Конфликт в Мукачево. Семь месседжей для ЕвропыКонфликт в Мукачево. Семь месседжей для Европы

Макс Побокин

О конфликте в Мукачево уже написали десятки репортажей, расследованы отношения между местным «Правым сектором», местными властями и местными ОПГ. Более-менее четкая картина уже вырисовалась. Ситуация, мягко говоря, невыгодная для центральной власти, потому что показывает ее слабость. Когда формальные правила ничего не значат перед неформальными договоренностями на местах, это выливается в вот такие конфликты, если и эти договоренности уже не работают.

Но это удар не только по стабильности в приграничном регионе, но и по Украине в целом. Безотносительно хитросплетений отношений между Михаилом Ланьо, Виктором Балогой, местным «Правым сектором», его центральным руководством, местными МВД, СБУ, таможней, людьми Виктора Медведчука и т.д. Началась раскачка в информационном пространстве мотивов близкого краха украинской государственности, очередного «третьего Майдана», идущих на Киев колонн вооруженных «правосеков» и т.д. Что характерно, в этом участвовали как пророссийские, так и украинские правые СМИ и Интернет-сообщества. Попытки власти обуздать раскрутку мукачевского инцидента в информационном пространстве в нужном ключе выглядят непрезентабельно. Например, история с мальчиком-заложником напомнила историю с изобретением российских СМИ — вспомним «распятого мальчика» из Славянска. Хотя потом оказалось, что мальчик таки был и даже вроде бы опознал человека, который его брал в заложники. Не говоря уже о новом меме про некоего Николая Йовбака, которого сначала представляли как милиционера, потом как охотника, потом как помощника Михаила Ланьо — «титушкам» скоро придется потесниться перед «йовбаками».

Но дело не в этом, а в рисках для управляемости страны, для внешней политики. На это все надо оперативно реагировать, меняя повестку дня для страны. В том числе — учиться извлекать выгоду из очевидных провалов. Например, ускорить переход ДУК ПС в действующую армию, приняв соответствующий закон — чтобы окончательно снять вопросы от наших западных партнеров о добровольцах вне закона. Или, например, создать условия для создания новых рабочих мест в приграничных областях — чтоб борьба с контрабандой не так сильно била по интересам местного населения (судя по данным многих журналистов, в той же Закарпатской области счет вовлеченных в контрабанду людей пошел на десятки тысяч). Кризис — это еще и возможности.

Представим, что будет, если Украина допустит разрастание «мукачевской» проблемы. Это еще один Донбасс, только уже на крайнем западе страны. Пока еще в зачаточном состоянии, но его так или иначе раскачивают. Через священников УПЦ МП, через так называемых «русинов», через партийные ячейки бывшей СДПУ(о), позже поделенные между «Оппозиционным блоком» и «Украинским выбором». В общем, Закарпатье – еще одно уязвимое для Украины место. В то же время — максимально близкое географически к Евросоюзу, в отличие от Донбасса, которые отдален от западной границы более чем на тысячу километров. Поэтому на любой конфликт там ЕС будет реагировать более нервно, чем на аналогичный конфликт в любой другой области Украины (Словакия, например, уже усилила патрулирование границы, выдав полиции автоматы). И мы должны использовать такую обеспокоенность Евросоюза для решения проблемы Донбасса. Особенно это в информационной политике и дипломатии. Взаимосвязь между Мукачево, Донбассом и, например, «янтарными республиками» – показать просто необходимо.

Как это сделать?

Децентрализация и «особый статус» на российских условиях – без разоружения боевиков, с выборами только для «своих», без перекрытия границы, с односторонним снятием блокпостов только Украиной – будет означать хаос по всей территории, куда успеют добраться «ополченцы» уже после «примирения». То, что произошло в Мукачево – это еще «цветочки». А «ягодки» будут, когда на территориях «с особым самоуправлением» окончательно закрепятся адепты «русского мира», став легальной властью по очередным Минским соглашениям. И будут подминать под себя районы Донбасса, ранее не бывшие под российской оккупацией — это в лучшем случае. В худшем— неуправляемыми окажутся все области «юго-востока», на который Россия упорно цепляла вывеску «Новороссия».

