Время моральных уродовВремя моральных уродов

Елена Трибушная

После сеанса унизительного для всех эксгибиционизма и разглядывания деклараций у вас, господа декларанты, выходов останется всего два – либо вы закроете еще чуть более прозревшим людям рот. Либо эти люди закроют вас

Простите, господа, я буду злой и грубой.

Простите, но проблеваться и вымыть руки хочется после ваших деклараций. После всех ваших коллекций статуй, икон, гравюр, ролексов-патекфилипов-вашеронов, римских монет, антикварных часов и винных погребов. И после яиц фаберже. Тоже.

Тошнит от ваших стопитсот квадратных метров и гектаров на рыло. От домашних оружейных арсеналов – тошнит.

От гор кэша под матрасами. От тряпок и телевизоров по цене машины.

Тошнит от 10 квартир бухгалтерши Луценко. И от семиметровой конуры Кернеса – тошнит.

Тошнит не от того, что обзавидуешься. А от осознания того, сколько бабла вы не на нанотехнологиях заработали, а как бы это выразиться – «подняли» и «намутили», дорвавшись и присосавшись к государственной кормушке.

Тошнит от того, что мы на полном серьезе, с экономическими выкладками неделю спорили, с чего вдруг вы там расщедрились повысить «минималку» до 3.200 грн. Тошнит от того, что только заглянув под ваши матрасы, поняли, что «минималка» – это была кость. Обглоданная кость. Объедки, которые бросают с барского стола холопам – чтобы слюной не удавились. Или собаке – чтобы отвлеклась на время, пока воры вынесут из чужой хаты барахло.

Я думала, что после морального уродства Межигорья, морального уродства Пшонки, возомнившего себя то ли Цезарем, то ли Наполеоном, эту страну сложно чем-то удивить. А зря. В этой стране гораздо больше, чем даже я цинично думала, взрослых мужчин, в которых живет маленький уродливый наполеон, маленький уродливый цезарь, маленький уродливый пшонка. Сотни взрослых тщеславных, алчных, жадных, циничных, беспринципных и лицемерных мужчин, у которых есть свое маленькое драгоценное межигорье. Свой маленький «портрет пшонкой». С головой, увенчанной лавровым венком и треуголкой Наполеона. Одновременно. И женщин. Тоже.

Заглянув к вам под матрасы, «холопы» поймут, что вариантов у них всего два – или изменить страну или поменять страну. И прагматично решат, что поменять страну – проживания – должны не они. А вы
Тошнит от четырехметровой высоты забора, которым вы отгородились от «холопов» в Хотяновке и Конча-Заспе, отхапав под виллы куски реки. Где раньше были пляжи, палатки и рыбалка. А теперь ваши виллы. За забором длиной в десятки километров. За которым старое ворье уютно и мирно соседствует с новым. Прячась за спинами общей охраны. В километре от того самого уродливого Межигорья.

Еще тошнит от страха. От вашего, господа, страха. От того, что слушаете телефоны тех, кто пытается заглядывать под эти ваши матрасы. Что читаете смски. Как вуайеристы, подглядываете за перепиской в месенджерах. Взламываете мыло. Травите. Троллите. Содержите армии ботов, которые топят за вас в комментариях и соцсетях.

Вы правильно боитесь. 40 миллионов человек, которых вы держите за холопов, вчера увидели всего лишь маленький кусочек ваших яиц фаберже, вашеронов и статуй. Увидели и уже обалдели. А в понедельник или вторник, когда декларации сдадите вы все, они увидят всё. Потому что про ваши яйца и статуи напишут все сайты, газеты и журналы. С фамилиями, именами и фотографиями. Потому что в режиме «нагадить на голову политическим оппонентам» ваши яйца покажут по всем телеканалам. Покажут даже в самом глухом горном селе, где нет интернета, но точно есть 1+1 и Интер.

Потоооом… потом вы можете судиться и доказывать, что е-система – глючная, с багами, лагает, взломали, ключ украли и т. д. Это уже неважно. Важно, что к тому времени все – все – увидят, что там у вас спрятано под матрасами.

О, эти люди, которых вы толкаете заниматься вуайеризмом, не обрадуются тому, что там увидят. И – боюсь и надеюсь – окончательно поймут, что вариантов у них реально всего два. Изменить страну. Или – поменять страну. В смысле места жительства. И, думаю, многие из них прагматично решат, что поменять страну на некую другую – должны не они. А вы, господа.

И не надо бросать этим людям «сам дурак» и требовать предъявить свои декларации. Большинству из них предъявить вам нечего. Нечего, даже если у них под матрасами тоже что-то там есть. И виноваты в этом только вы, господа. Вы. Потому что, набивая под матрасы доллары и яйца фаберже, это вы – вы – 25 лет создавали условия для того, чтобы загнать их под плинтус, в серую зону, в которой нельзя, оставаясь честным, кому-то зарабатывать, а кому-то просто выживать.

И последнее, от чего тошнит. От осознания того, что после этого унизительного для всех сеанса эксгибиционизма (для вас – потому что вам приходится прятать, а для остальных – потому что глядя на ваши фаберже, они чувствуют себя еще более нищими) – так вот после этого у вас, господа декларанты, вариантов тоже, боюсь, останется всего два. Либо вы закроете этим миллионам еще чуть более прозревших людей рот. Либо эти люди закроют вас.

*У кого в е-декларации миллионы, заработанные не на схемах и откатах, а на нано-, микро- и мозгах – простите и не принимайте на свой счет. Звоните. Мы расскажем о вашем кейсе всей стране. Она имеет право знать своих героев в лицо.

Новое ВремяЕлена Трибушная

После сеанса унизительного для всех эксгибиционизма и разглядывания деклараций у вас, господа декларанты, выходов останется всего два – либо вы закроете еще чуть более прозревшим людям рот. Либо эти люди закроют вас

Простите, господа, я буду злой и грубой.

Простите, но проблеваться и вымыть руки хочется после ваших деклараций. После всех ваших коллекций статуй, икон, гравюр, ролексов-патекфилипов-вашеронов, римских монет, антикварных часов и винных погребов. И после яиц фаберже. Тоже.

Тошнит от ваших стопитсот квадратных метров и гектаров на рыло. От домашних оружейных арсеналов – тошнит.

От гор кэша под матрасами. От тряпок и телевизоров по цене машины.

Тошнит от 10 квартир бухгалтерши Луценко. И от семиметровой конуры Кернеса – тошнит.

Тошнит не от того, что обзавидуешься. А от осознания того, сколько бабла вы не на нанотехнологиях заработали, а как бы это выразиться – «подняли» и «намутили», дорвавшись и присосавшись к государственной кормушке.

Тошнит от того, что мы на полном серьезе, с экономическими выкладками неделю спорили, с чего вдруг вы там расщедрились повысить «минималку» до 3.200 грн. Тошнит от того, что только заглянув под ваши матрасы, поняли, что «минималка» – это была кость. Обглоданная кость. Объедки, которые бросают с барского стола холопам – чтобы слюной не удавились. Или собаке – чтобы отвлеклась на время, пока воры вынесут из чужой хаты барахло.

Я думала, что после морального уродства Межигорья, морального уродства Пшонки, возомнившего себя то ли Цезарем, то ли Наполеоном, эту страну сложно чем-то удивить. А зря. В этой стране гораздо больше, чем даже я цинично думала, взрослых мужчин, в которых живет маленький уродливый наполеон, маленький уродливый цезарь, маленький уродливый пшонка. Сотни взрослых тщеславных, алчных, жадных, циничных, беспринципных и лицемерных мужчин, у которых есть свое маленькое драгоценное межигорье. Свой маленький «портрет пшонкой». С головой, увенчанной лавровым венком и треуголкой Наполеона. Одновременно. И женщин. Тоже.

Заглянув к вам под матрасы, «холопы» поймут, что вариантов у них всего два – или изменить страну или поменять страну. И прагматично решат, что поменять страну – проживания – должны не они. А вы
Тошнит от четырехметровой высоты забора, которым вы отгородились от «холопов» в Хотяновке и Конча-Заспе, отхапав под виллы куски реки. Где раньше были пляжи, палатки и рыбалка. А теперь ваши виллы. За забором длиной в десятки километров. За которым старое ворье уютно и мирно соседствует с новым. Прячась за спинами общей охраны. В километре от того самого уродливого Межигорья.

Еще тошнит от страха. От вашего, господа, страха. От того, что слушаете телефоны тех, кто пытается заглядывать под эти ваши матрасы. Что читаете смски. Как вуайеристы, подглядываете за перепиской в месенджерах. Взламываете мыло. Травите. Троллите. Содержите армии ботов, которые топят за вас в комментариях и соцсетях.

Вы правильно боитесь. 40 миллионов человек, которых вы держите за холопов, вчера увидели всего лишь маленький кусочек ваших яиц фаберже, вашеронов и статуй. Увидели и уже обалдели. А в понедельник или вторник, когда декларации сдадите вы все, они увидят всё. Потому что про ваши яйца и статуи напишут все сайты, газеты и журналы. С фамилиями, именами и фотографиями. Потому что в режиме «нагадить на голову политическим оппонентам» ваши яйца покажут по всем телеканалам. Покажут даже в самом глухом горном селе, где нет интернета, но точно есть 1+1 и Интер.

Потоооом… потом вы можете судиться и доказывать, что е-система – глючная, с багами, лагает, взломали, ключ украли и т. д. Это уже неважно. Важно, что к тому времени все – все – увидят, что там у вас спрятано под матрасами.

О, эти люди, которых вы толкаете заниматься вуайеризмом, не обрадуются тому, что там увидят. И – боюсь и надеюсь – окончательно поймут, что вариантов у них реально всего два. Изменить страну. Или – поменять страну. В смысле места жительства. И, думаю, многие из них прагматично решат, что поменять страну на некую другую – должны не они. А вы, господа.

И не надо бросать этим людям «сам дурак» и требовать предъявить свои декларации. Большинству из них предъявить вам нечего. Нечего, даже если у них под матрасами тоже что-то там есть. И виноваты в этом только вы, господа. Вы. Потому что, набивая под матрасы доллары и яйца фаберже, это вы – вы – 25 лет создавали условия для того, чтобы загнать их под плинтус, в серую зону, в которой нельзя, оставаясь честным, кому-то зарабатывать, а кому-то просто выживать.

И последнее, от чего тошнит. От осознания того, что после этого унизительного для всех сеанса эксгибиционизма (для вас – потому что вам приходится прятать, а для остальных – потому что глядя на ваши фаберже, они чувствуют себя еще более нищими) – так вот после этого у вас, господа декларанты, вариантов тоже, боюсь, останется всего два. Либо вы закроете этим миллионам еще чуть более прозревших людей рот. Либо эти люди закроют вас.

*У кого в е-декларации миллионы, заработанные не на схемах и откатах, а на нано-, микро- и мозгах – простите и не принимайте на свой счет. Звоните. Мы расскажем о вашем кейсе всей стране. Она имеет право знать своих героев в лицо.

Новое Время

Квартирный вопрос Луценко. Что скрывается за громкой историей со скандальной недвижимостью, которую приписывают генпрокурору Квартирный вопрос Луценко. Что скрывается за громкой историей со скандальной недвижимостью, которую приписывают генпрокурору

Юлия Артамощенко, Елена Трибушная

Новый квартирный скандал разгорелся вокруг информации о том, что семья генпрокурора якобы пытается скрыть недвижимость. Антикоррупционные эксперты утверждают: к таким методам прибегал экс-президент Янукович

Началось все с того, что главу ГПУ Юрия Луценко еще в сентябре обвинили в том, что его семья через другое лицо, бывшего бухгалтера его жены Ирины Луценко, владеет дорогой недвижимостью в центре столицы. На этой неделе появилась информация о том, что аналогичным образом супругам якобы принадлежит еще и дорогая квартира в Ялте в аннексированном Крыму – она оформлена на ту же самую женщину, 67-летнюю пенсионерку Светлану Рыженко.

