Порошенко: достижения, провалы и досрочные выборыПорошенко: достижения, провалы и досрочные выборы

Романия Горбач, Ольга Головка

Ровно два с половиной года назад, в революционных условиях 2014 года потсмайданная Украина выбрала нового президента — Петра Порошенко, успешно прогнав старого «легитимного» на российские просторы

Тогда же общество обнаружило большую консолидированную позицию и подавляющим большинством поддержало Петра Алексеевича. Конечно, кандидаты в очереди не стояли, но, как говорит народная мудрость, – на безрыбье и рак рыба.

Поэтому, взяв в руки булаву власти, Порошенко получил бонусом еще мешок проблем и новейших вызовов: аннексированный Крым, война в Донбассе, обещанные перед европейскими друзьями «кардинальные» реформы и разношерстный парламент, с которым, так или иначе, надо договариваться.

Сторонники Порошенко за комплиментами в карман не лезут. К его заслугам относят такие важные вещи, как создание ряда антикоррупционных органов, деолигархизация, декоммунизация. Кроме того, одна из ключевых линий президента – сдвиг в либерализации визового режима для украинцев, децентрализация власти, реформы в сфере полиции и армии.

Однако не все так безоблачно на Банковой. С Запада неоднократно за последние годы летели камни в президентский огород. Ведь там не удовлетворены темпами, которыми реформируется Украина, в частности, в сфере борьбы с коррупцией. Именно коррупция является едва ли не самым важным фактором, который, по мнению многих, препятствует изменениям в стране.

Также большой вопрос вызывает и внутренний конфликт двух «я» Порошенко: «президента и бизнесмена». Обещания о продаже своего бизнеса (в частности, фабрики «Рошен» в российском Липецке) так и остались обещаниями.

«У нас в стране не будет олигархов. Олигархи должны быть отстранены от власти и стать представителями, если они конкурентоспособны, большого бизнеса», – сказал Петр Порошенко 29 апреля 2015 года.

Однако сегодня эти слова звучат довольно неоднозначно, если принять во внимание, что по оценкам некоторых экспертов, за время своего президентства активы Порошенко увеличились в разы.

politeka.net решила спросить у экспертов, что они думают о больших победах, громких поражениях и политических перспективах главы государства.

«Рошенов» становится все больше, а люди живут все хуже

По словам философа Валентина Гладких, основная оценка президентства Порошенко на нынешнем этапе – разочарование.

Причина заключается в двух аспектах. Во-первых – было чрезмерное ожидания со стороны общества. Во-вторых – президент обещал больше, чем объективно мог выполнить. А именно, его заверения, что 24 ноября получим безвиз. Понятно, что это было за пределами компетенции главы государства. Ведь такое решение принимают европейские партнеры. Часто в пылу обещал нереальные вещи.

В общем, как на украинского политика у Порошенко довольно приличный рейтинг выполненных обещаний – 45%. Среди них – получение кредита от США для увеличения золотовалютных резервов, открытие доступа к информации о доходах и расходах чиновников – е-декларирования. Также выполнено обещание об увеличении контрактной составляющей украинской армии.

Невыполненных пунктов тоже хватает. Мы уже даже не вспоминаем о таких предвыборных баталиях, как «закончить АТО за 10 дней». Порошенко анонсировал стремительные и радикальные реформы. Их так и не увидели. Все это вызывает недовольство у людей. Но здесь стоит сказать, что были определенные причины, почему не удалось всего сделать. Не он же убил украинскую армию. И не он превратил правоохранительные органы и госаппарат в деградированные структуры.

Но его проблема в другом. Как умный человек осознавал, в каком состоянии принимал страну. Однако вместо того, чтобы жить по-новому – продолжал жить по-старому. Это стало вполне очевидным во время предвыборной кампании в парламент. Не захотел качественно формировать свою политическую силу. Пошел по пути наименьшего сопротивления, привлекая принцип «всякой твари по паре». Сделал ставку на ресурсных кандидатах – так называемую шляхту, которая пережила за 25 лет все политические режимы. Думал, что будет их использовать, а в результате сам стал их заложником.

Что касается его бизнеса, то дилемма заключается не в продаже, а в том, что магазинов «Рошен» становится все больше, а люди живут все хуже. Бизнес – не преступление. Это ошибка. Не было же политической целесообразности, например, делать сына депутатом. Не устоял перед соблазном. Как и не было целесообразности строить у каждой станции метро «Рошен».

И в информационном поле Порошенко забили как мамонта. Он здесь совершенно проигрывает. Ибо вся его критика падает на благодатную почву – обедневших людей, которым все его состояния мозолят глаза.

Досрочные выборы в парламент неизбежны. А вот для президентских нет оснований. В Украине есть политические силы, которые эту тему раскачивают, потому что заинтересованы дестабилизировать ситуацию, или же привести к власти комфортный для различных геополитических центров режим. Однако у Порошенко есть достаточно инструментов, чтобы удержаться у власти.

Досрочные президентские выборы – маловероятный сценарий

Петру Порошенко за два с половиной года удалось стабилизировать государство, фактически находившееся в состоянии полураспада. – Рассказывает политолог Петр Олещук.

Однако президенту нужно продемонстрировать хоть какие-то достижения на основных направлениях – это прекращение войны, евроинтеграция и борьба с коррупцией. Иначе политическая ситуация для него будет только ухудшаться.

Досрочные президентские выборы сейчас маловероятны. В Украине нет реального конституционно-правового механизма для их проведения. То есть они возможны только как в случае с Виктором Януковичем, когда президент бежал из страны. В случае с Порошенко подобный сценарий представляется малореалистичным.

Что касается альтернативы Порошенко, то она может быстро меняться. Когда в 2013 году начинался Майдан, лишь единицы оценивали Порошенко как возможного президента и альтернативу. Его рейтинг был низкий и никто взаправду не говорил, что он может стать главой государства. Но буквально через несколько месяцев все изменилось.

О сближении с Западом, проблемы в оборонке и дефекты украинской политики

Во внешней политике ситуация более или менее позитивна для Порошенко. А вот в ситуации с нацбезопасностью все сложнее. Так считает директор центра прикладных политических исследований «Пента» Владимир Фесенко.

Еще в 2014 году Украина подписала Соглашение об ассоциации с Евросоюзом и о зоне свободной торговли. Сейчас началась будничная работа: приспособление, адаптация к новым условиям отношений с ЕС. Осложняет ситуацию только война на Донбассе и проблемы в самом Евросоюзе.

Сложнее с безвизовым режимом. Украина свою половину работы сделала, но вопрос повис внутри политико-бюрократического аппарата ЕС.

Также в течение этих лет удалось поддерживать санкции против России, хотя ряд европейских стран выступают за их отмену. К тому же активно в этом направлении работает и Москва.

В 2014 году удалось освободить только часть Донбасса. Усиленное вмешательство России осложнило ситуацию.

Также в Украине неоднозначное отношение к Минским соглашениям. Но отказаться от них нельзя. В общем, тактику выбрали правильную, а отсутствие прогресса зависит от позиции РФ, которая продолжает поддерживать сепаратистов и стремится навязать свою модель, которая не устраивает Киев.

Борьба с коррупцией, хотя и с опозданием, но все-таки происходит. Проблема только в медленных темпах и изменения качественно не ощущаются.

Относительно скандалов и обвинений, звучавших в адрес Порошенко за последний год, они отражают саму природу украинской политики, ее сочетание с бизнесом. Это проблема, как для президента, так и для политической системы в целом.

О реальности и ожиданиях

Очевидно, главный «след» Порошенко в истории Украины – успешная программа восстановления украинской армии, пришедшей в запустение за годы господства ее предшественников, особенно Януковича, считает директор Eurasian Democracy Initiative Питер Залмаев.

Оправдал Порошенко постмайданные ожидания украинцев? Несомненно, ожидания после любой революции всегда превышают возможности революционного правительства. Рядовые украинцы остаются недовольны медленным ходом антикоррупционной борьбы. И людей можно понять.

До сих пор мы не видели суда над громкими коррупционерами от предыдущей власти. Почти все бросились из страны во время либо сразу же после Майдана. Вернуть их сейчас нереально, учитывая, что они скрываются в России.

Порошенко сумел достичь того, чего Украина в определенный момент нуждалась, но пока не смог сделать то, чего она хотела.

Разговоры о досрочных выборах, как парламентских, так и президентских, – как раз то, чего добивается соседняя страна-агрессор: расшатывание власти в Украине до новых потрясений, чтобы после с радостью показывать на всех подвластных телеканалах новые беспорядки в «бывшей братской республике», которая так и «не состоялась как независимое государство».

Выборы должны состояться в назначенное время. Тогда украинский избиратель будет иметь возможность самостоятельно решить, нужен ли стране новый президент. Пока президент не совершил тяжкого преступления, следовательно, конституционных оснований для его досрочного переизбрания нет.

ПолитикаРомания Горбач, Ольга Головка

Ровно два с половиной года назад, в революционных условиях 2014 года потсмайданная Украина выбрала нового президента — Петра Порошенко, успешно прогнав старого «легитимного» на российские просторы

Тогда же общество обнаружило большую консолидированную позицию и подавляющим большинством поддержало Петра Алексеевича. Конечно, кандидаты в очереди не стояли, но, как говорит народная мудрость, – на безрыбье и рак рыба.

Поэтому, взяв в руки булаву власти, Порошенко получил бонусом еще мешок проблем и новейших вызовов: аннексированный Крым, война в Донбассе, обещанные перед европейскими друзьями «кардинальные» реформы и разношерстный парламент, с которым, так или иначе, надо договариваться.

Сторонники Порошенко за комплиментами в карман не лезут. К его заслугам относят такие важные вещи, как создание ряда антикоррупционных органов, деолигархизация, декоммунизация. Кроме того, одна из ключевых линий президента – сдвиг в либерализации визового режима для украинцев, децентрализация власти, реформы в сфере полиции и армии.

Однако не все так безоблачно на Банковой. С Запада неоднократно за последние годы летели камни в президентский огород. Ведь там не удовлетворены темпами, которыми реформируется Украина, в частности, в сфере борьбы с коррупцией. Именно коррупция является едва ли не самым важным фактором, который, по мнению многих, препятствует изменениям в стране.

Также большой вопрос вызывает и внутренний конфликт двух «я» Порошенко: «президента и бизнесмена». Обещания о продаже своего бизнеса (в частности, фабрики «Рошен» в российском Липецке) так и остались обещаниями.

«У нас в стране не будет олигархов. Олигархи должны быть отстранены от власти и стать представителями, если они конкурентоспособны, большого бизнеса», – сказал Петр Порошенко 29 апреля 2015 года.

Однако сегодня эти слова звучат довольно неоднозначно, если принять во внимание, что по оценкам некоторых экспертов, за время своего президентства активы Порошенко увеличились в разы.

politeka.net решила спросить у экспертов, что они думают о больших победах, громких поражениях и политических перспективах главы государства.

«Рошенов» становится все больше, а люди живут все хуже

По словам философа Валентина Гладких, основная оценка президентства Порошенко на нынешнем этапе – разочарование.

Причина заключается в двух аспектах. Во-первых – было чрезмерное ожидания со стороны общества. Во-вторых – президент обещал больше, чем объективно мог выполнить. А именно, его заверения, что 24 ноября получим безвиз. Понятно, что это было за пределами компетенции главы государства. Ведь такое решение принимают европейские партнеры. Часто в пылу обещал нереальные вещи.

В общем, как на украинского политика у Порошенко довольно приличный рейтинг выполненных обещаний – 45%. Среди них – получение кредита от США для увеличения золотовалютных резервов, открытие доступа к информации о доходах и расходах чиновников – е-декларирования. Также выполнено обещание об увеличении контрактной составляющей украинской армии.

Невыполненных пунктов тоже хватает. Мы уже даже не вспоминаем о таких предвыборных баталиях, как «закончить АТО за 10 дней». Порошенко анонсировал стремительные и радикальные реформы. Их так и не увидели. Все это вызывает недовольство у людей. Но здесь стоит сказать, что были определенные причины, почему не удалось всего сделать. Не он же убил украинскую армию. И не он превратил правоохранительные органы и госаппарат в деградированные структуры.

Но его проблема в другом. Как умный человек осознавал, в каком состоянии принимал страну. Однако вместо того, чтобы жить по-новому – продолжал жить по-старому. Это стало вполне очевидным во время предвыборной кампании в парламент. Не захотел качественно формировать свою политическую силу. Пошел по пути наименьшего сопротивления, привлекая принцип «всякой твари по паре». Сделал ставку на ресурсных кандидатах – так называемую шляхту, которая пережила за 25 лет все политические режимы. Думал, что будет их использовать, а в результате сам стал их заложником.

Что касается его бизнеса, то дилемма заключается не в продаже, а в том, что магазинов «Рошен» становится все больше, а люди живут все хуже. Бизнес – не преступление. Это ошибка. Не было же политической целесообразности, например, делать сына депутатом. Не устоял перед соблазном. Как и не было целесообразности строить у каждой станции метро «Рошен».

И в информационном поле Порошенко забили как мамонта. Он здесь совершенно проигрывает. Ибо вся его критика падает на благодатную почву – обедневших людей, которым все его состояния мозолят глаза.

Досрочные выборы в парламент неизбежны. А вот для президентских нет оснований. В Украине есть политические силы, которые эту тему раскачивают, потому что заинтересованы дестабилизировать ситуацию, или же привести к власти комфортный для различных геополитических центров режим. Однако у Порошенко есть достаточно инструментов, чтобы удержаться у власти.

Досрочные президентские выборы – маловероятный сценарий

Петру Порошенко за два с половиной года удалось стабилизировать государство, фактически находившееся в состоянии полураспада. – Рассказывает политолог Петр Олещук.

Однако президенту нужно продемонстрировать хоть какие-то достижения на основных направлениях – это прекращение войны, евроинтеграция и борьба с коррупцией. Иначе политическая ситуация для него будет только ухудшаться.

Досрочные президентские выборы сейчас маловероятны. В Украине нет реального конституционно-правового механизма для их проведения. То есть они возможны только как в случае с Виктором Януковичем, когда президент бежал из страны. В случае с Порошенко подобный сценарий представляется малореалистичным.

Что касается альтернативы Порошенко, то она может быстро меняться. Когда в 2013 году начинался Майдан, лишь единицы оценивали Порошенко как возможного президента и альтернативу. Его рейтинг был низкий и никто взаправду не говорил, что он может стать главой государства. Но буквально через несколько месяцев все изменилось.

О сближении с Западом, проблемы в оборонке и дефекты украинской политики

Во внешней политике ситуация более или менее позитивна для Порошенко. А вот в ситуации с нацбезопасностью все сложнее. Так считает директор центра прикладных политических исследований «Пента» Владимир Фесенко.

Еще в 2014 году Украина подписала Соглашение об ассоциации с Евросоюзом и о зоне свободной торговли. Сейчас началась будничная работа: приспособление, адаптация к новым условиям отношений с ЕС. Осложняет ситуацию только война на Донбассе и проблемы в самом Евросоюзе.

Сложнее с безвизовым режимом. Украина свою половину работы сделала, но вопрос повис внутри политико-бюрократического аппарата ЕС.

Также в течение этих лет удалось поддерживать санкции против России, хотя ряд европейских стран выступают за их отмену. К тому же активно в этом направлении работает и Москва.

В 2014 году удалось освободить только часть Донбасса. Усиленное вмешательство России осложнило ситуацию.

Также в Украине неоднозначное отношение к Минским соглашениям. Но отказаться от них нельзя. В общем, тактику выбрали правильную, а отсутствие прогресса зависит от позиции РФ, которая продолжает поддерживать сепаратистов и стремится навязать свою модель, которая не устраивает Киев.

Борьба с коррупцией, хотя и с опозданием, но все-таки происходит. Проблема только в медленных темпах и изменения качественно не ощущаются.

Относительно скандалов и обвинений, звучавших в адрес Порошенко за последний год, они отражают саму природу украинской политики, ее сочетание с бизнесом. Это проблема, как для президента, так и для политической системы в целом.

О реальности и ожиданиях

Очевидно, главный «след» Порошенко в истории Украины – успешная программа восстановления украинской армии, пришедшей в запустение за годы господства ее предшественников, особенно Януковича, считает директор Eurasian Democracy Initiative Питер Залмаев.

Оправдал Порошенко постмайданные ожидания украинцев? Несомненно, ожидания после любой революции всегда превышают возможности революционного правительства. Рядовые украинцы остаются недовольны медленным ходом антикоррупционной борьбы. И людей можно понять.

До сих пор мы не видели суда над громкими коррупционерами от предыдущей власти. Почти все бросились из страны во время либо сразу же после Майдана. Вернуть их сейчас нереально, учитывая, что они скрываются в России.

Порошенко сумел достичь того, чего Украина в определенный момент нуждалась, но пока не смог сделать то, чего она хотела.

Разговоры о досрочных выборах, как парламентских, так и президентских, – как раз то, чего добивается соседняя страна-агрессор: расшатывание власти в Украине до новых потрясений, чтобы после с радостью показывать на всех подвластных телеканалах новые беспорядки в «бывшей братской республике», которая так и «не состоялась как независимое государство».

Выборы должны состояться в назначенное время. Тогда украинский избиратель будет иметь возможность самостоятельно решить, нужен ли стране новый президент. Пока президент не совершил тяжкого преступления, следовательно, конституционных оснований для его досрочного переизбрания нет.

Политика

Два года Раде: Нардепы успели создать и развалить коалицию, отправить в отставку правительство и двух генпрокуроровДва года Раде: Нардепы успели создать и развалить коалицию, отправить в отставку правительство и двух генпрокуроров

Ирина Крикуненко

Исполнилось ровно два года с момента проведения внеочередных парламентских выборов. segodnya.ua проанализировала работу народных избранников: что за свои неполных пять сессий успела сделать Рада восьмого созыва, а какие обещания так и не были выполнены.