Именно так следует показывать ситуацию переговорщикам от ЕС. До прямого российского вмешательства ситуация на Донбассе была во многом похожа на ситуацию в Закарпатье – те же феодальные отношения, одиозные хозяева региона (для полной аналогии представим на месте Виктора Балоги Александра Ефремова, а на месте Михаила Ланьо — например, Владимира Ландика, конфликты за контроль над денежными потоками в Луганской области между которыми были постоянными), та же проблема контрабанды, те же фактически автономные местные силовые структуры, сросшиеся с местным криминалом, те же сепаратистские настроения. Мало того, одна из причин поддержки сепаратизма чиновниками и силовиками на Донбассе на первом этапе была аналогичной той, по которой произошел инцидент в Мукачево – а именно контрабанда и нежелание местных властей терять прибыль от коррупционных схем.

Диалог с ЕС. Новые аргументы

Поэтому, кроме заявлений о борьбе с контрабандой, о переводе добровольческих батальонов в регулярную армию (подкрепленных действиями) и т.д. в государственной информационной политике должны просматриваться следующие мотивы.

1) Даже такой внешне благополучный регион, как Закарпатье, может стать вторым Донбассом, если дать ему самоуправление, не убрав от власти коррупционеров.

2) Учитывая практику выборов на местных уровнях в подобных регионах, можно сказать, что реальным местным самоуправлением со стороны местных общин там и не пахнет — местные коррумпированные элиты подменяют власть общин своей.

3) Эти местные элиты в решении конфликтов между собой могут использовать как местных коррумпированных силовиков и охранные фирмы, так и добровольческие организации вроде местных отделений «Правого сектора» (часть из которых вполне могут поддаться коррупции), что и произошло в Мукачево.

4) Украина не может в одностороннем порядке убрать блокпосты и линию разграничения с оккупированными территориями Донбасса, потому что инцидентов, подобных мукачевскому, будет очень много.

5) Пока Украина не организует действенную систему контроля за перемещениями оружия, ни о какой реализации Минских соглашений не может быть и речи. На примере Мукачево уже показано, как можно провезти через всю Украину гранатометы в багажнике машины и никто не заметит.

6) «Заморозка» конфликта на Донбассе невозможна на нынешней стадии по определению — если режим прекращения огня не соблюдается даже сейчас, что будет, если мы еще и отведем войска и демонтируем опорные пункты? Где гарантия, что группы боевиков не будут захватывать другие города Донбасса? Где гарантия, что они не проникнут в ту же Одессу, где будут выполнять поручения таких «регионалов», как Кивалов, относительно контрабанды — в частности на границе с непризнанной ПМР? А это все будет, если мы подпишем мирный договор с боевиками, дадим им возможность легально сформировать «милицию» и т.д., как этого хочет Россия.

7) У конфликта на Донбассе не существует чисто мирного решения. Вспоминаем, сколько проблем принесла Хорватии попытка интегрировать Сербскую Краину мирным способом. Поэтому мы, конечно, делаем все для поддержания мира, но нам все равно придется воевать. Чтобы не было сотен таких инцидентов, как в Мукачево.

Эти аргументы будут весомы в диалоге с ЕС: нельзя настаивать на выполнении Минских соглашений в одностороннем порядке только Украиной. Не филиалы «Правого сектора», неподконтрольные Ярошу и Стемпицкому (командир ДУК ПС), так «Оплот» имени Захарченко будет участвовать в разборках между региональными элитами. И Украина превратится в одну большую Боснию 1990-2000-х. Тем более, что по последней информации, представители ЕС (Ян Томбинский, например), поддержали позицию властей Украины в конфликте в Мукачево и призвали к его скорейшему разрешению.

В общем, продолжаем следить за развитием событий. Но, хотелось бы, чтобы Украина использовала возможности, исходящие из конфликта. Иначе этим воспользуется Россия для максимального ослабления Украины.

Максим Побокин, политтехнолог.Макс Побокин

О конфликте в Мукачево уже написали десятки репортажей, расследованы отношения между местным «Правым сектором», местными властями и местными ОПГ. Более-менее четкая картина уже вырисовалась. Ситуация, мягко говоря, невыгодная для центральной власти, потому что показывает ее слабость. Когда формальные правила ничего не значат перед неформальными договоренностями на местах, это выливается в вот такие конфликты, если и эти договоренности уже не работают.

