Сотрясение «мозга», или Первые шаги на пути реформы государственного управленияСотрясение «мозга», или Первые шаги на пути реформы государственного управления

Малокомпетентный невежа, равнодушный бюрократ, коррумпированный, бездействующий, неизвестно чем занимается целый день. Именно такой образ госслужащего превалирует в общественном мнении

Об этом свидетельствуют последние социологические исследования службы TNS-Украина. За четыре года этот тип чиновника должен исчезнуть, а государственная служба и государственное управление в целом коренным образом измениться. По крайней мере, такие ориентиры заложены в базовом документе – Стратегии реформирования государственного управления. Чтобы этот документ не превратился в «книгу желаний», нужны не столько ресурсы, как воля к изменениям. Без изменений в системе управления в министерствах и в целом в государственном аппарате не стоит и надеяться на успешность любой секторальной реформы, и страна останется в том же глубоко нехорошем месте, где перебывает сейчас.

Кадры, которые решают все

«Задача сложная, потому что комплексная. Чтобы повысить эффективность государственного управления, следует изменить в государственных органах одновременно и структуры и функции (зато ввести необходимые новые функции, прежде всего стратегическое планирование), и процессы (упростить регламенты и процедуры, ввести электронный документооборот), и кадры. Подчеркну, все это надо менять одновременно», — говорит менеджер реформы госуправления Проектного офиса Национального Совета реформ Иван Хилобок.

В целом реформа в государственном управлении состоит из трех основных направлений:
— реформа государственной службы;
— реформа системы исполнительной власти (КМУ и ЦОИВ);
— реформа системы и порядка предоставления административных услуг.

Пока реальные шаги сделаны только в первом. Впрочем, основополагающий документ, на который опирается это направление реформы — закон, проголосованный Верховной Радой 1 декабря 2015 года, — некоторые критики называют не Законом о госслужбе, а законом о госслужащих. «Он регулирует вопросы кадров и прохождения службы, но никаким образом не регулирует процедуры в государственных органах и учреждениях. Чтобы реформа заработала комплексно, нужны изменения и в других законах, ключевыми из которых являются законы о КМУ и ЦОИВ», — отмечает Хилобок.

Министерства до сих пор не стали центрами формирования государственных политик и в сущности своей остаются советскими руководящими монстрами, где в ящиках отдельных кабинетов залежалась пыль с 1990-х, а завсегдатаи этих кабинетов изменили прически, но не взгляды и подходы к работе. В советские времена это был привилегированный класс, несколько позже – обласкан льготами. И сегодня здесь царит своеобразная культура, по канонам которой начальник всегда прав, инициатива наказуема, приветствуется процесс, а не результат. Среднестатистический госслужащий не видит поставленной перед ним долгосрочной цели, целей и задач, а мотивацию к работе ему заменяет привычка ходить на работу.

Кстати, 66% украинцев считают, что на самом деле мотивацией для госслужащего являются дополнительные льготы, 60% — возможность незаконного обогащения на должности. (Исследования Мониторинг восприятия реформ было проведено социологической службой TNS Ukraine с декабря-2015 по май-2016 на заказ Национального совета реформ).

Каста государственных чиновников имеет и свою «страшную тайну» — никто в стране точно не знает, сколько их. Даже в Стратегии реформы государственного управления (РДУ) указана приблизительная цифра – около 250 тысяч в начале 2016 года. Это уже после волны сокращений, ведь по состоянию на 1 января 2015 года в стране насчитывалось 295 тысяч госслужащих. Например, известно, что после слияния Минэкономики и Минпромполитики Украина получила самое многочисленное в Европе министерство со штатом более 1.300 человек (сравним со средним показателем в странах ЕС – 250-300 сотрудников).

«Учитывая то, что информация об эффективности системы государственного управления в Украине является ограниченной, определение путей оптимизации численности работников органов государственного управления является невозможным», — признано даже в Стратегии РДУ.

Что же делать? «Нам нужно провести прозрачный мониторинг численности работников центральных органов власти и фонда оплаты их труда. Методику такого мониторинга разрабатывают несколько ведомств – Минфин, Минсоцполитики, Нацгосслужба. Ожидаем, что это будет сделано до конца года, — говорит вице-премьер-министр Иванна Климпуш-Цинцадзе, на которую возложены функции координатора по выполнению Стратегии РДУ. – Нам помогает специальная совещательная группа ЕС, и мы хотим также привлечь дополнительную экспертизу и ресурсы, в частности, от Всемирного Банка».

Заработная плата или «получка»?

Мониторинг, о котором говорит Климпуш-Цинцадзе, даст понимание не только госслужащих, но и расходов на их службу (или в большинстве случаев, на их содержание). Какая зарплата была у чиновников, у каждого конкретно и в масштабах государства, какие доплаты? Все это было закрытой информацией. Выяснилось, что зарплата служащих, которые занимали аналогичные должности в разных министерствах, отличалась иногда в 3-4 раза.

«Важно, чтобы все зарплаты государственных чиновников были публичными, как в некоторых странах Европы, где на одном сайте можно найти зарплату каждого госслужащего. Это не решит сразу проблему размеров зарплат, но это позволит выявить ключевые различия и отправные точки для поиска решений», — говорит Хилобок.

По его мнению, зарплата является наиболее нерешенным в системе госслужбы вопросом как в техническом плане, так и на политическом и общественном уровне.

Так, Закон о госслужбе внес существенные коррективы: если господствующая до сих пор модель предусматривала соотношение оклада к премии (а их было 15 видов!) как 30%:70%, то теперь, наоборот, оклад госслужащего должен составлять 70%, премия – 30%. Итак, сужено поле для манипуляций, когда «своим» людям платили более высокие премиальные, чем стимулировали лояльность, а «чужим» или «невгодним» оставляли мизер. Повышение зарплаты государство обещает с 2019 года поэтапно: сначала на 25%, затем на 50% с тем, чтобы выйти на минимальный оклад госслужащего в две минимальные зарплаты.

Но эксперты обращают внимание на то, что изменения не коснулись самих подходов к формированию заработной платы, она никак не зависит от качества труда госслужащего. Закон о госслужбе не стал инструментом для решения этого вопроса. Закон, скажем, гарантирует надбавку за выслугу лет, а не за результативность работы, это стимулирует к «сидению на месте» и не поощряет молодых эффективных специалистов идти на государственную службу. Образно говоря, законодатель не разбил цемент советской действительности, когда оплате труда по смыслу больше соответствовало слово «получка», а не «зарплата», то есть от российского «получил», получил в кассе, а не заработал.

«Надо разработать совершенно новую систему должностных окладов, которая зависит от классификации (читай – сложности) работ, от уровня ответственности и профессионализма, а не от должности, — считает Хилобок. — Украина сейчас на таком этапе развития, что ей также нужны более гибкие, современные подходы к госслужбе, например, контрактная форма, когда на должности подбираются люди определенных квалификаций на определенное время, для выполнения конкретных задач».

Чтоб ты жил на одну зарплату!

Отдельный, мучительный в общественном разрезе, вопрос – уровень зарплаты госслужащего.

Сегодня зарплата министра – около 40 тыс. грн (при должностном окладе в 16 тысяч. грн). Его заместитель получает примерно 30 тыс. грн (оклад – 14 тыс. грн), руководитель департамента – выше 15 тысяч (8,6 тыс. грн), начальник отдела – 8-10 (6 тыс. грн), главный специалист – 5-7 тысяч (при окладе в 4 тыс. грн).

На днях правительство поставило точку в длинной дискуссии стейкхолдеров и экспертов относительно уровня зарплаты госсекретаря – новой должности, одной из ключевых в реформе государственной службы. Должностной оклад – 12.061 гривна; с надбавками, доплатами и премиями госсекретарь будет получать более 30 тыс. грн. Экспертная среда недовольна. «Чтобы на должности госсекретарей пришли квалифицированные и неравнодушные, надо было установить адекватную зарплату. По экспертным оценкам, — не менее 60-70 тысяч гривен. Пусть это не тот уровень, который специалист такого класса мог бы получать в бизнесе, но по крайней мере эта зарплата позволяет достойно прожить в Киеве», — возмущается известный эксперт, председатель правления Центра политико-правовых реформ Игорь Колиушко.

«Сегодня финансовая состоятельность государства не позволяет обеспечить всех госслужащих высокой заработной платой, поскольку есть насущная потребность обеспечить расходы на оборону и безопасность, — аргументирует председатель Национального агентства по вопросам госслужбы Константин Ващенко. — Правительство определилось, что ориентиром должна быть заработная плата министра, то есть если заработная плата министра — на уровне 40 тыс. грн, то государственного секретаря должна быть несколько ниже».