Достижения

За два года работы нардепы успели зарегистрировать около восьми тысяч законопроектов (см. инфографику.- Авт.), создать и развалить коалицию, отправить в отставку правительство и сменить двух генеральных прокуроров- Виталия Ярему и Виктора Шокина. «В любом случае, качество работы Рады можно оценить как удовлетворительное — худо-бедно законодательный процесс идет. Среди успехов- нардепам удалось принять конституционные изменения и судебную реформу. Второе- депутаты все же приняли «безвизовый» и евроинтеграционный пакет законов»,- говорит «Сегодня» политолог Владимир Фесенко. Еще одной заслугой, по мнению эксперта, является тот факт, что парламент работает относительно слаженно в вопросе выбора кадров и самостоятельно преодолевает кризисы (без особых эксцессов выбрали генпрокурора и новое правительство). Отдельно эксперты положительно оценивают и создание антикоррупционных органов. По данным исследования гражданской сети «Опора», самую высокую фракционную лояльность (когда позиция депутата совпадает с большинством его сопартийцев) показали нардепы из «Батькивщины»- 90%, на втором месте «Самопомич»- 89%, а замыкает тройку «Народный фронт»- 85%.

Проблемы

Среди минусов работы парламентариев эксперты по-прежнему выделяют огромные проблемы с дисциплиной. «Особенно остро стоит вопрос с прогулами по пятницам и в преддверии праздничных дней (к примеру, поездка 60 нардепов в Лион на матч Евро-2016 в рабочий день.- Авт.). Остается проблема и с «кнопкодавством»,- говорит Фесенко. «Из провалов- нет фундаментальных результатов и по налоговой реформе, есть только частичные изменения»,- считает политолог Вадим Карасев. Также к минусам он отнес продление моратория на землю, но это спорный вопрос, который по-разному оценивается обществом и экспертами.

«Не срослось» у депутатов с коалицией и коалиционным соглашением. Если ровно год назад власти оценивали его выполнение на 30%, то после выхода зимой 2016-го из коалиции фракций «Радикальной партии», «Батькивщины» и «Самопомочи» эксперты ставят под вопрос существование документа. «Де-юре оно есть, ведь без него парламент может быть распущен и будут новые выборы, которых никто из партии не хочет. Но де-факто соглашение давно не выполняется, ведь в коалиции осталось всего две партии, БПП и НФ»,- говорит Карасев. По мнению же Фесенко, такое положение вещей может продлиться еще полгода. «Тут соглашение похоже на брачный контракт- если его начнут пересматривать, начнутся новые распри. К тому же, коалиция находит поддержку в двух депутатских группах («Возрождение» и «Воля народу»), плюс голоса внефракционных. В таком режиме они могут просуществовать еще полгода точно, а дальше все зависит от политической ситуации. Если же экономика будет демонстрировать медленный, но рост,- у восьмого созыва есть все шансы продержаться до конца срока»,- считает Фесенко.

Топ-скандалов: бутылка и безвиз

Нардепы отметились не только написанием законов, но и громкими скандалами. Чего только стоит отставка Кабмина в феврале — вопреки практически единогласным заявлениям всех фракций о намерении убрать правительство, голосов так и не хватило. В итоге посыпались обвинения в подкупе и заявления о неучтенных голосах.

Еще один скандал вспыхнул вокруг е-деклараций: после принятия бюджета-2016 там нашли поправку, согласно которой необходимая для безвиза норма внедряется лишь с 2017 года. Позже ошибку исправили.

Но отдельное место в списке заслужили многочисленные потасовки нардепов: депутат Александра Кужель получила по голове бутылкой от Андрея Тетерука, экс-премьер Арсений Яценюк получил букет от Олега Барны и был схвачен за торс.

СегодняИрина Крикуненко

Исполнилось ровно два года с момента проведения внеочередных парламентских выборов. segodnya.ua проанализировала работу народных избранников: что за свои неполных пять сессий успела сделать Рада восьмого созыва, а какие обещания так и не были выполнены.

Достижения

За два года работы нардепы успели зарегистрировать около восьми тысяч законопроектов (см. инфографику.- Авт.), создать и развалить коалицию, отправить в отставку правительство и сменить двух генеральных прокуроров- Виталия Ярему и Виктора Шокина. «В любом случае, качество работы Рады можно оценить как удовлетворительное — худо-бедно законодательный процесс идет. Среди успехов- нардепам удалось принять конституционные изменения и судебную реформу. Второе- депутаты все же приняли «безвизовый» и евроинтеграционный пакет законов»,- говорит «Сегодня» политолог Владимир Фесенко. Еще одной заслугой, по мнению эксперта, является тот факт, что парламент работает относительно слаженно в вопросе выбора кадров и самостоятельно преодолевает кризисы (без особых эксцессов выбрали генпрокурора и новое правительство). Отдельно эксперты положительно оценивают и создание антикоррупционных органов. По данным исследования гражданской сети «Опора», самую высокую фракционную лояльность (когда позиция депутата совпадает с большинством его сопартийцев) показали нардепы из «Батькивщины»- 90%, на втором месте «Самопомич»- 89%, а замыкает тройку «Народный фронт»- 85%.

Проблемы

Среди минусов работы парламентариев эксперты по-прежнему выделяют огромные проблемы с дисциплиной. «Особенно остро стоит вопрос с прогулами по пятницам и в преддверии праздничных дней (к примеру, поездка 60 нардепов в Лион на матч Евро-2016 в рабочий день.- Авт.). Остается проблема и с «кнопкодавством»,- говорит Фесенко. «Из провалов- нет фундаментальных результатов и по налоговой реформе, есть только частичные изменения»,- считает политолог Вадим Карасев. Также к минусам он отнес продление моратория на землю, но это спорный вопрос, который по-разному оценивается обществом и экспертами.

«Не срослось» у депутатов с коалицией и коалиционным соглашением. Если ровно год назад власти оценивали его выполнение на 30%, то после выхода зимой 2016-го из коалиции фракций «Радикальной партии», «Батькивщины» и «Самопомочи» эксперты ставят под вопрос существование документа. «Де-юре оно есть, ведь без него парламент может быть распущен и будут новые выборы, которых никто из партии не хочет. Но де-факто соглашение давно не выполняется, ведь в коалиции осталось всего две партии, БПП и НФ»,- говорит Карасев. По мнению же Фесенко, такое положение вещей может продлиться еще полгода. «Тут соглашение похоже на брачный контракт- если его начнут пересматривать, начнутся новые распри. К тому же, коалиция находит поддержку в двух депутатских группах («Возрождение» и «Воля народу»), плюс голоса внефракционных. В таком режиме они могут просуществовать еще полгода точно, а дальше все зависит от политической ситуации. Если же экономика будет демонстрировать медленный, но рост,- у восьмого созыва есть все шансы продержаться до конца срока»,- считает Фесенко.

Топ-скандалов: бутылка и безвиз

Нардепы отметились не только написанием законов, но и громкими скандалами. Чего только стоит отставка Кабмина в феврале — вопреки практически единогласным заявлениям всех фракций о намерении убрать правительство, голосов так и не хватило. В итоге посыпались обвинения в подкупе и заявления о неучтенных голосах.

Еще один скандал вспыхнул вокруг е-деклараций: после принятия бюджета-2016 там нашли поправку, согласно которой необходимая для безвиза норма внедряется лишь с 2017 года. Позже ошибку исправили.

Но отдельное место в списке заслужили многочисленные потасовки нардепов: депутат Александра Кужель получила по голове бутылкой от Андрея Тетерука, экс-премьер Арсений Яценюк получил букет от Олега Барны и был схвачен за торс.

Сегодня

Конец особого положения. Почему Путин неожиданно ликвидировал «крымский федеральный округ»Конец особого положения. Почему Путин неожиданно ликвидировал «крымский федеральный округ»

Александра Горчинская

Почему Крым вместо отдельного округа вдруг стал рядовой областью России и что обозначает отставка Михаила Зурабова с поста посла в Украине, объясняет Владимир Фесенко

Ликвидация Крыма как особого федерального округа значит только то, что Крым перестал быть на особых счетах – это занижение его статуса. Закончился переходной период, когда Крыму уделялось особое внимание. Финансирование начали урезать еще с прошлого года. Сейчас, видимо, в Кремле посчитали, что переходной период завершен.

В федеральные округа обычно входит несколько регионов. Такие крупные, административно-территориальные образования. Их руководители – такие некие смотрящие за этими регионами. И вот Крым был отдельным федеральным округом. Теперь – нет. Он стал обычной областью в России. Не будет никаких эксклюзивных привилегий и особого управленческого внимания к Крыму.

Плохо это или хорошо – вопрос. Для нас, может, эта новость не очень хорошая. РФ таким образом лишний раз показывает, что они с Крымом не собираются расставаться. Есть такая точка зрения, мол, не будет Путина, все поменяется. Боюсь, это не так в вопросе с Крымом. Отношение к Крыму совсем другое, чем отношение к Донбассу в этом плане.

Что касается Михаила Зурабова: он собирался уезжать из Киева еще в 2013-м. Он паковал чемоданы. Но тут случился Майдан, решение было отложено. В феврале на переговоры в Киев приезжал господин [Владимир] Лукин, и ходили слухи, что он может стать новым послом вместо Зурабова. Однако – не сложилось. Это связано с тем, что в конце мая президентом Украины стал Петр Порошенко. Зурабов имел еще до событий на Майдане неплохие личные отношения с Порошенко. Видимо, по этой причине в Москве решили оставить Зурабова в Киеве, таким образом, чтобы выстроить линию отношений с украинским президентом и повлиять на него. После подписания Минских соглашений Зурабов стал еще и спецпредставителем Москвы на Минских переговорах. Но вся эта эксклюзивность не сработала.

В Москве еще в 2015-м поняли, что Зурабов не способен повлиять на Порошенко, что тот ведет свою собственную политику и не собирается идти на уступки Москве. Поэтому Зурабова убрали сначала из Минска. Остальное было вопросом времени, когда и на кого его заменят на должности посла.

Сейчас складывается специфическая ситуация с представительством российских интересов в Киеве. Дело в том, что представителем Москвы в последние полтора года, до мая месяца фактически был господин [Андрей] Воробьев, временный поверенный в делах РФ в Украине, но он умер. Теперь у Москвы нет такого человека, который бы и руководил посольством, и представлял бы интересы Москвы в Киеве.

Сейчас назрела возможность кого-то назначить. Кто это будет – это индикатор дальнейшей политики РФ по отношению к Украине. Вероятен вариант, когда вместо полноценного посла будет временный поверенный. Возможно, дипломат, который будет представлять интересы России для минимального выполнения дипломатических функций – до лучших времен.

Если вдруг назначат официального посла, что требует согласования, получения агремана, это будет означать, что Москва активизирует переговорную линию с Киевом и будет более активно действовать в Украине. На мой взгляд, это маловероятно.

Кого назначат? Либо профессионального дипломата, либо профессионального переговорщика, либо человека, связанного с силовыми структурами, например, с ФСБ. Это покажет, какая переговорная линия будет выбрана. В этом главная интрига – кто и в каком статусе будет представлять Москву вместо официального увольнения Зурабова. Версия, что таким человеком может стать [бывший десантник и сотрудник КГБ] Михаил Бабич, демонстрирует, что будет выбрана силовая линия по отношению к Украине. Что деятельность посольства будет рассматриваться как организующее звено создания агентуры в Украине. Ничего хорошего это не сулит – состояние полувойны будет сохраняться и в дальнейшем.

Согласится ли Киев на такую практику? Ведь по процедуре, назначение требует согласования, новый посол должен получить агреман. Для отказа нужны веские основания. Поэтому тут есть определенная интрига. Если Киев не захочет, то какие найдет контраргументы. Может, и не откажется. По большему счету, это для нас сейчас не принципиально. Вопросы в двухсторонних отношениях у нас сейчас решаются не на уровне посла, а на более высоких уровнях. Главная проблема связана не с деятельностью посольства, а с ситуацией на Донбассе.

Новое ВремяАлександра Горчинская

Почему Крым вместо отдельного округа вдруг стал рядовой областью России и что обозначает отставка Михаила Зурабова с поста посла в Украине, объясняет Владимир Фесенко

Ликвидация Крыма как особого федерального округа значит только то, что Крым перестал быть на особых счетах – это занижение его статуса. Закончился переходной период, когда Крыму уделялось особое внимание. Финансирование начали урезать еще с прошлого года. Сейчас, видимо, в Кремле посчитали, что переходной период завершен.

В федеральные округа обычно входит несколько регионов. Такие крупные, административно-территориальные образования. Их руководители – такие некие смотрящие за этими регионами. И вот Крым был отдельным федеральным округом. Теперь – нет. Он стал обычной областью в России. Не будет никаких эксклюзивных привилегий и особого управленческого внимания к Крыму.

Плохо это или хорошо – вопрос. Для нас, может, эта новость не очень хорошая. РФ таким образом лишний раз показывает, что они с Крымом не собираются расставаться. Есть такая точка зрения, мол, не будет Путина, все поменяется. Боюсь, это не так в вопросе с Крымом. Отношение к Крыму совсем другое, чем отношение к Донбассу в этом плане.

Что касается Михаила Зурабова: он собирался уезжать из Киева еще в 2013-м. Он паковал чемоданы. Но тут случился Майдан, решение было отложено. В феврале на переговоры в Киев приезжал господин [Владимир] Лукин, и ходили слухи, что он может стать новым послом вместо Зурабова. Однако – не сложилось. Это связано с тем, что в конце мая президентом Украины стал Петр Порошенко. Зурабов имел еще до событий на Майдане неплохие личные отношения с Порошенко. Видимо, по этой причине в Москве решили оставить Зурабова в Киеве, таким образом, чтобы выстроить линию отношений с украинским президентом и повлиять на него. После подписания Минских соглашений Зурабов стал еще и спецпредставителем Москвы на Минских переговорах. Но вся эта эксклюзивность не сработала.

В Москве еще в 2015-м поняли, что Зурабов не способен повлиять на Порошенко, что тот ведет свою собственную политику и не собирается идти на уступки Москве. Поэтому Зурабова убрали сначала из Минска. Остальное было вопросом времени, когда и на кого его заменят на должности посла.

Сейчас складывается специфическая ситуация с представительством российских интересов в Киеве. Дело в том, что представителем Москвы в последние полтора года, до мая месяца фактически был господин [Андрей] Воробьев, временный поверенный в делах РФ в Украине, но он умер. Теперь у Москвы нет такого человека, который бы и руководил посольством, и представлял бы интересы Москвы в Киеве.

Сейчас назрела возможность кого-то назначить. Кто это будет – это индикатор дальнейшей политики РФ по отношению к Украине. Вероятен вариант, когда вместо полноценного посла будет временный поверенный. Возможно, дипломат, который будет представлять интересы России для минимального выполнения дипломатических функций – до лучших времен.

Если вдруг назначат официального посла, что требует согласования, получения агремана, это будет означать, что Москва активизирует переговорную линию с Киевом и будет более активно действовать в Украине. На мой взгляд, это маловероятно.

Кого назначат? Либо профессионального дипломата, либо профессионального переговорщика, либо человека, связанного с силовыми структурами, например, с ФСБ. Это покажет, какая переговорная линия будет выбрана. В этом главная интрига – кто и в каком статусе будет представлять Москву вместо официального увольнения Зурабова. Версия, что таким человеком может стать [бывший десантник и сотрудник КГБ] Михаил Бабич, демонстрирует, что будет выбрана силовая линия по отношению к Украине. Что деятельность посольства будет рассматриваться как организующее звено создания агентуры в Украине. Ничего хорошего это не сулит – состояние полувойны будет сохраняться и в дальнейшем.

Согласится ли Киев на такую практику? Ведь по процедуре, назначение требует согласования, новый посол должен получить агреман. Для отказа нужны веские основания. Поэтому тут есть определенная интрига. Если Киев не захочет, то какие найдет контраргументы. Может, и не откажется. По большему счету, это для нас сейчас не принципиально. Вопросы в двухсторонних отношениях у нас сейчас решаются не на уровне посла, а на более высоких уровнях. Главная проблема связана не с деятельностью посольства, а с ситуацией на Донбассе.

Новое Время

Гройсман: открытие АмерикиГройсман: открытие Америки

Владимир Фесенко

«Дело Онищенко», резонансные обыски, проводимые детективами НАБУ и следователями Генпрокуратуры, а также уже привычные парламентские конфликты, несколько отвлекли внимание от другого значимого для украинской политики события – визита Премьер-министра Украины В.Гройсмана в США. Между тем, визит главы правительства в Соединенные Штаты крайне важен для любой страны, а уж тем более для Украины, для которой особые партнерские отношения с США являются ключевым элементом национальной безопасности.

Конечно же, по своей политической сути этот визит был «смотринами» Гройсмана в США. Визит состоялся по приглашению вице-президента США Дж.Байдена. Американское руководство должно было «открыть» Гройсмана для себя, оценить нового Премьер-министра Украины при прямом общении. Предыдущего главу Кабинета Министров Украины многие считали «американским любимчиком». Думаю, что в этом определении был сильный элемент преувеличения и целенаправленного пиара команды А.Яценюка. Тем не менее, свободное общение на английском и акцентированная проамериканская позиция весьма способствовали активным отношениям Арсения Петровича с американским руководством. В этом плане Владимиру Гройсману будет несколько сложнее. Для американских политиков, занимающихся Украиной, он пока «темная лошадка». Однако следует учитывать, что американцы очень прагматичны. Их интересует не столько форма, сколько содержание. Очень показательно, что именно Вашингтон, а не, к примеру, Брюссель, первым пригласил к себе нового Премьер-министра Украины. Это показывает, кто более предметно занимается украинскими делами на Западе. Информация о встречах Владимира Гройсмана в США говорит о том, его американских визави главным образом интересовали три темы – реформы и борьба с коррупцией в Украине, а также ситуация вокруг конфликта на Донбассе.