Но это удар не только по стабильности в приграничном регионе, но и по Украине в целом. Безотносительно хитросплетений отношений между Михаилом Ланьо, Виктором Балогой, местным «Правым сектором», его центральным руководством, местными МВД, СБУ, таможней, людьми Виктора Медведчука и т.д. Началась раскачка в информационном пространстве мотивов близкого краха украинской государственности, очередного «третьего Майдана», идущих на Киев колонн вооруженных «правосеков» и т.д. Что характерно, в этом участвовали как пророссийские, так и украинские правые СМИ и Интернет-сообщества. Попытки власти обуздать раскрутку мукачевского инцидента в информационном пространстве в нужном ключе выглядят непрезентабельно. Например, история с мальчиком-заложником напомнила историю с изобретением российских СМИ — вспомним «распятого мальчика» из Славянска. Хотя потом оказалось, что мальчик таки был и даже вроде бы опознал человека, который его брал в заложники. Не говоря уже о новом меме про некоего Николая Йовбака, которого сначала представляли как милиционера, потом как охотника, потом как помощника Михаила Ланьо — «титушкам» скоро придется потесниться перед «йовбаками».

Но дело не в этом, а в рисках для управляемости страны, для внешней политики. На это все надо оперативно реагировать, меняя повестку дня для страны. В том числе — учиться извлекать выгоду из очевидных провалов. Например, ускорить переход ДУК ПС в действующую армию, приняв соответствующий закон — чтобы окончательно снять вопросы от наших западных партнеров о добровольцах вне закона. Или, например, создать условия для создания новых рабочих мест в приграничных областях — чтоб борьба с контрабандой не так сильно била по интересам местного населения (судя по данным многих журналистов, в той же Закарпатской области счет вовлеченных в контрабанду людей пошел на десятки тысяч). Кризис — это еще и возможности.

Представим, что будет, если Украина допустит разрастание «мукачевской» проблемы. Это еще один Донбасс, только уже на крайнем западе страны. Пока еще в зачаточном состоянии, но его так или иначе раскачивают. Через священников УПЦ МП, через так называемых «русинов», через партийные ячейки бывшей СДПУ(о), позже поделенные между «Оппозиционным блоком» и «Украинским выбором». В общем, Закарпатье – еще одно уязвимое для Украины место. В то же время — максимально близкое географически к Евросоюзу, в отличие от Донбасса, которые отдален от западной границы более чем на тысячу километров. Поэтому на любой конфликт там ЕС будет реагировать более нервно, чем на аналогичный конфликт в любой другой области Украины (Словакия, например, уже усилила патрулирование границы, выдав полиции автоматы). И мы должны использовать такую обеспокоенность Евросоюза для решения проблемы Донбасса. Особенно это в информационной политике и дипломатии. Взаимосвязь между Мукачево, Донбассом и, например, «янтарными республиками» – показать просто необходимо.

Как это сделать?

Децентрализация и «особый статус» на российских условиях – без разоружения боевиков, с выборами только для «своих», без перекрытия границы, с односторонним снятием блокпостов только Украиной – будет означать хаос по всей территории, куда успеют добраться «ополченцы» уже после «примирения». То, что произошло в Мукачево – это еще «цветочки». А «ягодки» будут, когда на территориях «с особым самоуправлением» окончательно закрепятся адепты «русского мира», став легальной властью по очередным Минским соглашениям. И будут подминать под себя районы Донбасса, ранее не бывшие под российской оккупацией — это в лучшем случае. В худшем— неуправляемыми окажутся все области «юго-востока», на который Россия упорно цепляла вывеску «Новороссия».

Именно так следует показывать ситуацию переговорщикам от ЕС. До прямого российского вмешательства ситуация на Донбассе была во многом похожа на ситуацию в Закарпатье – те же феодальные отношения, одиозные хозяева региона (для полной аналогии представим на месте Виктора Балоги Александра Ефремова, а на месте Михаила Ланьо — например, Владимира Ландика, конфликты за контроль над денежными потоками в Луганской области между которыми были постоянными), та же проблема контрабанды, те же фактически автономные местные силовые структуры, сросшиеся с местным криминалом, те же сепаратистские настроения. Мало того, одна из причин поддержки сепаратизма чиновниками и силовиками на Донбассе на первом этапе была аналогичной той, по которой произошел инцидент в Мукачево – а именно контрабанда и нежелание местных властей терять прибыль от коррупционных схем.

Диалог с ЕС. Новые аргументы

Поэтому, кроме заявлений о борьбе с контрабандой, о переводе добровольческих батальонов в регулярную армию (подкрепленных действиями) и т.д. в государственной информационной политике должны просматриваться следующие мотивы.

1) Даже такой внешне благополучный регион, как Закарпатье, может стать вторым Донбассом, если дать ему самоуправление, не убрав от власти коррупционеров.

