит победить коррупцию там?

— Должно. Сертификация аудиторов будет проходить в независимых центрах оценивания знаний по типу ЗНО. Реестр для аудиторов будет один и бесплатный. Думаю, что у действующих членов АПУ пропадет интерес держаться за свое кресло. К слову, некоторые из них – собственники частных аудиторских компаний, более 15 лет бессменно являются членами Палаты. В чем их мотивация?

Для компаний, которые предоставляют некачественные услуги и заинтересованы лишь в «объемах», бизнес закончится. Как раз обязательный аудит и превратился в торговлю печатью за 4-5 тыс. грн. А вот для профессиональных национальных аудиторов перспективы расширяются. Профессия получит престиж и уважение.