В Раде на днях могут устроить фарс с законом о выборах на Донбассе, — Дмитрий ТымчукВ Раде на днях могут устроить фарс с законом о выборах на Донбассе, — Дмитрий Тымчук

Дмитрий Тымчук

Текст закона о выборах на Донбассе, существование которого еще недавно отрицали спикер парламента Андрей Парубий и замглавы комитета ВРУ по вопросам правовой политики и правосудию Леонид Емец, уже «в значительной степени разработан», сообщил журналистам на брифинге в Киеве 7 июля госсекретарь США Джон Керри. При этом он отметил существенную роль в разработке этого закона президента Петра Порошенко. В свою очередь сам президент Украины об этом не сказал ни слова. Координатор «Информационного сопротивления», депутат от «Народного фронта» Дмитрий Тымчук рассказал «Апострофу», что законопроект может появиться в Верховной раде уже на следующей неделе. Впрочем, в том, что закон будет принят, Тымчук сомневается и считает его возможное голосование фарсом с целью устроить «реверанс» в сторону Запада.

Что касается законопроекта о выборах на Донбассе, есть большие подозрения, что на следующей неделе он все-таки может появиться в Раде. Я считаю, что если он и появится, то это будет не президентский законопроект. Потому что я не думаю, что президент будет подставлять себя таким законопроектом. Скорее всего, это будет депутатский законопроект, от группы депутатов. Но вот кто будет «козлом отпущения», этого уже не могу сказать. Я не думаю, что там будет кто-то из «Народного фронта». Скорее всего — депутаты из других фракций, например из президентской.

Я уверен, что на Банковой, делая подобный шаг, понимают, что это «реверанс» в сторону Запада. Мол, «мы пытаемся это сделать, но видите, у нас такой нехороший парламент и не пропускает этот законопроект». Я также уверен, что под этот законопроект в парламенте не найдется 226 голосов. И дай Бог мене не ошибаться, потому что такой законопроект принимать нельзя. То есть если это все-таки произойдет, и такой законопроект все же попадет в Раду на следующей неделе, это будет не более чем политический фарс. Чтобы показать какую-то работу для Запада. Это мое личное мнение.

Я также не думаю, что сегодня возможно рассмотрение каких-то вопросов по поводу изменений в Конституцию, так как в сессионном зале политическим консенсусом и близко не пахнет. Сейчас наоборот идет конфронтация между фракциями. Некоторым фракциям очень хочется попиариться, причем самым идиотским способом. Они блокируют роботу парламента и при этом кричат: «нам нельзя уходить на каникулы, мы должны работать». Тогда вы или работайте, или блокируйте.

Та эскалация конфликта со стороны боевиков, которая сейчас происходит на Донбассе, — это исключительно форма шантажа. Это в духе Путина, и мы не первый раз наблюдаем, когда перед решением каких-то важных вопросов по Донбассу, например, заседанием «нормандской четверки», «минской группы» наблюдается эскалация конфликта. То есть это шантаж, которым нам говорят: «если вы не будете принимать какие-то политические шаги, то военная составляющая будет работать и дальше против Украины».

Сейчас Путин четко разделяет политическую и военную составляющие Минских договоренностей. Они (Россия) говорят, что пока не будет выполнена политическая составляющая, до тех пор не будут прекращены военные действия. Но в Минских договоренностях нет разделения на какие-то блоки, есть план действий — прекращаем стрельбу, отводим вооружения. А они начинают разбивать на блоки, и это манипуляции чистой воды. Слава Богу, Киев пока на это адекватно реагирует, то есть настаивает на том, чтобы сначала были выполнены первые пункты Минских договоренностей: вывод российских войск и т.д и только потом уже проведение местных выборов.

Но есть еще один момент, и это украинские политики дали повод, а потом уже за него ухватились представители Европы и США. Я говорю о вопросе безопасности, о том, что «выборы возможны только тогда, когда прекратится стрельба». Это очень опасные вещи. Представьте себе, что Россия, ломая через колено непокорных боевиков, устроит режим полной тишины, когда будут ходить российские патрули по Донецку и другим городам, будет безопасность высшего уровня, но при этом все это будет контролироваться российскими военными. Это что, повод проводить под дулами российских автоматов выборы? Я считаю, что, это вообще нереально, когда те же россияне будут обеспечивать режим тишины. Много ли представителей украинских партий, особенно патриотических, поедут туда проводить свою избирательную кампанию? Я очень сомневаюсь в этом.

Наблюдая за всем этим процессом, видно, что на Банковой прекрасно понимают тупиковость этого сценария: проводить выборы на Донбассе без того, чтобы убрать российские войска и взять под контроль границу. Но здесь проблема в самой Банковой, представители которой подписывали Минск-2. Москва сейчас как раз манипулирует тем, что есть хронология событий: «вы сначала проводите выборы, и только после этого будет разоружение этих местных бандформирований». Тупик был создан изначально, когда украинской стороной подписывался текст вторых Минских соглашений. А сейчас, понимая, что реализация этой бредятины, которая была подписана, никуда не годится, наша власть начинает лавировать.

Дмитрий Тымчук, координатор группы «Информационное сопротивление», специально для «Апострофа»

АпострофДмитрий Тымчук

Текст закона о выборах на Донбассе, существование которого еще недавно отрицали спикер парламента Андрей Парубий и замглавы комитета ВРУ по вопросам правовой политики и правосудию Леонид Емец, уже «в значительной степени разработан», сообщил журналистам на брифинге в Киеве 7 июля госсекретарь США Джон Керри. При этом он отметил существенную роль в разработке этого закона президента Петра Порошенко. В свою очередь сам президент Украины об этом не сказал ни слова. Координатор «Информационного сопротивления», депутат от «Народного фронта» Дмитрий Тымчук рассказал «Апострофу», что законопроект может появиться в Верховной раде уже на следующей неделе. Впрочем, в том, что закон будет принят, Тымчук сомневается и считает его возможное голосование фарсом с целью устроить «реверанс» в сторону Запада.

Что касается законопроекта о выборах на Донбассе, есть большие подозрения, что на следующей неделе он все-таки может появиться в Раде. Я считаю, что если он и появится, то это будет не президентский законопроект. Потому что я не думаю, что президент будет подставлять себя таким законопроектом. Скорее всего, это будет депутатский законопроект, от группы депутатов. Но вот кто будет «козлом отпущения», этого уже не могу сказать. Я не думаю, что там будет кто-то из «Народного фронта». Скорее всего — депутаты из других фракций, например из президентской.

Я уверен, что на Банковой, делая подобный шаг, понимают, что это «реверанс» в сторону Запада. Мол, «мы пытаемся это сделать, но видите, у нас такой нехороший парламент и не пропускает этот законопроект». Я также уверен, что под этот законопроект в парламенте не найдется 226 голосов. И дай Бог мене не ошибаться, потому что такой законопроект принимать нельзя. То есть если это все-таки произойдет, и такой законопроект все же попадет в Раду на следующей неделе, это будет не более чем политический фарс. Чтобы показать какую-то работу для Запада. Это мое личное мнение.

Я также не думаю, что сегодня возможно рассмотрение каких-то вопросов по поводу изменений в Конституцию, так как в сессионном зале политическим консенсусом и близко не пахнет. Сейчас наоборот идет конфронтация между фракциями. Некоторым фракциям очень хочется попиариться, причем самым идиотским способом. Они блокируют роботу парламента и при этом кричат: «нам нельзя уходить на каникулы, мы должны работать». Тогда вы или работайте, или блокируйте.

Та эскалация конфликта со стороны боевиков, которая сейчас происходит на Донбассе, — это исключительно форма шантажа. Это в духе Путина, и мы не первый раз наблюдаем, когда перед решением каких-то важных вопросов по Донбассу, например, заседанием «нормандской четверки», «минской группы» наблюдается эскалация конфликта. То есть это шантаж, которым нам говорят: «если вы не будете принимать какие-то политические шаги, то военная составляющая будет работать и дальше против Украины».

Сейчас Путин четко разделяет политическую и военную составляющие Минских договоренностей. Они (Россия) говорят, что пока не будет выполнена политическая составляющая, до тех пор не будут прекращены военные действия. Но в Минских договоренностях нет разделения на какие-то блоки, есть план действий — прекращаем стрельбу, отводим вооружения. А они начинают разбивать на блоки, и это манипуляции чистой воды. Слава Богу, Киев пока на это адекватно реагирует, то есть настаивает на том, чтобы сначала были выполнены первые пункты Минских договоренностей: вывод российских войск и т.д и только потом уже проведение местных выборов.

Но есть еще один момент, и это украинские политики дали повод, а потом уже за него ухватились представители Европы и США. Я говорю о вопросе безопасности, о том, что «выборы возможны только тогда, когда прекратится стрельба». Это очень опасные вещи. Представьте себе, что Россия, ломая через колено непокорных боевиков, устроит режим полной тишины, когда будут ходить российские патрули по Донецку и другим городам, будет безопасность высшего уровня, но при этом все это будет контролироваться российскими военными. Это что, повод проводить под дулами российских автоматов выборы? Я считаю, что, это вообще нереально, когда те же россияне будут обеспечивать режим тишины. Много ли представителей украинских партий, особенно патриотических, поедут туда проводить свою избирательную кампанию? Я очень сомневаюсь в этом.

Наблюдая за всем этим процессом, видно, что на Банковой прекрасно понимают тупиковость этого сценария: проводить выборы на Донбассе без того, чтобы убрать российские войска и взять под контроль границу. Но здесь проблема в самой Банковой, представители которой подписывали Минск-2. Москва сейчас как раз манипулирует тем, что есть хронология событий: «вы сначала проводите выборы, и только после этого будет разоружение этих местных бандформирований». Тупик был создан изначально, когда украинской стороной подписывался текст вторых Минских соглашений. А сейчас, понимая, что реализация этой бредятины, которая была подписана, никуда не годится, наша власть начинает лавировать.

Дмитрий Тымчук, координатор группы «Информационное сопротивление», специально для «Апострофа»

Апостроф

Дмитрий Тымчук: «Много людей в Министерстве обороны, прикрываясь патриотизмом, просто зарабатывают деньги»Дмитрий Тымчук: «Много людей в Министерстве обороны, прикрываясь патриотизмом, просто зарабатывают деньги»

Анна Коваленко.

На сайте «Информационное сопротивление» вышло несколько материалов с жесткой критикой эксперимента по продовольственному и пищевому обеспечению в ВСУ, который проводил Проектный офис при Совете реформ МО. Суть эксперимента — в отказе от аутсорсингового подхода к продобеспечению и питанию в пользу старой «советской» системы начпродов и военных поваров. Основные замечания, которые высказал на «Информационном сопротивлении» Дмитрий Тымчук, это неудачный выбор объектов для проведения эксперимента и очевидное увеличение бюджетных расходов.

Кроме того, что Дмитрий Тымчук компетентный военный эксперт, он еще и член комитета по обороне и нацбезопасности ВР. «Цензор. Нет» решил встретиться с Дмитрием Борисовичем, чтобы более развёрнуто поговорить об организации продовольственного и пищевого обеспечения в Вооруженных Силах.

— В сентябре прошлого года Проектный офис реформ при МО начал эксперимент в двух воинских частях по изменению питания военнослужащих. В качестве объектов были выбраны Национальная академия Сухопутных войск во Львове и Западная военно-морская база в Одессе. Эксперимент был довольно интересный: расширили номенклатуру продуктов и меню, отказались от аутсорсинга, поставили задачу заметно улучшить качество приготовления пищи. Сейчас, через четыре месяца, в СМИ есть общее мнение, что эксперимент провалился. Считают даже, что одной из главных причин отставки Юрия Гусева была неудача этого эксперимента. Что с экспериментом было не так, и на самом ли деле он провалился?

— Уверен, что эксперимент делался с благими намерениями. Во введении штатных военных поваров есть определенный смысл. Такая система более оправдана для высокомобильных частей, которые должны быть готовы к быстрой передислокации. У нас пока нет мощных аутсорсинговых компаний, которые могут продуктивно работать и оперативно реагировать на такие перемещения.

Мне импонирует смешанный вариант, о котором во время обсуждения этой темы со мной упоминал и министр обороны, и Юрий Бирюков. Части высокомобильных десантных войск, а также, например, силы спецопераций, могут иметь штат военных поваров. Остальным целесообразно использовать аутсорсинг, принятый в странах НАТО. Именно поэтому меня смутил выбор частей для проведения эксперимента. Первая — это военный вуз, который перебрасывать никуда не будут, и вторая — военно-морская база, которая тоже передислоцируется только если, не дай бог, противник захватит территорию побережья.

Разумно было бы проводить эксперимент на базе десантных батальонов, полков спецназов.

— Кроме того, как раз сейчас можно увидеть, способны ли гражданские аутсорсеры обеспечивать питанием подразделения в зоне боевых действий?

— Да, причем, это не обязательно делать на передовой. Сейчас достаточно полигонов, где готовят мобилизованных, чтобы понимать, как работает логистика. Например, полигон под в Житомиром, или Гончаровск. Достаточно таких мест, куда можно снабжение подвозить на порог воинской части.

— Вы писали о заметном превышении расходов в ходе эксперимента. Но, если аутсорсер будет обслуживать часть в полевых условиях, его затраты тоже возрастут?

— Дополнительные расходы, которыми мы сейчас оперируем, — это вполне адекватная цифра, порядка 12%. Предположим, аутсорсинговая компания введет в общую сумму еще и аренду складов и помещения, транспортные перевозки, зарплату персонала. Мы оперируем цифрами, указанными для мест постоянной дислокации. Но, опять-таки, все нужно просчитывать, например, один батальон вывозят на полигон, и это сопутствующие расходы — продукты нужно доставить плюс повара захотят свои накрутки за полевые работы. Сейчас в зоне АТО привлекается к работе отдельный персонал, этим занимаются люди в погонах. Это будут существенные цифры и транспортные расходы. Даже в тылу, когда происходят выезды на полигон и учения, доставка продуктов обойдется в дополнительные расходы. Кстати, цифры затрат по экспериментальным объектам определены для постоянных мест дислокации, это минимальные цифры.

— То есть, затраты при отказе от аутсорсинга могут быть еще выше, чем те, которые опубликованы?

— НГШ очень мудро поступил, как знаток военного дела — он раскрыл реальную справедливую картинку и задекларировал все цифры.

Но какой упущен момент. Если придется готовить военным, потребуется школа военных поваров, отдельная структура со своим штатом, и ее сейчас создают на базе во Львове. Надо расширять склады в воинских частях, приспосабливать их для хранения продуктов (сейчас это — проблема аутсорсеров), и там тоже потребуются дополнительные расходы — нужно будет вводить новые должности: кладовщики, пост караула или иной вид охраны. Эти вторичные расходы при нынешнем эксперименте не учитываются и не называются, хотя они есть. Так что, опять-таки, называется цифра прямых затрат, а вот, сколько будет еще после — неизвестно. И надо искать оптимальный вариант, поэтому смешанный тип работы снабжения, мог бы быть самым лучшим на данном этапе. Но то, что происходит в рамках эксперимента, не соответствует задекларированным целям.

— Хорошо, а как организовано продобеспечение и питание в миротворческих контингентах? Мы можем перенять оттуда какую-то годную практику?

— Нельзя использовать стандарты НАТО и рассказывать про миротворческий контингент. Когда идет упоминание об ООН — нужно понимать, что такое ООН. У ООН вообще нет никаких военных стандартов. У ООН нет регулярных вооруженных формирований. У них есть департамент планирования миротворческих операций, который занимается прописанием задач миссии и просчётом, требуемых на нее средств. Сам процесс организации жизнедеятельности контингентов — это не занятие ООН. Вот, допустим, вы начпрод какого-то контингента, который поехал в миссию ООН. Вы просто составляете список продуктов, которые вам потребуются, чтобы организовать питание, учитывая все особенности, потому-что вы не можете кормить индусов говядиной, а арабов свининой. ООН лишь обеспечивает вас ресурсами, то есть продуктами, после получения таких требований.

А дальше — ваша головная боль, к которой ООН не имеет никакого отношения. Вы можете договориться с лучшим поварами города Киева или аутсорсинговыми компаниями. Или готовить пищу будут военные повара из состава контингента. Можете, грубо говоря, вообще каждому военному выдать мультиварку и только выдавать ему продукты, пусть сами себе готовят — это не интересно ООН.

— То есть, миссии обеспечиваются по стандартам НАТО через аутсорсинг? У них все гладко или возникают проблемы?

— Миссии ООН и миссии НАТО — это разные вещи. В НАТО, понятно, все делается по стандартам Альянса, то же самое было в Ираке, где обеспечением занимались США. Операцию в Ираке обеспечивала крупнейшая американская аутсорсинговая компания KBR. Это основная компания, которая занималась организацией питания всех контингентов, независимо от национальной принадлежности. При этом, есть две проблемы. Первый казус, когда возникает необходимость перебросить подразделения экстренно и скрытно — возникает проблема снабжения, ведь нужно предотвращать утечку информации. В этом случае компания несет такую же ответственность за сохранение секретных данных, как весь гражданский персонал, который работает в военных структурах в рамках соблюдения военной тайны. Во-вторых, если информация скрывается до последнего, в контрактах прописывается форс-мажор, и прописываются минимальные сроки по предоставлению обеспечения питания тому подразделению, которое экстренно перебрасывается. При переброске, например, взвода, нужно, чтобы в течение считанных часов была организована доставка горячей пищи. Для этого нужно иметь мощную структуру и подразделения логистики, и как раз в этом у нас возникает проблема.

— А сейчас как это организовано с нашей стороны?

— Когда вводилась система аутсорсинга, соответствующая принципам НАТО, у нас возникли проблемы. Когда аутсорсинг только вводился, желающих работать с военными было много — это компании, которые заключали контракты с Министерством обороны, имея гарантированную оплату. Такая структура, которая за день не распадется. Однако на практике сразу оказалось, что организовать питание не так просто — например, даже при выезде подразделения на полигон. Но понемногу аутсорсеры вышли на нормальный уровень с качеством приготовления пищи, и научились работать на полигонах.

— Это мы говорим про полигон. А как это работает во время боевых операций?

— Когда началась АТО и туда начали перебрасывать подразделения, тоже возникла проблема с организацией питания, которая существует и сейчас. В подразделениях приготовлением пищи занимаются сами военнослужащие, но поставкой продуктов занимались те же аутсорсинговые компании.

— Удобно ли это? И как поставщики справляются?

— Проблема в том, что у нас нет компаний такого уровня, как, например, американская КБР, которые имели бы мощную систему логистики, инфраструктуру, и постоянно вкладывали в их развитие колоссальные средства. Казалось бы, за два года военной операции, почему у нас не появились такие компании? Но, их у нас и не может сейчас возникнуть. У нас договора сейчас подписываются на три месяца. Например, вы предприниматель и хотите вложить в это свои деньги. Если вы не знаете, продлят ли с вами договора и будете ли вы уже через три месяца заниматься этим бизнесом, серьезные вложения не имеют смысла. За три месяца можно только понять, как все это работает и будет ли прибыль.

Как предприниматель, вы вкладываете деньги, чтоб все это окупалось и приносило доход. А в нашем случае нет никаких гарантий, что через три месяца вы получите возможность продолжить проект. Попутные проблемы возникают с закупкой по сезонным ценам. Начало закупки — это август и начало сентября, когда продукты у сельскохозяйственного производителя можно купить по достаточно низким ценам. К январю и февралю цены растут. И какой смысл аутсорсинговым компаниям делать закупку, если они не знают, будут ли заниматься этим бизнесом уже через пару месяцев? Эти вопросы требуют решения на законодательном уровне. И только тогда, когда мы будем гарантировать честность, прозрачность и нормальную работу, аутсорсер будет вкладывать деньги и работать над оптимизацией и систематизацией деятельности.

— Давайте вернемся к эксперименту Проектного офиса. Сейчас может сложиться ситуация, при которой, с перепугу, эксперимент свернут и просто откажутся от идеи с военными поварами, в принципе, без какого- либо трезвого анализа результатов эксперимента. Как общество может повлиять на этот процесс? Какие варианты? Рассказать об этом в СМИ, устроить митинг, теперь появился дополнительный инструмент — депутатский запрос?

— Гражданский контроль в секторе военной обороны — многогранен. И в парламентский контроль, в свою очередь, является частью гражданского контроля. Надо понимать, что с марта 2014 года изменился и уровень, и формат общественного влияния. Я в Вооруженных Силах с 1991 года, и с первых дней независимой Украины и, фактически, до 2014 года я наблюдал абсолютное безразличие общества к армии. Мы можем винить в этом разных политиков, но это проблема общества. Которое с самого детства слышало поговорку: «Кто не хочет кормить свою армию — будет кормить чужую», и не понимало ее смысла. И полное отсутствие внимания к армейским проблемам вылилось в полную деградацию армии. Власть, причем не важно какая, оранжевая или бело-голубая, позволила это.

— Люди позволили это власти. Нет смысла говорить о контроле, если общество игнорирует объект этого контроля.

— Совершенно верно, хотя, общественный контроль в каком-то прообразе существовал. По сути, первый, кто начал внятно говорить, про интеграцию в НАТО, был товарищ Кучма в 2000 году. После этого, мы тоже изображали разные формы демократического гражданского контроля. Но, на самом деле, эти проблемы никому не были интересны, поэтому система существовала исключительно декларативно. В реальности ничего не происходило.

— Вы говорите, что с 2014-го ситуация изменилась?

-Сегодня совершенно другой уровень внимания к этим проблемам. Хотя, тоже возникает масса нюансов, и мы видим очень много спекуляций на этом внимании. Люди используют его в своих меркантильных интересах и целях.

— Реформа питания в ВСУ, о которой мы говорим, это ведь частный случай реформирования системы военной логистики, в общем. Проектный офис только начал ею заниматься, и там масса нерешенных вопросов.

— Для того, чтобы говорить о реформе в системе логистики, нельзя взять сферу госзакупок, вырвав ее из общего контекста. У нас, в отличие от системы принятой НАТО, госзакупки распределены между административным органом — Министерством обороны и органом военного управления — Генштабом.

— Но это же одна логистическая сеть?

— Да. И для эффективности, этим должен заниматься какой-то один орган. Логистика — это ведь не только закупки и доставка.

— Проблема доставки питания — мелкая и входит в большой комплекс, который требует решения. То, что происходит сейчас, больше похоже на спекуляцию и обычный «дерибан»?

— Мы имеем достаточно фактов, что «дерибан» имеет место, причем на разных уровнях. Очень много людей, прикрываясь патриотизмом и энтузиазмом, просто зарабатывают деньги. Для того, чтобы понимать, какие реформы нам нужны в сфере логистики и снабжения, нам для начала нужно понимать, как мы будем организовывать всю сферу нацбезопасности и обороны, а затем уже переходить к отдельным направлениям и к отдельным ведомствам. Чтобы составить общую концепцию реформ, которые должны произойти в Министерстве обороны и Генеральном штабе, нужно рассматривать силы обороны в целом. И создавать по единому образцу систему управления и систему логистики. На примере АТО мы убедились, как важно обеспечивать взаимодействие различных силовых структур. И в этом плане, в том числе в плане системы обеспечения, на Минобороны ложится серьезная ответственность, ведь оно — «законодатель мод» для всех вооруженных формирований. Но на сегодня, к сожалению, мы так и не увидели концептуальных основ и планов реформирования армии.

— Да, но они есть в стратегическом бюллетене. Его сейчас дописывают, уже внесены все правки западных партнеров. Осталось, чтобы бюллетень прошел через СНБО.

— Главная проблема при любом реформировании любых Вооруженных Сил — создать структуру, которая могла бы эффективно противостоять максимально возможной военной угрозе. Для нас это — открытая и полномасштабная агрессия РФ, как бы маловероятна она ни была. Мы же сейчас ситуативно реформируем армию под гибридную войну с Россией, то есть под АТО.

— Насколько я знаю, как раз пункт о противодействии РФ исключили из проекта Стратегического бюллетеня. К счастью, его разработчики понимают, что это не ситуативный документ. Мне интересно, как в этом всем будет участвовать парламент?

— Это не задача парламента, парламент даже не принимает участия в принятии подобных документов. Но парламент может и должен участвовать в их обсуждении. И здесь возникают вопросы. Вы знаете, что эти проектные документы начали разрабатываться более года назад. Нам, то есть Комитету ВР по вопросам нацбезопасности и обороны, год назад представили полный пакет документов, среди которых и оборонный бюллетень, программы развития Вооруженных сил. Прошел год, и мы слышим, что МО и ГШ наконец-то приступили к разработке. И становится интересно, а что нам тогда показывали год назад? Эти документы имели гриф «секретно», то есть, это была какая-то спецоперация по введению парламента в заблуждение?

— Я думаю, что там не было всех иностранных рекомендаций. Экспертов РЕНД, советников НАТО и т.п.

— В моем представлении, процессу реформирования, сами того не желая, серьезно помешали наши партнеры из НАТО, сказав, что будут финансировать отдельные направления реформирования военных сил. Ведь наши военные военные создали кучу противоречивых предложений. Хороший пример — реформирование ССО. Делалось это не для благой цели, а для того чтоб выжать из НАТО максимальные средства. Если бы нашим военным не пообещали денег — все было бы проще и быстрее.

— Ходит в МО такая шутка: «Трастовые фонды НАТО — денег нет, и не будет». Потому что для получения средств нужно оформить очень много стратегических документов.

— В НАТО готовы давать деньги под конкретные проекты, которые соответствуют западному виденью. Но по итогу последней беседы с Министром обороны, я услышал очень адекватные вещи, которые придали мне оптимизма. Единственный вопрос, который у меня возник — как он собирается бороться с саботажем? Потому что сейчас переход на новую структуру органов военного управления по стандартам НАТО будет означать, что старые структуры будут резаться и сокращаться, и это будет происходить и в ГШ и во всех воинских частях и подразделениях, и коснется это всех, начиная от капитана и заканчивая генерал-лейтенантом. Полторак сказал, что он готов к этому саботажу и способен его преодолеть.

— Интересно, какими инструментами он собирается это делать?

— На самом деле, саботаж легко распознать, просто, когда идущие директивы и команды прекращают выполняться. И, конечно, можно снять с должностей всех саботажников, другой вопрос, кого брать вместо них? И это серьезная проблема. Для того, чтобы воспитать офицера уровня начальника управления Генштаба, нужен не один десяток лет. Для этого нужно повышать уровень военного образования, в общем.

— Скажите как депутат: почему парламент не принимал участия в написании стратегического плана реформирования?

— Слава Богу, что не принимал. Есть в Раде, к примеру, один народный депутат, фактически национальный герой. Когда я с ним общался и услышал его виденье стратегической реформы — разогнать Вооруженные силы и оставить Национальную гвардию и добровольческие батальоны. И этот человек, при этом, считается известным военным стратегом. Скажу больше: когда в Раде обсуждался законопроект по оборонному планированию, даже самые заядлые любители пиара загрустили и на трибуну не полезли — депутаты в своей массе просто не понимают, о чем идет речь. Так что, если бы парламент начал принимать участие в этом веселом процессе, дело бы, вообще, зашло в тупик. А так, всегда остаются шансы, хоть через пару-тройку лет наконец увидеть и начать воплощать программу развития Вооруженных сил.

— На западе система устроена так, что под парламентариями работают целые группы профессионалов.