2) Учитывая практику выборов на местных уровнях в подобных регионах, можно сказать, что реальным местным самоуправлением со стороны местных общин там и не пахнет — местные коррумпированные элиты подменяют власть общин своей.

3) Эти местные элиты в решении конфликтов между собой могут использовать как местных коррумпированных силовиков и охранные фирмы, так и добровольческие организации вроде местных отделений «Правого сектора» (часть из которых вполне могут поддаться коррупции), что и произошло в Мукачево.

4) Украина не может в одностороннем порядке убрать блокпосты и линию разграничения с оккупированными территориями Донбасса, потому что инцидентов, подобных мукачевскому, будет очень много.

5) Пока Украина не организует действенную систему контроля за перемещениями оружия, ни о какой реализации Минских соглашений не может быть и речи. На примере Мукачево уже показано, как можно провезти через всю Украину гранатометы в багажнике машины и никто не заметит.

6) «Заморозка» конфликта на Донбассе невозможна на нынешней стадии по определению — если режим прекращения огня не соблюдается даже сейчас, что будет, если мы еще и отведем войска и демонтируем опорные пункты? Где гарантия, что группы боевиков не будут захватывать другие города Донбасса? Где гарантия, что они не проникнут в ту же Одессу, где будут выполнять поручения таких «регионалов», как Кивалов, относительно контрабанды — в частности на границе с непризнанной ПМР? А это все будет, если мы подпишем мирный договор с боевиками, дадим им возможность легально сформировать «милицию» и т.д., как этого хочет Россия.

7) У конфликта на Донбассе не существует чисто мирного решения. Вспоминаем, сколько проблем принесла Хорватии попытка интегрировать Сербскую Краину мирным способом. Поэтому мы, конечно, делаем все для поддержания мира, но нам все равно придется воевать. Чтобы не было сотен таких инцидентов, как в Мукачево.

Эти аргументы будут весомы в диалоге с ЕС: нельзя настаивать на выполнении Минских соглашений в одностороннем порядке только Украиной. Не филиалы «Правого сектора», неподконтрольные Ярошу и Стемпицкому (командир ДУК ПС), так «Оплот» имени Захарченко будет участвовать в разборках между региональными элитами. И Украина превратится в одну большую Боснию 1990-2000-х. Тем более, что по последней информации, представители ЕС (Ян Томбинский, например), поддержали позицию властей Украины в конфликте в Мукачево и призвали к его скорейшему разрешению.

В общем, продолжаем следить за развитием событий. Но, хотелось бы, чтобы Украина использовала возможности, исходящие из конфликта. Иначе этим воспользуется Россия для максимального ослабления Украины.

Максим Побокин, политтехнолог.

Метаморфозы СНБО. Почему Порошенко сделал ставку на Турчинова?Метаморфозы СНБО. Почему Порошенко сделал ставку на Турчинова?

Макс Побокин, для «Главкома».
На уходящей неделе президент Петр Порошенко своим указом назначил Александра Турчинова на пост секретаря СНБО. Немного ранее были приняты в первом чтении изменения в законе «О Совете национальной безопасности и обороны Украины», которые дают СНБО дополнительные полномочия. Как это отобразится на Украине в целом и на деятельности СНБО, в частности?

Для начала – об эволюции ролей Совета национальной безопасности и обороны при разных президентах Украины. Хотя его основали еще при первом президенте Украины Леониде Кравчуке (под названием Совета национальной безопасности, и, при этом, еще отдельно был Совет обороны), превратиться из сугубо консультативного органа в один из центров государственной власти он смог только при президенте Леониде Кучме и секретаре СНБО Владимире Горбулине.
И не только центром государственной власти, но прежде всего – центром интеллектуального обеспечения этой самой власти. Тогда же были усилены и научно-исследовательские центры при органах власти – Национальный институт стратегических исследований и Национальный институт проблем международной безопасности (первое время назывался Национальным институтом российско-украинских отношений). Именно там начинали работать чуть ли не половина действующих политических экспертов страны (в частности, первый состав УЦЕПИ им Разумкова, а сам покойный Александр Разумков даже был заместителем секретаря СНБО). Институционально СНБО оформился также при Кучме и Горбулине – был принят соответствующий закон, дающий ему полномочия формировать решения, касающиеся национальной безопасности и координировать работу других органов власти в этой области в мирное и военное время. Но уже во времена позднего Кучмы начались тенденции, которые вели к интеллектуальной и институциональной деградации СНБО. Например, в заместители секретаря СНБО назначались отставные министры и заместители министров и т.д., которые не имели отношения к национальной безопасности (например, Юрий Поляченко).