Речь идет о шести квартирах и двух нежилых помещениях на Печерске по улице Эспланадная, 32В в четырехэтажном доме, построенном в 1917 году. А также о квартире в Ялте площадью 145 м, которую недавно выставили на продажу за $1 млн.

Что связывает пенсионерку, генпрокурора и скандальную недвижимость, пояснил нардеп Сергей Лещенко: «Действующий генпрокурор – у него оформлено все на бухгалтершу его жены, владельца огромного дома в центре города», – сказал Лещенко на днях в эфире 5 канала.

Кроме того, сегодня он заявил, что эта же гражданка, Рыженко, имеет ипотеку в новом жилом комплексе Crystal Park.

«Незамеченной прошла история еще одной квартиры, ипотекодержателем которой является та же 67-летняя одинокая бухгалтерша из забитого села — новый жилой комплекс Crystal Park, который построили Мартыненко и Жвания, — написал сегодня нардеп. — Надеюсь, НАБУ расспросит Луценко и про эту квартиру».

Crystal Park – это дом Premium класса, расположенный в уникальной экологической зоне центра столицы на пороге парка Пушкина, как утверждает сайт ЖК.

Широкую огласку и резонанс “квартирный вопрос Луценко” получил на днях, после того, как издание Наші гроші со ссылкой на реестр недвижимости выяснило, что приписываемые семье Луценко шесть квартир и два нежилых помещения у Рыженко выкупил народный депутат БПП Глеб Загорий.

Сейчас эта недвижимость действительно указана в представленной им электронной декларации. Это шесть квартир площадью от 108 до 188 кв. м и два нежилых помещения площадью 128 и 221 кв. м. Совокупная стоимость недвижимости по последней оценке, согласно декларации, составляет около 34 млн грн.

Загорий через Facebook объяснил это так, что пенсионерка Рыженко одолжила у него деньги на покупку указанных квартир, но потом не смогла отдать их, а потому вернула их, так сказать, квартирами. «В 2009 году знакомая Светлана Рыженко обратилась за помощью о беспроцентном займе денежных средств для приобретения недвижимости при условии возврата этих средств или самой недвижимости», — написал он. Впоследствии помещения были долгое время выставлены на продажу, но поскольку надо было возвращать деньги, пенсионерка предложила Загорию как заемщику получить в собственность эту недвижимость в качестве погашения долга, по оценочной стоимости с учетом проведенного ремонта. Историю с “квартирами Луценко” Загорий назвал выдуманной и заказной.

Сам генпрокурор Луценко также отрицает причастность к недвижимости, о которой идет речь. 24 октября он опроверг это в Facebook, а на пресс-конференции 25 октября заявил, что лично не знаком с Рыженко. НВ попросило прокомментировать квартирный вопрос пресс-службу Луценко, однако ответ пока не получило. Глава ГПУ называет обвинения “фантазиями”. «Официально заявляю: никаким домом в Киеве ни я, ни члены моей семьи не владеют. Прятать свои доходы за женщинами остается исключительной прерогативой Лещенко», — сказал он.

Пенсионерка Светлана Рыженко, которая владела почти целым домом на Печерске, сама проживает в скромном доме в селе Зазимье Киевской области, как выяснило издание Наші гроші. Она зарегистрирована как физлицо-предприниматель и сдает в аренду принадлежащую ей недвижимость в центре столицы.

Рыженко вместе с женой Луценко Ириной официально фигурировала совладельцем ООО Украинские новейшие телекоммуникации. По собственным словам пенсионерки, с Ириной Луценко они познакомились, когда работали вместе в Антимонопольном комитете.

Добавим, что по состоянию на момент публикации статьи ни генпрокурор Луценко, ни его жена-нардеп пока не внесли данные о своих доходах в систему электронного декларирования.

Дарья Каленюк, исполнительный директор Центра противодействия коррупции, описывает ситуацию вокруг жилья на Печерске так. Есть квартиры в центре города. Записаны они на женщину, которая раньше была бухгалтером Ирины Луценко. Эта женщина ведет скромный образ жизни, живет за пределами Киева в плохом доме. Квартиры сдаются в аренду. Доход с тех квартир получает сын генерального прокурора. Через несколько недель после того, как все это стало известно, народный депутат Загорий выкупает квартиры, и его объяснения – поражают.

“Это схема, которую использовал Виктор Янукович, — говорит Каленюк. — Он использовал близких к себе народных депутатов, чтобы легитимизировать имущество. Например, квартиру у него покупал Сергей Клюев. Все это выглядит как схема. Женщину, которую засветили, так понимаю, выводят из-под удара возможных судебных тяжб. Она выполняла роль номинального владельца”.

Поскольку в скандале фигурируют генпрокурор и народный депутат, Антикоррупционное бюро начало проверять озвученные факты. Оно должно получить и проверить информацию о том, откуда у пенсионерки были средства на приобретение квартир на Печерске, где брал средства народный депутат Загорий, какими были условия покупки или изменения собственности, кто принимал участие в управлении этими квартирами на протяжении последних восьми лет. Все это – полномочия НАБУ, объясняет Каленюк.

Расследованию громкого дела будет оказываться большое сопротивление, и на Антикоррупционное бюро будет огромное давление, прогнозирует председатель Комитета ВР по вопросам предотвращения и противодействия коррупции Егор Соболев и обещает вмешаться на уровне парламентского комитета в случае, “если у НАБУ будут проблемы”. Доведение этого дела до суда – по его словам, является делом Антикоррупционной прокуратуры, а вот парламент должен как можно скорее принять закон об антикоррупционном суде, который создаст возможность для независимого правосудия.

“Сейчас все в руках детективов, — говорит Соболев. — Артем Сытник [глава НАБУ] и его подчиненные имеют достаточно квалификации и желания расследовать махинации чиновников. Для многих людей очень важны свидетельства о том, кто на самом деле у нас работает генеральным прокурором”.

Новое ВремяЮлия Артамощенко, Елена Трибушная

Новый квартирный скандал разгорелся вокруг информации о том, что семья генпрокурора якобы пытается скрыть недвижимость. Антикоррупционные эксперты утверждают: к таким методам прибегал экс-президент Янукович

Началось все с того, что главу ГПУ Юрия Луценко еще в сентябре обвинили в том, что его семья через другое лицо, бывшего бухгалтера его жены Ирины Луценко, владеет дорогой недвижимостью в центре столицы. На этой неделе появилась информация о том, что аналогичным образом супругам якобы принадлежит еще и дорогая квартира в Ялте в аннексированном Крыму – она оформлена на ту же самую женщину, 67-летнюю пенсионерку Светлану Рыженко.

Речь идет о шести квартирах и двух нежилых помещениях на Печерске по улице Эспланадная, 32В в четырехэтажном доме, построенном в 1917 году. А также о квартире в Ялте площадью 145 м, которую недавно выставили на продажу за $1 млн.

Что связывает пенсионерку, генпрокурора и скандальную недвижимость, пояснил нардеп Сергей Лещенко: «Действующий генпрокурор – у него оформлено все на бухгалтершу его жены, владельца огромного дома в центре города», – сказал Лещенко на днях в эфире 5 канала.

Кроме того, сегодня он заявил, что эта же гражданка, Рыженко, имеет ипотеку в новом жилом комплексе Crystal Park.

«Незамеченной прошла история еще одной квартиры, ипотекодержателем которой является та же 67-летняя одинокая бухгалтерша из забитого села — новый жилой комплекс Crystal Park, который построили Мартыненко и Жвания, — написал сегодня нардеп. — Надеюсь, НАБУ расспросит Луценко и про эту квартиру».

Crystal Park – это дом Premium класса, расположенный в уникальной экологической зоне центра столицы на пороге парка Пушкина, как утверждает сайт ЖК.

Широкую огласку и резонанс “квартирный вопрос Луценко” получил на днях, после того, как издание Наші гроші со ссылкой на реестр недвижимости выяснило, что приписываемые семье Луценко шесть квартир и два нежилых помещения у Рыженко выкупил народный депутат БПП Глеб Загорий.

Сейчас эта недвижимость действительно указана в представленной им электронной декларации. Это шесть квартир площадью от 108 до 188 кв. м и два нежилых помещения площадью 128 и 221 кв. м. Совокупная стоимость недвижимости по последней оценке, согласно декларации, составляет около 34 млн грн.

Загорий через Facebook объяснил это так, что пенсионерка Рыженко одолжила у него деньги на покупку указанных квартир, но потом не смогла отдать их, а потому вернула их, так сказать, квартирами. «В 2009 году знакомая Светлана Рыженко обратилась за помощью о беспроцентном займе денежных средств для приобретения недвижимости при условии возврата этих средств или самой недвижимости», — написал он. Впоследствии помещения были долгое время выставлены на продажу, но поскольку надо было возвращать деньги, пенсионерка предложила Загорию как заемщику получить в собственность эту недвижимость в качестве погашения долга, по оценочной стоимости с учетом проведенного ремонта. Историю с “квартирами Луценко” Загорий назвал выдуманной и заказной.

Сам генпрокурор Луценко также отрицает причастность к недвижимости, о которой идет речь. 24 октября он опроверг это в Facebook, а на пресс-конференции 25 октября заявил, что лично не знаком с Рыженко. НВ попросило прокомментировать квартирный вопрос пресс-службу Луценко, однако ответ пока не получило. Глава ГПУ называет обвинения “фантазиями”. «Официально заявляю: никаким домом в Киеве ни я, ни члены моей семьи не владеют. Прятать свои доходы за женщинами остается исключительной прерогативой Лещенко», — сказал он.

Пенсионерка Светлана Рыженко, которая владела почти целым домом на Печерске, сама проживает в скромном доме в селе Зазимье Киевской области, как выяснило издание Наші гроші. Она зарегистрирована как физлицо-предприниматель и сдает в аренду принадлежащую ей недвижимость в центре столицы.

Рыженко вместе с женой Луценко Ириной официально фигурировала совладельцем ООО Украинские новейшие телекоммуникации. По собственным словам пенсионерки, с Ириной Луценко они познакомились, когда работали вместе в Антимонопольном комитете.

Добавим, что по состоянию на момент публикации статьи ни генпрокурор Луценко, ни его жена-нардеп пока не внесли данные о своих доходах в систему электронного декларирования.

Дарья Каленюк, исполнительный директор Центра противодействия коррупции, описывает ситуацию вокруг жилья на Печерске так. Есть квартиры в центре города. Записаны они на женщину, которая раньше была бухгалтером Ирины Луценко. Эта женщина ведет скромный образ жизни, живет за пределами Киева в плохом доме. Квартиры сдаются в аренду. Доход с тех квартир получает сын генерального прокурора. Через несколько недель после того, как все это стало известно, народный депутат Загорий выкупает квартиры, и его объяснения – поражают.

“Это схема, которую использовал Виктор Янукович, — говорит Каленюк. — Он использовал близких к себе народных депутатов, чтобы легитимизировать имущество. Например, квартиру у него покупал Сергей Клюев. Все это выглядит как схема. Женщину, которую засветили, так понимаю, выводят из-под удара возможных судебных тяжб. Она выполняла роль номинального владельца”.

Поскольку в скандале фигурируют генпрокурор и народный депутат, Антикоррупционное бюро начало проверять озвученные факты. Оно должно получить и проверить информацию о том, откуда у пенсионерки были средства на приобретение квартир на Печерске, где брал средства народный депутат Загорий, какими были условия покупки или изменения собственности, кто принимал участие в управлении этими квартирами на протяжении последних восьми лет. Все это – полномочия НАБУ, объясняет Каленюк.

Расследованию громкого дела будет оказываться большое сопротивление, и на Антикоррупционное бюро будет огромное давление, прогнозирует председатель Комитета ВР по вопросам предотвращения и противодействия коррупции Егор Соболев и обещает вмешаться на уровне парламентского комитета в случае, “если у НАБУ будут проблемы”. Доведение этого дела до суда – по его словам, является делом Антикоррупционной прокуратуры, а вот парламент должен как можно скорее принять закон об антикоррупционном суде, который создаст возможность для независимого правосудия.

