Выход украинских войск из Дебальцево: операция, вошедшая в учебникиВыход украинских войск из Дебальцево: операция, вошедшая в учебники

Михаил Жирохов

События января — февраля 2015 года в районе так называемого Дебальцевского выступа до сих пор вызывают неоднозначную реакцию в обществе.

Одни считают выход наших подразделений после боев одним из самых больших провалов Генштаба (после Иловайска), другие (и прежде всего высшее военное и политическое руководство страны) называют его одним из самых больших успехов за всю донбасскую кампанию. Как же происходил вывод, мы постараемся разобраться.

С развертыванием полноценной войсковой операции в Дебальцево и окрестностях, и особенно после потери ряда ключевых опорных пунктов, командование ВСУ начало разработку операции по выводу войск в направлении Артемовска. Основной проблемой была погода — несерьезные морозы, которые не давали возможности использовать полевые дороги, а также большие проблемы со связью (уже после окончания операции выяснилось, что РФ стянула сюда рекордно большое количество средств РЭБ).

План операции предусматривал поэтапный отход частей с занимаемых позиций с прикрытием флангов подразделениями десантников и группами спецназа. Сама операция должна была быть прикрыта «огневым валом», для чего стянули фактически всю наличную на фронте ствольную и реактивную артиллерию.

Итак, судя по опубликованным данным Генштаба, отход должен был осуществиться в очень короткое время (с 06:00 до 08:00 18 февраля) в три этапа: сначала отходить должны были подразделения, державшие оборону на участке Малоорловка-Орло-Ивановка, потом — части из восточной части Чернухино и, наконец, последними — тыловые части непосредственно из Дебальцево. В арьергарде должны были находиться два батальона из 128-го огпбр и 30 омбр.

В свою очередь, фланговое прикрытие осуществляли два штурмовых отряда из состава 95-й оэмбр и сводные группы спецназа 3-го и 8-го полков, а также 73-го центра морских специальных операций.

Причем из-за повышенного режима секретности (детально приказ на выход был доведен только до командиров бригад) и проблем с координацией ситуация была весьма непростой. Вот что вспоминает командир сводного отряда прикрытия (командир 1-го батальона 95-й отдельной аэромобильной бригады) Герой Украины Игорь Герасименко: «Замысел состоял в том, чтобы не позволить противнику вести огонь по войскам, которые будут выходить. Противник был в Логвиново, и нашей задачей было занять господствующую высоту с этой стороны, чтобы их задавить огнем. На высоты вышли в ночь с 17 на 18 февраля. А утром — выход, тогда и началась „карусель“. Боевики проснулись и начали вылезать на свои высотки. Ну, и между нами завязался бой. Чтобы вы понимали: окопов-то не было, потому что почва очень каменистая, плюс мороз. Поэтому то, что понарывали снаряды, и было укрытием.

Сколько по времени наши выходили, я уже не помню, но хорошо помню, что они стреляли по нам. Мы вели огонь по соседней горе, чтобы они не стреляли по нашим войскам, а наши, выходит, „крыли“ нас. Дошло до того, что командир второй роты Юра под огнем вылез на БТР и держал украинский флаг, чтобы они поняли, что это свои».

Сам выход по директиве Генштаба должен был произойти в ночь с 17 на 18 февраля 2015 года, причем у командиров частей было буквально несколько часов, чтобы подготовить и организовать выход. Почему так поступили, объясняет заместитель начальника управления военно-стратегического анализа Генерального штаба ВСУ Евгений Острянский: «Если бы они узнали за трое суток, то из-за паники могли начаться самовольные отходы, а условий для отступления еще не было создано. Был бы панический отход и значительно большие потери. Это был бы второй Иловайск».

При этом приказ на отход из-за отсутствия связи не довели до всех. Вот характерные воспоминания того периода: «Под утро 18 февраля дозвонились по мобильному к командиру батальона. Он очень удивился, когда узнал, что мы еще в Дебальцево. А мы удивились не меньше, когда услышали, что вокруг никого из украинских войск уже нет. Нет их и на „поляне“ [базовый лагерь 128-й горно-пехотной бригады в окрестностях Дебальцево. — М. Ж.]. Ночью все оставили Дебальцевский плацдарм».

Как уже упоминалось, отход прикрывался массированным артиллерийским налетом: удару подверглись не только боевые порядки боевиков, но и мобильные резервы противника, особенно на санжаровском фланге, который был наиболее опасен для флангового удара.

Один из бойцов 26-й артиллерийской бригады вспоминал: «Когда 15 февраля огласили перемирие, началось то, к чему никто не был готов.

Сначала количество стрельбы очень сократилось, но потом числа до 17-18-го наши ребята со второго взвода выстреляли за сутки более 300 снарядов. Доходило до того, что просто падаешь от усталости. Потому что они-то стреляют, а мы в это время в лагере фуры разгружаем сутками, то есть с утра до ночи».

Тем не менее полностью без потерь провести такую сложную операцию, естественно, не удалось.

Из интервью бойца Национальной гвардии Дмитрия Каштеляна: «Около трех часов ночи начался сбор. Все, что заводилось, завели. Все остальное жгли. Проблема была в том, что, насколько я понял, никто не знал дороги. Позади нас Дебальцево уже горит, а мы не знаем, куда ехать.

Их разведка засекла, что мы отступаем. Все это выглядело, как гонка „Париж — Даккар“. Кто как мог, так и ехал. Выбирались ямами, горбами, выезжали на какие-то дороги и снова съезжали. А потом, перебираясь через реку, застряли в болоте, и нашу машину даже вытягивал танк. А через десять минут нас подорвали».

А вот еще воспоминания одного из бойцов 128-й бригады Николая Волкова: «Выскочили на артемовскую трассу, проехали несколько километров и ушли вправо — в поля. Видели много разного транспорта: военные „Уралы“, „Газоны“, БТРы, БРДМы, танки. Часть техники горела, часть просто бросили, потому что закончилось топливо. Карты у нас не было, поэтому брошенная техника служила неким ориентиром».

Многие солдаты и офицеры, бросив технику, выходили полями вплоть до 20 февраля. Не всех смогли найти сразу, потому что элементарно не было связи. Однако основная часть вышла именно 18 февраля в Артемовск, Светлодарск и Парасковиевку.

«Народу было много. Солдаты, техника, в небе летали вертолеты. Кто-то радостно рассказывал о том, как он выходил. Кто-то молча курил. Офицеры сверяли списки бойцов. Волонтеры носили горячий чай, раздавали еду, теплые вещи. Вкуснее чая я еще не пил».

Всего из 2700 человек дебальцевской группировки вышло около 2650 человек. Погибли при выходе и пропали без вести около 40 человек, 13 были взяты в плен. Было большое количество раненых и обмороженных. Только артемовская больница в тот день приняла около ста человек. Но это минимальные потери за всю историю войны.

По результатам дебальцевской операции (по состоянию на зиму 2016 года) государственных наград были удостоены 379 военнослужащих (из них 136 — посмертно).

Говоря в целом о Дебальцево, практически все военные эксперты рассматривают эту операцию в тактическом плане, однако она была стратегической и, можно смело утверждать, серьезно повлияла на весь дальнейший ход боевых действий на Донбассе. Противник понес настолько большие потери, что вплоть до лета 2015 года не думал о проведении даже локальных операций.

Общие потери противника оценить сложно. Например, Генштаб оценивает их с 24 января по 19 февраля так: до 870 человек убитыми (наши потери за этот же период — 260 человек), до 50 уничтоженных единиц ракетно-артиллерийского вооружения, до 110 единиц танков и другой бронетехники и до 24 единиц автомобильной техники.

А ведь, по планам российского командования, их вооруженные части на плечах панически отступающих украинских подразделений должны были выйти на стратегический простор и развить наступление в направлении Артемовск — Харьков с возможным выходом на Харьков. И если б украинское командование вывело нашу группировку раньше, вряд ли нам удалось бы контролировать даже те территории, которые мы удерживаем сейчас.

ФразаМихаил Жирохов

События января — февраля 2015 года в районе так называемого Дебальцевского выступа до сих пор вызывают неоднозначную реакцию в обществе.

Одни считают выход наших подразделений после боев одним из самых больших провалов Генштаба (после Иловайска), другие (и прежде всего высшее военное и политическое руководство страны) называют его одним из самых больших успехов за всю донбасскую кампанию. Как же происходил вывод, мы постараемся разобраться.

С развертыванием полноценной войсковой операции в Дебальцево и окрестностях, и особенно после потери ряда ключевых опорных пунктов, командование ВСУ начало разработку операции по выводу войск в направлении Артемовска. Основной проблемой была погода — несерьезные морозы, которые не давали возможности использовать полевые дороги, а также большие проблемы со связью (уже после окончания операции выяснилось, что РФ стянула сюда рекордно большое количество средств РЭБ).

План операции предусматривал поэтапный отход частей с занимаемых позиций с прикрытием флангов подразделениями десантников и группами спецназа. Сама операция должна была быть прикрыта «огневым валом», для чего стянули фактически всю наличную на фронте ствольную и реактивную артиллерию.

Итак, судя по опубликованным данным Генштаба, отход должен был осуществиться в очень короткое время (с 06:00 до 08:00 18 февраля) в три этапа: сначала отходить должны были подразделения, державшие оборону на участке Малоорловка-Орло-Ивановка, потом — части из восточной части Чернухино и, наконец, последними — тыловые части непосредственно из Дебальцево. В арьергарде должны были находиться два батальона из 128-го огпбр и 30 омбр.

В свою очередь, фланговое прикрытие осуществляли два штурмовых отряда из состава 95-й оэмбр и сводные группы спецназа 3-го и 8-го полков, а также 73-го центра морских специальных операций.

Причем из-за повышенного режима секретности (детально приказ на выход был доведен только до командиров бригад) и проблем с координацией ситуация была весьма непростой. Вот что вспоминает командир сводного отряда прикрытия (командир 1-го батальона 95-й отдельной аэромобильной бригады) Герой Украины Игорь Герасименко: «Замысел состоял в том, чтобы не позволить противнику вести огонь по войскам, которые будут выходить. Противник был в Логвиново, и нашей задачей было занять господствующую высоту с этой стороны, чтобы их задавить огнем. На высоты вышли в ночь с 17 на 18 февраля. А утром — выход, тогда и началась „карусель“. Боевики проснулись и начали вылезать на свои высотки. Ну, и между нами завязался бой. Чтобы вы понимали: окопов-то не было, потому что почва очень каменистая, плюс мороз. Поэтому то, что понарывали снаряды, и было укрытием.

Сколько по времени наши выходили, я уже не помню, но хорошо помню, что они стреляли по нам. Мы вели огонь по соседней горе, чтобы они не стреляли по нашим войскам, а наши, выходит, „крыли“ нас. Дошло до того, что командир второй роты Юра под огнем вылез на БТР и держал украинский флаг, чтобы они поняли, что это свои».

Сам выход по директиве Генштаба должен был произойти в ночь с 17 на 18 февраля 2015 года, причем у командиров частей было буквально несколько часов, чтобы подготовить и организовать выход. Почему так поступили, объясняет заместитель начальника управления военно-стратегического анализа Генерального штаба ВСУ Евгений Острянский: «Если бы они узнали за трое суток, то из-за паники могли начаться самовольные отходы, а условий для отступления еще не было создано. Был бы панический отход и значительно большие потери. Это был бы второй Иловайск».

При этом приказ на отход из-за отсутствия связи не довели до всех. Вот характерные воспоминания того периода: «Под утро 18 февраля дозвонились по мобильному к командиру батальона. Он очень удивился, когда узнал, что мы еще в Дебальцево. А мы удивились не меньше, когда услышали, что вокруг никого из украинских войск уже нет. Нет их и на „поляне“ [базовый лагерь 128-й горно-пехотной бригады в окрестностях Дебальцево. — М. Ж.]. Ночью все оставили Дебальцевский плацдарм».

Как уже упоминалось, отход прикрывался массированным артиллерийским налетом: удару подверглись не только боевые порядки боевиков, но и мобильные резервы противника, особенно на санжаровском фланге, который был наиболее опасен для флангового удара.

Один из бойцов 26-й артиллерийской бригады вспоминал: «Когда 15 февраля огласили перемирие, началось то, к чему никто не был готов.

Сначала количество стрельбы очень сократилось, но потом числа до 17-18-го наши ребята со второго взвода выстреляли за сутки более 300 снарядов. Доходило до того, что просто падаешь от усталости. Потому что они-то стреляют, а мы в это время в лагере фуры разгружаем сутками, то есть с утра до ночи».

Тем не менее полностью без потерь провести такую сложную операцию, естественно, не удалось.

Из интервью бойца Национальной гвардии Дмитрия Каштеляна: «Около трех часов ночи начался сбор. Все, что заводилось, завели. Все остальное жгли. Проблема была в том, что, насколько я понял, никто не знал дороги. Позади нас Дебальцево уже горит, а мы не знаем, куда ехать.

Их разведка засекла, что мы отступаем. Все это выглядело, как гонка „Париж — Даккар“. Кто как мог, так и ехал. Выбирались ямами, горбами, выезжали на какие-то дороги и снова съезжали. А потом, перебираясь через реку, застряли в болоте, и нашу машину даже вытягивал танк. А через десять минут нас подорвали».

А вот еще воспоминания одного из бойцов 128-й бригады Николая Волкова: «Выскочили на артемовскую трассу, проехали несколько километров и ушли вправо — в поля. Видели много разного транспорта: военные „Уралы“, „Газоны“, БТРы, БРДМы, танки. Часть техники горела, часть просто бросили, потому что закончилось топливо. Карты у нас не было, поэтому брошенная техника служила неким ориентиром».

Многие солдаты и офицеры, бросив технику, выходили полями вплоть до 20 февраля. Не всех смогли найти сразу, потому что элементарно не было связи. Однако основная часть вышла именно 18 февраля в Артемовск, Светлодарск и Парасковиевку.

«Народу было много. Солдаты, техника, в небе летали вертолеты. Кто-то радостно рассказывал о том, как он выходил. Кто-то молча курил. Офицеры сверяли списки бойцов. Волонтеры носили горячий чай, раздавали еду, теплые вещи. Вкуснее чая я еще не пил».

Всего из 2700 человек дебальцевской группировки вышло около 2650 человек. Погибли при выходе и пропали без вести около 40 человек, 13 были взяты в плен. Было большое количество раненых и обмороженных. Только артемовская больница в тот день приняла около ста человек. Но это минимальные потери за всю историю войны.

По результатам дебальцевской операции (по состоянию на зиму 2016 года) государственных наград были удостоены 379 военнослужащих (из них 136 — посмертно).

Говоря в целом о Дебальцево, практически все военные эксперты рассматривают эту операцию в тактическом плане, однако она была стратегической и, можно смело утверждать, серьезно повлияла на весь дальнейший ход боевых действий на Донбассе. Противник понес настолько большие потери, что вплоть до лета 2015 года не думал о проведении даже локальных операций.

Общие потери противника оценить сложно. Например, Генштаб оценивает их с 24 января по 19 февраля так: до 870 человек убитыми (наши потери за этот же период — 260 человек), до 50 уничтоженных единиц ракетно-артиллерийского вооружения, до 110 единиц танков и другой бронетехники и до 24 единиц автомобильной техники.

А ведь, по планам российского командования, их вооруженные части на плечах панически отступающих украинских подразделений должны были выйти на стратегический простор и развить наступление в направлении Артемовск — Харьков с возможным выходом на Харьков. И если б украинское командование вывело нашу группировку раньше, вряд ли нам удалось бы контролировать даже те территории, которые мы удерживаем сейчас.

Фраза

Реестр военнообязанных в Украине: на кого и как повлияет нововведение ГенштабаРеестр военнообязанных в Украине: на кого и как повлияет нововведение Генштаба

В Украине уже к концу года, как планируют в Генштабе, появится электронный реестр всех военнообязанных. Нововведение станет неприятным «сюрпризом» для уклонистов. ЦИК, фискальная, пограничная, миграционная службы будут сообщать в военкомат информацию о том, где живут, работают и как часто ездят за границу мужчины возрастом до 60 лет.

Какая информация попадет в реестр

Согласно проекта закона, в единый реестр военнообязанных попадут паспортные данные, информация о месте фактического проживания, сведения о родителях, месте работы (код предприятия, должность), регистрационный номер учетной карты плательщика налогов, оцифрованное изображение военнообязанного, сведения о датах выезда и возвращения из Украины, информация об образовании (специальность).

А также служебные данные: состояние здоровье, воинское звание и воинская специальность.

На данный момент информация о призывниках находится в военкоматах и хранится в письменном виде — в учетных картах. Информация может не обновляться годами, а данные уточняются, только если призывник является в военкомат по повестке.

Электронный реестр, который предлагает ввести Генштаб, будет пополняться регулярно, данные о том, где находится военнообязанный, будут поступать в реестр в течение семи дней после того, как молодой человек устроится на работу.

«После введения реестра уклонисты не смогут прятаться. Информация о них будет храниться не в военкомате по месту приписки, а в едином реестре, зайти в которой можно будет из разных точек страны», — рассказал сотрудник Генштаба Вооруженных Сил Украины полковник Роман Бакуменко.

«После введения реестра уклонисты не смогут прятаться. Информация о них будет храниться не в военкомате по месту приписки, а в едином реестре, зайти в которой можно будет из разных точек страны», — рассказал сотрудник Генштаба.

Военнообязанный, планируют военные, сможет обратиться в военкоматы в случае, если его включили в реестр по ошибке, или же если в данных есть ошибка. Кроме того, каждый украинец получит право узнать, внесли его в базу военнообязанных, или нет.

Как будет пополняться информация в реестре

В законопроекте говорится, Центральная избирательная комиссия будет подать в реестр данные о всех гражданах в возрасте от 18 до 60 лет. О выездах за пределы государства военкоматы будет информировать центральный орган исполнительной власти, который занимается контролем государственной границы.

При этом данные будут собирать даже на несовершеннолетних. Центральный орган обяжут сообщить о выезде всех мужчин возрастом от 17 до 60 лет.

Также в реестр будет поступать сведения из учебных заведений о студентах ВУЗов. От налоговых в военкомате узнают об источниках дохода и месте проживания военнообязанного.

Кроме того, после внесения изменений в статью 38 Закона Украины «Про военный долг и военную службу», предприятия будут обязаны извещать военкоматы о принятии на работу мужчин в возрасте от 18 до 60 лет.

«Создание такого электронного реестра военнообязанных позволит министерству обороны эффективно предотвратить попытки граждан уклоняться от военной службы. Для наполнения информационной базы реестра будут использованы данные фискальной, пограничной, миграционной служб, а также базы избирателей Украины», — говорит начальник Управления коммуникаций и прессы Министерства обороны Украины Оксана Гаврилюк.

Распорядителем реестра выступит Генеральный штаб Вооруженных сил Украины. За внесение недостоверной информации о военнообязанных (призывников) должностному лицу грозит штраф от 510 до 1700 гривен.

Реестр обойдется в 7 миллионов гривен

На создание Единого реестра в Генштабе планируют потратить семь миллионов гривен. За 4 миллиона создадут программное обеспечение, а за 3 миллиона — систему защиты и проведут государственную экспертизу.

«Программное обеспечение сделают за счет благотворительных взносов и волонтерской помощи, а вот экспертную оценку проведут за средства учреждений Министерства обороны из фонда на содержание», — говорят в Генштабе.

Кто именно предоставит благотворительную помощь на 4 миллиона гривен, в Генштабе уточнять отказались.

Данные смогут использовать во время мобилизации

По словам полковника Романа Бакуменко, реестр будут использовать во время военной мобилизации, которая, возможно, будет в следующем году, а также во время призыва на срочную службу в армию. «Сколько человек попадет в реестр — государственная тайна», — отметил офицер.

«Принятие этого закона поспособствует автоматизации воинского учета граждан Украины и созданию базы данных военнообязанных и призывников Украины; автоматизации процессов планирования мобилизации в мирное время и информационно-аналитического обеспечения принятия управленческих решений при подготовке и выполнении мероприятий мобилизации», — говорится в пояснительной записке к законопроекту.

Если депутаты поддержат введение реестра, уже к концу текущего года данные о первых призывников появятся в реестре.

Отметим, на прошлой неделе нардепы отправили закон о Едином госреестре на доработку в профильный комитет, где его подготовят для того, чтобы еще раз рассмотреть в первом чтении.

ИсточникВ Украине уже к концу года, как планируют в Генштабе, появится электронный реестр всех военнообязанных. Нововведение станет неприятным «сюрпризом» для уклонистов. ЦИК, фискальная, пограничная, миграционная службы будут сообщать в военкомат информацию о том, где живут, работают и как часто ездят за границу мужчины возрастом до 60 лет.

Какая информация попадет в реестр

Согласно проекта закона, в единый реестр военнообязанных попадут паспортные данные, информация о месте фактического проживания, сведения о родителях, месте работы (код предприятия, должность), регистрационный номер учетной карты плательщика налогов, оцифрованное изображение военнообязанного, сведения о датах выезда и возвращения из Украины, информация об образовании (специальность).

А также служебные данные: состояние здоровье, воинское звание и воинская специальность.

На данный момент информация о призывниках находится в военкоматах и хранится в письменном виде — в учетных картах. Информация может не обновляться годами, а данные уточняются, только если призывник является в военкомат по повестке.

Электронный реестр, который предлагает ввести Генштаб, будет пополняться регулярно, данные о том, где находится военнообязанный, будут поступать в реестр в течение семи дней после того, как молодой человек устроится на работу.

«После введения реестра уклонисты не смогут прятаться. Информация о них будет храниться не в военкомате по месту приписки, а в едином реестре, зайти в которой можно будет из разных точек страны», — рассказал сотрудник Генштаба Вооруженных Сил Украины полковник Роман Бакуменко.

«После введения реестра уклонисты не смогут прятаться. Информация о них будет храниться не в военкомате по месту приписки, а в едином реестре, зайти в которой можно будет из разных точек страны», — рассказал сотрудник Генштаба.

Военнообязанный, планируют военные, сможет обратиться в военкоматы в случае, если его включили в реестр по ошибке, или же если в данных есть ошибка. Кроме того, каждый украинец получит право узнать, внесли его в базу военнообязанных, или нет.

Как будет пополняться информация в реестре

В законопроекте говорится, Центральная избирательная комиссия будет подать в реестр данные о всех гражданах в возрасте от 18 до 60 лет. О выездах за пределы государства военкоматы будет информировать центральный орган исполнительной власти, который занимается контролем государственной границы.

При этом данные будут собирать даже на несовершеннолетних. Центральный орган обяжут сообщить о выезде всех мужчин возрастом от 17 до 60 лет.

Также в реестр будет поступать сведения из учебных заведений о студентах ВУЗов. От налоговых в военкомате узнают об источниках дохода и месте проживания военнообязанного.

Кроме того, после внесения изменений в статью 38 Закона Украины «Про военный долг и военную службу», предприятия будут обязаны извещать военкоматы о принятии на работу мужчин в возрасте от 18 до 60 лет.

«Создание такого электронного реестра военнообязанных позволит министерству обороны эффективно предотвратить попытки граждан уклоняться от военной службы. Для наполнения информационной базы реестра будут использованы данные фискальной, пограничной, миграционной служб, а также базы избирателей Украины», — говорит начальник Управления коммуникаций и прессы Министерства обороны Украины Оксана Гаврилюк.

Распорядителем реестра выступит Генеральный штаб Вооруженных сил Украины. За внесение недостоверной информации о военнообязанных (призывников) должностному лицу грозит штраф от 510 до 1700 гривен.

Реестр обойдется в 7 миллионов гривен

На создание Единого реестра в Генштабе планируют потратить семь миллионов гривен. За 4 миллиона создадут программное обеспечение, а за 3 миллиона — систему защиты и проведут государственную экспертизу.

«Программное обеспечение сделают за счет благотворительных взносов и волонтерской помощи, а вот экспертную оценку проведут за средства учреждений Министерства обороны из фонда на содержание», — говорят в Генштабе.

Кто именно предоставит благотворительную помощь на 4 миллиона гривен, в Генштабе уточнять отказались.

Данные смогут использовать во время мобилизации

По словам полковника Романа Бакуменко, реестр будут использовать во время военной мобилизации, которая, возможно, будет в следующем году, а также во время призыва на срочную службу в армию. «Сколько человек попадет в реестр — государственная тайна», — отметил офицер.

«Принятие этого закона поспособствует автоматизации воинского учета граждан Украины и созданию базы данных военнообязанных и призывников Украины; автоматизации процессов планирования мобилизации в мирное время и информационно-аналитического обеспечения принятия управленческих решений при подготовке и выполнении мероприятий мобилизации», — говорится в пояснительной записке к законопроекту.

Если депутаты поддержат введение реестра, уже к концу текущего года данные о первых призывников появятся в реестре.

Отметим, на прошлой неделе нардепы отправили закон о Едином госреестре на доработку в профильный комитет, где его подготовят для того, чтобы еще раз рассмотреть в первом чтении.

Источник

Трагедия под Иловайском — Генштаб подготовил детальный отчетТрагедия под Иловайском — Генштаб подготовил детальный отчет

Генеральный штаб Вооруженных сил Украины намерен до конца августа текущего года представить детальный отчет по анализу событий под Иловайском Донецкой области, которые произошли весной минувшего года.

«В том отчете, который будет опубликован позже, будет больше свидетельств очевидцев, непосредственных участников и командования также относительно того, какие были возможные другие пути «, — сказал советник начальника Генштаба Руслан Кавацюк на пресс-конференции в четверг в Киеве.

На пресс-конференции был представлен отчет по итогам анализа оперативной обстановки в зоне АТО в августе 2014 года и вторжения российских войск, часть которого посвящена трагическим событиям под Иловайском. Кавацюк отметил, что более детальный отчет по событиям под Иловайском будет представлен до конца текущего месяца.

В свою очередь, заместитель командующего сектора «М» Виктор Шидлюх отметил, что в Генштабе располагали информацией о возможном вторжении российский войск, однако подтвердилась она лишь 25 августа 2014 года. Он добавил, что в Генеральной прокуратуре продолжается расследование событий под Иловайском.

В выводах обнародованного в четверг документа, отмечается, что на первом этапе антитеррористической операции, до вооруженного вторжения Вооруженных сил РФ, задачи, определенные штабом АТО, в основном были выполнены.

«Удалось осуществить изоляцию территории, которая была подконтрольна боевикам. В дальнейшем, путем проведения наступательных, рейдовых, поисково-ударных, штурмовых, специальных действий Вооруженным силам во взаимодействии с Национальной гвардией удалось «разрезать» территорию, подконтрольную боевикам на несколько частей, локализовать отдельные группировки и уничтожить их с минимальными потерями личного состава сил АТО. Также удалось не допустить значительных жертв среди мирного населения», — говорится в выводах.

Также частично удалось отрезать боевиков от границы с РФ. Таким образом были значительно затруднены поставки оружия, боеприпасов и боевиков со стороны РФ. Кроме этого, удалось не допустить обстрелов российской территории с украинской стороны, чтобы не дать РФ формального повода для начала агрессии против Украины, поскольку в то время ВСУ не имели достаточных сил и средств для защиты в случае полномасштабного вторжения.

Вместе с тем, ряд поражений и самовольных отступлений отдельных подразделений выявили существенные недостатки мобилизации и подготовки, вооружения и всестороннего обеспечения войск, хотя «часть вышеуказанных проблем удалось решить благодаря существенной поддержке украинского народа через волонтеров».