Для сравнения: офис-менеджер или, попросту говоря, секретарша средней бизнес-структуры в столице получает 10 тысяч и выше, а официант модного ресторана – до 20 тысяч гривен.

Нельзя не упомянуть, что в Украине таки появились отдельные категории госслужащих, которым установлены вполне приличные зарплаты, — речь идет о вновь созданных органах, в том числе НАБУ, НАЗК, полиции. Благодаря регулированию зарплат через отдельные законы, сотрудники этих органов могут получать около 50 тыс. грн в месяц, а руководители – около 100 тысяч. Такие зарплатные «ножницы» отсылают нас к размышлениям: неужели образование, медицина, оборона государства и т.д. менее приоритетны, чем борьба с коррупцией, если руководители этих ведомств имеют оклад в пять с лишним раз меньше, чем руководители НАБУ и НАЗК?

Безусловно, зарплата государственных служащих должна быть не только прозрачной, но и справедливой и унифицированной. И соответствующей рыночной. Если мы, украинцы, хотим получать государственные услуги такого качества, как в бизнесе (то есть приятно, удобно, быстро и в полном объеме) и иметь государственное управление высокого качества, так и платить государственным служащим должны.

Такое видение, к сожалению, еще не дошло до сознания большинства украинцев. Отношение к теме зарплат госслужащих в общественности достаточно жесткое: чиновникам достаточно и малой платы, ведь они или наворуют, или возьмут взятками. Зато убеждать соотечественников, что без качественных специалистов, которые модернизируют госуправление, невозможно поднять способность государства, политический класс пошел в фарватере общественного мнения.

«Государство должно стать конкурентным работодателем и выйти на рынок труда, чтобы иметь возможность привлекать таланты. Без конкурентоспособной зарплаты для тех госслужащих, которые выполняют ключевую функцию формирования политики, скорость реформ будет медленной», — уверен Хилобок.

В то же время всем понятно, что одним только уровнем зарплаты нельзя достичь качественно иного уровня госуправления. Необходимые изменения в определении ответственности госслужащих, а также в культуре работы, подходах к постановке задач и оценке их выполнения, внутренних процедурах согласования, и вообще функциях, которые выполняют государственные органы и соответственно служащие, которые в них работают. Тогда крылатое киновыражение «Чтоб ты жил на одну зарплату!» покажется здравым пожеланием, а не проклятием.

Новые люди

Системе явно нужны новые люди, с совершенно другим видением. Но как их найти?

В соответствии со стратегией РДУ, необходимо создать «в каждом министерстве команды специалистов по вопросам реформ», т. е. привлечь высококвалифицированных и компетентных специалистов, которые способны обеспечить реализацию приоритетных реформ и способны поддерживать качественный процесс формирования и анализа политики в приоритетных отраслях. Для этого должны быть определены специальные условия оплаты труда, которые позволят привлечь специалистов с необходимыми навыками и способностями. Деятельность реформаторских групп готов финансово поддержать Европейский Союз. На эту функцию и в целом на поддержку реформы госслужбы Украины ЕС обещает выделить около 100 млн. евро на протяжении ближайших 3-5 лет.

Задачу по формированию «команд специалистов реформ» Стратегия РДУ возлагает на Координационный совет, который возглавляет вице-премьер-министр Климпуш-Цинцадзе. И за полгода после создания Координационный совет собирался только дважды. «Большое количество ключевых задействованных игроков и тех, кто принимает решения в сфере реформы госуправления. Поэтому много времени и усилий тратится на поиск общих решений и консенсусов, что затягивает процесс», — находит объяснение Климпуш-Цинцадзе.

Поэтому европейские партнеры решили ускорить процесс, и 17 октября, в присутствии главы украинского правительства Владимира Гройсмана посол Еврокомиссии в Украине Хьюг Мингарелли презентовал обновленный подход поддержки Стратегии РДУ и ключевых отраслевых реформ. В частности, европейцы заявили о создании пилотных «команд» для четырех министерств – Минфина, Минэкономики, Минагрополитики и Мининфраструктуры. Донор — ЕБРР. Команда поддержки реформ – проектный офис при министерстве, который формируется из профессионалов за пределами государственной службы на контрактной основе. Их миссия будет заключаться не только в разработке алгоритма конкретной отраслевой реформы, но, что важно, и в перестройке управленческой модели в самом министерстве. «Команды реформ» придут не навечно, в идеале — на несколько лет, пока министерство станет на новые рельсы.

Впрочем проектные офисы следует рассматривать как вспомогательные элементы. Развитие и успех реформы госслужбы – в проектном подходе, а также в координации и сотрудничестве между ведомствами, чего сейчас мы почти не наблюдаем, прежде всего на тех направлениях, которые находятся на пересечении ответственности ведомств и требуют синергии.

Многое зависит от личности министра, от его видения и управленческого таланта, в один голос твердят эксперты. Мол, министр инфраструктуры Владимир Омелян не ждет «милостей от природы» или сигнала из координирующих органов: он первым, еще в начале октября, запустил работу технического офиса по поддержке реформ, первым начал коренным образом перестраивать принципы работы министерства. «На сегодня это единственное министерство, где работает профессиональная служба управления персоналом», — утверждает специалист в HR-отрасли, бывший глава Национального агентства по вопросам госслужбы Денис Бродский.

«Надо начать реформу госслужбы по поиску кадров. То есть реформировать систему подготовки кадров, ввести иные принципы их отбора, побудить министерства наконец внедрить полноценные службы управления персоналом. Сейчас там сидят старые «кадровики» и перекладывают папки с перечнем сотрудников», — эмоционально говорит Бродский.

Новые процедуры. Конкурс без добродетели

Процедуры по поиску новых кадров пока не разработаны. Единственная новация, которая начала действовать, – конкурсы на должности госслужащих всех категорий. В частности, и должностных лиц группы «А», то есть высших должностных лиц, которых у нас примерно полторы тысячи. Экзамены специально созданной для этого Комиссии по вопросам высшего корпуса должны сдать все госсекретари, руководители государственных агентств и служб, их заместители, председатели областных и районных госадминистраций.

Впрочем, за неполных три месяца работы Комиссии оказалось, что на некоторые должности (скажем, отдельных глав РГА) совсем нет кандидатов, а на некоторые – нет достаточно профессиональных кандидатов. Беда не только в дефиците претендентов, а в дефиците добропорядочных претендентов. Особенно на должности, которые потенциально являются привлекательными для коррупционеров. Например, СМИ нашли информацию, которая свидетельствует, что 8 из 9 претендентов на должность главы Гослекслужбы были замечены в сделках на рынке лекарств, коррупционных связях, конфликте интересов. Как тут быть?

«Оценка добропорядочности, политической нейтральности не входит в полномочия комиссии, – вздыхает эксперт Колиушко, который также является членом Комиссии из высшего корпуса. — Даже если знаем из каких-то источников, что этот человек был замечен в коррупционных действиях, мы все равно можем оценивать лишь уровень его компетентности». Целесообразно, считает эксперт, ввести еще один вид испытания – тест на добропорядочность и внести соответствующие правки в закон. «Есть детальные психологические тесты, разработанные украинскими учеными, — продолжает он, – благодаря которым можно установить, подвержен ли человек нечестным действиям, коррупции, способен ли им противостоять. Что-то вроде полиграфа».

«Зачем лишние сложности? – заочно оппонирует Колиушку Бродский. – Госслужба должна внести в порядок отбора обязательную норму о том, что комиссия должна рассматривать материалы в открытых источниках информации, если они напечатаны до начала конкурса».

Оценка добропорядочности, репутационных, коррупционных рисков претендента совсем не заложена в испытательный механизм. Бродский остро критикует Нацагентство с госслужбы: говорит, несмотря на все попытки создать действенную систему фильтрации и оценки для высших должностных лиц, Агентство утвердило критерии отбора, которые не стали ситом для проходимцев.

Также общественные активисты неоднократно и, похоже, небезосновательно, подозревали членов Комиссии из высшего корпуса, прежде всего, делегированных в Комиссию властью, в подогревании тому или иному кандидату на высокую должность. Скажем, скандалами сопровождалось избрание председателей Николаевской и Киевской облгосадминистраций.