“Сейчас все в руках детективов, — говорит Соболев. — Артем Сытник [глава НАБУ] и его подчиненные имеют достаточно квалификации и желания расследовать махинации чиновников. Для многих людей очень важны свидетельства о том, кто на самом деле у нас работает генеральным прокурором”.

Новое Время

Никто не сможет спрятаться от ответственности. Садовый отвечает на упреки и рассказывает, как Украина превратилась в ВизантиюНикто не сможет спрятаться от ответственности. Садовый отвечает на упреки и рассказывает, как Украина превратилась в Византию

Елена Трибушная

Мэр Львова и глава партии Самопоміч признается, ощущает ли он личную ответственность за трагедию на полигоне, и рассказывает, как президент убеждал его возглавить правительство

До последнего времени Андрей Садовый считался в украинской политике принцем на белом коне. 47‑летний мэр Львова и его успешный менеджер превратил город в туристическую столицу Украины, поглазеть на которую приезжает до 2 млн человек в год. Также Садовый возглавляет партию Самопоміч, имеющую четвертую по размеру фракцию в Верховной раде и репутацию политической силы, способной не разочаровывать своих избирателей. Наконец, согласно недавнему опросу Киевского международного института социологии, президентский рейтинг самого Садового — третий в стране: он пропускает вперед лишь политических тяжеловесов — Юлию Тимошенко и президента Петра Порошенко.

Однако в последнее время амбициозный львовянин понес большие репутационные потери. Наибольшим ударом стал мусорный коллапс и гибель спасателей во Львове. Также подпортили репутацию Садовому выборы в Кривом Роге, где кандидат от Самопоміч был готов за деньги снять свою кандидатуру в пользу Оппозиционного блока. Наконец, февральский выход Самопоміч из парламентской коалиции накануне голосования за правительство был воспринят неоднозначно.

Чтобы получить ответы на многие вопросы, НВ отправляется к Садовому во Львов. В условленное время он уже ждет в своем кабинете в мэрии на площади Рынок. А когда по просьбе фотографа выходит для снимка на балкон, его появление вызывает фурор среди туристов. Садовый приветственно машет им рукой и возвращается в кабинет — отвечать на вопросы о политической ответственности и безответственности.

Пять вопросов Андрею Садовому:

— Ваше самое большое достижение?

— Я горжусь своими детьми, женой, городом. И хочу гордиться страной.

— Ваш самый большой провал?

— Я очень многого не сделал из того, что можно было бы сделать. Из-за нехватки времени, опыта, из‑за препятствий, которые были всю жизнь.

— Какая из последних прочитанных книг произвела на вас наибольшее впечатление?

— Об Илоне Маске. Это книга о том, что именно большая мечта, если она честная и открытая, имеет шанс быть реализованной.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— Пешком в основном. Если по работе, то у меня есть старенькая служебная Toyota Avensis. И в семье у нас есть Mercedes Vito, но он для нас уже мал.

— Кому бы вы не подали руки?

— Думаю, нет такого человека. Надо всегда давать людям шанс в жизни.

— Чувствуете ли вы личную ответственность за гибель людей на мусорном полигоне в Грибовичах и ситуацию, в которой оказался Львов из‑за пожара?

— У меня сегодня нет морального права вести дискуссию на эту тему. Следственные органы примут решение. Ответственность лежит на всех, на мне в том числе. Я городской голова, и когда в городе возникает любая форс-мажорная ситуация, я несу ответственность. Хотелось бы, чтобы эта ситуация нас объединила. Мне больно, когда вместо того, чтобы тратить силы на решение проблемы, многие политики спорят и ищут крайних. Не время.

Моя задача — чтобы был сделан новый, современный полигон, проведена рекультивация. Мы договорились с Европейским инвестиционным банком, но это не делается за день. Эксперты должны оценить стоимость работ. Речь идет о сумме ориентировочно € 40 млн.

Полигон работает еще со времен Австро-Венгрии, и это одна из самых больших проблем, которая у нас есть.

— До пожара на полигоне главное, в чем упрекали Самопоміч, был ее выход из коалиции: мол, вы не хотите брать на себя ответственность, потому что это может негативно повлиять на рейтинг партии.

— Никто не сможет сегодня спрятаться и не брать ответственность. Самопоміч честно вошла в коалицию. Мы честно делали все возможное для выполнения коалиционного соглашения, но когда на черное начали говорить белое, когда мы увидели не борьбу с коррупцией, а ее расцвет, двойные, тройные стандарты, мы приняли принципиальное решение и вышли.

— Вас не остановили обвинения в развале так называемой проукраинской, проевропейской коалиции?

— У нас в стране Византия в наихудшей форме. Потому что мы живем в парламентско-президентской стране, а где все решения принимаются? В Администрации президента.

— Похоже, вы разочарованы президентом и его окружением, которое сейчас фактически держит в руках власть.

— Я не был очарован, поэтому чувствую себя достаточно комфортно. Я реалист.

Да, втайне я всегда надеялся на лучшее. Но когда анализируешь поступки человека в прошлые годы, то можешь спрогнозировать и следующие его шаги.

Мы находились в очень сложной ситуации, потому что страна оказалась без президента. И с точки зрения безопасности страны мы были вынуждены немедленно избрать президента, чтобы стать легитимным государством. На тот момент лучшей кандидатуры не было, и большинство граждан выбрали Петра Алексеевича. Он получил шанс посвятить себя, сгореть и дать стране большой толчок вперед. У него еще есть этот шанс. Потому что президентский срок — пять лет. Он проработал только два.

— Вы видели последние президентские рейтинги? Там ваш рейтинг примерно такой, как у Порошенко.

— Я никогда никому даже намека не давал о каких‑то амбициях в этой части.

У меня есть чем заниматься с утра до вечера каждый день. Амбиции я свои озвучил. Это построение успешной идеологической партии и успешный город Львов.

— По-вашему, Самопоміч быстро растет?

— Конечно. На последних локальных выборах мы получили ровную ситуацию во всех городах страны. Осенью в некоторых городах мы воспользуемся своей возможностью отозвать одного-двух депутатов, которые ошиблись. Ответственностью перед людьми и Богом шутить нельзя. Мы принимаем решения моментально.

— Как с Юрием Милобогом в Кривом Роге, который шел на выборы городского головы от Самопоміч и одновременно вел переговоры с Оппозиционным блоком о том, что снимет свою кандидатуру, причем за деньги?

— Это жизнь. Есть искушения. У нас в политике люди хотят денег и славы, но на этом их политическая карьера заканчивается — на следующий день они становятся марионетками. Нормально, когда ты хочешь славы. А когда ты хочешь денег, тебе надо идти в бизнес. Хотя в Украине лучший бизнес — это до сих пор политика. 1 % граждан имеют влияние на 80 % бюджетных средств страны. Это страшно. 63 % экономики в тени. Если на 10 % снизить этот уровень, у нас будет достаточно сбалансированный бюджет, нам не нужны будут какие‑то заимствования.

— Если Самопоміч будет иметь когда‑нибудь большинство в парламенте, вы видите себя премьером?

— Если будет большинство, если партия доверит, то других вариантов не может быть. Ты обязан брать ответственность.

— Когда выбирали премьера, вам тоже предлагали эту должность. Насколько это было серьезно?

— Президент провел со мной несколько бесед на эту тему. Моя позиция была четкой и однозначной: некорректно давать согласие на пост премьера, когда ты имеешь в парламенте только 26 голосов, а для принятия решения нужно 226. Быть на растяжке и каждый день искать голоса для принятия важных решений — это не работа. Если работать, то работать. На сегодняшний день коалиция какая‑то…

— …фантомная?

— Да, фантомная. И никто не может предвидеть, сколько она просуществует. Что завтра стрельнет в голову Арсению Петровичу? С какой мыслью проснется Ринат Леонидович? Что приснится Игорю Валерьевичу? Кто знает.

— У большинства украинских партий идеология либо отсутствует, либо очень гибкая и меняется в зависимости от ситуации. Идеология Самопоміч,— это о чем?

— Говорить в Украине об идеологии вообще слишком рано, потому что у нас большинство партий, где идеология очень проста — это клептократия. Это большое олигархическое гнездо.

Если смотреть с точки зрения мировых традиций, то мы центристы с правым уклоном. Хотя мне близка позиция английских консерваторов.

— А ваша партия разве не лидерского типа? Если вдруг Андрей Садовый поедет куда‑то в Канаду работать министром, партия будет существовать?

— Однозначно. Вы себе можете представить другую партию, где без лидера принимались бы решения на фракции? Я не вмешиваюсь в этот процесс. Да, есть концептуальные вещи, которые мы совместно проговариваем, но есть и текущая работа. Для меня важно, работая здесь, во Львове, показывать пример.

Многие люди, приезжающие во Львов, видят, что есть надежда. У нас амбиции обновить весь общественный транспорт на 70 %. Мы инициировали выпуск всей линейки общественного транспорта на заводе Электрон. Львов — крупнейший партнер ЕБРР среди городов Украины. К нам есть доверие. Сегодня многие готовы инвестировать и инвестируют во Львов. У Львова примерно такая же позиция по количеству жилья, как у Киева. И такой успех может быть во всех городах. Но надо, чтобы к власти приходили адекватные люди, которые будут работать для своих городов, сел и не будут воровать. В нашей стране я пока не увидел намерения и желания бороться с коррупцией.

— Не увидели у кого?

— У людей, которые сегодня при власти и которые имеют большое влияние.

Резонансные расследования в цивилизованной стране давно уже привели бы к отставкам. А у нас спорят о легитимных и нелегитимных офшорах. Любой цивилизованный человек знает, что, если человек идет в офшоры, он уходит от уплаты налогов. Это самый страшный грех во многих странах, преступление.

— Ваш семейный бизнес не работает с офшорами?

— Я никогда никаких офшоров не создавал. Они мне не нужны. Моя супруга с Романом Андрейко и его женой являются учредителями медиахолдинга [ТРК Люкс, куда входят телеканал 24, радиостанции Люкс и 24]. Зачем это прятать?

— Видимо, одна из причин в том, что ситуация в стране не была благоприятной для прозрачного ведения бизнеса.

— Если ты хочешь в этой стране жить, то делай все просто. Если у президента есть бизнес, то пусть зарегистрирует его полностью в Украине и здесь же платит налоги. Почему нельзя заключить соглашение с украинской юридической компанией? Как объяснять людям эти офшоры, слепые трасты?

— Мой знакомый бизнесмен из Львова говорит, что в здешней мэрии тоже имеет место коррупция, откаты — 10 %, 15 %.

— А может он привести пример? У нас была тяжелая последняя каденция, когда большинство в горсовете получила партия Свобода. Это было трудно: городской голова формирует повестку дня, депутаты не голосуют. Раз не голосуют, два не голосуют. А потом бизнесмен, который, например, хочет закрепить участок за своим производством, приходит и говорит: “Ребята, что же вы не голосуете?” Ему: “Должен партии помочь”. И таких случаев много. Правда, никто не наказан. За это у нас не наказывают.

— Во Львове совсем недавно открылся завод электрооборудования и автозапчастей японской компании Фуджикура. Можно ли сделать так, чтобы это было не эпизодическое явление, а сюда постоянно шли инвестиции?

— Многие инвесторы в ожидании. Хотя сегодня прекрасное время инвестировать. Некоторые американские фонды сейчас присматриваются, что можно дешево купить, потому что мы уже опустились на дно и цены самые низкие. Чем для меня интересна Фуджикура? Тем, что в Японии есть сотни международных компаний. Если Фуджикура будет успешной, то эти компании придут сюда. Мы вытягиваем что можем на местном уровне, но должно быть понимание и содействие государства.

— Люди, много путешествующие по Европе, сравнивая ее со Львовом, говорят, что стать по‑настоящему европейским туристическим городом ему мешает отсутствие какого‑то лоска: там не подшпаклевано, там не подкрашено.

— У нас достаточно большой бюджет, но он все равно в разы меньше, чем бюджет какого‑то туристического города в любой стране ЕС.