В документе подчеркивается, что основной причиной изменения соотношения сил и средств в пользу противника, которое привело к потерям личного состава и техники ВСУ, стало вторжение подразделений ВС РФ на территорию Украины.

«Однако, несмотря на это, Вооруженные силы Украины совместно с Национальной гвардией, и при участии добровольческих подразделений, остановили распространение агрессии, сорвали планы руководства Российской Федерации по захвату юго-восточных областей Украины и удержали важные населенные пункты — Станица Луганская, Счастье, Северодонецк, Лисичанск, Дебальцево, Артемовск, Славянск и Мариуполь», — говорится в выводах анализа.

В дальнейшем, отмечают авторы документа, благодаря достижению относительного перемирия, удалось значительно улучшить состояние дел в ВСУ, в частности, наладить подготовку личного состава, управления, взаимодействия, усовершенствовать обеспечения, создать резервы, решить вопрос вхождения добровольческих подразделений в состав ВС, Нацгвардии или их переформатирования в специальные батальоны МВД.

Бои под Иловайском начались летом прошлого года накануне Дня Независимости — противник окружил добровольческие батальоны, подразделения МВД и ВСУ, что привело к значительным потерям в личном составе, а также захвату в плен украинских силовиков.

15 сентября министр обороны Украины заявил о выходе сил АТО из Иловайска Донецкой области. Точных данных о потерях под Иловайском до сих пор нет. По одним данным, в бою под Иловайском погибли не менее 200 украинских бойцов, по другим — не менее 1000 силовиков. По официальным данным военной прокуратуры, под Иловайском погибли 459 бойцов АТО, еще 478 получили ранения.Генеральный штаб Вооруженных сил Украины намерен до конца августа текущего года представить детальный отчет по анализу событий под Иловайском Донецкой области, которые произошли весной минувшего года.

«В том отчете, который будет опубликован позже, будет больше свидетельств очевидцев, непосредственных участников и командования также относительно того, какие были возможные другие пути «, — сказал советник начальника Генштаба Руслан Кавацюк на пресс-конференции в четверг в Киеве.

На пресс-конференции был представлен отчет по итогам анализа оперативной обстановки в зоне АТО в августе 2014 года и вторжения российских войск, часть которого посвящена трагическим событиям под Иловайском. Кавацюк отметил, что более детальный отчет по событиям под Иловайском будет представлен до конца текущего месяца.

В свою очередь, заместитель командующего сектора «М» Виктор Шидлюх отметил, что в Генштабе располагали информацией о возможном вторжении российский войск, однако подтвердилась она лишь 25 августа 2014 года. Он добавил, что в Генеральной прокуратуре продолжается расследование событий под Иловайском.

В выводах обнародованного в четверг документа, отмечается, что на первом этапе антитеррористической операции, до вооруженного вторжения Вооруженных сил РФ, задачи, определенные штабом АТО, в основном были выполнены.

«Удалось осуществить изоляцию территории, которая была подконтрольна боевикам. В дальнейшем, путем проведения наступательных, рейдовых, поисково-ударных, штурмовых, специальных действий Вооруженным силам во взаимодействии с Национальной гвардией удалось «разрезать» территорию, подконтрольную боевикам на несколько частей, локализовать отдельные группировки и уничтожить их с минимальными потерями личного состава сил АТО. Также удалось не допустить значительных жертв среди мирного населения», — говорится в выводах.

Также частично удалось отрезать боевиков от границы с РФ. Таким образом были значительно затруднены поставки оружия, боеприпасов и боевиков со стороны РФ. Кроме этого, удалось не допустить обстрелов российской территории с украинской стороны, чтобы не дать РФ формального повода для начала агрессии против Украины, поскольку в то время ВСУ не имели достаточных сил и средств для защиты в случае полномасштабного вторжения.

Вместе с тем, ряд поражений и самовольных отступлений отдельных подразделений выявили существенные недостатки мобилизации и подготовки, вооружения и всестороннего обеспечения войск, хотя «часть вышеуказанных проблем удалось решить благодаря существенной поддержке украинского народа через волонтеров».

В документе подчеркивается, что основной причиной изменения соотношения сил и средств в пользу противника, которое привело к потерям личного состава и техники ВСУ, стало вторжение подразделений ВС РФ на территорию Украины.

«Однако, несмотря на это, Вооруженные силы Украины совместно с Национальной гвардией, и при участии добровольческих подразделений, остановили распространение агрессии, сорвали планы руководства Российской Федерации по захвату юго-восточных областей Украины и удержали важные населенные пункты — Станица Луганская, Счастье, Северодонецк, Лисичанск, Дебальцево, Артемовск, Славянск и Мариуполь», — говорится в выводах анализа.

В дальнейшем, отмечают авторы документа, благодаря достижению относительного перемирия, удалось значительно улучшить состояние дел в ВСУ, в частности, наладить подготовку личного состава, управления, взаимодействия, усовершенствовать обеспечения, создать резервы, решить вопрос вхождения добровольческих подразделений в состав ВС, Нацгвардии или их переформатирования в специальные батальоны МВД.

Бои под Иловайском начались летом прошлого года накануне Дня Независимости — противник окружил добровольческие батальоны, подразделения МВД и ВСУ, что привело к значительным потерям в личном составе, а также захвату в плен украинских силовиков.

15 сентября министр обороны Украины заявил о выходе сил АТО из Иловайска Донецкой области. Точных данных о потерях под Иловайском до сих пор нет. По одним данным, в бою под Иловайском погибли не менее 200 украинских бойцов, по другим — не менее 1000 силовиков. По официальным данным военной прокуратуры, под Иловайском погибли 459 бойцов АТО, еще 478 получили ранения.

КТО ВИНОВАТ В ОТСТУПЛЕНИИ В ДЕБАЛЬЦЕВО?КТО ВИНОВАТ В ОТСТУПЛЕНИИ В ДЕБАЛЬЦЕВО?

Юрий БУТУСОВ, Цензор.НЕТ.
Генштаб обвиняет 40-й батальон, 3-й и 8-й полки спецназа. Рабочая группа комитета по национальной безопасности и обороне ВР провела расследование причин оставления украинскими войсками Дебальцево и серьезных потерь сил АТО в ходе Дебальцевской операции.

К сожалению, всех важных вопросов депутаты еще задать не успели, а Генштаб не дал ответы парламентскому контролю. Эти недостатки необходимо устранить, и уполномоченные народные депутаты должны получить весь объем важной информации.

Генеральный штаб обвинил в окружении наших войск в Дебальцево, и прорыве, который привел к большим потерям в технике и людях самих солдат и офицеров. Как говорится в отчете рабочей группы, Генштаб ВСУ считает так:

«Руйнування системи оборони розпочалося з раптовим закінченням спротиву противнику з боку особового складу 40-го батальону територіальної оборони (здача в полон усього особового складу). Згодом декілька підрозділів сил АТО самостійно вийшли з зони бойових дій (дезертували). При намаганні ввести в бій резерви у вигляді підрозділів 3-го та 8-го полків спеціального призначення частина особового складу відмовилась виконувати бойові завдання, частина — після введення в зону бойових дій через невеликий проміжок часу самостійно залишили зону бойових дій. Зрештою усі ці обставини не дозволили організувати ефективну оборону плацдарму та змусили керівництво ГШ ЗСУ віддати наказ на виведення військ з плацдарму».

Однако в отчете и в ответах Генштаба сказано не все. Хотелось бы услышать ответы и на другие дополнительные вопросы. Предлагаю всем участникам Дебальцевской операции ознакомиться, надеюсь на дополнения, уточнения.

1. Первый замначальника Генштаба Геннадий Воробьев после инспектирования района боевых действий потребовал немедленной организации отвода войск из Дебальцево в начале февраля. Кто и почему в руководстве Генштаба отказался выводить войска из Дебальцево тогда, когда отход мог быть осуществлен без серьезных потерь?

2. Почему было допущено окружение украинских войск и выход противника на позиции в районе Логвиново и высоты 307,9, что позволило противнику простреливать пути снабжения прямой наводкой?

3. Почему Генштаб не отреагировал на многократные сообщения о запланированном противником окружении в Логвиново, которые передавало командование сектора «С» — полковник Таран?

4. Почему имеющий ключевое значение Углегорск был прикрыт малыми силами — два взвода 13-го батальона, рота милиции «Свитязь» (численность около взвода), батарея ПТО, которые не допускали возможности организации эффективной обороны?

5. Почему после взятия Углегорска в бой не были введены оперативные резервы ВСУ, наличные в зоне АТО, в составе 30-й механизированной и 95-й аэромобильной бригады, чтобы вернуть город под украинский контроль?

6. Почему после взятия Углегорска не были предприняты какие-либо меры по обороне ключевого пункта — Логвиново, через которое проходила основная трасса снабжения украинских войск? Почему Логвиново было занято силами 4 (четырех!) бойцов 54-го разведбата?

7. Почему после атаки противника 25 января на высоту 307,5 — опорный пункт «Валера», не были приняты меры по усилению обороны высот в районе Санжаровки, что позволило противнику вести огонь по нашим колоннам снабжения, которые шли в обход Логвиново?

8. Почему не был уничтожен мост в Санжаровке, который имел важное тактическое значение для дальнейших действий противника в этом районе?

9. Почему опорные пункты 40-го мотопехотного батальона в районе Новогригорьевка не были обеспечены достаточным количеством исправных противотанковых средств и бронетехникой, несмотря на постоянные атаки противника в этом районе, с применением танков?

10. Почему все инженерные средств командующего сектором «С» в Дебальцево составляли всего 1 (один) экскаватор? Возможно ли проведение инженерных работ и эффективная маневренная оборона при полном отсутствии инженерной техники зимой?

11. Почему весь бронетанковый резерв командующего сектором «С» на конец января составлял 2 (два) боеготовых танка? Возможно ли ведение эффективной обороны при практическом отсутствии бронетанковых резервов?

12. Почему после успешной атаки на Логвиново 12 февраля наши подразделения оставили село? Почему подразделения 30-й механизированной, 79-й аэромобильной, 1-й танковой бригад не закрепились в Логвиново? Почему не были предприняты меры по закреплению на рубеже? Кто отвечает за это?

13. Кто несет ответственность за дезинформацию руководства страны относительно реального положения дел в ходе Дебальцевской операции? Кто давал сообщения о занятии Логвиново, о возможности продолжения сопротивления в условиях фактического окружения противником? Кто несет ответственность за ложные сообщения Генштаба об отсутствии окружения в Дебальцево?

14. Почему обеспечение флангов группировки в Дебальцево было доверено состоящим полностью из мобилизованных, и не имеющим танков и тяжелого вооружения, не имеющим полной комплектности 13-му, 25-му и 40-му батальонам? Почему фланги не были усилены самыми боеспособными соединениями?

15. Почему не была обеспечена ротация свежими подразделениями 13-го, 25-го и 40-го батальонов? Почему располагая по списку 230 тысячами военнослужащих ВСУ в течение месяца сражения, о котором заранее было всем известно, в распоряжение сектора «С» не было переброшено ни одного механизированного соединения? Не были переброшены свежие пополнения? Кто несет ответственность?

16. Кто конкретно отвечает за отсутствие в зоне боев хотя бы проводной связи и постоянные потери управления войсками?

17. Кто несет ответственность за организованный отход из Дебальцево? Когда был принят план этой операции? Кто руководитель? Кто утвердил операцию в Генштабе?

18. Почему не были приняты меры по обеспечению поставок запчастей и ремонту техники в дебальцевской группировке? Кто несет ответственность за наличие большого числа не боеготовой техники на позициях? Какие меры по спасению техники были предусмотрены планом отхода?

19. Какие потери военной техники в ходе операции? Правда ли, что в ходе операции было потеряно 168 единиц бронетехники, причем большая часть по не боевым причинам — из-за отсутствия запчастей и выхода из строя?

20. Почему Логвиново не было деблокировано в ходе прорыва украинских войск из Дебальцево? Предусматривал ли это план операции?

21. Какие общие потери военнослужащих в ходе Дебальцевской операции? Сколько военнослужащих погибло во время оборонительного сражения, и сколько погибло в ходе следования на дороге из Луганское-Мироновское в Дебальцево во время проведения конвоев и в ходе прорыва?

22. Почему не было организовано уничтожение остатков снаряжения, боеприпасов, техники оставленных в Дебальцево? Кто несет ответственность? Предусматривалось ли это планом?

23. Почему Генштаб возлагает всю вину за потерю Дебальцево на подразделения 3-го, 8-го полков спецназ и 40-го батальона, если общая численность подразделений спецназа составляла только 150 бойцов с легким вооружением, а из состава 40-го батальона в плен сдался личный состав двух опорных пунктов численностью около 100 человек, в то время как только в составе сектора «С» было 3500 военнослужащих, а всего в зоне АТО — 35 тысяч? Можно ли возлагать неудачу операции на фронте в 150 километров на несколько небольших подразделений?

24. Почему отдельные руководители Генерального штаба всегда возлагают ответственность за неудачи на фронте исключительно на солдат, офицеров и отказы боевой техники, и никогда не видит своей собственной ответственности за свое бездарное планирование, трусость, очковтирательство, многократную публикацию лживых информационных сводок о положении наших войск, за фальсификацию данных о состоянии боевой техники и боеспособности частей и подразделений?

25. Почему Генштаб не проводит служебных расследований и не проводит разбор действий и решений в ходе Дебальцевской операции?

26. Кто несет ответственность за подрыв мостов и тоннелей в районе Дебальцево? Почему задача выведения из строя транспортной инфраструктуры не была выполнена в полном объеме?
Источник: http://censor.net.ua/resonance/342201/kto_vinovat_v_otstuplenii_v_debaltsevoЮрий БУТУСОВ, Цензор.НЕТ.
Генштаб обвиняет 40-й батальон, 3-й и 8-й полки спецназа. Рабочая группа комитета по национальной безопасности и обороне ВР провела расследование причин оставления украинскими войсками Дебальцево и серьезных потерь сил АТО в ходе Дебальцевской операции.

К сожалению, всех важных вопросов депутаты еще задать не успели, а Генштаб не дал ответы парламентскому контролю. Эти недостатки необходимо устранить, и уполномоченные народные депутаты должны получить весь объем важной информации.

Генеральный штаб обвинил в окружении наших войск в Дебальцево, и прорыве, который привел к большим потерям в технике и людях самих солдат и офицеров. Как говорится в отчете рабочей группы, Генштаб ВСУ считает так:

«Руйнування системи оборони розпочалося з раптовим закінченням спротиву противнику з боку особового складу 40-го батальону територіальної оборони (здача в полон усього особового складу). Згодом декілька підрозділів сил АТО самостійно вийшли з зони бойових дій (дезертували). При намаганні ввести в бій резерви у вигляді підрозділів 3-го та 8-го полків спеціального призначення частина особового складу відмовилась виконувати бойові завдання, частина — після введення в зону бойових дій через невеликий проміжок часу самостійно залишили зону бойових дій. Зрештою усі ці обставини не дозволили організувати ефективну оборону плацдарму та змусили керівництво ГШ ЗСУ віддати наказ на виведення військ з плацдарму».

Однако в отчете и в ответах Генштаба сказано не все. Хотелось бы услышать ответы и на другие дополнительные вопросы. Предлагаю всем участникам Дебальцевской операции ознакомиться, надеюсь на дополнения, уточнения.

1. Первый замначальника Генштаба Геннадий Воробьев после инспектирования района боевых действий потребовал немедленной организации отвода войск из Дебальцево в начале февраля. Кто и почему в руководстве Генштаба отказался выводить войска из Дебальцево тогда, когда отход мог быть осуществлен без серьезных потерь?

2. Почему было допущено окружение украинских войск и выход противника на позиции в районе Логвиново и высоты 307,9, что позволило противнику простреливать пути снабжения прямой наводкой?

3. Почему Генштаб не отреагировал на многократные сообщения о запланированном противником окружении в Логвиново, которые передавало командование сектора «С» — полковник Таран?

4. Почему имеющий ключевое значение Углегорск был прикрыт малыми силами — два взвода 13-го батальона, рота милиции «Свитязь» (численность около взвода), батарея ПТО, которые не допускали возможности организации эффективной обороны?

5. Почему после взятия Углегорска в бой не были введены оперативные резервы ВСУ, наличные в зоне АТО, в составе 30-й механизированной и 95-й аэромобильной бригады, чтобы вернуть город под украинский контроль?

6. Почему после взятия Углегорска не были предприняты какие-либо меры по обороне ключевого пункта — Логвиново, через которое проходила основная трасса снабжения украинских войск? Почему Логвиново было занято силами 4 (четырех!) бойцов 54-го разведбата?

7. Почему после атаки противника 25 января на высоту 307,5 — опорный пункт «Валера», не были приняты меры по усилению обороны высот в районе Санжаровки, что позволило противнику вести огонь по нашим колоннам снабжения, которые шли в обход Логвиново?

8. Почему не был уничтожен мост в Санжаровке, который имел важное тактическое значение для дальнейших действий противника в этом районе?

9. Почему опорные пункты 40-го мотопехотного батальона в районе Новогригорьевка не были обеспечены достаточным количеством исправных противотанковых средств и бронетехникой, несмотря на постоянные атаки противника в этом районе, с применением танков?

10. Почему все инженерные средств командующего сектором «С» в Дебальцево составляли всего 1 (один) экскаватор? Возможно ли проведение инженерных работ и эффективная маневренная оборона при полном отсутствии инженерной техники зимой?

11. Почему весь бронетанковый резерв командующего сектором «С» на конец января составлял 2 (два) боеготовых танка? Возможно ли ведение эффективной обороны при практическом отсутствии бронетанковых резервов?

12. Почему после успешной атаки на Логвиново 12 февраля наши подразделения оставили село? Почему подразделения 30-й механизированной, 79-й аэромобильной, 1-й танковой бригад не закрепились в Логвиново? Почему не были предприняты меры по закреплению на рубеже? Кто отвечает за это?

13. Кто несет ответственность за дезинформацию руководства страны относительно реального положения дел в ходе Дебальцевской операции? Кто давал сообщения о занятии Логвиново, о возможности продолжения сопротивления в условиях фактического окружения противником? Кто несет ответственность за ложные сообщения Генштаба об отсутствии окружения в Дебальцево?

14. Почему обеспечение флангов группировки в Дебальцево было доверено состоящим полностью из мобилизованных, и не имеющим танков и тяжелого вооружения, не имеющим полной комплектности 13-му, 25-му и 40-му батальонам? Почему фланги не были усилены самыми боеспособными соединениями?

15. Почему не была обеспечена ротация свежими подразделениями 13-го, 25-го и 40-го батальонов? Почему располагая по списку 230 тысячами военнослужащих ВСУ в течение месяца сражения, о котором заранее было всем известно, в распоряжение сектора «С» не было переброшено ни одного механизированного соединения? Не были переброшены свежие пополнения? Кто несет ответственность?

16. Кто конкретно отвечает за отсутствие в зоне боев хотя бы проводной связи и постоянные потери управления войсками?

17. Кто несет ответственность за организованный отход из Дебальцево? Когда был принят план этой операции? Кто руководитель? Кто утвердил операцию в Генштабе?

18. Почему не были приняты меры по обеспечению поставок запчастей и ремонту техники в дебальцевской группировке? Кто несет ответственность за наличие большого числа не боеготовой техники на позициях? Какие меры по спасению техники были предусмотрены планом отхода?

19. Какие потери военной техники в ходе операции? Правда ли, что в ходе операции было потеряно 168 единиц бронетехники, причем большая часть по не боевым причинам — из-за отсутствия запчастей и выхода из строя?

20. Почему Логвиново не было деблокировано в ходе прорыва украинских войск из Дебальцево? Предусматривал ли это план операции?

21. Какие общие потери военнослужащих в ходе Дебальцевской операции? Сколько военнослужащих погибло во время оборонительного сражения, и сколько погибло в ходе следования на дороге из Луганское-Мироновское в Дебальцево во время проведения конвоев и в ходе прорыва?

22. Почему не было организовано уничтожение остатков снаряжения, боеприпасов, техники оставленных в Дебальцево? Кто несет ответственность? Предусматривалось ли это планом?

23. Почему Генштаб возлагает всю вину за потерю Дебальцево на подразделения 3-го, 8-го полков спецназ и 40-го батальона, если общая численность подразделений спецназа составляла только 150 бойцов с легким вооружением, а из состава 40-го батальона в плен сдался личный состав двух опорных пунктов численностью около 100 человек, в то время как только в составе сектора «С» было 3500 военнослужащих, а всего в зоне АТО — 35 тысяч? Можно ли возлагать неудачу операции на фронте в 150 километров на несколько небольших подразделений?

24. Почему отдельные руководители Генерального штаба всегда возлагают ответственность за неудачи на фронте исключительно на солдат, офицеров и отказы боевой техники, и никогда не видит своей собственной ответственности за свое бездарное планирование, трусость, очковтирательство, многократную публикацию лживых информационных сводок о положении наших войск, за фальсификацию данных о состоянии боевой техники и боеспособности частей и подразделений?

25. Почему Генштаб не проводит служебных расследований и не проводит разбор действий и решений в ходе Дебальцевской операции?

26. Кто несет ответственность за подрыв мостов и тоннелей в районе Дебальцево? Почему задача выведения из строя транспортной инфраструктуры не была выполнена в полном объеме?
Источник: http://censor.net.ua/resonance/342201/kto_vinovat_v_otstuplenii_v_debaltsevo

У ГЕНЕРАЛОВ НЕТ ТРАГЕДИЙ. ПОЧЕМУ БЛОКИРУЮТСЯ СУДЫ ПО ИЛ-76 И ИЛОВАЙСКУ?У ГЕНЕРАЛОВ НЕТ ТРАГЕДИЙ. ПОЧЕМУ БЛОКИРУЮТСЯ СУДЫ ПО ИЛ-76 И ИЛОВАЙСКУ?

Какие бы законы и уставы ни принимались, какие бы грозные приказы ни раздавались, какая бы красивая форма и новая техника ни закупалась, но армия, как и любая государственная система, невозможна без ключевого фактора — ответственности за принятые решения. И не так страшно, если генерал совершит ошибку, ведь ошибки — это неизбежная часть процесса управления. Страшно, когда ошибки пытаются скрыть, а всякой ответственности избежать.

Об этом пишет в своей статье для «Зеркала недели» главный редактор «Цензор.НЕТ» Юрий Бутусов.

«В военном искусстве слова «трагедия» нет. У нас есть другие понятия — победа, поражение, боевой порядок, оперативное построение, удар, маневр… Лучше бы у нас не было потерь, но они все же не так страшны. Это порядка 1250 убитыми и 4000 ранеными. Это не самый высокий среднестатистический показатель в армиях мира за последние 30 лет».

Генерал-майор Виктор Назаров,
подозреваемый в служебной халатности по делу о гибели самолета Ил-76,
сбитого террористами в аэропорту Луганска. Декабрь 2014-го

14 июня исполнится год со дня гибели в аэропорту Луганска самолета Ил-76 — российские диверсанты сбили машину переносными зенитно-ракетными комплексами «Игла». Погибли 49 украинских военнослужащих. Уже год идет расследование — и в ноябре начальнику штаба АТО, генерал-майору Виктору Назарову по этому делу было предъявлено подозрение в служебной халатности, повлекшей тяжелые последствия. Приказ о вылете самолетов в Луганск дал именно Назаров. При этом он проигнорировал данные радиоэлектронной разведки СБУ, предупредившей о засаде на наши самолеты по радиоперехватам; проигнорировал рапорты подразделений из аэропорта, которые предупреждали об угрозе и невозможности обеспечить безопасность полетов; проигнорировал обращения командования оперативного командования «Юг», которому подчинялись десантники и летчики, не посылать самолеты в аэропорт — ведь российские диверсанты уже сбили к тому времени несколько украинских вертолетов, а 6 июня над Славянском был сбит самолет-разведчик Ан-30.

В ходе следствия Главная военная прокуратура установила все обстоятельства преступления — были обнаружены место засады, трубы ракетных комплексов, из которых был сбит самолет, и захвачены еще не использованные ПЗРК. Опрошены все офицеры, и впервые в Украине проведена военно-тактическая экспертиза действий военного командования для оценки соответствия решений требованиям воинских уставов, тактики боевого применения и наставлений по оперативному управлению войсками.

Эксперты — действующие военные летчики, военнослужащие ВСУ — определили, что при любых курсовых углах захода на посадку самолет попадал в зону действия ракетных комплексов диверсантов, и что в этих условиях посадка должна была прикрываться с воздуха дополнительными силами самолетов и вертолетов. Без принятия мер подавления ПВО никакой возможности спасти самолет и людей у пилотов не было. Экипаж сделал все возможное. Стрелок-радист Ил-76 обнаружил пуск первой ракеты и сумел отвести угрозу, мгновенно выпустив тепловые ловушки. Но вторая ракета поразила самолет из мертвой зоны, ее пуска экипаж заметить не мог. Эти материалы были достаточными, чтобы генеральный прокурор Виталий Ярема поддержал требование арестовать генерала Назарова и объявить ему подозрение.

Надо отдать должное Яреме — в данном случае он пошел против воли президента. Уж слишком очевидны факты и заключения. Назаров спрятался от ареста, постыдно получив справку о своей болезни в военном госпитале и спрятавшись в отдельную комфортабельную палату. Однако под прямым давлением властей суд изменил Назарову меру пресечения на период следствия. Его выпустили под залог в 90 тысяч гривен. После этого Назаров предпринял меры, чтобы сорвать следствие. Он до сих пор не счел возможным ознакомиться с материалами уголовного дела. А затем командование ВСУ стало соучастником еще одного преступления. 6 марта начальник Генерального штаба Виктор Муженко вызвал якобы на совещание в Генштаб трех военных летчиков — экспертов по делу о гибели Ил-76, которые дали однозначный вывод о грубейших нарушениях при планировании операции. Но вместо совещания по теме на охраняемом военном объекте летчиков встретили… адвокаты Назарова.

Сразу после совещания в Генштабе с адвокатами Назарова военный летчик, старший летчик-испытатель Государственного научно-исследовательского центра Воздушных сил полковник Виктор Лукьянчук обратился в прокуратуру с заявлением, что эксперты подверглись со стороны адвокатов Назарова незаконному давлению и угрозам увольнения со службы в случае отказа изменить данные экспертные заключения в пользу Назарова. Полковник Лукьянчук, который оставил дом и быт в Крыму и переехал в Украину, чтобы не изменять присяге, сделал гораздо большее. Он выступил публично, заявив о преступных действиях адвокатов на заседании комитета Верховной Рады по вопросам предотвращения и противодействия коррупции. Такого откровенного и демонстративного незаконного давления на экспертов не позволяли себе даже бандиты Януковича. А ведь эксперты дали оценку тому, что как считает Назаров, можно и нужно оценить — уровню военного искусства Генштаба.

Несмотря на все скандалы, уголовные дела, Назаров продолжает служить и даже, по данным наших источников, повышен в должности — принято решение о его назначении первым заместителем начальника Генерального штаба. На чем же строится защита Назарова? Почему они так нагло действуют и так уверены в своей безнаказанности? Потому что такова воля президента. Петру Алексеевичу нравится Муженко. Так сильно нравится, что он готов закрыть глаза на все. Ведь идет война, и как говорит Назаров, потери на войне неизбежны, это не трагедия, это всего лишь «среднестатистические данные». Перед вылетом Ил-76 в Луганск Назаров запросил подтверждение вылета в… администрации президента. Порошенко вообще не был обязан рассматривать такое согласование — это исключительная компетенция военного командования. Но по непонятным причинам бумагу Назарова в АП подписали. Зачем? Почему генералы настолько безответственны, что в чисто тактических вопросах требуют переложить ответственность на гражданские власти? Да потому что плевать им на жизни людей, на «среднестатистические потери», им важно повязать руководство страны чернилами и кровью.