Однако это было еще не самое страшное. После краткого пришествия на пост секретаря СНБО нынешнего президента Украины Петра Порошенко и попыток усилить СНБО в области исполнительной власти, регресс начался стремительными темпами. Причина – желание тогдашнего президента Виктора Ющенко сделать из СНБО переговорную площадку между элитами, а не более-менее влиятельный центр принятия решений.
В СНБО назначали секретарями людей, которые либо не могли принимать самостоятельные решения (Анатолий Кинах), либо были изначально компромиссными фигурами (Виталий Гайдук, Иван Плющ). Или вообще отдавали СНБО оппозиции (Раиса Богатырева – от Партии регионов) из-за противостояния с премьер-министром Юлией Тимошенко, что не могло не выхолостить саму идею создания СНБО. С заместителями секретаря СНБО было еще хуже – должности превратились в места для «почетной ссылки» высокопоставленных чиновников, которые, вроде бы, провинились в чем-то, и в то же время их нельзя от президента отпускать подальше (например, Степан Гавриш, Павел Игнатенко или Игорь Дрижчаный). Доходило до того, что в СНБО было 3 первых заместителя и 6 заместителей секретаря Совбеза. Ничего полезного такая модель стране принести не могла – для общения в среде политических элит такие площадки не нужны при таком взаимопроникновении этих элит (самый яркий пример – неудавшаяся «широкая коалиция» между БЮТ и ПР, сорванная только из-за фрондерства «группы Фирташа» в последней), а национальной безопасностью этот орган заниматься при таком профессиональном уровне руководства уже не мог.
При президенте Викторе Януковиче СНБО превратился в еще один предвыборный штаб Партии регионов. Особенно такой дрейф стал заметен, когда секретарем СНБО назначили Андрея Клюева – готовились к выборам-2015 (или же к ударному формированию конституционного большинства, если было бы понятно, что без массовых фальсификаций Януковича второй раз президентом сделать нельзя). Одновременно это была почетная ссылка и для самого Клюева. И когда стало ясно, что ассоциацию с ЕС не подпишут и начался Майдан-2013, Клюева отправили «разруливать ситуацию» с Майданом. Впрочем, есть мнение, что Клюев реально мог заниматься «на пике» Майдана разве что переговорами, потому что силовики на самом деле выполняли инструкции из Москвы (например, один из демонстративных штурмов Майдана был как раз перед приездом в Киев Виктории Нуланд).
При новой же власти СНБО опять таки, стал выполнять не совсем свойственные ему функции. С приходом туда таких знаковых для Майдана политиков, как Андрей Парубий и Виктория Сюмар, Совбез стал одним из главных ньюсмейкеров страны. Мы прекрасно понимаем, что это было продиктовано требованием публичности для новой власти, но быть в понимании общественности одной большой пресс-службой для силовых структур – вовсе не входит в главные задачи СНБО. Не говоря уже о том, что были не совсем верно расставлены приоритеты – нужно было сразу требовать активной поддержки у ЕС и США, когда начались проблемы в Крыму, срочно менять силовиков на Донбассе, искать кадры среди тех, кого вынудили уйти из силовых структур при Януковиче, менять руководство Госпогранслужбы и т.д. И конечно же, заниматься улучшением интеллектуальной составляющей аппарата СНБО – один Александр Литвиненко (руководитель Департамента по вопросам государственной безопасности Аппарата СНБО) погоду не делал, нужно было заново формировать команды аналитиков и юристов, чистить учреждение от людей из прошлого режима.
И Александру Турчинову тоже придется повоевать с сопротивлением системы. Ведь ему досталось деинтеллектуализованное ведомство, откуда так и не решились убрать некоторых одиозных чиновников (например, не ясна до конца судьба Олега Гнатцова, особо приближенного к Андрею Клюеву – его то увольняют, то снова оставляют на должности). Хотя СНБО – это не очередное место совещания высших чиновников, но и, напоминаем, центр принятия решений по безопасности в стране. Да еще и с расширенными недавно принятым законом полномочиями.