Не только Америка (точнее, та часть американского истеблишмента, которая интересуется и занимается Украиной) открывала для себя В.Гройсмана, но и украинский Премьер открывал для себя Америку. Это первый зарубежный визит Владимира Гройсмана в статусе руководителя украинского правительства. Кстати, для сравнения, отмечу, что Арсений Яценюк, будучи главой Кабинета Министров Украины, чаще бывал за рубежом, чем в украинских регионах, а вот Гройсман в начале своего премьерства прежде всего побывал в ключевых украинских регионах – в Львовской и Одесской областях, и только потом поехал в Штаты.

Оценивая визит Владимира Гройсмана в США, первое, что необходимо отметить, – высокий уровень встреч и их разнообразие. Конечно же, ключевая встреча – с вице-президентом США Дж.Байденом, который курирует украинскую проблематику в Администрации Президента Обамы. Но кроме того состоялись встречи с министром торговли США Пенни Прицкером, министром финансов США Джейкобом Лью, министром энергетики США Эрнестом Мониза, спикером нижней палаты Конгресса США Полом Райаном, Постоянным представителем США в ООН Самантой Пауэр, лидерами республиканцев и демократов в Конгрессе США, сенатором Дж. Мак-Кейном, администратором USAID Гейл Смитом, главным операционным директором Мирового банка Шри Мульяни Индравати, представителями деловых кругов США и организаций украинской общины. Судя по количеству и статусу встреч, интерес к Владимиру Гройсману в США был достаточно большим. Очень показательно, что одна из первых встреч состоялась с Полом Райаном, ключевой фигурой в руководстве Республиканской партии. Это свидетельствует о рациональном сбалансированном подходе в отношениях с нашим главным внешнеполитическим партнером. Ведь пока не известно, кто победит на президентских выборах в США в ноябре 2016 г. Надо искать партнеров и среди демократов и среди республиканцев.

Естественно, поездка нового Премьер-министра Украины в США была не просто визитом «политического знакомства». Состоялись весьма содержательные переговоры с очень конкретной проблематикой. Американцы прекрасно понимают, что именно Кабинет министров является главным оператором реформ в Украине Вице-президент США Дж.Байден на встрече с В.Гройсманом пообещал дополнительно выделить Украине 220 млн. долларов США на поддержку реформ. Дополнительные ресурсы будут направлены на реформы судебной системы, таможенной службы, децентрализацию и снижение зависимости от российского газа. На следующей неделе в Украину прибудет 3-я миссия Таможенной и пограничной службы США для оценки потребностей в осуществлении Украиной реформ в этой сфере. Стороны также обсудили шаги для дальнейшего реформирования энергетического сектора. На встрече В.Гройсмана с руководителем Всемирного банка стороны договорились объединить усилия по формированию стратегии развития украинских дорог. Руководство Всемирного банка выявило готовность предоставить техническую поддержку на модернизацию дорожного хозяйства в Украине. По предварительной информации на инфраструктурные проекты в этой сфере предполагается выделить около 1 млрд. кредитных ресурсов Всемирного банка. Судя по всему, резкая активизация дорожного строительства должна стать одной из главных «фишек» Премьера Гройсмана. Похоже, что В.Гройсману удалось привлечь внимание американцев к тем приоритетам реформ, которые он обозначил для себя в первый месяц своего премьерства – реформа таможенной службы, продолжение децентрализации, преобразования в сфере энергетики, инфраструктурные проекты (в первую очередь модернизация дорожного хозяйства). Американцы, в свою очередь, в очередной раз дали понять, что их интересует реальный прогресс в борьбе с коррупцией (в этой связи повышенная активность НАБУ и Генпрокуратуры была хорошим фоном для Гройсмана). Также очень важно, что на большинстве встреч обсуждалась проблематика укрепления обороноспособности Украины, модернизация украинской армии и возможная помощь США в этой сфере.

В заключение отмечу, что визит Премьер-министра Украины в США был важен не только для самого Владимира Гройсмана, но и для государственных интересов Украины. Могут меняться главы правительств в нашей стране, и в США и в Украине периодически избирают новых Президентов, но при этом мы должны стремиться к поддержанию и укреплению наших партнерских отношений с США, не просто как с ведущей державой мира, а как с нашим важнейшим союзником в сдерживании российской агрессии.

Блог ФесенкоВладимир Фесенко

«Дело Онищенко», резонансные обыски, проводимые детективами НАБУ и следователями Генпрокуратуры, а также уже привычные парламентские конфликты, несколько отвлекли внимание от другого значимого для украинской политики события – визита Премьер-министра Украины В.Гройсмана в США. Между тем, визит главы правительства в Соединенные Штаты крайне важен для любой страны, а уж тем более для Украины, для которой особые партнерские отношения с США являются ключевым элементом национальной безопасности.

Конечно же, по своей политической сути этот визит был «смотринами» Гройсмана в США. Визит состоялся по приглашению вице-президента США Дж.Байдена. Американское руководство должно было «открыть» Гройсмана для себя, оценить нового Премьер-министра Украины при прямом общении. Предыдущего главу Кабинета Министров Украины многие считали «американским любимчиком». Думаю, что в этом определении был сильный элемент преувеличения и целенаправленного пиара команды А.Яценюка. Тем не менее, свободное общение на английском и акцентированная проамериканская позиция весьма способствовали активным отношениям Арсения Петровича с американским руководством. В этом плане Владимиру Гройсману будет несколько сложнее. Для американских политиков, занимающихся Украиной, он пока «темная лошадка». Однако следует учитывать, что американцы очень прагматичны. Их интересует не столько форма, сколько содержание. Очень показательно, что именно Вашингтон, а не, к примеру, Брюссель, первым пригласил к себе нового Премьер-министра Украины. Это показывает, кто более предметно занимается украинскими делами на Западе. Информация о встречах Владимира Гройсмана в США говорит о том, его американских визави главным образом интересовали три темы – реформы и борьба с коррупцией в Украине, а также ситуация вокруг конфликта на Донбассе.

Не только Америка (точнее, та часть американского истеблишмента, которая интересуется и занимается Украиной) открывала для себя В.Гройсмана, но и украинский Премьер открывал для себя Америку. Это первый зарубежный визит Владимира Гройсмана в статусе руководителя украинского правительства. Кстати, для сравнения, отмечу, что Арсений Яценюк, будучи главой Кабинета Министров Украины, чаще бывал за рубежом, чем в украинских регионах, а вот Гройсман в начале своего премьерства прежде всего побывал в ключевых украинских регионах – в Львовской и Одесской областях, и только потом поехал в Штаты.

Оценивая визит Владимира Гройсмана в США, первое, что необходимо отметить, – высокий уровень встреч и их разнообразие. Конечно же, ключевая встреча – с вице-президентом США Дж.Байденом, который курирует украинскую проблематику в Администрации Президента Обамы. Но кроме того состоялись встречи с министром торговли США Пенни Прицкером, министром финансов США Джейкобом Лью, министром энергетики США Эрнестом Мониза, спикером нижней палаты Конгресса США Полом Райаном, Постоянным представителем США в ООН Самантой Пауэр, лидерами республиканцев и демократов в Конгрессе США, сенатором Дж. Мак-Кейном, администратором USAID Гейл Смитом, главным операционным директором Мирового банка Шри Мульяни Индравати, представителями деловых кругов США и организаций украинской общины. Судя по количеству и статусу встреч, интерес к Владимиру Гройсману в США был достаточно большим. Очень показательно, что одна из первых встреч состоялась с Полом Райаном, ключевой фигурой в руководстве Республиканской партии. Это свидетельствует о рациональном сбалансированном подходе в отношениях с нашим главным внешнеполитическим партнером. Ведь пока не известно, кто победит на президентских выборах в США в ноябре 2016 г. Надо искать партнеров и среди демократов и среди республиканцев.

Естественно, поездка нового Премьер-министра Украины в США была не просто визитом «политического знакомства». Состоялись весьма содержательные переговоры с очень конкретной проблематикой. Американцы прекрасно понимают, что именно Кабинет министров является главным оператором реформ в Украине Вице-президент США Дж.Байден на встрече с В.Гройсманом пообещал дополнительно выделить Украине 220 млн. долларов США на поддержку реформ. Дополнительные ресурсы будут направлены на реформы судебной системы, таможенной службы, децентрализацию и снижение зависимости от российского газа. На следующей неделе в Украину прибудет 3-я миссия Таможенной и пограничной службы США для оценки потребностей в осуществлении Украиной реформ в этой сфере. Стороны также обсудили шаги для дальнейшего реформирования энергетического сектора. На встрече В.Гройсмана с руководителем Всемирного банка стороны договорились объединить усилия по формированию стратегии развития украинских дорог. Руководство Всемирного банка выявило готовность предоставить техническую поддержку на модернизацию дорожного хозяйства в Украине. По предварительной информации на инфраструктурные проекты в этой сфере предполагается выделить около 1 млрд. кредитных ресурсов Всемирного банка. Судя по всему, резкая активизация дорожного строительства должна стать одной из главных «фишек» Премьера Гройсмана. Похоже, что В.Гройсману удалось привлечь внимание американцев к тем приоритетам реформ, которые он обозначил для себя в первый месяц своего премьерства – реформа таможенной службы, продолжение децентрализации, преобразования в сфере энергетики, инфраструктурные проекты (в первую очередь модернизация дорожного хозяйства). Американцы, в свою очередь, в очередной раз дали понять, что их интересует реальный прогресс в борьбе с коррупцией (в этой связи повышенная активность НАБУ и Генпрокуратуры была хорошим фоном для Гройсмана). Также очень важно, что на большинстве встреч обсуждалась проблематика укрепления обороноспособности Украины, модернизация украинской армии и возможная помощь США в этой сфере.

В заключение отмечу, что визит Премьер-министра Украины в США был важен не только для самого Владимира Гройсмана, но и для государственных интересов Украины. Могут меняться главы правительств в нашей стране, и в США и в Украине периодически избирают новых Президентов, но при этом мы должны стремиться к поддержанию и укреплению наших партнерских отношений с США, не просто как с ведущей державой мира, а как с нашим важнейшим союзником в сдерживании российской агрессии.

Блог Фесенко

До каких пор чиновники будут повышать себе зарплату, а нам — тарифы?До каких пор чиновники будут повышать себе зарплату, а нам — тарифы?

Елена Коваленко

На прошлой неделе в СМИ промелькнула новость, которая особо никого не затронула и, по большому счету, осталась незамеченной: Кабмин снял ограничения на размер заработных плат чиновников. Более того, он даже смягчил ограничения затрат на содержание государственных учреждений. Иными словами, списывать деньги теперь можно более щедро, а подпись под ведомостями — ставить смелее и размашисто.

Все бы ничего, но ведь совсем недавно Кабинет Министров увеличил должностные оклады сотрудникам патронатных служб в государственных органах, а в апреле 2016 года своим последним распоряжением на должности спикера Владимир Гройсман поднял зарплату народным депутатам с 6400 до 17650 грн.

Живут ли у нас депутаты на 17 тысяч гривен в месяц? Разумеется, нет, и мы все это прекрасно понимаем, но для пенсионеров, у которых пенсия 2-3 тысячи гривен, эти самые 17 тысяч кажутся чем-то нереальным.

Вопрос в другом: насколько логично сейчас афишировать систематическое поднятие зарплат чиновников, в то время как идет активное поднятие тарифов? И неужели еще хоть кто-то верит, что чиновник, у которого много денег, не будет красть? А может быть, будет, но только уже откаты и размеры украденного будут посерьезнее? Как говорится, при маленькой зарплате воруем ладошками, при большой — вагонами? Об этом и многом другом fraza.ua спросила у людей, которые умеют просчитывать поступки политиков на несколько ходов вперед.

Владимир Фесенко, политолог, глава Центра прикладных политических исследований «Пента»:

Что касается снятия ограничений на зарплаты, то я думаю, это будет касаться не только чиновников. Думаю, стратегия правительства Гройсмана — это все-таки постепенное повышение зарплат и пенсий для всех, а не только для чиновников. Что касается чиновников, то это связано не с тарифами, а с тем, что у управленцев среднего звена зарплаты очень маленькие. Понимаете, когда чиновник получает зарплату 2-3 тысячи гривен, проблема не в том, будет или не будет он воровать. Проблема в том, где вообще найти человека, согласного работать в нынешних условиях, когда ему нужно отчитываться за каждую копейку своих доходов и мириться с массой ограничений. Пойдут ли люди вообще работать при таких условиях в администрацию? Здесь совсем другая мотивация. Естественно, с рисками коррупции нужно бороться не только повышением зарплат, но и повышением уровня ответственности.

Если вы посмотрите статистику правоохранительных органов, у нас каждый день кого-то арестовывают. На высшем уровне есть проблемы, а на низшем и среднем уровнях проблем нет. Конечно, те, кто там работали, привыкли к определенным искушениям и т. д., именно поэтому будут одновременно работать и кнут, и пряник.

Будет и постепенное повышение зарплат, и одновременно будут работать наказания и контроль. У нас еще очень многие недооценивают, насколько жесткой будет система контроля за доходами чиновников. И, думаю, мотивация может быть не сразу. Однако психология поведения в этом плане будет постепенно меняться. И это коснется не только чиновников, но и судей, прокуроров и т. д. Они будут видеть, что контроль за их доходами гораздо более плотный и системный, чем это было раньше. Раньше контроля фактически вообще не было. А сейчас он появится, и при необходимости будет возможность взять за жабры любого, у кого будет большая разница между доходами и расходами. И я не вижу в этом ничего плохого.

Что касается повышения тарифов, то риск здесь огромный. На мой взгляд, эти риски, скорее всего, проявятся не сейчас. Летом у нас никогда не было никаких серьезных волнений, за исключением Врадиевки, но это было связано с очень сильными форс-мажорными обстоятельствами. А вот рост социального напряжения в связи с ростом тарифов может возникнуть осенью с началом отопительного сезона.

Когда начнут приходить первые платежки, т.е. в ноябре-декабре, возможно обострение социального напряжения. К этому времени правительство Гройсмана должно максимально социально смягчить эти риски. Если им это удастся, значит, они смогут избежать проблемы. Если не удастся, могут быть социальные и политические проблемы.

Второй важный момент, который нужно учитывать: я скорее ожидаю даже не протестов. Когда проблема оплаты коммунальных тарифов раздроблена и носит индивидуальный характер, люди реагируют на эту проблему индивидуально. На социальные проблемы люди реагируют коллективно тогда, когда это коллективная проблема и когда она “падает” на них именно коллективно. Эти люди вынуждены одновременно в каком-то одном месте решать эту проблему. Вот тогда риски коллективного протеста очень велики. А когда каждый индивидуально будет решать эту проблему, кто-то должен либо организовать сами протесты, либо протестов просто не будет. Люди будут реагировать другим образом: неплатежами. Главный риск возможен именно в связи с неплатежами. И я думаю, что нашему правительству нужно готовиться к этой проблеме, а что касается политических протестов, то их вероятность зависит от того, кто и в какой степени сможет организовать такие протесты.

Виктор Небоженко, политолог, директор Социологической службы «Украинский барометр»:

В советское время, если молодая честная девушка, окончив торгово-экономический факультет, шла работать в торговлю и в течение достаточно быстрого времени не начинала воровать, то ее очень быстро изгоняли из системы торговли. Дело ведь не в зарплате, дело в том, что у нас, например, честный судья — это такой же нонсенс, как горячий снег. Человек не может просто так занимать свое место. Есть конкретный экономический план, который он должен сдать вышестоящему судье, а вышестоящий судья доводит это все до высшего судьи, и так это все, наверное, доходит и до Верховного Суда. Честный судья — это либо очень богатый судья, но таких у нас нет, либо это судья, который еще не начал воровать. Поэтому, скорее всего, рост зарплаты не связан с повышением профессионального мастерства тех же судей или их моральных качеств. И вообще выражение «украинский судья» — это что-то очень трагичное. Просто судьи показывают, что они умеют себя защищать. Они не выходят как геи на марши протеста, но добиваются своего.

Если говорить о том, что фактически за одну неделю людям подняли тарифы, а чиновникам — сняли ограничения на зарплату, то я думаю, что тут никакого накала страстей не будет. Ну мы ведь не знаем, например, куда пойдут еще 3 миллиарда гривен, которые Порошенко выделил на восстановление Донбасса. Ну нужно во время войны такое делать? У нас есть масса очень непонятных расходов. Непонятно, почему мы опять покупаем уголь у угольных спекулянтов Европы. Наше правительство совершает много действий, которые заставляют думать, что оно действует в состоянии глубокой растерянности.

Сергей Быков, политический эксперт:

Поднятие зарплат чиновникам приведет не к ликвидации коррупции, а к увеличению размера взяток. Единственный действенный механизм, который может уменьшить коррупцию, это отдалить чиновника от гражданина либо от бизнеса, чтобы они не пересекались напрямую. Есть достаточно неплохие практики, которые сегодня внедряются тем же Министерством юстиции, как, например, онлайн-Дом юстиции, когда можно получать справки, регистрировать бизнес, общественные организации, не заходя в отделение юстиции для подачи документов. Туда нужно приходить только для того, чтобы забрать готовые документы. Насколько мы будем продвигать данную систему электронного предоставления государственных услуг, соответственно такими же темпами будет уменьшаться и уровень коррупции в Украине. Самое главное — это ликвидировать коррупцию на низовом уровне, а политическую коррупцию не удалось ликвидировать ни в одной из стран мира, кроме нацистской Германии, СССР и Северной Кореи.