К слову, разрешение на вылет Ил-76 администрация президента до сих пор к материалам дела не приобщила. Спустя год полностью расследованное дело по Ил-76 не может дойти до суда. На прошлой неделе родственники погибших в самолете воинов провели предупредительную акцию на Майдане в Киеве, где потребовали начать суд и привлечь к ответственности генерала Назарова. Несмотря на широкий резонанс в СМИ, власти на людей никак не отреагировали. Предпочли не заметить. Очевидно, точно такой сценарий замалчивания трагедии избран и по суду над виновными в трагедии в Иловайске. Военное командование считает, что никакой ответственности за свои действия нести не должно. Прямо говорят — идет война, виноват противник, а также летчики, которые не туда полетели, солдаты, которые не захотели, техника, которая не завелась. Невиновны одни только генералы, им не за что отвечать. В суды ходят офицеры, солдаты, а генералам в суды ходить нельзя — они выше закона, они неприкасаемы. А кто с этим не согласен — тот «агент Кремля».

У начальника Генштаба появилась штатная группа пиарщиков, политконсультантов, которые выступают в интернете и на телеканалах, рассказывая, что критиковать генералов — значит подыгрывать врагу. В армии, где не хватает командирских кадров на передовой, где жесточайший дефицит всего и вся, находят немалые средства для найма целых пиар-агентств и адвокатских контор. Защита генералов от уголовной ответственности и справедливого суда приравнена властями к защите Родины. В кабинетах «Воздухофлотского военного округа» идут ожесточенные бои за генеральские шкуры, в то время как недостатки военного планирования продолжают собирать кровавые жертвы на фронте. Закон? Ответственность? Хотя бы честь офицера? Нет, экс-депутат от Партии регионов Муженко и его подручный Назаров об этом не слышали. Муженко спокойно игнорирует все приглашения на заседания комитетов Верховной Рады — он же «президентский человек», ему плевать на законодательную власть, на парламент, на следственные комиссии ВР. Вельможа. Порошенко много говорит о борьбе с олигархами. А разве блокирование суда по Ил-76 и Иловайску — это не яркий пример олигархического поведения властей? На День независимости 24 августа 2014-го, имея информацию о российском вторжении, Муженко спокойно полетел в Киев, чтобы получить погоны генерал-полковника, и принимал почести, пока российские танковые колонны завершали окружение украинских войск под Иловайском. Изварино, Иловайск, Дебальцево, Донецкий аэропорт — все это стало возможным, потому что государство не предприняло меры к установлению ответственности за погибший Ил-76. Потом все эти ошибки повторялись и повторяются. На самом деле избежать суда не удастся ни Муженко, ни Назарову. Потому что с правовой точки зрения не война идет в Украине, а мир. И прокуратура обязана по каждому случаю гибели наших граждан, военных и гражданских лиц возбудить уголовное дело и дать оценку причинам этого. Слово «война» к уголовному делу не подошьешь, и если это дело не доведет до конца действующий генеральный прокурор Виктор Шокин и главный военный прокурор Анатолий Матиос, то потом, после смены власти, они сами могут стать фигурантами этого уголовного дела. Поэтому либо власть сама способствует справедливому суду, либо пусть потом не жалуется на последствия. Родственники погибших и боевые товарищи будут бороться за справедливость, и они уже это продемонстрировали. И если действующие власти будут продолжать блокировать судебные процессы, значит, проводить их будет в другое время какая-то другая власть. Но на скамье подсудимых окажется гораздо более широкий круг лиц.

Израиль вел бесконечные войны за существование более 30 лет. У Израиля не было ни танков, ни пушек, ни тяжелого вооружения, ни военных училищ, ни военной промышленности, не хватало всего и вся. Но Израиль достиг победы не благодаря количеству и качеству техники. А благодаря качеству людей. В израильской армии самые высокие потери — среди командиров, потому что командир всегда идет в атаку первым, и первым платит за ошибки, и первым несет ответственность. Израильская армия стала непобедимой, потому что ее командиры не посылают в бой, а ведут в бой. И именно потому там наивысшим доверием среди политиков пользуются бывшие военные лидеры. Они ведут к победе, а не платят смертями подчиненных за свою безответственность и трусость.
Источник: http://censor.net.ua/resonance/338365/u_generalov_net_tragediyi_pochemu_blokiruyutsya_sudy_po_il76_i_ilovayisku

Суд по Ил-76 и Иловайску — это не просто установление виновных. Это расследование и приговор всей системе государственного управления, приговор феодальным кланам, которые уютно сплелись в государственных структурах, которые уверены, что можно править своими феодальными вотчинами бесконтрольно и безответственно. Это суд над рабовладельческой психологией воспитанных советской властью командиров, где подчиненные — это расходный материал, где солдаты и офицеры обязаны терпеть по отношению к себе любое скотское и пренебрежительное отношение. Муженко и Назаров обязаны получить свои приговоры и отвечать перед судом. Чтобы никогда больше ни один генерал, ни один государственный деятель не посмел назвать гибель патриотов Украины «среднестатистическими потерями». Чтобы ни один командир не посмел сказать, что смерть гражданина — «это не трагедия».

Юрий Бутусов для «Зеркала недели»Какие бы законы и уставы ни принимались, какие бы грозные приказы ни раздавались, какая бы красивая форма и новая техника ни закупалась, но армия, как и любая государственная система, невозможна без ключевого фактора — ответственности за принятые решения. И не так страшно, если генерал совершит ошибку, ведь ошибки — это неизбежная часть процесса управления. Страшно, когда ошибки пытаются скрыть, а всякой ответственности избежать.

Об этом пишет в своей статье для «Зеркала недели» главный редактор «Цензор.НЕТ» Юрий Бутусов.

«В военном искусстве слова «трагедия» нет. У нас есть другие понятия — победа, поражение, боевой порядок, оперативное построение, удар, маневр… Лучше бы у нас не было потерь, но они все же не так страшны. Это порядка 1250 убитыми и 4000 ранеными. Это не самый высокий среднестатистический показатель в армиях мира за последние 30 лет».

Генерал-майор Виктор Назаров,
подозреваемый в служебной халатности по делу о гибели самолета Ил-76,
сбитого террористами в аэропорту Луганска. Декабрь 2014-го

14 июня исполнится год со дня гибели в аэропорту Луганска самолета Ил-76 — российские диверсанты сбили машину переносными зенитно-ракетными комплексами «Игла». Погибли 49 украинских военнослужащих. Уже год идет расследование — и в ноябре начальнику штаба АТО, генерал-майору Виктору Назарову по этому делу было предъявлено подозрение в служебной халатности, повлекшей тяжелые последствия. Приказ о вылете самолетов в Луганск дал именно Назаров. При этом он проигнорировал данные радиоэлектронной разведки СБУ, предупредившей о засаде на наши самолеты по радиоперехватам; проигнорировал рапорты подразделений из аэропорта, которые предупреждали об угрозе и невозможности обеспечить безопасность полетов; проигнорировал обращения командования оперативного командования «Юг», которому подчинялись десантники и летчики, не посылать самолеты в аэропорт — ведь российские диверсанты уже сбили к тому времени несколько украинских вертолетов, а 6 июня над Славянском был сбит самолет-разведчик Ан-30.

В ходе следствия Главная военная прокуратура установила все обстоятельства преступления — были обнаружены место засады, трубы ракетных комплексов, из которых был сбит самолет, и захвачены еще не использованные ПЗРК. Опрошены все офицеры, и впервые в Украине проведена военно-тактическая экспертиза действий военного командования для оценки соответствия решений требованиям воинских уставов, тактики боевого применения и наставлений по оперативному управлению войсками.

Эксперты — действующие военные летчики, военнослужащие ВСУ — определили, что при любых курсовых углах захода на посадку самолет попадал в зону действия ракетных комплексов диверсантов, и что в этих условиях посадка должна была прикрываться с воздуха дополнительными силами самолетов и вертолетов. Без принятия мер подавления ПВО никакой возможности спасти самолет и людей у пилотов не было. Экипаж сделал все возможное. Стрелок-радист Ил-76 обнаружил пуск первой ракеты и сумел отвести угрозу, мгновенно выпустив тепловые ловушки. Но вторая ракета поразила самолет из мертвой зоны, ее пуска экипаж заметить не мог. Эти материалы были достаточными, чтобы генеральный прокурор Виталий Ярема поддержал требование арестовать генерала Назарова и объявить ему подозрение.

Надо отдать должное Яреме — в данном случае он пошел против воли президента. Уж слишком очевидны факты и заключения. Назаров спрятался от ареста, постыдно получив справку о своей болезни в военном госпитале и спрятавшись в отдельную комфортабельную палату. Однако под прямым давлением властей суд изменил Назарову меру пресечения на период следствия. Его выпустили под залог в 90 тысяч гривен. После этого Назаров предпринял меры, чтобы сорвать следствие. Он до сих пор не счел возможным ознакомиться с материалами уголовного дела. А затем командование ВСУ стало соучастником еще одного преступления. 6 марта начальник Генерального штаба Виктор Муженко вызвал якобы на совещание в Генштаб трех военных летчиков — экспертов по делу о гибели Ил-76, которые дали однозначный вывод о грубейших нарушениях при планировании операции. Но вместо совещания по теме на охраняемом военном объекте летчиков встретили… адвокаты Назарова.

Сразу после совещания в Генштабе с адвокатами Назарова военный летчик, старший летчик-испытатель Государственного научно-исследовательского центра Воздушных сил полковник Виктор Лукьянчук обратился в прокуратуру с заявлением, что эксперты подверглись со стороны адвокатов Назарова незаконному давлению и угрозам увольнения со службы в случае отказа изменить данные экспертные заключения в пользу Назарова. Полковник Лукьянчук, который оставил дом и быт в Крыму и переехал в Украину, чтобы не изменять присяге, сделал гораздо большее. Он выступил публично, заявив о преступных действиях адвокатов на заседании комитета Верховной Рады по вопросам предотвращения и противодействия коррупции. Такого откровенного и демонстративного незаконного давления на экспертов не позволяли себе даже бандиты Януковича. А ведь эксперты дали оценку тому, что как считает Назаров, можно и нужно оценить — уровню военного искусства Генштаба.

Несмотря на все скандалы, уголовные дела, Назаров продолжает служить и даже, по данным наших источников, повышен в должности — принято решение о его назначении первым заместителем начальника Генерального штаба. На чем же строится защита Назарова? Почему они так нагло действуют и так уверены в своей безнаказанности? Потому что такова воля президента. Петру Алексеевичу нравится Муженко. Так сильно нравится, что он готов закрыть глаза на все. Ведь идет война, и как говорит Назаров, потери на войне неизбежны, это не трагедия, это всего лишь «среднестатистические данные». Перед вылетом Ил-76 в Луганск Назаров запросил подтверждение вылета в… администрации президента. Порошенко вообще не был обязан рассматривать такое согласование — это исключительная компетенция военного командования. Но по непонятным причинам бумагу Назарова в АП подписали. Зачем? Почему генералы настолько безответственны, что в чисто тактических вопросах требуют переложить ответственность на гражданские власти? Да потому что плевать им на жизни людей, на «среднестатистические потери», им важно повязать руководство страны чернилами и кровью.

К слову, разрешение на вылет Ил-76 администрация президента до сих пор к материалам дела не приобщила. Спустя год полностью расследованное дело по Ил-76 не может дойти до суда. На прошлой неделе родственники погибших в самолете воинов провели предупредительную акцию на Майдане в Киеве, где потребовали начать суд и привлечь к ответственности генерала Назарова. Несмотря на широкий резонанс в СМИ, власти на людей никак не отреагировали. Предпочли не заметить. Очевидно, точно такой сценарий замалчивания трагедии избран и по суду над виновными в трагедии в Иловайске. Военное командование считает, что никакой ответственности за свои действия нести не должно. Прямо говорят — идет война, виноват противник, а также летчики, которые не туда полетели, солдаты, которые не захотели, техника, которая не завелась. Невиновны одни только генералы, им не за что отвечать. В суды ходят офицеры, солдаты, а генералам в суды ходить нельзя — они выше закона, они неприкасаемы. А кто с этим не согласен — тот «агент Кремля».

У начальника Генштаба появилась штатная группа пиарщиков, политконсультантов, которые выступают в интернете и на телеканалах, рассказывая, что критиковать генералов — значит подыгрывать врагу. В армии, где не хватает командирских кадров на передовой, где жесточайший дефицит всего и вся, находят немалые средства для найма целых пиар-агентств и адвокатских контор. Защита генералов от уголовной ответственности и справедливого суда приравнена властями к защите Родины. В кабинетах «Воздухофлотского военного округа» идут ожесточенные бои за генеральские шкуры, в то время как недостатки военного планирования продолжают собирать кровавые жертвы на фронте. Закон? Ответственность? Хотя бы честь офицера? Нет, экс-депутат от Партии регионов Муженко и его подручный Назаров об этом не слышали. Муженко спокойно игнорирует все приглашения на заседания комитетов Верховной Рады — он же «президентский человек», ему плевать на законодательную власть, на парламент, на следственные комиссии ВР. Вельможа. Порошенко много говорит о борьбе с олигархами. А разве блокирование суда по Ил-76 и Иловайску — это не яркий пример олигархического поведения властей? На День независимости 24 августа 2014-го, имея информацию о российском вторжении, Муженко спокойно полетел в Киев, чтобы получить погоны генерал-полковника, и принимал почести, пока российские танковые колонны завершали окружение украинских войск под Иловайском. Изварино, Иловайск, Дебальцево, Донецкий аэропорт — все это стало возможным, потому что государство не предприняло меры к установлению ответственности за погибший Ил-76. Потом все эти ошибки повторялись и повторяются. На самом деле избежать суда не удастся ни Муженко, ни Назарову. Потому что с правовой точки зрения не война идет в Украине, а мир. И прокуратура обязана по каждому случаю гибели наших граждан, военных и гражданских лиц возбудить уголовное дело и дать оценку причинам этого. Слово «война» к уголовному делу не подошьешь, и если это дело не доведет до конца действующий генеральный прокурор Виктор Шокин и главный военный прокурор Анатолий Матиос, то потом, после смены власти, они сами могут стать фигурантами этого уголовного дела. Поэтому либо власть сама способствует справедливому суду, либо пусть потом не жалуется на последствия. Родственники погибших и боевые товарищи будут бороться за справедливость, и они уже это продемонстрировали. И если действующие власти будут продолжать блокировать судебные процессы, значит, проводить их будет в другое время какая-то другая власть. Но на скамье подсудимых окажется гораздо более широкий круг лиц.

Израиль вел бесконечные войны за существование более 30 лет. У Израиля не было ни танков, ни пушек, ни тяжелого вооружения, ни военных училищ, ни военной промышленности, не хватало всего и вся. Но Израиль достиг победы не благодаря количеству и качеству техники. А благодаря качеству людей. В израильской армии самые высокие потери — среди командиров, потому что командир всегда идет в атаку первым, и первым платит за ошибки, и первым несет ответственность. Израильская армия стала непобедимой, потому что ее командиры не посылают в бой, а ведут в бой. И именно потому там наивысшим доверием среди политиков пользуются бывшие военные лидеры. Они ведут к победе, а не платят смертями подчиненных за свою безответственность и трусость.
Источник: http://censor.net.ua/resonance/338365/u_generalov_net_tragediyi_pochemu_blokiruyutsya_sudy_po_il76_i_ilovayisku

Суд по Ил-76 и Иловайску — это не просто установление виновных. Это расследование и приговор всей системе государственного управления, приговор феодальным кланам, которые уютно сплелись в государственных структурах, которые уверены, что можно править своими феодальными вотчинами бесконтрольно и безответственно. Это суд над рабовладельческой психологией воспитанных советской властью командиров, где подчиненные — это расходный материал, где солдаты и офицеры обязаны терпеть по отношению к себе любое скотское и пренебрежительное отношение. Муженко и Назаров обязаны получить свои приговоры и отвечать перед судом. Чтобы никогда больше ни один генерал, ни один государственный деятель не посмел назвать гибель патриотов Украины «среднестатистическими потерями». Чтобы ни один командир не посмел сказать, что смерть гражданина — «это не трагедия».

Юрий Бутусов для «Зеркала недели»

Генерал-майор ВСУ Виктор Назаров — офицер без честиГенерал-майор ВСУ Виктор Назаров — офицер без чести

Олег Базалук для Украинского Политика.
О Генштабе Украины писали много, но безрезультатно. Здесь хочется провести нелестную параллель: Порошенко-Муженко-Назаров и Кадыров. Да-да, небезызвестный чеченец Кадыров и его правило «своих не сдаем».
В работе Президента Порошенко все четче прослеживается один недостаток, который перечеркивает многие его благие начинания — он не признает ошибок в своей кадровой политике. Вспомним назначение на должность Генерального прокурора Украины милицейского генерала Яремы, чья деятельность по расследованию резонансных дел повергла в шок европейских коллег. Но генерал Ярема неплохо заработал за это время. Его убрали, но почему не наказали в пример другим?
Но самые пагубные просчеты в кадровой политике Порошенко — это вооруженные силы Украины. То же назначение паркетного генерала Гелетея Министром обороны, из-за бездарности которого вместо обещанного парада Победы в «украинском Севастополе» Украина получила Иоловайский котел и гибель сотен Героев Украины. Генерала-охранника (свою генеральскую карьеру Гелетей сделал на должности начальника Управления государственной охраны Украины) сняли, но разве Порошенко признал свою ошибку и наказал бездарного генерала?
А как можно объяснить прощение постыдно проигранных сражений украинской армии генералу Муженко, Начальнику Генерального штаба — Главнокомандующему Вооружённых Сил Украины? О несоответствии генерала Муженко занимаемой должности говорят:
— потеря Донецкого аэропорта (замечу, аэропорт удерживали ровно до тех пор, пока «стратег» генерал Муженко лично не взялся за командование на этом направлении фронта. Как результат, аэропорт потеряли за считанные недели)
— Иоловайский котел, в котором паркетный генерал Гелетей и «Витя-могильщик» (как прозывают в войсках генерала Муженко) похоронили сотни украинских солдат и офицеров.
— потеря значительных территорий Донецкой и Луганской областей.
Но самое постыдное для Порошенко, как Главнокомандующего Вооруженными силами Украины и Гаранта Конституции — это продолжающаяся служба под начальством генерала Муженко не менее бездарного генерала Виктора Назарова, которому уже предъявили подозрение в халатности, погубившей 49 военнослужащих в Ил-76, сбитом в Луганске, но который продолжает работать в Генштабе.
А знаете почему Порошенко терпит генералов Муженко и Назарова? Потому что перед тем, как послать Ил-76 с десантниками 14 июня 2014 г. в аэропорт Луганска, начальник штаба АТО Назаров направил не предусмотренную уставом ВСУ бумажку – запрос на вылет Ил-76 с десантом в… Администрацию президента! И Порошенко, не сильно разбираясь в деталях — подписал её!
Муженко и Назаров сделали Порошенко соучастником своих безответственных действий, в результате которых погибло 49 десантников! Порошенко-Муженко-Назаров — своих не сдаем?
Неужели Порошенко боится ответственности и прикрывает двух генералов-могильщиков?
Рука руку моет?
А как же обещанное чудо Сингапура на территории Украины и обещанные в стиле Ли Куан Ю реформы? Накануне своего избрания, Вы, Президент Порошенко часто приводили в пример слова Ли Куан Ю: «Начните с того, что посадите трех своих друзей. Вы точно знаете за что, и они знают за что» (это о борьбе с коррупцией).
Мало того, что вы не выполняете обещание по продаже своего «Рошена» и бизнеса в целом, мало того, что вы как и Янукович провели в парламент своего сына, так вы теперь как и Кадыров «своих не сдаете»? Почему не посадили Ярему, Гелетея, Муженко, Назарова? Они «свои» или откупились?
А ведь в Европе, в которую вы нас ведете действует золотое правило — «Начни с себя»!
Начните с себя, Президент Порошенко, иначе вы окончательно потеряете к себе доверие.Олег Базалук для Украинского Политика.
О Генштабе Украины писали много, но безрезультатно. Здесь хочется провести нелестную параллель: Порошенко-Муженко-Назаров и Кадыров. Да-да, небезызвестный чеченец Кадыров и его правило «своих не сдаем».
В работе Президента Порошенко все четче прослеживается один недостаток, который перечеркивает многие его благие начинания — он не признает ошибок в своей кадровой политике. Вспомним назначение на должность Генерального прокурора Украины милицейского генерала Яремы, чья деятельность по расследованию резонансных дел повергла в шок европейских коллег. Но генерал Ярема неплохо заработал за это время. Его убрали, но почему не наказали в пример другим?
Но самые пагубные просчеты в кадровой политике Порошенко — это вооруженные силы Украины. То же назначение паркетного генерала Гелетея Министром обороны, из-за бездарности которого вместо обещанного парада Победы в «украинском Севастополе» Украина получила Иоловайский котел и гибель сотен Героев Украины. Генерала-охранника (свою генеральскую карьеру Гелетей сделал на должности начальника Управления государственной охраны Украины) сняли, но разве Порошенко признал свою ошибку и наказал бездарного генерала?
А как можно объяснить прощение постыдно проигранных сражений украинской армии генералу Муженко, Начальнику Генерального штаба — Главнокомандующему Вооружённых Сил Украины? О несоответствии генерала Муженко занимаемой должности говорят:
— потеря Донецкого аэропорта (замечу, аэропорт удерживали ровно до тех пор, пока «стратег» генерал Муженко лично не взялся за командование на этом направлении фронта. Как результат, аэропорт потеряли за считанные недели)
— Иоловайский котел, в котором паркетный генерал Гелетей и «Витя-могильщик» (как прозывают в войсках генерала Муженко) похоронили сотни украинских солдат и офицеров.
— потеря значительных территорий Донецкой и Луганской областей.
Но самое постыдное для Порошенко, как Главнокомандующего Вооруженными силами Украины и Гаранта Конституции — это продолжающаяся служба под начальством генерала Муженко не менее бездарного генерала Виктора Назарова, которому уже предъявили подозрение в халатности, погубившей 49 военнослужащих в Ил-76, сбитом в Луганске, но который продолжает работать в Генштабе.
А знаете почему Порошенко терпит генералов Муженко и Назарова? Потому что перед тем, как послать Ил-76 с десантниками 14 июня 2014 г. в аэропорт Луганска, начальник штаба АТО Назаров направил не предусмотренную уставом ВСУ бумажку – запрос на вылет Ил-76 с десантом в… Администрацию президента! И Порошенко, не сильно разбираясь в деталях — подписал её!
Муженко и Назаров сделали Порошенко соучастником своих безответственных действий, в результате которых погибло 49 десантников! Порошенко-Муженко-Назаров — своих не сдаем?
Неужели Порошенко боится ответственности и прикрывает двух генералов-могильщиков?
Рука руку моет?
А как же обещанное чудо Сингапура на территории Украины и обещанные в стиле Ли Куан Ю реформы? Накануне своего избрания, Вы, Президент Порошенко часто приводили в пример слова Ли Куан Ю: «Начните с того, что посадите трех своих друзей. Вы точно знаете за что, и они знают за что» (это о борьбе с коррупцией).
Мало того, что вы не выполняете обещание по продаже своего «Рошена» и бизнеса в целом, мало того, что вы как и Янукович провели в парламент своего сына, так вы теперь как и Кадыров «своих не сдаете»? Почему не посадили Ярему, Гелетея, Муженко, Назарова? Они «свои» или откупились?
А ведь в Европе, в которую вы нас ведете действует золотое правило — «Начни с себя»!
Начните с себя, Президент Порошенко, иначе вы окончательно потеряете к себе доверие.

НАЧШТАБА 20-ГО МПБ В.ПОКУСА: «В ВСУ РЕВОЛЮЦИОННАЯ СИТУАЦИЯ — ВЕРХИ НЕ МОГУТ, А НИЗЫ НЕ ХОТЯТ ВОЕВАТЬ ПОД ТАКИМ РУКОВОДСТВОМ»НАЧШТАБА 20-ГО МПБ В.ПОКУСА: «В ВСУ РЕВОЛЮЦИОННАЯ СИТУАЦИЯ — ВЕРХИ НЕ МОГУТ, А НИЗЫ НЕ ХОТЯТ ВОЕВАТЬ ПОД ТАКИМ РУКОВОДСТВОМ»

20-й батальон территориальной обороны был сформирован в Днепропетровской области. Еще весной прошлого года, начиная с майских боев за Мариуполь, солдаты и офицеры «20-ки» принимали участие в боевых действиях. Позднее батальон участвовал в освобождении Курахово, Красногоровки и Марьинки. Он и сейчас несет боевую службу в Авдеевке под Донецком. После реорганизации это добровольческое подразделение в качестве 20-го отдельного мотопехотного батальона действует в оперативном подчинении 93-й механизированной бригады. С начальником штаба 20-го батальона, полковником Виктором Покусой мы познакомились нынешней зимой в палаточном лагере возле гарнизонного поселка Черкасское.
Тогда добровольцев «двадцатки» вывели из зоны АТО на короткий отдых. В беседе со мной 43-летний полковник рассказывал, что отслужил в украинской армии 22 года. Принимал участие в миротворческой миссии в Боснии и Герцеговине, позднее закончил Национальную академию обороны Украины, служил в морской пехоте в Крыму, в управлении Южного оперативного командования и в штабе 6-го армейского корпуса на Днепропетровщине. Когда началась война на Донбассе, боевой офицер, по его словам, решил «не отсиживаться на пенсии» и вступил в батальон территориальной обороны. За время пребывания в зоне АТО, он не только много пережил и увидел, но и пытался анализировать причины досадных неудач украинской армии. В.Покуса уверен, что Вооруженные силы Украины, получившие опыт в боях, способны выполнить любую задачу и очистить Донбасс от неприятеля. Плодом его размышлений стало открытое письмо к Президенту, премьер-министру и председателю Верховной Рады Украины, а также к политическому и военно-экспертному сообществу. Чтобы вынести его на обсуждение общественности, начальник штаба и его бойцы обратились в газету «День», которая писала о добровольческом батальоне. Предлагаем вашему вниманию основные ключевые моменты этого письма.
Вадим РЫЖКОВ, «День», Днепропетровск

На написание этого письма меня вдохновило интервью в СМИ одного из командиров 95-й ОАЭМБр с позывным «Купол», очевидно, одного из командиров батальонов. Это интервью подтвердило мое мнение о том, что в войсках АТО системное видение существующих проблем и путей выхода из них в целом выкристаллизовалось, мои единомышленники в войсках есть, и их очевидно немало. Опираясь на свои знания и опыт, попробую их конкретизировать, расширить и детализировать.
Первая, вопиющая проблема — профессиональное и моральное несоответствие стратегических (Генеральный штаб, Командование сухопутных войск) и оперативных (оперативные командования и сформированные на их базе управления секторов войск АТО) штабов тем задачам, которые перед ними стоят, ими решаются либо не решаются. В профессиональном плане, спустя почти год войны, это пока что в значительной степени штабы мирного времени, набитые кадрами, получившими свои должности еще в мирное время, по критериям отбора, которые были далеки от потребностей стратегического и оперативного планирования и боевого управления войсками. Как следствие, это в значительной степени профессиональные ничтожества, приспособленцы и карьеристы мирного времени. Военнослужащие «Печерского военного округа», которые капитализировали свои служебные и коррупционные связи в право и возможность служить и жить в Киеве и других крупных городах Украины. Беру на себя право это утверждать как человек, который лично знает многих из этих офицеров, с ними учился в военной академии, проходил службу в оперативных штабах, соприкасался с ними, их деятельностью и бездействием как еще в мирное время, так и во время участия в АТО.