Очевидно, конкурсный отбор, по крайней мере согласно ныне созданным условиям, не стал панацеей, и следует усовершенствовать его механизм. Но вместе с тем необходимо активно искать для госслужбы настоящих, порядочных и неравнодушных специалистов, прежде всего из общественного и частного секторов. Впрочем, здесь возникает проблема оплаты. Оклад председателя РГА, к слову, — около 5 тыс. грн.

Станут ли госсекретари «мессиями»

Прежде всего вспомним, что в украинском политическом словаре уже был термин «госсекретарь» — в 2001 году, во времена Леонида Кучмы. Вспомним и сразу забудем. Ведь тогда на эту должность Президент назначил «свою» фигуру с плохо прикрытым намерением – присматривать за министрами. Новейшие же госсекретари, которые, согласно Закону о госслужбе, должны приступить к работе с 1 января 2017 г., имеют совершенно другие задачи и функции. Госсекретарь – это священный символ разграничения между политикой и администрированием.

Министр определяет политику, инициирует реформы, госсекретарь – руководит аппаратом, вырабатывает пути реализации инициатив министра, решает вопросы госслужбы. Госсекретарь является подчиненным министра и не может заменять его, скажем, на заседании правительства. Важно, что законом заложен конкретный срок пребывания на этой должности – 5 лет, что дает основание для устойчивости управленческих методик в министерстве, соблюдении исполнения ранее принятых программ и политик, независимо от того, какие политические ветра терзают правительство. «Да, государственный секретарь подконтролен и подотчетен министру, и в то же время он защищен законом от увольнения по политическим или иным мотивам, и, соответственно, может быть уволен с должности только в случае невыполнения или ненадлежащего выполнения своих функций. В этом случае министр может инициировать перед Кабинетом Министров открытие дисциплинарного производства в отношении государственного секретаря», — объясняет председатель Нацагентства по госслужбе Ващенко.

Министры у нас меняются в среднем каждые 11 месяцев, новые не всегда придерживаются политики предшественников. Это является одной из причин хаотичных, точечных решений в разработке и производстве главных государственных политик, отсутствия долгосрочного и среднесрочного планирования и другие. Поэтому грядущие госсекретари рассматриваются как залог постоянства работы министерств, своеобразные управленческие «мессии».

Однако и институт госсекретарей еще не имеет достаточного законодательного обеспечения. «С июля в Верховной Раде лежит законопроект № 4526-Д, который четко разграничит полномочия между министрами и госсекретарями. Если его не введут до 1 января, то в министерствах возникнет определенный управленческий беспорядок», — говорит Колиушко.

На все это осталось совсем мало времени. И даже первые конкурсы на должность госсекретарей были объявлены только на прошлой неделе. Пока речь идет о восьми министерствах – Минагрополитики, МВД, Минэкологии и природных ресурсов, Минэкономразвития, Мининфраструктуры, Министерства энергетики и угольной промышленности, а также Министерства информационной политики и Министерства культуры. На очереди – остальные 10 министерств, а также госсекретарь, который будет работать с министром КМ.

Реформаторы в правительстве и общественные эксперты надеются, что конкурсы пройдут вовремя и на должности госсекретарей придут высококлассные менеджеры. Ведь именно с началом работы госсекретарей связаны надежды на то, что реформа госуправления получит качественное развитие.

Материал подготовлен по инициативе и при поддержке Национального совета реформ

Новое ВремяМалокомпетентный невежа, равнодушный бюрократ, коррумпированный, бездействующий, неизвестно чем занимается целый день. Именно такой образ госслужащего превалирует в общественном мнении

Об этом свидетельствуют последние социологические исследования службы TNS-Украина. За четыре года этот тип чиновника должен исчезнуть, а государственная служба и государственное управление в целом коренным образом измениться. По крайней мере, такие ориентиры заложены в базовом документе – Стратегии реформирования государственного управления. Чтобы этот документ не превратился в «книгу желаний», нужны не столько ресурсы, как воля к изменениям. Без изменений в системе управления в министерствах и в целом в государственном аппарате не стоит и надеяться на успешность любой секторальной реформы, и страна останется в том же глубоко нехорошем месте, где перебывает сейчас.

Кадры, которые решают все

«Задача сложная, потому что комплексная. Чтобы повысить эффективность государственного управления, следует изменить в государственных органах одновременно и структуры и функции (зато ввести необходимые новые функции, прежде всего стратегическое планирование), и процессы (упростить регламенты и процедуры, ввести электронный документооборот), и кадры. Подчеркну, все это надо менять одновременно», — говорит менеджер реформы госуправления Проектного офиса Национального Совета реформ Иван Хилобок.

В целом реформа в государственном управлении состоит из трех основных направлений:
— реформа государственной службы;
— реформа системы исполнительной власти (КМУ и ЦОИВ);
— реформа системы и порядка предоставления административных услуг.

Пока реальные шаги сделаны только в первом. Впрочем, основополагающий документ, на который опирается это направление реформы — закон, проголосованный Верховной Радой 1 декабря 2015 года, — некоторые критики называют не Законом о госслужбе, а законом о госслужащих. «Он регулирует вопросы кадров и прохождения службы, но никаким образом не регулирует процедуры в государственных органах и учреждениях. Чтобы реформа заработала комплексно, нужны изменения и в других законах, ключевыми из которых являются законы о КМУ и ЦОИВ», — отмечает Хилобок.

Министерства до сих пор не стали центрами формирования государственных политик и в сущности своей остаются советскими руководящими монстрами, где в ящиках отдельных кабинетов залежалась пыль с 1990-х, а завсегдатаи этих кабинетов изменили прически, но не взгляды и подходы к работе. В советские времена это был привилегированный класс, несколько позже – обласкан льготами. И сегодня здесь царит своеобразная культура, по канонам которой начальник всегда прав, инициатива наказуема, приветствуется процесс, а не результат. Среднестатистический госслужащий не видит поставленной перед ним долгосрочной цели, целей и задач, а мотивацию к работе ему заменяет привычка ходить на работу.

Кстати, 66% украинцев считают, что на самом деле мотивацией для госслужащего являются дополнительные льготы, 60% — возможность незаконного обогащения на должности. (Исследования Мониторинг восприятия реформ было проведено социологической службой TNS Ukraine с декабря-2015 по май-2016 на заказ Национального совета реформ).

Каста государственных чиновников имеет и свою «страшную тайну» — никто в стране точно не знает, сколько их. Даже в Стратегии реформы государственного управления (РДУ) указана приблизительная цифра – около 250 тысяч в начале 2016 года. Это уже после волны сокращений, ведь по состоянию на 1 января 2015 года в стране насчитывалось 295 тысяч госслужащих. Например, известно, что после слияния Минэкономики и Минпромполитики Украина получила самое многочисленное в Европе министерство со штатом более 1.300 человек (сравним со средним показателем в странах ЕС – 250-300 сотрудников).

«Учитывая то, что информация об эффективности системы государственного управления в Украине является ограниченной, определение путей оптимизации численности работников органов государственного управления является невозможным», — признано даже в Стратегии РДУ.

Что же делать? «Нам нужно провести прозрачный мониторинг численности работников центральных органов власти и фонда оплаты их труда. Методику такого мониторинга разрабатывают несколько ведомств – Минфин, Минсоцполитики, Нацгосслужба. Ожидаем, что это будет сделано до конца года, — говорит вице-премьер-министр Иванна Климпуш-Цинцадзе, на которую возложены функции координатора по выполнению Стратегии РДУ. – Нам помогает специальная совещательная группа ЕС, и мы хотим также привлечь дополнительную экспертизу и ресурсы, в частности, от Всемирного Банка».

Заработная плата или «получка»?

Мониторинг, о котором говорит Климпуш-Цинцадзе, даст понимание не только госслужащих, но и расходов на их службу (или в большинстве случаев, на их содержание). Какая зарплата была у чиновников, у каждого конкретно и в масштабах государства, какие доплаты? Все это было закрытой информацией. Выяснилось, что зарплата служащих, которые занимали аналогичные должности в разных министерствах, отличалась иногда в 3-4 раза.

«Важно, чтобы все зарплаты государственных чиновников были публичными, как в некоторых странах Европы, где на одном сайте можно найти зарплату каждого госслужащего. Это не решит сразу проблему размеров зарплат, но это позволит выявить ключевые различия и отправные точки для поиска решений», — говорит Хилобок.

По его мнению, зарплата является наиболее нерешенным в системе госслужбы вопросом как в техническом плане, так и на политическом и общественном уровне.