— Вы правы, что под каждым парламентарием должен работать штаб, консультирующий его по различным вопросам. Теперь я объясню, что такое парламентаризм в Украине сегодня. У меня по закону может быть четыре штатных помощника, и почти тридцать — на общественных началах. Найти грамотного юриста-энтузиаста, который работал бы без денег, очень непросто. А возьми его в штат, так по состоянию на конец 2015 года он получал бы зарплату в 2 400 грн. Скажите, какой профессиональный юрист в Киеве согласится на такую зарплату? Так что содержать штат юристов-профессионалов может разве что депутат-миллионер за свой счет, лично для меня это непозволительная роскошь.

— Получается, что у нас недостаток внешних по отношению к МО экспертов, которые могут квалифицированно поучаствовать в разработке стратегии реформирования? Парламенту не к кому обратиться, кроме, собственно, офицеров МО и ГШ?

— И тут мы возвращаемся к тому, с чего начали. Вы знаете, сколько структур в Украине занимаются военной тематикой? Институт исследования армии конверсии и разоружения, наш Центр военно-политических исследований, который изначально был заточен под исследование российских войск в Крыму. И еще Центр Шелеста, который тоже заточен под очень специфические задачи. Мы сейчас говорим о том, чтобы экспертное сообщество принимало участие в обсуждении хотя бы концептуальных вещей. Мы прекрасно понимаем, что программа развития Вооруженных сил будет происходить под грифом «секретно». И мы понимаем, что нельзя допускать к этому процессу лишних людей.

— Вы имеете ввиду, ограничение допуска на этапе определения стратегии?

— Да, это, собственно, последний этап. На самом деле, что меня порадовало на обсуждении, это то, что были приглашены не только представители НАТО, которые фиксируют процесс, но, и представители экспертных сообществ. И это очень важно. Министр тоже хочет, чтобы при нем работали экспертные группы, состоящие исключительно из профессионалов военного дела. Сегодня я переговорил с Валентином Бадраком, вчера общался с начальником генерального штаба в Грузии, он сейчас советник при командующем Национальной гвардией. Все они проходили специальную службу и подготовку, и у них есть четкие виденья процесса и понимание его европейских прототипов. Как раз говорили о привлечении, в качестве консультантов людей, которые не входят в экспертную группу. Несмотря на негативные отклики в обществе, у нас тоже есть много генералов — носителей национальной идеи, без которых военная система просто перестала бы существовать. Так что их массив опыта и знаний тоже нужно привлекать. Если Министерство обороны и дальше будет настроено на работу с экспертами, как украинскими, так и привлеченными из стран НАТО, и будет прислушиваться к их мнению — процесс будет налаживаться.

— Я знаю, что НГШ уже присылает параметры, какие нужны советники. По результатам заседания Joint Commition, генерал-лейтенант Голопатюк получил задание до следующего заседания определить, какие советники нам нужны. Для меня, например, очевидно, что кроме военных экспертов, как минимум, необходимы еще специалисты по изменениям.

— Да, нам нужны советники, которые будут нести четкую мысль, доходчиво ее объяснять и адаптировать работу в соответствии с новыми стандартами. Как работает система у нас — придумал, систематизировал, начал заниматься планированием операции — и всем этим занимается один человек. Соответственно, на выходе — низкая продуктивность, потому что человек — это одноканальная система восприятия. А в НАТО идет четкое распределение обязанностей, кто-то занимается планированием, кто-то боевым обеспечением, снабжением. Соответственно, человеку, который замается всем, трудно понять, какие советники ему нужны. Для начала, мы должны распределить все эти функции. Почему мы, кстати, говорим только о стандартах НАТО? У нас сейчас уже поменялась стратегия деятельности органов военного управления. Конечно, мы будем переходить и к стандартам, но со временем. Это очень сложная задача — поменять все вооружение для всех украинских военных сил. Когда мы говорим о стандартах НАТО, мы имеем в виду не только материальные вещи, но и системный подход, концепции. НАТО само по себе — это другая философия, которую мы вполне готовы перенимать.

Цензор.НетАнна Коваленко.

На сайте «Информационное сопротивление» вышло несколько материалов с жесткой критикой эксперимента по продовольственному и пищевому обеспечению в ВСУ, который проводил Проектный офис при Совете реформ МО. Суть эксперимента — в отказе от аутсорсингового подхода к продобеспечению и питанию в пользу старой «советской» системы начпродов и военных поваров. Основные замечания, которые высказал на «Информационном сопротивлении» Дмитрий Тымчук, это неудачный выбор объектов для проведения эксперимента и очевидное увеличение бюджетных расходов.

Кроме того, что Дмитрий Тымчук компетентный военный эксперт, он еще и член комитета по обороне и нацбезопасности ВР. «Цензор. Нет» решил встретиться с Дмитрием Борисовичем, чтобы более развёрнуто поговорить об организации продовольственного и пищевого обеспечения в Вооруженных Силах.

— В сентябре прошлого года Проектный офис реформ при МО начал эксперимент в двух воинских частях по изменению питания военнослужащих. В качестве объектов были выбраны Национальная академия Сухопутных войск во Львове и Западная военно-морская база в Одессе. Эксперимент был довольно интересный: расширили номенклатуру продуктов и меню, отказались от аутсорсинга, поставили задачу заметно улучшить качество приготовления пищи. Сейчас, через четыре месяца, в СМИ есть общее мнение, что эксперимент провалился. Считают даже, что одной из главных причин отставки Юрия Гусева была неудача этого эксперимента. Что с экспериментом было не так, и на самом ли деле он провалился?

— Уверен, что эксперимент делался с благими намерениями. Во введении штатных военных поваров есть определенный смысл. Такая система более оправдана для высокомобильных частей, которые должны быть готовы к быстрой передислокации. У нас пока нет мощных аутсорсинговых компаний, которые могут продуктивно работать и оперативно реагировать на такие перемещения.

Мне импонирует смешанный вариант, о котором во время обсуждения этой темы со мной упоминал и министр обороны, и Юрий Бирюков. Части высокомобильных десантных войск, а также, например, силы спецопераций, могут иметь штат военных поваров. Остальным целесообразно использовать аутсорсинг, принятый в странах НАТО. Именно поэтому меня смутил выбор частей для проведения эксперимента. Первая — это военный вуз, который перебрасывать никуда не будут, и вторая — военно-морская база, которая тоже передислоцируется только если, не дай бог, противник захватит территорию побережья.

Разумно было бы проводить эксперимент на базе десантных батальонов, полков спецназов.

— Кроме того, как раз сейчас можно увидеть, способны ли гражданские аутсорсеры обеспечивать питанием подразделения в зоне боевых действий?

— Да, причем, это не обязательно делать на передовой. Сейчас достаточно полигонов, где готовят мобилизованных, чтобы понимать, как работает логистика. Например, полигон под в Житомиром, или Гончаровск. Достаточно таких мест, куда можно снабжение подвозить на порог воинской части.

— Вы писали о заметном превышении расходов в ходе эксперимента. Но, если аутсорсер будет обслуживать часть в полевых условиях, его затраты тоже возрастут?

— Дополнительные расходы, которыми мы сейчас оперируем, — это вполне адекватная цифра, порядка 12%. Предположим, аутсорсинговая компания введет в общую сумму еще и аренду складов и помещения, транспортные перевозки, зарплату персонала. Мы оперируем цифрами, указанными для мест постоянной дислокации. Но, опять-таки, все нужно просчитывать, например, один батальон вывозят на полигон, и это сопутствующие расходы — продукты нужно доставить плюс повара захотят свои накрутки за полевые работы. Сейчас в зоне АТО привлекается к работе отдельный персонал, этим занимаются люди в погонах. Это будут существенные цифры и транспортные расходы. Даже в тылу, когда происходят выезды на полигон и учения, доставка продуктов обойдется в дополнительные расходы. Кстати, цифры затрат по экспериментальным объектам определены для постоянных мест дислокации, это минимальные цифры.

— То есть, затраты при отказе от аутсорсинга могут быть еще выше, чем те, которые опубликованы?

— НГШ очень мудро поступил, как знаток военного дела — он раскрыл реальную справедливую картинку и задекларировал все цифры.

Но какой упущен момент. Если придется готовить военным, потребуется школа военных поваров, отдельная структура со своим штатом, и ее сейчас создают на базе во Львове. Надо расширять склады в воинских частях, приспосабливать их для хранения продуктов (сейчас это — проблема аутсорсеров), и там тоже потребуются дополнительные расходы — нужно будет вводить новые должности: кладовщики, пост караула или иной вид охраны. Эти вторичные расходы при нынешнем эксперименте не учитываются и не называются, хотя они есть. Так что, опять-таки, называется цифра прямых затрат, а вот, сколько будет еще после — неизвестно. И надо искать оптимальный вариант, поэтому смешанный тип работы снабжения, мог бы быть самым лучшим на данном этапе. Но то, что происходит в рамках эксперимента, не соответствует задекларированным целям.

— Хорошо, а как организовано продобеспечение и питание в миротворческих контингентах? Мы можем перенять оттуда какую-то годную практику?

— Нельзя использовать стандарты НАТО и рассказывать про миротворческий контингент. Когда идет упоминание об ООН — нужно понимать, что такое ООН. У ООН вообще нет никаких военных стандартов. У ООН нет регулярных вооруженных формирований. У них есть департамент планирования миротворческих операций, который занимается прописанием задач миссии и просчётом, требуемых на нее средств. Сам процесс организации жизнедеятельности контингентов — это не занятие ООН. Вот, допустим, вы начпрод какого-то контингента, который поехал в миссию ООН. Вы просто составляете список продуктов, которые вам потребуются, чтобы организовать питание, учитывая все особенности, потому-что вы не можете кормить индусов говядиной, а арабов свининой. ООН лишь обеспечивает вас ресурсами, то есть продуктами, после получения таких требований.

А дальше — ваша головная боль, к которой ООН не имеет никакого отношения. Вы можете договориться с лучшим поварами города Киева или аутсорсинговыми компаниями. Или готовить пищу будут военные повара из состава контингента. Можете, грубо говоря, вообще каждому военному выдать мультиварку и только выдавать ему продукты, пусть сами себе готовят — это не интересно ООН.

— То есть, миссии обеспечиваются по стандартам НАТО через аутсорсинг? У них все гладко или возникают проблемы?

— Миссии ООН и миссии НАТО — это разные вещи. В НАТО, понятно, все делается по стандартам Альянса, то же самое было в Ираке, где обеспечением занимались США. Операцию в Ираке обеспечивала крупнейшая американская аутсорсинговая компания KBR. Это основная компания, которая занималась организацией питания всех контингентов, независимо от национальной принадлежности. При этом, есть две проблемы. Первый казус, когда возникает необходимость перебросить подразделения экстренно и скрытно — возникает проблема снабжения, ведь нужно предотвращать утечку информации. В этом случае компания несет такую же ответственность за сохранение секретных данных, как весь гражданский персонал, который работает в военных структурах в рамках соблюдения военной тайны. Во-вторых, если информация скрывается до последнего, в контрактах прописывается форс-мажор, и прописываются минимальные сроки по предоставлению обеспечения питания тому подразделению, которое экстренно перебрасывается. При переброске, например, взвода, нужно, чтобы в течение считанных часов была организована доставка горячей пищи. Для этого нужно иметь мощную структуру и подразделения логистики, и как раз в этом у нас возникает проблема.

— А сейчас как это организовано с нашей стороны?

— Когда вводилась система аутсорсинга, соответствующая принципам НАТО, у нас возникли проблемы. Когда аутсорсинг только вводился, желающих работать с военными было много — это компании, которые заключали контракты с Министерством обороны, имея гарантированную оплату. Такая структура, которая за день не распадется. Однако на практике сразу оказалось, что организовать питание не так просто — например, даже при выезде подразделения на полигон. Но понемногу аутсорсеры вышли на нормальный уровень с качеством приготовления пищи, и научились работать на полигонах.

— Это мы говорим про полигон. А как это работает во время боевых операций?

— Когда началась АТО и туда начали перебрасывать подразделения, тоже возникла проблема с организацией питания, которая существует и сейчас. В подразделениях приготовлением пищи занимаются сами военнослужащие, но поставкой продуктов занимались те же аутсорсинговые компании.

— Удобно ли это? И как поставщики справляются?

— Проблема в том, что у нас нет компаний такого уровня, как, например, американская КБР, которые имели бы мощную систему логистики, инфраструктуру, и постоянно вкладывали в их развитие колоссальные средства. Казалось бы, за два года военной операции, почему у нас не появились такие компании? Но, их у нас и не может сейчас возникнуть. У нас договора сейчас подписываются на три месяца. Например, вы предприниматель и хотите вложить в это свои деньги. Если вы не знаете, продлят ли с вами договора и будете ли вы уже через три месяца заниматься этим бизнесом, серьезные вложения не имеют смысла. За три месяца можно только понять, как все это работает и будет ли прибыль.

Как предприниматель, вы вкладываете деньги, чтоб все это окупалось и приносило доход. А в нашем случае нет никаких гарантий, что через три месяца вы получите возможность продолжить проект. Попутные проблемы возникают с закупкой по сезонным ценам. Начало закупки — это август и начало сентября, когда продукты у сельскохозяйственного производителя можно купить по достаточно низким ценам. К январю и февралю цены растут. И какой смысл аутсорсинговым компаниям делать закупку, если они не знают, будут ли заниматься этим бизнесом уже через пару месяцев? Эти вопросы требуют решения на законодательном уровне. И только тогда, когда мы будем гарантировать честность, прозрачность и нормальную работу, аутсорсер будет вкладывать деньги и работать над оптимизацией и систематизацией деятельности.

— Давайте вернемся к эксперименту Проектного офиса. Сейчас может сложиться ситуация, при которой, с перепугу, эксперимент свернут и просто откажутся от идеи с военными поварами, в принципе, без какого- либо трезвого анализа результатов эксперимента. Как общество может повлиять на этот процесс? Какие варианты? Рассказать об этом в СМИ, устроить митинг, теперь появился дополнительный инструмент — депутатский запрос?

— Гражданский контроль в секторе военной обороны — многогранен. И в парламентский контроль, в свою очередь, является частью гражданского контроля. Надо понимать, что с марта 2014 года изменился и уровень, и формат общественного влияния. Я в Вооруженных Силах с 1991 года, и с первых дней независимой Украины и, фактически, до 2014 года я наблюдал абсолютное безразличие общества к армии. Мы можем винить в этом разных политиков, но это проблема общества. Которое с самого детства слышало поговорку: «Кто не хочет кормить свою армию — будет кормить чужую», и не понимало ее смысла. И полное отсутствие внимания к армейским проблемам вылилось в полную деградацию армии. Власть, причем не важно какая, оранжевая или бело-голубая, позволила это.

— Люди позволили это власти. Нет смысла говорить о контроле, если общество игнорирует объект этого контроля.

— Совершенно верно, хотя, общественный контроль в каком-то прообразе существовал. По сути, первый, кто начал внятно говорить, про интеграцию в НАТО, был товарищ Кучма в 2000 году. После этого, мы тоже изображали разные формы демократического гражданского контроля. Но, на самом деле, эти проблемы никому не были интересны, поэтому система существовала исключительно декларативно. В реальности ничего не происходило.

— Вы говорите, что с 2014-го ситуация изменилась?

-Сегодня совершенно другой уровень внимания к этим проблемам. Хотя, тоже возникает масса нюансов, и мы видим очень много спекуляций на этом внимании. Люди используют его в своих меркантильных интересах и целях.

— Реформа питания в ВСУ, о которой мы говорим, это ведь частный случай реформирования системы военной логистики, в общем. Проектный офис только начал ею заниматься, и там масса нерешенных вопросов.

— Для того, чтобы говорить о реформе в системе логистики, нельзя взять сферу госзакупок, вырвав ее из общего контекста. У нас, в отличие от системы принятой НАТО, госзакупки распределены между административным органом — Министерством обороны и органом военного управления — Генштабом.

— Но это же одна логистическая сеть?

— Да. И для эффективности, этим должен заниматься какой-то один орган. Логистика — это ведь не только закупки и доставка.

— Проблема доставки питания — мелкая и входит в большой комплекс, который требует решения. То, что происходит сейчас, больше похоже на спекуляцию и обычный «дерибан»?

— Мы имеем достаточно фактов, что «дерибан» имеет место, причем на разных уровнях. Очень много людей, прикрываясь патриотизмом и энтузиазмом, просто зарабатывают деньги. Для того, чтобы понимать, какие реформы нам нужны в сфере логистики и снабжения, нам для начала нужно понимать, как мы будем организовывать всю сферу нацбезопасности и обороны, а затем уже переходить к отдельным направлениям и к отдельным ведомствам. Чтобы составить общую концепцию реформ, которые должны произойти в Министерстве обороны и Генеральном штабе, нужно рассматривать силы обороны в целом. И создавать по единому образцу систему управления и систему логистики. На примере АТО мы убедились, как важно обеспечивать взаимодействие различных силовых структур. И в этом плане, в том числе в плане системы обеспечения, на Минобороны ложится серьезная ответственность, ведь оно — «законодатель мод» для всех вооруженных формирований. Но на сегодня, к сожалению, мы так и не увидели концептуальных основ и планов реформирования армии.

— Да, но они есть в стратегическом бюллетене. Его сейчас дописывают, уже внесены все правки западных партнеров. Осталось, чтобы бюллетень прошел через СНБО.

— Главная проблема при любом реформировании любых Вооруженных Сил — создать структуру, которая могла бы эффективно противостоять максимально возможной военной угрозе. Для нас это — открытая и полномасштабная агрессия РФ, как бы маловероятна она ни была. Мы же сейчас ситуативно реформируем армию под гибридную войну с Россией, то есть под АТО.

— Насколько я знаю, как раз пункт о противодействии РФ исключили из проекта Стратегического бюллетеня. К счастью, его разработчики понимают, что это не ситуативный документ. Мне интересно, как в этом всем будет участвовать парламент?

— Это не задача парламента, парламент даже не принимает участия в принятии подобных документов. Но парламент может и должен участвовать в их обсуждении. И здесь возникают вопросы. Вы знаете, что эти проектные документы начали разрабатываться более года назад. Нам, то есть Комитету ВР по вопросам нацбезопасности и обороны, год назад представили полный пакет документов, среди которых и оборонный бюллетень, программы развития Вооруженных сил. Прошел год, и мы слышим, что МО и ГШ наконец-то приступили к разработке. И становится интересно, а что нам тогда показывали год назад? Эти документы имели гриф «секретно», то есть, это была какая-то спецоперация по введению парламента в заблуждение?

— Я думаю, что там не было всех иностранных рекомендаций. Экспертов РЕНД, советников НАТО и т.п.

— В моем представлении, процессу реформирования, сами того не желая, серьезно помешали наши партнеры из НАТО, сказав, что будут финансировать отдельные направления реформирования военных сил. Ведь наши военные военные создали кучу противоречивых предложений. Хороший пример — реформирование ССО. Делалось это не для благой цели, а для того чтоб выжать из НАТО максимальные средства. Если бы нашим военным не пообещали денег — все было бы проще и быстрее.

— Ходит в МО такая шутка: «Трастовые фонды НАТО — денег нет, и не будет». Потому что для получения средств нужно оформить очень много стратегических документов.

— В НАТО готовы давать деньги под конкретные проекты, которые соответствуют западному виденью. Но по итогу последней беседы с Министром обороны, я услышал очень адекватные вещи, которые придали мне оптимизма. Единственный вопрос, который у меня возник — как он собирается бороться с саботажем? Потому что сейчас переход на новую структуру органов военного управления по стандартам НАТО будет означать, что старые структуры будут резаться и сокращаться, и это будет происходить и в ГШ и во всех воинских частях и подразделениях, и коснется это всех, начиная от капитана и заканчивая генерал-лейтенантом. Полторак сказал, что он готов к этому саботажу и способен его преодолеть.

— Интересно, какими инструментами он собирается это делать?

— На самом деле, саботаж легко распознать, просто, когда идущие директивы и команды прекращают выполняться. И, конечно, можно снять с должностей всех саботажников, другой вопрос, кого брать вместо них? И это серьезная проблема. Для того, чтобы воспитать офицера уровня начальника управления Генштаба, нужен не один десяток лет. Для этого нужно повышать уровень военного образования, в общем.

— Скажите как депутат: почему парламент не принимал участия в написании стратегического плана реформирования?

— Слава Богу, что не принимал. Есть в Раде, к примеру, один народный депутат, фактически национальный герой. Когда я с ним общался и услышал его виденье стратегической реформы — разогнать Вооруженные силы и оставить Национальную гвардию и добровольческие батальоны. И этот человек, при этом, считается известным военным стратегом. Скажу больше: когда в Раде обсуждался законопроект по оборонному планированию, даже самые заядлые любители пиара загрустили и на трибуну не полезли — депутаты в своей массе просто не понимают, о чем идет речь. Так что, если бы парламент начал принимать участие в этом веселом процессе, дело бы, вообще, зашло в тупик. А так, всегда остаются шансы, хоть через пару-тройку лет наконец увидеть и начать воплощать программу развития Вооруженных сил.

— На западе система устроена так, что под парламентариями работают целые группы профессионалов.

— Вы правы, что под каждым парламентарием должен работать штаб, консультирующий его по различным вопросам. Теперь я объясню, что такое парламентаризм в Украине сегодня. У меня по закону может быть четыре штатных помощника, и почти тридцать — на общественных началах. Найти грамотного юриста-энтузиаста, который работал бы без денег, очень непросто. А возьми его в штат, так по состоянию на конец 2015 года он получал бы зарплату в 2 400 грн. Скажите, какой профессиональный юрист в Киеве согласится на такую зарплату? Так что содержать штат юристов-профессионалов может разве что депутат-миллионер за свой счет, лично для меня это непозволительная роскошь.

— Получается, что у нас недостаток внешних по отношению к МО экспертов, которые могут квалифицированно поучаствовать в разработке стратегии реформирования? Парламенту не к кому обратиться, кроме, собственно, офицеров МО и ГШ?

— И тут мы возвращаемся к тому, с чего начали. Вы знаете, сколько структур в Украине занимаются военной тематикой? Институт исследования армии конверсии и разоружения, наш Центр военно-политических исследований, который изначально был заточен под исследование российских войск в Крыму. И еще Центр Шелеста, который тоже заточен под очень специфические задачи. Мы сейчас говорим о том, чтобы экспертное сообщество принимало участие в обсуждении хотя бы концептуальных вещей. Мы прекрасно понимаем, что программа развития Вооруженных сил будет происходить под грифом «секретно». И мы понимаем, что нельзя допускать к этому процессу лишних людей.

— Вы имеете ввиду, ограничение допуска на этапе определения стратегии?

— Да, это, собственно, последний этап. На самом деле, что меня порадовало на обсуждении, это то, что были приглашены не только представители НАТО, которые фиксируют процесс, но, и представители экспертных сообществ. И это очень важно. Министр тоже хочет, чтобы при нем работали экспертные группы, состоящие исключительно из профессионалов военного дела. Сегодня я переговорил с Валентином Бадраком, вчера общался с начальником генерального штаба в Грузии, он сейчас советник при командующем Национальной гвардией. Все они проходили специальную службу и подготовку, и у них есть четкие виденья процесса и понимание его европейских прототипов. Как раз говорили о привлечении, в качестве консультантов людей, которые не входят в экспертную группу. Несмотря на негативные отклики в обществе, у нас тоже есть много генералов — носителей национальной идеи, без которых военная система просто перестала бы существовать. Так что их массив опыта и знаний тоже нужно привлекать. Если Министерство обороны и дальше будет настроено на работу с экспертами, как украинскими, так и привлеченными из стран НАТО, и будет прислушиваться к их мнению — процесс будет налаживаться.

— Я знаю, что НГШ уже присылает параметры, какие нужны советники. По результатам заседания Joint Commition, генерал-лейтенант Голопатюк получил задание до следующего заседания определить, какие советники нам нужны. Для меня, например, очевидно, что кроме военных экспертов, как минимум, необходимы еще специалисты по изменениям.

— Да, нам нужны советники, которые будут нести четкую мысль, доходчиво ее объяснять и адаптировать работу в соответствии с новыми стандартами. Как работает система у нас — придумал, систематизировал, начал заниматься планированием операции — и всем этим занимается один человек. Соответственно, на выходе — низкая продуктивность, потому что человек — это одноканальная система восприятия. А в НАТО идет четкое распределение обязанностей, кто-то занимается планированием, кто-то боевым обеспечением, снабжением. Соответственно, человеку, который замается всем, трудно понять, какие советники ему нужны. Для начала, мы должны распределить все эти функции. Почему мы, кстати, говорим только о стандартах НАТО? У нас сейчас уже поменялась стратегия деятельности органов военного управления. Конечно, мы будем переходить и к стандартам, но со временем. Это очень сложная задача — поменять все вооружение для всех украинских военных сил. Когда мы говорим о стандартах НАТО, мы имеем в виду не только материальные вещи, но и системный подход, концепции. НАТО само по себе — это другая философия, которую мы вполне готовы перенимать.

Цензор.Нет

Дмитрий Тымчук: Боевики сейчас минируют все, что могутДмитрий Тымчук: Боевики сейчас минируют все, что могут

Павел Вуец.

По последнему социсследованию TNS, половина опрошенных украинцев считает, что на Донбассе – лишь временное затишье, а 10% считает, что боевые действия не прекращались. Вряд ли, конечно, что все следят за ситуацией пристально, но из общего информационного шума вычленяют какие-то сведения, часто противоречащие друг другу, – кто-то стреляет, что-то перемещает, каждый день раненые и погибшие.

Последние недели на фронте фиксируется обострение – происходят вооруженные провокации с использованием стрелкового оружия и минометов. Причем ВСУ и боевики традиционно обвиняют друг друга в обстрелах, а сепаратисты нагнетают панику, что Киев нагнал в зону АТО такое количество техники и вооружений, что вот-вот пойдет в атаку, пока «российские друзья» заняты бомбежкой террористов в Сирии. О том, какова сейчас расстановка сил на Донбассе и какой смысл в новом обострении на фоне повторяющихся мантр про Минские соглашения, «Главком» поговорил с нардепом и руководителем группы «Информационное сопротивление» Дмитрием Тымчуком.

«Нужно готовиться если не к широкомасштабному наступлению, то к дальнейшей эскалации конфликта»

На фронте опять стреляют, гибнут люди, притом, что реально наступать, судя по всему, никто не собирается. Что там вообще происходит и какой смысл в этих провокациях и забрасываниях ДРГ?

С самого начала так называемого перемирия по пальцам одной руки можно сосчитать количество суток, когда действительно была полная тишина. В этот период была пара недель, когда наши сводки разнились довольно сильно с информацией штаба АТО. Они заявляли, что там мир, тишь и полная гармония, а мы в это время фиксировали обстрелы. Я так понимаю, что был какой-то период, когда наше высшее военное и политическое руководство, настроенное, в том числе, под давлением западных партнеров, на выполнение Минских договоренностей, делало ставку на то, что это все временное явление, россияне возьмут ситуацию в свои руки и обстрелы прекратятся. Был период, когда штаб АТО кивал на то, что если обстрелы и есть, то случайные – пьяные боевики развлекаются и так далее. Но мы фиксировали, что при более-менее серьезных обстрелах на позициях присутствовали представители СМИ – и российских и местных, подконтрольных боевикам, – то есть понятно, что эти провокации носили спланированный санкционированный характер. Боевики действительно в присутствии СМИ пытались спровоцировать украинских силовиков на ответный огонь, чтобы подготовить почву для обвинений Украины в срыве местных договоренностей.