Основные претензии к кадровому составу стратегических и оперативных штабов Вооруженных сил следующие:

— вопиющая стратегическая и оперативная безграмотность, как следствие коррупционного развала академического военного образования в Украине, деградации командирской и профессиональной подготовки генералов и офицеров из-за ее незначительности в условиях их карьерного роста; обосновать данный тезис готов конкретно, по каждому эпизоду и боевой операции в ходе АТО, свою компетенцию в данных вопросах готов подтвердить перед кем угодно на любом уровне;

— значительная организационная неспособность во многих сферах военной деятельности, которая имеет корни в широко присутствующей профессиональной и моральной непригодности офицеров — карьеристов мирного времени к службе штабов в условиях боевой работы;

— отрыв стратегических, а особенно — оперативных штабов от подчиненных войск; офицеры оперативных штабов (за некоторыми приятными исключениями), и в частности прямые командиры, начальники и руководители, в войсках работают крайне неохотно, порождая обоснованные подозрения в их персональной трусости, реальной обстановкой не владеют и не хотят владеть, своих подчиненных войск не знают, и как следствие, либо не верят в них, либо определяют нереальные боевые задачи;

— паралич управленческой функции; оперативные штабы принципами, способами, формами боевого управления войсками владеют слабо, не смогли развернуть в зоне АТО полноценную систему управления, пытаются управлять войсками как в мирное время, посредством составления большого количества красивых и обширных телеграмм, совершенно оторванных по содержанию от реалий, и требование многочисленных бессмысленных докладов, циркуляции по каналам боевого управления потоков лишней, а порой и преступно лишней информации; частые ротации руководящего и обеспечивающего офицерского состава на оперативных пунктах управления негативно влияют на выработку и поддержание культуры управленческой (штабной) работы;

— невладение реальной обстановкой по всем ее элементам, ставшее основой их оперативной несостоятельности; стратегические и оперативные штабы достоверной информацией о противнике не владеют, реальных возможностей своих войск не знают, характер влияния на действия войск реальной местности и климатических условий не изучают;

— непонимание критического значения разведки и ее результатов для эффективности применения войск и сил, неспособность эффективно организовать основные виды разведки — военную, артиллерийскую, и, очевидно, также оперативную;

— непонимание военного значения стратегической, оперативной и тактической инициативы, сознательный отказ от борьбы за инициативу на всех уровнях, бездарная сдача инициативы противнику;

— непонимание военного значения введения противника в заблуждение, не владение формами, приемами и способами его практического применения в конкретных сложившихся условиях;

— явно просматривающийся в действиях военного руководства стратегического и оперативного уровня страх перед противником, как интегральный результат отсутствия у них веры в свои подчиненные войска и своей управленческой и организационной неспособности, что позволяет военно-политическому руководству противника эффективно применять для достижения своих целей такой несистемный фактор, как блеф;

— организационно-штатная структура штабов нерациональна, избыточна.

Решение данной проблемы лежит в области кадровой политики. Неспособные военно-управленческие кадры требуют немедленной и безжалостной замены. Потому что их управленческая неспособность оборачивается неоправданными жертвами на фронте, унизительными поражениями, которые сразу отражаются на морально-психологическом состоянии общества и условиях ведения политики правительством.
Методические рекомендации в решении данной проблемы являются следующими.

1) Стратегические и оперативные штабы являются основой, хребтом вооруженных сил как организованной системы. Наибольшей методической ошибкой в реформировании целостной системы было бы предоставить ей право реформировать саму себя. Любая организованная система существенно изменять сама себя не может по определению. Это научный вывод общей теории систем, который абсолютно подтверждается практикой. Все закончится в конце концов максимум косметическими реформами системы, которые не затронут ее принципиальных существенных основ. Существенно реформировать управленческий аппарат Вооруженных сил Украины возможно лишь под внешним по отношению к нему управлением. Эту роль должен взять на себя политический аппарат государства, который должен быстро выработать устойчивые принципы и формы реформирования, методы и временные показатели его осуществления, устойчиво управлять и контролировать процесс.
2) Вооруженные силы Украины как целостная система находится в классической предреволюционной ситуации, когда низы, которые прошли испытания реалиями боевых действий и боевых будней, уже не могут и не согласны воевать под таким руководством, а верхи не способны существенно перестроить свою работу. Так или иначе кризис военного управления обязательно, согласно диалектическим законам развития, закономерно должен решиться, поскольку целостная система вооруженных сил не может существовать в таком вопиющем неэффективном состоянии. Это еще один аргумент для политического руководства немедленно возглавить процесс решительного реформирования вооруженных сил. Иначе, если процесс пойдет революционным путем, последствия могут быть трудно предсказуемыми. Масса мобилизованных склонна воткнуть штыки в землю и разойтись по домам, а масса идейных добровольцев склонна воткнуть штыки в первую очередь в политический аппарат государства, который в конце концов отвечает за все процессы, в том числе и в вооруженных силах.
Современное военное руководство, частично осознавая ситуацию, пытается стравливать пар, планируя увольнять в запас практически под ноль массу мобилизованных солдат и офицеров, получивших боевой опыт. Хотя логика интересов войны диктует необходимость бороться за эти подготовленные пристрелянные кадры, мотивируя их оставаться в рядах армии.

3) Методологический подход «коней на переправе не меняют» в существующей ситуации и по отношению к существующему кадровому составу военных органов управления стратегического и оперативного уровня является непригодным, так как эти «лошади» способны тянуть телегу войны к противоположному берегу, который называется «победа», из-за своей профессиональной и мора Источник: http://censor.net.ua/r328298льной непригодности, не видят путей к ней, в подчиненные войска и их победу откровенно не верят, противника панически боятся и запугивают им общество.

4) Кадровым резервом для укомплектования военных органов управления оперативного и стратегического уровня являются офицеры военного звена, в том числе и из мотивированных определенным образом мобилизованных, которые в боях на полях АТО проявили свои командирские, волевые и организационные качества. Для штабов стратегического уровня целесообразно рассмотреть возможность привлечения военных профессионалов старших поколений, которые в свое время были отторгнуты системой.

5) Немедленным результатом реформирования военной системы управления должна стать замена способных кадров, следующим результатом — замена прогнившей системы кадрового отбора в вооруженных силах. С начала кадрового обновления системы военного управления следует отказаться от волюнтаризма в кадровой работе, как основного системообразующего принципа коррумпированных и клановых систем. Только конкурсный отбор и конкурсное соревнование по четким критериям отбора.

6) Современный кадровый состав органов военного управления целесообразно тотально пропустить через военное звено в воюющих соединениях и воинских частях в зоне АТО. Такая мера позволит, во-первых, возродиться значительному количеству штабных офицеров в качестве боевых командиров, во-вторых, избавиться от явного балласта в виде офицеров, которые ни за что не поедут в зону АТО, даже под угрозой увольнения из рядов ВС Украины, а также тех, кто не сможет профессионально и морально состояться в военном звене. Назначение штабных офицеров следует осуществлять на должности в военном звене на две-три степени ниже фактического их воинского звания. Во-первых, в воюющих войсках просто объективно нет такого количества генеральских, полковничьих и подполковничьих должностей для тех, кто приедет в войска из высоких штабов, во-вторых, их фактический опыт военного управления в большинстве случаев не превышает ротного-батальонного уровня, и, в-третьих, настоящему офицеру, который имеет честь, за Родину не стыдно воевать на любом месте, которое она считает нужным ему определить. Могу это подтвердить на собственном примере и на примере своих боевых побратимов. Я лично в военном звании «полковник», имея академическое военное образование и опыт работы в штабах оперативного уровня, почти год воюю на майорской должности в военном звене, на том месте, которое Родина определила мне при мобилизации. И прекрасно себя при этом чувствую. Кроме того, под тяжестью приобретенных знаний и опыта так ярко вижу всю неспособность существующей системы военного управления к решению вставших перед ней задач. Рядом со мной воюет командир роты армянской армии времен Карабахского конфликта на сержантской должности, майор пограничник на капитанской должности, капитан милиции в должности солдата, и т. д.

7) Как политики высокого уровня вы должны понять, что не может быть сильной и эффективной армии у больного общества и слабой и неэффективной политической системы. Армия, особенно мобилизованная, это в любом случае срез общества. Действительно эффективная реформа вооруженных сил должна иметь источником (и следствием) существенные изменения в общественных отношениях. Это я вам с уверенностью могу утверждать как человек, который много лет занимался проблематикой военного строительства и достаточно хорошо владеет ею. Логика исторического процесса требует глубокой перестройки украинского общества и его системы управления (власти).

8) Политическому руководству государства нужно как можно быстрее преодолеть свой страх перед фронтовиками, перед добровольческими формированиями, поверить в них и попытаться завладеть их сердцами, опереться на них в своей государственнической и реформаторской деятельности. Если вы найдете для этого в себе волю, моральные силы и материальные возможности, дадите фронтовикам понимание целей и целей войны, веру и чувство единства с политическим и военным руководством, они сравняют горы, одержат такие необходимые нам военные победы. У нас на самом деле предостаточно прекрасных людей, отличных воинов, даже среди совсем недавно абсолютно гражданских мирных людей. Я уверенно это утверждаю, поскольку рядом с этими людьми живу и воюю. Опираться в таких условиях на прогнившую старую систему военного управления, которая для своего самосохранения демонстрирует максимальную политическую лояльность — заведомо ложная ставка. Они бездарно сдадут страну врагу, и не уберегут политический аппарат государства от гнева фронтовиков, среди которых они не пользуются минимальным авторитетом.

И если у вас снова будет нехватка идей, как завоевать сердца, опереться на фронтовиков, добровольцев — спрашивайте, подскажу. И умоляю, не стесняйтесь этого.

Второй проблемой, которой касались выше, но все же которую следует выделить, является абсолютное отсутствие кадровой работы в армии. Ну просто ее фактически нет, при наличии в штабах и войсках полноценной системы кадровых органов. Ее корни лежит в политике принципиального антагонизма, который кадровая часть вооруженных сил выстроила по отношению к категории мобилизованных. Как непосредственный свидетель и участник событий, могу утверждать, что военная мобилизация подняла наше общество и подняла целый пласт по-настоящему способных и талантливых в военном отношении людей. Говорю это притом, что я лично, будучи сейчас по статусу мобилизованным, не имею к кадровому составу армии никаких предубеждений, поскольку в свое время отдал кадровой военной службе 22 года своей жизни. Уверенно утверждаю, что среда мобилизованных военнослужащих кадровыми офицерами-карьеристами воспринимается в качестве их конкурентов, и поэтому с позиции господствующего положения кадрового офицерского корпуса любая кадровая работа в среде мобилизованных ими откровенно саботируется. Наш батальон на 100 процентов, от командира батальона и до последнего солдата — мобилизован. Я лично готов указать не менее 15 человек, которые в условиях ведения реальных боевых действий выросли из вполне гражданских людей в реальных боевых младших командиров. Я найду в батальоне не менее 50 человек прекрасных бойцов, опытных, мотивированных, достаточно подготовленных. Есть у нас люди, которых не стыдно было бы предложить на командные должности батальонного уровня. Проблема в том, что все мы примерно через месяц должны демобилизоваться. И украинская армия объективно потеряет так ей нужные кадры, имеющие реальный боевой опыт. Потому что кадровая работа среди мобилизованных со стороны военных кадровых органов откровенно саботируется, и поэтому мотивационная работа по отношению к мобилизованным военнослужащим, которых желательно удержать на военной службе, на политическом уровне государственного управления откровенно провалена.

Методические рекомендации в решении данного вопроса могут быть следующие:

1) Концептуально надо понять, что у Вооруженных сил Украины в современных условиях нет другого выхода, кроме ставки на людей, на кадры. Новое современное сложное оружие — это очень дорого. Современное сложное дорогое оружие в руках плохо подготовленных бойцов — это безумное расточительство. Лучше и гораздо эффективнее вложить ограниченные средства в мотивационную часть и в подготовку бойцов. В условиях войны, особенно этой войны, в которой борьба ведется в том числе и за умы и сердца бойцов, экономить на людях, бойцах — это преступление перед страной, обществом. Вся страна должна напрячься, но дать бойцам на фронте все, что им необходимо, по максимуму. Однако в течение почти года наблюдаем противоположную картину — бойцы на фронте в бытовой нищете, на содержании у волонтерского движения, при мизерных размерах (учитывая реальный риск жизнью) денежного обеспечения, реально защищают возможность общества не напрягаться, сохранять иллюзию мирной жизни. Уважаемые политики и руководители! К вашему сведению — это один из самых мощных деморализующих факторов для фронтовиков.

Если уже в 30 км и дальше от фронта он не видит, что страна и общество хоть минимально напрягаются для обеспечения их победы. Что он уже на этом расстоянии от фронта для значительной части общества — не их защитник, а идиот, который не смог откупиться от мобилизации, или будучи мобилизованным, не смог спрятаться от фронта в настоящий глубоко эшелонированной тыловой армии. Что его денежного обеспечения, даже с учетом АТОшной надбавки (это в сумме 6-7000 гривен для подавляющего большинства бойцов вооруженных сил) едва хватает для обеспечения минимальных нужд его семьи.

Однако все же другого выхода в этой войне, кроме ставки на людей, — нет. А для этого, помимо прочего, им кровь из носу для общества надо дать мотивацию. В первую очередь идеологическую. Но в том числе и материальную.

Кроме того, надо вкладывать организационный ресурс, средства в боевую подготовку, подготовку военных специалистов. Поскольку даже оружие и техника, имеющихся в наличии, в руках подготовленных и опытных специалистов может применяться в условиях этой войны достаточно эффективно. И особенно надо настойчиво бороться мотивационно за каждого такого подготовленного и опытного бойца, специалиста, любым доступным способом поощряя его оставаться в строю, даже после получения права на демобилизацию. И даже раздавая фронтовикам квартиры в центре Киева, это будет в любом случае дешевле, чем закупать новейшие танки, бронетранспортеры, пушки, раздавать их неподготовленным экипажам, расчетам, командирам, а они быстро и гарантированно будут выводить их из строя, в большинстве случаев даже до вступления в бой, бросать их на поле боя и т. п. Целесообразнее вложить деньги в мотивацию и подготовку кадров, а также в ремонт и запчасти к старой технике. И тогда специалист, при наличии запчастей, и сам отремонтирует технику и будет прекрасно на ней воевать, выжимая из своей техники максимум ее возможностей.

НЕ поленюсь повториться — значительная часть солдат и офицеров, которые через месяц будут демобилизованы, или планируются к демобилизации в следующих волнах — бесценны, а с учетом фактора времени — и незаменимы для украинской армии. У государства существует насущная необходимость напрячь свои возможности для максимальной мотивации этих закаленных в боях мобилизованных военнослужащих к продолжению военной службы в фронтовых или учебных частях.

2) Особые, чрезвычайные усилия, системность, смелость и находчивость следует уделить отбору командных кадров. Этот вопрос следует поднять на уровень искусства. Как это сделать — подскажу. Командный состав — слабое звено сил АТО в этой войне. Как бы ни горько было это признавать, но война требует быть максимально честным. Однако этот провал исправить крайне необходимо, на том уровне качества, который реально возможен, и срочно. От командирского балласта, несмотря на формальные заслуги, звания, ранги, должности, следует избавляться безжалостно. Плохой командир это даже не плохой боец. В боевых условиях — это беда, и беда тех масштабов, какую должность этот командир занимает. Повторюсь. К отбору командирских кадров следует отнестись очень и очень тщательно и серьезно. И при этом подавить намертво волюнтаризм в процессе кадрового отбора. Ведь снова наблюдаем, как ряд командиров боевых бригад пошли на повышение в высшие штабы. Вроде правильно, в нужном русле процесс пошел. Но фронтовые новости распространяются в частях и подразделениях. И настоящую цену некоторым из этих комбригов все фронтовики хорошо знают. Некоторые из них, вместо повышения, наоборот требовали понижения в должности. Однако мнением подчиненных, авторитетом командира среди них у нас еще не привыкли интересоваться и принимать во внимание. И волюнтаристским решением группы таких же недалеких генералов эти полковники, не достигшие значимых результатов и побед в боях, не завоевали авторитет среди подчиненных офицеров и солдат, радостно поскакали подальше от фронта, на повышение по службе.

3) В ситуации, когда доверие к старой, погрязшей в волюнтаризме, коррупции и бездарности военной командной системы, а также подпирающей ее системы военных кадровых органов доверия нет, целесообразно было бы попробовать опереться на систему выдвижения командных кадров снизу. В том числе, и в первую очередь, из среды мобилизованных, в которой на самом деле (даже для меня неожиданно) оказалась довольно значительное количество патриотически настроенных, способных и талантливых в военном отношении людей. Несмотря на уровень военного образования, формальные звания, ранги, должности. На острие внимания — только реальная способность управлять людьми в боевых условиях, организовать деятельность подразделения, повести людей в бой. Азам военной науки такие командиры учатся в боевой обстановке. Более углубленную их командирскую подготовку можно осуществлять в периоды вывода на отдых, на краткосрочных командирских курсах, и даже на фронтовых позициях, при определенной организации этого процесса.

Следующей проблемой является полное отсутствие поддержки военной дисциплины и законности в войсках со стороны государства, его органов правопорядка. Не ошибусь, если буду утверждать, что львиная доля в поддержании воинской дисциплины во фронтовых военных частях лежит на авторитете непосредственных командиров. Организованная их поддержка в этом вопросе со стороны государства носит преимущественно декларативный характер. И там, где дает слабину непосредственный командир, там, как правило, морально — психологический развал, критическое падение боеспособности, массовое дезертирство. Воюющая страна и армия не может себе позволить такого мизерного присутствия правоохранительных органов в войсках, такой тотальной безнаказанности для нарушителей воинской дисциплины, саботажников, дезертиров. Если уже принято государственное решение об опоре на мобилизованные контингент, сказано «А», тогда нужно и говорить «Б», то есть создавать, наряду с системой их мотивации, и репрессивный аппарат для принуждения определенной части мобилизованных к военной дисциплине, системной борьбе с такими позорными и распространенными явлениями, как саботаж боевых задач, дезертирство. И это ни в коем случае не чрезмерная жестокость. Саботажники и дезертиры, не выполняя поставленных боевых задач и покидая боевые позиции, ставят под угрозу жизнь тех бойцов, которые добросовестно идут в бой. Жалея саботажников и дезертиров, позволяя им быть безнаказанными или очень легко и формально наказанными, военное командование и государство тем самым ставят под еще больший удар бойцов, которые мужественно остаются воевать и за себя, и «за того парня». До глубины несправедливая ситуация, когда лучшие, наиболее мужественные и храбрые сыны народа погибают в боях, перед лицом превосходящего численно и технически противника, а саботажники и дезертиры, а также уклонисты от мобилизации им смеются в спину. Более деморализующей для фронтовиков ситуации сложно представить. А эта ситуация в неизменном виде уже держится почти год. Огромный позор для государственного аппарата, яркий показатель его организационного и волевого бессилия, когда сорокамиллионное общество смогло выставить лишь около 40 000 бойцов на фронт, из них в непосредственных боевых действиях участвует максимум 20000, значительное количество остальных составляют отказники-саботажники. Остальные вооруженные силы, определенная численность национальной гвардии, милиции — неизвестно где. 17000 дезертиров даже нигде не прячутся, сидят по домам, их никто не ищет, никто никак не наказывает. Да-да, без преувеличения просто сидят по домам, на глазах у участковых милиционеров, районных прокуроров, военных комиссаров, которые преступно (коррупционно) бездействуют. Уверенно это утверждаю, поскольку являюсь членом командования одной из фронтовых военных частей, в которой также есть определенное количество дезертиров явных, и некоторое количество немного замаскированных, которые долгими месяцами прячутся в гражданских «больничках». Где военная прокуратура? Ее в войсках нет, за год войны на фронте, в войсках не видел ни одного действующего военного прокурора. А в военной прокуратуре другого назначения на случай войны, помимо поддержания законности в воюющих войсках, нет. Они (военные прокуроры) долгие десятилетия мирного времени «кошмарили» войска, пытаясь показать свою нужность, но действительно в нужное время резко испарились. Где военные суды? Где особые полномочия для командиров на случай войны, пусть бы ее и называли АТО или как-то по-другому, что сущности войны не меняет. Где дисциплинарные воинские части и подразделения? Присутствие военной службы правопорядка на фронте декоративная, она ни на что не способна даже против одиночных военных нарушителей, мародеров, пьяниц, уклонистов. Адекватных полномочий у нее либо нет, либо она не хочет ими пользоваться. А на фронте случаются же сравнительно массовые саботажи, дезертирства и т. п.

Пряча по-страусиному голову в песок в вопросах соблюдения законности во фронтовых частях, государственный аппарат своими руками деморализует войска, толкает командиров и военные коллективы на превышение служебных полномочий, совершение самосудов. Не хотят кадры государственных правоохранительных органов выполнять свои функции? Избавьтесь от балласта, разгоните их! Решительное время требует решительных действий. Создайте военные трибуналы или суды чести, дайте им соответствующие законные полномочия. Создайте при действующих войсках штатные подразделения военной полиции, подчините их командирам. Создайте дисциплинарные части и подразделения, определите принципы и систему их боевого применения. Немедленно заставьте милицию переловить всех дезертиров и поместите их туда, вместе с уклонистами, саботажниками и мародерами. Прибегните к другим формам и способам поддержания воинской дисциплины и законности в воюющих войсках. Но только действуйте, действуйте немедленно и решительно, не прячьте голову в песок, не замалчивайте проблему, она от этого сама собой не рассосется.

Следующая проблема — это системно-структурный бардак на фронте, который прямо имеет источником такой же бардак в головах руководителей государственного аппарата. Военные части, которые на фронте выполняют однотипные задачи по непосредственному ведению боевых действий в рамках единого замысла и плана, до сих пор структурно относятся к различным силовым министерствам и ведомствам. Это и ВСУ, и МВД, и Нацгвардия, и СБУ, и ДПС, и вообще вневедомственные самостоятельные вооруженные коллективы, только взаимодействуют с военным командованием по определенным вопросам…

К сведению уважаемых государственных руководителей — война, боевые действия — это самый сложный из всех существующих вид человеческой деятельности. Для этого на войне все до мелочей должно быть гармонично подчинено достижению единой цели — победе над противником. И в первую очередь — это военная структура и структура военного управления. Никакие ведомственные или личные интересы и амбиции не должны стать помехой для интересов достижения победы в бою, военной операции, войны в целом. По факту мы имеем несколько структур подчинения, управления боевыми действиями, несколько структур материального, технического, медицинского, боевого, кадрового обеспечения. Кроме закономерно запрограммированного таким положением управленческого бардака и сложности в организации взаимодействия, это еще и недопустимая для небогатой воюющей страны ресурсная расточительность на содержание всех этих параллельных систем управления и обеспечения.

Необходимо немедленно унять свои политические страхи и амбиции и подчинить их единой цели — военной победе. Хотя бы под страхом потерять все, в первую очередь страну, необходимо поверить в свои войска, объединить свою судьбу и судьбу страны с ними. И попробовать вырасти из мелких конкурирующих политических игроков в государственных деятелей и вождей своего народа, и его ценного в данных условиях института — армии. Первоочередным шагом к этому должно стать объединение всех боевых частей и объединение под единой организационно-управленческой структурой. Наверное, это должны быть Вооруженные силы.

Приведенная проблематика далеко не является исчерпывающей для современного состояния войск АТО и оборонного комплекса страны в целом. Готов лично, с точки зрения непосредственного участника, сформулировать десятки существующих проблем и возможных путей их решения в различных сферах — военной стратегии, психологии ведения этой войны, морально-психологическом, военно-техническом, материальном, боевом обеспечении боевых операций и войны в целом, боевом (оперативном) применении войск. Но приведенные три проблемы считаю первоочередными и важными, направленными в первую очередь на селекцию и закрепление необходимых кадров в боевом и управленческом составе Вооруженных сил Украины. Если удастся отобрать и закрепить в войсках и военных органах управления наиболее способных и талантливых людей, то уже эти люди непременно найдут пути решения и других насущных проблем.

Далеко не все даже военные теоретики верно понимают ролевое соотношение человеческого и военно-технического фактора в условиях обеспечения победы в современной войне, ошибочно преувеличивая значение военной техники. Пока нет применения ядерного оружия, человеческий фактор в ведении конвенциональных (обычных) боевых действий долго будет превалировать над военно-техническим. Тем более что эта война ведется далеко не самым современным оружием и военной техникой. И чье военно-техническое превосходство реально нивелировать и даже переломить за счет человеческого фактора.

А для этого всем нам нужна вера в свои силы, понимание, что и как делать, воля начать и довести до логического конца спланированное, и соответствующего качества люди для совершения задуманного. И еще фактор времени. Его надо чувствовать, за него бороться. Иначе даже самые рациональные меры, задуманные без учета реальной обстановки и имеющегося времени, окажутся утопиями и каналами расточительства крайне ограниченных ресурсов.

Надеюсь на вашу адекватное внимание и реакцию в отношении упомянутых проблем. Проблемы значительной глубины и сложности, но не непосильные. Только не прячьтесь от них, не игнорируйте. Время действовать и приносить жертвы, и не только народные, но и личные. По справедливости, это надо было делать еще вчера. На кону стоит очень много. И… мы обязательно сделаем это, победим, с вами или без вас. Потому что мы, украинцы, россияне, крымские татары, другие народы нашей дружной и толерантной страны, очень не хотим назад, в этот смрадный казенный «русский мир». Просто в условиях вашей бездеятельности, волевого паралича и саботажа, мы понесем на порядки большие жертвы. Кстати, вы в этом тоже потеряете очень многое… возможно все. И не дай бог вам (тем, кто считает себя политически-экономической элитой), подобно казацкой старшине XVIII века, продаться оккупантам. Попробуйте отойти от старых властных опор и опереться в своей деятельности на новых людей и принципы их взаимодействия, новые общественные силы, порожденные революцией Достоинства и последующей войной, вызванной интервенцией контрреволюции. Попробуйте расширить и углубить революционные завоевания, приобретения годового ведения отечественной войны. Если осознаете, что не хотите или не можете этого сделать, найдите способы спокойно отойти в сторону и дать возможность действовать тем, кто сможет. Боюсь, у вас нет другого выхода. Разве что вы не уговорите армию США воевать за ваши интересы. Но тогда уже как-то без нас…

На этом пока точка.

С уважением, полковник Вооруженных сил Украины Покуса Виктор Васильевич.