У нас сегодня откровенная пропасть между людьми, которые имеют низкий, средний и высокий доход, и с каждым днем она увеличивается. Что касается тарифов, то это еще и дополнительная возможность загнать украинцев в абсолютно непрозрачный институт субсидий. Вместо того, чтобы субсидии монетизировать и направлять деньги на развитие экономики, мы эту экономику не подпитываем. Т. е. если бы это были даже 5-10 гривен монетизированных субсидий, которые выдавало бы государство молоимущему, он на эти 5-10 гривен проехал бы в маршрутке, водитель маршрутки купил бы бензин, было бы больше толка. Субсидия является виртуальной и фактически ни на что не влияет, а если мы посмотрим сегодня на то, как финансируются предприятия теплокоммунэнерго, то увидим, что фактически эти деньги отправляются за границу.

ФразаЕлена Коваленко

На прошлой неделе в СМИ промелькнула новость, которая особо никого не затронула и, по большому счету, осталась незамеченной: Кабмин снял ограничения на размер заработных плат чиновников. Более того, он даже смягчил ограничения затрат на содержание государственных учреждений. Иными словами, списывать деньги теперь можно более щедро, а подпись под ведомостями — ставить смелее и размашисто.

Все бы ничего, но ведь совсем недавно Кабинет Министров увеличил должностные оклады сотрудникам патронатных служб в государственных органах, а в апреле 2016 года своим последним распоряжением на должности спикера Владимир Гройсман поднял зарплату народным депутатам с 6400 до 17650 грн.

Живут ли у нас депутаты на 17 тысяч гривен в месяц? Разумеется, нет, и мы все это прекрасно понимаем, но для пенсионеров, у которых пенсия 2-3 тысячи гривен, эти самые 17 тысяч кажутся чем-то нереальным.

Вопрос в другом: насколько логично сейчас афишировать систематическое поднятие зарплат чиновников, в то время как идет активное поднятие тарифов? И неужели еще хоть кто-то верит, что чиновник, у которого много денег, не будет красть? А может быть, будет, но только уже откаты и размеры украденного будут посерьезнее? Как говорится, при маленькой зарплате воруем ладошками, при большой — вагонами? Об этом и многом другом fraza.ua спросила у людей, которые умеют просчитывать поступки политиков на несколько ходов вперед.

Владимир Фесенко, политолог, глава Центра прикладных политических исследований «Пента»:

Что касается снятия ограничений на зарплаты, то я думаю, это будет касаться не только чиновников. Думаю, стратегия правительства Гройсмана — это все-таки постепенное повышение зарплат и пенсий для всех, а не только для чиновников. Что касается чиновников, то это связано не с тарифами, а с тем, что у управленцев среднего звена зарплаты очень маленькие. Понимаете, когда чиновник получает зарплату 2-3 тысячи гривен, проблема не в том, будет или не будет он воровать. Проблема в том, где вообще найти человека, согласного работать в нынешних условиях, когда ему нужно отчитываться за каждую копейку своих доходов и мириться с массой ограничений. Пойдут ли люди вообще работать при таких условиях в администрацию? Здесь совсем другая мотивация. Естественно, с рисками коррупции нужно бороться не только повышением зарплат, но и повышением уровня ответственности.

Если вы посмотрите статистику правоохранительных органов, у нас каждый день кого-то арестовывают. На высшем уровне есть проблемы, а на низшем и среднем уровнях проблем нет. Конечно, те, кто там работали, привыкли к определенным искушениям и т. д., именно поэтому будут одновременно работать и кнут, и пряник.

Будет и постепенное повышение зарплат, и одновременно будут работать наказания и контроль. У нас еще очень многие недооценивают, насколько жесткой будет система контроля за доходами чиновников. И, думаю, мотивация может быть не сразу. Однако психология поведения в этом плане будет постепенно меняться. И это коснется не только чиновников, но и судей, прокуроров и т. д. Они будут видеть, что контроль за их доходами гораздо более плотный и системный, чем это было раньше. Раньше контроля фактически вообще не было. А сейчас он появится, и при необходимости будет возможность взять за жабры любого, у кого будет большая разница между доходами и расходами. И я не вижу в этом ничего плохого.

Что касается повышения тарифов, то риск здесь огромный. На мой взгляд, эти риски, скорее всего, проявятся не сейчас. Летом у нас никогда не было никаких серьезных волнений, за исключением Врадиевки, но это было связано с очень сильными форс-мажорными обстоятельствами. А вот рост социального напряжения в связи с ростом тарифов может возникнуть осенью с началом отопительного сезона.

Когда начнут приходить первые платежки, т.е. в ноябре-декабре, возможно обострение социального напряжения. К этому времени правительство Гройсмана должно максимально социально смягчить эти риски. Если им это удастся, значит, они смогут избежать проблемы. Если не удастся, могут быть социальные и политические проблемы.

Второй важный момент, который нужно учитывать: я скорее ожидаю даже не протестов. Когда проблема оплаты коммунальных тарифов раздроблена и носит индивидуальный характер, люди реагируют на эту проблему индивидуально. На социальные проблемы люди реагируют коллективно тогда, когда это коллективная проблема и когда она “падает” на них именно коллективно. Эти люди вынуждены одновременно в каком-то одном месте решать эту проблему. Вот тогда риски коллективного протеста очень велики. А когда каждый индивидуально будет решать эту проблему, кто-то должен либо организовать сами протесты, либо протестов просто не будет. Люди будут реагировать другим образом: неплатежами. Главный риск возможен именно в связи с неплатежами. И я думаю, что нашему правительству нужно готовиться к этой проблеме, а что касается политических протестов, то их вероятность зависит от того, кто и в какой степени сможет организовать такие протесты.

Виктор Небоженко, политолог, директор Социологической службы «Украинский барометр»:

В советское время, если молодая честная девушка, окончив торгово-экономический факультет, шла работать в торговлю и в течение достаточно быстрого времени не начинала воровать, то ее очень быстро изгоняли из системы торговли. Дело ведь не в зарплате, дело в том, что у нас, например, честный судья — это такой же нонсенс, как горячий снег. Человек не может просто так занимать свое место. Есть конкретный экономический план, который он должен сдать вышестоящему судье, а вышестоящий судья доводит это все до высшего судьи, и так это все, наверное, доходит и до Верховного Суда. Честный судья — это либо очень богатый судья, но таких у нас нет, либо это судья, который еще не начал воровать. Поэтому, скорее всего, рост зарплаты не связан с повышением профессионального мастерства тех же судей или их моральных качеств. И вообще выражение «украинский судья» — это что-то очень трагичное. Просто судьи показывают, что они умеют себя защищать. Они не выходят как геи на марши протеста, но добиваются своего.

Если говорить о том, что фактически за одну неделю людям подняли тарифы, а чиновникам — сняли ограничения на зарплату, то я думаю, что тут никакого накала страстей не будет. Ну мы ведь не знаем, например, куда пойдут еще 3 миллиарда гривен, которые Порошенко выделил на восстановление Донбасса. Ну нужно во время войны такое делать? У нас есть масса очень непонятных расходов. Непонятно, почему мы опять покупаем уголь у угольных спекулянтов Европы. Наше правительство совершает много действий, которые заставляют думать, что оно действует в состоянии глубокой растерянности.

Сергей Быков, политический эксперт:

Поднятие зарплат чиновникам приведет не к ликвидации коррупции, а к увеличению размера взяток. Единственный действенный механизм, который может уменьшить коррупцию, это отдалить чиновника от гражданина либо от бизнеса, чтобы они не пересекались напрямую. Есть достаточно неплохие практики, которые сегодня внедряются тем же Министерством юстиции, как, например, онлайн-Дом юстиции, когда можно получать справки, регистрировать бизнес, общественные организации, не заходя в отделение юстиции для подачи документов. Туда нужно приходить только для того, чтобы забрать готовые документы. Насколько мы будем продвигать данную систему электронного предоставления государственных услуг, соответственно такими же темпами будет уменьшаться и уровень коррупции в Украине. Самое главное — это ликвидировать коррупцию на низовом уровне, а политическую коррупцию не удалось ликвидировать ни в одной из стран мира, кроме нацистской Германии, СССР и Северной Кореи.

У нас сегодня откровенная пропасть между людьми, которые имеют низкий, средний и высокий доход, и с каждым днем она увеличивается. Что касается тарифов, то это еще и дополнительная возможность загнать украинцев в абсолютно непрозрачный институт субсидий. Вместо того, чтобы субсидии монетизировать и направлять деньги на развитие экономики, мы эту экономику не подпитываем. Т. е. если бы это были даже 5-10 гривен монетизированных субсидий, которые выдавало бы государство молоимущему, он на эти 5-10 гривен проехал бы в маршрутке, водитель маршрутки купил бы бензин, было бы больше толка. Субсидия является виртуальной и фактически ни на что не влияет, а если мы посмотрим сегодня на то, как финансируются предприятия теплокоммунэнерго, то увидим, что фактически эти деньги отправляются за границу.

Фраза

Конфликт на Донбассе: что дальше?Конфликт на Донбассе: что дальше?

Владимир Фесенко, для УП.

Вот уже более года продолжаются военные действия на территории украинского Донбасса. Этот конфликт назвали «гибридной войной».

Попытки политически урегулировать конфликт на востоке Украины привели всего лишь к «гибридному перемирию», уже второму по счету.

Сразу же поясним, что имеется в виду под «гибридным перемирием» – это состояние, при котором нет ни полного прекращения огня, ни полномасштабной войны, регулярные военные действия продолжаются в отдельных горячих точках, есть жертвы, при этом идут бесконечные мирные переговоры.

Вроде бы есть соглашение о мирном урегулировании, но его содержание и темпы выполнения порождают не надежды на мир, а все больше скепсиса и критического отношения. И по-прежнему остается актуальным вопрос: что дальше?

Спектр мнений в дискуссиях на эту тему максимально широк – от апокалиптических ожиданий новой большой войны с Россией до наивных рассуждений об общенациональном диалоге и восстановлении добрососедских и партнерских отношений с Россией, от ура-патриотических намерений немедленно освободить Донбасс до пессимистической убежденности, что нам навяжут «реинтеграцию с сепаратистами».

Попробуем оценить различные варианты развития ситуации вокруг конфликта на Донбассе до конца года с точки зрения намерений и возможностей сторон, вовлеченных в этот конфликт, и попыткам его урегулирования.

ИНТЕРЕСЫ СТОРОН

Для начала попробуем оценить интересы и намерения всех сторон, причастных и к конфликту на Донбассе и к переговорам по его урегулированию.

Естественно, в данном случае автор исходит из субъективной оценки этих намерений и интересов, не претендуя на абсолютное понимание истинных планов Путина, Обамы, Меркель или Порошенко.

Интересы и намерения России

Начнем с оценки интересов и намерений российского руководства, которое спровоцировало конфликт на Донбассе, полностью контролирует сепаратистские республики и поддерживает достаточно высокий уровень военной активности в этом регионе через поставки оружия, боеприпасов, наемников и военнослужащих.

Абсолютное большинство наблюдателей сходятся во мнении, что Путин стремится сохранить Украину в сфере эксклюзивного российского влияния, а если это не удастся, то разрушить украинское государство в его нынешнем виде либо максимально его ослабить и обескровить.

Однако интересы российского руководства в контексте кризиса на востоке Украины не ограничиваются отношением к самой Украине. В не меньшей мере президента России волнует проблема экономических санкций против России и проблема противостояния с Западом. За аннексию Крыма и войну на Донбассе России приходится платить слишком большую экономическую цену.

На протяжении последнего года стало очевидно, что руководство Российской Федерации не хочет присоединять к себе две сепаратистские республики на востоке Украины. Также заметно, что российская дипломатия и лично Путин активно работают и на раскол единой позиции стран Запада по отношению к кризису на востоке Украины и одновременно над поиском «прагматичного компромисса» с Западом.

Евросоюзу при этом предлагают мирный сценарий «политического урегулирования» кризиса на Донбассе, а со Штатами пытаются договориться о глобальной сделке, подразумевающей сотрудничество России с США в решении проблем ИГИЛ и Ирана в обмен на уступки в пользу России в разрешении кризиса на востоке Украины.

С сентября прошлого года Россия реализует следующую тактическую линию по отношению к конфликту на Донбассе.

С одной стороны, через Минские договоренности Россия пытается легализовать две сепаратистские республики в составе Украины, так, чтобы за их содержание платил Киев, но при этом «ДНР» и «ЛНР» сохранили почти полную независимость и эксклюзивные отношения с Москвой. Путин, таким образом, получает возможность восстановить влияние на Украину и через своих людей на Донбассе и через восстановление внутри Украины противоречивого равновесия между пророссийскими и прозападными силами.

С другой стороны, путем достаточно активных боевых действий на Донбассе Россия оказывает постоянное военное давление на Украину и шантажирует Запад, прежде всего – Евросоюз новой войной на востоке Украины и рисками глобального военно-политического кризиса.

Нет смысла подробно анализировать интересы и намерения сепаратистов. Естественно, правящая верхушка «ДНР» и «ЛНР» хотела бы и далее оставаться в роли псевдо-независимых и квази-государственных лидеров.

Эти люди мировоззренчески чужды и враждебны Украине. Они хотели отсоединиться от Украины, они воевали с нашей страной, и они вряд ли смогут жить в мире с Украиной, а уж тем более внутри Украины. Но они полностью зависимы от России.

Именно Москва, а не Донецк или Луганск, будет решать, на каких условиях возможен мир на Донбассе.

Однако отметим, что «партия войны» в сепаратистских республиках, а это в том числе и нынешнее руководство «ДНР» и «ЛНР», будет значимым препятствием на пути возможного мирного урегулирования конфликта на востоке Украины.

И без замены «партии войны» на «партию мира» в руководстве сепаратистских республик, ни о каком мирном урегулировании этого конфликта не может быть и речи.

Интересы и намерения Украины

Вторая сторона конфликта на Донбассе – Украина.

Казалось бы, базовый интерес Украины – вернуть под свой контроль мятежные территории. И попытка сделать это была предпринята в июле-августе прошлого года. Однако она столкнулась с жестким противодействием со стороны России.

В августе прошлого года стало очевидным, что Россия не допустит военного поражения сепаратистских республик от украинских войск. Напротив, вот уже более года как Россия не только последовательно усиливает военный потенциал «ДНР» и «ЛНР», но и напрямую использует свои военные ресурсы для боевых операций против украинских войск.

Увы, но приходится признать, что в ближайшей перспективе, то есть как минимум на 1-2 года, решить проблему сепаратизма на востоке Украины военным путем вряд ли будет возможно.

В прямом противостоянии с мощной российской военной машиной без масштабной поддержки оружием и ресурсами со стороны Запада украинская армия в ее нынешнем состоянии не сможет выиграть эту войну.

В худшем случае это чревато большой войной с Россией, огромными разрушениями и людскими потерями, и утратой не только части Донбасса, но и гораздо большей территории.

Тогда для Украины возможны только два сценария:

1) поиск приемлемого компромисса с Россией и сепаратистами для реинтеграции мятежных территорий в состав Украины;
2) замораживание военного конфликта – с прекращением огня вдоль линии размежевания, с сохранением политического статус-кво, когда часть Донбасса остается под контролем Украины, а сепаратистские республики сохраняют свою псевдо-независимость и особые отношения с Россией.

В случае второго сценария Украине еще предстоит определиться со своей политикой в отношениях с сепаратистскими республиками: либо полный разрыв социально-экономических отношений с «ДНР» и «ЛНР» – модель отношений между Грузией, с одной стороны, и Абхазией и Южной Осетией с другой стороны, либо некое мирное сосуществование с сепаратистскими республиками, которое подразумевает достаточно активное социально-экономическое взаимодействие Украины с этими территориями –модель отношений между Молдовой и Приднестровьем.

В обоих случаях Украина не будет юридически признавать суверенитет сепаратистских республик.

Все вышеназванные сценарии достаточно проблемны для Украины – в разных формах и в различной степени. Но надо честно признать: идеального варианта разрешения конфликта на Донбассе для Украины в настоящее время просто не существует.

В украинском обществе и в отечественном политикуме нет какой-то одной доминирующей позиции относительно того, как выходить из конфликта на Донбассе.

В прошлом году в общественных настроениях преобладало стремление к освобождению территорий, находящихся под контролем сепаратистов. Но по мере затягивания войны и расширения масштабов ее влияния на все большую часть населения страны, стали меняться и общественные настроения.

По данным опроса Киевского международного института социологии в конце июня — начале июля этого года 56,8% опрошенных согласились с тем, что наиболее приемлемым выходом из нынешнего военного конфликта на Донбассе является продолжение переговоров и мирное урегулирование на основе Минских соглашений.

И эта позиция доминировала во всех регионах страны, в том числе и на Западе Украины. 28,3% респондентов считали наиболее приемлемым выходом из этого конфликта – освобождение территорий Донбасса силой украинской армии.

С сентября прошлого года украинское руководство участвует в Минском переговорном процессе, который направлен на мирное урегулирование конфликта на Донбассе. По сути, это вышеупомянутый сценарий «поиска приемлемого компромисса с Россией и сепаратистами для реинтеграции мятежных территорий в состав Украины».

Но в реализации этого сценария проявились огромные проблемы.

Во-первых, минские соглашения постоянно нарушаются сепаратистами и Россией. Это и выборы в «ДНР» и «ЛНР», состоявшиеся 2 ноября прошлого года, и захват Дебальцево, и постоянные нарушения режима прекращения огня и отвода тяжелых вооружений.