А последние — дают право СНБО определять национальные интересы Украины и факторы, угрожающие им, вводить военное или чрезвычайное положение в условиях, когда парламент по каким-то причинам этого сделать не может, реорганизовывать силовые ведомства, вносить свои предложения в государственный бюджет по поводу их деятельности и т.д. И самостоятельно принимать решения по поводу мер обеспечения национальной безопасности. В том числе – секретарю СНБО даются полномочия организовывать работу Ставки верховного главнокомандующего, вносить кадровые предложения по силовым ведомствам для утверждения их президентом и парламентом, определять полномочия своих заместителей и согласовывать их кандидатуры с президентом (то есть, аппарат СНБО больше не будет местом «почетной ссылки» для чиновников). А между ведениями заседаний Совбеза его секретарь будет обязан контролировать и координировать исполнение решений, принятых на заседании. Аппарат СНБО впервые будет представлен как юридическое лицо, что должно сделать принятые им решения обязательными для исполнения документами, а не просто рекомендациями, которые нужно вводить в действие указами президента и распоряжениями правительства.
Да, можно сказать, что об Александре Турчинове как секретаре СНБО говорили еще незадолго до парламентских выборов – в контексте договоренностей в будущей коалиции. Мол, будет равноценный обмен между БПП и НФ – когда первому достанется руководство парламентом (Гройсман), а второму – руководство СНБО (Турчинов). Так оно и произошло. И здесь речь идет вовсе не о политических играх, а о выживании Украины как государства. Петр Порошенко мог отдать пост тому же Виталию Яреме, если бы ВР ему выразила недоверие, например – это если бы от секретаря СНБО потребовалась в первую очередь политическая лояльность, а не другие качества. Но назначение Яремы, который уже успел вызвать раздражение общества отсутствием реальной борьбы с коррупцией и назначениями некомпетентных людей на посты заместителей генпрокурора – было бы очередным плевком в лицо общественности. На подбор кандидатов из числа аполитичных силовиков ушло бы дополнительное время, кроме того, некоторые кандидаты из этой категории уже заняты – например, Игорь Смешко или Евгений Марчук. Поэтому Александр Турчинов был одним из лучших вариантов выбора на данный момент — нужен был человек из условной «партии войны», готовый в любое время сыграть перед сепаратистами и Россией в «плохого следователя». Тогда как роль «хорошего следователя» возьмет на себя Петр Порошенко. Тем более, что Турчинов уже внес свои предложения по усилению армии и других силовых структур, воюющих на Донбассе – нужно еще несколько волн мобилизации и создание резервной армии числом около 100 тысяч человек. На очереди – другие реформы, которые потенциально могут сделать Украину страной с самой сильной армией в Европе.

И тут же стали вбрасываться тезисы о грядущем противостоянии между Петром Порошенко и Александром Турчновым, об опасности милитаризации Украины. И даже о возможности военного переворота, исходящей от усиленного СНБО. Но, если приглядеться к таким вбросам, можно увидеть, что они исходят в основном от тех же СМИ, которые тиражировали заявление главы МИД РФ Сергея Лаврова о том, что Порошенко – лучший выбор для Украины (в контексте того, что он подпишет все, что выгодно России) и т.д. То есть тех, кто хочет видеть зависимую от России Украину без Крыма и с постоянно требующим денег и подчинения себе остальной Украины пророссийским Донбассом. И рассчитывают на обязательный конфликт между президентом и спикером, с одной стороны и, с другой стороны, с премьером и секретарем СНБО, который ослабит Украину и даст дополнительные рычаги для усиления российского влияния. Как это было в 2005 и в 2007-2010 годах между Ющенко и Тимошенко. Но тут это исключено – раз Порошенко сделал ставку на Турчинова и дал возможность расширить полномочия СНБО, о каком конфликте можно говорить?
Источник: http://glavcom.ua/articles/25128.htmlМакс Побокин, для «Главкома».
На уходящей неделе президент Петр Порошенко своим указом назначил Александра Турчинова на пост секретаря СНБО. Немного ранее были приняты в первом чтении изменения в законе «О Совете национальной безопасности и обороны Украины», которые дают СНБО дополнительные полномочия. Как это отобразится на Украине в целом и на деятельности СНБО, в частности?