Так, Закон о госслужбе внес существенные коррективы: если господствующая до сих пор модель предусматривала соотношение оклада к премии (а их было 15 видов!) как 30%:70%, то теперь, наоборот, оклад госслужащего должен составлять 70%, премия – 30%. Итак, сужено поле для манипуляций, когда «своим» людям платили более высокие премиальные, чем стимулировали лояльность, а «чужим» или «невгодним» оставляли мизер. Повышение зарплаты государство обещает с 2019 года поэтапно: сначала на 25%, затем на 50% с тем, чтобы выйти на минимальный оклад госслужащего в две минимальные зарплаты.

Но эксперты обращают внимание на то, что изменения не коснулись самих подходов к формированию заработной платы, она никак не зависит от качества труда госслужащего. Закон о госслужбе не стал инструментом для решения этого вопроса. Закон, скажем, гарантирует надбавку за выслугу лет, а не за результативность работы, это стимулирует к «сидению на месте» и не поощряет молодых эффективных специалистов идти на государственную службу. Образно говоря, законодатель не разбил цемент советской действительности, когда оплате труда по смыслу больше соответствовало слово «получка», а не «зарплата», то есть от российского «получил», получил в кассе, а не заработал.

«Надо разработать совершенно новую систему должностных окладов, которая зависит от классификации (читай – сложности) работ, от уровня ответственности и профессионализма, а не от должности, — считает Хилобок. — Украина сейчас на таком этапе развития, что ей также нужны более гибкие, современные подходы к госслужбе, например, контрактная форма, когда на должности подбираются люди определенных квалификаций на определенное время, для выполнения конкретных задач».

Чтоб ты жил на одну зарплату!

Отдельный, мучительный в общественном разрезе, вопрос – уровень зарплаты госслужащего.

Сегодня зарплата министра – около 40 тыс. грн (при должностном окладе в 16 тысяч. грн). Его заместитель получает примерно 30 тыс. грн (оклад – 14 тыс. грн), руководитель департамента – выше 15 тысяч (8,6 тыс. грн), начальник отдела – 8-10 (6 тыс. грн), главный специалист – 5-7 тысяч (при окладе в 4 тыс. грн).

На днях правительство поставило точку в длинной дискуссии стейкхолдеров и экспертов относительно уровня зарплаты госсекретаря – новой должности, одной из ключевых в реформе государственной службы. Должностной оклад – 12.061 гривна; с надбавками, доплатами и премиями госсекретарь будет получать более 30 тыс. грн. Экспертная среда недовольна. «Чтобы на должности госсекретарей пришли квалифицированные и неравнодушные, надо было установить адекватную зарплату. По экспертным оценкам, — не менее 60-70 тысяч гривен. Пусть это не тот уровень, который специалист такого класса мог бы получать в бизнесе, но по крайней мере эта зарплата позволяет достойно прожить в Киеве», — возмущается известный эксперт, председатель правления Центра политико-правовых реформ Игорь Колиушко.

«Сегодня финансовая состоятельность государства не позволяет обеспечить всех госслужащих высокой заработной платой, поскольку есть насущная потребность обеспечить расходы на оборону и безопасность, — аргументирует председатель Национального агентства по вопросам госслужбы Константин Ващенко. — Правительство определилось, что ориентиром должна быть заработная плата министра, то есть если заработная плата министра — на уровне 40 тыс. грн, то государственного секретаря должна быть несколько ниже».

Для сравнения: офис-менеджер или, попросту говоря, секретарша средней бизнес-структуры в столице получает 10 тысяч и выше, а официант модного ресторана – до 20 тысяч гривен.

Нельзя не упомянуть, что в Украине таки появились отдельные категории госслужащих, которым установлены вполне приличные зарплаты, — речь идет о вновь созданных органах, в том числе НАБУ, НАЗК, полиции. Благодаря регулированию зарплат через отдельные законы, сотрудники этих органов могут получать около 50 тыс. грн в месяц, а руководители – около 100 тысяч. Такие зарплатные «ножницы» отсылают нас к размышлениям: неужели образование, медицина, оборона государства и т.д. менее приоритетны, чем борьба с коррупцией, если руководители этих ведомств имеют оклад в пять с лишним раз меньше, чем руководители НАБУ и НАЗК?

Безусловно, зарплата государственных служащих должна быть не только прозрачной, но и справедливой и унифицированной. И соответствующей рыночной. Если мы, украинцы, хотим получать государственные услуги такого качества, как в бизнесе (то есть приятно, удобно, быстро и в полном объеме) и иметь государственное управление высокого качества, так и платить государственным служащим должны.

Такое видение, к сожалению, еще не дошло до сознания большинства украинцев. Отношение к теме зарплат госслужащих в общественности достаточно жесткое: чиновникам достаточно и малой платы, ведь они или наворуют, или возьмут взятками. Зато убеждать соотечественников, что без качественных специалистов, которые модернизируют госуправление, невозможно поднять способность государства, политический класс пошел в фарватере общественного мнения.

«Государство должно стать конкурентным работодателем и выйти на рынок труда, чтобы иметь возможность привлекать таланты. Без конкурентоспособной зарплаты для тех госслужащих, которые выполняют ключевую функцию формирования политики, скорость реформ будет медленной», — уверен Хилобок.

В то же время всем понятно, что одним только уровнем зарплаты нельзя достичь качественно иного уровня госуправления. Необходимые изменения в определении ответственности госслужащих, а также в культуре работы, подходах к постановке задач и оценке их выполнения, внутренних процедурах согласования, и вообще функциях, которые выполняют государственные органы и соответственно служащие, которые в них работают. Тогда крылатое киновыражение «Чтоб ты жил на одну зарплату!» покажется здравым пожеланием, а не проклятием.

Новые люди

Системе явно нужны новые люди, с совершенно другим видением. Но как их найти?

В соответствии со стратегией РДУ, необходимо создать «в каждом министерстве команды специалистов по вопросам реформ», т. е. привлечь высококвалифицированных и компетентных специалистов, которые способны обеспечить реализацию приоритетных реформ и способны поддерживать качественный процесс формирования и анализа политики в приоритетных отраслях. Для этого должны быть определены специальные условия оплаты труда, которые позволят привлечь специалистов с необходимыми навыками и способностями. Деятельность реформаторских групп готов финансово поддержать Европейский Союз. На эту функцию и в целом на поддержку реформы госслужбы Украины ЕС обещает выделить около 100 млн. евро на протяжении ближайших 3-5 лет.

Задачу по формированию «команд специалистов реформ» Стратегия РДУ возлагает на Координационный совет, который возглавляет вице-премьер-министр Климпуш-Цинцадзе. И за полгода после создания Координационный совет собирался только дважды. «Большое количество ключевых задействованных игроков и тех, кто принимает решения в сфере реформы госуправления. Поэтому много времени и усилий тратится на поиск общих решений и консенсусов, что затягивает процесс», — находит объяснение Климпуш-Цинцадзе.

Поэтому европейские партнеры решили ускорить процесс, и 17 октября, в присутствии главы украинского правительства Владимира Гройсмана посол Еврокомиссии в Украине Хьюг Мингарелли презентовал обновленный подход поддержки Стратегии РДУ и ключевых отраслевых реформ. В частности, европейцы заявили о создании пилотных «команд» для четырех министерств – Минфина, Минэкономики, Минагрополитики и Мининфраструктуры. Донор — ЕБРР. Команда поддержки реформ – проектный офис при министерстве, который формируется из профессионалов за пределами государственной службы на контрактной основе. Их миссия будет заключаться не только в разработке алгоритма конкретной отраслевой реформы, но, что важно, и в перестройке управленческой модели в самом министерстве. «Команды реформ» придут не навечно, в идеале — на несколько лет, пока министерство станет на новые рельсы.

Впрочем проектные офисы следует рассматривать как вспомогательные элементы. Развитие и успех реформы госслужбы – в проектном подходе, а также в координации и сотрудничестве между ведомствами, чего сейчас мы почти не наблюдаем, прежде всего на тех направлениях, которые находятся на пересечении ответственности ведомств и требуют синергии.

Многое зависит от личности министра, от его видения и управленческого таланта, в один голос твердят эксперты. Мол, министр инфраструктуры Владимир Омелян не ждет «милостей от природы» или сигнала из координирующих органов: он первым, еще в начале октября, запустил работу технического офиса по поддержке реформ, первым начал коренным образом перестраивать принципы работы министерства. «На сегодня это единственное министерство, где работает профессиональная служба управления персоналом», — утверждает специалист в HR-отрасли, бывший глава Национального агентства по вопросам госслужбы Денис Бродский.