Материал опубликован в НВ №22 от 17 июня 2016 года
Елена Трибушная

Мэр Львова и глава партии Самопоміч признается, ощущает ли он личную ответственность за трагедию на полигоне, и рассказывает, как президент убеждал его возглавить правительство

До последнего времени Андрей Садовый считался в украинской политике принцем на белом коне. 47‑летний мэр Львова и его успешный менеджер превратил город в туристическую столицу Украины, поглазеть на которую приезжает до 2 млн человек в год. Также Садовый возглавляет партию Самопоміч, имеющую четвертую по размеру фракцию в Верховной раде и репутацию политической силы, способной не разочаровывать своих избирателей. Наконец, согласно недавнему опросу Киевского международного института социологии, президентский рейтинг самого Садового — третий в стране: он пропускает вперед лишь политических тяжеловесов — Юлию Тимошенко и президента Петра Порошенко.

Однако в последнее время амбициозный львовянин понес большие репутационные потери. Наибольшим ударом стал мусорный коллапс и гибель спасателей во Львове. Также подпортили репутацию Садовому выборы в Кривом Роге, где кандидат от Самопоміч был готов за деньги снять свою кандидатуру в пользу Оппозиционного блока. Наконец, февральский выход Самопоміч из парламентской коалиции накануне голосования за правительство был воспринят неоднозначно.

Чтобы получить ответы на многие вопросы, НВ отправляется к Садовому во Львов. В условленное время он уже ждет в своем кабинете в мэрии на площади Рынок. А когда по просьбе фотографа выходит для снимка на балкон, его появление вызывает фурор среди туристов. Садовый приветственно машет им рукой и возвращается в кабинет — отвечать на вопросы о политической ответственности и безответственности.

Пять вопросов Андрею Садовому:

— Ваше самое большое достижение?

— Я горжусь своими детьми, женой, городом. И хочу гордиться страной.

— Ваш самый большой провал?

— Я очень многого не сделал из того, что можно было бы сделать. Из-за нехватки времени, опыта, из‑за препятствий, которые были всю жизнь.

— Какая из последних прочитанных книг произвела на вас наибольшее впечатление?

— Об Илоне Маске. Это книга о том, что именно большая мечта, если она честная и открытая, имеет шанс быть реализованной.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— Пешком в основном. Если по работе, то у меня есть старенькая служебная Toyota Avensis. И в семье у нас есть Mercedes Vito, но он для нас уже мал.

— Кому бы вы не подали руки?

— Думаю, нет такого человека. Надо всегда давать людям шанс в жизни.

— Чувствуете ли вы личную ответственность за гибель людей на мусорном полигоне в Грибовичах и ситуацию, в которой оказался Львов из‑за пожара?

— У меня сегодня нет морального права вести дискуссию на эту тему. Следственные органы примут решение. Ответственность лежит на всех, на мне в том числе. Я городской голова, и когда в городе возникает любая форс-мажорная ситуация, я несу ответственность. Хотелось бы, чтобы эта ситуация нас объединила. Мне больно, когда вместо того, чтобы тратить силы на решение проблемы, многие политики спорят и ищут крайних. Не время.

Моя задача — чтобы был сделан новый, современный полигон, проведена рекультивация. Мы договорились с Европейским инвестиционным банком, но это не делается за день. Эксперты должны оценить стоимость работ. Речь идет о сумме ориентировочно € 40 млн.

Полигон работает еще со времен Австро-Венгрии, и это одна из самых больших проблем, которая у нас есть.

— До пожара на полигоне главное, в чем упрекали Самопоміч, был ее выход из коалиции: мол, вы не хотите брать на себя ответственность, потому что это может негативно повлиять на рейтинг партии.

— Никто не сможет сегодня спрятаться и не брать ответственность. Самопоміч честно вошла в коалицию. Мы честно делали все возможное для выполнения коалиционного соглашения, но когда на черное начали говорить белое, когда мы увидели не борьбу с коррупцией, а ее расцвет, двойные, тройные стандарты, мы приняли принципиальное решение и вышли.

— Вас не остановили обвинения в развале так называемой проукраинской, проевропейской коалиции?

— У нас в стране Византия в наихудшей форме. Потому что мы живем в парламентско-президентской стране, а где все решения принимаются? В Администрации президента.

— Похоже, вы разочарованы президентом и его окружением, которое сейчас фактически держит в руках власть.

— Я не был очарован, поэтому чувствую себя достаточно комфортно. Я реалист.

Да, втайне я всегда надеялся на лучшее. Но когда анализируешь поступки человека в прошлые годы, то можешь спрогнозировать и следующие его шаги.

Мы находились в очень сложной ситуации, потому что страна оказалась без президента. И с точки зрения безопасности страны мы были вынуждены немедленно избрать президента, чтобы стать легитимным государством. На тот момент лучшей кандидатуры не было, и большинство граждан выбрали Петра Алексеевича. Он получил шанс посвятить себя, сгореть и дать стране большой толчок вперед. У него еще есть этот шанс. Потому что президентский срок — пять лет. Он проработал только два.

— Вы видели последние президентские рейтинги? Там ваш рейтинг примерно такой, как у Порошенко.

— Я никогда никому даже намека не давал о каких‑то амбициях в этой части.

У меня есть чем заниматься с утра до вечера каждый день. Амбиции я свои озвучил. Это построение успешной идеологической партии и успешный город Львов.

— По-вашему, Самопоміч быстро растет?

— Конечно. На последних локальных выборах мы получили ровную ситуацию во всех городах страны. Осенью в некоторых городах мы воспользуемся своей возможностью отозвать одного-двух депутатов, которые ошиблись. Ответственностью перед людьми и Богом шутить нельзя. Мы принимаем решения моментально.

— Как с Юрием Милобогом в Кривом Роге, который шел на выборы городского головы от Самопоміч и одновременно вел переговоры с Оппозиционным блоком о том, что снимет свою кандидатуру, причем за деньги?

— Это жизнь. Есть искушения. У нас в политике люди хотят денег и славы, но на этом их политическая карьера заканчивается — на следующий день они становятся марионетками. Нормально, когда ты хочешь славы. А когда ты хочешь денег, тебе надо идти в бизнес. Хотя в Украине лучший бизнес — это до сих пор политика. 1 % граждан имеют влияние на 80 % бюджетных средств страны. Это страшно. 63 % экономики в тени. Если на 10 % снизить этот уровень, у нас будет достаточно сбалансированный бюджет, нам не нужны будут какие‑то заимствования.

— Если Самопоміч будет иметь когда‑нибудь большинство в парламенте, вы видите себя премьером?

— Если будет большинство, если партия доверит, то других вариантов не может быть. Ты обязан брать ответственность.

— Когда выбирали премьера, вам тоже предлагали эту должность. Насколько это было серьезно?

— Президент провел со мной несколько бесед на эту тему. Моя позиция была четкой и однозначной: некорректно давать согласие на пост премьера, когда ты имеешь в парламенте только 26 голосов, а для принятия решения нужно 226. Быть на растяжке и каждый день искать голоса для принятия важных решений — это не работа. Если работать, то работать. На сегодняшний день коалиция какая‑то…

— …фантомная?

— Да, фантомная. И никто не может предвидеть, сколько она просуществует. Что завтра стрельнет в голову Арсению Петровичу? С какой мыслью проснется Ринат Леонидович? Что приснится Игорю Валерьевичу? Кто знает.

— У большинства украинских партий идеология либо отсутствует, либо очень гибкая и меняется в зависимости от ситуации. Идеология Самопоміч,— это о чем?

— Говорить в Украине об идеологии вообще слишком рано, потому что у нас большинство партий, где идеология очень проста — это клептократия. Это большое олигархическое гнездо.

Если смотреть с точки зрения мировых традиций, то мы центристы с правым уклоном. Хотя мне близка позиция английских консерваторов.

— А ваша партия разве не лидерского типа? Если вдруг Андрей Садовый поедет куда‑то в Канаду работать министром, партия будет существовать?

— Однозначно. Вы себе можете представить другую партию, где без лидера принимались бы решения на фракции? Я не вмешиваюсь в этот процесс. Да, есть концептуальные вещи, которые мы совместно проговариваем, но есть и текущая работа. Для меня важно, работая здесь, во Львове, показывать пример.

Многие люди, приезжающие во Львов, видят, что есть надежда. У нас амбиции обновить весь общественный транспорт на 70 %. Мы инициировали выпуск всей линейки общественного транспорта на заводе Электрон. Львов — крупнейший партнер ЕБРР среди городов Украины. К нам есть доверие. Сегодня многие готовы инвестировать и инвестируют во Львов. У Львова примерно такая же позиция по количеству жилья, как у Киева. И такой успех может быть во всех городах. Но надо, чтобы к власти приходили адекватные люди, которые будут работать для своих городов, сел и не будут воровать. В нашей стране я пока не увидел намерения и желания бороться с коррупцией.

— Не увидели у кого?

— У людей, которые сегодня при власти и которые имеют большое влияние.

Резонансные расследования в цивилизованной стране давно уже привели бы к отставкам. А у нас спорят о легитимных и нелегитимных офшорах. Любой цивилизованный человек знает, что, если человек идет в офшоры, он уходит от уплаты налогов. Это самый страшный грех во многих странах, преступление.

— Ваш семейный бизнес не работает с офшорами?

— Я никогда никаких офшоров не создавал. Они мне не нужны. Моя супруга с Романом Андрейко и его женой являются учредителями медиахолдинга [ТРК Люкс, куда входят телеканал 24, радиостанции Люкс и 24]. Зачем это прятать?

— Видимо, одна из причин в том, что ситуация в стране не была благоприятной для прозрачного ведения бизнеса.

— Если ты хочешь в этой стране жить, то делай все просто. Если у президента есть бизнес, то пусть зарегистрирует его полностью в Украине и здесь же платит налоги. Почему нельзя заключить соглашение с украинской юридической компанией? Как объяснять людям эти офшоры, слепые трасты?

— Мой знакомый бизнесмен из Львова говорит, что в здешней мэрии тоже имеет место коррупция, откаты — 10 %, 15 %.

— А может он привести пример? У нас была тяжелая последняя каденция, когда большинство в горсовете получила партия Свобода. Это было трудно: городской голова формирует повестку дня, депутаты не голосуют. Раз не голосуют, два не голосуют. А потом бизнесмен, который, например, хочет закрепить участок за своим производством, приходит и говорит: “Ребята, что же вы не голосуете?” Ему: “Должен партии помочь”. И таких случаев много. Правда, никто не наказан. За это у нас не наказывают.

— Во Львове совсем недавно открылся завод электрооборудования и автозапчастей японской компании Фуджикура. Можно ли сделать так, чтобы это было не эпизодическое явление, а сюда постоянно шли инвестиции?

— Многие инвесторы в ожидании. Хотя сегодня прекрасное время инвестировать. Некоторые американские фонды сейчас присматриваются, что можно дешево купить, потому что мы уже опустились на дно и цены самые низкие. Чем для меня интересна Фуджикура? Тем, что в Японии есть сотни международных компаний. Если Фуджикура будет успешной, то эти компании придут сюда. Мы вытягиваем что можем на местном уровне, но должно быть понимание и содействие государства.

— Люди, много путешествующие по Европе, сравнивая ее со Львовом, говорят, что стать по‑настоящему европейским туристическим городом ему мешает отсутствие какого‑то лоска: там не подшпаклевано, там не подкрашено.

— У нас достаточно большой бюджет, но он все равно в разы меньше, чем бюджет какого‑то туристического города в любой стране ЕС.

Материал опубликован в НВ №22 от 17 июня 2016 года

Многоходовочка и козлы. Как премьер и президент разыграли странуМногоходовочка и козлы. Как премьер и президент разыграли страну

Елена Трибушная.

На глазах у всех президент и премьер разыграли прекрасный спектакль
А дирижировали этим перфомансом, похоже, не президент и не премьер. И даже не олигархи типа Ахметова и Коломойского, чьи нардепы как бы провалили голосование за отставку вместе с частью людей фракции президента — президента, так пафосного утром заявлявшего о том, что час премьера пробил. Дирижировали этим действом люди, куда более влиятельные на сегодняшнем отрезке украинской истории, чем украинские премьер и президент.