Что касается нынешней ситуации, то, похоже, Путин осуществляет многоходовку в своем духе. Он пользуется тем, что Запад после терактов в Париже начал говорить о том, что нужна широкая антитеррористическая коалиция, и находить с Россией общий язык. У нас же так воспринимают, что у Кремля одноканальная система восприятия информации – то есть работают или по Сирии, или по Донбассу…

Но одно другому не мешает.

Абсолютно. События развиваются на обоих направлениях. Что касается Донбасса, то для Путина сейчас идеальный вариант – выбить из Украины выполнение Минска-2 именно по его сценарию. Это вариант, который когда-то готовили для Приднестровья, пытаясь повесить его на шею Молдове, при этом территория контролировалась бы местными властями, управляемыми из Кремля.

И нынешние провокации на Донбассе так впечатлят украинское руководство, что оно пойдет на все требования Путина?

Интерпретации Киевом и Москвой Минских договоренностей радикально различаются. Киев – за то, чтобы вывести российские войска, взять границу под контроль и только после этого проводить там местные выборы. У Москвы наоборот – сначала провести под дулами российских автоматов выборы и легализовать бандформирования в виде «народной милиции».

Но ведь хронология Москвы как раз и прописана в Минских соглашениях.

На самом деле, да, но Киев начинает проталкивать свой вариант интерпретации. Если откровенно, Западу вообще по барабану, на каких условиях прекратится конфликт на Донбассе – им главное, чтобы не стреляли, и закрыть, наконец, эту тему. Для Украины, понятно, вариант прекратить конфликт любой ценой неприемлем, поскольку содержать за свой счет этот регион, контролируемый россиянами, было бы странно, особенно при нашем состоянии экономики. Кстати, обратите внимание на риторику нашего руководства – изначально первым пунктом мы требовали разоружения вооруженных формирований, а после повышения градуса на фронте это требование уже никто из наших первых лиц не упоминает. То есть уже пошли на определенные уступки. Я же с весны прошлого года говорю, что ни в коем случае нельзя демонстрировать в разговоре с Путиным слабость, потому что это провоцирует его на еще большую агрессию и желание дожать до конца. И нынешнее обострение, думаю, как раз с этим и связано – это шантаж чистой воды.

Проскальзывали сведения, что на фронте опять заработала артиллерия.

Про использование РСЗО мы писали в сводках, но это пока, слава Богу, единичный случай. Нас больше настораживает другое – мы фиксируем подвод к переднему краю артиллерии и бронетехники, которая раньше была выведена в глубокие тылы. Это еще не ввод техники в буферную зону, но на достаточное расстояние, позволяющее в течение считанных часов подвести ее на передовую.

На приморском направлении мы наблюдаем очень активные маневры – бронетехника перебрасывается то на север, ближе к Волновахскому направлению, то возвращают ближе к Новоазовскому. Идет какое-то наращивание, но мы не можем пока понять конфигурацию. Если, допустим, на северо-востоке от Горловки мы видим, что там есть артиллерийские группы, развернуты, как минимум, две мотострелковые бригады на базе горловского гарнизона, и немного понимаем конфигурацию, то на приморском направлении не высвечивается полностью замысел боевиков.

Также мы наблюдаем увеличение объемов перебрасываемых сил и средств с территории России – это свидетельствует, что нужно готовиться если не к широкомасштабному наступлению, то к дальнейшей эскалации конфликта.

Как проходит верификация ОБСЕ отвода вооружений? Слышны заявления его представителей, что их просто не пускают на некоторые оккупированные территории.

Даже при увеличении численности миссии ОБСЕ, этих людей не хватает, чтобы контролировать каждый метр оккупированных районов. Плюс они сами сообщают, что их не пускают в определенные районы и на определенные объекты, причем, по нашим данным, таких случаев намного больше, чем попадает в донесения миссии. Также в этих донесениях мы время от времени слышим, что боевики не выполняют полностью условия по отводу вооружений. Вооружения более 100 мм контролировать еще более-менее можно с помощью тех же беспилотников – колонну танков на марше не зафиксировать сложно. Намного сложнее ситуация с минометами – понятно, что после того как миссия ОБСЕ уезжает с позиций, через два часа на те же позиции могут возвращаться грузовики с теми же минометами и идентифицировать, что именно перевозит автотранспорт, практически невозможно. Поэтому зафиксировать перемещение этих вооружений очень проблематично.

Вы регулярно пишете, что в зону АТО прибывают ГРУшники из России. Недавно, если вам верить, снова был «завоз». Чем они там занимаются? Были версии, что умиротворяют особо буйных, боевики даже жаловались, что российские кураторы установили камеры, чтобы следить за тем, кто нарушает перемирие, и наказывать провинившихся.

В течение последних дней руководство бандформирований заменяется исключительно российскими офицерами. Понятно, что они прибывают с группами поддержки на случай различных инцидентов – и эти группы как раз и состоят, в основном, из спецназовцев ГРУ. Во-вторых, на протяжении сентября мы наблюдали отвод ДРГ российского спецназа и абсолютно адекватной замены не последовало – не прибыло столько же «грушников», сколько убыло. Тем не менее, мы фиксируем увеличение штатных ДРГ российского спецназа в первой полосе. То есть говорить, что они свернулись и занимаются исключительно внутренними задачами, я бы не стал. Не будем забывать и о том, что в Донецке пару дней назад был создан центр для координации действий между ФСБ и ГРУ. Вот «фээсбэшники» как раз заточены на выполнение внутренних задач, а «грушников» привлекают в экстремальных ситуациях.

Кстати, по нашим сведениям, сейчас с украинской стороны увеличено количество сотрудников СБУ в зоне АТО. С чем это связано?

Мы не комментируем перемещения украинских силовиков, а мониторим ситуацию только по ту сторону фронта. Но как раз усиление диверсионно-разведовательной террористической деятельности с той стороны, конечно, требует подключения военной контрразведки, в первую очередь, СБУ.

После заседаний трехсторонней группы стороны договорились обменяться всеми данными по разминированию. Но, насколько известно, многие позиции минируются прямо сейчас. То есть что-то разминируют, а параллельно опять минируют?

Боюсь, у нас ситуация а-ля Южный Ливан – когда Израиль заминировал все, что мог, потом они частично просеяли свои карты минных полей, но факт, что половина минных полей непонятно как расположены, и нет данных об их существовании. Сейчас мы наблюдаем картину, когда в ходе ротации боевиков прибывают прошедшие подготовку саперы и минеры и при минировании местности подрываются на тех минах, которые были установлены ранее. Из этого можно сделать вывод, что на многих участках минирование проводилось, грубо говоря, от балды – без составления карты минных полей. Поэтому, боюсь, обмен такой информацией не спасет ситуацию на сто процентов и сомневаюсь, что даже при наличии этой информации нам ее дадут в полном объеме. Боевики сейчас минируют все, что могут, проникая силами ДРГ в наши тылы и прикрывая линию обороны на своем переднем крае.

Но украинская армия тоже ведь минирует позиции?

Естественно, но у нас этим занимаются армейские подразделения, которые имеют централизованную структуру, с составлением карты минных полей и так далее. С другой же стороны этим занимаются люди, которые, может, и прошли какие-то курсы подготовки, но назвать их полноценной регулярной армией невозможно. Если боевики готовятся к дальнейшем активным действиям, давать нашей стороне информацию по разминированию смысла никакого нет. Думаю, это только на уровне разговоров, также как и об отводе вооружений калибром менее 100 мм – договориться можно, о чем угодно, вопрос в том, как это будет реализовано. Сейчас мы пытаемся разминировать то, что установили они, выставляя собственные минные поля и заграждения. Они со своей стороны делают то же самое.

«Козак так и не принял кураторство над «республиками»

Как сказалась широко анонсированная смена кремлевского куратора «Д-ЛНР»? Стоит ли перед Москвой вопрос смены руководства «республик», или пока действует Минск, останутся и Захарченко, и Плотницкий?

Там произошла довольно странная ситуация. Очень усиленно лоббировался на должность нового куратора Дмитрий Козак – замглавы правительства РФ. Посмотрите на его послужной список – товарищ в свое время служил в ГРУ, а на политическом поприще был автором того самого проекта по Приднестровью, которое Россия хотела втюхать Молдове на своих условиях. Абсолютно тот же самый проект наклевывался на Донбассе – «Минск-2» если и не полностью калька, то сильно перекликается с тем планом. И если бы сейчас Козака назначили куратором, это было бы абсолютно объяснимо. К тому же, он хорошо себя зарекомендовал и очень эффективно сработал в Южном федеральном округе по налаживанию взаимодействия между местными правоохранителями, местной властью и российскими спецслужбами. Они там повычищали из местных органов власти всех инакомыслящих в течение года.

Однако сейчас, по нашей информации, Козак так и не принял кураторство, и мы пока не знаем, с чем это связано. Сейчас эти «республики» курирует представитель Администрации президента РФ Вячеслав Володин, в послужном списке которого значится только то, что он связан с кооперативом «Сосны» и отжимом земли в Подмосковье. И где бы он ни работал на разных чиновничьих должностях, его яркой чертой было пресечение любой критики – судился с представителями СМИ и коллегами-чиновниками. В чем логика его назначения, я пока понять не могу.

Володин считается принадлежащим к «ястребиным» «башням Кремля».

Вопрос же не в этом, а в реальном опыте. Если у Козака есть реальный опыт для реализации путинского плана в контексте «Минска-2», то у Володина такого опыта не видать. Может, конечно, у него есть какие-то скрытые таланты.

Чем не угодил главный демиург Кремля Владислав Сурков, которого хоть и не полностью, но отстранили от процессов?

У Суркова был очень большой минус – он, в основном, занимался выстраиванием административной вертикали. И получилась странная картина, когда эти «молодые республики» кричат, что они полноценные государства, но при этом административная вертикаль строилась одними людьми по своим правилам и законам, а армия и «народная милиция» – по линии российского Генштаба. Получилось, что военная составляющая развивается отдельно, а административная, по плану Суркова, – отдельно. Даже для псевдогосударственного образования это – ненормально. Не знаю, как получится эта синхронизация у Володина, но у Суркова она не получилась точно. Сурков, может, прекрасный идеолог этих сепаратистских террористических группировок, но как прикладной практики он оказался абсолютно слабым. К тому же, он далек от понимания, что такое военно-политическая составляющая, что такое военное дело и так далее.

Насколько сейчас стабильно финансирование Россией этих территорий?

После того, как Суркова отстранили от кураторства и разогнали его «Фонд землячества Донбасса», куда стекались все денежные ручейки, сразу же начались проблемы с финансированием. Сейчас подключаются другие фонды, но так как даже на низшем уровне бандформирований пошли задержки зарплат боевикам, видно, что была нарушена серьезная схема, и насколько быстро Москва ее восстановит, еще вопрос.

Но финансирование после этой вынужденной заминки наверняка продолжится?

Не сомневаюсь. Если бы Путин решил закрыть проект «Новороссия», то поступил бы как-то более мудро, чем просто перестал бы поддерживать террористов. Пока мы этого не наблюдаем – все равно идут поставки материально-технических ресурсов, наемников…

Это военная составляющая, а что касается социальных выплат – пенсий, пособий?

Не думаю, что полностью прекратятся любые поступления из Москвы, просто подключаются другие схемы. На протяжении прошлого года – где-то с апреля по сентябрь-октябрь – социальная составляющая Кремль не особо волновала, ставка была на боевые действия. Но уже к осени стало понятно, что если так будет продолжаться, то местное население, насколько бы оно ни было зомбировано, начнет элементарно вымирать от голода и поворачивать оружие против «освободителей». Поэтому, думаю, Кремль не будет наступать на те же грабли и допускать какие-то критические точки.

«Если консолидировать даже 10–20 тысяч беженцев, можно устроить очень серьезную дестабилизацию в регионе»

Вы плотно мониторите соцсети, паблики местных жителей. Каковы настроения сейчас на тех территориях? Соцопросы, которые проводятся там, показывают, что народ не очень-то доволен нынешним положением вещей. Но при этом сомнительно, что все массово хотят вернуться в Украину.

В том-то и дело – у нас ошибочно воспринимают, что если на тех территориях народ начинает высказывать недовольство тамошней так называемой властью, то это огромный плюс для Украины. Ничего подобного. И местные выборы там сейчас проводить, по моему мнению, не то что глупо, а абсолютно бессмысленно. Надо понимать, что эти отдельные районы вообще выдернуты из информационного пространства Украины еще весной прошлого года. Все это время они получают информацию только от российских и местных СМИ.

То есть для них вокруг до сих пор свирепствует «Правый сектор»?

Хунта и так далее. То недовольство, которое высказывается, – это все равно вера в то, что если одних воров поменять на более честных воров, все будет хорошо. Это не значит, что они стремятся вернуться назад в Украину. Понимания того, что проблема в самом проекте «Русского мира», а не в отдельных чиновниках, на Донбассе нет.

Вы упомянули о бессмысленности выборов там. А какие выводы вы сделали из недавних выборов в прифронтовых районах?

У нас были намного более тревожные прогнозы по реваншу бывших «регионалов». Должен сказать, что Администрацией Президента были проведены довольно серьезные политические маневры в ходе предвыборной кампании. Частично мы видим большое доверие к «Оппозиционному блоку», но надо понимать, что это вызвано критикой власти вообще, поскольку на фоне нынешней социально-экономической ситуации критиковать – дело благодатное. Думаю, это связано с этим, а не с теми идеями сепаратизма, которые несет в себе тот же «Оппозиционный блок». И очень хорошо, что у местных жителей в так называемых освобожденных территориях все-таки есть определенный канал коммуникации с жителями оккупированных районов, которые выезжают за социальными пособиями и прочим. Все равно идет обмен информацией об уровне жизни, проблемах за линией разграничения. И люди, пережившие в свое время Гиркиных-Стрелковых, могут сравнивать – думаю, это самая лучшая агитация за единую Украину.

С другой стороны, мы видим еще одну угрозу, на которую у нас, к сожалению, закрывают глаза, – беженцы. С ними не проводится никакой серьезной работы и нет серьезного контроля, особенно в местах их компактного расселения, допустим, в Харьковской области. Там действительно очень тревожная ситуация – «ахметовские» структуры начинают очень плотно окучивать беженцев. А по нашим оценкам, только на территории Харьковской области переселенцев более 300 тысяч. Если консолидировать даже 10–20 тысяч человек, можно устроить очень серьезную дестабилизацию в регионе.

А как их окучивают «ахметовские» структуры?

Пока под видом социальной помощи, но можно говорить, что налаживается контакт. Какие потом будут преследоваться цели, трудно сказать. Мы знаем, что как раз структуры бывших «регионалов» под видом различной помощи очень лихо прокручивают свои политические проекты. Яркий пример – Краматорск, где владелец Новокраматорского машиностроительного завода г-н Скударь давно смотался в Россию, но все это время продолжает окучивать население. Большой процент там считает, что Скударь – это мужик, который помогает, а не просто балабол. На праздники ветеранам, многодетным матерям, матерям-одиночкам идет прямая материальная помощь.

Муссировалась версия, что оккупированная территория в результате высоких договоренностей возвращается под контроль Ахметова. Заметно уже внедрение его людей там?

Ахметов как был там царем и батюшкой-кормильцем, так и остается в целых районах.

Ну, это такое. А запускают ли его людей в структуры местной «власти»?

Думаю, тех людей, которые с ним идентифицируются, он сам не хочет туда внедрять, чтобы не давать лишний повод для гонений тут. Но мы видим очень плотные контакты его представителей с местными.

Всплывшая история о якобы 15-ти погибших 7 ноября подняла старые подозрения о замалчивании потерь. Насколько штаб АТО, по вашим наблюдениям, объективно подает информацию?

Повторю, что мы не комментируем то, что происходит в наших вооруженных формированиях. Но если мы видим, что штаб АТО говорит, что все тихо и спокойно, а на самом деле не совсем, мы эту информацию даем, независимо от того, что будет утверждать штаб АТО. Группа «ИС» и я как народный депутат делаем ставку на те процессы, которые можно контролировать в Киеве на уровне высшего руководства – это касается, прежде всего, борьбы с коррупцией. По отдельным подразделениям в зоне АТО мы работу не проводим, хотя и контактируем с ними. Этим все же должны заниматься официальные органы.

Если есть недоверие к Генеральному штабу, то у нас на следующей неделе запланировано заседание комитета по вопросам нацбезопасности и обороны в Генштабе с представителями его руководства. Думаю, мы будем обязательно поднимать вопросы, в том числе, об объективном информировании общества о тех процессах, которые происходят в зоне АТО.Павел Вуец.

По последнему социсследованию TNS, половина опрошенных украинцев считает, что на Донбассе – лишь временное затишье, а 10% считает, что боевые действия не прекращались. Вряд ли, конечно, что все следят за ситуацией пристально, но из общего информационного шума вычленяют какие-то сведения, часто противоречащие друг другу, – кто-то стреляет, что-то перемещает, каждый день раненые и погибшие.

Последние недели на фронте фиксируется обострение – происходят вооруженные провокации с использованием стрелкового оружия и минометов. Причем ВСУ и боевики традиционно обвиняют друг друга в обстрелах, а сепаратисты нагнетают панику, что Киев нагнал в зону АТО такое количество техники и вооружений, что вот-вот пойдет в атаку, пока «российские друзья» заняты бомбежкой террористов в Сирии. О том, какова сейчас расстановка сил на Донбассе и какой смысл в новом обострении на фоне повторяющихся мантр про Минские соглашения, «Главком» поговорил с нардепом и руководителем группы «Информационное сопротивление» Дмитрием Тымчуком.

«Нужно готовиться если не к широкомасштабному наступлению, то к дальнейшей эскалации конфликта»

На фронте опять стреляют, гибнут люди, притом, что реально наступать, судя по всему, никто не собирается. Что там вообще происходит и какой смысл в этих провокациях и забрасываниях ДРГ?

С самого начала так называемого перемирия по пальцам одной руки можно сосчитать количество суток, когда действительно была полная тишина. В этот период была пара недель, когда наши сводки разнились довольно сильно с информацией штаба АТО. Они заявляли, что там мир, тишь и полная гармония, а мы в это время фиксировали обстрелы. Я так понимаю, что был какой-то период, когда наше высшее военное и политическое руководство, настроенное, в том числе, под давлением западных партнеров, на выполнение Минских договоренностей, делало ставку на то, что это все временное явление, россияне возьмут ситуацию в свои руки и обстрелы прекратятся. Был период, когда штаб АТО кивал на то, что если обстрелы и есть, то случайные – пьяные боевики развлекаются и так далее. Но мы фиксировали, что при более-менее серьезных обстрелах на позициях присутствовали представители СМИ – и российских и местных, подконтрольных боевикам, – то есть понятно, что эти провокации носили спланированный санкционированный характер. Боевики действительно в присутствии СМИ пытались спровоцировать украинских силовиков на ответный огонь, чтобы подготовить почву для обвинений Украины в срыве местных договоренностей.

Что касается нынешней ситуации, то, похоже, Путин осуществляет многоходовку в своем духе. Он пользуется тем, что Запад после терактов в Париже начал говорить о том, что нужна широкая антитеррористическая коалиция, и находить с Россией общий язык. У нас же так воспринимают, что у Кремля одноканальная система восприятия информации – то есть работают или по Сирии, или по Донбассу…

Но одно другому не мешает.

Абсолютно. События развиваются на обоих направлениях. Что касается Донбасса, то для Путина сейчас идеальный вариант – выбить из Украины выполнение Минска-2 именно по его сценарию. Это вариант, который когда-то готовили для Приднестровья, пытаясь повесить его на шею Молдове, при этом территория контролировалась бы местными властями, управляемыми из Кремля.

И нынешние провокации на Донбассе так впечатлят украинское руководство, что оно пойдет на все требования Путина?

Интерпретации Киевом и Москвой Минских договоренностей радикально различаются. Киев – за то, чтобы вывести российские войска, взять границу под контроль и только после этого проводить там местные выборы. У Москвы наоборот – сначала провести под дулами российских автоматов выборы и легализовать бандформирования в виде «народной милиции».

Но ведь хронология Москвы как раз и прописана в Минских соглашениях.

На самом деле, да, но Киев начинает проталкивать свой вариант интерпретации. Если откровенно, Западу вообще по барабану, на каких условиях прекратится конфликт на Донбассе – им главное, чтобы не стреляли, и закрыть, наконец, эту тему. Для Украины, понятно, вариант прекратить конфликт любой ценой неприемлем, поскольку содержать за свой счет этот регион, контролируемый россиянами, было бы странно, особенно при нашем состоянии экономики. Кстати, обратите внимание на риторику нашего руководства – изначально первым пунктом мы требовали разоружения вооруженных формирований, а после повышения градуса на фронте это требование уже никто из наших первых лиц не упоминает. То есть уже пошли на определенные уступки. Я же с весны прошлого года говорю, что ни в коем случае нельзя демонстрировать в разговоре с Путиным слабость, потому что это провоцирует его на еще большую агрессию и желание дожать до конца. И нынешнее обострение, думаю, как раз с этим и связано – это шантаж чистой воды.

Проскальзывали сведения, что на фронте опять заработала артиллерия.

Про использование РСЗО мы писали в сводках, но это пока, слава Богу, единичный случай. Нас больше настораживает другое – мы фиксируем подвод к переднему краю артиллерии и бронетехники, которая раньше была выведена в глубокие тылы. Это еще не ввод техники в буферную зону, но на достаточное расстояние, позволяющее в течение считанных часов подвести ее на передовую.

На приморском направлении мы наблюдаем очень активные маневры – бронетехника перебрасывается то на север, ближе к Волновахскому направлению, то возвращают ближе к Новоазовскому. Идет какое-то наращивание, но мы не можем пока понять конфигурацию. Если, допустим, на северо-востоке от Горловки мы видим, что там есть артиллерийские группы, развернуты, как минимум, две мотострелковые бригады на базе горловского гарнизона, и немного понимаем конфигурацию, то на приморском направлении не высвечивается полностью замысел боевиков.

Также мы наблюдаем увеличение объемов перебрасываемых сил и средств с территории России – это свидетельствует, что нужно готовиться если не к широкомасштабному наступлению, то к дальнейшей эскалации конфликта.

Как проходит верификация ОБСЕ отвода вооружений? Слышны заявления его представителей, что их просто не пускают на некоторые оккупированные территории.

Даже при увеличении численности миссии ОБСЕ, этих людей не хватает, чтобы контролировать каждый метр оккупированных районов. Плюс они сами сообщают, что их не пускают в определенные районы и на определенные объекты, причем, по нашим данным, таких случаев намного больше, чем попадает в донесения миссии. Также в этих донесениях мы время от времени слышим, что боевики не выполняют полностью условия по отводу вооружений. Вооружения более 100 мм контролировать еще более-менее можно с помощью тех же беспилотников – колонну танков на марше не зафиксировать сложно. Намного сложнее ситуация с минометами – понятно, что после того как миссия ОБСЕ уезжает с позиций, через два часа на те же позиции могут возвращаться грузовики с теми же минометами и идентифицировать, что именно перевозит автотранспорт, практически невозможно. Поэтому зафиксировать перемещение этих вооружений очень проблематично.

Вы регулярно пишете, что в зону АТО прибывают ГРУшники из России. Недавно, если вам верить, снова был «завоз». Чем они там занимаются? Были версии, что умиротворяют особо буйных, боевики даже жаловались, что российские кураторы установили камеры, чтобы следить за тем, кто нарушает перемирие, и наказывать провинившихся.

В течение последних дней руководство бандформирований заменяется исключительно российскими офицерами. Понятно, что они прибывают с группами поддержки на случай различных инцидентов – и эти группы как раз и состоят, в основном, из спецназовцев ГРУ. Во-вторых, на протяжении сентября мы наблюдали отвод ДРГ российского спецназа и абсолютно адекватной замены не последовало – не прибыло столько же «грушников», сколько убыло. Тем не менее, мы фиксируем увеличение штатных ДРГ российского спецназа в первой полосе. То есть говорить, что они свернулись и занимаются исключительно внутренними задачами, я бы не стал. Не будем забывать и о том, что в Донецке пару дней назад был создан центр для координации действий между ФСБ и ГРУ. Вот «фээсбэшники» как раз заточены на выполнение внутренних задач, а «грушников» привлекают в экстремальных ситуациях.

Кстати, по нашим сведениям, сейчас с украинской стороны увеличено количество сотрудников СБУ в зоне АТО. С чем это связано?

Мы не комментируем перемещения украинских силовиков, а мониторим ситуацию только по ту сторону фронта. Но как раз усиление диверсионно-разведовательной террористической деятельности с той стороны, конечно, требует подключения военной контрразведки, в первую очередь, СБУ.

После заседаний трехсторонней группы стороны договорились обменяться всеми данными по разминированию. Но, насколько известно, многие позиции минируются прямо сейчас. То есть что-то разминируют, а параллельно опять минируют?

Боюсь, у нас ситуация а-ля Южный Ливан – когда Израиль заминировал все, что мог, потом они частично просеяли свои карты минных полей, но факт, что половина минных полей непонятно как расположены, и нет данных об их существовании. Сейчас мы наблюдаем картину, когда в ходе ротации боевиков прибывают прошедшие подготовку саперы и минеры и при минировании местности подрываются на тех минах, которые были установлены ранее. Из этого можно сделать вывод, что на многих участках минирование проводилось, грубо говоря, от балды – без составления карты минных полей. Поэтому, боюсь, обмен такой информацией не спасет ситуацию на сто процентов и сомневаюсь, что даже при наличии этой информации нам ее дадут в полном объеме. Боевики сейчас минируют все, что могут, проникая силами ДРГ в наши тылы и прикрывая линию обороны на своем переднем крае.

Но украинская армия тоже ведь минирует позиции?

Естественно, но у нас этим занимаются армейские подразделения, которые имеют централизованную структуру, с составлением карты минных полей и так далее. С другой же стороны этим занимаются люди, которые, может, и прошли какие-то курсы подготовки, но назвать их полноценной регулярной армией невозможно. Если боевики готовятся к дальнейшем активным действиям, давать нашей стороне информацию по разминированию смысла никакого нет. Думаю, это только на уровне разговоров, также как и об отводе вооружений калибром менее 100 мм – договориться можно, о чем угодно, вопрос в том, как это будет реализовано. Сейчас мы пытаемся разминировать то, что установили они, выставляя собственные минные поля и заграждения. Они со своей стороны делают то же самое.

«Козак так и не принял кураторство над «республиками»

Как сказалась широко анонсированная смена кремлевского куратора «Д-ЛНР»? Стоит ли перед Москвой вопрос смены руководства «республик», или пока действует Минск, останутся и Захарченко, и Плотницкий?

Там произошла довольно странная ситуация. Очень усиленно лоббировался на должность нового куратора Дмитрий Козак – замглавы правительства РФ. Посмотрите на его послужной список – товарищ в свое время служил в ГРУ, а на политическом поприще был автором того самого проекта по Приднестровью, которое Россия хотела втюхать Молдове на своих условиях. Абсолютно тот же самый проект наклевывался на Донбассе – «Минск-2» если и не полностью калька, то сильно перекликается с тем планом. И если бы сейчас Козака назначили куратором, это было бы абсолютно объяснимо. К тому же, он хорошо себя зарекомендовал и очень эффективно сработал в Южном федеральном округе по налаживанию взаимодействия между местными правоохранителями, местной властью и российскими спецслужбами. Они там повычищали из местных органов власти всех инакомыслящих в течение года.