Источник: http://censor.net.ua/resonance/328298/nachshtaba_20go_mpb_vpokusa_v_vsu_revolyutsionnaya_situatsiya_verhi_ne_mogut_a_nizy_ne_hotyat_voevat20-й батальон территориальной обороны был сформирован в Днепропетровской области. Еще весной прошлого года, начиная с майских боев за Мариуполь, солдаты и офицеры «20-ки» принимали участие в боевых действиях. Позднее батальон участвовал в освобождении Курахово, Красногоровки и Марьинки. Он и сейчас несет боевую службу в Авдеевке под Донецком. После реорганизации это добровольческое подразделение в качестве 20-го отдельного мотопехотного батальона действует в оперативном подчинении 93-й механизированной бригады. С начальником штаба 20-го батальона, полковником Виктором Покусой мы познакомились нынешней зимой в палаточном лагере возле гарнизонного поселка Черкасское.
Тогда добровольцев «двадцатки» вывели из зоны АТО на короткий отдых. В беседе со мной 43-летний полковник рассказывал, что отслужил в украинской армии 22 года. Принимал участие в миротворческой миссии в Боснии и Герцеговине, позднее закончил Национальную академию обороны Украины, служил в морской пехоте в Крыму, в управлении Южного оперативного командования и в штабе 6-го армейского корпуса на Днепропетровщине. Когда началась война на Донбассе, боевой офицер, по его словам, решил «не отсиживаться на пенсии» и вступил в батальон территориальной обороны. За время пребывания в зоне АТО, он не только много пережил и увидел, но и пытался анализировать причины досадных неудач украинской армии. В.Покуса уверен, что Вооруженные силы Украины, получившие опыт в боях, способны выполнить любую задачу и очистить Донбасс от неприятеля. Плодом его размышлений стало открытое письмо к Президенту, премьер-министру и председателю Верховной Рады Украины, а также к политическому и военно-экспертному сообществу. Чтобы вынести его на обсуждение общественности, начальник штаба и его бойцы обратились в газету «День», которая писала о добровольческом батальоне. Предлагаем вашему вниманию основные ключевые моменты этого письма.
Вадим РЫЖКОВ, «День», Днепропетровск

На написание этого письма меня вдохновило интервью в СМИ одного из командиров 95-й ОАЭМБр с позывным «Купол», очевидно, одного из командиров батальонов. Это интервью подтвердило мое мнение о том, что в войсках АТО системное видение существующих проблем и путей выхода из них в целом выкристаллизовалось, мои единомышленники в войсках есть, и их очевидно немало. Опираясь на свои знания и опыт, попробую их конкретизировать, расширить и детализировать.
Первая, вопиющая проблема — профессиональное и моральное несоответствие стратегических (Генеральный штаб, Командование сухопутных войск) и оперативных (оперативные командования и сформированные на их базе управления секторов войск АТО) штабов тем задачам, которые перед ними стоят, ими решаются либо не решаются. В профессиональном плане, спустя почти год войны, это пока что в значительной степени штабы мирного времени, набитые кадрами, получившими свои должности еще в мирное время, по критериям отбора, которые были далеки от потребностей стратегического и оперативного планирования и боевого управления войсками. Как следствие, это в значительной степени профессиональные ничтожества, приспособленцы и карьеристы мирного времени. Военнослужащие «Печерского военного округа», которые капитализировали свои служебные и коррупционные связи в право и возможность служить и жить в Киеве и других крупных городах Украины. Беру на себя право это утверждать как человек, который лично знает многих из этих офицеров, с ними учился в военной академии, проходил службу в оперативных штабах, соприкасался с ними, их деятельностью и бездействием как еще в мирное время, так и во время участия в АТО.

Основные претензии к кадровому составу стратегических и оперативных штабов Вооруженных сил следующие:

— вопиющая стратегическая и оперативная безграмотность, как следствие коррупционного развала академического военного образования в Украине, деградации командирской и профессиональной подготовки генералов и офицеров из-за ее незначительности в условиях их карьерного роста; обосновать данный тезис готов конкретно, по каждому эпизоду и боевой операции в ходе АТО, свою компетенцию в данных вопросах готов подтвердить перед кем угодно на любом уровне;

— значительная организационная неспособность во многих сферах военной деятельности, которая имеет корни в широко присутствующей профессиональной и моральной непригодности офицеров — карьеристов мирного времени к службе штабов в условиях боевой работы;

— отрыв стратегических, а особенно — оперативных штабов от подчиненных войск; офицеры оперативных штабов (за некоторыми приятными исключениями), и в частности прямые командиры, начальники и руководители, в войсках работают крайне неохотно, порождая обоснованные подозрения в их персональной трусости, реальной обстановкой не владеют и не хотят владеть, своих подчиненных войск не знают, и как следствие, либо не верят в них, либо определяют нереальные боевые задачи;

— паралич управленческой функции; оперативные штабы принципами, способами, формами боевого управления войсками владеют слабо, не смогли развернуть в зоне АТО полноценную систему управления, пытаются управлять войсками как в мирное время, посредством составления большого количества красивых и обширных телеграмм, совершенно оторванных по содержанию от реалий, и требование многочисленных бессмысленных докладов, циркуляции по каналам боевого управления потоков лишней, а порой и преступно лишней информации; частые ротации руководящего и обеспечивающего офицерского состава на оперативных пунктах управления негативно влияют на выработку и поддержание культуры управленческой (штабной) работы;

— невладение реальной обстановкой по всем ее элементам, ставшее основой их оперативной несостоятельности; стратегические и оперативные штабы достоверной информацией о противнике не владеют, реальных возможностей своих войск не знают, характер влияния на действия войск реальной местности и климатических условий не изучают;

— непонимание критического значения разведки и ее результатов для эффективности применения войск и сил, неспособность эффективно организовать основные виды разведки — военную, артиллерийскую, и, очевидно, также оперативную;

— непонимание военного значения стратегической, оперативной и тактической инициативы, сознательный отказ от борьбы за инициативу на всех уровнях, бездарная сдача инициативы противнику;

— непонимание военного значения введения противника в заблуждение, не владение формами, приемами и способами его практического применения в конкретных сложившихся условиях;

— явно просматривающийся в действиях военного руководства стратегического и оперативного уровня страх перед противником, как интегральный результат отсутствия у них веры в свои подчиненные войска и своей управленческой и организационной неспособности, что позволяет военно-политическому руководству противника эффективно применять для достижения своих целей такой несистемный фактор, как блеф;

— организационно-штатная структура штабов нерациональна, избыточна.

Решение данной проблемы лежит в области кадровой политики. Неспособные военно-управленческие кадры требуют немедленной и безжалостной замены. Потому что их управленческая неспособность оборачивается неоправданными жертвами на фронте, унизительными поражениями, которые сразу отражаются на морально-психологическом состоянии общества и условиях ведения политики правительством.
Методические рекомендации в решении данной проблемы являются следующими.

1) Стратегические и оперативные штабы являются основой, хребтом вооруженных сил как организованной системы. Наибольшей методической ошибкой в реформировании целостной системы было бы предоставить ей право реформировать саму себя. Любая организованная система существенно изменять сама себя не может по определению. Это научный вывод общей теории систем, который абсолютно подтверждается практикой. Все закончится в конце концов максимум косметическими реформами системы, которые не затронут ее принципиальных существенных основ. Существенно реформировать управленческий аппарат Вооруженных сил Украины возможно лишь под внешним по отношению к нему управлением. Эту роль должен взять на себя политический аппарат государства, который должен быстро выработать устойчивые принципы и формы реформирования, методы и временные показатели его осуществления, устойчиво управлять и контролировать процесс.
2) Вооруженные силы Украины как целостная система находится в классической предреволюционной ситуации, когда низы, которые прошли испытания реалиями боевых действий и боевых будней, уже не могут и не согласны воевать под таким руководством, а верхи не способны существенно перестроить свою работу. Так или иначе кризис военного управления обязательно, согласно диалектическим законам развития, закономерно должен решиться, поскольку целостная система вооруженных сил не может существовать в таком вопиющем неэффективном состоянии. Это еще один аргумент для политического руководства немедленно возглавить процесс решительного реформирования вооруженных сил. Иначе, если процесс пойдет революционным путем, последствия могут быть трудно предсказуемыми. Масса мобилизованных склонна воткнуть штыки в землю и разойтись по домам, а масса идейных добровольцев склонна воткнуть штыки в первую очередь в политический аппарат государства, который в конце концов отвечает за все процессы, в том числе и в вооруженных силах.
Современное военное руководство, частично осознавая ситуацию, пытается стравливать пар, планируя увольнять в запас практически под ноль массу мобилизованных солдат и офицеров, получивших боевой опыт. Хотя логика интересов войны диктует необходимость бороться за эти подготовленные пристрелянные кадры, мотивируя их оставаться в рядах армии.

3) Методологический подход «коней на переправе не меняют» в существующей ситуации и по отношению к существующему кадровому составу военных органов управления стратегического и оперативного уровня является непригодным, так как эти «лошади» способны тянуть телегу войны к противоположному берегу, который называется «победа», из-за своей профессиональной и мора Источник: http://censor.net.ua/r328298льной непригодности, не видят путей к ней, в подчиненные войска и их победу откровенно не верят, противника панически боятся и запугивают им общество.

4) Кадровым резервом для укомплектования военных органов управления оперативного и стратегического уровня являются офицеры военного звена, в том числе и из мотивированных определенным образом мобилизованных, которые в боях на полях АТО проявили свои командирские, волевые и организационные качества. Для штабов стратегического уровня целесообразно рассмотреть возможность привлечения военных профессионалов старших поколений, которые в свое время были отторгнуты системой.

5) Немедленным результатом реформирования военной системы управления должна стать замена способных кадров, следующим результатом — замена прогнившей системы кадрового отбора в вооруженных силах. С начала кадрового обновления системы военного управления следует отказаться от волюнтаризма в кадровой работе, как основного системообразующего принципа коррумпированных и клановых систем. Только конкурсный отбор и конкурсное соревнование по четким критериям отбора.

6) Современный кадровый состав органов военного управления целесообразно тотально пропустить через военное звено в воюющих соединениях и воинских частях в зоне АТО. Такая мера позволит, во-первых, возродиться значительному количеству штабных офицеров в качестве боевых командиров, во-вторых, избавиться от явного балласта в виде офицеров, которые ни за что не поедут в зону АТО, даже под угрозой увольнения из рядов ВС Украины, а также тех, кто не сможет профессионально и морально состояться в военном звене. Назначение штабных офицеров следует осуществлять на должности в военном звене на две-три степени ниже фактического их воинского звания. Во-первых, в воюющих войсках просто объективно нет такого количества генеральских, полковничьих и подполковничьих должностей для тех, кто приедет в войска из высоких штабов, во-вторых, их фактический опыт военного управления в большинстве случаев не превышает ротного-батальонного уровня, и, в-третьих, настоящему офицеру, который имеет честь, за Родину не стыдно воевать на любом месте, которое она считает нужным ему определить. Могу это подтвердить на собственном примере и на примере своих боевых побратимов. Я лично в военном звании «полковник», имея академическое военное образование и опыт работы в штабах оперативного уровня, почти год воюю на майорской должности в военном звене, на том месте, которое Родина определила мне при мобилизации. И прекрасно себя при этом чувствую. Кроме того, под тяжестью приобретенных знаний и опыта так ярко вижу всю неспособность существующей системы военного управления к решению вставших перед ней задач. Рядом со мной воюет командир роты армянской армии времен Карабахского конфликта на сержантской должности, майор пограничник на капитанской должности, капитан милиции в должности солдата, и т. д.

7) Как политики высокого уровня вы должны понять, что не может быть сильной и эффективной армии у больного общества и слабой и неэффективной политической системы. Армия, особенно мобилизованная, это в любом случае срез общества. Действительно эффективная реформа вооруженных сил должна иметь источником (и следствием) существенные изменения в общественных отношениях. Это я вам с уверенностью могу утверждать как человек, который много лет занимался проблематикой военного строительства и достаточно хорошо владеет ею. Логика исторического процесса требует глубокой перестройки украинского общества и его системы управления (власти).

8) Политическому руководству государства нужно как можно быстрее преодолеть свой страх перед фронтовиками, перед добровольческими формированиями, поверить в них и попытаться завладеть их сердцами, опереться на них в своей государственнической и реформаторской деятельности. Если вы найдете для этого в себе волю, моральные силы и материальные возможности, дадите фронтовикам понимание целей и целей войны, веру и чувство единства с политическим и военным руководством, они сравняют горы, одержат такие необходимые нам военные победы. У нас на самом деле предостаточно прекрасных людей, отличных воинов, даже среди совсем недавно абсолютно гражданских мирных людей. Я уверенно это утверждаю, поскольку рядом с этими людьми живу и воюю. Опираться в таких условиях на прогнившую старую систему военного управления, которая для своего самосохранения демонстрирует максимальную политическую лояльность — заведомо ложная ставка. Они бездарно сдадут страну врагу, и не уберегут политический аппарат государства от гнева фронтовиков, среди которых они не пользуются минимальным авторитетом.

И если у вас снова будет нехватка идей, как завоевать сердца, опереться на фронтовиков, добровольцев — спрашивайте, подскажу. И умоляю, не стесняйтесь этого.

Второй проблемой, которой касались выше, но все же которую следует выделить, является абсолютное отсутствие кадровой работы в армии. Ну просто ее фактически нет, при наличии в штабах и войсках полноценной системы кадровых органов. Ее корни лежит в политике принципиального антагонизма, который кадровая часть вооруженных сил выстроила по отношению к категории мобилизованных. Как непосредственный свидетель и участник событий, могу утверждать, что военная мобилизация подняла наше общество и подняла целый пласт по-настоящему способных и талантливых в военном отношении людей. Говорю это притом, что я лично, будучи сейчас по статусу мобилизованным, не имею к кадровому составу армии никаких предубеждений, поскольку в свое время отдал кадровой военной службе 22 года своей жизни. Уверенно утверждаю, что среда мобилизованных военнослужащих кадровыми офицерами-карьеристами воспринимается в качестве их конкурентов, и поэтому с позиции господствующего положения кадрового офицерского корпуса любая кадровая работа в среде мобилизованных ими откровенно саботируется. Наш батальон на 100 процентов, от командира батальона и до последнего солдата — мобилизован. Я лично готов указать не менее 15 человек, которые в условиях ведения реальных боевых действий выросли из вполне гражданских людей в реальных боевых младших командиров. Я найду в батальоне не менее 50 человек прекрасных бойцов, опытных, мотивированных, достаточно подготовленных. Есть у нас люди, которых не стыдно было бы предложить на командные должности батальонного уровня. Проблема в том, что все мы примерно через месяц должны демобилизоваться. И украинская армия объективно потеряет так ей нужные кадры, имеющие реальный боевой опыт. Потому что кадровая работа среди мобилизованных со стороны военных кадровых органов откровенно саботируется, и поэтому мотивационная работа по отношению к мобилизованным военнослужащим, которых желательно удержать на военной службе, на политическом уровне государственного управления откровенно провалена.

Методические рекомендации в решении данного вопроса могут быть следующие:

1) Концептуально надо понять, что у Вооруженных сил Украины в современных условиях нет другого выхода, кроме ставки на людей, на кадры. Новое современное сложное оружие — это очень дорого. Современное сложное дорогое оружие в руках плохо подготовленных бойцов — это безумное расточительство. Лучше и гораздо эффективнее вложить ограниченные средства в мотивационную часть и в подготовку бойцов. В условиях войны, особенно этой войны, в которой борьба ведется в том числе и за умы и сердца бойцов, экономить на людях, бойцах — это преступление перед страной, обществом. Вся страна должна напрячься, но дать бойцам на фронте все, что им необходимо, по максимуму. Однако в течение почти года наблюдаем противоположную картину — бойцы на фронте в бытовой нищете, на содержании у волонтерского движения, при мизерных размерах (учитывая реальный риск жизнью) денежного обеспечения, реально защищают возможность общества не напрягаться, сохранять иллюзию мирной жизни. Уважаемые политики и руководители! К вашему сведению — это один из самых мощных деморализующих факторов для фронтовиков.

Если уже в 30 км и дальше от фронта он не видит, что страна и общество хоть минимально напрягаются для обеспечения их победы. Что он уже на этом расстоянии от фронта для значительной части общества — не их защитник, а идиот, который не смог откупиться от мобилизации, или будучи мобилизованным, не смог спрятаться от фронта в настоящий глубоко эшелонированной тыловой армии. Что его денежного обеспечения, даже с учетом АТОшной надбавки (это в сумме 6-7000 гривен для подавляющего большинства бойцов вооруженных сил) едва хватает для обеспечения минимальных нужд его семьи.

Однако все же другого выхода в этой войне, кроме ставки на людей, — нет. А для этого, помимо прочего, им кровь из носу для общества надо дать мотивацию. В первую очередь идеологическую. Но в том числе и материальную.

Кроме того, надо вкладывать организационный ресурс, средства в боевую подготовку, подготовку военных специалистов. Поскольку даже оружие и техника, имеющихся в наличии, в руках подготовленных и опытных специалистов может применяться в условиях этой войны достаточно эффективно. И особенно надо настойчиво бороться мотивационно за каждого такого подготовленного и опытного бойца, специалиста, любым доступным способом поощряя его оставаться в строю, даже после получения права на демобилизацию. И даже раздавая фронтовикам квартиры в центре Киева, это будет в любом случае дешевле, чем закупать новейшие танки, бронетранспортеры, пушки, раздавать их неподготовленным экипажам, расчетам, командирам, а они быстро и гарантированно будут выводить их из строя, в большинстве случаев даже до вступления в бой, бросать их на поле боя и т. п. Целесообразнее вложить деньги в мотивацию и подготовку кадров, а также в ремонт и запчасти к старой технике. И тогда специалист, при наличии запчастей, и сам отремонтирует технику и будет прекрасно на ней воевать, выжимая из своей техники максимум ее возможностей.

НЕ поленюсь повториться — значительная часть солдат и офицеров, которые через месяц будут демобилизованы, или планируются к демобилизации в следующих волнах — бесценны, а с учетом фактора времени — и незаменимы для украинской армии. У государства существует насущная необходимость напрячь свои возможности для максимальной мотивации этих закаленных в боях мобилизованных военнослужащих к продолжению военной службы в фронтовых или учебных частях.

2) Особые, чрезвычайные усилия, системность, смелость и находчивость следует уделить отбору командных кадров. Этот вопрос следует поднять на уровень искусства. Как это сделать — подскажу. Командный состав — слабое звено сил АТО в этой войне. Как бы ни горько было это признавать, но война требует быть максимально честным. Однако этот провал исправить крайне необходимо, на том уровне качества, который реально возможен, и срочно. От командирского балласта, несмотря на формальные заслуги, звания, ранги, должности, следует избавляться безжалостно. Плохой командир это даже не плохой боец. В боевых условиях — это беда, и беда тех масштабов, какую должность этот командир занимает. Повторюсь. К отбору командирских кадров следует отнестись очень и очень тщательно и серьезно. И при этом подавить намертво волюнтаризм в процессе кадрового отбора. Ведь снова наблюдаем, как ряд командиров боевых бригад пошли на повышение в высшие штабы. Вроде правильно, в нужном русле процесс пошел. Но фронтовые новости распространяются в частях и подразделениях. И настоящую цену некоторым из этих комбригов все фронтовики хорошо знают. Некоторые из них, вместо повышения, наоборот требовали понижения в должности. Однако мнением подчиненных, авторитетом командира среди них у нас еще не привыкли интересоваться и принимать во внимание. И волюнтаристским решением группы таких же недалеких генералов эти полковники, не достигшие значимых результатов и побед в боях, не завоевали авторитет среди подчиненных офицеров и солдат, радостно поскакали подальше от фронта, на повышение по службе.

3) В ситуации, когда доверие к старой, погрязшей в волюнтаризме, коррупции и бездарности военной командной системы, а также подпирающей ее системы военных кадровых органов доверия нет, целесообразно было бы попробовать опереться на систему выдвижения командных кадров снизу. В том числе, и в первую очередь, из среды мобилизованных, в которой на самом деле (даже для меня неожиданно) оказалась довольно значительное количество патриотически настроенных, способных и талантливых в военном отношении людей. Несмотря на уровень военного образования, формальные звания, ранги, должности. На острие внимания — только реальная способность управлять людьми в боевых условиях, организовать деятельность подразделения, повести людей в бой. Азам военной науки такие командиры учатся в боевой обстановке. Более углубленную их командирскую подготовку можно осуществлять в периоды вывода на отдых, на краткосрочных командирских курсах, и даже на фронтовых позициях, при определенной организации этого процесса.

Следующей проблемой является полное отсутствие поддержки военной дисциплины и законности в войсках со стороны государства, его органов правопорядка. Не ошибусь, если буду утверждать, что львиная доля в поддержании воинской дисциплины во фронтовых военных частях лежит на авторитете непосредственных командиров. Организованная их поддержка в этом вопросе со стороны государства носит преимущественно декларативный характер. И там, где дает слабину непосредственный командир, там, как правило, морально — психологический развал, критическое падение боеспособности, массовое дезертирство. Воюющая страна и армия не может себе позволить такого мизерного присутствия правоохранительных органов в войсках, такой тотальной безнаказанности для нарушителей воинской дисциплины, саботажников, дезертиров. Если уже принято государственное решение об опоре на мобилизованные контингент, сказано «А», тогда нужно и говорить «Б», то есть создавать, наряду с системой их мотивации, и репрессивный аппарат для принуждения определенной части мобилизованных к военной дисциплине, системной борьбе с такими позорными и распространенными явлениями, как саботаж боевых задач, дезертирство. И это ни в коем случае не чрезмерная жестокость. Саботажники и дезертиры, не выполняя поставленных боевых задач и покидая боевые позиции, ставят под угрозу жизнь тех бойцов, которые добросовестно идут в бой. Жалея саботажников и дезертиров, позволяя им быть безнаказанными или очень легко и формально наказанными, военное командование и государство тем самым ставят под еще больший удар бойцов, которые мужественно остаются воевать и за себя, и «за того парня». До глубины несправедливая ситуация, когда лучшие, наиболее мужественные и храбрые сыны народа погибают в боях, перед лицом превосходящего численно и технически противника, а саботажники и дезертиры, а также уклонисты от мобилизации им смеются в спину. Более деморализующей для фронтовиков ситуации сложно представить. А эта ситуация в неизменном виде уже держится почти год. Огромный позор для государственного аппарата, яркий показатель его организационного и волевого бессилия, когда сорокамиллионное общество смогло выставить лишь около 40 000 бойцов на фронт, из них в непосредственных боевых действиях участвует максимум 20000, значительное количество остальных составляют отказники-саботажники. Остальные вооруженные силы, определенная численность национальной гвардии, милиции — неизвестно где. 17000 дезертиров даже нигде не прячутся, сидят по домам, их никто не ищет, никто никак не наказывает. Да-да, без преувеличения просто сидят по домам, на глазах у участковых милиционеров, районных прокуроров, военных комиссаров, которые преступно (коррупционно) бездействуют. Уверенно это утверждаю, поскольку являюсь членом командования одной из фронтовых военных частей, в которой также есть определенное количество дезертиров явных, и некоторое количество немного замаскированных, которые долгими месяцами прячутся в гражданских «больничках». Где военная прокуратура? Ее в войсках нет, за год войны на фронте, в войсках не видел ни одного действующего военного прокурора. А в военной прокуратуре другого назначения на случай войны, помимо поддержания законности в воюющих войсках, нет. Они (военные прокуроры) долгие десятилетия мирного времени «кошмарили» войска, пытаясь показать свою нужность, но действительно в нужное время резко испарились. Где военные суды? Где особые полномочия для командиров на случай войны, пусть бы ее и называли АТО или как-то по-другому, что сущности войны не меняет. Где дисциплинарные воинские части и подразделения? Присутствие военной службы правопорядка на фронте декоративная, она ни на что не способна даже против одиночных военных нарушителей, мародеров, пьяниц, уклонистов. Адекватных полномочий у нее либо нет, либо она не хочет ими пользоваться. А на фронте случаются же сравнительно массовые саботажи, дезертирства и т. п.

Пряча по-страусиному голову в песок в вопросах соблюдения законности во фронтовых частях, государственный аппарат своими руками деморализует войска, толкает командиров и военные коллективы на превышение служебных полномочий, совершение самосудов. Не хотят кадры государственных правоохранительных органов выполнять свои функции? Избавьтесь от балласта, разгоните их! Решительное время требует решительных действий. Создайте военные трибуналы или суды чести, дайте им соответствующие законные полномочия. Создайте при действующих войсках штатные подразделения военной полиции, подчините их командирам. Создайте дисциплинарные части и подразделения, определите принципы и систему их боевого применения. Немедленно заставьте милицию переловить всех дезертиров и поместите их туда, вместе с уклонистами, саботажниками и мародерами. Прибегните к другим формам и способам поддержания воинской дисциплины и законности в воюющих войсках. Но только действуйте, действуйте немедленно и решительно, не прячьте голову в песок, не замалчивайте проблему, она от этого сама собой не рассосется.

Следующая проблема — это системно-структурный бардак на фронте, который прямо имеет источником такой же бардак в головах руководителей государственного аппарата. Военные части, которые на фронте выполняют однотипные задачи по непосредственному ведению боевых действий в рамках единого замысла и плана, до сих пор структурно относятся к различным силовым министерствам и ведомствам. Это и ВСУ, и МВД, и Нацгвардия, и СБУ, и ДПС, и вообще вневедомственные самостоятельные вооруженные коллективы, только взаимодействуют с военным командованием по определенным вопросам…

К сведению уважаемых государственных руководителей — война, боевые действия — это самый сложный из всех существующих вид человеческой деятельности. Для этого на войне все до мелочей должно быть гармонично подчинено достижению единой цели — победе над противником. И в первую очередь — это военная структура и структура военного управления. Никакие ведомственные или личные интересы и амбиции не должны стать помехой для интересов достижения победы в бою, военной операции, войны в целом. По факту мы имеем несколько структур подчинения, управления боевыми действиями, несколько структур материального, технического, медицинского, боевого, кадрового обеспечения. Кроме закономерно запрограммированного таким положением управленческого бардака и сложности в организации взаимодействия, это еще и недопустимая для небогатой воюющей страны ресурсная расточительность на содержание всех этих параллельных систем управления и обеспечения.

Необходимо немедленно унять свои политические страхи и амбиции и подчинить их единой цели — военной победе. Хотя бы под страхом потерять все, в первую очередь страну, необходимо поверить в свои войска, объединить свою судьбу и судьбу страны с ними. И попробовать вырасти из мелких конкурирующих политических игроков в государственных деятелей и вождей своего народа, и его ценного в данных условиях института — армии. Первоочередным шагом к этому должно стать объединение всех боевых частей и объединение под единой организационно-управленческой структурой. Наверное, это должны быть Вооруженные силы.

Приведенная проблематика далеко не является исчерпывающей для современного состояния войск АТО и оборонного комплекса страны в целом. Готов лично, с точки зрения непосредственного участника, сформулировать десятки существующих проблем и возможных путей их решения в различных сферах — военной стратегии, психологии ведения этой войны, морально-психологическом, военно-техническом, материальном, боевом обеспечении боевых операций и войны в целом, боевом (оперативном) применении войск. Но приведенные три проблемы считаю первоочередными и важными, направленными в первую очередь на селекцию и закрепление необходимых кадров в боевом и управленческом составе Вооруженных сил Украины. Если удастся отобрать и закрепить в войсках и военных органах управления наиболее способных и талантливых людей, то уже эти люди непременно найдут пути решения и других насущных проблем.

Далеко не все даже военные теоретики верно понимают ролевое соотношение человеческого и военно-технического фактора в условиях обеспечения победы в современной войне, ошибочно преувеличивая значение военной техники. Пока нет применения ядерного оружия, человеческий фактор в ведении конвенциональных (обычных) боевых действий долго будет превалировать над военно-техническим. Тем более что эта война ведется далеко не самым современным оружием и военной техникой. И чье военно-техническое превосходство реально нивелировать и даже переломить за счет человеческого фактора.