«Надо начать реформу госслужбы по поиску кадров. То есть реформировать систему подготовки кадров, ввести иные принципы их отбора, побудить министерства наконец внедрить полноценные службы управления персоналом. Сейчас там сидят старые «кадровики» и перекладывают папки с перечнем сотрудников», — эмоционально говорит Бродский.

Новые процедуры. Конкурс без добродетели

Процедуры по поиску новых кадров пока не разработаны. Единственная новация, которая начала действовать, – конкурсы на должности госслужащих всех категорий. В частности, и должностных лиц группы «А», то есть высших должностных лиц, которых у нас примерно полторы тысячи. Экзамены специально созданной для этого Комиссии по вопросам высшего корпуса должны сдать все госсекретари, руководители государственных агентств и служб, их заместители, председатели областных и районных госадминистраций.

Впрочем, за неполных три месяца работы Комиссии оказалось, что на некоторые должности (скажем, отдельных глав РГА) совсем нет кандидатов, а на некоторые – нет достаточно профессиональных кандидатов. Беда не только в дефиците претендентов, а в дефиците добропорядочных претендентов. Особенно на должности, которые потенциально являются привлекательными для коррупционеров. Например, СМИ нашли информацию, которая свидетельствует, что 8 из 9 претендентов на должность главы Гослекслужбы были замечены в сделках на рынке лекарств, коррупционных связях, конфликте интересов. Как тут быть?

«Оценка добропорядочности, политической нейтральности не входит в полномочия комиссии, – вздыхает эксперт Колиушко, который также является членом Комиссии из высшего корпуса. — Даже если знаем из каких-то источников, что этот человек был замечен в коррупционных действиях, мы все равно можем оценивать лишь уровень его компетентности». Целесообразно, считает эксперт, ввести еще один вид испытания – тест на добропорядочность и внести соответствующие правки в закон. «Есть детальные психологические тесты, разработанные украинскими учеными, — продолжает он, – благодаря которым можно установить, подвержен ли человек нечестным действиям, коррупции, способен ли им противостоять. Что-то вроде полиграфа».

«Зачем лишние сложности? – заочно оппонирует Колиушку Бродский. – Госслужба должна внести в порядок отбора обязательную норму о том, что комиссия должна рассматривать материалы в открытых источниках информации, если они напечатаны до начала конкурса».

Оценка добропорядочности, репутационных, коррупционных рисков претендента совсем не заложена в испытательный механизм. Бродский остро критикует Нацагентство с госслужбы: говорит, несмотря на все попытки создать действенную систему фильтрации и оценки для высших должностных лиц, Агентство утвердило критерии отбора, которые не стали ситом для проходимцев.

Также общественные активисты неоднократно и, похоже, небезосновательно, подозревали членов Комиссии из высшего корпуса, прежде всего, делегированных в Комиссию властью, в подогревании тому или иному кандидату на высокую должность. Скажем, скандалами сопровождалось избрание председателей Николаевской и Киевской облгосадминистраций.

Очевидно, конкурсный отбор, по крайней мере согласно ныне созданным условиям, не стал панацеей, и следует усовершенствовать его механизм. Но вместе с тем необходимо активно искать для госслужбы настоящих, порядочных и неравнодушных специалистов, прежде всего из общественного и частного секторов. Впрочем, здесь возникает проблема оплаты. Оклад председателя РГА, к слову, — около 5 тыс. грн.

Станут ли госсекретари «мессиями»

Прежде всего вспомним, что в украинском политическом словаре уже был термин «госсекретарь» — в 2001 году, во времена Леонида Кучмы. Вспомним и сразу забудем. Ведь тогда на эту должность Президент назначил «свою» фигуру с плохо прикрытым намерением – присматривать за министрами. Новейшие же госсекретари, которые, согласно Закону о госслужбе, должны приступить к работе с 1 января 2017 г., имеют совершенно другие задачи и функции. Госсекретарь – это священный символ разграничения между политикой и администрированием.

Министр определяет политику, инициирует реформы, госсекретарь – руководит аппаратом, вырабатывает пути реализации инициатив министра, решает вопросы госслужбы. Госсекретарь является подчиненным министра и не может заменять его, скажем, на заседании правительства. Важно, что законом заложен конкретный срок пребывания на этой должности – 5 лет, что дает основание для устойчивости управленческих методик в министерстве, соблюдении исполнения ранее принятых программ и политик, независимо от того, какие политические ветра терзают правительство. «Да, государственный секретарь подконтролен и подотчетен министру, и в то же время он защищен законом от увольнения по политическим или иным мотивам, и, соответственно, может быть уволен с должности только в случае невыполнения или ненадлежащего выполнения своих функций. В этом случае министр может инициировать перед Кабинетом Министров открытие дисциплинарного производства в отношении государственного секретаря», — объясняет председатель Нацагентства по госслужбе Ващенко.

Министры у нас меняются в среднем каждые 11 месяцев, новые не всегда придерживаются политики предшественников. Это является одной из причин хаотичных, точечных решений в разработке и производстве главных государственных политик, отсутствия долгосрочного и среднесрочного планирования и другие. Поэтому грядущие госсекретари рассматриваются как залог постоянства работы министерств, своеобразные управленческие «мессии».

Однако и институт госсекретарей еще не имеет достаточного законодательного обеспечения. «С июля в Верховной Раде лежит законопроект № 4526-Д, который четко разграничит полномочия между министрами и госсекретарями. Если его не введут до 1 января, то в министерствах возникнет определенный управленческий беспорядок», — говорит Колиушко.

На все это осталось совсем мало времени. И даже первые конкурсы на должность госсекретарей были объявлены только на прошлой неделе. Пока речь идет о восьми министерствах – Минагрополитики, МВД, Минэкологии и природных ресурсов, Минэкономразвития, Мининфраструктуры, Министерства энергетики и угольной промышленности, а также Министерства информационной политики и Министерства культуры. На очереди – остальные 10 министерств, а также госсекретарь, который будет работать с министром КМ.

Реформаторы в правительстве и общественные эксперты надеются, что конкурсы пройдут вовремя и на должности госсекретарей придут высококлассные менеджеры. Ведь именно с началом работы госсекретарей связаны надежды на то, что реформа госуправления получит качественное развитие.

Материал подготовлен по инициативе и при поддержке Национального совета реформ

Новое Время

Изменить, но не сорвать. Детали закрытых переговоров с ЕС о е-декларацияхИзменить, но не сорвать. Детали закрытых переговоров с ЕС о е-декларациях

Сергей Сидоренко

На прошлой неделе Европейский Союз направил два срочных письма в Украину.

5 октября датировано письмо посла ЕС Хюга Мингарелли в адрес председателя Верховной рады Андрея Парубия. Дипломат официально предупредил парламент о том, что ему известно о намерениях депутатов сорвать электронное декларирование.

Позже из Брюсселя, за подписями двух комиссаров (комиссара по политике соседства Хана и комиссара по миграции Аврамопулоса, ответственного за безвиз), поступило письмо, адресованное министрам Петренко и Климкину.

Предупреждения – те же самые.

Европейцам известно, что Киев изучает два сценария срыва.

Первый – «техническая неготовность системы» (да, опять, хоть это уже и не смешно). Второй – саботаж госслужащих (и этот вариант уже в действии, о чем – ниже).

К сожалению, ни в администрации президента, ни в парламенте, похоже, так и не поняли, какие тектонические последствия для страны будет иметь срыв электронного декларирования, и до сих пор надеются «обвести вокруг пальца» западных партнеров.

Одновременно продолжаются переговоры с ЕС об изменении законодательства об электронном декларировании. ЕС даже готов пойти на определенные уступки и уже сообщил об этом европейским партнерам, но не готов прерывать для этого «первую волну» декларирования.

Ниже – подробнее о непубличных процессах вокруг электронных деклараций.

Слово дал, слово забрал

Автор этих строк с нетерпением ждал пресс-конференцию нового посла ЕС в Украине Хюга Мингарелли. Интересно было услышать, как посол будет выпутываться из неприятностей, о которых широкая общественность на тот момент еще не знала. Получилось неплохо, но все же не идеально.

И хотя далеко не все дипломатические переговоры стоят того, чтобы раскрывать их в целом, эти имеют особое значение.