Итак. Есть основания полагать, что то, что было обставлено в парламенте сегодня как «рассмотрение вопроса отставки правительства», на самом деле было договорняком двух людей, премьера и президента. Премьера и президента, которым часть парламента поверила, а часть — подыграла.

Целью перфоманса было публично продемонстрировать готовность обоих украинских лидеров, премьера и президента, убить «правительство, погрязшее в коррупции и саботирующее реформы» — каким оно выглядит в глазах общества. Преследовали же оба совершенно противоположную цель — сохранить статус-кво, в частности — спасти шкуру премьер-министра, сохранив лицо. Два лица.

На то, что между президентом и премьером состоялся договорняк, указывает простой факт: депутаты так называемой коалиции, с которыми я поговорила после провала голосования за отставку, с утра метавшиеся с подписными листами за недоверие Кабмину, чувствуют себя в буквальном смысле использованными. Особенно это касается членов пропрезидентской фракции БПП, поддержавших отставку. Часть из них понимает, что их, как говорят у нас в большой политике, развели как котят. Но по состоянию на сейчас все еще пытается сложить в голове пазл, как это произошло.

По состоянию на вчерашний вечер во фракции БПП была договоренность о том, что премьера уходят. Сегодня по факту из 136 нардепов БПП за отставку проголосовало всего 97 человек. Остальные ослушались. Или — сделали вид, что ослушались.

Согласитесь, со стороны все выглядит так, будто президент продемонстрировал железную политическую волю: вот мол, страна, ты хотела скальп убитого медведя — на. Нате вам Арсения Петровича, голосуйте.

В то же время и премьер как бы выглядит человеком, который с поднятым забралом заглянул в лицо своей политической смерти. Вы отметили, как он сегодня выступал? Он держался достаточно уверенно, местами даже хорохорился и шутил. Человек, переживающий, возможно, худший момент своей карьеры, выглядит немного не так. Полагаю, что Яценюк прекрасно понимал, что ничего плохого с ним не произойдет. Сегодня не произойдет.

Но за этой ширмой и президент и премьер доступными каждому из них методами добивались именного того, что произошло — никто никуда не уходит.

Зачем это Яценюку — вопрос риторический.

Вопрос — зачем это президенту?

Яценюк как премьер и Яценюк как вообще Яценюк президенту не нужен, неудобен, неприятен, и он с удовольствием заменил бы его на кого-то более симпатичного. Но трудность в том, что если уволить Арсения Петровича президенту под силу (если бы Опооблок и часть самой пропрезидентской фракции не подыграли в пьесе, это произошло бы прямо сегодня), то поставить на его место — некого. Ни под одну из звучавших кандидатур на пост премьера — Яресько, Саакашвили, Гройсман и прочих — голосов в Раде Порошенко не нашел.

Момент второй. Есть основания предполагать, что на Банковую, как во многих ключевых голосованиях новейшей истории страны — от правок в Конституцию до госбюджета — в вопросе отставки правительства снова жестко надавили западные друзья. Вот кто на самом деле, я полагаю, вдохновил авторов разыгранной в парламенте пьесы.

Запад вполне однозначно давал понять, что отставка правительства в целом и Яценюка в частности, равно как и досрочные парламентские выборы и прочая всякая украинская нестабильность — не на часі. И тонко намекал, что это станет помехой дальнейшей помощи в виде валюты и прочей разной поддержки. И что на краю пропасти никто руки Петру Алексеевичу и Арсению Петровичу более не протянет и попросту не подаст.

Западу, а не только украинцам, видимо в этом контексте предназначалось и феерическое выступление Кабмина в полном составе по центральному ТВ накануне, в котором Яценюк проговорил, что «все буде добре».

Требовали ли западные партнеры сохранить в целости и сохранности персонально Яценюка или только стабильность в стране — вопрос. Насколько мне известно, еще на прошлой неделе в Мюнхене, в кругу западных политиков звучала еще одна кандидатура — некий возможный премьер-технократ, под которого президент якобы излучал оптимизм и надежду получить голоса. Тогда можно было бы даже предположить, что вместо «договорняка» в Раде произошло настоящее «кидалово» — что в последний момент часть парламента нарушила некие предварительные договоренности и провалила президентский план замены премьера.

В этом контексте любопытно, что еще утром, когда собирали 150 подписей за недоверие правительству, фракция БПП свои подписные листы как бы прятала — как рассказывают ее члены, в их листках были подписи только нардепов БПП. Предполагаю, что делалось это для того, чтобы держать премьера все-таки в некотором нервном напряжении — чтобы, оценив свои шансы, в команде премьера вдруг не выкинули бы какой-нибудь неожиданный финт ушами. Например, не пошли ва-банк и не вышли внезапно из коалиции.

Два слова об актерах второго плана, которые подыграли этому спектаклю в парламенте. Думаю, часть из тех, кто отказался отправлять Яценюка в отставку, особенно в БПП, не понимала в принципе, зачем ее попросили поступить таким странным образом. Их просто не посвящали в тонкости большой игры. Просто пообещали какие-то плюшки.

То, что отказался голосовать за отставку Оппоблок, выглядит вполне логично, особенно в контексте блога Сергея Лещенко о тайных встречах Яценюка с одним из спонсоров Оппо Ахметовым. Оппоблок, подыгравший договорняку между Порошенко и Яценюком, — история как бы про то, что так называемая парламентская оппозиция, вчерашние регионалы, оказались сегодня в одной лодке с так называемой коалицией, реформаторами. Ситуативный ли это союз или начало так называемой широкой коалиции? Если да, это будет самая грязная широкая коалиция в истории страны — союз победителей и тех, из чьих лап два года назад эти самые победители типа вырвали страну из бездны диктатуры.

Теперь про Шокина. Шокин в этой игре для Петра Алексеевича, по всей видимости, стал таким себе ярким мазком, который должен был подчеркнуть искренность реформаторских устремлений президента. А также фактором, отвлекающим внимание от договорняка в целом. Вероятно, этот трофей Порошенко все-таки отдаст. Обещал это он все тем же западным партнерам (молчу про недовольных сограждан — эти «потерпят») еще Байдену во время приезда того в Киев.

Что же в сухом остатке? С помощью такой «многоходовочки» Арсений Петрович заработал себе неприкасаемость до самой осени. По закону до конца текущей сессии, то есть до самого конца лета, вопрос о его отставке парламент поднимать не может. Единственный способ отправить премьера в отставку теперь — зажать ему пальцы дверью и заставить написать собственноручно заявление об отставке.

Вероятный сценарий для правительства Яценюка в целом — некое переформатирование. Поскольку следующие две недели в Раде — не пленарные, то ждать этого раньше середины марта не приходится.

Единственным намеком на позитив в этих грязных играх патриотов будут возможные отставки некоторых министров, назначенных в Кабмин по квоте премьера. Но это зависит от того, кого из министров выигравший сегодня большую битву Арсений Петрович назначит ритуальными козленками.

Новое Время
Елена Трибушная.

На глазах у всех президент и премьер разыграли прекрасный спектакль
А дирижировали этим перфомансом, похоже, не президент и не премьер. И даже не олигархи типа Ахметова и Коломойского, чьи нардепы как бы провалили голосование за отставку вместе с частью людей фракции президента — президента, так пафосного утром заявлявшего о том, что час премьера пробил. Дирижировали этим действом люди, куда более влиятельные на сегодняшнем отрезке украинской истории, чем украинские премьер и президент.

Итак. Есть основания полагать, что то, что было обставлено в парламенте сегодня как «рассмотрение вопроса отставки правительства», на самом деле было договорняком двух людей, премьера и президента. Премьера и президента, которым часть парламента поверила, а часть — подыграла.

Целью перфоманса было публично продемонстрировать готовность обоих украинских лидеров, премьера и президента, убить «правительство, погрязшее в коррупции и саботирующее реформы» — каким оно выглядит в глазах общества. Преследовали же оба совершенно противоположную цель — сохранить статус-кво, в частности — спасти шкуру премьер-министра, сохранив лицо. Два лица.

На то, что между президентом и премьером состоялся договорняк, указывает простой факт: депутаты так называемой коалиции, с которыми я поговорила после провала голосования за отставку, с утра метавшиеся с подписными листами за недоверие Кабмину, чувствуют себя в буквальном смысле использованными. Особенно это касается членов пропрезидентской фракции БПП, поддержавших отставку. Часть из них понимает, что их, как говорят у нас в большой политике, развели как котят. Но по состоянию на сейчас все еще пытается сложить в голове пазл, как это произошло.

По состоянию на вчерашний вечер во фракции БПП была договоренность о том, что премьера уходят. Сегодня по факту из 136 нардепов БПП за отставку проголосовало всего 97 человек. Остальные ослушались. Или — сделали вид, что ослушались.

Согласитесь, со стороны все выглядит так, будто президент продемонстрировал железную политическую волю: вот мол, страна, ты хотела скальп убитого медведя — на. Нате вам Арсения Петровича, голосуйте.

В то же время и премьер как бы выглядит человеком, который с поднятым забралом заглянул в лицо своей политической смерти. Вы отметили, как он сегодня выступал? Он держался достаточно уверенно, местами даже хорохорился и шутил. Человек, переживающий, возможно, худший момент своей карьеры, выглядит немного не так. Полагаю, что Яценюк прекрасно понимал, что ничего плохого с ним не произойдет. Сегодня не произойдет.

Но за этой ширмой и президент и премьер доступными каждому из них методами добивались именного того, что произошло — никто никуда не уходит.

Зачем это Яценюку — вопрос риторический.

Вопрос — зачем это президенту?

Яценюк как премьер и Яценюк как вообще Яценюк президенту не нужен, неудобен, неприятен, и он с удовольствием заменил бы его на кого-то более симпатичного. Но трудность в том, что если уволить Арсения Петровича президенту под силу (если бы Опооблок и часть самой пропрезидентской фракции не подыграли в пьесе, это произошло бы прямо сегодня), то поставить на его место — некого. Ни под одну из звучавших кандидатур на пост премьера — Яресько, Саакашвили, Гройсман и прочих — голосов в Раде Порошенко не нашел.

Момент второй. Есть основания предполагать, что на Банковую, как во многих ключевых голосованиях новейшей истории страны — от правок в Конституцию до госбюджета — в вопросе отставки правительства снова жестко надавили западные друзья. Вот кто на самом деле, я полагаю, вдохновил авторов разыгранной в парламенте пьесы.

Запад вполне однозначно давал понять, что отставка правительства в целом и Яценюка в частности, равно как и досрочные парламентские выборы и прочая всякая украинская нестабильность — не на часі. И тонко намекал, что это станет помехой дальнейшей помощи в виде валюты и прочей разной поддержки. И что на краю пропасти никто руки Петру Алексеевичу и Арсению Петровичу более не протянет и попросту не подаст.

Западу, а не только украинцам, видимо в этом контексте предназначалось и феерическое выступление Кабмина в полном составе по центральному ТВ накануне, в котором Яценюк проговорил, что «все буде добре».

Требовали ли западные партнеры сохранить в целости и сохранности персонально Яценюка или только стабильность в стране — вопрос. Насколько мне известно, еще на прошлой неделе в Мюнхене, в кругу западных политиков звучала еще одна кандидатура — некий возможный премьер-технократ, под которого президент якобы излучал оптимизм и надежду получить голоса. Тогда можно было бы даже предположить, что вместо «договорняка» в Раде произошло настоящее «кидалово» — что в последний момент часть парламента нарушила некие предварительные договоренности и провалила президентский план замены премьера.

В этом контексте любопытно, что еще утром, когда собирали 150 подписей за недоверие правительству, фракция БПП свои подписные листы как бы прятала — как рассказывают ее члены, в их листках были подписи только нардепов БПП. Предполагаю, что делалось это для того, чтобы держать премьера все-таки в некотором нервном напряжении — чтобы, оценив свои шансы, в команде премьера вдруг не выкинули бы какой-нибудь неожиданный финт ушами. Например, не пошли ва-банк и не вышли внезапно из коалиции.