Во-вторых, значительная часть украинского общества и отечественного политикума весьма критично относятся к Минским договоренностям. Скажем откровенно, идея даже формального компромисса с сепаратистами мягко говоря не очень популярна у партий Майдана и их сторонников.

В-третьих, тот «компромисс», который предлагается Россией (см. выше) неприемлем для Украины, поскольку его реализация предполагает сохранение зависимости от России и фактическую, хотя и непрямую, федерализацию (даже конфедерализацию) государственного устройства Украины.

В итоге переговорный процесс в Минске зависает и фактически заходит в тупик.

Владимир Горбулин, один из украинских переговорщиков в Минске, в своей статье «5 сценариев для украино-российских отношений» обозначил нынешнюю политику Украины в конфликте на Донбассе как сценарий «ни войны, ни мира» или «ограниченной войны и перманентных переговоров».

Такая политика предусматривает «ограниченную и сдерживающую войну против России и коллаборационистов на востоке с целью нанести им как можно больше демотивирующих потерь» и, одновременно «постоянный переговорный процесс, однако, без окончательного фиксирования результатов в виде различных договоренностей и форматов».

Смысл этой политики Горбулин резюмирует следующим образом: «воевать нецелесообразно, а мириться неуместно».

Интересы и намерения Запада

На ситуацию вокруг конфликта на Донбассе активно воздействуют и наиболее влиятельные страны Запада, включая и такой межгосударственный субъект как Евросоюз.

Возникновение острого военно-политического конфликта в стране, граничащей с Евросоюзом, имеющей с ним тесные партнерские отношения, естественно вызвало обеспокоенность в Брюсселе и в столицах европейских стран, граничащих с Украиной.

Еще большое беспокойство вызвало участие в этом конфликте России. Риски военной экспансии России на постсоветском пространстве и по отношению к странам Балтии стали самым серьезным геополитическим вызовом для НАТО и ЕС после окончания Холодной войны.

На агрессивные действия России в Украине страны Запада отреагировали политико-правовыми и экономическими санкциями.

В Украине многие считают, что санкции являются инструментом принуждения России к выполнению требований международного сообщества. И раз Россия не идет на уступки, значит санкции неэффективны.

Это не очень корректная точка зрения. На самом деле санкции выполняют две функции:

1) наказание России за грубейшее нарушение международного права и агрессивные действия по отношению к Украине;
2) сдерживание России от эскалации конфликта и дальнейших агрессивных действий.

Пусть и с ограниченным эффектом, но санкции эти функции выполняют. Они чувствительны для России и действительно сдерживают агрессивную экспансию России, а также принуждают Россию к переговорам о политическом урегулировании конфликта на востоке Украины.

Но политика Запада в контексте конфликта на Донбассе не ограничивается наказанием и сдерживанием России.
Весь последний год главные усилия Запада сосредоточены на содействии мирному политическому урегулированию конфликта на востоке Украины.

Можно сказать, что именно в этом состоит общий и базовый интерес Запада по отношению к данному конфликту. К тому же подобная позиция основывается на классической парадигме западных демократий – и внутренние и международные конфликты должны, как правило, разрешаться путем компромисса и взаимоприемлемого согласования интересов конфликтующих сторон. Именно так Запад действовал при разрешении большинства международных конфликтов и на Ближнем Востоке и в Боснии.

Конечно же, из этого правила были, есть и будут исключения, и они практически всегда связаны с особой позицией США. Соединенные Штаты в ряде случаев применяли военную силу для разрешения международных конфликтов. Но то, что было можно по отношению к Ираку Саддама Хуссейна, Сербии Милошевича и Ливии Каддафи, чрезвычайно опасно по отношению к России Путина, обладающей ядерным оружием.

Да и в политических элитах США, и внутри Евросоюза есть различие политических установок по отношению к России и конфликту на востоке Украины, но на сегодня позиции и Администрации США и руководства Евросоюза в этих вопросах в основном совпадает. И в Вашингтоне и в Брюсселе, а также в Берлине и Париже заинтересованы в быстрейшем урегулировании конфликта на востоке Украины и постепенном преодолении геополитической конфронтации с Россией.

Мотивы западных союзников при этом несколько различаются.

Европейцев более беспокоят экономические потери от санкционного противостояния с Россией и риски эскалации геополитического конфликта с Москвой. Обаму же более волнует ситуация на Ближнем Востоке и интересует возможность взаимодействия с Россией в урегулировании конфликтных ситуаций в этом регионе.

К тому же нынешний лидер США не хочет разрушать имидж миротворца жесткой конфронтацией с Россией на финишном этапе своего президентства.

Поэтому и США и Евросоюз устраивают Минские договоренности при всех их издержках. А поскольку лидеры Германии и Франции взяли на себя миссию гарантов их выполнения, то для них это еще и вопрос политической репутации.
Однако отметим одно важное обстоятельство, которое игнорируют наши критики Минских соглашений. При всей приверженности лидеров Запада минским соглашениям, они не стремятся к их выполнению любой ценой и только на условиях России.

С немалой долей демократического идеализма, зачастую выдавая желаемое за действительное, но и с возрастающим скептицизмом, Запад все-таки стремится выжать все возможное из Минских соглашений для мирного урегулирования конфликта на востоке Украины.

СЦЕНАРИИ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ СИТУАЦИИ НА ДОНБАССЕ

Исходя из оценки интересов и намерений основных субъектов процесса урегулирования конфликта, а также нынешнего состояния переговорного процесса и военно-политической обстановки на Донбассе, попробуем оценить возможные сценарии развития ситуации в этом регионе до конца текущего года.

Сценарий 1 – Реализация Минских соглашений.

Учитывая кардинальную противоположность интересов конфликтующих сторон по вопросу о будущем Донбасса и нынешнее состояние минского мирного процесса, вряд ли стоит ожидать полной реализации вторых Минских соглашений, особенно – действенного политического урегулирования конфликта на востоке Украины.

В лучшем случае могут быть подвижки по режиму прекращения огня на отдельных участках линии разграничения сторон.
При положительной реализации эксперимента по демилитаризации Широкино и полной нормализации ситуации в этом районе, может быть перенесение этого опыта на другие горячие точки – район Донецкого аэропорта, Горловка, Бахмутская трасса.

Но более вероятно продолжение нынешней ситуации – вялотекущие переговоры, бесконечное согласование договоренностей по отдельным вопросам, как, например, по отводу танков и вооружений калибром менее 100 мм, а в случае их подписания – проблемы с выполнением.

Запад, в свою очередь, будет постоянно реанимировать мирный процесс, и подталкивать обе стороны конфликта к выполнению хотя бы точечных договоренностей.

Кризис в реализации вторых Минских соглашений неизбежно возникнет в сентябре-октябре. С высокой степенью вероятности, «ДНР» и «ЛНР» проведут, соответственно 18 октября и 1 ноября (по предварительной информации), местные выборы по своим правилам, а не по украинским законам, как предполагают Минские соглашения, и без участия Украины в этих выборах.

Это будет означать срыв выполнения одного из ключевых пунктов Минских договоренностей, и, по сути, подрыв всей модели политического урегулирования конфликта на Донбассе, прописанного в соглашениях Минска-2.

Напомним, что в прошлом году именно выборы руководства сепаратистских республик, прошедшие в «ДНР» и «ЛНР» 2 ноября прошлого года, похоронили Минск-1. Закрыть глаза на такое грубейшее нарушение Минских соглашений, как закрыли глаза на Дебальцево, для Запада вряд ли будет возможно.

Вторая потенциальная проблема будет связана с внутриполитическим процессом в Украине.

Если конституционный законопроект о децентрализации не будет осенью утвержден парламентом, то не будет выполнен пункт 11 Комплекса мер по выполнению Минских соглашений.

Но даже если конституционные изменения по децентрализации будут приняты, практическая реализация пункта переходных положений об «особенностях осуществления местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» будет обусловлена проведением местных выборов на сепаратистских территориях по украинским законам.

Если западные партнеры попытаются навязать Украине неприемлемый компромисс по реализации Минских соглашений, то они могут получить прямо противоположный результат.

Либо Верховная Рада не поддержит законопроекты, которые могут быть связаны с практической реализацией такого компромисса, либо в парламенте и в стране может возникнуть острый политический кризис, спровоцированный данной проблемой.

Такой кризис может отвечать интересам России. Но вот нужно ли Западу менять конфликт на востоке Украины на кризис, который может охватить всю страну?

Нашим западным партнерам желательно помнить о судьбе соглашения, подписанного 21 февраля 2014 года. Конфликтные ситуации в Украине можно решать путем компромисса и за столом дипломатических переговоров, но обязательно с учетом настроений общества и позиции политических элит. Иначе подписанные документы не будут стоить даже той бумаги, на которой они напечатаны.

Ущербность и утопичность Минска-2 заключается в том, что мир на Донбассе пытаются «построить с крыши», не заложив надежного фундамента в виде полного прекращения огня в зоне конфликта. Вряд ли можно говорить о проведении местных выборов в регионе и взаимоприемлемом будущем статусе конфликтных территорий, пока на Донбассе продолжаются военные действия.

Таким образом, вероятность полной реализации Минских соглашений, полноценного политического урегулирования конфликта на востоке Украины в соответствии с этими соглашениями, относительно невелика.

И что тогда нас может ждать в случае провала Минска-2?

Сценарий 2 – Новая эскалация конфликта на востоке Украины.

Вероятность такого сценария достаточно велика. Как показал опыт и войны на Донбассе и российско-грузинской войны 2008 года, путинская Россия склонна принуждать к миру на своих условиях путем активных военных действий. Мы это видели и в августе прошлого года и последней зимой.

Возможна ли в этом случае большая война с Россией, которая выйдет за пределы Донбасса и может охватить другие регионы Украины?

Когда имеешь дело с Путиным, то ничего нельзя исключать. Иногда российский президент действует иррационально. Но, как отмечалось выше, с конца августа прошлого года Путин показывает Западу готовность договариваться.

Если бы российский лидер хотел захватить военным путем Харьков, Одессу и даже Киев, он бы попытался это сделать еще в прошлом году, когда украинская армия была ослаблена.

Но это означало бы углубление конфликта с Западом, новую волну санкций против России и риски нового «Афганистана», но уже на границах с Россией и с угрозой переноса военных действий на отдельные участки российской территории.

Ряд военных специалистов, в том числе российских, утверждают, что к большой войне, а уж тем более к прямому военному противостоянию с Западом, Россия не готова. Не завершена модернизация российских вооруженных сил. К тому же российская экономика оказалась в серьезном кризисе, как под влиянием западных санкций, так и в результате падения цен на нефть.

Поэтому, хотя угроза большой войны с Россией и существует, но этот сценарий менее вероятен, чем другие.

Гораздо более вероятен сценарий локальной и временной эскалации конфликта на Донбассе. Это может быть относительно кратковременная, но мощная военная операция, подобная тем, что проводились на территории Донбасса в августе прошлого года и в феврале 2015 года в районе Дебальцево.

Главная цель этой операции будет заключаться в том, чтобы нанести украинским военным чувствительное поражение. Это позволит напугать Запад рисками новой масштабной войны на востоке Украины и принудить украинское руководство к миру на своих условиях.

Нынешняя активизация военных действий в зоне конфликта является «мягкой» и латентной эскалацией конфликта.

Параллельно может решаться и другая задача – провоцирование глубокого политического кризиса в Украине, с подталкиванием правых радикалов на «третий Майдан» и насильственное свержение руководства страны.

В рамках данной военной операции могут решаться и сугубо тактические задачи – восстановление контроля над всей территорией Донецкой и Луганской областей, или, хотя бы, отбрасывание украинских войск как можно далее от столиц сепаратистских республик.

Этот сценарий может быть выгоден России, в том числе и потому, что он будет подаваться Западу как стихийная эскалация военных действий вследствие срыва Минских соглашений.

Обвинять в срыве Минска-2 будут Украину. При этом формально сепаратисты не будут выходить из режима перемирия. Именно так обстояла ситуация в Дебальцево.

Нынешняя активизация военных действий в зоне конфликта является «мягкой» и латентной эскалацией конфликта. Возможно, это прелюдия к сценарию «локальной эскалации». Задача этой «прелюдии» в том, чтобы спровоцировать украинских военных на ответные, в частности, и наступательные действия.

Это необходимо для того, чтобы окончательно запутать внешних наблюдателей и международных посредников в вопросе о том, кто стал инициатором обострения военных действий. Именно так обстояла ситуация в Южной Осетии в августе 2015 года.

До сих пор спорят — кто первый тогда начал военные действия? А ведь важно другое – чем все завершилось. Поэтому об уроках августа 2008-го в Грузии важно помнить в августе 2015-го в Украине.

Вероятность реализации этого сценария будет зависеть от надежности украинской обороны на Донбассе и готовности наших военных дать решительный отпор возможному наступлению сепаратистов и российских военных группировок.

Если будет провален Минск-2 и не достигнет своих задач сценарий «локальной эскалации конфликта» на Донбассе, чего тогда стоит ожидать?

Сценарий 3 – Постепенное замораживание конфликта на Донбассе с сохранением политического статус-кво – т.е. разделением Донбасса на украинскую часть и две сепаратистские республики под протекторатом России.

Этот сценарий не нравится на Западе и пока не принимается нашими международными партнерами. В Украине он также многими критикуется.

Поскольку на данный момент для всех сторон, связанных с конфликтом на Донбассе и его урегулированием, приоритетным сценарием является реализация Минских соглашений, вариант замораживания этого конфликта официально табуирован.

Однако, когда станет очевидным, что идеалистичная формула примирения с сепаратистами на основе реинтеграции сепаратистских республик в состав Украины при обеспечении автономии этих территорий не может быть реализована на практике, тогда в рамках мирного процесса не останется другого выхода, как сосредоточиться на реальном прекращении огня между конфликтующими сторонами.

Собственно это и может стать предметом новых мирных переговоров после провала Минска-2.

Сценарий «замораживания конфликта» может быть реализован даже в рамках вторых Минских соглашений. Переговоры о политическом урегулировании могут продолжаться и далее, без особой надежды на успех.

Но если после эксперимента в Широкино, будет пошагово проведена демилитаризация других горячих точек с остановкой там активных военных действий, то постепенно можно будет выйти на более-менее реальный режим прекращения огня и в рамках Минска-2.

Этот сценарий, конечно же, не гарантирует быстрого и устойчивого мира.

Какое-то время Россия будет поддерживать контролируемое военное напряжение в зоне конфликта. С обеих сторон хватает и желающих повоевать. Но потребность в мире растет с обеих сторон.

Бесконечная война на территории Донбасса вряд ли в интересах России. Она не позволит выйти из противостояния с Западом и хотя бы ослабить режим санкций.

К тому же, эта война в случае ее затягивания будет создавать все больше проблем не только для Украины, но и для России – от финансовых затрат до военных потерь и роста криминальной активности в регионах, граничащих с зоной конфликта.

Когда Россия окончательно убедится в невозможности реализовать свой сценарий мирного урегулирования на Донбассе, тогда она дозреет и до признания сценария замораживания этого конфликта, тем более, что это сохранит для нее возможность и далее влиять на Украину через сепаратистские республики.

Параллельно и Запад осознает, что другого пути к прекращению войны на востоке Украины просто не существует.
При этом придется договариваться и о более надежных условиях прекращения огня и более действенных инструментах контроля над ситуацией на линии разграничения сторон. Кто знает, может все-таки придется подумать над привлечением миротворческого контингента для контроля над буферными зонами в горячих точках зоны конфликта.
Да, замораживание конфликта на Донбассе – далеко не идеальный сценарий. Но это «меньшее зло» по сравнению с войной и более реалистичный сценарий, чем формула мира, зафиксированная в Минских соглашениях.

Следует также учитывать, что пока из всех военных конфликтов на постсоветском пространстве выходили только путем их замораживания.

Как это ни парадоксально, но замораживание конфликта на Донбассе может заложить более надежные предпосылки для постепенного продвижения к миру, а может быть и к реинтеграции этого региона, чем поиск всеобъемлющей формулы мирного урегулирования этого конфликта.

Дело в том, что меняется сама логика движения к миру.

Во-первых, необходимо время для того, чтобы затянулись раны войны и хотя бы немного забылись взаимные обиды. Для преодоления обоюдной ненависти необходим опыт мирного сосуществования.

Во-вторых, прекращение военных действий приведет к достаточной быстрой и существенной активизации экономических и социальных отношений между Украиной и сепаратистскими территориями, но, еще раз подчеркнем, без официального признания сепаратистских республик со стороны Киева.

Эти отношения не прекращались даже в условиях боевых действий, а в относительно мирных условиях они будут развиваться еще сильнее.

Наличие общей инфраструктуры региона с единой системой энерго- и водоснабжения, общими транспортными коммуникациями, взаимных экономических потребностей также будет подталкивать к определенному взаимодействию. Собственно, об этом уже пытаются договариваться и в Минске.

Интересы бизнеса и торговли постепенно начнут брать верх над логикой военного и политического противостояния. Этому будут способствовать и экономические элиты Донбасса, жизненно заинтересованные как в восстановлении нормальных условий для бизнеса в регионе, так и в экономической реинтеграции этого региона с Украиной.

Ведь легальный экспорт продукции, производимой на сепаратистских территориях, можно будет вести только через Украину.

И здесь может пригодиться опыт экономических отношений между Молдовой и Приднестровьем.

Та часть регионального бизнес-класса, которая вынуждена была покинуть этот регион, вернется на малую родину и будет способствовать нормализации отношений с Украиной.

Этому, конечно же, будет противиться «партия войны» в сепаратистских республиках. В Украине, в свою очередь, периодически будет подниматься вопрос об аморальности торговых отношений с сепаратистами и возобновлении экономической блокады сепаратистских республик.