А для этого всем нам нужна вера в свои силы, понимание, что и как делать, воля начать и довести до логического конца спланированное, и соответствующего качества люди для совершения задуманного. И еще фактор времени. Его надо чувствовать, за него бороться. Иначе даже самые рациональные меры, задуманные без учета реальной обстановки и имеющегося времени, окажутся утопиями и каналами расточительства крайне ограниченных ресурсов.

Надеюсь на вашу адекватное внимание и реакцию в отношении упомянутых проблем. Проблемы значительной глубины и сложности, но не непосильные. Только не прячьтесь от них, не игнорируйте. Время действовать и приносить жертвы, и не только народные, но и личные. По справедливости, это надо было делать еще вчера. На кону стоит очень много. И… мы обязательно сделаем это, победим, с вами или без вас. Потому что мы, украинцы, россияне, крымские татары, другие народы нашей дружной и толерантной страны, очень не хотим назад, в этот смрадный казенный «русский мир». Просто в условиях вашей бездеятельности, волевого паралича и саботажа, мы понесем на порядки большие жертвы. Кстати, вы в этом тоже потеряете очень многое… возможно все. И не дай бог вам (тем, кто считает себя политически-экономической элитой), подобно казацкой старшине XVIII века, продаться оккупантам. Попробуйте отойти от старых властных опор и опереться в своей деятельности на новых людей и принципы их взаимодействия, новые общественные силы, порожденные революцией Достоинства и последующей войной, вызванной интервенцией контрреволюции. Попробуйте расширить и углубить революционные завоевания, приобретения годового ведения отечественной войны. Если осознаете, что не хотите или не можете этого сделать, найдите способы спокойно отойти в сторону и дать возможность действовать тем, кто сможет. Боюсь, у вас нет другого выхода. Разве что вы не уговорите армию США воевать за ваши интересы. Но тогда уже как-то без нас…

На этом пока точка.

С уважением, полковник Вооруженных сил Украины Покуса Виктор Васильевич.

Источник: http://censor.net.ua/resonance/328298/nachshtaba_20go_mpb_vpokusa_v_vsu_revolyutsionnaya_situatsiya_verhi_ne_mogut_a_nizy_ne_hotyat_voevat

ЮРИЙ КАСЬЯНОВ: «ПОРОШЕНКО ПОВТОРЯЕТ ПУТЬ ЯНУКОВИЧА В ПЛАНЕ НЕСПОСОБНОСТИ УПРАВЛЯТЬ ГОСУДАРСТВОМ»ЮРИЙ КАСЬЯНОВ: «ПОРОШЕНКО ПОВТОРЯЕТ ПУТЬ ЯНУКОВИЧА В ПЛАНЕ НЕСПОСОБНОСТИ УПРАВЛЯТЬ ГОСУДАРСТВОМ»

Украине нужен лидер и полководец, способный остановить российскую агрессию и освободить страну от оккупантов.

В интервью «ЛІГАБізнесІнформ» волонтер, один из основателей движения Армия SOS Юрий Касьянов рассказал о деталях гибридной войны и о той стороне боевых действий, которую военные не афишируют.
Беспилотники волонтерского движения Армия SOS помогают украинским военным вдоль всей линии разграничения. Волонтеры работают с командирами на местах — артиллеристами и разведчиками. Воздушная разведка — профессиональная тема для Юрия Касьянова. Он родился в Украине. Образование получил в Киевском высшем военном авиационном инженерном училище. Теперь на месте КВВАИУ расположена Академия Министерства обороны Украины. «Это был один из лучших вузов в стране, который готовил авиационных инженеров и авиационных разведчиков», — рассказал Касьянов. До 2000 года служил в Беларуси, куда его отправили еще при советском режиме. Затем вернулся в Украину и получил гражданство. Занимался журналистикой. Позже открыл вместе с женой семейный бизнес.
«В Беларуси это был богом забытый гарнизон в маленьком городке в 15 тысяч населения. Сначала там находилось два авиационных полка, потом остался только один. Мы там летали в составе полка авиационной разведки — всего 45 самолетов. Различное оборудование с фотокамерами, радиолокационными станциями, прослушивающими устройствами, лазерными сканерами, которые сканируют землю и все такое прочее. Моя задача была в том, чтобы это все обслуживать и дешифрировать данные», — рассказывает волонтер.
В Украине он безуспешно пытается убедить Генеральный штаб в необходимости развития этого вида разведки. По его словам, цена вопроса обеспечения Вооруженных сил Украины беспилотниками и необходимым оборудованием — $10 миллионов. Но в Генштабе Украины, говорит он, предпочитают воевать «по-старому». Тем временем враг Украины — путинская Россия — ставит целью обеспечить мобильной воздушной разведкой каждую роту.
— Сколько мобильных групп Армии SOS работают в зоне АТО?
— Сейчас две, но будет три. Мы можем сделать больше, но не хватает летательных аппаратов — они разбиваются и требуют техобслуживания. Кроме того, не хватает времени. Мы делаем самолеты, мы на них летаем. Сейчас группы работают на фронте. Здесь у нас различные модели, которые мы готовим для работы. Делаем новую мастерскую для производства беспилотников.
— Наладить обучение военных можно?
— У нас есть отделение, которое занимается полетами. Это ребята, которые к нам имеют отношение. Мы передаем им аппараты. Они обучают наших пилотов и военных. Они тренируют здесь, в Киеве на полигонах.
— Реально ли создать при каждой войсковой бригаде подразделение беспилотников?
— Конечно, реально. Сейчас в России речь идет о том, чтобы в каждой роте был беспилотник. Уже выпущено сотни штук. У нас тоже это реально. Чтобы покрыть потребности фронта, сейчас надо всего-навсего $10 миллионов.
— Чтобы купить машины и обучить людей?
— Да, это сами беспилотники, наземное оборудование, ремонтные комплекты. Обучение людей сюда не включено, но оно самое дешевое.
— 10 миллионов долларов — этой суммы хватит на всю армию, чтобы беспилотники были в каждом подразделении?
— Дело в том, что у нас нет ни одного полнокровного подразделения. Например, есть много батальонов, но реально в них не хватает людей до комплекта. Потому смысла в каждом, например, батальоне иметь беспилотники, нет. Эти машины нужны на определенных участках фронта. Должны быть созданы одна-две эскадрильи беспилотников — по 15 аппаратов в каждой. Этого будет достаточно. Они будут ездить так же, как ездим мы: машины, оборудование, ремонтные базы, беспилотники, пилоты. Не надо создавать это везде. Нет смысла наблюдать за участками фронта, где ничего не происходит. Это было бы распыление средств.
— Как Источник: http://censor.net.ua/r327163сейчас происходит взаимодействие с армией?
— У нас нет никаких проблем во взаимодействии с конкретными подразделениями на местах. Речь прежде всего идет об артиллерии, в интересах которой мы делаем разведку целей, когда идет активная фаза войны. Например, наши беспилотники обеспечивали работу артиллеристов в районе Дебальцево, в том числе при выходе оттуда нашей армии. Прямо над полем боя мы потеряли один аппарат. То есть когда идет активная фаза, мы работаем в интересах артиллерии. Кроме того, занимаемся разведкой в интересах различных войсковых подразделений. Например, 17-й танковой бригады, батальона «Айдар», Нацгвардии.
— Но это исключительно ваша инициатива, никто из командования Генштаба не обращался к вам за помощью?
— Нет, они никогда ни о чем не просят. Мы работаем непосредственно с нашими знакомыми на передовой. Мы очень редко работаем со штабами. Единственный штаб, где нам удалось нормально поработать — сектор М, Мариуполь. Там действительно была большая заинтересованность в нашей работе, начальник разведки знает ситуацию, знает, куда надо летать и где проводить разведку, обеспечивает этой информацией боевые подразделения.
А во всех остальных штабах секторов в этом плане вообще ни черта не делается. Это показал и выход из Дебальцево. Тот же самый сектор А, где командование не знает, где какая ситуация. Непонятно вообще, чем они занимаются. Доходило до того, что мы стучались им в двери, передавали информацию. Причем мы же не просто видео отдаем, а дешифруем все данные, расписываем где и что было замечено, на какой секунде, где находится. На следующий день интересуемся успехами, а нам говорят: «Нет, времени еще не было посмотреть». Соответственно информация уже устарела.
Я стучался и в Генеральный штаб, когда была необходимость во время битвы за аэропорт. Информация нужна артиллеристам, боевым подразделениями. Пытались передавать ее в Генштаб, но она там нафиг никому не нужна.
Мы много чем могли бы помочь. У нас есть сеть информаторов по другую сторону фронта. Нам все время передают данные о передвижении вражеских колонн. По нашей наводке было уничтожено множество российских военных, техники. То есть, несмотря на пассивность Генштаба, мы Источник: http://censor.net.ua/r327163все равно находим способ участвовать и помогать военным.
— Почему Генштаб не проявляет интереса к воздушной разведке? Насколько я знаю, Вооруженные силы Украины не обеспечены беспилотниками и государство этим не занимается.
— Очень простой ответ: нет у нас Генерального штаба в том понимании, в котором он должен функционировать: грамотных офицеров-руководителей, толковых, амбициозных людей, которые имеют опыт, могут управлять войсками и знают, как это делать — этого нет. Есть отдельные личности, но в целом мы же знаем, что рыба гниет с головы. И если у нас начальник штаба никакой не полководец, то соответственно он подобрал себе людей, которые такие же, как он. Генштаб — это бумагомаратели, которые умеют рисовать карты, но не знают реальной ситуации с техникой, топографией, войсками. И эти люди в связи с вопиющим непрофессионализмом вводят в заблуждение всех остальных — министра обороны и главнокомандующего.
Например, они докладывают, что какой-то отрезок прикрыт артиллерией. Но мы работаем на этом отрезке, знаем артиллеристов, разведчиков. И мы абсолютно в курсе, что это просто ложь, что ничего подобного там нет. И когда ты вдруг встречаешься с министром обороны и начинаешь ему это рассказывать, то оказывается, что у него совсем другая информация, которую ему сообщили в Генштабе.
— Достаточно будет сменить руководство Генштаба, учитывая, что у нас за плечами более 20 лет отрицательного отбора кадров — и в политике, и в армии?
— У нас есть талантливые люди, люди среднего звена, талантливые командиры бригад, есть талантливые люди в самом Генеральном штабе и Министерстве обороны, есть люди ниже рангом. Но трудно поставить полковника начальником Генштаба. Вопрос действительно не в том, чтобы сменить, а чтобы сменить на профессионала.
Возьмем идеальную ситуацию. Начальником Генерального штаба становится настоящий амбициозный профессионал. Во-первых, надо, чтобы президент такого человека выбрал и прислушался к советам людей. Во-вторых, надо, чтобы президент дал начальнику Генштаба свободу действий. Самое главное, чтобы эта свобода действий была обрисована в военной стратегии — чего мы хотим добиться, хотим ли мы победить банды боевиков и российские регулярные части, хотим ли мы освободить нашу землю. Если будет принята такая стратегия, то тогда начальник Генштаба должен получить полный карт-бланш от президента для выполнения задуманного.
— Вы бы могли назвать людей, которые могли бы войти в Генштаб и изменить ситуацию?
— Я не буду называть фамилии, но я этих людей знаю. Если я назову фамилии, то просто подставлю человека, потому что в нынешних условиях очень быстро можно попасть в опалу только потому, что где-то твоя фамилия засветилась в противовес действующему начальнику Генштаба. Но я таких людей знаю.
— Если бы президент собрал группу людей, которые могли бы ему посоветовать, включая вас, то вы бы назвали ему этих людей?
— Да, конечно. Но, во-первых, президент ко мне не обратится; во-вторых, я совершенно не верю, что президент примет такую стратегию действий, чтобы ставить человека с талантами, который может решать поставленные задачи. То есть, если армия будет воевать так, как мы это сейчас делаем, растопырив пальцы по одному танку на пять километров, распылив силы и отказавшись от маневренной войны, не работать на победу, то грамотный и талантливый начальник Генштаба сможет лишь купировать кричащие проблемы фронта, но не решить их.
Сейчас мы наблюдаем совершенно безграмотное распыление сил по всей линии фронта. У нас нет ни одного батальона или полка, кроме Азова, который бы целиком воевал на одном участке фронта, занимал свой отрезок и имел единое командование. У нас этого нет. Например, батальон «Айдар» распылен сразу по нескольким участкам. Десять человек здесь, десять человек здесь, все это перемешано и этим невозможно управлять.
— Возможно, причиной распыления является малое количество реально боеспособных подразделений?
— Нет, дело абсолютно не в этом. Совершенно спокойно можно было нарезать одной бригаде участок фронта и отдать его под их ответственность. Да, артиллерию придется нарезать, потому что ее не хватит. Но все другие подразделения должны воевать единым кулаком.
Начальник Генерального штаба на полном серьезе занимается тем, что определяет, куда поставить один конкретный танк. Появилась харьковская бригада оперативного назначения Нацгвардии — все, ее тут же на марше распихали группами на разные участки фронта. Была бригада и нет ее. Бардак страшнейший. Приходит батальон Донбасс — все, встаньте здесь, тут и тут.
Это все тянется со Славянска — но тогда в этом была логика, потому что армия воевать не хотела, но были добровольцы, «Омега», «Альфа». Тогда силы так и распределялись — немножко военных, немножко гвардейцев, немного СБУ. Каждый выполнял свою задачу и это было оправдано.
Но когда зона конфликта растянулась — практика не изменилась. Нарезали, перемешали как салат. При этом связь у всех разная, разные частоты, никакого взаимодействия, никто не знает, кто где стоит. И как этим управлять? Сделали штаб сектора, который пытается в это все вникнуть, но это невозможно, потому что между подразделениями нет связи. Ты выходишь в ничейную зону, а когда возвращаешься, тебя могут расстрелять твои же.
Так нельзя воевать, растопырив пальцы по всему фронту. При этом мы декларируем, что мы за мир. Что делает противник, который чхать хотел на все эти мирные инициативы? А, украинцы «за мир»? Ну тогда, пока есть возможность, мы перетянем свои силы из других районов, где украинцы не будут наступать, на один участок фронта (Дебальцево), нанесем удар, победим и вернемся назад. Вот это и происходит. Снимаются части с Горловки, Бахмутки. Оставляют один танк, пару БТР, один-два «Града», два-три десятка человек, которые продолжают кошмарить наши силы вдоль линии разграничения, создавая видимость, что они грозные и все на месте.
Мы в это время стоим. Мы не занимаемся маневренной войной. Хотя в это время могли взять Горловку, Первомайск, а лучше всего — ударить со стороны Бахмутки с севера, от Крымского пройти Фрунзе, Стаханов, Алчевск, перерезав пути снабжения подразделениям, которые шли на Дебальцево. Таким образом, мы не только открыли бы дорогу на Дебальцево, но и создали бы котел для боевиков.
— И нарушили бы Минские соглашения.
— А плевать! Не надо было их вообще заключать. Или как можно заключать мир, а потом спокойно наблюдать, как твою группировку уничтожают? Какой это мир? Нельзя быть немножко беременным и бросать своих людей в беде. Надо руководствоваться национальными интересами. Наш интерес — освобождение наших людей. На тех территориях живет огромное количество наших людей, которые живут и ждут нас. Там наши города, которые мы должны освободить. Мы бы сейчас уже могли подойти к Луганску, Дебальцево было бы далеко в тылу, мы бы взяли Горловку, Макеевку, Енакиево. Совсем могла бы быть другая ситуация на фронте.
Да, конечно, тогда бы россияне вторглись по-полной программе, а не отдельными БТГр. Безусловно. Но такой риск есть всегда и это обязательно произойдет. Путин рассчитывал, что у нас слабая армия, никто не будет воевать и все разбегутся. Этот план не сработал. С каждым днем им приходится все больше ресурсов вкладывать в эту войну. В какой-то момент он будет поставлен перед фактом: либо надо воевать полноценно, либо уходить из этого процесса.
— Вы как сторонник силового решения войны в Донбассе должны помнить, что в августе силы АТО уже дошли до восточной границы. Скажите, каковы должны быть наши действия, когда мы снова дойдем до границы, а с территории РФ по нашим силам снова начнет стрелять артиллерия РФ? Мы должны отвечать и идти дальше?
— Во-первых, то, что произошло в приграничье тогда — это была глупость командования. На бумаге все было идеально. Отрезаем Снежное, отрезаем Луганск, переходим в подбрюшье, со стороны Краснодона отрезаем границу, с юга через Саур-Могилу перерезаем поставки, огибаем Донецк, окружаем врага и делаем три-четыре котла, которые постепенно чистим.
Да, все было продумано отлично. Но все это было на бумаге. Реальность такова, что когда 25-я бригада пошла на Шахтерск, они оторвались от тылов на 40-60 километров и ушли вперед. Тылы не успевали, потому что их было очень мало — всего один батальон. А на бумаге — целая бригада. Несоответствие написанного реальности — это проблема. Соответственно безграмотность и трусость командования.
Да и в целом выход на границу — это была ошибка. Надо было идти вдоль городов, чтобы российская артиллерия не могла наносить точные удары, опасаясь задеть позиции своих сил. Нельзя было в чистом поле занимать узкую полосу в совершенно гнилой местности, став живой мишенью. Это было глупо. Надо было идти вдоль городов и прижимать врага, а не рваться к пограничным столбам.
— Насколько я знаю, за счет постоянного вторжения войск из России численное превосходство сейчас на линии разграничения на стороне России. Я уж не говорю о технике, которой у врага гораздо больше и она значительно лучше украинской. Как теперь быть?
— На самом деле, я не сторонник силового варианта, как вы сказали. Я сторонник прагматичных Источник: http://censor.net.ua/r327163решений. Есть возможность договориться о мире — надо договариваться. Но нельзя договариваться о мире, когда ты находишься в положении побитого. Такой мир будет не в наших интересах, либо этот мир будет чреват новой войной.
Что касается превосходства, то оно весьма условное. Да, Россия имеет громадные резервы. Они приводят сначала одну бригаду, потом другую, меняют их и чередуют. Российское командование старается не совать сюда славян, потому что в составе любой бригады из средней полосы РФ будут украинцы, которые могут в Украине повести себя иначе, чем рассчитывает командование. Лучший вариант для них — буряты и прочие национальности, которые не испытывают никаких сантиментов по поводу украинцев или русских.
Но если мы будем наносить им поражение за поражением — пускай маленькие, пускай тактические — но будем громить группировки, наводить страх и ужас на наемников и сепаратистов, на российские войска, тогда стратегия у нас будет выигрышная. А у Путина будет только два выбора: вводить всю регулярную армию на все участки фронта, бить из Крыма, Приднестровья, либо уходить. Сейчас он навязывает нам свою войну, а мы следуем его планам. Нам наносят и моральное поражение, при этом оставаясь якобы вне игры. Таким методом он захватит весь Донбасс, а потом заставит нас его содержать. Он пробьет коридор в Крым, а потом окажется, что мы в этом виноваты. Он постепенно захватит Одессу и сделает коридор в Приднестровье, а потом скажет, что этого хотели люди. В итоге мы останемся голыми, босыми, без территории. Миллионы людей будут мучиться на оккупированных территориях, миллионы станут вынужденными переселенцами.
Если мы не заставим Путина выбирать между тотальной войной и выходом из Украины — мы проиграем. Потому что сейчас его тактика работает, а мы стоим на месте, позволяя ему продолжать захватывать нашу территорию. Это неправда, что мы в обороне теряем меньше, чем в наступлении. В хорошем наступлении при создании котлов для врага, мы будем наносить врагу значительные потери.
— Это здорово звучит. Но вы лучше меня знаете состояние украинской армии: состояние техники, моральный дух, снаряжение, проблема пьянства. Насколько армия сейчас реально боеспособна для того, чтобы воплотить в жизнь такой сценарий?
— Пьянство становится проблемой в случае перемирия. Когда начинаются боевые действия — на это просто не остается времени. Мало кто пьет непосредственно во время боевых действий. Я знаю массу подразделений, где пьянство это в принципе нонсенс. Это зависит от командиров. То, что касается техники… Мы, находясь в обороне, теряем ее гораздо больше. По моей оценке, мы оставили в Дебальцево порядка 50 единиц техники.
Для маневренной войны не нужно много техники. Нужно не количество, а качество. Не нужен нам армейский хлам, который передается с помпой. Все это потом все-равно не едет и не стреляет. Надо меньше, но лучше. Возьмите советско-финскую войну. У финнов не было столько техники никогда. Советской Союз туда ввалил сотни танков, многие из которых в итоге попали в руки финнам и оставались на вооружении этой страны до 1960-х годов. Воюют не числом, а умением, говорил полководец Суворов.
Можем взять пример чеченской войны. Только создав невероятный перевес в живой силе и технике, напихав буквально на каждом километре по подразделению, проведя страшный террор против чеченцев, Россия смогла сломить сопротивление в крошечной стране. То есть не надо много для того, чтобы вести эффективные боевые действия.
— Тогда детальнее по обеспечению ВСУ. На одном из брифингов чиновники Генштаба заявили, что уровень обеспечения мобилизованных экипировкой доведен до 74%. У вас какие данные? Что изменилось в обеспечении войск за год войны?
— Когда я впервые приехал 1 мая прошлого года под Славянск, то обеспечения никакого не было. Мы привозили бронежилеты, каски, разгрузки, радиостанции. Ничего этого у военных не было. Бронежилеты были чем-то фантастическим. Даже у десанта бронежилеты были не у всех, а те, что были — старые, советские образцы, дырявые. Биноклей не было, белья не было, формы не было. Сейчас, конечно, спустя год, такого нет. Теперь, когда звонят и кричат: «Караул! Нашего племянника отправляют на фронт без бронежилета», я говорю: спокойно, выдадут — либо на месте, либо в Лисичанске, Артемовске или Краматорске. Я не видел ни одного бойца на фронте без бронежилета, если только он сам его не снял. Такие случаи есть. Люди, к сожалению, иногда гибнут по собственной глупости или усталости. Вроде бы тихо, тихо, ты снимаешь броник, а потом внезапно падает мина, осколок в живот и ты погиб. Такие случаи я знаю.
— Чего сейчас бойцам не хватает?
— Командования с мозгами. А из материального — практически все есть, а если чего и не хватает — все быстро подвозят. Волонтеров очень много. О них не пишут СМИ, но этих людей очень много. Везут все — начиная от носков, заканчивая тепловизорами. Но когда хвалят волонтеров — меня это бесит. Волонтеры ничто без людей, которые дают все необходимое.
— Как курс гривни и общая экономическая ситуация отобразились на волонтерах?
— Надо подождать еще две-три недели, чтобы сделать выводы. Конечно, теперь придется потратить гораздо больше денег на закупку вещей из-за рубежа. Это автомобили, различное оборудование, которое в Украине не делают. Падение курса гривни, к сожалению, стало еще одним поражением нашей власти.
— Официальные данные о потерях сил АТО на начало февраля — 1452 человек. Как вы считаете, насколько это отличается от реальной картины?
— Думаю, цифру надо увеличить процентов на 50, а может быть и в два раза. Применяется совершенно простой и подход к сокрытию потерь: люди, которые пропали без вести, не считаются погибшими, пока не найдено тело. Многих тел мы просто никогда не найдем. Их будут считать погибшими когда-нибудь потом, когда пройдет большой срок.
Пример — драматическая ситуация с 32-м блокпостом. Чтобы вы понимали, что это был за пост, представьте, что мы установили блокпост где-нибудь в Донецке и объявили, что это наш пост, наша территория и теперь мы отправляем туда каждый день конвой. Что будет с этим конвоем? Все знали, что 32 пост в окружении. Все знали, что надо отводить солдат или выравнивать фронт. Но каждый день тупые генералы отправляли туда технику по одной-две единицы. Все это, конечно, сжигалось. Мы потеряли 22 единицы техники. Если даже в каждой был всего один человек (на самом деле больше), то сколько мы потеряли? По моим оценкам, там от 40 до 60 без вести пропавших за две недели. На самом блокпосту погибли пятеро. Гибли те, кто им все возил.
Пропавших очень много — в Донецком аэропорту, в Дебальцево. Это было безумие со стороны президента приехать и заявить, что среди вышедших из окружения в Дебальцево погибли шесть человек. Так нельзя. Я не призываю к радикальным действиям — свержению власти и так далее. Прежде всего потому, что нам не на кого менять. У нас неадекватное руководство, но те, кто рвется к власти — это вообще полные маргиналы и дебилы, всякие мельничуки, батальонные братства, ляшки и так далее.
— Возвращаясь к войне. Каковы риски отвода артиллерии?
— Сказать правду? Никто артиллерию не отведет — ни мы, ни они. Максимум ее передислоцируют на пару километров назад. У меня есть сводки, которые я получаю от наших людей с той стороны. Они докладывают, что российская техника отошла к Лутугино днем, а уже ночью вернулась на позиции — новые, более удобные и лучше замаскированные. То же самое — я полагаю и не буду утверждать — делаем и мы.
Дело в том, что артиллерия везде вообще не нужна. Без глаз, разведки и наблюдения она страшна, прежде всего, для нашего населения на оккупированных территориях. Статистика упрямая вещь. Даже если ты знаешь, где именно вражеский танк, то на сотню выстрелов только один попадет в цель. Сколько я раз попадал под обстрел артиллерии — ничего, все нормально, живу, ранений нет. То есть все попадания сверхслучайны.
Если мы не заставим Путина выбирать между тотальной войной и выходом из Украины — мы проиграем. Сейчас его тактика работает, а мы стоим на месте, позволяя ему продолжать захватывать нашу территорию
— Много говорят о поставках летального оружия Западом. Такое оружие может изменить ситуацию на фронте в пользу Украины?
— Нет. Оно, конечно, нам будет нужно — в умелых руках грамотных командиров и обученных солдат. Но если нет адекватного командования, то в этом нет смысла. Ну, повысим боеспособность на 5%. А могли бы увеличить эффективность на сотни процентов. Если мы передадим американские Javelin малообученным за 20 дней солдатам, то они ничем нам не помогут.
— Это может быть одной из причин, почему Запад не торопится с передачей летального оружия?
— Запад боится Путина. Он выкручивает им руки, угрожая ядерной дубинкой, отключением газа и широкомасштабной войной против Украины. Он ведет себя как подонок, которому некому дать в морду. Но этому визгливому подонку, который на всех бросается, надо врезать, чтобы он успокоился и заткнулся.
Да, нам надо оружие. У нас сейчас не хватает артиллерийских систем, почти нет дальнобойных боеприпасов. Наши танки оставляют желать лучшего. На эти танки не хватает запчастей и они постоянно ломаются, а плохо обученные танкисты разбегаются.
Но самое главное, что нам надо — адекватная стратегия, сильный президент и полководец во главе Генерального штаба. Но дело в том, что этого у нас нет. Я ни к чему не призываю, хотя первым бы пошел дать … всем этим вышеназванным, если бы я сам понимал, кем их всех можно заменить.
— Ваш Facebook — это обычно некий концентрат негативных явлений и оценок. Но в последнее время вы стали писать не только о проблемах, но и о путях их решения. В начале разговора вы сказали, что президент вряд ли примет вашу точку зрения, поменяет начальника Генерального штаба и так далее. В таком случае, кому адресованы ваши рекомендации?
— Он поменяет начальника Генштаба, либо ему самому придется уйти. Он повторяет путь Януковича — не в плане глобального воровства, а в плане неспособности управлять государством в условиях сжатых сроков под воздействием российской агрессии. Если бы у нас был мир, то, возможно, он проявил бы себя как вполне нормальный президент, которых масса во всех странах. Такие люди были и будут. Но в нашей ситуации нам нужен национальный лидер. Я пишу в Facebook, подталкивая власть к принятию решений.
— Значит, вы все-таки рассчитываете повлиять на президента?
— Конечно. Это первая задача. Вторая — воздействие на общество. Оно должно приходить в порядок, приходить в норму. Третье — я не могу не писать о том, что знаю и вижу. Это внутренняя потребность. Я не пишу негативное. Этот ярлык «все пропало» навешивают те, кто прекрасно устроились у кормушки и решили, что они схватили Бога за бороду и пытаются сохранить свои кабинеты и статус-кво. На самом деле, все не так хорошо, как эти люди пишут. И если мы не пишем о проблемах, то предаем людей, которые от этих проблем страдают. Я просто передаю ситуацию на фронте и тылу. Если не писать об этом, то эти проблемы будут замалчиваться и ситуация будет только хуже.
— Сколько есть времени у президента и Генерального штаба, чтобы навести порядок?
— Вопрос не только в армии. Это проблема всего общества, экономики. Нужна борьба с коррупцией, потому что без этого не заработает экономика, а без экономики не будет армии. Если не будет порядка в тылу, то эту власть народ сметет похлеще, чем регулярная российская армия.
Времени мало. Через полторы-две недели я ожидаю новые котлы и наступление российских войск. Если за это время в самые короткие сроки не будет изменено сознание высшего руководства, то ситуация будет развиваться по самому плохому сценарию. Дестабилизация пойдет по всем направлениям и городам — Харьков, Одесса, Николаев, Херсон, Запорожье. Это серьезные вещи, которые сейчас готовятся. Дестабилизация готовится в Киеве. И будет крайне сложно отличить провокаторов от людей, которых действительно задолбала глупость и бездарность власти.
У нас не хватает людей. Сплошная серость. Китайская поговорка: самое скверное — жить в эпоху перемен. Но это первая часть. А совсем плохо, когда вы живете в безвременье, когда ничего вообще не меняется, вас окружают убогие, серые люди и даже не с кем поговорить. Вот мы сейчас живем в безвременье. Украина в этом состоянии на протяжении нескольких веков. Страна застряла. А если появляются другие люди, то почему-то очень быстро умирают. Но ведь роль личности в истории чрезвычайно высока. Должен найтись человек, который переломит ситуацию. И такой человек должен быть не один. Он должен появиться в каждом городе, чтобы изменить убогость действительности.
Назовите мне человека, который в Одессе или Харькове может выйти и сплотить людей вокруг себя, защитить свой город, организовать оборону, организовать отпор агрессору и наладить жизнь города, чтобы ему верили? Нет таких. А теперь проецируем эту ситуацию на Вооруженные силы. Армия — это закрытая структура, где есть авторитеты в рамках бригады. Кто им даст право? Теперь проецируем на Киев. За кем пойдет народ? Кого мы знаем, что человек действительно знает, как выйти из сложной ситуации, что надо сделать так, так и так?
Такие люди появлялись в разное время в разных странах — Черчилль, Рузвельт. Но эти люди не просто так приходили и просили им поверить, а представляли конкретные планы действий: я буду делать так, так и так. Не вот эта серость «АТО будет длиться две недели», «каждый солдат будет получать в день тысячу гривен», а потом словно забыть об этом. Лидеры так не делают. Ты можешь называться премьером, президентом, но ты не лидер.
— Где найти этих лидеров, которые не будут популистами и будут откровенны с народом?
— Я думаю, что такие лидеры есть и их много. Но закрытость элит не позволяет им пробиться наверх. Посмотрите, всегда одни и те же люди во власти. Но в экстренной ситуации лидеры возникают.
— Наша экстренная ситуация длится уже год.
— С точки зрения истории — это всего миг. Ситуация может развиваться нестандартно. Еще одна глупость на фронте и в какой-то момент командиры начнут принимать самостоятельные решения. Например, пойдут вперед и завоюют авторитет, вопреки приказам Генштаба. Эти солдаты войдут и освободят Луганск, отобьют часть захваченной территории и поставят российские части на колени. Это заставит Россию задуматься, что делать дальше. А в Киеве будут думать, как поступить — объявить такого командира мятежником или представить к награде. Такие командиры будут в положении Наполеона, которому парламент Франции давал все полномочия и страшно боялся его возвращения в Париж. Не знаю, где произойдет наш исторический перелом. Но нынешняя власть совершенно оторвана от народа и копает себе могилу — это факт.