Два слова об актерах второго плана, которые подыграли этому спектаклю в парламенте. Думаю, часть из тех, кто отказался отправлять Яценюка в отставку, особенно в БПП, не понимала в принципе, зачем ее попросили поступить таким странным образом. Их просто не посвящали в тонкости большой игры. Просто пообещали какие-то плюшки.

То, что отказался голосовать за отставку Оппоблок, выглядит вполне логично, особенно в контексте блога Сергея Лещенко о тайных встречах Яценюка с одним из спонсоров Оппо Ахметовым. Оппоблок, подыгравший договорняку между Порошенко и Яценюком, — история как бы про то, что так называемая парламентская оппозиция, вчерашние регионалы, оказались сегодня в одной лодке с так называемой коалицией, реформаторами. Ситуативный ли это союз или начало так называемой широкой коалиции? Если да, это будет самая грязная широкая коалиция в истории страны — союз победителей и тех, из чьих лап два года назад эти самые победители типа вырвали страну из бездны диктатуры.

Теперь про Шокина. Шокин в этой игре для Петра Алексеевича, по всей видимости, стал таким себе ярким мазком, который должен был подчеркнуть искренность реформаторских устремлений президента. А также фактором, отвлекающим внимание от договорняка в целом. Вероятно, этот трофей Порошенко все-таки отдаст. Обещал это он все тем же западным партнерам (молчу про недовольных сограждан — эти «потерпят») еще Байдену во время приезда того в Киев.

Что же в сухом остатке? С помощью такой «многоходовочки» Арсений Петрович заработал себе неприкасаемость до самой осени. По закону до конца текущей сессии, то есть до самого конца лета, вопрос о его отставке парламент поднимать не может. Единственный способ отправить премьера в отставку теперь — зажать ему пальцы дверью и заставить написать собственноручно заявление об отставке.

Вероятный сценарий для правительства Яценюка в целом — некое переформатирование. Поскольку следующие две недели в Раде — не пленарные, то ждать этого раньше середины марта не приходится.

Единственным намеком на позитив в этих грязных играх патриотов будут возможные отставки некоторых министров, назначенных в Кабмин по квоте премьера. Но это зависит от того, кого из министров выигравший сегодня большую битву Арсений Петрович назначит ритуальными козленками.

Новое Время

Или Кононенко становится политическим трупом, или…Или Кононенко становится политическим трупом, или…

Елена Трибушная.

Президенту предстоит тяжелая ночь. До утра ему нужно принять трудное решение: красиво принести в жертву армейского друга — или встать на путь Путина и ротенбергов

Если Петр Алексеевич не сочинил сам всю сегодняшнюю историю с отставкой Абромавичуса и обвинениями в адрес Кононенко, своей правой руки, друга и кошелька, то сегодняшнюю ночь на Банковой должны потратить на то, чтобы придумать, как использовать ходячую катастрофу по фамилии Абромавичус и списать Кононенко в политические трупы. Это если Петр Алексеевич — человек про изменения, а не про коррупцию. Человек про войти в историю, а не вляпаться.

Откровения Абромавичуса для президента — идеальный повод убрать коня по имени Кононенко с шахматной доски. Кононенко, о которого разбиваются все громкие речи президента о борьбе с коррупцией. Кононенко, которым президенту тычут в лицо в Вашингтоне, в Брюсселе.

У меня нет такого армейского друга, с которым 32 года делишь еду, бизнес, деньги, покупаешь смежные участки, создаешь и убиваешь партии, спасаешь и типа строишь страну, но я подозреваю, что это чертовски сложно — сказать такому: «Баста, друг, ты зажрался. Ты меня топишь. Или уходишь, или садишься». Тем более если у друга такое лицо, что в общем-то ему это стремно сказать.

С другой стороны, если в твое собственное президентское лицо тебе каждый день, два года подряд, тычут этой дружбой, это не может не действовать на твои мозги. Чисто психологически ты озлобляешься либо на друга, который как камень к ногам, и начинаешь искать способ как-то избавиться от него аккуратно, чтобы не чувствовать себя совсем предателем — 32 года, шутка ли. Либо озлобляешься на всех, кто на друга нападает, и опустив забрало и заткнув берушами уши, становишься грудью на его защиту. И тогда вы превращаетесь в Путина и Ротенберга. А вся страна, принесенная в жертву друзьям, слетает с катушек.

История с Абромавичусом для Порошенко — предлог преодолеть вполне объяснимое «неудобно как-то» и сказать: «Знаешь, друг, тут я бессилен — в НАБУ уже закрутились шестеренки, СМИ — взбесились, послы — возбудились и все такое. Собирайся и уходи по-тихому. Тыл твой я как смогу — прикрою».

Если запускается этот сценарий, Кононенко идет догонять Мартыненко, и они доживают оставшееся где-нибудь соседями по виллам на Комо или Сардинии. Вместе с Иванчуком, если звезды встанут. Чисто материально, боюсь, они могут себе позволить не только это.

Если вам кажется, что так с друзьями не поступают, посмотрите Карточный домик — самый лучший, на мой взгляд, сериал про большую политику (американскую правда, демократическую). За кресло лидера партии приличные с виду люди со словами «я ценю все, что вы сделали для меня, но время идти дальше» сливают в СМИ интимные тайны заботливых приемных отцов. За место кандидата в губернаторы — одним словом ликвидируют заводы с десятками тысяч рабочих мест в городке, где родился. За политическую несговорчивость — подсовывают тебе проститутку, спаивают — и утром тебя находят с вывалившимся языком, задохнувшимся выхлопными газами в собственной машине в гараже. Самоубийство, однозначно.

В то, что Кононенко станет тем самым одним из трех друзей, которых обещал посадить Порошенко, я не верю вообще. В то, что президент его тихо задвинет на верхнюю полку, до утра еще верю.

Как в Карточном домике, президенту придется включить «дар убеждения». Ведь друзья, с которыми поступили так, как с друзьями не поступают, могут повести себя, соответственно, не как друзья. Потому что становиться политическим трупом — гораздо меньшее удовольствие, чем потянуть за собой на дно всех. Наш карточный домик, из которого вытянут этого короля, может рухнуть, похоронить под собой еще целую гору политических трупов и пыль и смрад от этого действа будет еще долго стоять над всей страной.

Но второй сценарий еще более печален для этой бедной страны (хотя куда лучше для Кононенко). Это если утром мы просыпаемся — а президент опустил забрало.

Впрочем, для самого президента, который мог (все еще мог бы) стать первым в этой стране Президентом, этот сценарий, как и для нас, будет тоже куда более печален.

«Новое Время».Елена Трибушная.

Президенту предстоит тяжелая ночь. До утра ему нужно принять трудное решение: красиво принести в жертву армейского друга — или встать на путь Путина и ротенбергов

Если Петр Алексеевич не сочинил сам всю сегодняшнюю историю с отставкой Абромавичуса и обвинениями в адрес Кононенко, своей правой руки, друга и кошелька, то сегодняшнюю ночь на Банковой должны потратить на то, чтобы придумать, как использовать ходячую катастрофу по фамилии Абромавичус и списать Кононенко в политические трупы. Это если Петр Алексеевич — человек про изменения, а не про коррупцию. Человек про войти в историю, а не вляпаться.

Откровения Абромавичуса для президента — идеальный повод убрать коня по имени Кононенко с шахматной доски. Кононенко, о которого разбиваются все громкие речи президента о борьбе с коррупцией. Кононенко, которым президенту тычут в лицо в Вашингтоне, в Брюсселе.

У меня нет такого армейского друга, с которым 32 года делишь еду, бизнес, деньги, покупаешь смежные участки, создаешь и убиваешь партии, спасаешь и типа строишь страну, но я подозреваю, что это чертовски сложно — сказать такому: «Баста, друг, ты зажрался. Ты меня топишь. Или уходишь, или садишься». Тем более если у друга такое лицо, что в общем-то ему это стремно сказать.

С другой стороны, если в твое собственное президентское лицо тебе каждый день, два года подряд, тычут этой дружбой, это не может не действовать на твои мозги. Чисто психологически ты озлобляешься либо на друга, который как камень к ногам, и начинаешь искать способ как-то избавиться от него аккуратно, чтобы не чувствовать себя совсем предателем — 32 года, шутка ли. Либо озлобляешься на всех, кто на друга нападает, и опустив забрало и заткнув берушами уши, становишься грудью на его защиту. И тогда вы превращаетесь в Путина и Ротенберга. А вся страна, принесенная в жертву друзьям, слетает с катушек.

История с Абромавичусом для Порошенко — предлог преодолеть вполне объяснимое «неудобно как-то» и сказать: «Знаешь, друг, тут я бессилен — в НАБУ уже закрутились шестеренки, СМИ — взбесились, послы — возбудились и все такое. Собирайся и уходи по-тихому. Тыл твой я как смогу — прикрою».

Если запускается этот сценарий, Кононенко идет догонять Мартыненко, и они доживают оставшееся где-нибудь соседями по виллам на Комо или Сардинии. Вместе с Иванчуком, если звезды встанут. Чисто материально, боюсь, они могут себе позволить не только это.

Если вам кажется, что так с друзьями не поступают, посмотрите Карточный домик — самый лучший, на мой взгляд, сериал про большую политику (американскую правда, демократическую). За кресло лидера партии приличные с виду люди со словами «я ценю все, что вы сделали для меня, но время идти дальше» сливают в СМИ интимные тайны заботливых приемных отцов. За место кандидата в губернаторы — одним словом ликвидируют заводы с десятками тысяч рабочих мест в городке, где родился. За политическую несговорчивость — подсовывают тебе проститутку, спаивают — и утром тебя находят с вывалившимся языком, задохнувшимся выхлопными газами в собственной машине в гараже. Самоубийство, однозначно.

В то, что Кононенко станет тем самым одним из трех друзей, которых обещал посадить Порошенко, я не верю вообще. В то, что президент его тихо задвинет на верхнюю полку, до утра еще верю.

Как в Карточном домике, президенту придется включить «дар убеждения». Ведь друзья, с которыми поступили так, как с друзьями не поступают, могут повести себя, соответственно, не как друзья. Потому что становиться политическим трупом — гораздо меньшее удовольствие, чем потянуть за собой на дно всех. Наш карточный домик, из которого вытянут этого короля, может рухнуть, похоронить под собой еще целую гору политических трупов и пыль и смрад от этого действа будет еще долго стоять над всей страной.

Но второй сценарий еще более печален для этой бедной страны (хотя куда лучше для Кононенко). Это если утром мы просыпаемся — а президент опустил забрало.

Впрочем, для самого президента, который мог (все еще мог бы) стать первым в этой стране Президентом, этот сценарий, как и для нас, будет тоже куда более печален.

«Новое Время».

Генеральная Прокуратура: Шокин и перезагрузка — вещи не совместимыеГенеральная Прокуратура: Шокин и перезагрузка — вещи не совместимые

Елена Трибушная.

Виталий Касько, заместитель генпрокурора Украины и один из главных фигурантов антикоррупционного скандала в своем ведомстве, рассказывает о том, что в действительности происходит за его стенами и к чему это может привести.

Не прошло и двух недель после того, как в кабинетах высокопоставленных чиновников Генпрокуратуры Украины (ГПУ) были обнаружены сотни тысяч долларов и пакеты с бриллиантами, а в ведомстве разразился новый скандал.

В начале июля заместители генпрокурора Виталий Касько и Давид Сакварелидзе (в прошлом — заместитель главного прокурора Грузии) провели спецоперацию по задержанию тех самых прокуроров — “любителей бриллиантов”. Их застукали на горячем — во время получения взятки в 3 млн грн. Однако вместо поощрения за маленькую победу над коррупцией Касько и Сакварелидзе получили от руководства красную карточку.

Внутри ГПУ на членов их команды началось давление, в отношении некоторых даже были возбуждены дела. Более того: два других заместителя генпрокурора Владимир Гузырь и Юрий Столярчук попытались уничтожить улики против своих коллег-взяточников и замять дело, рассказывает Касько.