Но блокада целесообразна в период военных действий, в условиях даже относительного мира будут брать верх прагматические экономические интересы. Да и международные партнеры Украины выступят против блокады сепаратистских территорий, поскольку это будет противоречить логике мирного процесса.

Возможность реинтеграции сепаратистских территорий в состав Украины решающим образом будет зависеть от ситуации в России, а в ближайшей перспективе – от тактики Путина.

К полноценному, а не формальному возвращению оккупированных территорий в состав Украины может привести только системный кризис в России и чрезвычайное ослабление российское государства.

Теоретически можно предположить, что Путин все-таки попытается внедрить сепаратистские территории в состав Украины и для этого пойдет на замену нынешнего руководства «ДНР» и «ЛНР», а также на определенные уступки Украине и по проведению выборов на этих территориях и по их будущему политическому статусу.

Но объем таких уступок будет ограничен, так как Россия заинтересована сохранить свое определяющее влияние на эти территории, а через них и на Украину. Не для того велась война на Донбассе, чтобы просто так вернуть Украине мятежные территории.

Поэтому в случае продолжения мирного процесса в зоне конфликта для Украины остается чрезвычайно актуальным вопрос о «политической цене» и последствиях реинтеграции этого региона.

Но пока более вероятным представляется продолжение строительства квази-государств в сепаратистских республиках под протекторатом России.

Изложенные сценарии развития конфликта на Донбассе являются базовыми, очищенными от деталей и конкретики, которые невозможно предсказать. Но именно непредсказуемые события в России, Украине или на территории сепаратистских республик могут существенно повлиять на дальнейшее развитие ситуации в конфликтном регионе.

Вспомним, к примеру, как повлияла на позицию Запада катастрофа малайзийского авиалайнера в небе над Донбассом.
Базовые сценарии редко реализуются в чистом виде. Вполне возможна их комбинация в том или ином виде. Например, смена парадигмы мирного процесса возможна как в случае локальной эскалации конфликта, так и в случае продолжения вялотекущей реализации Минских соглашений.

Так или иначе, оценка различных вариантов развития ситуации на Донбассе необходима нам и нашим международным партнерам для выработки различных стратегий реагирования, соответствующих каждому из возможных сценариев, о которых шла речь в данном тексте.

Рассматривать какой-либо сценарий развития ситуации на Донбассе как единственно возможный и безальтернативный, было бы чересчур наивно и опрометчиво.

Владимир Фесенко, для УП
Владимир Фесенко, для УП.

Вот уже более года продолжаются военные действия на территории украинского Донбасса. Этот конфликт назвали «гибридной войной».

Попытки политически урегулировать конфликт на востоке Украины привели всего лишь к «гибридному перемирию», уже второму по счету.

Сразу же поясним, что имеется в виду под «гибридным перемирием» – это состояние, при котором нет ни полного прекращения огня, ни полномасштабной войны, регулярные военные действия продолжаются в отдельных горячих точках, есть жертвы, при этом идут бесконечные мирные переговоры.

Вроде бы есть соглашение о мирном урегулировании, но его содержание и темпы выполнения порождают не надежды на мир, а все больше скепсиса и критического отношения. И по-прежнему остается актуальным вопрос: что дальше?

Спектр мнений в дискуссиях на эту тему максимально широк – от апокалиптических ожиданий новой большой войны с Россией до наивных рассуждений об общенациональном диалоге и восстановлении добрососедских и партнерских отношений с Россией, от ура-патриотических намерений немедленно освободить Донбасс до пессимистической убежденности, что нам навяжут «реинтеграцию с сепаратистами».

Попробуем оценить различные варианты развития ситуации вокруг конфликта на Донбассе до конца года с точки зрения намерений и возможностей сторон, вовлеченных в этот конфликт, и попыткам его урегулирования.

ИНТЕРЕСЫ СТОРОН

Для начала попробуем оценить интересы и намерения всех сторон, причастных и к конфликту на Донбассе и к переговорам по его урегулированию.

Естественно, в данном случае автор исходит из субъективной оценки этих намерений и интересов, не претендуя на абсолютное понимание истинных планов Путина, Обамы, Меркель или Порошенко.

Интересы и намерения России

Начнем с оценки интересов и намерений российского руководства, которое спровоцировало конфликт на Донбассе, полностью контролирует сепаратистские республики и поддерживает достаточно высокий уровень военной активности в этом регионе через поставки оружия, боеприпасов, наемников и военнослужащих.

Абсолютное большинство наблюдателей сходятся во мнении, что Путин стремится сохранить Украину в сфере эксклюзивного российского влияния, а если это не удастся, то разрушить украинское государство в его нынешнем виде либо максимально его ослабить и обескровить.

Однако интересы российского руководства в контексте кризиса на востоке Украины не ограничиваются отношением к самой Украине. В не меньшей мере президента России волнует проблема экономических санкций против России и проблема противостояния с Западом. За аннексию Крыма и войну на Донбассе России приходится платить слишком большую экономическую цену.

На протяжении последнего года стало очевидно, что руководство Российской Федерации не хочет присоединять к себе две сепаратистские республики на востоке Украины. Также заметно, что российская дипломатия и лично Путин активно работают и на раскол единой позиции стран Запада по отношению к кризису на востоке Украины и одновременно над поиском «прагматичного компромисса» с Западом.

Евросоюзу при этом предлагают мирный сценарий «политического урегулирования» кризиса на Донбассе, а со Штатами пытаются договориться о глобальной сделке, подразумевающей сотрудничество России с США в решении проблем ИГИЛ и Ирана в обмен на уступки в пользу России в разрешении кризиса на востоке Украины.

С сентября прошлого года Россия реализует следующую тактическую линию по отношению к конфликту на Донбассе.

С одной стороны, через Минские договоренности Россия пытается легализовать две сепаратистские республики в составе Украины, так, чтобы за их содержание платил Киев, но при этом «ДНР» и «ЛНР» сохранили почти полную независимость и эксклюзивные отношения с Москвой. Путин, таким образом, получает возможность восстановить влияние на Украину и через своих людей на Донбассе и через восстановление внутри Украины противоречивого равновесия между пророссийскими и прозападными силами.

С другой стороны, путем достаточно активных боевых действий на Донбассе Россия оказывает постоянное военное давление на Украину и шантажирует Запад, прежде всего – Евросоюз новой войной на востоке Украины и рисками глобального военно-политического кризиса.

Нет смысла подробно анализировать интересы и намерения сепаратистов. Естественно, правящая верхушка «ДНР» и «ЛНР» хотела бы и далее оставаться в роли псевдо-независимых и квази-государственных лидеров.

Эти люди мировоззренчески чужды и враждебны Украине. Они хотели отсоединиться от Украины, они воевали с нашей страной, и они вряд ли смогут жить в мире с Украиной, а уж тем более внутри Украины. Но они полностью зависимы от России.

Именно Москва, а не Донецк или Луганск, будет решать, на каких условиях возможен мир на Донбассе.

Однако отметим, что «партия войны» в сепаратистских республиках, а это в том числе и нынешнее руководство «ДНР» и «ЛНР», будет значимым препятствием на пути возможного мирного урегулирования конфликта на востоке Украины.

И без замены «партии войны» на «партию мира» в руководстве сепаратистских республик, ни о каком мирном урегулировании этого конфликта не может быть и речи.

Интересы и намерения Украины

Вторая сторона конфликта на Донбассе – Украина.

Казалось бы, базовый интерес Украины – вернуть под свой контроль мятежные территории. И попытка сделать это была предпринята в июле-августе прошлого года. Однако она столкнулась с жестким противодействием со стороны России.

В августе прошлого года стало очевидным, что Россия не допустит военного поражения сепаратистских республик от украинских войск. Напротив, вот уже более года как Россия не только последовательно усиливает военный потенциал «ДНР» и «ЛНР», но и напрямую использует свои военные ресурсы для боевых операций против украинских войск.

Увы, но приходится признать, что в ближайшей перспективе, то есть как минимум на 1-2 года, решить проблему сепаратизма на востоке Украины военным путем вряд ли будет возможно.

В прямом противостоянии с мощной российской военной машиной без масштабной поддержки оружием и ресурсами со стороны Запада украинская армия в ее нынешнем состоянии не сможет выиграть эту войну.

В худшем случае это чревато большой войной с Россией, огромными разрушениями и людскими потерями, и утратой не только части Донбасса, но и гораздо большей территории.

Тогда для Украины возможны только два сценария:

1) поиск приемлемого компромисса с Россией и сепаратистами для реинтеграции мятежных территорий в состав Украины;
2) замораживание военного конфликта – с прекращением огня вдоль линии размежевания, с сохранением политического статус-кво, когда часть Донбасса остается под контролем Украины, а сепаратистские республики сохраняют свою псевдо-независимость и особые отношения с Россией.

В случае второго сценария Украине еще предстоит определиться со своей политикой в отношениях с сепаратистскими республиками: либо полный разрыв социально-экономических отношений с «ДНР» и «ЛНР» – модель отношений между Грузией, с одной стороны, и Абхазией и Южной Осетией с другой стороны, либо некое мирное сосуществование с сепаратистскими республиками, которое подразумевает достаточно активное социально-экономическое взаимодействие Украины с этими территориями –модель отношений между Молдовой и Приднестровьем.

В обоих случаях Украина не будет юридически признавать суверенитет сепаратистских республик.

Все вышеназванные сценарии достаточно проблемны для Украины – в разных формах и в различной степени. Но надо честно признать: идеального варианта разрешения конфликта на Донбассе для Украины в настоящее время просто не существует.

В украинском обществе и в отечественном политикуме нет какой-то одной доминирующей позиции относительно того, как выходить из конфликта на Донбассе.

В прошлом году в общественных настроениях преобладало стремление к освобождению территорий, находящихся под контролем сепаратистов. Но по мере затягивания войны и расширения масштабов ее влияния на все большую часть населения страны, стали меняться и общественные настроения.

По данным опроса Киевского международного института социологии в конце июня — начале июля этого года 56,8% опрошенных согласились с тем, что наиболее приемлемым выходом из нынешнего военного конфликта на Донбассе является продолжение переговоров и мирное урегулирование на основе Минских соглашений.

И эта позиция доминировала во всех регионах страны, в том числе и на Западе Украины. 28,3% респондентов считали наиболее приемлемым выходом из этого конфликта – освобождение территорий Донбасса силой украинской армии.

С сентября прошлого года украинское руководство участвует в Минском переговорном процессе, который направлен на мирное урегулирование конфликта на Донбассе. По сути, это вышеупомянутый сценарий «поиска приемлемого компромисса с Россией и сепаратистами для реинтеграции мятежных территорий в состав Украины».

Но в реализации этого сценария проявились огромные проблемы.

Во-первых, минские соглашения постоянно нарушаются сепаратистами и Россией. Это и выборы в «ДНР» и «ЛНР», состоявшиеся 2 ноября прошлого года, и захват Дебальцево, и постоянные нарушения режима прекращения огня и отвода тяжелых вооружений.

Во-вторых, значительная часть украинского общества и отечественного политикума весьма критично относятся к Минским договоренностям. Скажем откровенно, идея даже формального компромисса с сепаратистами мягко говоря не очень популярна у партий Майдана и их сторонников.

В-третьих, тот «компромисс», который предлагается Россией (см. выше) неприемлем для Украины, поскольку его реализация предполагает сохранение зависимости от России и фактическую, хотя и непрямую, федерализацию (даже конфедерализацию) государственного устройства Украины.

В итоге переговорный процесс в Минске зависает и фактически заходит в тупик.

Владимир Горбулин, один из украинских переговорщиков в Минске, в своей статье «5 сценариев для украино-российских отношений» обозначил нынешнюю политику Украины в конфликте на Донбассе как сценарий «ни войны, ни мира» или «ограниченной войны и перманентных переговоров».

Такая политика предусматривает «ограниченную и сдерживающую войну против России и коллаборационистов на востоке с целью нанести им как можно больше демотивирующих потерь» и, одновременно «постоянный переговорный процесс, однако, без окончательного фиксирования результатов в виде различных договоренностей и форматов».

Смысл этой политики Горбулин резюмирует следующим образом: «воевать нецелесообразно, а мириться неуместно».

Интересы и намерения Запада

На ситуацию вокруг конфликта на Донбассе активно воздействуют и наиболее влиятельные страны Запада, включая и такой межгосударственный субъект как Евросоюз.

Возникновение острого военно-политического конфликта в стране, граничащей с Евросоюзом, имеющей с ним тесные партнерские отношения, естественно вызвало обеспокоенность в Брюсселе и в столицах европейских стран, граничащих с Украиной.

Еще большое беспокойство вызвало участие в этом конфликте России. Риски военной экспансии России на постсоветском пространстве и по отношению к странам Балтии стали самым серьезным геополитическим вызовом для НАТО и ЕС после окончания Холодной войны.

На агрессивные действия России в Украине страны Запада отреагировали политико-правовыми и экономическими санкциями.

В Украине многие считают, что санкции являются инструментом принуждения России к выполнению требований международного сообщества. И раз Россия не идет на уступки, значит санкции неэффективны.

Это не очень корректная точка зрения. На самом деле санкции выполняют две функции:

1) наказание России за грубейшее нарушение международного права и агрессивные действия по отношению к Украине;
2) сдерживание России от эскалации конфликта и дальнейших агрессивных действий.

Пусть и с ограниченным эффектом, но санкции эти функции выполняют. Они чувствительны для России и действительно сдерживают агрессивную экспансию России, а также принуждают Россию к переговорам о политическом урегулировании конфликта на востоке Украины.

Но политика Запада в контексте конфликта на Донбассе не ограничивается наказанием и сдерживанием России.
Весь последний год главные усилия Запада сосредоточены на содействии мирному политическому урегулированию конфликта на востоке Украины.

Можно сказать, что именно в этом состоит общий и базовый интерес Запада по отношению к данному конфликту. К тому же подобная позиция основывается на классической парадигме западных демократий – и внутренние и международные конфликты должны, как правило, разрешаться путем компромисса и взаимоприемлемого согласования интересов конфликтующих сторон. Именно так Запад действовал при разрешении большинства международных конфликтов и на Ближнем Востоке и в Боснии.

Конечно же, из этого правила были, есть и будут исключения, и они практически всегда связаны с особой позицией США. Соединенные Штаты в ряде случаев применяли военную силу для разрешения международных конфликтов. Но то, что было можно по отношению к Ираку Саддама Хуссейна, Сербии Милошевича и Ливии Каддафи, чрезвычайно опасно по отношению к России Путина, обладающей ядерным оружием.

Да и в политических элитах США, и внутри Евросоюза есть различие политических установок по отношению к России и конфликту на востоке Украины, но на сегодня позиции и Администрации США и руководства Евросоюза в этих вопросах в основном совпадает. И в Вашингтоне и в Брюсселе, а также в Берлине и Париже заинтересованы в быстрейшем урегулировании конфликта на востоке Украины и постепенном преодолении геополитической конфронтации с Россией.

Мотивы западных союзников при этом несколько различаются.

Европейцев более беспокоят экономические потери от санкционного противостояния с Россией и риски эскалации геополитического конфликта с Москвой. Обаму же более волнует ситуация на Ближнем Востоке и интересует возможность взаимодействия с Россией в урегулировании конфликтных ситуаций в этом регионе.

К тому же нынешний лидер США не хочет разрушать имидж миротворца жесткой конфронтацией с Россией на финишном этапе своего президентства.

Поэтому и США и Евросоюз устраивают Минские договоренности при всех их издержках. А поскольку лидеры Германии и Франции взяли на себя миссию гарантов их выполнения, то для них это еще и вопрос политической репутации.
Однако отметим одно важное обстоятельство, которое игнорируют наши критики Минских соглашений. При всей приверженности лидеров Запада минским соглашениям, они не стремятся к их выполнению любой ценой и только на условиях России.

С немалой долей демократического идеализма, зачастую выдавая желаемое за действительное, но и с возрастающим скептицизмом, Запад все-таки стремится выжать все возможное из Минских соглашений для мирного урегулирования конфликта на востоке Украины.

СЦЕНАРИИ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАЗВИТИЯ СИТУАЦИИ НА ДОНБАССЕ

Исходя из оценки интересов и намерений основных субъектов процесса урегулирования конфликта, а также нынешнего состояния переговорного процесса и военно-политической обстановки на Донбассе, попробуем оценить возможные сценарии развития ситуации в этом регионе до конца текущего года.

Сценарий 1 – Реализация Минских соглашений.

Учитывая кардинальную противоположность интересов конфликтующих сторон по вопросу о будущем Донбасса и нынешнее состояние минского мирного процесса, вряд ли стоит ожидать полной реализации вторых Минских соглашений, особенно – действенного политического урегулирования конфликта на востоке Украины.

В лучшем случае могут быть подвижки по режиму прекращения огня на отдельных участках линии разграничения сторон.
При положительной реализации эксперимента по демилитаризации Широкино и полной нормализации ситуации в этом районе, может быть перенесение этого опыта на другие горячие точки – район Донецкого аэропорта, Горловка, Бахмутская трасса.

Но более вероятно продолжение нынешней ситуации – вялотекущие переговоры, бесконечное согласование договоренностей по отдельным вопросам, как, например, по отводу танков и вооружений калибром менее 100 мм, а в случае их подписания – проблемы с выполнением.

Запад, в свою очередь, будет постоянно реанимировать мирный процесс, и подталкивать обе стороны конфликта к выполнению хотя бы точечных договоренностей.

Кризис в реализации вторых Минских соглашений неизбежно возникнет в сентябре-октябре. С высокой степенью вероятности, «ДНР» и «ЛНР» проведут, соответственно 18 октября и 1 ноября (по предварительной информации), местные выборы по своим правилам, а не по украинским законам, как предполагают Минские соглашения, и без участия Украины в этих выборах.