Однако сейчас, по нашей информации, Козак так и не принял кураторство, и мы пока не знаем, с чем это связано. Сейчас эти «республики» курирует представитель Администрации президента РФ Вячеслав Володин, в послужном списке которого значится только то, что он связан с кооперативом «Сосны» и отжимом земли в Подмосковье. И где бы он ни работал на разных чиновничьих должностях, его яркой чертой было пресечение любой критики – судился с представителями СМИ и коллегами-чиновниками. В чем логика его назначения, я пока понять не могу.

Володин считается принадлежащим к «ястребиным» «башням Кремля».

Вопрос же не в этом, а в реальном опыте. Если у Козака есть реальный опыт для реализации путинского плана в контексте «Минска-2», то у Володина такого опыта не видать. Может, конечно, у него есть какие-то скрытые таланты.

Чем не угодил главный демиург Кремля Владислав Сурков, которого хоть и не полностью, но отстранили от процессов?

У Суркова был очень большой минус – он, в основном, занимался выстраиванием административной вертикали. И получилась странная картина, когда эти «молодые республики» кричат, что они полноценные государства, но при этом административная вертикаль строилась одними людьми по своим правилам и законам, а армия и «народная милиция» – по линии российского Генштаба. Получилось, что военная составляющая развивается отдельно, а административная, по плану Суркова, – отдельно. Даже для псевдогосударственного образования это – ненормально. Не знаю, как получится эта синхронизация у Володина, но у Суркова она не получилась точно. Сурков, может, прекрасный идеолог этих сепаратистских террористических группировок, но как прикладной практики он оказался абсолютно слабым. К тому же, он далек от понимания, что такое военно-политическая составляющая, что такое военное дело и так далее.

Насколько сейчас стабильно финансирование Россией этих территорий?

После того, как Суркова отстранили от кураторства и разогнали его «Фонд землячества Донбасса», куда стекались все денежные ручейки, сразу же начались проблемы с финансированием. Сейчас подключаются другие фонды, но так как даже на низшем уровне бандформирований пошли задержки зарплат боевикам, видно, что была нарушена серьезная схема, и насколько быстро Москва ее восстановит, еще вопрос.

Но финансирование после этой вынужденной заминки наверняка продолжится?

Не сомневаюсь. Если бы Путин решил закрыть проект «Новороссия», то поступил бы как-то более мудро, чем просто перестал бы поддерживать террористов. Пока мы этого не наблюдаем – все равно идут поставки материально-технических ресурсов, наемников…

Это военная составляющая, а что касается социальных выплат – пенсий, пособий?

Не думаю, что полностью прекратятся любые поступления из Москвы, просто подключаются другие схемы. На протяжении прошлого года – где-то с апреля по сентябрь-октябрь – социальная составляющая Кремль не особо волновала, ставка была на боевые действия. Но уже к осени стало понятно, что если так будет продолжаться, то местное население, насколько бы оно ни было зомбировано, начнет элементарно вымирать от голода и поворачивать оружие против «освободителей». Поэтому, думаю, Кремль не будет наступать на те же грабли и допускать какие-то критические точки.

«Если консолидировать даже 10–20 тысяч беженцев, можно устроить очень серьезную дестабилизацию в регионе»

Вы плотно мониторите соцсети, паблики местных жителей. Каковы настроения сейчас на тех территориях? Соцопросы, которые проводятся там, показывают, что народ не очень-то доволен нынешним положением вещей. Но при этом сомнительно, что все массово хотят вернуться в Украину.

В том-то и дело – у нас ошибочно воспринимают, что если на тех территориях народ начинает высказывать недовольство тамошней так называемой властью, то это огромный плюс для Украины. Ничего подобного. И местные выборы там сейчас проводить, по моему мнению, не то что глупо, а абсолютно бессмысленно. Надо понимать, что эти отдельные районы вообще выдернуты из информационного пространства Украины еще весной прошлого года. Все это время они получают информацию только от российских и местных СМИ.

То есть для них вокруг до сих пор свирепствует «Правый сектор»?

Хунта и так далее. То недовольство, которое высказывается, – это все равно вера в то, что если одних воров поменять на более честных воров, все будет хорошо. Это не значит, что они стремятся вернуться назад в Украину. Понимания того, что проблема в самом проекте «Русского мира», а не в отдельных чиновниках, на Донбассе нет.

Вы упомянули о бессмысленности выборов там. А какие выводы вы сделали из недавних выборов в прифронтовых районах?

У нас были намного более тревожные прогнозы по реваншу бывших «регионалов». Должен сказать, что Администрацией Президента были проведены довольно серьезные политические маневры в ходе предвыборной кампании. Частично мы видим большое доверие к «Оппозиционному блоку», но надо понимать, что это вызвано критикой власти вообще, поскольку на фоне нынешней социально-экономической ситуации критиковать – дело благодатное. Думаю, это связано с этим, а не с теми идеями сепаратизма, которые несет в себе тот же «Оппозиционный блок». И очень хорошо, что у местных жителей в так называемых освобожденных территориях все-таки есть определенный канал коммуникации с жителями оккупированных районов, которые выезжают за социальными пособиями и прочим. Все равно идет обмен информацией об уровне жизни, проблемах за линией разграничения. И люди, пережившие в свое время Гиркиных-Стрелковых, могут сравнивать – думаю, это самая лучшая агитация за единую Украину.

С другой стороны, мы видим еще одну угрозу, на которую у нас, к сожалению, закрывают глаза, – беженцы. С ними не проводится никакой серьезной работы и нет серьезного контроля, особенно в местах их компактного расселения, допустим, в Харьковской области. Там действительно очень тревожная ситуация – «ахметовские» структуры начинают очень плотно окучивать беженцев. А по нашим оценкам, только на территории Харьковской области переселенцев более 300 тысяч. Если консолидировать даже 10–20 тысяч человек, можно устроить очень серьезную дестабилизацию в регионе.

А как их окучивают «ахметовские» структуры?

Пока под видом социальной помощи, но можно говорить, что налаживается контакт. Какие потом будут преследоваться цели, трудно сказать. Мы знаем, что как раз структуры бывших «регионалов» под видом различной помощи очень лихо прокручивают свои политические проекты. Яркий пример – Краматорск, где владелец Новокраматорского машиностроительного завода г-н Скударь давно смотался в Россию, но все это время продолжает окучивать население. Большой процент там считает, что Скударь – это мужик, который помогает, а не просто балабол. На праздники ветеранам, многодетным матерям, матерям-одиночкам идет прямая материальная помощь.

Муссировалась версия, что оккупированная территория в результате высоких договоренностей возвращается под контроль Ахметова. Заметно уже внедрение его людей там?

Ахметов как был там царем и батюшкой-кормильцем, так и остается в целых районах.

Ну, это такое. А запускают ли его людей в структуры местной «власти»?

Думаю, тех людей, которые с ним идентифицируются, он сам не хочет туда внедрять, чтобы не давать лишний повод для гонений тут. Но мы видим очень плотные контакты его представителей с местными.

Всплывшая история о якобы 15-ти погибших 7 ноября подняла старые подозрения о замалчивании потерь. Насколько штаб АТО, по вашим наблюдениям, объективно подает информацию?

Повторю, что мы не комментируем то, что происходит в наших вооруженных формированиях. Но если мы видим, что штаб АТО говорит, что все тихо и спокойно, а на самом деле не совсем, мы эту информацию даем, независимо от того, что будет утверждать штаб АТО. Группа «ИС» и я как народный депутат делаем ставку на те процессы, которые можно контролировать в Киеве на уровне высшего руководства – это касается, прежде всего, борьбы с коррупцией. По отдельным подразделениям в зоне АТО мы работу не проводим, хотя и контактируем с ними. Этим все же должны заниматься официальные органы.

Если есть недоверие к Генеральному штабу, то у нас на следующей неделе запланировано заседание комитета по вопросам нацбезопасности и обороны в Генштабе с представителями его руководства. Думаю, мы будем обязательно поднимать вопросы, в том числе, об объективном информировании общества о тех процессах, которые происходят в зоне АТО.

Чем мир помог Украине с начала военного конфликта с РоссиейЧем мир помог Украине с начала военного конфликта с Россией

Нашей стране оказывали материально-техническую помощь страны трех континентов. Эксперты говорят — мало

За время военного конфликта в Украине свою материально-техническую помощь стране оказали 17 государства на трех континентах. Если не говорить о странах, подписывавших Будапештский меморандум, для которых такая помощь скорее обязательство, получается, что помощь Украине передали бывшие социалистические республики, несколько европейских стран-лидеров, далекие Австралия и Канада. Такие данные segodnya.ua предоставили в Министерстве обороны.

Запад дал броню. С самого начала военного конфликта и по сегодняшний день, по данным Минобороны, страны-партнеры оказали материально-технической помощи Украине почти на $70 млн.

В конце прошлого года системы представитель Пентагона, полковник Стив Уоррен, рассказал, что США передали Украине контрартиллерийские радары.

«Радиолокационные системы видят приближение минометного огня и быстро рассчитывают позицию минометного выстрела противника», — пояснил Уоррен.

Он добавил, что украинские военные сами определят, где и когда они будут использовать эти системы. В Пентагоне отметили, что планируется передать 20 подобных установок.

Вместе с тем, с самого начала военного конфликта украинские военные массово отказывались от стареньких советских бронежилетов. Вместо них защитники Украины предпочитали польскую броню.

Сами же правоохранители неоднократно отмечали, что если бы не польские бронежилеты, потери среди военнослужащих были бы на 50-70% больше. Такого мнения о защитном снаряжении были сами бойцы тех подразделений внутренних дел, которые выходили из окружения под Иловайском.

Также в начале 2015 года Штаты передали Вооруженным силам Украины 5 высокоскоростных надувных лодок. «В рамках предоставления материально-технической помощи Вооруженным силам Украины из США прибыла очередная партия груза с 5 быстроходными надувными лодками производства компании «Willard» Sea Force 730 и Sea Force 11M, которые имеют жесткий корпус и обустроены всеми необходимыми средствами защиты», — сообщал тогда представитель Генштаба ВСУ Владислав Селезнев Селезнев.

Пожалуй, одной из самых масштабных военно-технических «посылок» Запада, можно назвать бронемобили HMMWV, которые прибыли в Украину в марте этого года. «Сегодня в Украину прибывают 10 автомобилей «Хаммер». Это военная помощь США нашей стране. Всего в Украину должно поступить 230 американских автомобилей», — сообщил спикер администрации президента по вопросам военной операции Андрей Лысенко.

В свою очередь Туманный Альбион неоднократно передавал украинской армии шлемы, бронежилеты, спальные мешки, медицинские аптечки и зимнюю униформу.

«Для нас изначально было очень важно увидеть сотрудничество и в сфере обороны, — заявил во время очередного брифинга посол Великобритании в Украине Саймон Смит. — Сегодня мы оказываем Украине помощь в виде защитного снаряжения, аптечек, спальных мешков. Мы и в дальнейшем будем рассматривать, какую еще помощь мы можем оказать как продолжение нашей поддержки Украины в вопросе защиты ее территориальной целостности и противостояния агрессии»

В то же время военный эксперт, экс-заместитель главы Генштаба Игорь Романенко склоняется к мысли, что это недостаточная помощь, и что на самом деле Украина потеряла в разы больше, отказавшись от ядерного потенциала в 1994 году.

«На территории Украины была армия ракетных войск стратегического назначения, которая имела в своем распоряжении третий потенциал мира после США и России, которую мы под давлением так называемого Ядерного клуба за бесценок отдали. Стоимость одной ракеты была больше в разы, чем вся эта материально-техническая помощь в $70 млн., предоставленная за полтора года», — поясняет Романенко.

Могли бы и больше. По мнению военного эксперта Дмитрия Тымчука, намного более полезной для Украины могла бы быть военная помощь, чем материально-техническая.

«Помощь бронежилетами, медикаментами — это замечательно, но она не несет главного — политического смысла. Мы должны выбить из запада поставки даже небольшой партии любых летальных вооружений. Вот это свидетельствовало бы о том, что Запад реально поддерживает Украину в борьбе за территориальную целостность. И вот это было бы очень серьезным сигналом для Москвы», — отмечает эксперт.

Тымчук говорит, что значительную военную помощь Украине могли бы оказать страны Восточной Европы.

«Страны восточной Европы, у которых сохранились боеприпасы советского образца, могли бы оказать реальную помощь, предоставив их Украине. У нас сейчас по ряду номенклатурных наименований заканчиваются боеприпасы. С конца прошлого года и до последнего времени идет контрбатарейная борьба, артиллерийские дуэли. Целый ряд этих боеприпасов в Украине не производится. Вот здесь Восточная Европа могла бы нам помочь», — отмечает он.

Дмитрий Тымчук подчеркивает, что именно военное сотрудничество с крупными европейскими партнерами могло бы стать важным фактором влияния на Россию.

«Серьезное военно-техническое сотрудничество у нас могло бы быть с Францией. Франция производит массу образцов вооружения, которое нам необходимо. Это и беспилотники, и средства контрбатарейной борьбы, тепловизоры. Это увеличило бы нашу военную мощь в разы. И Украина бы даже закупила это вооружение. Но когда переговоры между Украиной и Францией об этом шли, то Россия сразу выступила с тем, что вплоть до прощения долга по Мистралям, лишь бы Франция не поставляла такое оборудование», — рассказывает Тымчук.

Как поясняет экс-глава Генштаба Игорь Романенко, военное оснащение украинской армии находится на слишком низком уровне.

«Не более 15% современного оружия в Вооруженных силах Украины и силовых структурах. Такая печальная статистика, которую не очень пытаются улучшить наши мощные союзники, которые имеют такую возможность. Это очень низкий показатель. А там, где нет современных вооружений — приходится защищать здоровьем и жизнями солдат», — отмечает Романенко.

В то же время, как поясняет Тымчук, надеяться на военную помощь от подписанта Будапештского меморандума США уже не приходится в силу позиции Белого дома.

«Конгресс США выделяет средства на помощь Украине. Что делает администрация Барака Обамы — практически на львиную часть этих средств присылает сюда инструкторов, чтобы готовить Национальную гвардию, а это вообще войска второго эшелона. И сами американские инструкторы удивляются, что гибридной войне скорее они могут поучиться, чем мы у них. Смысл в том, что Украине якобы помогли, но если разобраться, то эта помощь ничего не стоит», — резюмировал Дмитрий Тымчук.

Волонтеры. Однако, кроме поддержки Запада, нашим бойцам существенную помощь оказывают украинские волонтеры. По словам самих военных, которые сейчас удерживают передовые рубежи в Луганской области, к ним на «передок» приезжают как волонтеры-одиночки, так и представители масштабных волонтерских движений.

«Той зимой нам две буржуйки привезли, в зимнюю форму одели, обули, бронежилеты и каски привезли, — рассказывает военнослужащий Алексей. — Та, форма, что нам выдали — старая, воздух не пропускает, все тело потеет. Летом в ней варишься заживо, а зимой мерзнешь до костей. От волонтеров форма, европейского образца и служить легче. В принципе, по необходимости мы заказываем у волонтеров — все привозят».Нашей стране оказывали материально-техническую помощь страны трех континентов. Эксперты говорят — мало

За время военного конфликта в Украине свою материально-техническую помощь стране оказали 17 государства на трех континентах. Если не говорить о странах, подписывавших Будапештский меморандум, для которых такая помощь скорее обязательство, получается, что помощь Украине передали бывшие социалистические республики, несколько европейских стран-лидеров, далекие Австралия и Канада. Такие данные segodnya.ua предоставили в Министерстве обороны.

Запад дал броню. С самого начала военного конфликта и по сегодняшний день, по данным Минобороны, страны-партнеры оказали материально-технической помощи Украине почти на $70 млн.

В конце прошлого года системы представитель Пентагона, полковник Стив Уоррен, рассказал, что США передали Украине контрартиллерийские радары.

«Радиолокационные системы видят приближение минометного огня и быстро рассчитывают позицию минометного выстрела противника», — пояснил Уоррен.

Он добавил, что украинские военные сами определят, где и когда они будут использовать эти системы. В Пентагоне отметили, что планируется передать 20 подобных установок.

Вместе с тем, с самого начала военного конфликта украинские военные массово отказывались от стареньких советских бронежилетов. Вместо них защитники Украины предпочитали польскую броню.

Сами же правоохранители неоднократно отмечали, что если бы не польские бронежилеты, потери среди военнослужащих были бы на 50-70% больше. Такого мнения о защитном снаряжении были сами бойцы тех подразделений внутренних дел, которые выходили из окружения под Иловайском.

Также в начале 2015 года Штаты передали Вооруженным силам Украины 5 высокоскоростных надувных лодок. «В рамках предоставления материально-технической помощи Вооруженным силам Украины из США прибыла очередная партия груза с 5 быстроходными надувными лодками производства компании «Willard» Sea Force 730 и Sea Force 11M, которые имеют жесткий корпус и обустроены всеми необходимыми средствами защиты», — сообщал тогда представитель Генштаба ВСУ Владислав Селезнев Селезнев.

Пожалуй, одной из самых масштабных военно-технических «посылок» Запада, можно назвать бронемобили HMMWV, которые прибыли в Украину в марте этого года. «Сегодня в Украину прибывают 10 автомобилей «Хаммер». Это военная помощь США нашей стране. Всего в Украину должно поступить 230 американских автомобилей», — сообщил спикер администрации президента по вопросам военной операции Андрей Лысенко.

В свою очередь Туманный Альбион неоднократно передавал украинской армии шлемы, бронежилеты, спальные мешки, медицинские аптечки и зимнюю униформу.

«Для нас изначально было очень важно увидеть сотрудничество и в сфере обороны, — заявил во время очередного брифинга посол Великобритании в Украине Саймон Смит. — Сегодня мы оказываем Украине помощь в виде защитного снаряжения, аптечек, спальных мешков. Мы и в дальнейшем будем рассматривать, какую еще помощь мы можем оказать как продолжение нашей поддержки Украины в вопросе защиты ее территориальной целостности и противостояния агрессии»

В то же время военный эксперт, экс-заместитель главы Генштаба Игорь Романенко склоняется к мысли, что это недостаточная помощь, и что на самом деле Украина потеряла в разы больше, отказавшись от ядерного потенциала в 1994 году.

«На территории Украины была армия ракетных войск стратегического назначения, которая имела в своем распоряжении третий потенциал мира после США и России, которую мы под давлением так называемого Ядерного клуба за бесценок отдали. Стоимость одной ракеты была больше в разы, чем вся эта материально-техническая помощь в $70 млн., предоставленная за полтора года», — поясняет Романенко.

Могли бы и больше. По мнению военного эксперта Дмитрия Тымчука, намного более полезной для Украины могла бы быть военная помощь, чем материально-техническая.

«Помощь бронежилетами, медикаментами — это замечательно, но она не несет главного — политического смысла. Мы должны выбить из запада поставки даже небольшой партии любых летальных вооружений. Вот это свидетельствовало бы о том, что Запад реально поддерживает Украину в борьбе за территориальную целостность. И вот это было бы очень серьезным сигналом для Москвы», — отмечает эксперт.

Тымчук говорит, что значительную военную помощь Украине могли бы оказать страны Восточной Европы.

«Страны восточной Европы, у которых сохранились боеприпасы советского образца, могли бы оказать реальную помощь, предоставив их Украине. У нас сейчас по ряду номенклатурных наименований заканчиваются боеприпасы. С конца прошлого года и до последнего времени идет контрбатарейная борьба, артиллерийские дуэли. Целый ряд этих боеприпасов в Украине не производится. Вот здесь Восточная Европа могла бы нам помочь», — отмечает он.

Дмитрий Тымчук подчеркивает, что именно военное сотрудничество с крупными европейскими партнерами могло бы стать важным фактором влияния на Россию.

«Серьезное военно-техническое сотрудничество у нас могло бы быть с Францией. Франция производит массу образцов вооружения, которое нам необходимо. Это и беспилотники, и средства контрбатарейной борьбы, тепловизоры. Это увеличило бы нашу военную мощь в разы. И Украина бы даже закупила это вооружение. Но когда переговоры между Украиной и Францией об этом шли, то Россия сразу выступила с тем, что вплоть до прощения долга по Мистралям, лишь бы Франция не поставляла такое оборудование», — рассказывает Тымчук.

Как поясняет экс-глава Генштаба Игорь Романенко, военное оснащение украинской армии находится на слишком низком уровне.

«Не более 15% современного оружия в Вооруженных силах Украины и силовых структурах. Такая печальная статистика, которую не очень пытаются улучшить наши мощные союзники, которые имеют такую возможность. Это очень низкий показатель. А там, где нет современных вооружений — приходится защищать здоровьем и жизнями солдат», — отмечает Романенко.

В то же время, как поясняет Тымчук, надеяться на военную помощь от подписанта Будапештского меморандума США уже не приходится в силу позиции Белого дома.

«Конгресс США выделяет средства на помощь Украине. Что делает администрация Барака Обамы — практически на львиную часть этих средств присылает сюда инструкторов, чтобы готовить Национальную гвардию, а это вообще войска второго эшелона. И сами американские инструкторы удивляются, что гибридной войне скорее они могут поучиться, чем мы у них. Смысл в том, что Украине якобы помогли, но если разобраться, то эта помощь ничего не стоит», — резюмировал Дмитрий Тымчук.

Волонтеры. Однако, кроме поддержки Запада, нашим бойцам существенную помощь оказывают украинские волонтеры. По словам самих военных, которые сейчас удерживают передовые рубежи в Луганской области, к ним на «передок» приезжают как волонтеры-одиночки, так и представители масштабных волонтерских движений.

«Той зимой нам две буржуйки привезли, в зимнюю форму одели, обули, бронежилеты и каски привезли, — рассказывает военнослужащий Алексей. — Та, форма, что нам выдали — старая, воздух не пропускает, все тело потеет. Летом в ней варишься заживо, а зимой мерзнешь до костей. От волонтеров форма, европейского образца и служить легче. В принципе, по необходимости мы заказываем у волонтеров — все привозят».

Российское вторжение: реальная угроза или попытка украинских властей отвлечь внимание от внутренних проблем?Российское вторжение: реальная угроза или попытка украинских властей отвлечь внимание от внутренних проблем?

«Россия готовится к вторжению, к развязыванию агрессии, поэтому задача наших военных, нашего оборонно-промышленного комплекса – полностью подготовиться к этому», – заявил секретарь Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) Александр Турчинов. Президент Петр Порошенко также считает беспрецедентно высоким риск военного вторжения России в Украину. Об этом он заявил во время своей итоговой пресс-конференции, посвященной году президентства. «ГОРДОН» спросил у политиков, общественных деятелей и экспертов: российское вторжение – реальная угроза или попытка украинских властей отвлечь внимание от внутренних проблем?

Дмитрий ТЫМЧУК
Военный эксперт, руководитель Центра военно-политических исследований, депутат Рады от «Народного фронта».
На данный момент мы не фиксируем массового ввода батальонных и тактических групп ВС РФ. Я не могу сказать, какой информацией оперирует секретарь СНБО, но то, что он говорит, это более чем реально. Мы об этом говорим еще с марта месяца. G
На сегодняшний день на территории Донбасса закончено создание единой системы управления российско-террористическими войсками. Создана единая система логистики, мощная ремонтно-восстановительная база, эшелонированная система ПВО. Фактически это уже прообраз регулярной армии. Но в то же время, мы прекрасно знаем по опыту лета прошлого года и зимы этого года, что российско-террористические войска эффективно работают только когда усилены подразделениями регулярных Вооруженных сил Российской Федерации (ВС РФ).
Формирования из местных боевиков и российских наемников особой прыти не проявляют и боевые задачи выполняют весьма сомнительно. Поэтому, хотя прообраз регулярной армии есть, но ее эффективность под большим вопросом. Мы видели это на примере Марьинки, где они пытались осуществить довольно-таки нахальное наступление. Но оно было эффективно отбито. Поэтому велика вероятность того, что перед масштабным наступлением будет ввод подразделений ВС РФ. На данный момент мы этого не фиксируем.
Два дня у нас назад был инсайд о том, что зашло сразу четыре тыс. военнослужащих ВС РФ и до 100 единиц бронетехники. Мы проверили эту информацию и она не подтвердилась. Мы зафиксировали переброску усиленного батальона, где-то 400 человек, но они, в общем-то, погоду не делают.
Нас смущает другое – отмечается рост количества артиллеристов из числа профессиональных военнослужащих, российских офицеров. Это резко сказывается на эффективности работы артиллерии боевиков. Они сейчас взялись за совершенствование тех инструментов, которые позволяют проводить наступательные операции.
Батальоны и тактические группы, которые находятся возле нашей границы, могут войти оперативно. В течение нескольких часов они могут пересечь границу с Украиной, в том числе и на территории Донбасса. Это значит, что уже через сутки-двое они могут стать ядром ударных группировок во время наступления. Но на данный момент мы не фиксируем массового ввода батальонных и тактических групп ВС РФ. Я не могу сказать, какой информацией оперирует секретарь СНБО, но то, что он говорит, это более чем реально. Мы об этом говорим еще с марта месяца.
На сегодняшний день на территории Донбасса закончено создание единой системы управления российско-террористическими войсками. Создана единая система логистики, мощная ремонтно-восстановительная база, эшелонированная система ПВО. Фактически это уже прообраз регулярной армии. Но в то же время, мы прекрасно знаем по опыту лета прошлого года и зимы этого года, что российско-террористические войска эффективно работают только когда усилены подразделениями регулярных Вооруженных сил Российской Федерации (ВС РФ).
Формирования из местных боевиков и российских наемников особой прыти не проявляют и боевые задачи выполняют весьма сомнительно. Поэтому, хотя прообраз регулярной армии есть, но ее эффективность под большим вопросом. Мы видели это на примере Марьинки, где они пытались осуществить довольно-таки нахальное наступление. Но оно было эффективно отбито. Поэтому велика вероятность того, что перед масштабным наступлением будет ввод подразделений ВС РФ. На данный момент мы этого не фиксируем.
Два дня у нас назад был инсайд о том, что зашло сразу четыре тыс. военнослужащих ВС РФ и до 100 единиц бронетехники. Мы проверили эту информацию и она не подтвердилась. Мы зафиксировали переброску усиленного батальона, где-то 400 человек, но они, в общем-то, погоду не делают.
Нас смущает другое – отмечается рост количества артиллеристов из числа профессиональных военнослужащих, российских офицеров. Это резко сказывается на эффективности работы артиллерии боевиков. Они сейчас взялись за совершенствование тех инструментов, которые позволяют проводить наступательные операции.
Батальоны и тактические группы, которые находятся возле нашей границы, могут войти оперативно. В течение нескольких часов они могут пересечь границу с Украиной, в том числе и на территории Донбасса. Это значит, что уже через сутки-двое они могут стать ядром ударных группировок во время наступления. Но на данный момент мы не фиксируем массового ввода батальонных и тактических групп ВС РФ. Я не могу сказать, какой информацией оперирует секретарь СНБО, но то, что он говорит, это более чем реально. Мы об этом говорим еще с марта месяца.
Источник: http://gordonua.com/day_question/ugroza-rossijskogo-vtorzhenia.html«Россия готовится к вторжению, к развязыванию агрессии, поэтому задача наших военных, нашего оборонно-промышленного комплекса – полностью подготовиться к этому», – заявил секретарь Совета национальной безопасности и обороны (СНБО) Александр Турчинов. Президент Петр Порошенко также считает беспрецедентно высоким риск военного вторжения России в Украину. Об этом он заявил во время своей итоговой пресс-конференции, посвященной году президентства. «ГОРДОН» спросил у политиков, общественных деятелей и экспертов: российское вторжение – реальная угроза или попытка украинских властей отвлечь внимание от внутренних проблем?