Петр Шуклинов, ЛIГАБiзнесIнформ
Украине нужен лидер и полководец, способный остановить российскую агрессию и освободить страну от оккупантов.

В интервью «ЛІГАБізнесІнформ» волонтер, один из основателей движения Армия SOS Юрий Касьянов рассказал о деталях гибридной войны и о той стороне боевых действий, которую военные не афишируют.
Беспилотники волонтерского движения Армия SOS помогают украинским военным вдоль всей линии разграничения. Волонтеры работают с командирами на местах — артиллеристами и разведчиками. Воздушная разведка — профессиональная тема для Юрия Касьянова. Он родился в Украине. Образование получил в Киевском высшем военном авиационном инженерном училище. Теперь на месте КВВАИУ расположена Академия Министерства обороны Украины. «Это был один из лучших вузов в стране, который готовил авиационных инженеров и авиационных разведчиков», — рассказал Касьянов. До 2000 года служил в Беларуси, куда его отправили еще при советском режиме. Затем вернулся в Украину и получил гражданство. Занимался журналистикой. Позже открыл вместе с женой семейный бизнес.
«В Беларуси это был богом забытый гарнизон в маленьком городке в 15 тысяч населения. Сначала там находилось два авиационных полка, потом остался только один. Мы там летали в составе полка авиационной разведки — всего 45 самолетов. Различное оборудование с фотокамерами, радиолокационными станциями, прослушивающими устройствами, лазерными сканерами, которые сканируют землю и все такое прочее. Моя задача была в том, чтобы это все обслуживать и дешифрировать данные», — рассказывает волонтер.
В Украине он безуспешно пытается убедить Генеральный штаб в необходимости развития этого вида разведки. По его словам, цена вопроса обеспечения Вооруженных сил Украины беспилотниками и необходимым оборудованием — $10 миллионов. Но в Генштабе Украины, говорит он, предпочитают воевать «по-старому». Тем временем враг Украины — путинская Россия — ставит целью обеспечить мобильной воздушной разведкой каждую роту.
— Сколько мобильных групп Армии SOS работают в зоне АТО?
— Сейчас две, но будет три. Мы можем сделать больше, но не хватает летательных аппаратов — они разбиваются и требуют техобслуживания. Кроме того, не хватает времени. Мы делаем самолеты, мы на них летаем. Сейчас группы работают на фронте. Здесь у нас различные модели, которые мы готовим для работы. Делаем новую мастерскую для производства беспилотников.
— Наладить обучение военных можно?
— У нас есть отделение, которое занимается полетами. Это ребята, которые к нам имеют отношение. Мы передаем им аппараты. Они обучают наших пилотов и военных. Они тренируют здесь, в Киеве на полигонах.
— Реально ли создать при каждой войсковой бригаде подразделение беспилотников?
— Конечно, реально. Сейчас в России речь идет о том, чтобы в каждой роте был беспилотник. Уже выпущено сотни штук. У нас тоже это реально. Чтобы покрыть потребности фронта, сейчас надо всего-навсего $10 миллионов.
— Чтобы купить машины и обучить людей?
— Да, это сами беспилотники, наземное оборудование, ремонтные комплекты. Обучение людей сюда не включено, но оно самое дешевое.
— 10 миллионов долларов — этой суммы хватит на всю армию, чтобы беспилотники были в каждом подразделении?
— Дело в том, что у нас нет ни одного полнокровного подразделения. Например, есть много батальонов, но реально в них не хватает людей до комплекта. Потому смысла в каждом, например, батальоне иметь беспилотники, нет. Эти машины нужны на определенных участках фронта. Должны быть созданы одна-две эскадрильи беспилотников — по 15 аппаратов в каждой. Этого будет достаточно. Они будут ездить так же, как ездим мы: машины, оборудование, ремонтные базы, беспилотники, пилоты. Не надо создавать это везде. Нет смысла наблюдать за участками фронта, где ничего не происходит. Это было бы распыление средств.
— Как Источник: http://censor.net.ua/r327163сейчас происходит взаимодействие с армией?
— У нас нет никаких проблем во взаимодействии с конкретными подразделениями на местах. Речь прежде всего идет об артиллерии, в интересах которой мы делаем разведку целей, когда идет активная фаза войны. Например, наши беспилотники обеспечивали работу артиллеристов в районе Дебальцево, в том числе при выходе оттуда нашей армии. Прямо над полем боя мы потеряли один аппарат. То есть когда идет активная фаза, мы работаем в интересах артиллерии. Кроме того, занимаемся разведкой в интересах различных войсковых подразделений. Например, 17-й танковой бригады, батальона «Айдар», Нацгвардии.
— Но это исключительно ваша инициатива, никто из командования Генштаба не обращался к вам за помощью?
— Нет, они никогда ни о чем не просят. Мы работаем непосредственно с нашими знакомыми на передовой. Мы очень редко работаем со штабами. Единственный штаб, где нам удалось нормально поработать — сектор М, Мариуполь. Там действительно была большая заинтересованность в нашей работе, начальник разведки знает ситуацию, знает, куда надо летать и где проводить разведку, обеспечивает этой информацией боевые подразделения.
А во всех остальных штабах секторов в этом плане вообще ни черта не делается. Это показал и выход из Дебальцево. Тот же самый сектор А, где командование не знает, где какая ситуация. Непонятно вообще, чем они занимаются. Доходило до того, что мы стучались им в двери, передавали информацию. Причем мы же не просто видео отдаем, а дешифруем все данные, расписываем где и что было замечено, на какой секунде, где находится. На следующий день интересуемся успехами, а нам говорят: «Нет, времени еще не было посмотреть». Соответственно информация уже устарела.
Я стучался и в Генеральный штаб, когда была необходимость во время битвы за аэропорт. Информация нужна артиллеристам, боевым подразделениями. Пытались передавать ее в Генштаб, но она там нафиг никому не нужна.
Мы много чем могли бы помочь. У нас есть сеть информаторов по другую сторону фронта. Нам все время передают данные о передвижении вражеских колонн. По нашей наводке было уничтожено множество российских военных, техники. То есть, несмотря на пассивность Генштаба, мы Источник: http://censor.net.ua/r327163все равно находим способ участвовать и помогать военным.
— Почему Генштаб не проявляет интереса к воздушной разведке? Насколько я знаю, Вооруженные силы Украины не обеспечены беспилотниками и государство этим не занимается.
— Очень простой ответ: нет у нас Генерального штаба в том понимании, в котором он должен функционировать: грамотных офицеров-руководителей, толковых, амбициозных людей, которые имеют опыт, могут управлять войсками и знают, как это делать — этого нет. Есть отдельные личности, но в целом мы же знаем, что рыба гниет с головы. И если у нас начальник штаба никакой не полководец, то соответственно он подобрал себе людей, которые такие же, как он. Генштаб — это бумагомаратели, которые умеют рисовать карты, но не знают реальной ситуации с техникой, топографией, войсками. И эти люди в связи с вопиющим непрофессионализмом вводят в заблуждение всех остальных — министра обороны и главнокомандующего.
Например, они докладывают, что какой-то отрезок прикрыт артиллерией. Но мы работаем на этом отрезке, знаем артиллеристов, разведчиков. И мы абсолютно в курсе, что это просто ложь, что ничего подобного там нет. И когда ты вдруг встречаешься с министром обороны и начинаешь ему это рассказывать, то оказывается, что у него совсем другая информация, которую ему сообщили в Генштабе.
— Достаточно будет сменить руководство Генштаба, учитывая, что у нас за плечами более 20 лет отрицательного отбора кадров — и в политике, и в армии?
— У нас есть талантливые люди, люди среднего звена, талантливые командиры бригад, есть талантливые люди в самом Генеральном штабе и Министерстве обороны, есть люди ниже рангом. Но трудно поставить полковника начальником Генштаба. Вопрос действительно не в том, чтобы сменить, а чтобы сменить на профессионала.
Возьмем идеальную ситуацию. Начальником Генерального штаба становится настоящий амбициозный профессионал. Во-первых, надо, чтобы президент такого человека выбрал и прислушался к советам людей. Во-вторых, надо, чтобы президент дал начальнику Генштаба свободу действий. Самое главное, чтобы эта свобода действий была обрисована в военной стратегии — чего мы хотим добиться, хотим ли мы победить банды боевиков и российские регулярные части, хотим ли мы освободить нашу землю. Если будет принята такая стратегия, то тогда начальник Генштаба должен получить полный карт-бланш от президента для выполнения задуманного.
— Вы бы могли назвать людей, которые могли бы войти в Генштаб и изменить ситуацию?
— Я не буду называть фамилии, но я этих людей знаю. Если я назову фамилии, то просто подставлю человека, потому что в нынешних условиях очень быстро можно попасть в опалу только потому, что где-то твоя фамилия засветилась в противовес действующему начальнику Генштаба. Но я таких людей знаю.
— Если бы президент собрал группу людей, которые могли бы ему посоветовать, включая вас, то вы бы назвали ему этих людей?
— Да, конечно. Но, во-первых, президент ко мне не обратится; во-вторых, я совершенно не верю, что президент примет такую стратегию действий, чтобы ставить человека с талантами, который может решать поставленные задачи. То есть, если армия будет воевать так, как мы это сейчас делаем, растопырив пальцы по одному танку на пять километров, распылив силы и отказавшись от маневренной войны, не работать на победу, то грамотный и талантливый начальник Генштаба сможет лишь купировать кричащие проблемы фронта, но не решить их.
Сейчас мы наблюдаем совершенно безграмотное распыление сил по всей линии фронта. У нас нет ни одного батальона или полка, кроме Азова, который бы целиком воевал на одном участке фронта, занимал свой отрезок и имел единое командование. У нас этого нет. Например, батальон «Айдар» распылен сразу по нескольким участкам. Десять человек здесь, десять человек здесь, все это перемешано и этим невозможно управлять.
— Возможно, причиной распыления является малое количество реально боеспособных подразделений?
— Нет, дело абсолютно не в этом. Совершенно спокойно можно было нарезать одной бригаде участок фронта и отдать его под их ответственность. Да, артиллерию придется нарезать, потому что ее не хватит. Но все другие подразделения должны воевать единым кулаком.
Начальник Генерального штаба на полном серьезе занимается тем, что определяет, куда поставить один конкретный танк. Появилась харьковская бригада оперативного назначения Нацгвардии — все, ее тут же на марше распихали группами на разные участки фронта. Была бригада и нет ее. Бардак страшнейший. Приходит батальон Донбасс — все, встаньте здесь, тут и тут.
Это все тянется со Славянска — но тогда в этом была логика, потому что армия воевать не хотела, но были добровольцы, «Омега», «Альфа». Тогда силы так и распределялись — немножко военных, немножко гвардейцев, немного СБУ. Каждый выполнял свою задачу и это было оправдано.
Но когда зона конфликта растянулась — практика не изменилась. Нарезали, перемешали как салат. При этом связь у всех разная, разные частоты, никакого взаимодействия, никто не знает, кто где стоит. И как этим управлять? Сделали штаб сектора, который пытается в это все вникнуть, но это невозможно, потому что между подразделениями нет связи. Ты выходишь в ничейную зону, а когда возвращаешься, тебя могут расстрелять твои же.
Так нельзя воевать, растопырив пальцы по всему фронту. При этом мы декларируем, что мы за мир. Что делает противник, который чхать хотел на все эти мирные инициативы? А, украинцы «за мир»? Ну тогда, пока есть возможность, мы перетянем свои силы из других районов, где украинцы не будут наступать, на один участок фронта (Дебальцево), нанесем удар, победим и вернемся назад. Вот это и происходит. Снимаются части с Горловки, Бахмутки. Оставляют один танк, пару БТР, один-два «Града», два-три десятка человек, которые продолжают кошмарить наши силы вдоль линии разграничения, создавая видимость, что они грозные и все на месте.
Мы в это время стоим. Мы не занимаемся маневренной войной. Хотя в это время могли взять Горловку, Первомайск, а лучше всего — ударить со стороны Бахмутки с севера, от Крымского пройти Фрунзе, Стаханов, Алчевск, перерезав пути снабжения подразделениям, которые шли на Дебальцево. Таким образом, мы не только открыли бы дорогу на Дебальцево, но и создали бы котел для боевиков.
— И нарушили бы Минские соглашения.
— А плевать! Не надо было их вообще заключать. Или как можно заключать мир, а потом спокойно наблюдать, как твою группировку уничтожают? Какой это мир? Нельзя быть немножко беременным и бросать своих людей в беде. Надо руководствоваться национальными интересами. Наш интерес — освобождение наших людей. На тех территориях живет огромное количество наших людей, которые живут и ждут нас. Там наши города, которые мы должны освободить. Мы бы сейчас уже могли подойти к Луганску, Дебальцево было бы далеко в тылу, мы бы взяли Горловку, Макеевку, Енакиево. Совсем могла бы быть другая ситуация на фронте.
Да, конечно, тогда бы россияне вторглись по-полной программе, а не отдельными БТГр. Безусловно. Но такой риск есть всегда и это обязательно произойдет. Путин рассчитывал, что у нас слабая армия, никто не будет воевать и все разбегутся. Этот план не сработал. С каждым днем им приходится все больше ресурсов вкладывать в эту войну. В какой-то момент он будет поставлен перед фактом: либо надо воевать полноценно, либо уходить из этого процесса.
— Вы как сторонник силового решения войны в Донбассе должны помнить, что в августе силы АТО уже дошли до восточной границы. Скажите, каковы должны быть наши действия, когда мы снова дойдем до границы, а с территории РФ по нашим силам снова начнет стрелять артиллерия РФ? Мы должны отвечать и идти дальше?
— Во-первых, то, что произошло в приграничье тогда — это была глупость командования. На бумаге все было идеально. Отрезаем Снежное, отрезаем Луганск, переходим в подбрюшье, со стороны Краснодона отрезаем границу, с юга через Саур-Могилу перерезаем поставки, огибаем Донецк, окружаем врага и делаем три-четыре котла, которые постепенно чистим.
Да, все было продумано отлично. Но все это было на бумаге. Реальность такова, что когда 25-я бригада пошла на Шахтерск, они оторвались от тылов на 40-60 километров и ушли вперед. Тылы не успевали, потому что их было очень мало — всего один батальон. А на бумаге — целая бригада. Несоответствие написанного реальности — это проблема. Соответственно безграмотность и трусость командования.
Да и в целом выход на границу — это была ошибка. Надо было идти вдоль городов, чтобы российская артиллерия не могла наносить точные удары, опасаясь задеть позиции своих сил. Нельзя было в чистом поле занимать узкую полосу в совершенно гнилой местности, став живой мишенью. Это было глупо. Надо было идти вдоль городов и прижимать врага, а не рваться к пограничным столбам.
— Насколько я знаю, за счет постоянного вторжения войск из России численное превосходство сейчас на линии разграничения на стороне России. Я уж не говорю о технике, которой у врага гораздо больше и она значительно лучше украинской. Как теперь быть?
— На самом деле, я не сторонник силового варианта, как вы сказали. Я сторонник прагматичных Источник: http://censor.net.ua/r327163решений. Есть возможность договориться о мире — надо договариваться. Но нельзя договариваться о мире, когда ты находишься в положении побитого. Такой мир будет не в наших интересах, либо этот мир будет чреват новой войной.
Что касается превосходства, то оно весьма условное. Да, Россия имеет громадные резервы. Они приводят сначала одну бригаду, потом другую, меняют их и чередуют. Российское командование старается не совать сюда славян, потому что в составе любой бригады из средней полосы РФ будут украинцы, которые могут в Украине повести себя иначе, чем рассчитывает командование. Лучший вариант для них — буряты и прочие национальности, которые не испытывают никаких сантиментов по поводу украинцев или русских.
Но если мы будем наносить им поражение за поражением — пускай маленькие, пускай тактические — но будем громить группировки, наводить страх и ужас на наемников и сепаратистов, на российские войска, тогда стратегия у нас будет выигрышная. А у Путина будет только два выбора: вводить всю регулярную армию на все участки фронта, бить из Крыма, Приднестровья, либо уходить. Сейчас он навязывает нам свою войну, а мы следуем его планам. Нам наносят и моральное поражение, при этом оставаясь якобы вне игры. Таким методом он захватит весь Донбасс, а потом заставит нас его содержать. Он пробьет коридор в Крым, а потом окажется, что мы в этом виноваты. Он постепенно захватит Одессу и сделает коридор в Приднестровье, а потом скажет, что этого хотели люди. В итоге мы останемся голыми, босыми, без территории. Миллионы людей будут мучиться на оккупированных территориях, миллионы станут вынужденными переселенцами.
Если мы не заставим Путина выбирать между тотальной войной и выходом из Украины — мы проиграем. Потому что сейчас его тактика работает, а мы стоим на месте, позволяя ему продолжать захватывать нашу территорию. Это неправда, что мы в обороне теряем меньше, чем в наступлении. В хорошем наступлении при создании котлов для врага, мы будем наносить врагу значительные потери.
— Это здорово звучит. Но вы лучше меня знаете состояние украинской армии: состояние техники, моральный дух, снаряжение, проблема пьянства. Насколько армия сейчас реально боеспособна для того, чтобы воплотить в жизнь такой сценарий?
— Пьянство становится проблемой в случае перемирия. Когда начинаются боевые действия — на это просто не остается времени. Мало кто пьет непосредственно во время боевых действий. Я знаю массу подразделений, где пьянство это в принципе нонсенс. Это зависит от командиров. То, что касается техники… Мы, находясь в обороне, теряем ее гораздо больше. По моей оценке, мы оставили в Дебальцево порядка 50 единиц техники.
Для маневренной войны не нужно много техники. Нужно не количество, а качество. Не нужен нам армейский хлам, который передается с помпой. Все это потом все-равно не едет и не стреляет. Надо меньше, но лучше. Возьмите советско-финскую войну. У финнов не было столько техники никогда. Советской Союз туда ввалил сотни танков, многие из которых в итоге попали в руки финнам и оставались на вооружении этой страны до 1960-х годов. Воюют не числом, а умением, говорил полководец Суворов.
Можем взять пример чеченской войны. Только создав невероятный перевес в живой силе и технике, напихав буквально на каждом километре по подразделению, проведя страшный террор против чеченцев, Россия смогла сломить сопротивление в крошечной стране. То есть не надо много для того, чтобы вести эффективные боевые действия.
— Тогда детальнее по обеспечению ВСУ. На одном из брифингов чиновники Генштаба заявили, что уровень обеспечения мобилизованных экипировкой доведен до 74%. У вас какие данные? Что изменилось в обеспечении войск за год войны?
— Когда я впервые приехал 1 мая прошлого года под Славянск, то обеспечения никакого не было. Мы привозили бронежилеты, каски, разгрузки, радиостанции. Ничего этого у военных не было. Бронежилеты были чем-то фантастическим. Даже у десанта бронежилеты были не у всех, а те, что были — старые, советские образцы, дырявые. Биноклей не было, белья не было, формы не было. Сейчас, конечно, спустя год, такого нет. Теперь, когда звонят и кричат: «Караул! Нашего племянника отправляют на фронт без бронежилета», я говорю: спокойно, выдадут — либо на месте, либо в Лисичанске, Артемовске или Краматорске. Я не видел ни одного бойца на фронте без бронежилета, если только он сам его не снял. Такие случаи есть. Люди, к сожалению, иногда гибнут по собственной глупости или усталости. Вроде бы тихо, тихо, ты снимаешь броник, а потом внезапно падает мина, осколок в живот и ты погиб. Такие случаи я знаю.
— Чего сейчас бойцам не хватает?
— Командования с мозгами. А из материального — практически все есть, а если чего и не хватает — все быстро подвозят. Волонтеров очень много. О них не пишут СМИ, но этих людей очень много. Везут все — начиная от носков, заканчивая тепловизорами. Но когда хвалят волонтеров — меня это бесит. Волонтеры ничто без людей, которые дают все необходимое.
— Как курс гривни и общая экономическая ситуация отобразились на волонтерах?
— Надо подождать еще две-три недели, чтобы сделать выводы. Конечно, теперь придется потратить гораздо больше денег на закупку вещей из-за рубежа. Это автомобили, различное оборудование, которое в Украине не делают. Падение курса гривни, к сожалению, стало еще одним поражением нашей власти.
— Официальные данные о потерях сил АТО на начало февраля — 1452 человек. Как вы считаете, насколько это отличается от реальной картины?
— Думаю, цифру надо увеличить процентов на 50, а может быть и в два раза. Применяется совершенно простой и подход к сокрытию потерь: люди, которые пропали без вести, не считаются погибшими, пока не найдено тело. Многих тел мы просто никогда не найдем. Их будут считать погибшими когда-нибудь потом, когда пройдет большой срок.
Пример — драматическая ситуация с 32-м блокпостом. Чтобы вы понимали, что это был за пост, представьте, что мы установили блокпост где-нибудь в Донецке и объявили, что это наш пост, наша территория и теперь мы отправляем туда каждый день конвой. Что будет с этим конвоем? Все знали, что 32 пост в окружении. Все знали, что надо отводить солдат или выравнивать фронт. Но каждый день тупые генералы отправляли туда технику по одной-две единицы. Все это, конечно, сжигалось. Мы потеряли 22 единицы техники. Если даже в каждой был всего один человек (на самом деле больше), то сколько мы потеряли? По моим оценкам, там от 40 до 60 без вести пропавших за две недели. На самом блокпосту погибли пятеро. Гибли те, кто им все возил.
Пропавших очень много — в Донецком аэропорту, в Дебальцево. Это было безумие со стороны президента приехать и заявить, что среди вышедших из окружения в Дебальцево погибли шесть человек. Так нельзя. Я не призываю к радикальным действиям — свержению власти и так далее. Прежде всего потому, что нам не на кого менять. У нас неадекватное руководство, но те, кто рвется к власти — это вообще полные маргиналы и дебилы, всякие мельничуки, батальонные братства, ляшки и так далее.
— Возвращаясь к войне. Каковы риски отвода артиллерии?
— Сказать правду? Никто артиллерию не отведет — ни мы, ни они. Максимум ее передислоцируют на пару километров назад. У меня есть сводки, которые я получаю от наших людей с той стороны. Они докладывают, что российская техника отошла к Лутугино днем, а уже ночью вернулась на позиции — новые, более удобные и лучше замаскированные. То же самое — я полагаю и не буду утверждать — делаем и мы.
Дело в том, что артиллерия везде вообще не нужна. Без глаз, разведки и наблюдения она страшна, прежде всего, для нашего населения на оккупированных территориях. Статистика упрямая вещь. Даже если ты знаешь, где именно вражеский танк, то на сотню выстрелов только один попадет в цель. Сколько я раз попадал под обстрел артиллерии — ничего, все нормально, живу, ранений нет. То есть все попадания сверхслучайны.
Если мы не заставим Путина выбирать между тотальной войной и выходом из Украины — мы проиграем. Сейчас его тактика работает, а мы стоим на месте, позволяя ему продолжать захватывать нашу территорию
— Много говорят о поставках летального оружия Западом. Такое оружие может изменить ситуацию на фронте в пользу Украины?
— Нет. Оно, конечно, нам будет нужно — в умелых руках грамотных командиров и обученных солдат. Но если нет адекватного командования, то в этом нет смысла. Ну, повысим боеспособность на 5%. А могли бы увеличить эффективность на сотни процентов. Если мы передадим американские Javelin малообученным за 20 дней солдатам, то они ничем нам не помогут.
— Это может быть одной из причин, почему Запад не торопится с передачей летального оружия?
— Запад боится Путина. Он выкручивает им руки, угрожая ядерной дубинкой, отключением газа и широкомасштабной войной против Украины. Он ведет себя как подонок, которому некому дать в морду. Но этому визгливому подонку, который на всех бросается, надо врезать, чтобы он успокоился и заткнулся.
Да, нам надо оружие. У нас сейчас не хватает артиллерийских систем, почти нет дальнобойных боеприпасов. Наши танки оставляют желать лучшего. На эти танки не хватает запчастей и они постоянно ломаются, а плохо обученные танкисты разбегаются.
Но самое главное, что нам надо — адекватная стратегия, сильный президент и полководец во главе Генерального штаба. Но дело в том, что этого у нас нет. Я ни к чему не призываю, хотя первым бы пошел дать … всем этим вышеназванным, если бы я сам понимал, кем их всех можно заменить.
— Ваш Facebook — это обычно некий концентрат негативных явлений и оценок. Но в последнее время вы стали писать не только о проблемах, но и о путях их решения. В начале разговора вы сказали, что президент вряд ли примет вашу точку зрения, поменяет начальника Генерального штаба и так далее. В таком случае, кому адресованы ваши рекомендации?
— Он поменяет начальника Генштаба, либо ему самому придется уйти. Он повторяет путь Януковича — не в плане глобального воровства, а в плане неспособности управлять государством в условиях сжатых сроков под воздействием российской агрессии. Если бы у нас был мир, то, возможно, он проявил бы себя как вполне нормальный президент, которых масса во всех странах. Такие люди были и будут. Но в нашей ситуации нам нужен национальный лидер. Я пишу в Facebook, подталкивая власть к принятию решений.
— Значит, вы все-таки рассчитываете повлиять на президента?
— Конечно. Это первая задача. Вторая — воздействие на общество. Оно должно приходить в порядок, приходить в норму. Третье — я не могу не писать о том, что знаю и вижу. Это внутренняя потребность. Я не пишу негативное. Этот ярлык «все пропало» навешивают те, кто прекрасно устроились у кормушки и решили, что они схватили Бога за бороду и пытаются сохранить свои кабинеты и статус-кво. На самом деле, все не так хорошо, как эти люди пишут. И если мы не пишем о проблемах, то предаем людей, которые от этих проблем страдают. Я просто передаю ситуацию на фронте и тылу. Если не писать об этом, то эти проблемы будут замалчиваться и ситуация будет только хуже.
— Сколько есть времени у президента и Генерального штаба, чтобы навести порядок?
— Вопрос не только в армии. Это проблема всего общества, экономики. Нужна борьба с коррупцией, потому что без этого не заработает экономика, а без экономики не будет армии. Если не будет порядка в тылу, то эту власть народ сметет похлеще, чем регулярная российская армия.
Времени мало. Через полторы-две недели я ожидаю новые котлы и наступление российских войск. Если за это время в самые короткие сроки не будет изменено сознание высшего руководства, то ситуация будет развиваться по самому плохому сценарию. Дестабилизация пойдет по всем направлениям и городам — Харьков, Одесса, Николаев, Херсон, Запорожье. Это серьезные вещи, которые сейчас готовятся. Дестабилизация готовится в Киеве. И будет крайне сложно отличить провокаторов от людей, которых действительно задолбала глупость и бездарность власти.
У нас не хватает людей. Сплошная серость. Китайская поговорка: самое скверное — жить в эпоху перемен. Но это первая часть. А совсем плохо, когда вы живете в безвременье, когда ничего вообще не меняется, вас окружают убогие, серые люди и даже не с кем поговорить. Вот мы сейчас живем в безвременье. Украина в этом состоянии на протяжении нескольких веков. Страна застряла. А если появляются другие люди, то почему-то очень быстро умирают. Но ведь роль личности в истории чрезвычайно высока. Должен найтись человек, который переломит ситуацию. И такой человек должен быть не один. Он должен появиться в каждом городе, чтобы изменить убогость действительности.
Назовите мне человека, который в Одессе или Харькове может выйти и сплотить людей вокруг себя, защитить свой город, организовать оборону, организовать отпор агрессору и наладить жизнь города, чтобы ему верили? Нет таких. А теперь проецируем эту ситуацию на Вооруженные силы. Армия — это закрытая структура, где есть авторитеты в рамках бригады. Кто им даст право? Теперь проецируем на Киев. За кем пойдет народ? Кого мы знаем, что человек действительно знает, как выйти из сложной ситуации, что надо сделать так, так и так?
Такие люди появлялись в разное время в разных странах — Черчилль, Рузвельт. Но эти люди не просто так приходили и просили им поверить, а представляли конкретные планы действий: я буду делать так, так и так. Не вот эта серость «АТО будет длиться две недели», «каждый солдат будет получать в день тысячу гривен», а потом словно забыть об этом. Лидеры так не делают. Ты можешь называться премьером, президентом, но ты не лидер.
— Где найти этих лидеров, которые не будут популистами и будут откровенны с народом?
— Я думаю, что такие лидеры есть и их много. Но закрытость элит не позволяет им пробиться наверх. Посмотрите, всегда одни и те же люди во власти. Но в экстренной ситуации лидеры возникают.
— Наша экстренная ситуация длится уже год.
— С точки зрения истории — это всего миг. Ситуация может развиваться нестандартно. Еще одна глупость на фронте и в какой-то момент командиры начнут принимать самостоятельные решения. Например, пойдут вперед и завоюют авторитет, вопреки приказам Генштаба. Эти солдаты войдут и освободят Луганск, отобьют часть захваченной территории и поставят российские части на колени. Это заставит Россию задуматься, что делать дальше. А в Киеве будут думать, как поступить — объявить такого командира мятежником или представить к награде. Такие командиры будут в положении Наполеона, которому парламент Франции давал все полномочия и страшно боялся его возвращения в Париж. Не знаю, где произойдет наш исторический перелом. Но нынешняя власть совершенно оторвана от народа и копает себе могилу — это факт.