Руководитель представительства ЕС в Украине 10 дней назад дал Киеву обещание, которого не имел права давать. И которое, соответственно, не смог выполнить. Словно нарочно, этот прокол касался самого болезненного вопроса – электронного декларирования. Того самого, которое «держит» безвиз, которого требуют МВФ и другие партнеры.

А «неприятность» была создана в конце сентября, во время визита в Киев еврокомиссара Сесилии Мальмстрем. Официально тогда сообщалось о переговорах по вопросам внешней торговли, квот и обновленных торговых преференций для Киева. Но де-факто говорили и о другом.

Именно после ее приезда в парламенте снова получила новую жизнь идея изменения правил электронного декларирования. Помните законопроект Грынива, который стал скандальным, как только появился в Раде? Он предусматривал, что значительная часть данных об имуществе чиновников будет скрыта из общего доступа на сайте НАПК и будет доступна только для правоохранителей.

Сторонники данного проекта утверждали, что ЕС дал согласие на такие изменения, но представительство Евросоюза выступило с категоричным заявлением: нет, никакого согласия не было.

Но означает ли это, что изменений е-декларирования не будет и впредь? На пресс-конференции Мингарелли в понедельник выяснилось: нет, не означает.

Наоборот: ЕС и официальный Киев уже ведут дискуссии о том, какими должны быть эти изменения.

Далее прямая речь посла:
«У нас был откровенный разговор по этому поводу с украинским руководством, включая президента Порошенко, и нас заверили, что украинская власть не намерена ослаблять систему декларирования. И что единственное, что вызывает беспокойство – что декларации будут доступны любому, без ограничений.

Они сказали: «Мы просто будем информировать преступников о том, что у граждан, должностных лиц среднего звена, дома есть такие-то ювелирные украшения или еще что-то. Мы прокладываем дорогу для криминальной активности». Поэтому они сказали, что будет предоставлен полный доступ к электронным декларациям для правоохранительных органов, но будут ограничения на определенные типы информации для общественности…

Сейчас мы обсуждаем такие предложения с украинским руководством».

Так что же происходит? ЕС поддерживает изменения или исключает их? И почему правительство и некоторые депутаты утверждали, что согласие со стороны Евросоюза было?

Как выяснила «Европейская правда», согласие действительно было. Дал его лично Мингарелли. Вот только не имел на это права.

Источники в Киеве и Брюсселе помогли восстановить ход проблемной беседы, которая состоялась в четверг, 29 сентября, во время встречи Мальмстрем и вице-премьера Климпуш-Цинцадзе. Речь идет не об общении тет-а-тет, а о переговорах делегаций, в которых принимали участие по меньшей мере 10 человек.

Украинская сторона, как говорят, сама затронула вопрос изменений системы электронных деклараций и сначала получила категорически негативную реакцию: мол, ослабление требований к декларированию недопустимо, поэтому – никаких изменений ни при каких обстоятельствах.

Представители правительства при этом заверили, что не будут уменьшать требования к декларированию, а хотят лишь «обезопаситься от грабителей».

Достаточно быстро пришли к компромиссу: Рада принимает проект изменений в е-декларирование одним голосованием, и в первом чтении и в целом, чтобы в документе не осталось никаких дополнительных изменений.

Именно тогда Мингарелли дал согласие на этот вариант. «В этом случае с нашей стороны не будет никаких заявлений с критикой проекта», – заверил он.

А когда спустя три дня такое заявление появилось, в Кабмине это (вполне естественно) восприняли как предательство договоренностей. И как личное оскорбление.

Из-за этого минувшая неделя стала, пожалуй, наиболее острой в отношениях нынешнего правительства и Евросоюза, хотя это и не было заметно большинству. Состоялось несколько встреч и телефонных разговоров чиновников и Мингарелли; он, как говорят, попытался переложить вину на подчиненных и несколько раз пообещал Киеву уточнить позицию.

Уточнение от ЕС действительно появилось, еще в прошлый вторник. В представительстве подчеркнули, что их слова о «несогласии с проектом» касаются конкретного законопроекта Грынива, а не идеи в целом. Вот только для того, чтобы понять суть этого заявления, читатель должен знать все детали конфликта.

Так будут ли изменения?

На самом деле, конечно же, речь идет отнюдь не об ошибке представительства ЕС. Для Брюсселя вопрос е-деклараций — пожалуй, самая чувствительная тема, связанная с Украиной.

Эксперты ЕС – и в посольстве в Киеве, и в Еврокомиссии – могут показать пачку обращений украинских активистов и даже депутатов с просьбой любой ценой препятствовать изменениям закона «О предотвращении коррупции» (который устанавливает правила электронного декларирования).

А посол Мингарелли, когда дал на них согласие, нарушил официальную линию Брюсселя, и поэтому впоследствии был вынужден сделать шаг назад.

Однако это никоим образом не ставит точку на идее внесения изменений в закон. И заявление Мингарелли на пресс-конференции 10 октября стало дополнительным подтверждением этого.

На данный момент ЕС определил несколько красных линий. Именно о них говорится в письмах, направленных в Киев, о которых мы упомянули в начале.

Во-первых, никаких изменений в закон до конца октября, то есть до того момента, когда завершится «первая волна» декларирования доходов высшими должностными лицами. С этой позицией ЕС можно спорить, и правительство это делает, но безуспешно.

Во-вторых, Запад категорически против ослабления уголовной ответственности для тех, кто подал «ложную декларацию». Именно это подчеркивается и в письме на имя Парубия, и в правительственном письме от имени комиссаров.

В-третьих, ЕС не готов даже обсуждать возможность того, что Рада уменьшит объем декларируемой информации. Это – принципиальный момент. Даже намеки на такую возможность невероятно раздражают как европейцев, так и, к слову, американцев.

Следовательно, пространство для изменений остается достаточно узким, но оно есть. И именно по нему сейчас ведутся переговоры. Представители правительства и парламента лоббируют возможность того, чтобы часть декларируемых данных не выкладывалась в публичный доступ.

Самое известное объяснение (и оно действительно имеет смысл) – сейчас чиновник должен декларировать наличные отдельно от банковских вкладов. Причем эта норма со следующего года будет распространяться не только на топ-политиков, но и на мелких местных чиновников. И если депутат местного совета где-то в Знаменском районе будет вынужден написать, что он держит дома 150 тысяч гривен, то шансы на ограбление этого депутата действительно возрастут.

Не потребуется даже искать в реестрах сведения о доме этого депутата – в таких случаях его адрес обычно знают все местные жители.

Другой пример, который и мы, и делегация ЕС услышали от одного из украинских чиновников, принимавших участие в тех же переговорах с Мальмстрем: «Представьте, что гражданин Иванов дарит мне кольцо с бриллиантом. Я должна задекларировать его, сообщив персональные данные Иванова. Иначе становлюсь уголовным нарушителем. Но согласен ли Иванов, чтобы я на весь мир сообщала, что именно он сделал мне подарок? Почему недостаточно, чтобы об этом знали только в НАБУ?»

Собственно, из-за таких примеров идея об изменениях в закон в конце концов получила поддержку ЕС. Пока – осторожную поддержку. Вот только есть проблема: одновременно ЕС начал получать данные о том, что в Киеве на самом верху вернулись к идее срыва электронного декларирования в целом.

Две технологии срыва

Новые креативные идеи Киева ставят под сомнение все предыдущие договоренности. А если их воплотят в жизнь – будут разрушены не только эти договоренности, но и отношения Украина-ЕС в целом.

Исходя из писем в адрес Парубия, Петренко и Климкина, именно этот сигнал сейчас пытаются донести до Киева европейские партнеры. Причем послание спикеру Верховной рады заканчивается просьбой, чтобы он донес этот сигнал до всех лидеров фракций.

Если до недавнего времени наиболее вероятным считали срыв декларирования через изменения в закон, то теперь в работе – другие технологии. Накрепко переплетенные друг с другом.

Первый путь – технологический срыв. И Госспецсвязь, которая никак не может объяснить, когда система полноценно заработает, и постоянно вносит изменения программного продукта, здесь очень кстати.

Второй путь называется «саботаж». Его логика проста. Невозможно наказать всех, не так ли? Поэтому в случае, если никто не подаст декларацию, никто и не будет наказан.

Обратите внимание: в системе до сих пор отсутствует декларация Порошенко.

Хотя, казалось бы, чего бояться ему, бизнесмену с официальным миллиардным состоянием?