Дмитрий ТЫМЧУК
Военный эксперт, руководитель Центра военно-политических исследований, депутат Рады от «Народного фронта».
На данный момент мы не фиксируем массового ввода батальонных и тактических групп ВС РФ. Я не могу сказать, какой информацией оперирует секретарь СНБО, но то, что он говорит, это более чем реально. Мы об этом говорим еще с марта месяца. G
На сегодняшний день на территории Донбасса закончено создание единой системы управления российско-террористическими войсками. Создана единая система логистики, мощная ремонтно-восстановительная база, эшелонированная система ПВО. Фактически это уже прообраз регулярной армии. Но в то же время, мы прекрасно знаем по опыту лета прошлого года и зимы этого года, что российско-террористические войска эффективно работают только когда усилены подразделениями регулярных Вооруженных сил Российской Федерации (ВС РФ).
Формирования из местных боевиков и российских наемников особой прыти не проявляют и боевые задачи выполняют весьма сомнительно. Поэтому, хотя прообраз регулярной армии есть, но ее эффективность под большим вопросом. Мы видели это на примере Марьинки, где они пытались осуществить довольно-таки нахальное наступление. Но оно было эффективно отбито. Поэтому велика вероятность того, что перед масштабным наступлением будет ввод подразделений ВС РФ. На данный момент мы этого не фиксируем.
Два дня у нас назад был инсайд о том, что зашло сразу четыре тыс. военнослужащих ВС РФ и до 100 единиц бронетехники. Мы проверили эту информацию и она не подтвердилась. Мы зафиксировали переброску усиленного батальона, где-то 400 человек, но они, в общем-то, погоду не делают.
Нас смущает другое – отмечается рост количества артиллеристов из числа профессиональных военнослужащих, российских офицеров. Это резко сказывается на эффективности работы артиллерии боевиков. Они сейчас взялись за совершенствование тех инструментов, которые позволяют проводить наступательные операции.
Батальоны и тактические группы, которые находятся возле нашей границы, могут войти оперативно. В течение нескольких часов они могут пересечь границу с Украиной, в том числе и на территории Донбасса. Это значит, что уже через сутки-двое они могут стать ядром ударных группировок во время наступления. Но на данный момент мы не фиксируем массового ввода батальонных и тактических групп ВС РФ. Я не могу сказать, какой информацией оперирует секретарь СНБО, но то, что он говорит, это более чем реально. Мы об этом говорим еще с марта месяца.
На сегодняшний день на территории Донбасса закончено создание единой системы управления российско-террористическими войсками. Создана единая система логистики, мощная ремонтно-восстановительная база, эшелонированная система ПВО. Фактически это уже прообраз регулярной армии. Но в то же время, мы прекрасно знаем по опыту лета прошлого года и зимы этого года, что российско-террористические войска эффективно работают только когда усилены подразделениями регулярных Вооруженных сил Российской Федерации (ВС РФ).
Формирования из местных боевиков и российских наемников особой прыти не проявляют и боевые задачи выполняют весьма сомнительно. Поэтому, хотя прообраз регулярной армии есть, но ее эффективность под большим вопросом. Мы видели это на примере Марьинки, где они пытались осуществить довольно-таки нахальное наступление. Но оно было эффективно отбито. Поэтому велика вероятность того, что перед масштабным наступлением будет ввод подразделений ВС РФ. На данный момент мы этого не фиксируем.
Два дня у нас назад был инсайд о том, что зашло сразу четыре тыс. военнослужащих ВС РФ и до 100 единиц бронетехники. Мы проверили эту информацию и она не подтвердилась. Мы зафиксировали переброску усиленного батальона, где-то 400 человек, но они, в общем-то, погоду не делают.
Нас смущает другое – отмечается рост количества артиллеристов из числа профессиональных военнослужащих, российских офицеров. Это резко сказывается на эффективности работы артиллерии боевиков. Они сейчас взялись за совершенствование тех инструментов, которые позволяют проводить наступательные операции.
Батальоны и тактические группы, которые находятся возле нашей границы, могут войти оперативно. В течение нескольких часов они могут пересечь границу с Украиной, в том числе и на территории Донбасса. Это значит, что уже через сутки-двое они могут стать ядром ударных группировок во время наступления. Но на данный момент мы не фиксируем массового ввода батальонных и тактических групп ВС РФ. Я не могу сказать, какой информацией оперирует секретарь СНБО, но то, что он говорит, это более чем реально. Мы об этом говорим еще с марта месяца.
Источник: http://gordonua.com/day_question/ugroza-rossijskogo-vtorzhenia.html

Дмитрий Тымчук: Украине нужно всего лишь показывать реальную картинуДмитрий Тымчук: Украине нужно всего лишь показывать реальную картину

Дмитрий Тымчук.
Для того, чтобы Украина могла эффективно противостоять российской пропаганде и выиграть у государства-агрессора войну за души и мысли людей, нам нужно всего лишь показывать реальную картину происходящих событий. Это и есть главный рецепт нашей пропаганды и контрпропаганды.

Об этом в интервью «Обозревателю» заявил координатор группы «Информационное сопротивление», народный депутат Дмитрий Тымчук.

Группа «ИС» начала свою работу 2 марта 2014 года, как инициатива неправительственной организации «Центр военно-политических исследований». Получила широкую известность благодаря детальному освещению аннексии Крыма и войны на Донбассе. Своей главной задачей участники «Информационного сопротивления» называют противодействие внешним угрозам для Украины, прежде всего, в военной, экономической и энергетической сфере, а также в сфере информационной безопасности.

Акция «Помним. Гордимся. Победим» с видео-роликами и постерами, посвященными 9 мая, получила широкий резонанс в обществе. Чья была идея проведения такой акции?

Авторы идеи видеороликов — мой давний друг, с которым мы начинали работу по Крыму еще в 2008 году в рамках проекта «Флот2017» и активный участник группы «Информационное Сопротивление» Алексей Копытько, а также креативный директор креативного агентства TABASCO Александр Смирнов. Вместе с TABASCO производством роликов и организацией съемок занимался ведущий продакшн Украины — LimeliteStudio. Для нас было крайне важным, что ребята из TABASCO и LimeliteStudio сделали эти видеоистории за счет собственных ресурсов, ведь группа ИС — волонтеры, средств у нас нет, лишь патриотизм и мозги, которые мы хотим применить на благо своей страны.

Идея постеров принадлежит также нашим давним друзьям из Центра политического консалтинга, возглавляемого Денисом Денисенко, с которым группа ИС давно и успешно сотрудничает. К слову, по поводу постеров к нам обратилась Книжная палата Украины с просьбой предоставить по одному экземпляру для архива (а он ведется с 1917 года). Я считаю, такая просьба — яркий показатель того, насколько качественными и креативными получились постеры, насколько они отражают настроения украинского общества.

Сама идея проведения аналогии между той войной и нынешними событиями на Донбассе, мне кажется, лежит на поверхности, и в рамках проекта мы просто реализовали то, что само напрашивается. Сейчас в контексте обсуждения недавно принятого в Украине «закона о декоммунизации» постоянно проводят аналогии между коммунистической идеологией и Великой Отечественной войной 1941-1945 гг. Ну это же неправильно! Как раз в ходе той войны коммунистически-советская идеология отошла на второй план. А на первый были выдвинуты понятия, находящиеся вне идеологии — защита от агрессора и оккупанта своей страны, родного дома, в общем, «Родина-мать зовет». Именно с этими лозунгами и понятиями победили фашизм наши деды. Это — то вечное, что так актуально для нас сегодня, когда украинцы противостоят российскому агрессору, уже укравшему у нас кусок территории, притащившему в наш дом войну и заливающему нашу землю кровью наших ребят. В этом плане Великая Отечественная война и нынешняя так называемая АТО — близнецы-сестры. Отличие лишь в формах ведения войны — открытая агрессия Гитлера и «гибридная война» Путина, но люди от того не перестали гибнуть, а оккупанты остались оккупантами.

Чуть больше года назад была официально начата антитеррористическая операция. На первом этапе ощущалась серьезная нехватка информации касательно перипетий ее проведения, не хватало серьезного анализа и прогнозов. По сути, информацию о ситуации на Востоке люди получали благодаря сводкам ИС, публикациям на фейсбук-страницах добровольческих батальонов и т.д. Работа с населением на Донбассе практически не велась. Как вы считаете, если бы в информационно-пропагандистскую войну сразу включилось государство, удалось бы купировать расползание сепаратизма по Донецкому региону? Какие, по вашему мнению, были допущены ключевые ошибки в этом направлении? И почему они были допущены?

Группа «Информационное сопротивление» возникла как раз потому, что государственные структуры просто не работали. Ситуацию усугубляла постреволюционная обстановка в стране, ведь только что победил Майдан, министерства и ведомства возглавили новые люди, которые даже не успели войти в курс дела, и в тех же госструктурах табунами засели приспешники Януковича, которых только предстояло вычистить. Но надо говорить всю правду: 23 года до этого Украина содержала множество структур, которые должны были заниматься информационной деятельностью и проведением информационно-психологических операций (ИПсО) в случае войны, однако по факту они оказались способными лишь проедать бюджет в мирное время. Хотя мы прекрасно увидели, что это касалось далеко не лишь «информационных» структур: у нас, к примеру, вся армия, которая априори предназначена для войны, на деле оказалась к ней меньше готовой, нежели гражданское общество (я имею в виду тех жедобровольцев и волонтеров).

Однако провальность подготовки «информационных» структур и структур ИПсО к войне на информационном фронтев условиях агрессии — это лишь деталь, если мы говорим о событиях на Донбассе. Для того, чтобы эти события не допустить, мы должны были вести борьбу за умы и сердца жителей Донбасса на протяжении всей истории независимости Украины. Но на повестку дня этот вопрос ни одно руководство Украины не ставило, отдав Донбасс в ручонки олигархов, которых «идеологические» симпатии населения интересовали меньше всего. Потому «совковость» жителей Донбасса, на которую и сделал ставку Путин, — закономерный итог.

В дальнейшем, насколько мне известно, была предпринята попытка создать на базе СНБО единый информационный центр, который был призван информировать общество о событиях в зоне АТО. Вас также привлекли к реализации этого проекта. Чья была инициатива создания информационно-аналитического центра, кто из представителей власти занимался этим вопросом?

О создании единой структуры в составе СНБО в формате ИАЦ, которая бы координировала работу в информационной сфере, мы говорили в конце февраля 2014 г, с началом аннексии Крыма. Подобное предложение я изложил в докладной записке, которая 2 марта 2014 г была передана тогдашнему руководству СНБО и проигнорирована.Именно после этого возникла, как «альтернатива», группа ИС. Ситуация изменилась после встречи координаторов группы с и.о. Президента Украины Александром Турчиновым в апреле прошлого года. Тогда Александр Валентинович, обсудив с нами эти вопросы, подписал распоряжение о создании пресс-центра при штабе АТО. Это был первый шаг. Позже, уже с приходом на пост главы державы Петра Порошенко, активизировался и ИАЦ СНБО как «центральная» структура.

Команду перезапустить и усилить проект дал руководитель Администрации Президента Борис Ложкин, он же и опекал его долгое время. Ребята из Центра политического консалтинга предложили нам в этом поучаствовать. В эту структуру мы изначально откомандировали трех экспертов группы ИС — один из них, Алексей Копытько, несколько месяцев фактически возглавлял ИАЦ СНБО, здесь же трудился и один из трех координаторов группы ИС Константин Машовец.

Интересная история получилась с Андреем Лысенко. Его случайно встретил в коридоре АП Денис Денисенко и предложил попробовать свои силы в качестве спикера ИАЦ. На следующий день полковник Лысенко вышел на первую пресс-конференцию и практически полгода без выходных держал информационный удар, выдавая в эфир официальную информацию от АП и силовых структур.

Уже летом 2014 года заработало много каналов информации по ситуации в зоне АТО — Генштаб, пресс-центр АТО, СНБО, Минобороны, волонтеры, добровольческие батальоны, информационно-аналитические центры. Вы были внутри процесса, расскажите, как создавался этот «информационный фронт» и как оцениваете свою роль? Можете оценить эффективность его деятельности на разных этапах вплоть до сегодняшнего дня?

В целом можно констатировать: увы, информационного фронта, как единой системы выстраивания информирования общественности, в Украине нет и сегодня. Структуры вроде ИАЦ СНБО — это лишь попытки создать такой единый фронт, но до полного успеха еще очень далеко.

Сегодня в Украине на теме АТО пиарится масса людей, имеющих различные источники информации, включая очень сомнительные в плане достоверности. И чем дальше, тем таких источников больше. Даже профессиональные журналисты не считают зазорным черпать информацию для СМИ, например, от солдат на блок-постах, которые вчера прибыли в зону АТО и попросту транслируют слухи или откровенные домыслы о событиях, происходящих за сотни километров от них. И это подается в СМИ как достоверная информация, поскольку получена «от военного». Я уже молчу про некоторых блоггеров, сообщения которых порой вызывают только один вопрос: братишка (или сестренка), солнце мое золотое, кто же тебе это рассказал?

В итоге информпространство забито самой разноплановой информацией — от «все пропало» и «нас сливают» до «все хорошо, прекрасная маркиза». Понятно, что ориентироваться в этом потоке простому гражданину очень непросто.

Было бы логичным в этой ситуации дать простой совет: ориентируйтесь на заявления официальных представителей госструктур. Но сказав подобное, я бы слукавил. Потому что нельзя верить тому же Минобороны, если порой заявления одного официального представителя ведомства противоречат заявлениям другого официального представителя этого же министерства. Здесь ларчик открывается просто. Вместо создания единой «информационной» структуры Минобороны в прошлом году взяло, и родило… сразу три пресс-службы в своем составе — это личная пресс-служба министра, а также аналогичные структуры в составе Минобороны и Генштаба. Плюс куча «информационных» структур вроде Департамента информационных технологий МО, которые имеют колоссальный штат и тратят колоссальный бюджетный ресурс, но непонятно чем занимаются. Сейчас умные люди пытаются как-то координировать работу всех этих структур, но сам подход относительно их безудержного «размножения» вызывает как минимум недоумение.

По моему личному мнению, из официальных представителей наиболее объективную информацию дает спикер АТО (нынешний «этап эволюции» ИАЦ СНБО). Я знаю механизм сбора информации для него, ее проверки и отсеивания, потому могу это утверждать. Скажу лишь, что в этом механизме задействованы структуры всех силовиков, причем сбор и подготовка информации осуществляется не «политическими конъюнктурщиками» из пресс-служб, а на основе оперативных данных, в т.ч. спецслужб.

По вашим оценкам, насколько информация официальных органов соответствовала и соответствует реальному положению вещей на фронте? Ведь постоянно возникали вопросы по поводу адекватной оценки потерь, ситуации в зоне боевых действий и т.д.

Здесь стоит вернуться к ответу на предыдущий вопрос. Говоря о «политических конъюнктурщиках» в пресс-службах, я имею в виду именно это явление — когда согласно «политическому моменту» официальными спикерами умышленно дается неправдивая информация об оперативной ситуации «на фронте».

В мире в ходе любых боевых действий такие информационные действия военных являются нормальной практикой. Но с одной оговоркой. Норма — когда это делается с вполне определенными целями. Например, чтобы скрыть реальную подготовку к наступлению наших войск. Тогда речь идет об информационном обеспечении конкретной операции, и это обеспечение вполне допускает вброс дезинформации.

Однако на протяжении прошлого года мы столкнулись с тем, что украинские госструктуры то и дело транслируют дезинформацию просто ради того, чтобы скрыть провалы на фронте. Это, извините за выражение, дебилизм чистой воды. Ведь правда все равно вскрывается — а кто потом будет верить единожды совравшему?

Мне трудно это делать, но должен признаться, что в прошлом мы, группа ИС, по горячей просьбе некоторых высоких чиновников дважды по глупости принимали участие в таких «операциях», пока не разобрались, что к чему в этой политике госструктур. Вторая — она же последняя — касалась событий, предшествовавших трагедии в Иловайске в августе прошлого года. Тогда, за несколько суток до Иловайска, наша сеть фиксировала массовый ввод на территорию Донбасса батальонно-тактических групп российских войск. Я знаю, что это фиксировала и украинская военная разведка. Однако нас убедили, что эту информацию необходимо скрыть для прикрытия выдвижения наших войск. Мы «повелись» и подыграли госструктурам. В итоге никакого выдвижения и противодействия со стороны ВС Украины не было. Было окружение Иловайска россиянами и разгром наших подразделений. После этого мы прекратили любое участие в этом кровавом паноптикуме госструктур. Они не занимаются информационным обеспечением действий войск — они занимаются враньем ради вранья.

Справедливости ради замечу, что сейчас, когда наши войска не проводят масштабных действий (а, соответственно, нет и масштабных провалов), стало меньше и вранья от госструктур. Но что будет завтра — трудно сказать.

При составлении своих информационных сводок и написании аналитических материалов, какие источники чаще всего использует ваша группа? Агентурная сеть на территории противника, открытые источники, данные от украинских подразделений… Как происходит факт-чекинг полученной информации, ведь она, как правило, очень детальная?

Вообще-то закрытость процесса и полная анонимность источников — это те киты, на которых держится вся деятельность группы ИС. Могу сказать лишь, что у нас продолжает действовать золотое правило «трех источников», которые должны подтвердить информацию — без его соблюдения мы не даем свои сообщения в эфир.

Но сейчас нам намного проще работать, нежели в прошлом году, когда группа ИС давала свои сообщения он-лайн, и требовалось в очень короткие сроки проверять поступающую информацию. После того, как начал нормально работать пресс-центр штаба АТО, пресс-офицеры секторов, журналисты стали очень полно освещать события на Донбассе, мы перешли на другой алгоритм работы. На протяжении дня наша сеть собирает информацию, к вечеру и ночью идет ее проверка и отсеивание (включая консультации со спецслужбами и разведкой по наиболее резонансной информации), а утром мы выдаем нашу сводку.

Да, такой алгоритм сильно бьет по оперативности, но при этом позволяет нам параллельно заниматься иными направлениями, в частности, расследованиями. В первую очередь касательно коррупционных действий в силовых структурах. На протяжении последнего месяца по итогам 4 из 5 наших наиболее масштабных расследований прокуратура возбудила дела против фигурантов этих расследований. Кроме того, мы продолжаем выстраивать нашу мониторинговую сеть в регионах Юга и Востока Украины в рамках проекта «Светофор» (определение уровня террористической-сепаратистской угрозы в регионах) и пр.

Насколько добытая ИС информация, а также информация других ИАЦ, в том числе волонтерских, реально используется военным командованием для планирования своих действий? К примеру, целый ряд волонтерских групп проводит OSINT-разведку, находя места дислокации подразделений сепаратистов и российских войск по геотэгам в соцсетях и т.д. Но неоднократно приходилось читать, что Генштаб в этом смысле очень неповоротлив и не доверяет данным современных методов разведки и поиска информации.

Это очень больная тема. Уровень и эффективность реализации разведданных — это одна из наибольших претензий к Генштабу. Речь даже не о данных группы ИС, или данных добровольцев и волонтеров. Огромные проблемы с реализацией даже той информации, которая поступает от войсковой или глубинной разведки (спецназ), а также от спецслужб.

Я очень плотно занимался и занимаюсь этой темой — при этом ко мне, как представителю Комитета ВР по вопросам нацбезопасности и обороны, обращались и некоторые представители руководства спецслужб с просьбой помочь в организации «обратной связи» от Генштаба, чтобы тот хотя бы в общих чертах отчитывался о реализации получаемых им от спецслужб разведданных. К сожалению, я не могу говорить о деталях, но могу сказать, что по этому поводу говорят в Генштабе. Там объясняют примерно так: мол, например, артиллерия действует в интересах сразу нескольких подразделений и частей. А потому если нет реакции на информацию о противнике на этом участке фронта — значит, артиллерия сейчас работает на том участке, где ситуация сложнее.

Оценить правоту этого аргумента можно, только сопоставив весь поток развединформации, который получает Генштаб из разных источников, и ответные действия наших войск. Но проблема в том, что такими данными в полном объеме обладает… только сам Генштаб. Потому оценить, насколько соответствуют истине эти аргументы, и насколько на самом деле эффективно ГШ ВСУ реализовывает разведданные- очень непросто. Это теоретически мог бы сделать созданный Объединенный комитет по вопросам разведывательной деятельности при Президенте Украины, однако о реальной деятельности этой структуры пока особой информации нет.

Британский журналист Питер Померанцев в одном из своих интервью утверждал, что российская пропаганда направлена, прежде всего, на загрязнение информационного поля. Условно говоря, все эти «распятые мальчики» и «два раба» созданы не для того, чтобы в них верили, а для того, чтобы не верили вообще никакой информации, даже достоверной. Как вы считаете, Украина уже научилась противостоять России на информационном фронте? Что Украина не использует или использует недостаточно в борьбе с влиянием российской пропаганды?

Не совсем согласен с британским журналистом. Это ему, как представителю цивилизованной страны, трудно поверить в бред с распятием мальчика и геноцидом снегирей. А отравленные пропагандой граждане России, и даже граждане Украины на оккупированной территории Донбасса, очень даже в этот бред верят, еще и с превеликим удовольствием. Кушают и просят еще. Так что не надо недооценивать эффект от шизофренических фантазий российской пропаганды вроде басни о двух рабах.

И суть не только в том, чтобы Путин в результате и дальше получал поддержку от общественности РФ на агрессию против Украины. Чем больше отравляются мозги граждан РФ, тем больше наемников можно наскрести в России, готовых за копейки воевать с ненавистной «киевской хунтой», «бандеровцами» и «неграми-наемниками из НАТО» на Донбассе. И тем больше сами жители оккупированных территорий Донбасса будут поддерживать российские оккупационные войска и террористов из «ДНР» и «ЛНР». В этом и состоит практический смысл всех этих извращений пропаганды России.

Можем ли мы этому противостоять? В плане воздействия на две главные целевые аудитории (т.е. граждан РФ и жителей Донбасса) — нет. У нас, как известно, нет присутствия в информационном поле России, и даже на оккупированном Донбассе. Но у нас есть мощный успех в плане нейтрализации российского воздействия на третью целевую аудиторию — западную общественность, от которой зависят санкции и другие меры, принимаемые Западом в ответ на агрессию РФ против Украины. Здесь за прошедший год мы не только научились нейтрализовать путинскую пропаганду, но и сформировали мощное общественное мнение в поддержку Украины как жертвы агрессии. Это уже успех.

Я бы сейчас обратил внимание государства на информационную работу, в первую очередь на присутствие украинского ТВ, в информпространстве регионов Юга и Востока Украины. На Донбассе целые районы на контролируемой Украиной территории продолжают смотреть российское ТВ. В Одесской области целые районы не получают цифровой телесигнал и вместо наших каналов смотрят те же российские, транслируемые с территории ПМР. Здесь работа наших госструктур идет очень медленно. Тогда как речь идет о нашем, так сказать, тактическом тыле! Если он не будет стабилен — это открывает ворота Путину.

К слову, я с удивлением узнал, что только 2 мая 2015(!!!) в Славянске и Краматорске были запущены украинские телеканалы. Получается, все это время местные жители продолжали смотреть Росс-ТВ и сепаратистские телеканалы… В связи с этим вопрос: насколько оправдывает свое существование Министерство информационной политики?

Естественно, такая ситуация с телевизионным вещанием недопустима. Мы, координаторы группы ИС, еще в сентябре прошлого года очень тщательно изучили ситуацию в так называемых «освобожденных районах» Донбасса. Ситуация была аховая — сплошь и рядом российская пропаганда: истар, и млад смотрят путинское ТВ, а украинское «информационное присутствие» чисто символическое. Нами был составлен детальный отчет о ситуации, который был направлен в т.ч. в Администрацию Президента, в другие заинтересованные структуры. То, что какие-то шаги начали предприниматься только сейчас — как минимум странно. Но лучше поздно, чем никогда.

Что касается моей оценки деятельности Мининформполитики, позвольте воздержаться от ответа. Дело в том, что в контексте распространения тех же наших видеороликов к 9 мая мы обращались в эту структуру с просьбой о помощи для распространения их на ТВ. Нас похвалили за ролики, но в плане помощи просто проигнорировали. Поэтому я сейчас не могу выступить с объективной оценкой работы этой структуры в роли не заангажированного орбитра — так сказать, есть личная обида.

Что должно делать государство для правильного формирования своей информационной политики? В первую очередь, по отношению к пророссийской части населения, которое потенциально может стать средой для распространения сепаратизма. Как вы относитесь к самому понятию пропаганда? Какой она должна быть в нынешнее время, в чем ее ключевые задачи?

Нам не нужны какие-то новые госструктуры, которые занимались бы информационной работой. Дармоедов и так развелось выше крыши. Достаточно разобраться, почему не работают имеющиеся структуры, и заставить их, наконец, работать.

Вообще же надо создать все условия для работы наших СМИ. Практически все центральные масс-медиа в Украине либо имеют ярко выраженную патриотическую ориентацию, либо нейтрально преподают события (за редким исключением вроде блестящего для Путина антиукраинского проекта в лице газеты «Вести» и некоторых других). Большего и не нужно.Я с самого начала существования группы ИС говорю о том, что Украина в информационной войне изначально имеет куда более выигрышную позицию, чем Россия. Москве надо скрывать свои агрессивные действия, а скрыть это можно только ложью и дезинформацией. Тогда как Украине, как жертве агрессии, стоит всего лишь показать реальную картину. Это и есть главный рецепт нашей и пропаганды, и контрпропаганды.

Понятно, это не касается «тактического» прикрытия в виде информационного обеспечения действий наших войск в конкретных операциях — здесь совсем другая специфика и свои законы. Но о паталогическом неумении наших госструктур проводить такое прикрытие я говорил ранее. Здесь нам есть чему учиться у наших партнеров в лице стран НАТО, которые постоянно обкатывают алгоритмы проведения подобных операций в реальных конфликтах.

В противовес фейкам и влиянию российской пропаганды, в украинском сегменте интернет появилось множество сайтов-«фейкометов» с проукраинской позицией. Они, как правило, публикуют множество «духоподъемных» сводок о победах украинского оружия, являясь по контенту фактически зеркальным отражением сепаратистских сайтов. По вашему мнению, это необходимая часть информационной борьбы или все же от таких ресурсов больше ущерба, нежели пользы?

Такие ресурсы имели бы смысл в условиях проведения нашими войсками краткосрочной операции, когда максимальное (но не длительное) напряжениевсех сил государства и общества были бы залогом скорой победы. Но сейчас идет изнурительное и затянувшееся противостояние. В этих условиях такие ресурсы быстро дискредитируют себя, забивают информпространство откровенным информационным мусором, и в итоге я не вижу от них особой пользы. Хотя «фейковые» ресурсы вроде «Роисся 24», по сути высмеивающие российскую пропаганду — это несомненный плюс для украинского информпространства.

Ваш прогноз по поводу ситуации в зоне АТО на ближайшие недели. Рискнут ли Россия и сепаратисты начать новую наступательную операцию, насколько велика такая возможность?