Скандал не канул в архивы ГПУ только благодаря вмешательству журналистов и общественных активистов. Последние провели 14 июля акцию с требованием к генпрокурору Виктору Шокину прекратить покрывать коррупционеров. То, что Гузырь и Столярчук действуют с согласия Шокина, утверждали народные депутаты, инициировавшие сбор подписей за его отставку в Верховной раде.

Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось обращаться за помощью к общественности

Мирить Шокина и Сакварелидзе пришлось президенту. Петр Порошенко перед телекамерами пообещал, что дело взяточников будет доведено до конца, и символично подписал долгожданный закон о прокуратуре, призванный запустить процесс реальных изменений в ведомстве.

Один из фигурантов скандала Виталий Касько, в прошлом — успешный юрист адвокатского объединения Arzinger и защитник “узников Банковой” во времена Майдана, рассказал НВ о том, как он сам видит происходящее.

— Как вы объясняете скандал вокруг вас и Давида Сакварелидзе?

— Вопрос не во мне или Сакварелидзе. Речь в первую очередь идет о прокурорах и следователях, наших сотрудниках, которые ведут дело высокопоставленных прокуроров, подозреваемых во взяточничестве. На этих людей сразу же после раскрытия ими коррупционного преступления начали оказывать давление в разных формах — от служебного расследования до уголовных дел.

Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось обращаться за помощью к общественности. И если бы не вмешательство активистов, народных депутатов и СМИ, неизвестно, чем все могло бы обернуться.

Это круговая порука или что‑то еще? Не знаю, делайте выводы сами. Для меня глубоким разочарованием стало то, что молодые принципиальные прокуроры, которых я пригласил на работу и обещал им полную поддержку и защиту, которые поверили и вскрыли факты серьезной коррупции в прокуратуре, оказались в конечном итоге настолько уязвимыми в нашей системе. Однако они продолжают выполнять работу и верят, что смогут довести начатое до конца. Я полностью их в этом поддерживаю.

— Вы обращались к генпрокурору Виктору Шокину?

— Господин Шокин сказал, что он не знает, о чем идет речь, и что его заместители Гузырь и Столярчук клянутся, будто они ничего такого не делают.

— Были ли угрозы в ваш адрес?

— В мой лично — нет. Были угрозы процессуальному руководителю и начальнику отдела процессуального руководства. А само возбуждение уголовного производства против нас разве не является давлением? Как по мне, это чистое давление, причем крайняя его форма.

— Происходят ли тем не менее изменения в Генпрокуратуре, внутри самой системы?

— У нас есть заместитель генерального прокурора Давид Сакварелидзе, ответственный за изменения. Есть департамент реформ, есть генеральная инспекция, которая должна заниматься расследованием дел по работникам прокуратуры, проверкой их честности. Это главные обязанности Сакварелидзе, других у него нет. Остальные заместители больше нагружены для того, чтобы он имел возможность нормально работать над реформированием прокуратуры и подготовкой нормативной базы.

Но это не значит, что он единственный, кто занимается изменениями. По тем позициям, которые вверены мне, я делаю все, что от меня зависит. Мы провели массовое сокращение, создали двухуровневую структуру — нет больше главных управлений, которые бюрократизируют работу. Количество начальства существенно сократилось, качество работы — не ухудшилось.

Мною пресечена существовавшая ранее негативная практика наказания прокуроров за оправдательные приговоры только из‑за того, что такой приговор был вынесен.

— Сколько человек вы уволили?

— Многие сами ушли. Где‑то сократили штат за счет вакансий — не стали набирать новых людей. Кого‑то предупредили о реорганизации, оплатили все по законодательству, и люди уволились. Плюс была проведена люстрация. Некоторые уволились, не дожидаясь ее.

— Какие зарплаты сейчас в прокуратуре?

— Моя — около 18 тыс. грн.

— А у прокуроров?

— Где‑то до 10 тыс. грн. Чтобы адекватный специалист хорошо выполнял работу на уровне Генеральной прокуратуры, мне кажется, этого мало. В новом законе предусмотрен правильный подход к зарплате прокурора — она привязана к зарплате судьи и составляет процент от нее. Если это будет имплементировано (а эти положения европейские эксперты посчитали правильными, чтобы один из мотивов коррупции в прокуратуре был устранен), то, думаю, система заработает гораздо лучше.

— Насколько поднимутся зарплаты?

— Будет около 30 тыс. грн. На эти деньги можно жить в Киеве и честно работать прокурором.

Но одна только высокая зарплата — это не залог успеха. Нужны конкурсы наподобие того, который был проведен на пост руководителя Антикоррупционного бюро. Если все сработает в комплексе — мы получим результат.

— Думаете, произойдет полное качественное изменение людей? Есть, на кого менять?

— На 100 % не произойдет. Но будут работать разные факторы, включая фактор страха. Появится Антикоррупционное бюро, гарантии независимости которого повыше. Оно будет следить за тем, чтобы прокуроры не брали взяток и работали честно. Будет нормальная зарплата, подписка о том, что, становясь прокурором, человек соглашается на вмешательство в его частную жизнь, что его телефоны могут прослушиваться, плюс будет боязнь потерять рабочее место и достойную зарплату, перспективу хорошей пенсии, интересную работу. То есть будет работать система сдержек и противовесов.

Материал опубликован в НВ №25 от 17 июля 2015Елена Трибушная.

Виталий Касько, заместитель генпрокурора Украины и один из главных фигурантов антикоррупционного скандала в своем ведомстве, рассказывает о том, что в действительности происходит за его стенами и к чему это может привести.

Не прошло и двух недель после того, как в кабинетах высокопоставленных чиновников Генпрокуратуры Украины (ГПУ) были обнаружены сотни тысяч долларов и пакеты с бриллиантами, а в ведомстве разразился новый скандал.

В начале июля заместители генпрокурора Виталий Касько и Давид Сакварелидзе (в прошлом — заместитель главного прокурора Грузии) провели спецоперацию по задержанию тех самых прокуроров — “любителей бриллиантов”. Их застукали на горячем — во время получения взятки в 3 млн грн. Однако вместо поощрения за маленькую победу над коррупцией Касько и Сакварелидзе получили от руководства красную карточку.

Внутри ГПУ на членов их команды началось давление, в отношении некоторых даже были возбуждены дела. Более того: два других заместителя генпрокурора Владимир Гузырь и Юрий Столярчук попытались уничтожить улики против своих коллег-взяточников и замять дело, рассказывает Касько.

Скандал не канул в архивы ГПУ только благодаря вмешательству журналистов и общественных активистов. Последние провели 14 июля акцию с требованием к генпрокурору Виктору Шокину прекратить покрывать коррупционеров. То, что Гузырь и Столярчук действуют с согласия Шокина, утверждали народные депутаты, инициировавшие сбор подписей за его отставку в Верховной раде.

Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось обращаться за помощью к общественности

Мирить Шокина и Сакварелидзе пришлось президенту. Петр Порошенко перед телекамерами пообещал, что дело взяточников будет доведено до конца, и символично подписал долгожданный закон о прокуратуре, призванный запустить процесс реальных изменений в ведомстве.

Один из фигурантов скандала Виталий Касько, в прошлом — успешный юрист адвокатского объединения Arzinger и защитник “узников Банковой” во времена Майдана, рассказал НВ о том, как он сам видит происходящее.

— Как вы объясняете скандал вокруг вас и Давида Сакварелидзе?

— Вопрос не во мне или Сакварелидзе. Речь в первую очередь идет о прокурорах и следователях, наших сотрудниках, которые ведут дело высокопоставленных прокуроров, подозреваемых во взяточничестве. На этих людей сразу же после раскрытия ими коррупционного преступления начали оказывать давление в разных формах — от служебного расследования до уголовных дел.

Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось обращаться за помощью к общественности. И если бы не вмешательство активистов, народных депутатов и СМИ, неизвестно, чем все могло бы обернуться.

Это круговая порука или что‑то еще? Не знаю, делайте выводы сами. Для меня глубоким разочарованием стало то, что молодые принципиальные прокуроры, которых я пригласил на работу и обещал им полную поддержку и защиту, которые поверили и вскрыли факты серьезной коррупции в прокуратуре, оказались в конечном итоге настолько уязвимыми в нашей системе. Однако они продолжают выполнять работу и верят, что смогут довести начатое до конца. Я полностью их в этом поддерживаю.

— Вы обращались к генпрокурору Виктору Шокину?

— Господин Шокин сказал, что он не знает, о чем идет речь, и что его заместители Гузырь и Столярчук клянутся, будто они ничего такого не делают.

— Были ли угрозы в ваш адрес?

— В мой лично — нет. Были угрозы процессуальному руководителю и начальнику отдела процессуального руководства. А само возбуждение уголовного производства против нас разве не является давлением? Как по мне, это чистое давление, причем крайняя его форма.

— Происходят ли тем не менее изменения в Генпрокуратуре, внутри самой системы?

— У нас есть заместитель генерального прокурора Давид Сакварелидзе, ответственный за изменения. Есть департамент реформ, есть генеральная инспекция, которая должна заниматься расследованием дел по работникам прокуратуры, проверкой их честности. Это главные обязанности Сакварелидзе, других у него нет. Остальные заместители больше нагружены для того, чтобы он имел возможность нормально работать над реформированием прокуратуры и подготовкой нормативной базы.

Но это не значит, что он единственный, кто занимается изменениями. По тем позициям, которые вверены мне, я делаю все, что от меня зависит. Мы провели массовое сокращение, создали двухуровневую структуру — нет больше главных управлений, которые бюрократизируют работу. Количество начальства существенно сократилось, качество работы — не ухудшилось.

Мною пресечена существовавшая ранее негативная практика наказания прокуроров за оправдательные приговоры только из‑за того, что такой приговор был вынесен.

— Сколько человек вы уволили?

— Многие сами ушли. Где‑то сократили штат за счет вакансий — не стали набирать новых людей. Кого‑то предупредили о реорганизации, оплатили все по законодательству, и люди уволились. Плюс была проведена люстрация. Некоторые уволились, не дожидаясь ее.

— Какие зарплаты сейчас в прокуратуре?

— Моя — около 18 тыс. грн.

— А у прокуроров?

— Где‑то до 10 тыс. грн. Чтобы адекватный специалист хорошо выполнял работу на уровне Генеральной прокуратуры, мне кажется, этого мало. В новом законе предусмотрен правильный подход к зарплате прокурора — она привязана к зарплате судьи и составляет процент от нее. Если это будет имплементировано (а эти положения европейские эксперты посчитали правильными, чтобы один из мотивов коррупции в прокуратуре был устранен), то, думаю, система заработает гораздо лучше.

— Насколько поднимутся зарплаты?

— Будет около 30 тыс. грн. На эти деньги можно жить в Киеве и честно работать прокурором.

Но одна только высокая зарплата — это не залог успеха. Нужны конкурсы наподобие того, который был проведен на пост руководителя Антикоррупционного бюро. Если все сработает в комплексе — мы получим результат.

— Думаете, произойдет полное качественное изменение людей? Есть, на кого менять?

— На 100 % не произойдет. Но будут работать разные факторы, включая фактор страха. Появится Антикоррупционное бюро, гарантии независимости которого повыше. Оно будет следить за тем, чтобы прокуроры не брали взяток и работали честно. Будет нормальная зарплата, подписка о том, что, становясь прокурором, человек соглашается на вмешательство в его частную жизнь, что его телефоны могут прослушиваться, плюс будет боязнь потерять рабочее место и достойную зарплату, перспективу хорошей пенсии, интересную работу. То есть будет работать система сдержек и противовесов.