Для начала – об эволюции ролей Совета национальной безопасности и обороны при разных президентах Украины. Хотя его основали еще при первом президенте Украины Леониде Кравчуке (под названием Совета национальной безопасности, и, при этом, еще отдельно был Совет обороны), превратиться из сугубо консультативного органа в один из центров государственной власти он смог только при президенте Леониде Кучме и секретаре СНБО Владимире Горбулине.
И не только центром государственной власти, но прежде всего – центром интеллектуального обеспечения этой самой власти. Тогда же были усилены и научно-исследовательские центры при органах власти – Национальный институт стратегических исследований и Национальный институт проблем международной безопасности (первое время назывался Национальным институтом российско-украинских отношений). Именно там начинали работать чуть ли не половина действующих политических экспертов страны (в частности, первый состав УЦЕПИ им Разумкова, а сам покойный Александр Разумков даже был заместителем секретаря СНБО). Институционально СНБО оформился также при Кучме и Горбулине – был принят соответствующий закон, дающий ему полномочия формировать решения, касающиеся национальной безопасности и координировать работу других органов власти в этой области в мирное и военное время. Но уже во времена позднего Кучмы начались тенденции, которые вели к интеллектуальной и институциональной деградации СНБО. Например, в заместители секретаря СНБО назначались отставные министры и заместители министров и т.д., которые не имели отношения к национальной безопасности (например, Юрий Поляченко).

Однако это было еще не самое страшное. После краткого пришествия на пост секретаря СНБО нынешнего президента Украины Петра Порошенко и попыток усилить СНБО в области исполнительной власти, регресс начался стремительными темпами. Причина – желание тогдашнего президента Виктора Ющенко сделать из СНБО переговорную площадку между элитами, а не более-менее влиятельный центр принятия решений.
В СНБО назначали секретарями людей, которые либо не могли принимать самостоятельные решения (Анатолий Кинах), либо были изначально компромиссными фигурами (Виталий Гайдук, Иван Плющ). Или вообще отдавали СНБО оппозиции (Раиса Богатырева – от Партии регионов) из-за противостояния с премьер-министром Юлией Тимошенко, что не могло не выхолостить саму идею создания СНБО. С заместителями секретаря СНБО было еще хуже – должности превратились в места для «почетной ссылки» высокопоставленных чиновников, которые, вроде бы, провинились в чем-то, и в то же время их нельзя от президента отпускать подальше (например, Степан Гавриш, Павел Игнатенко или Игорь Дрижчаный). Доходило до того, что в СНБО было 3 первых заместителя и 6 заместителей секретаря Совбеза. Ничего полезного такая модель стране принести не могла – для общения в среде политических элит такие площадки не нужны при таком взаимопроникновении этих элит (самый яркий пример – неудавшаяся «широкая коалиция» между БЮТ и ПР, сорванная только из-за фрондерства «группы Фирташа» в последней), а национальной безопасностью этот орган заниматься при таком профессиональном уровне руководства уже не мог.
При президенте Викторе Януковиче СНБО превратился в еще один предвыборный штаб Партии регионов. Особенно такой дрейф стал заметен, когда секретарем СНБО назначили Андрея Клюева – готовились к выборам-2015 (или же к ударному формированию конституционного большинства, если было бы понятно, что без массовых фальсификаций Януковича второй раз президентом сделать нельзя). Одновременно это была почетная ссылка и для самого Клюева. И когда стало ясно, что ассоциацию с ЕС не подпишут и начался Майдан-2013, Клюева отправили «разруливать ситуацию» с Майданом. Впрочем, есть мнение, что Клюев реально мог заниматься «на пике» Майдана разве что переговорами, потому что силовики на самом деле выполняли инструкции из Москвы (например, один из демонстративных штурмов Майдана был как раз перед приездом в Киев Виктории Нуланд).
При новой же власти СНБО опять таки, стал выполнять не совсем свойственные ему функции. С приходом туда таких знаковых для Майдана политиков, как Андрей Парубий и Виктория Сюмар, Совбез стал одним из главных ньюсмейкеров страны. Мы прекрасно понимаем, что это было продиктовано требованием публичности для новой власти, но быть в понимании общественности одной большой пресс-службой для силовых структур – вовсе не входит в главные задачи СНБО. Не говоря уже о том, что были не совсем верно расставлены приоритеты – нужно было сразу требовать активной поддержки у ЕС и США, когда начались проблемы в Крыму, срочно менять силовиков на Донбассе, искать кадры среди тех, кого вынудили уйти из силовых структур при Януковиче, менять руководство Госпогранслужбы и т.д. И конечно же, заниматься улучшением интеллектуальной составляющей аппарата СНБО – один Александр Литвиненко (руководитель Департамента по вопросам государственной безопасности Аппарата СНБО) погоду не делал, нужно было заново формировать команды аналитиков и юристов, чистить учреждение от людей из прошлого режима.
И Александру Турчинову тоже придется повоевать с сопротивлением системы. Ведь ему досталось деинтеллектуализованное ведомство, откуда так и не решились убрать некоторых одиозных чиновников (например, не ясна до конца судьба Олега Гнатцова, особо приближенного к Андрею Клюеву – его то увольняют, то снова оставляют на должности). Хотя СНБО – это не очередное место совещания высших чиновников, но и, напоминаем, центр принятия решений по безопасности в стране. Да еще и с расширенными недавно принятым законом полномочиями.