Я не буду вдаваться в прогнозы по одной простой причине: в случае с Путиным мы имеем дело с психически нездоровым человеком. А значит, прогнозировать его поведение очень сложно. Мы констатируем факт: на сегодня российско-террористические войска готовы к наступлению. И задача Украины — быть готовой его отразить.

Дмитрий Хмельницкий, obozrevatel.com, 13.05
Дмитрий Тымчук.
Для того, чтобы Украина могла эффективно противостоять российской пропаганде и выиграть у государства-агрессора войну за души и мысли людей, нам нужно всего лишь показывать реальную картину происходящих событий. Это и есть главный рецепт нашей пропаганды и контрпропаганды.

Об этом в интервью «Обозревателю» заявил координатор группы «Информационное сопротивление», народный депутат Дмитрий Тымчук.

Группа «ИС» начала свою работу 2 марта 2014 года, как инициатива неправительственной организации «Центр военно-политических исследований». Получила широкую известность благодаря детальному освещению аннексии Крыма и войны на Донбассе. Своей главной задачей участники «Информационного сопротивления» называют противодействие внешним угрозам для Украины, прежде всего, в военной, экономической и энергетической сфере, а также в сфере информационной безопасности.

Акция «Помним. Гордимся. Победим» с видео-роликами и постерами, посвященными 9 мая, получила широкий резонанс в обществе. Чья была идея проведения такой акции?

Авторы идеи видеороликов — мой давний друг, с которым мы начинали работу по Крыму еще в 2008 году в рамках проекта «Флот2017» и активный участник группы «Информационное Сопротивление» Алексей Копытько, а также креативный директор креативного агентства TABASCO Александр Смирнов. Вместе с TABASCO производством роликов и организацией съемок занимался ведущий продакшн Украины — LimeliteStudio. Для нас было крайне важным, что ребята из TABASCO и LimeliteStudio сделали эти видеоистории за счет собственных ресурсов, ведь группа ИС — волонтеры, средств у нас нет, лишь патриотизм и мозги, которые мы хотим применить на благо своей страны.

Идея постеров принадлежит также нашим давним друзьям из Центра политического консалтинга, возглавляемого Денисом Денисенко, с которым группа ИС давно и успешно сотрудничает. К слову, по поводу постеров к нам обратилась Книжная палата Украины с просьбой предоставить по одному экземпляру для архива (а он ведется с 1917 года). Я считаю, такая просьба — яркий показатель того, насколько качественными и креативными получились постеры, насколько они отражают настроения украинского общества.

Сама идея проведения аналогии между той войной и нынешними событиями на Донбассе, мне кажется, лежит на поверхности, и в рамках проекта мы просто реализовали то, что само напрашивается. Сейчас в контексте обсуждения недавно принятого в Украине «закона о декоммунизации» постоянно проводят аналогии между коммунистической идеологией и Великой Отечественной войной 1941-1945 гг. Ну это же неправильно! Как раз в ходе той войны коммунистически-советская идеология отошла на второй план. А на первый были выдвинуты понятия, находящиеся вне идеологии — защита от агрессора и оккупанта своей страны, родного дома, в общем, «Родина-мать зовет». Именно с этими лозунгами и понятиями победили фашизм наши деды. Это — то вечное, что так актуально для нас сегодня, когда украинцы противостоят российскому агрессору, уже укравшему у нас кусок территории, притащившему в наш дом войну и заливающему нашу землю кровью наших ребят. В этом плане Великая Отечественная война и нынешняя так называемая АТО — близнецы-сестры. Отличие лишь в формах ведения войны — открытая агрессия Гитлера и «гибридная война» Путина, но люди от того не перестали гибнуть, а оккупанты остались оккупантами.

Чуть больше года назад была официально начата антитеррористическая операция. На первом этапе ощущалась серьезная нехватка информации касательно перипетий ее проведения, не хватало серьезного анализа и прогнозов. По сути, информацию о ситуации на Востоке люди получали благодаря сводкам ИС, публикациям на фейсбук-страницах добровольческих батальонов и т.д. Работа с населением на Донбассе практически не велась. Как вы считаете, если бы в информационно-пропагандистскую войну сразу включилось государство, удалось бы купировать расползание сепаратизма по Донецкому региону? Какие, по вашему мнению, были допущены ключевые ошибки в этом направлении? И почему они были допущены?

Группа «Информационное сопротивление» возникла как раз потому, что государственные структуры просто не работали. Ситуацию усугубляла постреволюционная обстановка в стране, ведь только что победил Майдан, министерства и ведомства возглавили новые люди, которые даже не успели войти в курс дела, и в тех же госструктурах табунами засели приспешники Януковича, которых только предстояло вычистить. Но надо говорить всю правду: 23 года до этого Украина содержала множество структур, которые должны были заниматься информационной деятельностью и проведением информационно-психологических операций (ИПсО) в случае войны, однако по факту они оказались способными лишь проедать бюджет в мирное время. Хотя мы прекрасно увидели, что это касалось далеко не лишь «информационных» структур: у нас, к примеру, вся армия, которая априори предназначена для войны, на деле оказалась к ней меньше готовой, нежели гражданское общество (я имею в виду тех жедобровольцев и волонтеров).

Однако провальность подготовки «информационных» структур и структур ИПсО к войне на информационном фронтев условиях агрессии — это лишь деталь, если мы говорим о событиях на Донбассе. Для того, чтобы эти события не допустить, мы должны были вести борьбу за умы и сердца жителей Донбасса на протяжении всей истории независимости Украины. Но на повестку дня этот вопрос ни одно руководство Украины не ставило, отдав Донбасс в ручонки олигархов, которых «идеологические» симпатии населения интересовали меньше всего. Потому «совковость» жителей Донбасса, на которую и сделал ставку Путин, — закономерный итог.

В дальнейшем, насколько мне известно, была предпринята попытка создать на базе СНБО единый информационный центр, который был призван информировать общество о событиях в зоне АТО. Вас также привлекли к реализации этого проекта. Чья была инициатива создания информационно-аналитического центра, кто из представителей власти занимался этим вопросом?

О создании единой структуры в составе СНБО в формате ИАЦ, которая бы координировала работу в информационной сфере, мы говорили в конце февраля 2014 г, с началом аннексии Крыма. Подобное предложение я изложил в докладной записке, которая 2 марта 2014 г была передана тогдашнему руководству СНБО и проигнорирована.Именно после этого возникла, как «альтернатива», группа ИС. Ситуация изменилась после встречи координаторов группы с и.о. Президента Украины Александром Турчиновым в апреле прошлого года. Тогда Александр Валентинович, обсудив с нами эти вопросы, подписал распоряжение о создании пресс-центра при штабе АТО. Это был первый шаг. Позже, уже с приходом на пост главы державы Петра Порошенко, активизировался и ИАЦ СНБО как «центральная» структура.

Команду перезапустить и усилить проект дал руководитель Администрации Президента Борис Ложкин, он же и опекал его долгое время. Ребята из Центра политического консалтинга предложили нам в этом поучаствовать. В эту структуру мы изначально откомандировали трех экспертов группы ИС — один из них, Алексей Копытько, несколько месяцев фактически возглавлял ИАЦ СНБО, здесь же трудился и один из трех координаторов группы ИС Константин Машовец.

Интересная история получилась с Андреем Лысенко. Его случайно встретил в коридоре АП Денис Денисенко и предложил попробовать свои силы в качестве спикера ИАЦ. На следующий день полковник Лысенко вышел на первую пресс-конференцию и практически полгода без выходных держал информационный удар, выдавая в эфир официальную информацию от АП и силовых структур.

Уже летом 2014 года заработало много каналов информации по ситуации в зоне АТО — Генштаб, пресс-центр АТО, СНБО, Минобороны, волонтеры, добровольческие батальоны, информационно-аналитические центры. Вы были внутри процесса, расскажите, как создавался этот «информационный фронт» и как оцениваете свою роль? Можете оценить эффективность его деятельности на разных этапах вплоть до сегодняшнего дня?

В целом можно констатировать: увы, информационного фронта, как единой системы выстраивания информирования общественности, в Украине нет и сегодня. Структуры вроде ИАЦ СНБО — это лишь попытки создать такой единый фронт, но до полного успеха еще очень далеко.

Сегодня в Украине на теме АТО пиарится масса людей, имеющих различные источники информации, включая очень сомнительные в плане достоверности. И чем дальше, тем таких источников больше. Даже профессиональные журналисты не считают зазорным черпать информацию для СМИ, например, от солдат на блок-постах, которые вчера прибыли в зону АТО и попросту транслируют слухи или откровенные домыслы о событиях, происходящих за сотни километров от них. И это подается в СМИ как достоверная информация, поскольку получена «от военного». Я уже молчу про некоторых блоггеров, сообщения которых порой вызывают только один вопрос: братишка (или сестренка), солнце мое золотое, кто же тебе это рассказал?

В итоге информпространство забито самой разноплановой информацией — от «все пропало» и «нас сливают» до «все хорошо, прекрасная маркиза». Понятно, что ориентироваться в этом потоке простому гражданину очень непросто.

Было бы логичным в этой ситуации дать простой совет: ориентируйтесь на заявления официальных представителей госструктур. Но сказав подобное, я бы слукавил. Потому что нельзя верить тому же Минобороны, если порой заявления одного официального представителя ведомства противоречат заявлениям другого официального представителя этого же министерства. Здесь ларчик открывается просто. Вместо создания единой «информационной» структуры Минобороны в прошлом году взяло, и родило… сразу три пресс-службы в своем составе — это личная пресс-служба министра, а также аналогичные структуры в составе Минобороны и Генштаба. Плюс куча «информационных» структур вроде Департамента информационных технологий МО, которые имеют колоссальный штат и тратят колоссальный бюджетный ресурс, но непонятно чем занимаются. Сейчас умные люди пытаются как-то координировать работу всех этих структур, но сам подход относительно их безудержного «размножения» вызывает как минимум недоумение.

По моему личному мнению, из официальных представителей наиболее объективную информацию дает спикер АТО (нынешний «этап эволюции» ИАЦ СНБО). Я знаю механизм сбора информации для него, ее проверки и отсеивания, потому могу это утверждать. Скажу лишь, что в этом механизме задействованы структуры всех силовиков, причем сбор и подготовка информации осуществляется не «политическими конъюнктурщиками» из пресс-служб, а на основе оперативных данных, в т.ч. спецслужб.

По вашим оценкам, насколько информация официальных органов соответствовала и соответствует реальному положению вещей на фронте? Ведь постоянно возникали вопросы по поводу адекватной оценки потерь, ситуации в зоне боевых действий и т.д.

Здесь стоит вернуться к ответу на предыдущий вопрос. Говоря о «политических конъюнктурщиках» в пресс-службах, я имею в виду именно это явление — когда согласно «политическому моменту» официальными спикерами умышленно дается неправдивая информация об оперативной ситуации «на фронте».

В мире в ходе любых боевых действий такие информационные действия военных являются нормальной практикой. Но с одной оговоркой. Норма — когда это делается с вполне определенными целями. Например, чтобы скрыть реальную подготовку к наступлению наших войск. Тогда речь идет об информационном обеспечении конкретной операции, и это обеспечение вполне допускает вброс дезинформации.

Однако на протяжении прошлого года мы столкнулись с тем, что украинские госструктуры то и дело транслируют дезинформацию просто ради того, чтобы скрыть провалы на фронте. Это, извините за выражение, дебилизм чистой воды. Ведь правда все равно вскрывается — а кто потом будет верить единожды совравшему?

Мне трудно это делать, но должен признаться, что в прошлом мы, группа ИС, по горячей просьбе некоторых высоких чиновников дважды по глупости принимали участие в таких «операциях», пока не разобрались, что к чему в этой политике госструктур. Вторая — она же последняя — касалась событий, предшествовавших трагедии в Иловайске в августе прошлого года. Тогда, за несколько суток до Иловайска, наша сеть фиксировала массовый ввод на территорию Донбасса батальонно-тактических групп российских войск. Я знаю, что это фиксировала и украинская военная разведка. Однако нас убедили, что эту информацию необходимо скрыть для прикрытия выдвижения наших войск. Мы «повелись» и подыграли госструктурам. В итоге никакого выдвижения и противодействия со стороны ВС Украины не было. Было окружение Иловайска россиянами и разгром наших подразделений. После этого мы прекратили любое участие в этом кровавом паноптикуме госструктур. Они не занимаются информационным обеспечением действий войск — они занимаются враньем ради вранья.

Справедливости ради замечу, что сейчас, когда наши войска не проводят масштабных действий (а, соответственно, нет и масштабных провалов), стало меньше и вранья от госструктур. Но что будет завтра — трудно сказать.

При составлении своих информационных сводок и написании аналитических материалов, какие источники чаще всего использует ваша группа? Агентурная сеть на территории противника, открытые источники, данные от украинских подразделений… Как происходит факт-чекинг полученной информации, ведь она, как правило, очень детальная?

Вообще-то закрытость процесса и полная анонимность источников — это те киты, на которых держится вся деятельность группы ИС. Могу сказать лишь, что у нас продолжает действовать золотое правило «трех источников», которые должны подтвердить информацию — без его соблюдения мы не даем свои сообщения в эфир.

Но сейчас нам намного проще работать, нежели в прошлом году, когда группа ИС давала свои сообщения он-лайн, и требовалось в очень короткие сроки проверять поступающую информацию. После того, как начал нормально работать пресс-центр штаба АТО, пресс-офицеры секторов, журналисты стали очень полно освещать события на Донбассе, мы перешли на другой алгоритм работы. На протяжении дня наша сеть собирает информацию, к вечеру и ночью идет ее проверка и отсеивание (включая консультации со спецслужбами и разведкой по наиболее резонансной информации), а утром мы выдаем нашу сводку.

Да, такой алгоритм сильно бьет по оперативности, но при этом позволяет нам параллельно заниматься иными направлениями, в частности, расследованиями. В первую очередь касательно коррупционных действий в силовых структурах. На протяжении последнего месяца по итогам 4 из 5 наших наиболее масштабных расследований прокуратура возбудила дела против фигурантов этих расследований. Кроме того, мы продолжаем выстраивать нашу мониторинговую сеть в регионах Юга и Востока Украины в рамках проекта «Светофор» (определение уровня террористической-сепаратистской угрозы в регионах) и пр.

Насколько добытая ИС информация, а также информация других ИАЦ, в том числе волонтерских, реально используется военным командованием для планирования своих действий? К примеру, целый ряд волонтерских групп проводит OSINT-разведку, находя места дислокации подразделений сепаратистов и российских войск по геотэгам в соцсетях и т.д. Но неоднократно приходилось читать, что Генштаб в этом смысле очень неповоротлив и не доверяет данным современных методов разведки и поиска информации.

Это очень больная тема. Уровень и эффективность реализации разведданных — это одна из наибольших претензий к Генштабу. Речь даже не о данных группы ИС, или данных добровольцев и волонтеров. Огромные проблемы с реализацией даже той информации, которая поступает от войсковой или глубинной разведки (спецназ), а также от спецслужб.

Я очень плотно занимался и занимаюсь этой темой — при этом ко мне, как представителю Комитета ВР по вопросам нацбезопасности и обороны, обращались и некоторые представители руководства спецслужб с просьбой помочь в организации «обратной связи» от Генштаба, чтобы тот хотя бы в общих чертах отчитывался о реализации получаемых им от спецслужб разведданных. К сожалению, я не могу говорить о деталях, но могу сказать, что по этому поводу говорят в Генштабе. Там объясняют примерно так: мол, например, артиллерия действует в интересах сразу нескольких подразделений и частей. А потому если нет реакции на информацию о противнике на этом участке фронта — значит, артиллерия сейчас работает на том участке, где ситуация сложнее.

Оценить правоту этого аргумента можно, только сопоставив весь поток развединформации, который получает Генштаб из разных источников, и ответные действия наших войск. Но проблема в том, что такими данными в полном объеме обладает… только сам Генштаб. Потому оценить, насколько соответствуют истине эти аргументы, и насколько на самом деле эффективно ГШ ВСУ реализовывает разведданные- очень непросто. Это теоретически мог бы сделать созданный Объединенный комитет по вопросам разведывательной деятельности при Президенте Украины, однако о реальной деятельности этой структуры пока особой информации нет.

Британский журналист Питер Померанцев в одном из своих интервью утверждал, что российская пропаганда направлена, прежде всего, на загрязнение информационного поля. Условно говоря, все эти «распятые мальчики» и «два раба» созданы не для того, чтобы в них верили, а для того, чтобы не верили вообще никакой информации, даже достоверной. Как вы считаете, Украина уже научилась противостоять России на информационном фронте? Что Украина не использует или использует недостаточно в борьбе с влиянием российской пропаганды?

Не совсем согласен с британским журналистом. Это ему, как представителю цивилизованной страны, трудно поверить в бред с распятием мальчика и геноцидом снегирей. А отравленные пропагандой граждане России, и даже граждане Украины на оккупированной территории Донбасса, очень даже в этот бред верят, еще и с превеликим удовольствием. Кушают и просят еще. Так что не надо недооценивать эффект от шизофренических фантазий российской пропаганды вроде басни о двух рабах.

И суть не только в том, чтобы Путин в результате и дальше получал поддержку от общественности РФ на агрессию против Украины. Чем больше отравляются мозги граждан РФ, тем больше наемников можно наскрести в России, готовых за копейки воевать с ненавистной «киевской хунтой», «бандеровцами» и «неграми-наемниками из НАТО» на Донбассе. И тем больше сами жители оккупированных территорий Донбасса будут поддерживать российские оккупационные войска и террористов из «ДНР» и «ЛНР». В этом и состоит практический смысл всех этих извращений пропаганды России.

Можем ли мы этому противостоять? В плане воздействия на две главные целевые аудитории (т.е. граждан РФ и жителей Донбасса) — нет. У нас, как известно, нет присутствия в информационном поле России, и даже на оккупированном Донбассе. Но у нас есть мощный успех в плане нейтрализации российского воздействия на третью целевую аудиторию — западную общественность, от которой зависят санкции и другие меры, принимаемые Западом в ответ на агрессию РФ против Украины. Здесь за прошедший год мы не только научились нейтрализовать путинскую пропаганду, но и сформировали мощное общественное мнение в поддержку Украины как жертвы агрессии. Это уже успех.

Я бы сейчас обратил внимание государства на информационную работу, в первую очередь на присутствие украинского ТВ, в информпространстве регионов Юга и Востока Украины. На Донбассе целые районы на контролируемой Украиной территории продолжают смотреть российское ТВ. В Одесской области целые районы не получают цифровой телесигнал и вместо наших каналов смотрят те же российские, транслируемые с территории ПМР. Здесь работа наших госструктур идет очень медленно. Тогда как речь идет о нашем, так сказать, тактическом тыле! Если он не будет стабилен — это открывает ворота Путину.

К слову, я с удивлением узнал, что только 2 мая 2015(!!!) в Славянске и Краматорске были запущены украинские телеканалы. Получается, все это время местные жители продолжали смотреть Росс-ТВ и сепаратистские телеканалы… В связи с этим вопрос: насколько оправдывает свое существование Министерство информационной политики?

Естественно, такая ситуация с телевизионным вещанием недопустима. Мы, координаторы группы ИС, еще в сентябре прошлого года очень тщательно изучили ситуацию в так называемых «освобожденных районах» Донбасса. Ситуация была аховая — сплошь и рядом российская пропаганда: истар, и млад смотрят путинское ТВ, а украинское «информационное присутствие» чисто символическое. Нами был составлен детальный отчет о ситуации, который был направлен в т.ч. в Администрацию Президента, в другие заинтересованные структуры. То, что какие-то шаги начали предприниматься только сейчас — как минимум странно. Но лучше поздно, чем никогда.

Что касается моей оценки деятельности Мининформполитики, позвольте воздержаться от ответа. Дело в том, что в контексте распространения тех же наших видеороликов к 9 мая мы обращались в эту структуру с просьбой о помощи для распространения их на ТВ. Нас похвалили за ролики, но в плане помощи просто проигнорировали. Поэтому я сейчас не могу выступить с объективной оценкой работы этой структуры в роли не заангажированного орбитра — так сказать, есть личная обида.

Что должно делать государство для правильного формирования своей информационной политики? В первую очередь, по отношению к пророссийской части населения, которое потенциально может стать средой для распространения сепаратизма. Как вы относитесь к самому понятию пропаганда? Какой она должна быть в нынешнее время, в чем ее ключевые задачи?

Нам не нужны какие-то новые госструктуры, которые занимались бы информационной работой. Дармоедов и так развелось выше крыши. Достаточно разобраться, почему не работают имеющиеся структуры, и заставить их, наконец, работать.

Вообще же надо создать все условия для работы наших СМИ. Практически все центральные масс-медиа в Украине либо имеют ярко выраженную патриотическую ориентацию, либо нейтрально преподают события (за редким исключением вроде блестящего для Путина антиукраинского проекта в лице газеты «Вести» и некоторых других). Большего и не нужно.Я с самого начала существования группы ИС говорю о том, что Украина в информационной войне изначально имеет куда более выигрышную позицию, чем Россия. Москве надо скрывать свои агрессивные действия, а скрыть это можно только ложью и дезинформацией. Тогда как Украине, как жертве агрессии, стоит всего лишь показать реальную картину. Это и есть главный рецепт нашей и пропаганды, и контрпропаганды.

Понятно, это не касается «тактического» прикрытия в виде информационного обеспечения действий наших войск в конкретных операциях — здесь совсем другая специфика и свои законы. Но о паталогическом неумении наших госструктур проводить такое прикрытие я говорил ранее. Здесь нам есть чему учиться у наших партнеров в лице стран НАТО, которые постоянно обкатывают алгоритмы проведения подобных операций в реальных конфликтах.

В противовес фейкам и влиянию российской пропаганды, в украинском сегменте интернет появилось множество сайтов-«фейкометов» с проукраинской позицией. Они, как правило, публикуют множество «духоподъемных» сводок о победах украинского оружия, являясь по контенту фактически зеркальным отражением сепаратистских сайтов. По вашему мнению, это необходимая часть информационной борьбы или все же от таких ресурсов больше ущерба, нежели пользы?

Такие ресурсы имели бы смысл в условиях проведения нашими войсками краткосрочной операции, когда максимальное (но не длительное) напряжениевсех сил государства и общества были бы залогом скорой победы. Но сейчас идет изнурительное и затянувшееся противостояние. В этих условиях такие ресурсы быстро дискредитируют себя, забивают информпространство откровенным информационным мусором, и в итоге я не вижу от них особой пользы. Хотя «фейковые» ресурсы вроде «Роисся 24», по сути высмеивающие российскую пропаганду — это несомненный плюс для украинского информпространства.

Ваш прогноз по поводу ситуации в зоне АТО на ближайшие недели. Рискнут ли Россия и сепаратисты начать новую наступательную операцию, насколько велика такая возможность?

Я не буду вдаваться в прогнозы по одной простой причине: в случае с Путиным мы имеем дело с психически нездоровым человеком. А значит, прогнозировать его поведение очень сложно. Мы констатируем факт: на сегодня российско-террористические войска готовы к наступлению. И задача Украины — быть готовой его отразить.

Дмитрий Хмельницкий, obozrevatel.com, 13.05

Дмитрий Тымчук: Жители Донбасса уже не кричат «Мы вместе с Россией», они познали, что такое ПутинДмитрий Тымчук: Жители Донбасса уже не кричат «Мы вместе с Россией», они познали, что такое Путин

Наталья Литвинова, «Главком».
Пасха в зоне АТО прошла под минометные обстрелы и звуки автоматных очередей. 12 апреля боевики традиционно обстреливали позиции украинских вооруженных, а уже на следующий день ситуация в Песках и в районе Авдеевки обострилась. Боевики продолжили обстреливать силы украинских военных в Широкино, обстрелы фиксировались в районе Светлодарска, Трехизбенки и Новотошковского.

Тем временем вечером 13 апреля в Берлине состоялись переговоры министров иностранных дел стран «нормандской четверки» – Украины, Германии, Франции, России. В ходе встречи, которая длилась 4 часа, глава украинского МИД Павел Климкин потребовал обеспечить полный доступ миссии ОБСЕ для мониторинга отвода тяжелых вооружений и создать международную миссию, которая бы занималась поддержкой имплементации Минских соглашений. Однако переговоры не принесли ощутимых результатов для Украины. Климкин назвал встречу «тяжелой и трудной» и заявил, что стороны смогли лишь договориться по некоторым вопросам, а по остальным будет продолжаться дискуссия.

Украинские военные опасаются, что обострение конфликта на Востоке может перерасти в серьезное наступление боевиков. По словам народного депутата от «Народного фронта» и руководителя «Информационного сопротивления» Дмитрия Тымчука, прогнозировать вероятность масштабной атаки со стороны боевиков сложно, хотя она может начаться хоть завтра. Тымчук констатировал: два месяца так называемого «перемирия» боевики использовали по полной. Они создали три ударные группировки, нарастили материально-технические ресурсы, в то время как процесс укрепления линии обороны украинской стороной ведется крайне медленно…

Дмитрий, как вы оцениваете результаты встречи «нормандской четверки»? Глава МИД РФ Сергей Лавров сказал, что «четверка» осталась верна Минским соглашениям…

Украина соблюдает условия Минских договоренностей, но демонстрация приверженности этим соглашениям переходит все разумные границы. Причина в том, что мы не видим ответных действий другой стороны. Москва и тот же Лавров всячески «крышевали» террористов, сообщая, что не бывает идеальных перемирий, чтобы за два дня прекратился огонь. Но прошла далеко не одна неделя, за которую должны были быть отведены тяжелые вооружения. Мы за последнее время зафиксировали присутствие практически всего спектра тяжелого вооружения на Донбассе, которое якобы отведено. На самом деле обстрелы совершаются в различных участках в зоне противостояния. Это и 120-милиметровые минометы, артиллерия ствольная, самоходная, Гаубицы Д-30, те же «Гвоздики» и так далее. В этой ситуации мы сами ставим своих ребят в ситуацию смертников. Когда мы имеем право применять против них только стрелковое оружие. Я считаю, что демонстрация готовности к мирному диалогу – это очень хорошо, но делать заложниками этих соглашений своих же солдат – это абсолютно не правильно. Россия и управляемые ею террористические организации «ДНР» и «ЛНР» абсолютно не выполняют условия этих соглашений, а это абсолютно противоречит условиям безопасности и ставит под угрозу жизнь и безопасность наших солдат.

На встрече «нормандской четверки» поднимался вопрос о введении миротворцев на Донбасс. Якобы глава МИД Украины Павел Климкин настаивал на этом, но, по словам Лаврова, эту инициативу никто не поддержал. Как считаете, почему так?

Надо понимать, что решение о введении миротворцев Россия будет в любом случае блокировать, причем, в любом формате. Суть в том, что до сих пор никому не понятно, о какой миротворческой операции идет речь. То ли это полноценная операция по привлечению обеих сторон к миру, но я не знаю, есть ли нужные ресурсы. Для этого необходима, как минимум, 50-тысячная группировка войск под флагом ООН, которая должна вводиться в буферную зону. Чтобы противодействовать террористическим войскам у миротворцев должно быть тяжелое вооружение, желательно, боевая авиация – по сути, нужна полноценная армия. Понятно, что ООН, для того, чтобы запустить такую миссию, необходимо много времени, необходимы очень тяжелые переговоры. Но ведущие страны запада, которые могут предоставить такие ресурсы, они как раз не спешат участвовать в миротворческих операциях.