И этот факт заметили не только мы. Один из европейских чиновников, с которым мы говорили на условиях анонимности, привел его в качестве одного из наиболее серьезных поводов для беспокойства: «Если бы президент действительно искренне хотел запуска системы е-декларирования, он должен был бы подать пример. Сейчас становится все больше вопросов, не сознательно ли он затягивает процесс. Конечно, Порошенко вряд ли пойдет на открытый конфликт и проигнорирует систему декларирования, но если он сделает это в последние дни – это будет очень красноречивый сигнал».

Но дело не только в президенте.

Премьер Гройсман во вторник поручил всем министрам не позднее 31 октября подать свои декларации (и это, кстати, ошибка, ведь крайний срок – 30 октября). Но где декларация самого Гройсмана? Где декларации других топ-министров?

Да и в парламенте ситуация не намного лучше.

Сейчас известно о трех декларациях депутатов. Только о трех!!! Чего ждут другие?

В первой волне декларирования должны подать свои декларации 45-50 тысяч чиновников (по разным оценкам цифры несколько отличаются). Период декларирования продолжается 60 дней, до его завершения остается менее 18 суток, но сейчас в системе – чуть больше 5000 ежегодных деклараций.

Неделю назад, в предыдущем материале на эту тему, мы уже писали о ключевой технологической опасности (см. публикацию «Три недели до проблем – новые угрозы для электронного декларирования»).

Пока неизвестно, выдержит ли система пиковую нагрузку, если все чиновники бросятся подавать декларации в последние дни. А поскольку для сторонников идеи отсрочки е-декларирования падение системы станет настоящим подарком, то ли нет у них мотива «подтолкнуть» систему к падению?

Последние изменения в системе лишь помогают на этом пути. Как известно, во вторник внефракционный депутат Остап Еднак, один из трех, внесших декларацию в систему, заявил, что та «несанкционированно изменилась после подачи».

Как впоследствии выяснилось, на самом деле речь шла не об изменениях, а о технической ошибке – во время очередной правки системы отображения программисты сделали ошибку, из-за которой у всех в декларациях исчезли данные о членстве в общественных объединениях (хотя в базе эти данные были).

То, что Госспецсвязь вообще не должна ежедневно править систему, которая получила сертификат защиты информации – отдельный вопрос, сейчас не об этом. Данную ошибку оперативно исправили. Но этот инцидент точно не укрепил доверие к системе е-декларирования.

Но вернемся к письмам, которые поступили в Раду и в правительство из Брюсселя за последнюю неделю. Тональность этих документов (особенно обращение к правительству) не оставляет сомнений: для ЕС это – действительно определяющий вопрос.

Цель письма – напомнить Киеву, что есть красные линии, которые категорически недопустимо переступать.

И антикоррупция (в переписке упоминается об атаках не только на е-декларации, а также о попытке Луценко ограничить полномочия НАБУ) – это ключевая сфера, где прочерчены такие красные линии.

«Напомним, что успех системы (е-декларирования) измеряется не формальным запуском, а эффективной и бесперебойной работой. И постоянные проблемы в доступе к этой системе необходимо решить», – написал, в частности, посол Мингарелли.

Остается надеяться, что в этот раз Киев наконец-то услышит Брюссель.

И, кстати, разорвать замкнутый круг может каждый депутат. Достаточно подать декларацию – как того требует закон. Не дожидаясь отмашки (или, может, даже вопреки воле) руководителя фракции. Ведь сейчас – время для сильных шагов. На кону – очень многое.

Европейская ПравдаСергей Сидоренко

На прошлой неделе Европейский Союз направил два срочных письма в Украину.

5 октября датировано письмо посла ЕС Хюга Мингарелли в адрес председателя Верховной рады Андрея Парубия. Дипломат официально предупредил парламент о том, что ему известно о намерениях депутатов сорвать электронное декларирование.

Позже из Брюсселя, за подписями двух комиссаров (комиссара по политике соседства Хана и комиссара по миграции Аврамопулоса, ответственного за безвиз), поступило письмо, адресованное министрам Петренко и Климкину.

Предупреждения – те же самые.

Европейцам известно, что Киев изучает два сценария срыва.

Первый – «техническая неготовность системы» (да, опять, хоть это уже и не смешно). Второй – саботаж госслужащих (и этот вариант уже в действии, о чем – ниже).

К сожалению, ни в администрации президента, ни в парламенте, похоже, так и не поняли, какие тектонические последствия для страны будет иметь срыв электронного декларирования, и до сих пор надеются «обвести вокруг пальца» западных партнеров.

Одновременно продолжаются переговоры с ЕС об изменении законодательства об электронном декларировании. ЕС даже готов пойти на определенные уступки и уже сообщил об этом европейским партнерам, но не готов прерывать для этого «первую волну» декларирования.

Ниже – подробнее о непубличных процессах вокруг электронных деклараций.

Слово дал, слово забрал

Автор этих строк с нетерпением ждал пресс-конференцию нового посла ЕС в Украине Хюга Мингарелли. Интересно было услышать, как посол будет выпутываться из неприятностей, о которых широкая общественность на тот момент еще не знала. Получилось неплохо, но все же не идеально.

И хотя далеко не все дипломатические переговоры стоят того, чтобы раскрывать их в целом, эти имеют особое значение.

Руководитель представительства ЕС в Украине 10 дней назад дал Киеву обещание, которого не имел права давать. И которое, соответственно, не смог выполнить. Словно нарочно, этот прокол касался самого болезненного вопроса – электронного декларирования. Того самого, которое «держит» безвиз, которого требуют МВФ и другие партнеры.

А «неприятность» была создана в конце сентября, во время визита в Киев еврокомиссара Сесилии Мальмстрем. Официально тогда сообщалось о переговорах по вопросам внешней торговли, квот и обновленных торговых преференций для Киева. Но де-факто говорили и о другом.

Именно после ее приезда в парламенте снова получила новую жизнь идея изменения правил электронного декларирования. Помните законопроект Грынива, который стал скандальным, как только появился в Раде? Он предусматривал, что значительная часть данных об имуществе чиновников будет скрыта из общего доступа на сайте НАПК и будет доступна только для правоохранителей.

Сторонники данного проекта утверждали, что ЕС дал согласие на такие изменения, но представительство Евросоюза выступило с категоричным заявлением: нет, никакого согласия не было.

Но означает ли это, что изменений е-декларирования не будет и впредь? На пресс-конференции Мингарелли в понедельник выяснилось: нет, не означает.

Наоборот: ЕС и официальный Киев уже ведут дискуссии о том, какими должны быть эти изменения.

Далее прямая речь посла:
«У нас был откровенный разговор по этому поводу с украинским руководством, включая президента Порошенко, и нас заверили, что украинская власть не намерена ослаблять систему декларирования. И что единственное, что вызывает беспокойство – что декларации будут доступны любому, без ограничений.

Они сказали: «Мы просто будем информировать преступников о том, что у граждан, должностных лиц среднего звена, дома есть такие-то ювелирные украшения или еще что-то. Мы прокладываем дорогу для криминальной активности». Поэтому они сказали, что будет предоставлен полный доступ к электронным декларациям для правоохранительных органов, но будут ограничения на определенные типы информации для общественности…

Сейчас мы обсуждаем такие предложения с украинским руководством».

Так что же происходит? ЕС поддерживает изменения или исключает их? И почему правительство и некоторые депутаты утверждали, что согласие со стороны Евросоюза было?

Как выяснила «Европейская правда», согласие действительно было. Дал его лично Мингарелли. Вот только не имел на это права.

Источники в Киеве и Брюсселе помогли восстановить ход проблемной беседы, которая состоялась в четверг, 29 сентября, во время встречи Мальмстрем и вице-премьера Климпуш-Цинцадзе. Речь идет не об общении тет-а-тет, а о переговорах делегаций, в которых принимали участие по меньшей мере 10 человек.

Украинская сторона, как говорят, сама затронула вопрос изменений системы электронных деклараций и сначала получила категорически негативную реакцию: мол, ослабление требований к декларированию недопустимо, поэтому – никаких изменений ни при каких обстоятельствах.

Представители правительства при этом заверили, что не будут уменьшать требования к декларированию, а хотят лишь «обезопаситься от грабителей».

Достаточно быстро пришли к компромиссу: Рада принимает проект изменений в е-декларирование одним голосованием, и в первом чтении и в целом, чтобы в документе не осталось никаких дополнительных изменений.

Именно тогда Мингарелли дал согласие на этот вариант. «В этом случае с нашей стороны не будет никаких заявлений с критикой проекта», – заверил он.

А когда спустя три дня такое заявление появилось, в Кабмине это (вполне естественно) восприняли как предательство договоренностей. И как личное оскорбление.