А последние — дают право СНБО определять национальные интересы Украины и факторы, угрожающие им, вводить военное или чрезвычайное положение в условиях, когда парламент по каким-то причинам этого сделать не может, реорганизовывать силовые ведомства, вносить свои предложения в государственный бюджет по поводу их деятельности и т.д. И самостоятельно принимать решения по поводу мер обеспечения национальной безопасности. В том числе – секретарю СНБО даются полномочия организовывать работу Ставки верховного главнокомандующего, вносить кадровые предложения по силовым ведомствам для утверждения их президентом и парламентом, определять полномочия своих заместителей и согласовывать их кандидатуры с президентом (то есть, аппарат СНБО больше не будет местом «почетной ссылки» для чиновников). А между ведениями заседаний Совбеза его секретарь будет обязан контролировать и координировать исполнение решений, принятых на заседании. Аппарат СНБО впервые будет представлен как юридическое лицо, что должно сделать принятые им решения обязательными для исполнения документами, а не просто рекомендациями, которые нужно вводить в действие указами президента и распоряжениями правительства.
Да, можно сказать, что об Александре Турчинове как секретаре СНБО говорили еще незадолго до парламентских выборов – в контексте договоренностей в будущей коалиции. Мол, будет равноценный обмен между БПП и НФ – когда первому достанется руководство парламентом (Гройсман), а второму – руководство СНБО (Турчинов). Так оно и произошло. И здесь речь идет вовсе не о политических играх, а о выживании Украины как государства. Петр Порошенко мог отдать пост тому же Виталию Яреме, если бы ВР ему выразила недоверие, например – это если бы от секретаря СНБО потребовалась в первую очередь политическая лояльность, а не другие качества. Но назначение Яремы, который уже успел вызвать раздражение общества отсутствием реальной борьбы с коррупцией и назначениями некомпетентных людей на посты заместителей генпрокурора – было бы очередным плевком в лицо общественности. На подбор кандидатов из числа аполитичных силовиков ушло бы дополнительное время, кроме того, некоторые кандидаты из этой категории уже заняты – например, Игорь Смешко или Евгений Марчук. Поэтому Александр Турчинов был одним из лучших вариантов выбора на данный момент — нужен был человек из условной «партии войны», готовый в любое время сыграть перед сепаратистами и Россией в «плохого следователя». Тогда как роль «хорошего следователя» возьмет на себя Петр Порошенко. Тем более, что Турчинов уже внес свои предложения по усилению армии и других силовых структур, воюющих на Донбассе – нужно еще несколько волн мобилизации и создание резервной армии числом около 100 тысяч человек. На очереди – другие реформы, которые потенциально могут сделать Украину страной с самой сильной армией в Европе.

И тут же стали вбрасываться тезисы о грядущем противостоянии между Петром Порошенко и Александром Турчновым, об опасности милитаризации Украины. И даже о возможности военного переворота, исходящей от усиленного СНБО. Но, если приглядеться к таким вбросам, можно увидеть, что они исходят в основном от тех же СМИ, которые тиражировали заявление главы МИД РФ Сергея Лаврова о том, что Порошенко – лучший выбор для Украины (в контексте того, что он подпишет все, что выгодно России) и т.д. То есть тех, кто хочет видеть зависимую от России Украину без Крыма и с постоянно требующим денег и подчинения себе остальной Украины пророссийским Донбассом. И рассчитывают на обязательный конфликт между президентом и спикером, с одной стороны и, с другой стороны, с премьером и секретарем СНБО, который ослабит Украину и даст дополнительные рычаги для усиления российского влияния. Как это было в 2005 и в 2007-2010 годах между Ющенко и Тимошенко. Но тут это исключено – раз Порошенко сделал ставку на Турчинова и дал возможность расширить полномочия СНБО, о каком конфликте можно говорить?
Источник: http://glavcom.ua/articles/25128.html