Материал опубликован в НВ №25 от 17 июля 2015

Война – не главное, из-за чего инвесторы уходят из УкраиныВойна – не главное, из-за чего инвесторы уходят из Украины

Елена Трибушная
Если вывести за скобки войну, на исход которой влияние президента и премьера ограничено, то главными проблемами для инвесторов остаются коррупция и вялость реформаторов
Конфликт в Донбассе лишь на 60% «виноват» в оттоке инвестиций из страны. Чего еще не хватает бизнесу, чтобы «задышать» после эпохи Януковича, рассказали его крупнейшие игроки
В списке проблем, решения которых бизнес с тающим терпением ожидает от новой власти, – символичные «семь элементов»: разрешение конфликта в Донбассе, имплементация условий Соглашения об ассоциации с ЕС, борьба с коррупцией, наведение порядка в судебной системе, сокращение затратной части госбюджета путем пересмотра расходов, энергоэффективность и налоговая реформа.

Очевидно, что пока в Донбассе идет война, инвесторы будут осторожничать в отношении Украины и продолжать выводить капиталы – как это происходит сейчас. Но если вывести за скобки конфликт, разрешение которого лишь отчасти зависит от действий стоящих у руля, то проблемами №1 и №2 для инвесторов остаются коррупция и вялость украинских реформаторов.

Бизнес утверждает: отток капитала из Украины лишь на 60% объясняется конфликтом на востоке. Остальные 40% – это влияние политической неопределенности, сложных отношений в треугольнике президент – парламент – правительство, отсутствие очевидного прогресса в области реформ и коррупция.

Последняя никуда не исчезла и остается главной проблемой бизнеса.

«В таможне как брали взятки – так и берут. Те же люди сидят, которые работали при старой системе. Где люстрация?» – спрашивал вчера на встрече участников Европейской Бизнес Ассоциации (ЕВА) Олег Вержбицкий, гендиректор международной логистической компании DB Schenker в Украине.

В феврале думали, что пришло правительство мечты. А теперь доверие исчерпано наполовину, — Игорь Ланда, Novus
Вчера ассоциация, объединяющая 900 крупнейших иностранных и отечественных компаний, работающих в Украине, обнародовала индекс инвестиционной привлекательности страны – в третьем квартале он продемонстрировал спад до 2,65 балла из 5 возможных. Главная причина – инвесторы стали осторожнее относиться к обещаниям новой власти провести реформы.

Ренато Рушчик, гендиректор компании Lactalis, называет «ДНК всех изменений», которые нужны Украины, — борьбу с коррупцией. Ее растущий уровень гораздо больше влияет на инвестпривлекательность Украины, чем война, уверяет он.

«За прошедшие месяцы коррупция, конечно, снизилась с того уровня, на котором находилась в предыдущие четыре года. Но она остается на том же уровне, что в 2005-м, когда была самой высокой в Европе», — говорит Томаш Фиала, президента ЕBA и гендиректор инвесткомпании Dragon Capital.

Доверие к новой власти бизнес растерял пока всего наполовину. И в течение месяца – двух еще ожидает от нового парламента и правительства решительных шагов. Причем – не создания антикоррупционных комитетов, которые способны, по мнению бизнесменов, решить проблему коррупции лишь на 5-10%. А предметного начала процесса дерегуляции, сокращения числа контролирующих органов, в том числе в силовых структурах, и проведения административной реформы.

«Необходимы жесткие и очень глубокие реформы. Пока мы не видим их в тех масштабах, которые нужны Украине, — говорит Кшиштоф Сидлецки, глава представительства фармкомпании Aslellas Pharma Europe B.V. в Украине. — Есть все то же давление. Старые схемы и люди пытаются вернуться».

Одно из главных оружий против коррупции – приватизация, считает Рушчик. «В США все приватизировано, и посмотрите на них. Я не говорю, что там нет коррупции, но она несравнима с украинской», — говорит он.

Это мнение разделяет и Олег Вержбицкий, гендиректор компании-перевозчика DB Schenker. Нежелание власти допустить частный капитал к дорогам, портам и другим крупным инфраструктурным объектам, находящимся в руках государства, возмущает бизнес, утверждает он. «Нам не нужна помощь ЕС. Приватизировать или отдать в концессию эти объекты – и будут деньги», — говорит Вержбицкий.

Еще одна боль бизнес-сообщества – зависимость ветвей власти друг от друга, и более всего – судебной. Манипулирование судебной системой и ее несамостоятельность отталкивает инвесторов. Судебные разбирательства между бизнесом и налоговой, антимонопольным комитетом и другими госорганами – остаются массовым явлением в Украине, говорит Рушчик. «Сегодня ты хороший, потому что друг, а завтра ты не друг», — описывает принцип работы украинских судов.

Если убрать коррупцию, Украина может расти на протяжении нескольких десятилетий на уровне 5-7% в год, — Томаш Фиала, EBA
Проблема новой украинской власти в том, что она борется со следствием, а не с причинами, считает Игорь Ланда, гендиректор литовской компании Novus. Он приводит в пример опыт Литвы. Несколько лет назад литовское правительство собрало представителей 25 крупнейших компаний и предложило написать пять вещей, которые следует сделать государству, чтобы компании могли платить больше налогов. Бизнес написал – через две недели у государства был план – еще через год сборы налогов выросли вдвое, рассказывает Ланда.

Украинское правительство такой молниеносностью реакции не отличается.

«В феврале думали, что пришло правительство мечты. А теперь доверие исчерпано наполовину, — говорит Ланда. — Но оно все равно выше, чем к любой другой предыдущей власти. Премьер и президент – квалифицированные люди, но пока они не поборют коррупцию и не продемонстрируют политическую волю это сделать, результата не будет».

Если же это удастся, то уже через год украинская экономика сможет продемонстрировать рост около 7-8%. И даже в следующем году украинский ВВП может показать 2-4% роста – даже с учетом региона АТО, считает Фиала: «Мы можем расти очень долго, на протяжении нескольких десятилетий на уровне 5-7% в год».

Пространство для роста – огромно, говорит он и в качестве аргумента приводит украинский ВВП: сегодня этот показатель на душу населения в семь раз меньше, чем в соседней Польше – $3 тыс. против $ 20 тыс. в год.

http://nvua.net/publications/voyna-ne-glavnoe-iz-za-chego-investory-uhodyat-iz-ukrainy—20437.htmlЕлена Трибушная
Если вывести за скобки войну, на исход которой влияние президента и премьера ограничено, то главными проблемами для инвесторов остаются коррупция и вялость реформаторов
Конфликт в Донбассе лишь на 60% «виноват» в оттоке инвестиций из страны. Чего еще не хватает бизнесу, чтобы «задышать» после эпохи Януковича, рассказали его крупнейшие игроки
В списке проблем, решения которых бизнес с тающим терпением ожидает от новой власти, – символичные «семь элементов»: разрешение конфликта в Донбассе, имплементация условий Соглашения об ассоциации с ЕС, борьба с коррупцией, наведение порядка в судебной системе, сокращение затратной части госбюджета путем пересмотра расходов, энергоэффективность и налоговая реформа.

Очевидно, что пока в Донбассе идет война, инвесторы будут осторожничать в отношении Украины и продолжать выводить капиталы – как это происходит сейчас. Но если вывести за скобки конфликт, разрешение которого лишь отчасти зависит от действий стоящих у руля, то проблемами №1 и №2 для инвесторов остаются коррупция и вялость украинских реформаторов.

Бизнес утверждает: отток капитала из Украины лишь на 60% объясняется конфликтом на востоке. Остальные 40% – это влияние политической неопределенности, сложных отношений в треугольнике президент – парламент – правительство, отсутствие очевидного прогресса в области реформ и коррупция.

Последняя никуда не исчезла и остается главной проблемой бизнеса.

«В таможне как брали взятки – так и берут. Те же люди сидят, которые работали при старой системе. Где люстрация?» – спрашивал вчера на встрече участников Европейской Бизнес Ассоциации (ЕВА) Олег Вержбицкий, гендиректор международной логистической компании DB Schenker в Украине.

В феврале думали, что пришло правительство мечты. А теперь доверие исчерпано наполовину, — Игорь Ланда, Novus
Вчера ассоциация, объединяющая 900 крупнейших иностранных и отечественных компаний, работающих в Украине, обнародовала индекс инвестиционной привлекательности страны – в третьем квартале он продемонстрировал спад до 2,65 балла из 5 возможных. Главная причина – инвесторы стали осторожнее относиться к обещаниям новой власти провести реформы.

Ренато Рушчик, гендиректор компании Lactalis, называет «ДНК всех изменений», которые нужны Украины, — борьбу с коррупцией. Ее растущий уровень гораздо больше влияет на инвестпривлекательность Украины, чем война, уверяет он.

«За прошедшие месяцы коррупция, конечно, снизилась с того уровня, на котором находилась в предыдущие четыре года. Но она остается на том же уровне, что в 2005-м, когда была самой высокой в Европе», — говорит Томаш Фиала, президента ЕBA и гендиректор инвесткомпании Dragon Capital.

Доверие к новой власти бизнес растерял пока всего наполовину. И в течение месяца – двух еще ожидает от нового парламента и правительства решительных шагов. Причем – не создания антикоррупционных комитетов, которые способны, по мнению бизнесменов, решить проблему коррупции лишь на 5-10%. А предметного начала процесса дерегуляции, сокращения числа контролирующих органов, в том числе в силовых структурах, и проведения административной реформы.

«Необходимы жесткие и очень глубокие реформы. Пока мы не видим их в тех масштабах, которые нужны Украине, — говорит Кшиштоф Сидлецки, глава представительства фармкомпании Aslellas Pharma Europe B.V. в Украине. — Есть все то же давление. Старые схемы и люди пытаются вернуться».

Одно из главных оружий против коррупции – приватизация, считает Рушчик. «В США все приватизировано, и посмотрите на них. Я не говорю, что там нет коррупции, но она несравнима с украинской», — говорит он.

Это мнение разделяет и Олег Вержбицкий, гендиректор компании-перевозчика DB Schenker. Нежелание власти допустить частный капитал к дорогам, портам и другим крупным инфраструктурным объектам, находящимся в руках государства, возмущает бизнес, утверждает он. «Нам не нужна помощь ЕС. Приватизировать или отдать в концессию эти объекты – и будут деньги», — говорит Вержбицкий.

Еще одна боль бизнес-сообщества – зависимость ветвей власти друг от друга, и более всего – судебной. Манипулирование судебной системой и ее несамостоятельность отталкивает инвесторов. Судебные разбирательства между бизнесом и налоговой, антимонопольным комитетом и другими госорганами – остаются массовым явлением в Украине, говорит Рушчик. «Сегодня ты хороший, потому что друг, а завтра ты не друг», — описывает принцип работы украинских судов.

Если убрать коррупцию, Украина может расти на протяжении нескольких десятилетий на уровне 5-7% в год, — Томаш Фиала, EBA
Проблема новой украинской власти в том, что она борется со следствием, а не с причинами, считает Игорь Ланда, гендиректор литовской компании Novus. Он приводит в пример опыт Литвы. Несколько лет назад литовское правительство собрало представителей 25 крупнейших компаний и предложило написать пять вещей, которые следует сделать государству, чтобы компании могли платить больше налогов. Бизнес написал – через две недели у государства был план – еще через год сборы налогов выросли вдвое, рассказывает Ланда.

Украинское правительство такой молниеносностью реакции не отличается.

«В феврале думали, что пришло правительство мечты. А теперь доверие исчерпано наполовину, — говорит Ланда. — Но оно все равно выше, чем к любой другой предыдущей власти. Премьер и президент – квалифицированные люди, но пока они не поборют коррупцию и не продемонстрируют политическую волю это сделать, результата не будет».

Если же это удастся, то уже через год украинская экономика сможет продемонстрировать рост около 7-8%. И даже в следующем году украинский ВВП может показать 2-4% роста – даже с учетом региона АТО, считает Фиала: «Мы можем расти очень долго, на протяжении нескольких десятилетий на уровне 5-7% в год».

Пространство для роста – огромно, говорит он и в качестве аргумента приводит украинский ВВП: сегодня этот показатель на душу населения в семь раз меньше, чем в соседней Польше – $3 тыс. против $ 20 тыс. в год.

http://nvua.net/publications/voyna-ne-glavnoe-iz-za-chego-investory-uhodyat-iz-ukrainy—20437.html