США говорят, что они только финансируют все это, но миротворцев посылать не собираются. Европейские страны, к примеру, Великобритания, проводила миротворческие операции в своих бывших колониях, прежде всего в Африке. Кто будет в Украину направлять такие ресурсы – не понятно.

Опять таки возникает вопрос: даст ли Россия добро на проведение такой операции. России мониторинговая миссия совершенно не нужна. Она, по сути, ни на что в силовом плане не влияет, но тогда ООН сможет констатировать, что именно со стороны России идут нарушения мирных договоренностей. А это далеко не на пользу российским террористическим войскам. Россия, имея право вето в совете безопасности ООН, заблокирует любой формат миротворческой миссии.

На этой встрече также прозвучало предложение отвести вооружение калибром менее 100 миллиметров…

Отвод вооружения с их стороны – это бред сивой кобылы. Мы с сентября месяца пытаемся создать буферную зону, полгода слушаем басни о том, что все готовы отводить вооружение, при этом мы даже не наблюдаем отвода тяжелого вооружения. С нашей стороны бежать впереди паровоза и кричать, что мы сейчас будем отводить менее 100 миллиметров – это означает еще больше усугубить ситуацию для сил АТО. Может дойти до того, что наши останутся вообще без вооружения, а террористы будут с тяжелым вооружением, будут иметь в своем распоряжении 82-милиметровые минометы. Все это не идет на пользу Украине. Сначала нужно добиться того, чтобы та сторона выполняла договоренности, потом уже предпринимать дальнейшие действия.

Мы видим, что Петр Порошенко пытается повлиять на ситуацию с помощью западных партнеров, последний пример — переговоры с Ангелой Меркель. Но несмотря на все это мы наблюдаем эскалацию конфликта.

В Украине сейчас необходимо ставить вопрос о смысле и состоятельности Минских договоренностей. То, что сейчас мы выполняем, все это бьет по нам, это все играет против Украины. Закончится все тем, что террористы анонсируют широкомасштабное наступление по всей линии противостояния, а нам будет нечем ответить. Украине придется опять ставить вопрос о том, что необходимо возвращаться к мирному диалогу. Так, извините, мы можем потерять весь Восток Украины. Когда, наконец, Украина начнет защищаться: до Киева или после него?

Какую альтернативу Минским договоренностям вы видите?

Необходимо «выжимать» из международных организаций четкую фиксацию всех нарушений со стороны террористических войск. В ответ Украина должна на тех же участках, где террористы использовали оружие, на эти же позиции, где они вводят тяжелое вооружение, возвращать свое тяжелое вооружение . Только таким путем. На россиян это будет действовать абсолютно адекватно.

О мобилизации и ротации. Как они сейчас проходят?

Мы («Информационное сопротивление») никак не комментируем информацию о мобилизации и ротации. Но от себя могу сказать, что с последней волной мобилизации у нас возникли серьезные проблемы. Необходимо понимать, что это как раз связано с «успешностью» действий сил АТО в целом. С другой стороны – возникают в обществе претензии и к Генеральному штабу, и к руководству секторов, к нашему генералитету. Когда много ситуаций не расследовано и в первую очередь – это Иловайская трагедия и события под Дебальцево…

К тому же не наказаны должностные лица при «больших звездах», не буду называть их фамилии. Это вызывает нигилизм к деятельности вооруженных сил и других вооруженных формирований, которые принимают участие в АТО. Я тоже испытывал бы недоверие к тому, если бы меня сейчас заставляли отправиться в зону АТО. У меня возникает вопрос: под чьим руководством и в каких операциях я буду участвовать. Муссируются темы про проблемы снабжения, коррупционные скандалы в Министерстве обороны, все это вызывает недоверие у людей. Понятно, что мобилизированные не горят желанием участвовать в АТО в таком свете.

Вы сказали о больших проблемах последней мобилизации. Можете ли конкретизировать?

Первая проблема – нежелание идти воевать. Тут надо сказать, что в этой ситуации большая ответственность лежит на местной власти. Мы затрагиваем смежные темы — вопрос децентрализации власти. В тех регионах, где местная власть занималась мобилизацией, например, в Харьковской области, мобилизация выполнилась на 30%, там, где занимаются этим военкоматы и государственные администрации – там показатели превышают 60 -70 %. Мы видим, что местная власть тоже не горит желанием зарабатывать себе негативные балы, принимая непопулярные меры по выполнению плана по мобилизации.

Первое, что нам нужно сделать в этой сфере: возвращать доверие к руководству вооруженных сил, к Генеральному штабу и штабу АТО. Необходимо прибегать к жестким расследованиям дел, которые давно должны были завершены. Надо поставить все точки над «і» во всех коррупционных скандалах. Недавно был неделю назад скандал с закупкой топлива. (Депутат от «БПП», секретарь комитета по вопросам национальной безопасности и обороны Иван Винник 8 апреля обратился в правоохранительные органы с просьбой провести расследование закупки Министерством обороны 30 тыс. тонн дизельного топлива – ред.)

По тем документам, с которыми я ознакомился, там явно прослеживается коррупционная составляющая. Мы знаем, что цены, по которым происходила закупка, была выше рыночной.

«Наши войска в Песках, Авдеевке и Широкино могут оказаться в «котле»

Касательно интенсивных обстрелов, которые возобновились в ночь на 13 апреля. Было ли прогнозируемым наступление боевиков? Какая численность их формирований?

Их до 40 тысяч человек. При этом наши данные не совпадают с данными Генштаба по численности именно российских войск. У них – 8-9 тысяч человек российских войск. По нашим данным, как минимум, в два раза меньше. Именно российских. Сами россияне используют тактику, которую использовали во время Иловайска и Дебальцево. Когда начинается широкомасштабное наступление они сразу начали свозить определенные тактические группы с территории России, это, прежде всего, свойственно для Севера Луганской области и для Юга Донецка. Они выполняли там определенные задачи и после этого уходили назад. На данный момент, почти 60% всех российских террористических формирований – это российские наемники, вторые по численности боевики, а третьи – регулярные Вооруженные силы РФ.

Как можно объяснить цель нынешней эскалации?

Логика действий сохраняются та же, что была на протяжении последнего месяца. Тактические группы российских войск пытаются нащупать на определенных участках стыки между нашими подразделениями, понять, где есть слабая оборона. Также есть тенденция, для создания условия для своего дальнейшего широкомасштабного наступления, выравнивания и изменения конфигурации линии противостояния так, как это удобно им. Это, прежде всего Пески, Авдеевка, Широкино. Если дальше так будет происходить, то наши войска, которые там находятся – могут оказаться в «котле».

По каким причинам боевики выбрали именно Пески, Авдеевку, Широкино?

Нужно посмотреть на карту и понять, что наши группировки войск остаются у них в тылу.

Мы не предполагаем, что боевики начнут наступление, только на Мариуполь, или, например, только на Авдеевку. Мы видим, что на сегодняшний день создана конфигурация формирований российских террористических войск, которая позволяет проводить широкомасштабное наступление по таким направлениям. Есть три ударные группировки: первая – это на Новоазовск и на Мариуполь, приморское направление. Вторая группировка – Горловка, на основе «горловского» гарнизона террористов. Она самая многочисленная, способна вести наступление на север, на Артемовск, и на юго-запад, то есть из Донецка на Авдеевку и те же Пески. Третья группировка – это Север Луганской области, это Станица Луганская и Счастье. Но в каком направлении точно будет наступление – я вам не могу сказать.

Можно сейчас говорить, как в ближайшее время будет развиваться ситуация?

Во время широкомасштабных наступлений на территорию Донбасса вводятся российские регулярные вооруженные силы. Я бы сейчас очень внимательно наблюдал за этими тактическими группами, батальонами и ротами, которые стоят на нашей границе. Если будет их массовое введение на Севере Луганской области, то, значит, наступление будет от Артемовска до Станицы Луганской, если будет в районе Новоазовска, то, соответственно, наступление будет от Донецка до Мариуполя. На протяжении последних нескольких суток мы идентифицировали подразделение артиллерийской разведки 7-й военной российской базы. А если работает на определенной территории разведка регулярных вооруженных сил России, то это очень тревожные симптомы, которые означают, что можно ожидать наступление.

Последние 2 месяца «перемирия». Как они были использованы сторонами?

Наши противники использовали эти два месяца для создания трех ударных группировок, при этом есть участки, где они изображают создание линии обороны, строительство каких-то фортификационных сооружений. По нашему мнению, это делается демонстративно. А мы знаем, что во время событий в Дебальцево, такие же работы проводились очень скрытно, с обеспечением маскировки. Поэтому мы приходим к мысли, что сейчас они изображают создание обороны. Такая тактика и параллельное создание ударных группировок означает, что на самом деле они готовятся к наступлению. Аналогичную картину мы наблюдали в конце прошлого года, в конце ноября — в начале декабря фиксировалось создание ударных группировок, прошло не более месяца и с начала нового года пошло широкомасштабное наступление, что, в конечном итоге, привело к Дебальцевскому плацдарму. В данной ситуации мы констатируем, что группировки готовы, идут вооруженные провокации, доукомплектование групп противника фактически закончено. Идет наращивание материально-технических ресурсов. Переброска из России топлива резко упала, это говорит о том, что необходимые склады горючего они уже создали. Перебрасываются, в основном, припасы, амуниция и снаряжение. Я не знаю, когда именно будет наступление, но теоретически, оно может начаться уже завтра. Может, на 9 мая. Мы констатируем то, что мы должны быть готовы уже сегодня к отражению атаки.

Готовы ли?

Это вопрос к Генеральному штабу. Могу сказать лишь, что создание фортификационных сооружений и линий обороны, о которых мы с октября месяца говорим, на что Кабинет министров выделил 850 млн гривен, движется непозволительно медленно. Но если бы они сегодня были созданы, мы бы себя чувствовали спокойнее.

Какая социально-психологическая обстановка на Донбассе сейчас? Приходит ли понимание к людям, до чего довела их «помощь» Путина?

Уже далеко не первый месяц мы наблюдаем тенденцию: основная масса мирных жителей, не скажу, что резко полюбили Украину, но, по крайней мере, уже не кричит «Мы вместе с Россией». Они познали, что такое Путин. Для народа сейчас важна стабильность. Такое впечатление, что им все равно, под каким флагом сейчас это будет, им нужна тихая мирная спокойная жизнь, которая бы позволила нормально существовать. Сейчас возникают вопросы элементарно по продовольственному обеспечению, я уже не говорю о социальной защите. Для людей сейчас самое главное, что скорее наступил мир.
Источник: http://glavcom.ua/articles/28316.htmlНаталья Литвинова, «Главком».
Пасха в зоне АТО прошла под минометные обстрелы и звуки автоматных очередей. 12 апреля боевики традиционно обстреливали позиции украинских вооруженных, а уже на следующий день ситуация в Песках и в районе Авдеевки обострилась. Боевики продолжили обстреливать силы украинских военных в Широкино, обстрелы фиксировались в районе Светлодарска, Трехизбенки и Новотошковского.

Тем временем вечером 13 апреля в Берлине состоялись переговоры министров иностранных дел стран «нормандской четверки» – Украины, Германии, Франции, России. В ходе встречи, которая длилась 4 часа, глава украинского МИД Павел Климкин потребовал обеспечить полный доступ миссии ОБСЕ для мониторинга отвода тяжелых вооружений и создать международную миссию, которая бы занималась поддержкой имплементации Минских соглашений. Однако переговоры не принесли ощутимых результатов для Украины. Климкин назвал встречу «тяжелой и трудной» и заявил, что стороны смогли лишь договориться по некоторым вопросам, а по остальным будет продолжаться дискуссия.

Украинские военные опасаются, что обострение конфликта на Востоке может перерасти в серьезное наступление боевиков. По словам народного депутата от «Народного фронта» и руководителя «Информационного сопротивления» Дмитрия Тымчука, прогнозировать вероятность масштабной атаки со стороны боевиков сложно, хотя она может начаться хоть завтра. Тымчук констатировал: два месяца так называемого «перемирия» боевики использовали по полной. Они создали три ударные группировки, нарастили материально-технические ресурсы, в то время как процесс укрепления линии обороны украинской стороной ведется крайне медленно…

Дмитрий, как вы оцениваете результаты встречи «нормандской четверки»? Глава МИД РФ Сергей Лавров сказал, что «четверка» осталась верна Минским соглашениям…

Украина соблюдает условия Минских договоренностей, но демонстрация приверженности этим соглашениям переходит все разумные границы. Причина в том, что мы не видим ответных действий другой стороны. Москва и тот же Лавров всячески «крышевали» террористов, сообщая, что не бывает идеальных перемирий, чтобы за два дня прекратился огонь. Но прошла далеко не одна неделя, за которую должны были быть отведены тяжелые вооружения. Мы за последнее время зафиксировали присутствие практически всего спектра тяжелого вооружения на Донбассе, которое якобы отведено. На самом деле обстрелы совершаются в различных участках в зоне противостояния. Это и 120-милиметровые минометы, артиллерия ствольная, самоходная, Гаубицы Д-30, те же «Гвоздики» и так далее. В этой ситуации мы сами ставим своих ребят в ситуацию смертников. Когда мы имеем право применять против них только стрелковое оружие. Я считаю, что демонстрация готовности к мирному диалогу – это очень хорошо, но делать заложниками этих соглашений своих же солдат – это абсолютно не правильно. Россия и управляемые ею террористические организации «ДНР» и «ЛНР» абсолютно не выполняют условия этих соглашений, а это абсолютно противоречит условиям безопасности и ставит под угрозу жизнь и безопасность наших солдат.

На встрече «нормандской четверки» поднимался вопрос о введении миротворцев на Донбасс. Якобы глава МИД Украины Павел Климкин настаивал на этом, но, по словам Лаврова, эту инициативу никто не поддержал. Как считаете, почему так?

Надо понимать, что решение о введении миротворцев Россия будет в любом случае блокировать, причем, в любом формате. Суть в том, что до сих пор никому не понятно, о какой миротворческой операции идет речь. То ли это полноценная операция по привлечению обеих сторон к миру, но я не знаю, есть ли нужные ресурсы. Для этого необходима, как минимум, 50-тысячная группировка войск под флагом ООН, которая должна вводиться в буферную зону. Чтобы противодействовать террористическим войскам у миротворцев должно быть тяжелое вооружение, желательно, боевая авиация – по сути, нужна полноценная армия. Понятно, что ООН, для того, чтобы запустить такую миссию, необходимо много времени, необходимы очень тяжелые переговоры. Но ведущие страны запада, которые могут предоставить такие ресурсы, они как раз не спешат участвовать в миротворческих операциях.

США говорят, что они только финансируют все это, но миротворцев посылать не собираются. Европейские страны, к примеру, Великобритания, проводила миротворческие операции в своих бывших колониях, прежде всего в Африке. Кто будет в Украину направлять такие ресурсы – не понятно.

Опять таки возникает вопрос: даст ли Россия добро на проведение такой операции. России мониторинговая миссия совершенно не нужна. Она, по сути, ни на что в силовом плане не влияет, но тогда ООН сможет констатировать, что именно со стороны России идут нарушения мирных договоренностей. А это далеко не на пользу российским террористическим войскам. Россия, имея право вето в совете безопасности ООН, заблокирует любой формат миротворческой миссии.

На этой встрече также прозвучало предложение отвести вооружение калибром менее 100 миллиметров…

Отвод вооружения с их стороны – это бред сивой кобылы. Мы с сентября месяца пытаемся создать буферную зону, полгода слушаем басни о том, что все готовы отводить вооружение, при этом мы даже не наблюдаем отвода тяжелого вооружения. С нашей стороны бежать впереди паровоза и кричать, что мы сейчас будем отводить менее 100 миллиметров – это означает еще больше усугубить ситуацию для сил АТО. Может дойти до того, что наши останутся вообще без вооружения, а террористы будут с тяжелым вооружением, будут иметь в своем распоряжении 82-милиметровые минометы. Все это не идет на пользу Украине. Сначала нужно добиться того, чтобы та сторона выполняла договоренности, потом уже предпринимать дальнейшие действия.

Мы видим, что Петр Порошенко пытается повлиять на ситуацию с помощью западных партнеров, последний пример — переговоры с Ангелой Меркель. Но несмотря на все это мы наблюдаем эскалацию конфликта.

В Украине сейчас необходимо ставить вопрос о смысле и состоятельности Минских договоренностей. То, что сейчас мы выполняем, все это бьет по нам, это все играет против Украины. Закончится все тем, что террористы анонсируют широкомасштабное наступление по всей линии противостояния, а нам будет нечем ответить. Украине придется опять ставить вопрос о том, что необходимо возвращаться к мирному диалогу. Так, извините, мы можем потерять весь Восток Украины. Когда, наконец, Украина начнет защищаться: до Киева или после него?

Какую альтернативу Минским договоренностям вы видите?

Необходимо «выжимать» из международных организаций четкую фиксацию всех нарушений со стороны террористических войск. В ответ Украина должна на тех же участках, где террористы использовали оружие, на эти же позиции, где они вводят тяжелое вооружение, возвращать свое тяжелое вооружение . Только таким путем. На россиян это будет действовать абсолютно адекватно.

О мобилизации и ротации. Как они сейчас проходят?

Мы («Информационное сопротивление») никак не комментируем информацию о мобилизации и ротации. Но от себя могу сказать, что с последней волной мобилизации у нас возникли серьезные проблемы. Необходимо понимать, что это как раз связано с «успешностью» действий сил АТО в целом. С другой стороны – возникают в обществе претензии и к Генеральному штабу, и к руководству секторов, к нашему генералитету. Когда много ситуаций не расследовано и в первую очередь – это Иловайская трагедия и события под Дебальцево…

К тому же не наказаны должностные лица при «больших звездах», не буду называть их фамилии. Это вызывает нигилизм к деятельности вооруженных сил и других вооруженных формирований, которые принимают участие в АТО. Я тоже испытывал бы недоверие к тому, если бы меня сейчас заставляли отправиться в зону АТО. У меня возникает вопрос: под чьим руководством и в каких операциях я буду участвовать. Муссируются темы про проблемы снабжения, коррупционные скандалы в Министерстве обороны, все это вызывает недоверие у людей. Понятно, что мобилизированные не горят желанием участвовать в АТО в таком свете.

Вы сказали о больших проблемах последней мобилизации. Можете ли конкретизировать?

Первая проблема – нежелание идти воевать. Тут надо сказать, что в этой ситуации большая ответственность лежит на местной власти. Мы затрагиваем смежные темы — вопрос децентрализации власти. В тех регионах, где местная власть занималась мобилизацией, например, в Харьковской области, мобилизация выполнилась на 30%, там, где занимаются этим военкоматы и государственные администрации – там показатели превышают 60 -70 %. Мы видим, что местная власть тоже не горит желанием зарабатывать себе негативные балы, принимая непопулярные меры по выполнению плана по мобилизации.

Первое, что нам нужно сделать в этой сфере: возвращать доверие к руководству вооруженных сил, к Генеральному штабу и штабу АТО. Необходимо прибегать к жестким расследованиям дел, которые давно должны были завершены. Надо поставить все точки над «і» во всех коррупционных скандалах. Недавно был неделю назад скандал с закупкой топлива. (Депутат от «БПП», секретарь комитета по вопросам национальной безопасности и обороны Иван Винник 8 апреля обратился в правоохранительные органы с просьбой провести расследование закупки Министерством обороны 30 тыс. тонн дизельного топлива – ред.)

По тем документам, с которыми я ознакомился, там явно прослеживается коррупционная составляющая. Мы знаем, что цены, по которым происходила закупка, была выше рыночной.

«Наши войска в Песках, Авдеевке и Широкино могут оказаться в «котле»

Касательно интенсивных обстрелов, которые возобновились в ночь на 13 апреля. Было ли прогнозируемым наступление боевиков? Какая численность их формирований?

Их до 40 тысяч человек. При этом наши данные не совпадают с данными Генштаба по численности именно российских войск. У них – 8-9 тысяч человек российских войск. По нашим данным, как минимум, в два раза меньше. Именно российских. Сами россияне используют тактику, которую использовали во время Иловайска и Дебальцево. Когда начинается широкомасштабное наступление они сразу начали свозить определенные тактические группы с территории России, это, прежде всего, свойственно для Севера Луганской области и для Юга Донецка. Они выполняли там определенные задачи и после этого уходили назад. На данный момент, почти 60% всех российских террористических формирований – это российские наемники, вторые по численности боевики, а третьи – регулярные Вооруженные силы РФ.

Как можно объяснить цель нынешней эскалации?

Логика действий сохраняются та же, что была на протяжении последнего месяца. Тактические группы российских войск пытаются нащупать на определенных участках стыки между нашими подразделениями, понять, где есть слабая оборона. Также есть тенденция, для создания условия для своего дальнейшего широкомасштабного наступления, выравнивания и изменения конфигурации линии противостояния так, как это удобно им. Это, прежде всего Пески, Авдеевка, Широкино. Если дальше так будет происходить, то наши войска, которые там находятся – могут оказаться в «котле».

По каким причинам боевики выбрали именно Пески, Авдеевку, Широкино?

Нужно посмотреть на карту и понять, что наши группировки войск остаются у них в тылу.

Мы не предполагаем, что боевики начнут наступление, только на Мариуполь, или, например, только на Авдеевку. Мы видим, что на сегодняшний день создана конфигурация формирований российских террористических войск, которая позволяет проводить широкомасштабное наступление по таким направлениям. Есть три ударные группировки: первая – это на Новоазовск и на Мариуполь, приморское направление. Вторая группировка – Горловка, на основе «горловского» гарнизона террористов. Она самая многочисленная, способна вести наступление на север, на Артемовск, и на юго-запад, то есть из Донецка на Авдеевку и те же Пески. Третья группировка – это Север Луганской области, это Станица Луганская и Счастье. Но в каком направлении точно будет наступление – я вам не могу сказать.

Можно сейчас говорить, как в ближайшее время будет развиваться ситуация?

Во время широкомасштабных наступлений на территорию Донбасса вводятся российские регулярные вооруженные силы. Я бы сейчас очень внимательно наблюдал за этими тактическими группами, батальонами и ротами, которые стоят на нашей границе. Если будет их массовое введение на Севере Луганской области, то, значит, наступление будет от Артемовска до Станицы Луганской, если будет в районе Новоазовска, то, соответственно, наступление будет от Донецка до Мариуполя. На протяжении последних нескольких суток мы идентифицировали подразделение артиллерийской разведки 7-й военной российской базы. А если работает на определенной территории разведка регулярных вооруженных сил России, то это очень тревожные симптомы, которые означают, что можно ожидать наступление.

Последние 2 месяца «перемирия». Как они были использованы сторонами?

Наши противники использовали эти два месяца для создания трех ударных группировок, при этом есть участки, где они изображают создание линии обороны, строительство каких-то фортификационных сооружений. По нашему мнению, это делается демонстративно. А мы знаем, что во время событий в Дебальцево, такие же работы проводились очень скрытно, с обеспечением маскировки. Поэтому мы приходим к мысли, что сейчас они изображают создание обороны. Такая тактика и параллельное создание ударных группировок означает, что на самом деле они готовятся к наступлению. Аналогичную картину мы наблюдали в конце прошлого года, в конце ноября — в начале декабря фиксировалось создание ударных группировок, прошло не более месяца и с начала нового года пошло широкомасштабное наступление, что, в конечном итоге, привело к Дебальцевскому плацдарму. В данной ситуации мы констатируем, что группировки готовы, идут вооруженные провокации, доукомплектование групп противника фактически закончено. Идет наращивание материально-технических ресурсов. Переброска из России топлива резко упала, это говорит о том, что необходимые склады горючего они уже создали. Перебрасываются, в основном, припасы, амуниция и снаряжение. Я не знаю, когда именно будет наступление, но теоретически, оно может начаться уже завтра. Может, на 9 мая. Мы констатируем то, что мы должны быть готовы уже сегодня к отражению атаки.

Готовы ли?

Это вопрос к Генеральному штабу. Могу сказать лишь, что создание фортификационных сооружений и линий обороны, о которых мы с октября месяца говорим, на что Кабинет министров выделил 850 млн гривен, движется непозволительно медленно. Но если бы они сегодня были созданы, мы бы себя чувствовали спокойнее.

Какая социально-психологическая обстановка на Донбассе сейчас? Приходит ли понимание к людям, до чего довела их «помощь» Путина?

Уже далеко не первый месяц мы наблюдаем тенденцию: основная масса мирных жителей, не скажу, что резко полюбили Украину, но, по крайней мере, уже не кричит «Мы вместе с Россией». Они познали, что такое Путин. Для народа сейчас важна стабильность. Такое впечатление, что им все равно, под каким флагом сейчас это будет, им нужна тихая мирная спокойная жизнь, которая бы позволила нормально существовать. Сейчас возникают вопросы элементарно по продовольственному обеспечению, я уже не говорю о социальной защите. Для людей сейчас самое главное, что скорее наступил мир.
Источник: http://glavcom.ua/articles/28316.html

Нардепам надо дать шанс доказать свое геройство не в зале ВР, а на передовойНардепам надо дать шанс доказать свое геройство не в зале ВР, а на передовой

Дмитрий Тымчук, народный депутат Украины.
«Не думаю, что у кого-то есть сомнения в необходимости новой волны мобилизации. Ребят, которые были мобилизованы в прошлом году, надо менять на «передовой». Вопрос лишь в том, пройдет ли нынешняя мобилизация без сучка и задоринки, или повторится прошлогоднее шоу?», — так прокомментировал утверждение парламентом указа Президента о частичной мобилизации в 2015 году народный депутат от «Народного фронта», координатор группы «Информационное сопротивление» Дмитрий Тымчук.

«Уверен, что ошибки и промахи, увы, будут — было бы наивным предполагать обратное, зная суть нашей военной бюрократии. Но есть несколько факторов, которые должны вселять оптимизм:

Весной прошлого года, во время первой (самой позорной) волны мобилизации, у нас вся мобсистема существовала скорее на бумаге. Начиная уже с работы военкоматов, которые были предназначены для чего угодно, кроме проведения мобилизационных мероприятий. Сказать, что ситуация с того времени изменилась в корне, трудно. Но возьмусь утверждать, исходя из опыта общения с министром обороны С.Т.Полтораком: военно-политическое руководство настроено весьма решительно в предотвращении главных ошибок прошлого года. Если эта решительность и осознание индивидуальной ответственности дойдет до уровня отдельного районного военкома, толк, думаю, будет. В этом последнее слово — за руководством МО и Генштаба.
Одной из проблемных точек мобилизации весной прошлого года стали формируемые батальоны теробороны. Не имея достаточного количества частей и подразделений в составе ВСУ, военное руководство принялось кидать тербатальоны на передовую, для чего они просто не были предназначены, начиная с оргштатной структуры (техника, вооружение). Да и уровень подготовки мобилизованных, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Сейчас же речь идет о расформировании тербатальонов и формировании новых полноценных механизированных бригад, со штатной техникой и вооружением. Это уже — не прошлогодняя импровизация, а плановое наращивание боевых возможностей нашей армии.
У МО есть зазор по времени с конца января до середины марта, чтобы организовать курс подготовки и боевое слаживание подразделений, укомплектованных мобилизованными. То есть, в роли неподготовленного «пушечного мяса» они на передовую не пойдут. Главное — организовать эту самую подготовку не на бумаге, а на деле, и — очень важный момент — с использованием опыта АТО. По этому поводу у комитета ВР по вопросам нацбезопасности и обороны есть вопросы к руководству Генштаба, надеюсь, в ближайшее время мы получим ответы — иначе нам придется ссориться с Генштабом.
И последнее — по поводу мобилизации народных депутатов Украины (как известно, соответствующий законопроект парламент должен рассмотреть в ближайшее время). Возможно, в «западной» парламентской традиции подобная постановка покажется перебором — все же парламент должен решать иные вопросы. Но давайте признаем: в Украине в последнее время события на Донбассе и ход т.н. АТО стали благодатной почвой для такой лавины политических спекуляций (и среди народных депутатов в первую очередь), что давно пора дать возможность товарищам доказать свое геройство не в парламентском зале, а в окопе на передовой. Уверен, это будет правильным. Потому призываю своих коллег по парламентскому цеху доказать свой патриотизм голосованием за данный законопроект», — отметил Тымчук.
По информации неправительственного проекта «Информационное Сопротивление». www.sprotyv.infoДмитрий Тымчук, народный депутат Украины.
«Не думаю, что у кого-то есть сомнения в необходимости новой волны мобилизации. Ребят, которые были мобилизованы в прошлом году, надо менять на «передовой». Вопрос лишь в том, пройдет ли нынешняя мобилизация без сучка и задоринки, или повторится прошлогоднее шоу?», — так прокомментировал утверждение парламентом указа Президента о частичной мобилизации в 2015 году народный депутат от «Народного фронта», координатор группы «Информационное сопротивление» Дмитрий Тымчук.