Это будет означать срыв выполнения одного из ключевых пунктов Минских договоренностей, и, по сути, подрыв всей модели политического урегулирования конфликта на Донбассе, прописанного в соглашениях Минска-2.

Напомним, что в прошлом году именно выборы руководства сепаратистских республик, прошедшие в «ДНР» и «ЛНР» 2 ноября прошлого года, похоронили Минск-1. Закрыть глаза на такое грубейшее нарушение Минских соглашений, как закрыли глаза на Дебальцево, для Запада вряд ли будет возможно.

Вторая потенциальная проблема будет связана с внутриполитическим процессом в Украине.

Если конституционный законопроект о децентрализации не будет осенью утвержден парламентом, то не будет выполнен пункт 11 Комплекса мер по выполнению Минских соглашений.

Но даже если конституционные изменения по децентрализации будут приняты, практическая реализация пункта переходных положений об «особенностях осуществления местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» будет обусловлена проведением местных выборов на сепаратистских территориях по украинским законам.

Если западные партнеры попытаются навязать Украине неприемлемый компромисс по реализации Минских соглашений, то они могут получить прямо противоположный результат.

Либо Верховная Рада не поддержит законопроекты, которые могут быть связаны с практической реализацией такого компромисса, либо в парламенте и в стране может возникнуть острый политический кризис, спровоцированный данной проблемой.

Такой кризис может отвечать интересам России. Но вот нужно ли Западу менять конфликт на востоке Украины на кризис, который может охватить всю страну?

Нашим западным партнерам желательно помнить о судьбе соглашения, подписанного 21 февраля 2014 года. Конфликтные ситуации в Украине можно решать путем компромисса и за столом дипломатических переговоров, но обязательно с учетом настроений общества и позиции политических элит. Иначе подписанные документы не будут стоить даже той бумаги, на которой они напечатаны.

Ущербность и утопичность Минска-2 заключается в том, что мир на Донбассе пытаются «построить с крыши», не заложив надежного фундамента в виде полного прекращения огня в зоне конфликта. Вряд ли можно говорить о проведении местных выборов в регионе и взаимоприемлемом будущем статусе конфликтных территорий, пока на Донбассе продолжаются военные действия.

Таким образом, вероятность полной реализации Минских соглашений, полноценного политического урегулирования конфликта на востоке Украины в соответствии с этими соглашениями, относительно невелика.

И что тогда нас может ждать в случае провала Минска-2?

Сценарий 2 – Новая эскалация конфликта на востоке Украины.

Вероятность такого сценария достаточно велика. Как показал опыт и войны на Донбассе и российско-грузинской войны 2008 года, путинская Россия склонна принуждать к миру на своих условиях путем активных военных действий. Мы это видели и в августе прошлого года и последней зимой.

Возможна ли в этом случае большая война с Россией, которая выйдет за пределы Донбасса и может охватить другие регионы Украины?

Когда имеешь дело с Путиным, то ничего нельзя исключать. Иногда российский президент действует иррационально. Но, как отмечалось выше, с конца августа прошлого года Путин показывает Западу готовность договариваться.

Если бы российский лидер хотел захватить военным путем Харьков, Одессу и даже Киев, он бы попытался это сделать еще в прошлом году, когда украинская армия была ослаблена.

Но это означало бы углубление конфликта с Западом, новую волну санкций против России и риски нового «Афганистана», но уже на границах с Россией и с угрозой переноса военных действий на отдельные участки российской территории.

Ряд военных специалистов, в том числе российских, утверждают, что к большой войне, а уж тем более к прямому военному противостоянию с Западом, Россия не готова. Не завершена модернизация российских вооруженных сил. К тому же российская экономика оказалась в серьезном кризисе, как под влиянием западных санкций, так и в результате падения цен на нефть.

Поэтому, хотя угроза большой войны с Россией и существует, но этот сценарий менее вероятен, чем другие.

Гораздо более вероятен сценарий локальной и временной эскалации конфликта на Донбассе. Это может быть относительно кратковременная, но мощная военная операция, подобная тем, что проводились на территории Донбасса в августе прошлого года и в феврале 2015 года в районе Дебальцево.

Главная цель этой операции будет заключаться в том, чтобы нанести украинским военным чувствительное поражение. Это позволит напугать Запад рисками новой масштабной войны на востоке Украины и принудить украинское руководство к миру на своих условиях.

Нынешняя активизация военных действий в зоне конфликта является «мягкой» и латентной эскалацией конфликта.

Параллельно может решаться и другая задача – провоцирование глубокого политического кризиса в Украине, с подталкиванием правых радикалов на «третий Майдан» и насильственное свержение руководства страны.

В рамках данной военной операции могут решаться и сугубо тактические задачи – восстановление контроля над всей территорией Донецкой и Луганской областей, или, хотя бы, отбрасывание украинских войск как можно далее от столиц сепаратистских республик.

Этот сценарий может быть выгоден России, в том числе и потому, что он будет подаваться Западу как стихийная эскалация военных действий вследствие срыва Минских соглашений.

Обвинять в срыве Минска-2 будут Украину. При этом формально сепаратисты не будут выходить из режима перемирия. Именно так обстояла ситуация в Дебальцево.

Нынешняя активизация военных действий в зоне конфликта является «мягкой» и латентной эскалацией конфликта. Возможно, это прелюдия к сценарию «локальной эскалации». Задача этой «прелюдии» в том, чтобы спровоцировать украинских военных на ответные, в частности, и наступательные действия.

Это необходимо для того, чтобы окончательно запутать внешних наблюдателей и международных посредников в вопросе о том, кто стал инициатором обострения военных действий. Именно так обстояла ситуация в Южной Осетии в августе 2015 года.

До сих пор спорят — кто первый тогда начал военные действия? А ведь важно другое – чем все завершилось. Поэтому об уроках августа 2008-го в Грузии важно помнить в августе 2015-го в Украине.

Вероятность реализации этого сценария будет зависеть от надежности украинской обороны на Донбассе и готовности наших военных дать решительный отпор возможному наступлению сепаратистов и российских военных группировок.

Если будет провален Минск-2 и не достигнет своих задач сценарий «локальной эскалации конфликта» на Донбассе, чего тогда стоит ожидать?

Сценарий 3 – Постепенное замораживание конфликта на Донбассе с сохранением политического статус-кво – т.е. разделением Донбасса на украинскую часть и две сепаратистские республики под протекторатом России.

Этот сценарий не нравится на Западе и пока не принимается нашими международными партнерами. В Украине он также многими критикуется.

Поскольку на данный момент для всех сторон, связанных с конфликтом на Донбассе и его урегулированием, приоритетным сценарием является реализация Минских соглашений, вариант замораживания этого конфликта официально табуирован.

Однако, когда станет очевидным, что идеалистичная формула примирения с сепаратистами на основе реинтеграции сепаратистских республик в состав Украины при обеспечении автономии этих территорий не может быть реализована на практике, тогда в рамках мирного процесса не останется другого выхода, как сосредоточиться на реальном прекращении огня между конфликтующими сторонами.

Собственно это и может стать предметом новых мирных переговоров после провала Минска-2.

Сценарий «замораживания конфликта» может быть реализован даже в рамках вторых Минских соглашений. Переговоры о политическом урегулировании могут продолжаться и далее, без особой надежды на успех.

Но если после эксперимента в Широкино, будет пошагово проведена демилитаризация других горячих точек с остановкой там активных военных действий, то постепенно можно будет выйти на более-менее реальный режим прекращения огня и в рамках Минска-2.

Этот сценарий, конечно же, не гарантирует быстрого и устойчивого мира.

Какое-то время Россия будет поддерживать контролируемое военное напряжение в зоне конфликта. С обеих сторон хватает и желающих повоевать. Но потребность в мире растет с обеих сторон.

Бесконечная война на территории Донбасса вряд ли в интересах России. Она не позволит выйти из противостояния с Западом и хотя бы ослабить режим санкций.

К тому же, эта война в случае ее затягивания будет создавать все больше проблем не только для Украины, но и для России – от финансовых затрат до военных потерь и роста криминальной активности в регионах, граничащих с зоной конфликта.

Когда Россия окончательно убедится в невозможности реализовать свой сценарий мирного урегулирования на Донбассе, тогда она дозреет и до признания сценария замораживания этого конфликта, тем более, что это сохранит для нее возможность и далее влиять на Украину через сепаратистские республики.

Параллельно и Запад осознает, что другого пути к прекращению войны на востоке Украины просто не существует.
При этом придется договариваться и о более надежных условиях прекращения огня и более действенных инструментах контроля над ситуацией на линии разграничения сторон. Кто знает, может все-таки придется подумать над привлечением миротворческого контингента для контроля над буферными зонами в горячих точках зоны конфликта.
Да, замораживание конфликта на Донбассе – далеко не идеальный сценарий. Но это «меньшее зло» по сравнению с войной и более реалистичный сценарий, чем формула мира, зафиксированная в Минских соглашениях.

Следует также учитывать, что пока из всех военных конфликтов на постсоветском пространстве выходили только путем их замораживания.

Как это ни парадоксально, но замораживание конфликта на Донбассе может заложить более надежные предпосылки для постепенного продвижения к миру, а может быть и к реинтеграции этого региона, чем поиск всеобъемлющей формулы мирного урегулирования этого конфликта.

Дело в том, что меняется сама логика движения к миру.

Во-первых, необходимо время для того, чтобы затянулись раны войны и хотя бы немного забылись взаимные обиды. Для преодоления обоюдной ненависти необходим опыт мирного сосуществования.

Во-вторых, прекращение военных действий приведет к достаточной быстрой и существенной активизации экономических и социальных отношений между Украиной и сепаратистскими территориями, но, еще раз подчеркнем, без официального признания сепаратистских республик со стороны Киева.

Эти отношения не прекращались даже в условиях боевых действий, а в относительно мирных условиях они будут развиваться еще сильнее.

Наличие общей инфраструктуры региона с единой системой энерго- и водоснабжения, общими транспортными коммуникациями, взаимных экономических потребностей также будет подталкивать к определенному взаимодействию. Собственно, об этом уже пытаются договариваться и в Минске.

Интересы бизнеса и торговли постепенно начнут брать верх над логикой военного и политического противостояния. Этому будут способствовать и экономические элиты Донбасса, жизненно заинтересованные как в восстановлении нормальных условий для бизнеса в регионе, так и в экономической реинтеграции этого региона с Украиной.

Ведь легальный экспорт продукции, производимой на сепаратистских территориях, можно будет вести только через Украину.

И здесь может пригодиться опыт экономических отношений между Молдовой и Приднестровьем.

Та часть регионального бизнес-класса, которая вынуждена была покинуть этот регион, вернется на малую родину и будет способствовать нормализации отношений с Украиной.

Этому, конечно же, будет противиться «партия войны» в сепаратистских республиках. В Украине, в свою очередь, периодически будет подниматься вопрос об аморальности торговых отношений с сепаратистами и возобновлении экономической блокады сепаратистских республик.

Но блокада целесообразна в период военных действий, в условиях даже относительного мира будут брать верх прагматические экономические интересы. Да и международные партнеры Украины выступят против блокады сепаратистских территорий, поскольку это будет противоречить логике мирного процесса.

Возможность реинтеграции сепаратистских территорий в состав Украины решающим образом будет зависеть от ситуации в России, а в ближайшей перспективе – от тактики Путина.

К полноценному, а не формальному возвращению оккупированных территорий в состав Украины может привести только системный кризис в России и чрезвычайное ослабление российское государства.

Теоретически можно предположить, что Путин все-таки попытается внедрить сепаратистские территории в состав Украины и для этого пойдет на замену нынешнего руководства «ДНР» и «ЛНР», а также на определенные уступки Украине и по проведению выборов на этих территориях и по их будущему политическому статусу.

Но объем таких уступок будет ограничен, так как Россия заинтересована сохранить свое определяющее влияние на эти территории, а через них и на Украину. Не для того велась война на Донбассе, чтобы просто так вернуть Украине мятежные территории.

Поэтому в случае продолжения мирного процесса в зоне конфликта для Украины остается чрезвычайно актуальным вопрос о «политической цене» и последствиях реинтеграции этого региона.

Но пока более вероятным представляется продолжение строительства квази-государств в сепаратистских республиках под протекторатом России.

Изложенные сценарии развития конфликта на Донбассе являются базовыми, очищенными от деталей и конкретики, которые невозможно предсказать. Но именно непредсказуемые события в России, Украине или на территории сепаратистских республик могут существенно повлиять на дальнейшее развитие ситуации в конфликтном регионе.

Вспомним, к примеру, как повлияла на позицию Запада катастрофа малайзийского авиалайнера в небе над Донбассом.
Базовые сценарии редко реализуются в чистом виде. Вполне возможна их комбинация в том или ином виде. Например, смена парадигмы мирного процесса возможна как в случае локальной эскалации конфликта, так и в случае продолжения вялотекущей реализации Минских соглашений.

Так или иначе, оценка различных вариантов развития ситуации на Донбассе необходима нам и нашим международным партнерам для выработки различных стратегий реагирования, соответствующих каждому из возможных сценариев, о которых шла речь в данном тексте.

Рассматривать какой-либо сценарий развития ситуации на Донбассе как единственно возможный и безальтернативный, было бы чересчур наивно и опрометчиво.

Владимир Фесенко, для УП

С чем связана рокировка переговорщиков по ДонбассуС чем связана рокировка переговорщиков по Донбассу

Владимир Фесенко.
Россия окончательно убедилась, что Порошенко не пойдет на уступки, и меняет тактику
Я считаю рокировку российских представителей в контактной группе по Донбассу знаковым событием. Судя по всему, РФ не только меняет своего представителя в этой группе – она в целом меняет тактику в данном конфликте.

Дело в том, что российский посол в Украине Михаил Зурабов, который ранее представлял Россию в контактной группе, имел некие персональные отношения с президентом Петром Порошенко. Они общались, когда Порошенко был еще народным депутатом.

Насколько я знаю, планировалось сменить Зурабова на Владимира Лукина. Но когда Порошенко победил на президентских выборах, Зурабова решили оставить. Его использовали не только, как формального представителя России в трехсторонней группе по Донбассу, но и как канал персонального прямого общения с Порошенко. Да, Путин и Порошенко могли пообщаться по телефону, но параллельно также использовался и канал Зурабова.

Таким образом, он был не просто участником контактной группы, но и контактером с президентом Украины. События последних дней – вывод Зурабова из контактной группы и арест имущества фабрики «Roshen» в Липецке – свидетельствуют о том, что Россия окончательно убедилась в том, что не может повлиять на Порошенко.

В Москве поняли, что использовать Зурабова больше нет смысла
Полагаю, были некие надежды, что с Порошенко получится договориться отдельно, что с ним можно идти на неформальные компромиссы, убедить принять российский сценарий мирного урегулирования на востоке.

Сейчас, мне кажется, Россия окончательно убедилась, что Порошенко не пойдет на уступки в Донбассе. Убедившись в этом, в Москве поняли, что использовать больше Зурабова нет смысла, этот инструмент исчерпал свою функцию.

Таким образом, Зурабова сменили на жесткого переговорщика с опытом конфликтной дипломатии — Азамата Кульмухаметова. Как известно, он был послом России в Сирии. Это говорит о том, что деятельность нового переговорщика будет нацелена не на решение конфликта, а на его усугубление. В частности, в Сирии цель российской дипломатии заключалась в том, чтобы оставить у руля Башара Асада, усугубить кризис и реализовать российские интересы в данном регионе.

Таким образом, новый переговорщик от России в контактной группе по Донбассу будет выстраивать линию развития конфликта.
Источник: http://nv.ua/opinion/fesenko/s-chem-svyazana-rokirovka-peregovorshchikov-po-donbassu—46622.htmlВладимир Фесенко.
Россия окончательно убедилась, что Порошенко не пойдет на уступки, и меняет тактику
Я считаю рокировку российских представителей в контактной группе по Донбассу знаковым событием. Судя по всему, РФ не только меняет своего представителя в этой группе – она в целом меняет тактику в данном конфликте.

Дело в том, что российский посол в Украине Михаил Зурабов, который ранее представлял Россию в контактной группе, имел некие персональные отношения с президентом Петром Порошенко. Они общались, когда Порошенко был еще народным депутатом.

Насколько я знаю, планировалось сменить Зурабова на Владимира Лукина. Но когда Порошенко победил на президентских выборах, Зурабова решили оставить. Его использовали не только, как формального представителя России в трехсторонней группе по Донбассу, но и как канал персонального прямого общения с Порошенко. Да, Путин и Порошенко могли пообщаться по телефону, но параллельно также использовался и канал Зурабова.

Таким образом, он был не просто участником контактной группы, но и контактером с президентом Украины. События последних дней – вывод Зурабова из контактной группы и арест имущества фабрики «Roshen» в Липецке – свидетельствуют о том, что Россия окончательно убедилась в том, что не может повлиять на Порошенко.

В Москве поняли, что использовать Зурабова больше нет смысла
Полагаю, были некие надежды, что с Порошенко получится договориться отдельно, что с ним можно идти на неформальные компромиссы, убедить принять российский сценарий мирного урегулирования на востоке.

Сейчас, мне кажется, Россия окончательно убедилась, что Порошенко не пойдет на уступки в Донбассе. Убедившись в этом, в Москве поняли, что использовать больше Зурабова нет смысла, этот инструмент исчерпал свою функцию.

Таким образом, Зурабова сменили на жесткого переговорщика с опытом конфликтной дипломатии — Азамата Кульмухаметова. Как известно, он был послом России в Сирии. Это говорит о том, что деятельность нового переговорщика будет нацелена не на решение конфликта, а на его усугубление. В частности, в Сирии цель российской дипломатии заключалась в том, чтобы оставить у руля Башара Асада, усугубить кризис и реализовать российские интересы в данном регионе.