Петр Шуклинов, ЛIГАБiзнесIнформ

19 ВОПРОСОВ К МУЖЕНКО19 ВОПРОСОВ К МУЖЕНКО

Юрий БУТУСОВ, Цензор.НЕТ
Сегодня в 15:00 состоится заседание комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны, на котором депутаты должны заслушать начальника Генерального штаба Виктора Муженко.

Цензор.НЕТ обращается к народным депутатам с просьбой задать начальнику Генштаба следующие вопросы:

1. Почему при численности военнослужащих 230 тысяч в действующей армии в АТО не более 35 тысяч? Почему не сокращается число вспомогательных частей и не увеличивают боевые?

2. Почему вы игнорировали данные ГУР МО и СБУ по гибели Ил-76, по сектору Д, по Иловайску, 32 блокпосту, Донецкому аэропорту, Дебальцево, когда вас предупреждали о последствиях?

3. Почему всегда при попадании в окружение есть предупреждения в разведке и СМИ, но Генштаб ни разу не смог организовать прорыв окружения, резервы опаздывают?

4. Почему на всех уровнях военного управления 90% приказов отдается не в письменном виде? Почему нарушаются правила ведения карт и отдачи приказов по Наставлению об оперативной работе органов военного управления?

5. Почему за 25 дней сражения в Дебальцево не провели ротацию войск и не обеспечили резервы для контроля трассы м103? Почему армия не контролировала Углегорск, Калиновку, Нижнее Лозовое, Логвиново, почему не обеспечили контроль высот в районе Санжаровки?

6. Почему не был организован вывод войск, уничтожение неисправной техники, почему оставили американский радар на Дебальцевском плацдарме?

7. Почему Генштаб фальсифицирует данные о правонарушениях в армии? Почему в докладе за 2014 Генштаб сообщил, что в армии произошло всего 150 нарушений на почве алкоголя в год- ведь цифры гораздо выше?

8. Почему на допросе по Иловайску вы обвинили добровольцев в самостоятельной атаке города и солгали, поскольку приказ на штурм Иловайска недостаточными силами дали именно вы?

9. Почему допустили выставление блокпостов террористов вокруг терминала ДАП, почему не предприняли мер по прикрытию флангов терминала, почему не эвакуировали бойцов, когда провалились попытки деблокады? Почему не были подготовлены контратакующие действия заранее?

10. Почему мобилизация проходит без плана призыва, без электронного учета, что привело к созданию системы коррупции? Почему за год не налажена система управления работой военкоматов Ствол и не налажен электронный учет мобилизованных?

11. Почему не налажена электронная система логистики в ВСУ? Почему не оптимизирована за год система обеспечения войск, не обеспечена прозрачность, не сокращаются транспортные издержки, продолжаются перебои с обеспечением войск на фронте?

12.Почему Генштаб не подготовил военную доктрину и концепцию боевого применения войск?

13. Почему скрываются реальные потери войск и не публикуется на сайте поименный список погибших — только 800 имен опубликовано?

14. Почему вместо увеличения боевой численности войск вы увеличили по штату численность генералов и адмиралов со 121 до 151? Почему увеличили количество штабов, штабов ОК, когда нет войск на фронте? Зачем раздувать аппарат?

15. Почему на фронт направляется неисправная боевая техника?

16. Почему вы лично принимаете на себя командование ротами и батальонами и нарушаете вертикаль управления? Почему вы ликвидировали систему управления через ОК и бригады, почему командуете через голову командования секторов? Почему отсутствует применение соединений? Почему соединения воюют отдельными подразделениями и разрываются по разным секторам? Почему ротация осуществляется побатальонно а не побригадно?

17. Почему при планировании боевых операций не учитываются потребности эвакуации и первой помощи раненым?

18. Почему применяются не по назначению войска спецназ — как пехота и охрана генералов? Почему не организованы операции по уничтожению главарей террористов, которые выступают по ТВ и дают пресс-конференции?

19. Почему не организовано информационное обеспечение украинских войск, нет взаимодействия со СМИ, не реализовывается видео- и фотофиксация потерь противника?

Источник: http://censor.net.ua/resonance/325863/19_voprosov_k_mujenkoЮрий БУТУСОВ, Цензор.НЕТ
Сегодня в 15:00 состоится заседание комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны, на котором депутаты должны заслушать начальника Генерального штаба Виктора Муженко.

Цензор.НЕТ обращается к народным депутатам с просьбой задать начальнику Генштаба следующие вопросы:

1. Почему при численности военнослужащих 230 тысяч в действующей армии в АТО не более 35 тысяч? Почему не сокращается число вспомогательных частей и не увеличивают боевые?

2. Почему вы игнорировали данные ГУР МО и СБУ по гибели Ил-76, по сектору Д, по Иловайску, 32 блокпосту, Донецкому аэропорту, Дебальцево, когда вас предупреждали о последствиях?

3. Почему всегда при попадании в окружение есть предупреждения в разведке и СМИ, но Генштаб ни разу не смог организовать прорыв окружения, резервы опаздывают?

4. Почему на всех уровнях военного управления 90% приказов отдается не в письменном виде? Почему нарушаются правила ведения карт и отдачи приказов по Наставлению об оперативной работе органов военного управления?

5. Почему за 25 дней сражения в Дебальцево не провели ротацию войск и не обеспечили резервы для контроля трассы м103? Почему армия не контролировала Углегорск, Калиновку, Нижнее Лозовое, Логвиново, почему не обеспечили контроль высот в районе Санжаровки?

6. Почему не был организован вывод войск, уничтожение неисправной техники, почему оставили американский радар на Дебальцевском плацдарме?

7. Почему Генштаб фальсифицирует данные о правонарушениях в армии? Почему в докладе за 2014 Генштаб сообщил, что в армии произошло всего 150 нарушений на почве алкоголя в год- ведь цифры гораздо выше?

8. Почему на допросе по Иловайску вы обвинили добровольцев в самостоятельной атаке города и солгали, поскольку приказ на штурм Иловайска недостаточными силами дали именно вы?

9. Почему допустили выставление блокпостов террористов вокруг терминала ДАП, почему не предприняли мер по прикрытию флангов терминала, почему не эвакуировали бойцов, когда провалились попытки деблокады? Почему не были подготовлены контратакующие действия заранее?

10. Почему мобилизация проходит без плана призыва, без электронного учета, что привело к созданию системы коррупции? Почему за год не налажена система управления работой военкоматов Ствол и не налажен электронный учет мобилизованных?

11. Почему не налажена электронная система логистики в ВСУ? Почему не оптимизирована за год система обеспечения войск, не обеспечена прозрачность, не сокращаются транспортные издержки, продолжаются перебои с обеспечением войск на фронте?

12.Почему Генштаб не подготовил военную доктрину и концепцию боевого применения войск?

13. Почему скрываются реальные потери войск и не публикуется на сайте поименный список погибших — только 800 имен опубликовано?

14. Почему вместо увеличения боевой численности войск вы увеличили по штату численность генералов и адмиралов со 121 до 151? Почему увеличили количество штабов, штабов ОК, когда нет войск на фронте? Зачем раздувать аппарат?

15. Почему на фронт направляется неисправная боевая техника?

16. Почему вы лично принимаете на себя командование ротами и батальонами и нарушаете вертикаль управления? Почему вы ликвидировали систему управления через ОК и бригады, почему командуете через голову командования секторов? Почему отсутствует применение соединений? Почему соединения воюют отдельными подразделениями и разрываются по разным секторам? Почему ротация осуществляется побатальонно а не побригадно?

17. Почему при планировании боевых операций не учитываются потребности эвакуации и первой помощи раненым?

18. Почему применяются не по назначению войска спецназ — как пехота и охрана генералов? Почему не организованы операции по уничтожению главарей террористов, которые выступают по ТВ и дают пресс-конференции?

19. Почему не организовано информационное обеспечение украинских войск, нет взаимодействия со СМИ, не реализовывается видео- и фотофиксация потерь противника?

Источник: http://censor.net.ua/resonance/325863/19_voprosov_k_mujenko

«ДЕБАЛЬЦЕВСКИЙ ПЛАЦДАРМ ГОТОВИЛИ К СДАЧЕ. ШТАБЫ У НАС ЖИЛИ ОТДЕЛЬНО — ВОЙСКА ОТДЕЛЬНО», — КОМАНДИР 25-ГО БАТАЛЬОНА «КИЕВСКАЯ РУСЬ» АНДРЕЙ (ВЫСОТА)«ДЕБАЛЬЦЕВСКИЙ ПЛАЦДАРМ ГОТОВИЛИ К СДАЧЕ. ШТАБЫ У НАС ЖИЛИ ОТДЕЛЬНО — ВОЙСКА ОТДЕЛЬНО», — КОМАНДИР 25-ГО БАТАЛЬОНА «КИЕВСКАЯ РУСЬ» АНДРЕЙ (ВЫСОТА)


Отход украинских военнослужащих из Дебальцевского плацдарма вовсе не был успешной плановой спецоперацией военного руководства страны, как о том заявил Верховный Главнокомандующий, президент Петр Порошенко. Более того, о выходе войск не знал ни Генштаб, ни командование «сектором С», а сама операция была спланирована группой инициативных офицеров, когда стало очевидно, что Дебальцево просто «сливают», и вероятность выйти живыми из реального, как утверждает командир 25-го батальона «Киевская Русь» Андрей (Высота) «дебальцевского котла» становится все меньше.

Об этом, и о командовании Генштаба и «сектора С» Андрей (Высота) рассказал в интервью «Информатору».
О выходе украинских военнослужащих из Дебальцевского плацдарма
Дебальцевский плацдарм готовили к сдаче. Это сугубо мое мнение. Даже, наверное, не только мое — есть мнение других офицеров, с которыми мы сидели и все это обсуждали.
«Если бы знал Генштаб и знало командование сектором — они бы оттуда не вышли»
Был ли у Генштаба план эвакуации из Дебальцево?
Плана не было. То, что они заявляли, будто это спланированная акция — они просто де-факто понимали, что им нужно что-то сказать, и они это сказали. Эта операция была спланирована группой инициативных офицеров и все. Ни Генштаб об этом не знал, даже командование сектором (речь о командовании «сектора С». — ред.) об этом не знало. Потому что, если бы знал Генштаб и знало командование сектором — они бы оттуда не вышли. Конвой, который вывозил 300-х, п Источник: http://censor.net.ua/r325755очти весь стал 200-м. Наши, когда выходили, они видели 4 грузовика, набитых «двухсотыми», и они не могли ничего сделать. Грузовики были сожжены. Поэтому бездарные операции командования приводили только к гибели. Я на 90% уверен, что если бы кто-то в Генштабе знал об этом, то было бы совсем все по-другому. Я за трое суток здесь штаба сектора не слышал вообще. Операцией по отходу, в принципе, там, на месте командовал командир 128-й (полковник Сергей Шаптала. — ред.).
Ни один из полковников, которые сидели в штабе сектора, я больше чем уверен, из-за своей, возможно, трусости или еще чего-то, они даже не могли дать такого приказа. Я не единожды слышал доклад командующего сектором наверх о том, что у нас все здорово, у нас все хорошо, это мы сделали, это мы сделали, это мы сделали … Когда я стоял и говорил ему: «Вы врете, товарищ полковник» …
Это руководитель штаба «сектора С»?
Да, полковник Таран. На его совести не одна жизнь. Тот же Редкодуб, то же Никишино, там, где были мои бойцы, первый конвой доставил боеприпасы, а 300-х увезти не смогли, потому что попали в засаду, и на тот момент, грубо говоря, были уже даже не в оперативном, а в полном окружении. Своим подразделениям посредством нескольких способов связи мы частями передали информацию, как действовать. Да, арта (артиллерия. — ред.) помогала, но опять-таки, это было несогласованно ни со штабом, ни с АТО, ни с кем … Это было согласовано, грубо говоря, непосредственно с командирами подразделений артиллерии. Мы напрямую с ними работали.
«Они просто готовили сдачу. Это был полный котел»

Чем меньше знает штаб, тем лучше получается операция …С этой стороны у нас практически ничего не было (показывает карту. — ред.) Они просто готовили сдачу. Это был полный котел. Населенные пункты Логвиново, от него Нижняя Лозовая, Санжаровка, высота 307,9 полностью контролировались сепаратистами. То есть, эта линия была перекрыта. Раз дорога, два дорога, три дорога — они были перекрыты. Ребята выходили, грубо говоря, между сепаратистами. Чтобы вы понимали, Логвиново 9 февраля в 3 часа ночи было захвачено. Не знаю, знал ли об этом Генштаб, но суть в том, что здесь еще полдня под обстрелами пытались курсировать машины. Делайте выводы сами. Но эти три дороги (показывает на карте. — ред.) были перекрыты уже 11 февраля. То есть, штабы у нас жили отдельно — войска отдельно. Вот и все. Это и привело к такой ситуации.
О выходе 25-го батальона из «дебальцевского котла»
25-й батальон не оставил ни одной боевой позиции без команды. Если бы они до утра простояли на своих позициях, то эти 2,5 тысячи мы уже сейчас считали пропавшими без вести, потому что трупы мы бы не достали. Самое смешное, чтобы вы понимали, 25-й батальон вышел с позиций и с Дебальцево самым последним, потому что должны были по идее проходить бронегруппа, затем пехота, и сзади колесами забрать остальных, и наши пешочечком выходили.
25-й снялся с позиции в Никишино. Да. Но там уже позиции не было! О том, чтобы брать Никишино, я еще в октябре месяце докладывал. И была необходимость брать Никишино. Вот этот вот населенный пункт (показывает на карте. — ред.), который они рассказывали, что они контролировали, здесь контролировали две улицы. Это населенный пункт является каналом между Фащевкой и Кумшацким. В Кумшацком тренировочные лагеря. Об этом тоже доклады были еще осенью — в начале зимы. Редкодуб — контролировали два дома, Никишино — контролировали два дома, две улицы. Это по докладам Генштаба мы вот здесь все контролировали ( см. карту на видео. — ред.). Ни хрена они там не контролировали. Встречали их здесь на БеТеРах и на БМП черных, как негров. Когда там, в Артемовске уже получали медали, они тут еще бегали по полям.
Комбригу 128-й большое спасибо за то, что он принял решение — он смог взять на себя ответственность. То, как это было дальше, как кто выходил — тут судить уже сложно, тут судить нельзя. То, что он взял на себя ответственность возглавить этот выход … Больше ни один полковник, который там сидел этого не сделал. А он это сделал. И он вывел. Как бы там дальше ни было, как бы они ни выходили, но то, что он смог сказать «Вперед!» и взять на себя ответственность за это все… А орден ему дали, скорее всего, для того, чтобы он сильно много не говорил. Вот и все. Попытались тем самым закрыть ему рот.
Видео — informator.lg.ua; Расшифровка — Цензор.НЕТ
Источник: http://censor.net.ua/resonance/325755/debaltsevskiyi_platsdarm_gotovili_k_sdache_shtaby_u_nas_jili_otdelno_voyiska_otdelno_komandir_25go_batalona
Отход украинских военнослужащих из Дебальцевского плацдарма вовсе не был успешной плановой спецоперацией военного руководства страны, как о том заявил Верховный Главнокомандующий, президент Петр Порошенко. Более того, о выходе войск не знал ни Генштаб, ни командование «сектором С», а сама операция была спланирована группой инициативных офицеров, когда стало очевидно, что Дебальцево просто «сливают», и вероятность выйти живыми из реального, как утверждает командир 25-го батальона «Киевская Русь» Андрей (Высота) «дебальцевского котла» становится все меньше.

Об этом, и о командовании Генштаба и «сектора С» Андрей (Высота) рассказал в интервью «Информатору».
О выходе украинских военнослужащих из Дебальцевского плацдарма
Дебальцевский плацдарм готовили к сдаче. Это сугубо мое мнение. Даже, наверное, не только мое — есть мнение других офицеров, с которыми мы сидели и все это обсуждали.
«Если бы знал Генштаб и знало командование сектором — они бы оттуда не вышли»
Был ли у Генштаба план эвакуации из Дебальцево?
Плана не было. То, что они заявляли, будто это спланированная акция — они просто де-факто понимали, что им нужно что-то сказать, и они это сказали. Эта операция была спланирована группой инициативных офицеров и все. Ни Генштаб об этом не знал, даже командование сектором (речь о командовании «сектора С». — ред.) об этом не знало. Потому что, если бы знал Генштаб и знало командование сектором — они бы оттуда не вышли. Конвой, который вывозил 300-х, п Источник: http://censor.net.ua/r325755очти весь стал 200-м. Наши, когда выходили, они видели 4 грузовика, набитых «двухсотыми», и они не могли ничего сделать. Грузовики были сожжены. Поэтому бездарные операции командования приводили только к гибели. Я на 90% уверен, что если бы кто-то в Генштабе знал об этом, то было бы совсем все по-другому. Я за трое суток здесь штаба сектора не слышал вообще. Операцией по отходу, в принципе, там, на месте командовал командир 128-й (полковник Сергей Шаптала. — ред.).
Ни один из полковников, которые сидели в штабе сектора, я больше чем уверен, из-за своей, возможно, трусости или еще чего-то, они даже не могли дать такого приказа. Я не единожды слышал доклад командующего сектором наверх о том, что у нас все здорово, у нас все хорошо, это мы сделали, это мы сделали, это мы сделали … Когда я стоял и говорил ему: «Вы врете, товарищ полковник» …
Это руководитель штаба «сектора С»?
Да, полковник Таран. На его совести не одна жизнь. Тот же Редкодуб, то же Никишино, там, где были мои бойцы, первый конвой доставил боеприпасы, а 300-х увезти не смогли, потому что попали в засаду, и на тот момент, грубо говоря, были уже даже не в оперативном, а в полном окружении. Своим подразделениям посредством нескольких способов связи мы частями передали информацию, как действовать. Да, арта (артиллерия. — ред.) помогала, но опять-таки, это было несогласованно ни со штабом, ни с АТО, ни с кем … Это было согласовано, грубо говоря, непосредственно с командирами подразделений артиллерии. Мы напрямую с ними работали.
«Они просто готовили сдачу. Это был полный котел»

Чем меньше знает штаб, тем лучше получается операция …С этой стороны у нас практически ничего не было (показывает карту. — ред.) Они просто готовили сдачу. Это был полный котел. Населенные пункты Логвиново, от него Нижняя Лозовая, Санжаровка, высота 307,9 полностью контролировались сепаратистами. То есть, эта линия была перекрыта. Раз дорога, два дорога, три дорога — они были перекрыты. Ребята выходили, грубо говоря, между сепаратистами. Чтобы вы понимали, Логвиново 9 февраля в 3 часа ночи было захвачено. Не знаю, знал ли об этом Генштаб, но суть в том, что здесь еще полдня под обстрелами пытались курсировать машины. Делайте выводы сами. Но эти три дороги (показывает на карте. — ред.) были перекрыты уже 11 февраля. То есть, штабы у нас жили отдельно — войска отдельно. Вот и все. Это и привело к такой ситуации.
О выходе 25-го батальона из «дебальцевского котла»
25-й батальон не оставил ни одной боевой позиции без команды. Если бы они до утра простояли на своих позициях, то эти 2,5 тысячи мы уже сейчас считали пропавшими без вести, потому что трупы мы бы не достали. Самое смешное, чтобы вы понимали, 25-й батальон вышел с позиций и с Дебальцево самым последним, потому что должны были по идее проходить бронегруппа, затем пехота, и сзади колесами забрать остальных, и наши пешочечком выходили.
25-й снялся с позиции в Никишино. Да. Но там уже позиции не было! О том, чтобы брать Никишино, я еще в октябре месяце докладывал. И была необходимость брать Никишино. Вот этот вот населенный пункт (показывает на карте. — ред.), который они рассказывали, что они контролировали, здесь контролировали две улицы. Это населенный пункт является каналом между Фащевкой и Кумшацким. В Кумшацком тренировочные лагеря. Об этом тоже доклады были еще осенью — в начале зимы. Редкодуб — контролировали два дома, Никишино — контролировали два дома, две улицы. Это по докладам Генштаба мы вот здесь все контролировали ( см. карту на видео. — ред.). Ни хрена они там не контролировали. Встречали их здесь на БеТеРах и на БМП черных, как негров. Когда там, в Артемовске уже получали медали, они тут еще бегали по полям.
Комбригу 128-й большое спасибо за то, что он принял решение — он смог взять на себя ответственность. То, как это было дальше, как кто выходил — тут судить уже сложно, тут судить нельзя. То, что он взял на себя ответственность возглавить этот выход … Больше ни один полковник, который там сидел этого не сделал. А он это сделал. И он вывел. Как бы там дальше ни было, как бы они ни выходили, но то, что он смог сказать «Вперед!» и взять на себя ответственность за это все… А орден ему дали, скорее всего, для того, чтобы он сильно много не говорил. Вот и все. Попытались тем самым закрыть ему рот.
Видео — informator.lg.ua; Расшифровка — Цензор.НЕТ
Источник: http://censor.net.ua/resonance/325755/debaltsevskiyi_platsdarm_gotovili_k_sdache_shtaby_u_nas_jili_otdelno_voyiska_otdelno_komandir_25go_batalona