«Уверен, что ошибки и промахи, увы, будут — было бы наивным предполагать обратное, зная суть нашей военной бюрократии. Но есть несколько факторов, которые должны вселять оптимизм:

Весной прошлого года, во время первой (самой позорной) волны мобилизации, у нас вся мобсистема существовала скорее на бумаге. Начиная уже с работы военкоматов, которые были предназначены для чего угодно, кроме проведения мобилизационных мероприятий. Сказать, что ситуация с того времени изменилась в корне, трудно. Но возьмусь утверждать, исходя из опыта общения с министром обороны С.Т.Полтораком: военно-политическое руководство настроено весьма решительно в предотвращении главных ошибок прошлого года. Если эта решительность и осознание индивидуальной ответственности дойдет до уровня отдельного районного военкома, толк, думаю, будет. В этом последнее слово — за руководством МО и Генштаба.
Одной из проблемных точек мобилизации весной прошлого года стали формируемые батальоны теробороны. Не имея достаточного количества частей и подразделений в составе ВСУ, военное руководство принялось кидать тербатальоны на передовую, для чего они просто не были предназначены, начиная с оргштатной структуры (техника, вооружение). Да и уровень подготовки мобилизованных, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Сейчас же речь идет о расформировании тербатальонов и формировании новых полноценных механизированных бригад, со штатной техникой и вооружением. Это уже — не прошлогодняя импровизация, а плановое наращивание боевых возможностей нашей армии.
У МО есть зазор по времени с конца января до середины марта, чтобы организовать курс подготовки и боевое слаживание подразделений, укомплектованных мобилизованными. То есть, в роли неподготовленного «пушечного мяса» они на передовую не пойдут. Главное — организовать эту самую подготовку не на бумаге, а на деле, и — очень важный момент — с использованием опыта АТО. По этому поводу у комитета ВР по вопросам нацбезопасности и обороны есть вопросы к руководству Генштаба, надеюсь, в ближайшее время мы получим ответы — иначе нам придется ссориться с Генштабом.
И последнее — по поводу мобилизации народных депутатов Украины (как известно, соответствующий законопроект парламент должен рассмотреть в ближайшее время). Возможно, в «западной» парламентской традиции подобная постановка покажется перебором — все же парламент должен решать иные вопросы. Но давайте признаем: в Украине в последнее время события на Донбассе и ход т.н. АТО стали благодатной почвой для такой лавины политических спекуляций (и среди народных депутатов в первую очередь), что давно пора дать возможность товарищам доказать свое геройство не в парламентском зале, а в окопе на передовой. Уверен, это будет правильным. Потому призываю своих коллег по парламентскому цеху доказать свой патриотизм голосованием за данный законопроект», — отметил Тымчук.
По информации неправительственного проекта «Информационное Сопротивление». www.sprotyv.info

Итоги 2014 года: Уходящий год вскрыл грудную клетку УкраинеИтоги 2014 года: Уходящий год вскрыл грудную клетку Украине

Дмитрий Тымчук, координатор группы ИС
Уходящий год вскрыл грудную клетку Украине, заставив чувствовать мир открытым сердцем. У нас не осталось сил на получувства и полутона. У нас остались силы только на любовь и ненависть. Но и то, и другое — пронзительно искренние.

Из плохого:

Падение диктатуры Януковича прошлой зимой не вызвало полного «переформатирования» страны.
Лица во власти, коррупционные схемы, а во многом сознание рядовых наших собратьев — сплошь и рядом то же, что и было. Мы наконец родились как нация, но корни этой нации не избавились от паразитов прошлого.

Наихудшее последствие — то, что очень многие из украинцев не чувствуют «народности» той власти, которую сами же избрали после Майдана. Результат — отсутствие доверия, а любому понятно, что только на доверии можно просить людей «затянуть пояса» и пережить тяжелые, но необходимые реформы.

Не вызывает сомнений, что если бы нынешняя исполнительная власть с первых своих дней продемонстрировала бескомпромиссную борьбу с коррупцией и прочим грязным «наследием прошлого», откинула все закулисные игры и интриги, вместо перманентного жевания соплей действовала решительно на Донбассе, — простые украинцы дали бы необходимый лимит доверия на реформы. Но этого не произошло. И это очень плохо.

Мы временно лишились Крыма.
Сейчас говорим: в условиях постреволюционной Украины в марте этого года нельзя было организовать сопротивление и предотвратить оккупацию полуострова. Это так. Но надо помнить, что аннексия АРК началась задолго до Майдана. И главный козырь Кремля был в информационном влиянии, формировании общественного мнения в Крыму, в пропаганде и агитации. Без дурмана пропаганды и полного бездействия Киева на информационном фронте все годы независимости Украины, у Москвы не было бы ни единого шанса получить Крым.

Это — очень тяжелый урок нам на будущее. И выводы из этого урока надо было делать вчера.

У меня не возникает сомнений, что полуостров вернется под контроль Украины. Но, как говорят в нашей армии, под лежачего лейтенанта коньяк не течет. Для этого нужно действовать — на том же информационном фронте, параллельно готовя ресурсы и для силового варианта возврата оккупированной территории.

Боевые действия на Донбассе.
Мы увидели настоящее лицо «друга» — России, залившей кровью наших собратьев нашу же землю во имя нездоровых амбиций хозяина Кремля. Но трагедия не только в том, что Путин — кровавый маньяк. А и в том, что абсолютное большинство россиян воплями ликования приветствуют эту бойню и молятся на своего сумасшедшего фюрера. Сейчас это нация обколотых все той же пропагандой безумцев, которых ожидает очень тяжелое протрезвление, и среди которых сегодня лишь единицы могут называться людьми.

Говоря это, я ни на секунду не ощущаю себя русофобом. Я имею полное право давать такие характеристики. Как рожденный в России, я с искренней болью и отчаянием переживаю этот апофеоз безумной кровожадности и самоубийственной слепоты своей родины. (Слово «родина» здесь пишу с маленькой буквы, ибо настоящей Родиной с гордостью именую землю своих свободолюбивых предков — Украину).

Плохо и то, что развязкой событий на Донбассе и не пахнет — Путин не отступится. Все «мирные переговоры» — это иллюзия. Изобразив некую стабилизацию ситуации на Донбассе (исключительно для попытки ослабить санкции Запада против России), Кремль переносит свое кровавое шоу в другие регионы Украины. В ближайшее время угроза террористических и диверсионных действий шавок Москвы будет возрастать во всех уголках нашей страны. И скорого окончания этой подлой войны РФ против нас ждать, увы, не приходится.

Это тот час, когда линия фронта проходит уже не по Донбассу. Когда фронт — вся страна. И каждый украинец — солдат этого фронта. А значит, как ни громко звучит, победа зависит от каждого из нас.

Из хорошего:

Майдан победил.
Мы могли долгие годы воспевать независимость Украины, разглагольствовать о самоидентичности, спорить о месте нашей страны в мире, но без Майдана так и оставались грустным осколком «совка», мертворожденным детищем СССР. Майдан дал Украине душу.

Говорят: Майдан показал нечто всему миру. Думаю, дело не в мире, дело в нас. Украинцы ответили сами себе на самый важный «постсоветский» вопрос: являются ли они рабами, или готовы строить свободную страну как свободные люди? Ответ получился гордым, убедительным и впечатляющим. С таким ответом дорога — только вперед. Уже хотя бы во имя бессмертной Небесной сотни.

При всем своем трагизме война на Донбассе, как и Майдан, выявила лучшие качества украинцев.
Первейшее из них — неиссякаемая и безграничная любовь к своей стране. Добровольцы, волонтеры, герои в форме Вооруженных сил и Национальной гвардии — все это представители одного легиона, имя которому — Патриоты. Я не знаю, может ли Украина существовать без нефти и газа, но без патриотизма ее точно бы не было. Это страна и ее сыновья и дочери, которыми можно и нужно гордиться.

Может ли отдельно взятый шизофреник, пусть и в лице главы огромной державы, пусть и с бесчисленной армией, и с ядерной дубиной за пазухой, поставить такую страну на колени? Вопрос риторический.

Мы выстояли.
Не только в военном, но и в экономическом плане. Все условия для полного экономического коллапса, для дефолта были налицо. Но Украина, сильно сдав позиции, все же смогла удержаться, не упасть за черту. И, хотя мы не отошли от края пропасти, в сердцах украинцев живет надежда на то, что завтрашний день будет лучше дня уходящего. И это главное.

Нет худа без добра. Агрессия России заставила нас делать то, что надо было делать много лет назад.
Это диверсификация в поставках энергоносителей и резкое развитие энергоэффективности, это снижение экономической зависимости от РФ, это, черт побери, обучение самостоятельным действиям без оглядки на мнение «большого брата».

Во всем мире это называется «защита интересов национальной безопасности». С огромным опозданием, и не без трагического повода, но мы наконец начали защищать свои интересы.

Мы поняли, что мы не одни.
После долгого раскачивания Европа и США в роли пелевинского добра в красных трусах дали таких люлей российской экономике, что мало не показалось. Мы не должны недооценивать эти шаги Запада. Учитывая, сколь тесно европейская экономика и энергетика связана с РФ. Учитывая, сколь мощное лобби имеет Москва на Западе. Учитывая, что сама Украина, призывая мир «наказать» Россию за агрессию, сама на этом пути рвения не проявила (до сих пор мы усиленно торгуем с Россией, до сих пор в ООН нет документа от Киева, обвиняющего РФ в агрессии — есть только «устное извещение» нашего постпреда в Объединенных Нациях).

Потому надо ценить все шаги наших зарубежных партнеров навстречу нам. Это — то плечо, которое нам так нужно сегодня…

…Мои друзья, мои братья и сестры! Я поздравляю вас с наступающим Новым годом! Пусть он принесет нам то, на что мы надеемся и во что верим сегодня. Благополучия вам и вашим семьям, удачи для каждого и справедливости для всех, а нашей земле — долгожданного мира и процветания!

С Новым годом! И — слава Украине!

Информация от неправительственного проекта «Информационное Сопротивление»

Дмитрий Тымчук, координатор группы ИС
Уходящий год вскрыл грудную клетку Украине, заставив чувствовать мир открытым сердцем. У нас не осталось сил на получувства и полутона. У нас остались силы только на любовь и ненависть. Но и то, и другое — пронзительно искренние.

Из плохого:

Падение диктатуры Януковича прошлой зимой не вызвало полного «переформатирования» страны.
Лица во власти, коррупционные схемы, а во многом сознание рядовых наших собратьев — сплошь и рядом то же, что и было. Мы наконец родились как нация, но корни этой нации не избавились от паразитов прошлого.

Наихудшее последствие — то, что очень многие из украинцев не чувствуют «народности» той власти, которую сами же избрали после Майдана. Результат — отсутствие доверия, а любому понятно, что только на доверии можно просить людей «затянуть пояса» и пережить тяжелые, но необходимые реформы.

Не вызывает сомнений, что если бы нынешняя исполнительная власть с первых своих дней продемонстрировала бескомпромиссную борьбу с коррупцией и прочим грязным «наследием прошлого», откинула все закулисные игры и интриги, вместо перманентного жевания соплей действовала решительно на Донбассе, — простые украинцы дали бы необходимый лимит доверия на реформы. Но этого не произошло. И это очень плохо.

Мы временно лишились Крыма.
Сейчас говорим: в условиях постреволюционной Украины в марте этого года нельзя было организовать сопротивление и предотвратить оккупацию полуострова. Это так. Но надо помнить, что аннексия АРК началась задолго до Майдана. И главный козырь Кремля был в информационном влиянии, формировании общественного мнения в Крыму, в пропаганде и агитации. Без дурмана пропаганды и полного бездействия Киева на информационном фронте все годы независимости Украины, у Москвы не было бы ни единого шанса получить Крым.

Это — очень тяжелый урок нам на будущее. И выводы из этого урока надо было делать вчера.

У меня не возникает сомнений, что полуостров вернется под контроль Украины. Но, как говорят в нашей армии, под лежачего лейтенанта коньяк не течет. Для этого нужно действовать — на том же информационном фронте, параллельно готовя ресурсы и для силового варианта возврата оккупированной территории.

Боевые действия на Донбассе.
Мы увидели настоящее лицо «друга» — России, залившей кровью наших собратьев нашу же землю во имя нездоровых амбиций хозяина Кремля. Но трагедия не только в том, что Путин — кровавый маньяк. А и в том, что абсолютное большинство россиян воплями ликования приветствуют эту бойню и молятся на своего сумасшедшего фюрера. Сейчас это нация обколотых все той же пропагандой безумцев, которых ожидает очень тяжелое протрезвление, и среди которых сегодня лишь единицы могут называться людьми.

Говоря это, я ни на секунду не ощущаю себя русофобом. Я имею полное право давать такие характеристики. Как рожденный в России, я с искренней болью и отчаянием переживаю этот апофеоз безумной кровожадности и самоубийственной слепоты своей родины. (Слово «родина» здесь пишу с маленькой буквы, ибо настоящей Родиной с гордостью именую землю своих свободолюбивых предков — Украину).

Плохо и то, что развязкой событий на Донбассе и не пахнет — Путин не отступится. Все «мирные переговоры» — это иллюзия. Изобразив некую стабилизацию ситуации на Донбассе (исключительно для попытки ослабить санкции Запада против России), Кремль переносит свое кровавое шоу в другие регионы Украины. В ближайшее время угроза террористических и диверсионных действий шавок Москвы будет возрастать во всех уголках нашей страны. И скорого окончания этой подлой войны РФ против нас ждать, увы, не приходится.

Это тот час, когда линия фронта проходит уже не по Донбассу. Когда фронт — вся страна. И каждый украинец — солдат этого фронта. А значит, как ни громко звучит, победа зависит от каждого из нас.

Из хорошего:

Майдан победил.
Мы могли долгие годы воспевать независимость Украины, разглагольствовать о самоидентичности, спорить о месте нашей страны в мире, но без Майдана так и оставались грустным осколком «совка», мертворожденным детищем СССР. Майдан дал Украине душу.

Говорят: Майдан показал нечто всему миру. Думаю, дело не в мире, дело в нас. Украинцы ответили сами себе на самый важный «постсоветский» вопрос: являются ли они рабами, или готовы строить свободную страну как свободные люди? Ответ получился гордым, убедительным и впечатляющим. С таким ответом дорога — только вперед. Уже хотя бы во имя бессмертной Небесной сотни.

При всем своем трагизме война на Донбассе, как и Майдан, выявила лучшие качества украинцев.
Первейшее из них — неиссякаемая и безграничная любовь к своей стране. Добровольцы, волонтеры, герои в форме Вооруженных сил и Национальной гвардии — все это представители одного легиона, имя которому — Патриоты. Я не знаю, может ли Украина существовать без нефти и газа, но без патриотизма ее точно бы не было. Это страна и ее сыновья и дочери, которыми можно и нужно гордиться.

Может ли отдельно взятый шизофреник, пусть и в лице главы огромной державы, пусть и с бесчисленной армией, и с ядерной дубиной за пазухой, поставить такую страну на колени? Вопрос риторический.

Мы выстояли.
Не только в военном, но и в экономическом плане. Все условия для полного экономического коллапса, для дефолта были налицо. Но Украина, сильно сдав позиции, все же смогла удержаться, не упасть за черту. И, хотя мы не отошли от края пропасти, в сердцах украинцев живет надежда на то, что завтрашний день будет лучше дня уходящего. И это главное.

Нет худа без добра. Агрессия России заставила нас делать то, что надо было делать много лет назад.
Это диверсификация в поставках энергоносителей и резкое развитие энергоэффективности, это снижение экономической зависимости от РФ, это, черт побери, обучение самостоятельным действиям без оглядки на мнение «большого брата».

Во всем мире это называется «защита интересов национальной безопасности». С огромным опозданием, и не без трагического повода, но мы наконец начали защищать свои интересы.

Мы поняли, что мы не одни.
После долгого раскачивания Европа и США в роли пелевинского добра в красных трусах дали таких люлей российской экономике, что мало не показалось. Мы не должны недооценивать эти шаги Запада. Учитывая, сколь тесно европейская экономика и энергетика связана с РФ. Учитывая, сколь мощное лобби имеет Москва на Западе. Учитывая, что сама Украина, призывая мир «наказать» Россию за агрессию, сама на этом пути рвения не проявила (до сих пор мы усиленно торгуем с Россией, до сих пор в ООН нет документа от Киева, обвиняющего РФ в агрессии — есть только «устное извещение» нашего постпреда в Объединенных Нациях).

Потому надо ценить все шаги наших зарубежных партнеров навстречу нам. Это — то плечо, которое нам так нужно сегодня…

…Мои друзья, мои братья и сестры! Я поздравляю вас с наступающим Новым годом! Пусть он принесет нам то, на что мы надеемся и во что верим сегодня. Благополучия вам и вашим семьям, удачи для каждого и справедливости для всех, а нашей земле — долгожданного мира и процветания!

С Новым годом! И — слава Украине!

Информация от неправительственного проекта «Информационное Сопротивление»

На Донбассе завершалось формирование противником ударных тактических группНа Донбассе завершалось формирование противником ударных тактических групп

Дмитрий Тымчук, ИС
На протяжении нескольких последних суток мы наблюдали завершение формирования противником на Донбассе ударных тактических групп (именно ударных — их состав, дислокация и характер проводимых мероприятий не позволяет предполагать, что российско-террористические войска готовятся к обороне), на данный момент практически полностью готовых к наступлению. Одновременно Россия усиленно перебрасывает свои подразделения к госгранице с Украиной. В связи, с чем возникает вопрос, стоит ли нам ждать, во-первых, широкомасштабного наступления российско-террористических войск на Донбассе, а во-вторых, открытого вторжения России?

Начнем с последнего. Тот факт, что россияне перебрасывают к границе в т.ч. оперативно-тактические ракетные комплексы, свидетельствует о том, что Путин рассматривает вариант открытой агрессии против Украины (вполне очевидно, под видом «защиты местного населения Донбасса, выразившего волеизъявление в ходе выборов в ДНР и ЛНР»). Однако этот сценарий явно не является основным, и подготовка к нему ведется скорее в качестве «подстраховки», а также для давления на Киев с целью предупредить его активные наступательные действия против террористов.

Такой вывод можно сделать, исходя из того, что:

Москва официально так и не признала «ДНР» и «ЛНР» в качестве квазигосударственных формирований — она лишь высказала «уважение к волеизъявлению юго-востока Украины» в ходе псевдовыборов (впрочем, эта формулировка вполне позволяет в случае необходимости для Путина приняться «защищать» это «волеизъявление»).
прибывающие на Донбасс подразделения армии РФ переодеваются в форму местных боевиков, с нашивками бандформирований, у военнослужащих изымаются документы — т.е. демонстрируется нацеленность на продолжение прежнего формата скрытого вторжения.
Т.е. открытого вторжения России исключить никак нельзя, но оно может произойти, скорее всего, в случае начала наступления российско-террористических войск на Донбассе, их поражения и ответных успешных наступательных действий украинских войск.

Что касается подготовки к наступлению группировки войск противника на Донбассе.

Во-первых, относительно их состава. Мы, группа «ИС», не можем согласиться с утверждениями представителей западных структур и некоторых представителей украинских госструктур о том, что на Донбассе «работают» лишь «инструктора» из РФ, обучающие боевиков. Информация, которой мы обладаем, и которая подтверждается практически ежечасно (кстати, и в виде показаний взятых в плен военнослужащих РФ), свидетельствует о том, что на Донбассе активно действуют не только российские наемники, но и подразделения армии РФ — это и штатные ДРГ спецназа ГРУ, и подразделения ВДВ, и подразделения из состава бригад Сухопутных войск ВС РФ (в основном — из ЮВО и ЦВО). Потому призываем официальные должностные лица осторожнее делать подобные заявления. Не надо делать вид, что против нас воюют лишь местные боевики, а Россия не осуществляет скрытое вторжение, а только им «помогает». Это не соответствует действительности.
Во-вторых, относительно непосредственно планов наступления. Любому понятно, что если ударные группы создаются, значит, они в ближайшее время будут использоваться «по назначению». Более того: враг не верит в то, что украинские войска в ближайшее время начнут наступление, иначе бы проводил хотя бы подобие оборонительных мероприятий (отдельное спасибо Европе, усиленно принуждающей Киев к «выполнению условий перемирия», хотя «перемирие» — это постоянные обстрелы со стороны боевиков и россиян, причем количество обстрелов с начала «перемирия» приближается к 2,5 тыс., и как результат — перманентное расширение территорий, контролируемых террористами, и более 100 погибших с нашей стороны).
Мы уверены, что сорвать наступательные планы противника может только демонстрация силы с нашей стороны. И если Киев по политическим причинам не готов к наступательных действиям (в т.ч. из-за угрозы открытого вторжения РФ и нежелания ссориться с патологически миролюбивым ЕС), то необходимо, хотя бы резко усиливать оборону и крайне жестко отвечать на обстрелы, а также любые попытки наступательных действий и выдавливания наших войск с занимаемых ими позиций. А также нанося упреждающие удары по скоплениям живой силы и техники противника вблизи позиций наших войск.

Стоит, наконец, понять, что «мирные договоренности» — это ширма, которая позволяет российско-террористическим войскам, используя пассивность сил АТО, все более расползаться по региону. Если кому-то хочется играться «в мир» — нет проблем, переговоры можно вести хоть ежесуточно. Но на практике это не должно мешать украинским войскам действовать адекватно и симметрично действиям противника. Если, конечно, мы не собираемся встречать оккупантов с цветами и песнями о «великой дружбе братских народов».

По информации неправительственного проекта «Информационное Сопротивление». www.sprotyv.infoДмитрий Тымчук, ИС
На протяжении нескольких последних суток мы наблюдали завершение формирования противником на Донбассе ударных тактических групп (именно ударных — их состав, дислокация и характер проводимых мероприятий не позволяет предполагать, что российско-террористические войска готовятся к обороне), на данный момент практически полностью готовых к наступлению. Одновременно Россия усиленно перебрасывает свои подразделения к госгранице с Украиной. В связи, с чем возникает вопрос, стоит ли нам ждать, во-первых, широкомасштабного наступления российско-террористических войск на Донбассе, а во-вторых, открытого вторжения России?

Начнем с последнего. Тот факт, что россияне перебрасывают к границе в т.ч. оперативно-тактические ракетные комплексы, свидетельствует о том, что Путин рассматривает вариант открытой агрессии против Украины (вполне очевидно, под видом «защиты местного населения Донбасса, выразившего волеизъявление в ходе выборов в ДНР и ЛНР»). Однако этот сценарий явно не является основным, и подготовка к нему ведется скорее в качестве «подстраховки», а также для давления на Киев с целью предупредить его активные наступательные действия против террористов.

Такой вывод можно сделать, исходя из того, что:

Москва официально так и не признала «ДНР» и «ЛНР» в качестве квазигосударственных формирований — она лишь высказала «уважение к волеизъявлению юго-востока Украины» в ходе псевдовыборов (впрочем, эта формулировка вполне позволяет в случае необходимости для Путина приняться «защищать» это «волеизъявление»).
прибывающие на Донбасс подразделения армии РФ переодеваются в форму местных боевиков, с нашивками бандформирований, у военнослужащих изымаются документы — т.е. демонстрируется нацеленность на продолжение прежнего формата скрытого вторжения.
Т.е. открытого вторжения России исключить никак нельзя, но оно может произойти, скорее всего, в случае начала наступления российско-террористических войск на Донбассе, их поражения и ответных успешных наступательных действий украинских войск.

Что касается подготовки к наступлению группировки войск противника на Донбассе.

Во-первых, относительно их состава. Мы, группа «ИС», не можем согласиться с утверждениями представителей западных структур и некоторых представителей украинских госструктур о том, что на Донбассе «работают» лишь «инструктора» из РФ, обучающие боевиков. Информация, которой мы обладаем, и которая подтверждается практически ежечасно (кстати, и в виде показаний взятых в плен военнослужащих РФ), свидетельствует о том, что на Донбассе активно действуют не только российские наемники, но и подразделения армии РФ — это и штатные ДРГ спецназа ГРУ, и подразделения ВДВ, и подразделения из состава бригад Сухопутных войск ВС РФ (в основном — из ЮВО и ЦВО). Потому призываем официальные должностные лица осторожнее делать подобные заявления. Не надо делать вид, что против нас воюют лишь местные боевики, а Россия не осуществляет скрытое вторжение, а только им «помогает». Это не соответствует действительности.
Во-вторых, относительно непосредственно планов наступления. Любому понятно, что если ударные группы создаются, значит, они в ближайшее время будут использоваться «по назначению». Более того: враг не верит в то, что украинские войска в ближайшее время начнут наступление, иначе бы проводил хотя бы подобие оборонительных мероприятий (отдельное спасибо Европе, усиленно принуждающей Киев к «выполнению условий перемирия», хотя «перемирие» — это постоянные обстрелы со стороны боевиков и россиян, причем количество обстрелов с начала «перемирия» приближается к 2,5 тыс., и как результат — перманентное расширение территорий, контролируемых террористами, и более 100 погибших с нашей стороны).
Мы уверены, что сорвать наступательные планы противника может только демонстрация силы с нашей стороны. И если Киев по политическим причинам не готов к наступательных действиям (в т.ч. из-за угрозы открытого вторжения РФ и нежелания ссориться с патологически миролюбивым ЕС), то необходимо, хотя бы резко усиливать оборону и крайне жестко отвечать на обстрелы, а также любые попытки наступательных действий и выдавливания наших войск с занимаемых ими позиций. А также нанося упреждающие удары по скоплениям живой силы и техники противника вблизи позиций наших войск.

Стоит, наконец, понять, что «мирные договоренности» — это ширма, которая позволяет российско-террористическим войскам, используя пассивность сил АТО, все более расползаться по региону. Если кому-то хочется играться «в мир» — нет проблем, переговоры можно вести хоть ежесуточно. Но на практике это не должно мешать украинским войскам действовать адекватно и симметрично действиям противника. Если, конечно, мы не собираемся встречать оккупантов с цветами и песнями о «великой дружбе братских народов».

По информации неправительственного проекта «Информационное Сопротивление». www.sprotyv.info