Из-за этого минувшая неделя стала, пожалуй, наиболее острой в отношениях нынешнего правительства и Евросоюза, хотя это и не было заметно большинству. Состоялось несколько встреч и телефонных разговоров чиновников и Мингарелли; он, как говорят, попытался переложить вину на подчиненных и несколько раз пообещал Киеву уточнить позицию.

Уточнение от ЕС действительно появилось, еще в прошлый вторник. В представительстве подчеркнули, что их слова о «несогласии с проектом» касаются конкретного законопроекта Грынива, а не идеи в целом. Вот только для того, чтобы понять суть этого заявления, читатель должен знать все детали конфликта.

Так будут ли изменения?

На самом деле, конечно же, речь идет отнюдь не об ошибке представительства ЕС. Для Брюсселя вопрос е-деклараций — пожалуй, самая чувствительная тема, связанная с Украиной.

Эксперты ЕС – и в посольстве в Киеве, и в Еврокомиссии – могут показать пачку обращений украинских активистов и даже депутатов с просьбой любой ценой препятствовать изменениям закона «О предотвращении коррупции» (который устанавливает правила электронного декларирования).

А посол Мингарелли, когда дал на них согласие, нарушил официальную линию Брюсселя, и поэтому впоследствии был вынужден сделать шаг назад.

Однако это никоим образом не ставит точку на идее внесения изменений в закон. И заявление Мингарелли на пресс-конференции 10 октября стало дополнительным подтверждением этого.

На данный момент ЕС определил несколько красных линий. Именно о них говорится в письмах, направленных в Киев, о которых мы упомянули в начале.

Во-первых, никаких изменений в закон до конца октября, то есть до того момента, когда завершится «первая волна» декларирования доходов высшими должностными лицами. С этой позицией ЕС можно спорить, и правительство это делает, но безуспешно.

Во-вторых, Запад категорически против ослабления уголовной ответственности для тех, кто подал «ложную декларацию». Именно это подчеркивается и в письме на имя Парубия, и в правительственном письме от имени комиссаров.

В-третьих, ЕС не готов даже обсуждать возможность того, что Рада уменьшит объем декларируемой информации. Это – принципиальный момент. Даже намеки на такую возможность невероятно раздражают как европейцев, так и, к слову, американцев.

Следовательно, пространство для изменений остается достаточно узким, но оно есть. И именно по нему сейчас ведутся переговоры. Представители правительства и парламента лоббируют возможность того, чтобы часть декларируемых данных не выкладывалась в публичный доступ.

Самое известное объяснение (и оно действительно имеет смысл) – сейчас чиновник должен декларировать наличные отдельно от банковских вкладов. Причем эта норма со следующего года будет распространяться не только на топ-политиков, но и на мелких местных чиновников. И если депутат местного совета где-то в Знаменском районе будет вынужден написать, что он держит дома 150 тысяч гривен, то шансы на ограбление этого депутата действительно возрастут.

Не потребуется даже искать в реестрах сведения о доме этого депутата – в таких случаях его адрес обычно знают все местные жители.

Другой пример, который и мы, и делегация ЕС услышали от одного из украинских чиновников, принимавших участие в тех же переговорах с Мальмстрем: «Представьте, что гражданин Иванов дарит мне кольцо с бриллиантом. Я должна задекларировать его, сообщив персональные данные Иванова. Иначе становлюсь уголовным нарушителем. Но согласен ли Иванов, чтобы я на весь мир сообщала, что именно он сделал мне подарок? Почему недостаточно, чтобы об этом знали только в НАБУ?»

Собственно, из-за таких примеров идея об изменениях в закон в конце концов получила поддержку ЕС. Пока – осторожную поддержку. Вот только есть проблема: одновременно ЕС начал получать данные о том, что в Киеве на самом верху вернулись к идее срыва электронного декларирования в целом.

Две технологии срыва

Новые креативные идеи Киева ставят под сомнение все предыдущие договоренности. А если их воплотят в жизнь – будут разрушены не только эти договоренности, но и отношения Украина-ЕС в целом.

Исходя из писем в адрес Парубия, Петренко и Климкина, именно этот сигнал сейчас пытаются донести до Киева европейские партнеры. Причем послание спикеру Верховной рады заканчивается просьбой, чтобы он донес этот сигнал до всех лидеров фракций.

Если до недавнего времени наиболее вероятным считали срыв декларирования через изменения в закон, то теперь в работе – другие технологии. Накрепко переплетенные друг с другом.

Первый путь – технологический срыв. И Госспецсвязь, которая никак не может объяснить, когда система полноценно заработает, и постоянно вносит изменения программного продукта, здесь очень кстати.

Второй путь называется «саботаж». Его логика проста. Невозможно наказать всех, не так ли? Поэтому в случае, если никто не подаст декларацию, никто и не будет наказан.

Обратите внимание: в системе до сих пор отсутствует декларация Порошенко.

Хотя, казалось бы, чего бояться ему, бизнесмену с официальным миллиардным состоянием?

И этот факт заметили не только мы. Один из европейских чиновников, с которым мы говорили на условиях анонимности, привел его в качестве одного из наиболее серьезных поводов для беспокойства: «Если бы президент действительно искренне хотел запуска системы е-декларирования, он должен был бы подать пример. Сейчас становится все больше вопросов, не сознательно ли он затягивает процесс. Конечно, Порошенко вряд ли пойдет на открытый конфликт и проигнорирует систему декларирования, но если он сделает это в последние дни – это будет очень красноречивый сигнал».

Но дело не только в президенте.

Премьер Гройсман во вторник поручил всем министрам не позднее 31 октября подать свои декларации (и это, кстати, ошибка, ведь крайний срок – 30 октября). Но где декларация самого Гройсмана? Где декларации других топ-министров?

Да и в парламенте ситуация не намного лучше.

Сейчас известно о трех декларациях депутатов. Только о трех!!! Чего ждут другие?

В первой волне декларирования должны подать свои декларации 45-50 тысяч чиновников (по разным оценкам цифры несколько отличаются). Период декларирования продолжается 60 дней, до его завершения остается менее 18 суток, но сейчас в системе – чуть больше 5000 ежегодных деклараций.

Неделю назад, в предыдущем материале на эту тему, мы уже писали о ключевой технологической опасности (см. публикацию «Три недели до проблем – новые угрозы для электронного декларирования»).

Пока неизвестно, выдержит ли система пиковую нагрузку, если все чиновники бросятся подавать декларации в последние дни. А поскольку для сторонников идеи отсрочки е-декларирования падение системы станет настоящим подарком, то ли нет у них мотива «подтолкнуть» систему к падению?

Последние изменения в системе лишь помогают на этом пути. Как известно, во вторник внефракционный депутат Остап Еднак, один из трех, внесших декларацию в систему, заявил, что та «несанкционированно изменилась после подачи».

Как впоследствии выяснилось, на самом деле речь шла не об изменениях, а о технической ошибке – во время очередной правки системы отображения программисты сделали ошибку, из-за которой у всех в декларациях исчезли данные о членстве в общественных объединениях (хотя в базе эти данные были).

То, что Госспецсвязь вообще не должна ежедневно править систему, которая получила сертификат защиты информации – отдельный вопрос, сейчас не об этом. Данную ошибку оперативно исправили. Но этот инцидент точно не укрепил доверие к системе е-декларирования.

Но вернемся к письмам, которые поступили в Раду и в правительство из Брюсселя за последнюю неделю. Тональность этих документов (особенно обращение к правительству) не оставляет сомнений: для ЕС это – действительно определяющий вопрос.

Цель письма – напомнить Киеву, что есть красные линии, которые категорически недопустимо переступать.

И антикоррупция (в переписке упоминается об атаках не только на е-декларации, а также о попытке Луценко ограничить полномочия НАБУ) – это ключевая сфера, где прочерчены такие красные линии.

«Напомним, что успех системы (е-декларирования) измеряется не формальным запуском, а эффективной и бесперебойной работой. И постоянные проблемы в доступе к этой системе необходимо решить», – написал, в частности, посол Мингарелли.

Остается надеяться, что в этот раз Киев наконец-то услышит Брюссель.

И, кстати, разорвать замкнутый круг может каждый депутат. Достаточно подать декларацию – как того требует закон. Не дожидаясь отмашки (или, может, даже вопреки воле) руководителя фракции. Ведь сейчас – время для сильных шагов. На кону – очень многое.

Европейская Правда