Таким образом, новый переговорщик от России в контактной группе по Донбассу будет выстраивать линию развития конфликта.
Источник: http://nv.ua/opinion/fesenko/s-chem-svyazana-rokirovka-peregovorshchikov-po-donbassu—46622.html

2015-й: «замораживание» Донбасса, «куля в лоб» для Яценюка и риск нового Майдана2015-й: «замораживание» Донбасса, «куля в лоб» для Яценюка и риск нового Майдана

Лишение мандатов народных депутатов через суд, неудачный диалог Украины с МВФ, Вильнюсский саммит и последовавший за ним Майдан, ночное избиение студентов, договоренности Путина с Януковичем о снижении цены на газ и кредитной линии… Эти темы были ключевыми в подведении итогов 2013-го года. Кто мог подумать, что маховик эскалации ситуации раскрутится настолько, что наступление 2015-го года мы будем встречать без Януковича, без Крыма, с многотысячными жертвами исскуственно спровоцированной «дружественной» страной войны и разгромленной экономикой с перспективами социальных бунтов.

Политологи Андрей Золотарев и Владимир Фесенко в пресс-центре «Главкома» подвели итоги уходящего года и дали прогнозы на наступающий. Хватает в них как вполне ожидаемого пессимизма, так и осторожного оптимизма.

Конфликт «верхов» и «низов» не исчез
Андрей Золотарев:

Никуда не исчез вертикальный конфликт, который вывел людей на Майдан – конфликт между верхами и низами украинского общества. В 2015-м году наиболее острой проблемой будет риск силового завершения этого вертикального конфликта. Революционная смена власти стала возможной, потому что количество граждан превысило процент инертной публики. Но революция не завершена, так как общество не смогло выдвинуть достаточно внятной программы действий для украинской политической элиты. Тем не менее, требования низов к элитам просматриваются достаточно четко – не воровать, меньше врать, уважать гражданина. В историческом плане отыграть ситуацию назад уже не получится – успех реакции будет кратковременным и обернется еще большими проблемами, чем наблюдаются сейчас. Поэтому в стратегическом плане в выигрыше останутся те политические силы, которые подстроятся под повестку дня, генерируемую обществом. Тот кто сегодня возглавит общественные силы, и станет властью в Украине завтра.

Политический класс децентрализован – политиков перестали бояться, их с удовольствием колотят, портят их ценное имущество, линчуют методом погружения в мусорные баки. И видны определенные моменты снижения престижности депутатской профессии. Вместе с тем увеличилось количество дорожек, которые ведут во власть – не только законодательную, но и исполнительную. Расширился инструментарий влияния общества на политику – по многим направлениям общественники замещают государственные институты. Состоялась и информационная революция – если «шустеризация» сделала политику развлечением, а граждан зрителями цирка, то рост количества каналов визуальной подачи политического контента делает людей участниками политического процесса. Интернет-каналы и социальные сети дали возможность любому желающему транслировать свое политическое кредо, в том числе, и многим нынешним депутатам. Основной итог 2014-го года – то, что в обществе процессы происходят гораздо быстрей, чем в политикуме. И нынешнему политическому классу, чтобы не оказаться в мусорном баке, стоит ускориться.
Владимир Фесенко:

Не ожидаю конфликта между верхами и низами, потому что и верхи, и низы у нас очень разные. На востоке и на западе они отличаются. Если же начнется конфликт снизу и будет он, не дай Бог, в революционной форме, это закончится прекращением существования нашей страны в нынешней форме. Но это не апокалиптический прогноз и я бы не сказал, что это наиболее вероятный вариант.

Новый парламент. Бандеровцы переплыли Днепр
Золотарев: Серьезно трансформировались политические ниши. Резко сократилась консервативная пророссийская ниша и увеличилась патриотическая проукраинская – «бандеровцы переплыли Днепр». Политическая Украина серьезно сместилась на восток и юг. Кроме того, с аннексией Крыма и войной на Донбассе потеряна значительная часть пророссийского электората. И на какой-то период, возможно, несколько лет, этот статус-кво зафиксируется.

Можно констатировать, что старые партии рухнули, а новые не появились. В прошлом парламенте существовало пять реальных политических партий (со скидкой на лидерский фактор в «Ударе», «Батькивщине»). В нынешней Верховной Раде все политические силы являются чем угодно, только не партиями. «Народный фронт» – временный клуб по интересам, объединенный не столько вокруг личности премьера, сколько вокруг кресла Арсения Петровича. А Блок Порошенко – это клуб по интересам, объединенный не столько вокруг личности Президента, сколько вокруг его кресла. «Самопомич» – политический проект, объединенный вокруг мифа о прогрессивном мэре Садовом. «Оппоблок» – оппозиция обиженных олигархов. Партия Ляшко – классический пример искусственного проекта под лидера, который распадется, как только Коломойский добьет остатки рейтинга Ляшко. У «Батькивщины» вернулась Юля – исчезла партия. Партийно-политическая система, по сути, формируется заново и нынешние партийные проекты являются временными. Несмотря на то, что Верховная Рада обновилась на 56%, приходится констатировать, что все дорожки в Раду проходят через кабинеты олигархов. Мы видели, как проходила коалициада – по-прежнему делят не политическую ответственность, а портфели и полномочия. Весьма проблематично, что эта Верховная Рада осуществит те экономические социальные реформы, на которые рассчитывают массы.

Фесенко: Пусть дорожки лидеров партий идут через кабинеты олигархов, но те, кого они привели в парламент, точно будут воевать с олигархами. И значительная часть тех политических сил, которые спонсируются олигархами, будет им неподконтрольна.

Конфликты, кстати, могут быть не только внутри правительства и коалиции, но и внутри больших политических сил. Велика вероятность создания новой политической силы из молодых активистов гражданского общества, которые сейчас находятся в разных силах.

Социально-экономический кризис. Частично внешнее управление
Фесенко: Я далеко не оптимист по поводу будущего года, но и не большой пессимист. Баланс прошедшего года очень неоднозначный, но, как ни странно, плюсов больше, чем минусов. Огромный минус – потеря Крыма и части Донбасса и безусловно кризисная экономическая ситуация. Но это не первый и не последний экономический кризис, который мы переживали. Напомню, что в 2009 году спад ВВП был 15%, в нынешнем – 7–8 % и даже пессимисты говорят о 10 %. Скажу больше – почти весь спад экономики связан с потерей Крыма и войной на Донбассе. На других территориях такого спада нет.

Экономические вызовы очень серьезные, но нравится нам это или нет, мы очутились в частично внешнем управлении. И как бы не разочаровывались в Украине Евросоюз и США, они просто не смогут нас бросить. Им просто невыгоден дефолт Украины, точно так же они не пойдут на новые санкции против России, если не будет новой агрессии против Украины. Потому что большой кризис в российской экономике создаст проблемы для ЕС. Другое дело, что выбирать будут между новыми кредитами Украине или реструктуризацией старых долгов.

Есть риск социальных взрывов, но это уже вопрос эффективной деятельности правительства. А Арсению Петровичу я бы посоветовал выучить опыт Юлии Владимировны образца 2009-го года. Тогда ей удалось удержать относительную стабильность – и за счет договоренностей с олигархами, лобби разных отраслей. Удалось за счет гибкой финансовой политики снять социальное напряжение. И никакой прогнозируемой коллегами социальной революции тогда не было. В этот раз будет хуже и сложнее, потому что при Тимошенко не было жестких либеральных реформ. Локальные социальные взрывы будут, главное, чтобы они не привели к цепной реакции.

Война на Востоке. Компромисс крайне хрупок
Золотарев: Украина является полем боя, более масштабного, чем наш внутренний кризис. События последнего года поставили под сомнения всю систему международной безопасности, а Украина стала местом геополитического столкновения. По большому счету, стороны противостояния достигли одного компромисса – горячая фаза локализована на Донбассе. Этот компромисс крайне хрупок – если неформальные договоренности будут денонсированы, риск полномасштабной украино-российской войны уже весной возрастает. По большому счету, это будет означать начало Третьей мировой войны с последующим установлением нового биполярного американо-китайского порядка.

Фесенко: Безусловно, главный вызов на следующий год – это война. Но очевидно, что от продолжения войны, не говоря уже об эскалации конфликта, проиграют все, кто втянут в этот конфликт. И в отличие от ситуации весной и летом, все стороны конфликта, включая посредников, выступают за его прекращение. Другое дело, что даже теоретически не существует в природе никакой формулы мира на Донбассе. И никакого мирного урегулирования на Донбассе в следующем году не будет, но конфликт будет заморожен. Говорят, что это плохо и это второе Приднестровье, но война – еще хуже. В Приднестровье не стреляют, там мир. А большая часть ВВП Приднестровья зарабатывается за счет торговли через Молдову с ЕС. При этом большая часть жителей Приднестровья имеют паспорта Молдовы, с которыми ездят в Европу. Конечно, вариант замораживания конфликта – не оптимальный выход из кризиса, но это «меньшее зло», которое устраивает и Путина, и Порошенко, и Запад.

Возможна ли широкомасштабная война в следующем году? Не исключаю временной локальной эскалации конфликта, потому что с обеих сторон может быть соблазн через расширение сферы контроля над территорией отвлечь таким образом от социально-экономических проблем и у нас, и в России, я уж не говорю про Донбасс. Но вероятность масштабной войны минимальна, потому что для этого нужно быть клиническим идиотом в условиях, когда Россия стоит на пороге очень тяжелого экономического кризиса. А как бы мы ни относились к Путину, я не считаю его клиническим идиотом, который хочет Третьей мировой войны. Наоборот, его тональность и политика последних месяцев свидетельствует, что он будет проводить двойную политику: с одной стороны жесткая риторика и угрозы, с другой – поиск компромиссов. Любая эскалация конфликта против Украины будет означать для России новую волну санкций, вплоть до отключения системы SWIFT, что будет означать полный крах российской экономики. И даже если Россия оккупирует половину Украины, это не будет ее победой, а станет вторым Афганистаном. Выиграть эту войну Россия не сможет, а вот постепенно проиграть вполне. Поражение в этой войне плюс экономический кризис и как следствие – кризис в верхах станут катастрофой для российской государственности. Так что вероятность войны – 1–2%, а временного локального конфликта – 20–25 %.

Крушение малайзийского «Боинга». Недооценка
Золотарев: Эту катастрофу многие недооценивают по своим последствиям. По сути, она стала точкой, которая обрушила всю геополитическую стратегию РФ. Путину надо отдать должное – он прекрасно владеет собой, тем не менее, было видно, что он напряжен, нервничает и чувствует себя крайне неуютно.

Реформы. Шок без терапии
Золотарев: Экономическое банкротство постсоветской Украины запущено и продолжается. И кризис этой модели во многом предопределит 2015-й год и риски, которые ожидают Украину. Никогда за почти целую постсоветскую четверть века в одном пакете не принимались меры, которые можно назвать «шоком без терапии». Посмотрим, насколько в 2015-м году будет терпелив украинский народ и хватит ли у власти мудрости не подбрасывать дровишки под котел социального недовольства.

Фесенко: Если сейчас отношение к реформам у нас абстрактно-позитивное, в следующем году мы почувствуем, что не все реформы, извините, хорошо пахнут. Это как в семье – папа и мама могут делать подарки, а могут и ремня всыпать или поставить в режим экономии всю семью. И часть общества после следующего года будут бояться реформ и кардинальных изменений. Прогнозирую конфликт в верхах вокруг проведения реформ – будут идеологические разногласия между либеральными реформаторами, предлагающими жесткие рецепты, и условными социал-популистами, которые будут настаивать на сохранении социальных гарантий. Правительство будет вынуждено начать волну либеральных реформ, после которой будет волна социальной минимализации негативных последствий этих реформ. Если этот баланс найти не удастся, это закончится отставкой или увольнением отдельных министров и переформатированием парламентской коалиции.

Думаю, мы будем двигаться вперед, но зигзагами – с частичными локальными результатами. И продвинемся немного дальше, чем в 2005-м году, но риски политической анархии и нестабильности будут оставаться. Их можно будет компенсировать через местные выборы и смену власти. Следующий год может стать в худшем варианте годом стагнации и неудачных реформ, а может стать годом поступательного выхода из социально-экономического кризиса, войны на востоке и, возможно, стать началом политической стабилизации.

Сколько продержится Яценюк?
Золотарев: Арсений Петрович мне все больше напоминает Азарова – не только склонностью к капусте, но и по целому ряду программных установок. Системной ошибкой Азарова, на которую ему многие указывали, было желание лезть людям в карман и сокращать социальные обязательства государства. Если уж ты демонтируешь социальное государство, то сделай налоги такими, чтобы не платить их было стыдно. Вместо этого Яценюк вводит налог с первого квадратного метра, конфискационный 30 %-ный налог – это безумие или сознательный расчет человека, которому уже куплен билет в один конец? Такими действиями власть резко усиливает риск вертикального конфликта, а для Украины чрезвычайно опасен риск силового завершения вертикального конфликта, который был начат на Майдане, но так и не был завершен.

Фесенко: Одна из интриг – когда и как Яценюк подаст в отставку, чтобы из него не сделали «чубайса». Самоубийца он или все понимает? На эту тему можно заключать пари, но это очень вероятно. Мне кажется, что то, что его фактически перевыбрали премьером (высокий результат «Народного фронта»), несколько деформировало его сознание – точно так же, как деформировало сознание Барака Обамы авансовое присуждение Нобелевской премии мира. Если Арсений Петрович сначала сказал, что готов быть камикадзе, то со второй попытки решил – что бы он ни делал, камикадзе не станет. Сейчас жизнь будет его учить другому – он столкнется с проблемами, падением популярности и вопрос, как он будет реагировать на это и когда пойдет в оппозицию.

Риск нового Майдана
Золотарев: Если побеждают верхи, они будут закручивать гайки, если побеждают низы, тогда власть будет снесена и начнется хаос, поскольку общество пока не субъектно – у него нет ни кандидатур, ни властных полномочий, альтернативных нынешней элитной формации. Обязательное условие для реализации обоих сценариев – завершение горячей фазы конфликта на востоке. В таком случае освобождаются руки у десятков тысяч вооруженных людей и единственным вопросом станет, на чьей стороне выступят батальоны, а возможно и армия. Если на стороне власти – быть диктатуре, если против власти – быть хаосу. Первый сценарий возможен в случае согласия на него внешних центров влияния и он будет реализован под демократическими лозунгами и, возможно, сопровождаться элементами реформ, но не реформой системы управления в направлении децентрализации и либерализации. В конечном итоге, этот сценарий приведет к новому социальному взрыву при первом же ослаблении власти.

Второй сценарий является более вероятным, когда внешние центры влияния четко ведут линию: политические договоренности с Порошенко – деньги Яценюку. Сейчас на несколько месяцев власть приведена в баланс, но до первых раскатов экономического грома, масштабных протестов – будет большой соблазн «чубайсизировать» Яценюка и сделать олицетворением всех негативных последствий. Тогда неспособность договориться вверху может привести к новому витку кризиса и более быстрому взрыву, чем при реализации первого сценария.

Фесенко: Того Майдана, который был в 2004-м и 2013-м годах, не будет. Такие «майданы» готовятся годами, когда в сознании людей накапливается определенные настроения. Попытки волюнтаристских силовых смен власти могут быть, но, если это произойдет, мы скажем «Гудбай, Европа» и получим риск раскола страны. Вероятность такого варианта – 30–40 %, более высока вероятность, что его не дадут реализовать элиты и наши внешние партнеры, которым раскол страны, как и дефолт, не нужен. Поэтому некоторые западные партнеры берут под контроль наших комбатов, у которых есть персональный наставник и которых приучают, где и у кого брать советы.

Дальше мы будем двигаться вперед, но зигзагами – с частичными локальными результатами. И продвинемся немного дальше, чем в 2005-м году, но риски политической анархии и нестабильности будут оставаться. Их можно будет компенсировать через местные выборы и смену власти.
Источник: http://glavcom.ua/articles/25446.htmlЛишение мандатов народных депутатов через суд, неудачный диалог Украины с МВФ, Вильнюсский саммит и последовавший за ним Майдан, ночное избиение студентов, договоренности Путина с Януковичем о снижении цены на газ и кредитной линии… Эти темы были ключевыми в подведении итогов 2013-го года. Кто мог подумать, что маховик эскалации ситуации раскрутится настолько, что наступление 2015-го года мы будем встречать без Януковича, без Крыма, с многотысячными жертвами исскуственно спровоцированной «дружественной» страной войны и разгромленной экономикой с перспективами социальных бунтов.

Политологи Андрей Золотарев и Владимир Фесенко в пресс-центре «Главкома» подвели итоги уходящего года и дали прогнозы на наступающий. Хватает в них как вполне ожидаемого пессимизма, так и осторожного оптимизма.

Конфликт «верхов» и «низов» не исчез
Андрей Золотарев:

Никуда не исчез вертикальный конфликт, который вывел людей на Майдан – конфликт между верхами и низами украинского общества. В 2015-м году наиболее острой проблемой будет риск силового завершения этого вертикального конфликта. Революционная смена власти стала возможной, потому что количество граждан превысило процент инертной публики. Но революция не завершена, так как общество не смогло выдвинуть достаточно внятной программы действий для украинской политической элиты. Тем не менее, требования низов к элитам просматриваются достаточно четко – не воровать, меньше врать, уважать гражданина. В историческом плане отыграть ситуацию назад уже не получится – успех реакции будет кратковременным и обернется еще большими проблемами, чем наблюдаются сейчас. Поэтому в стратегическом плане в выигрыше останутся те политические силы, которые подстроятся под повестку дня, генерируемую обществом. Тот кто сегодня возглавит общественные силы, и станет властью в Украине завтра.

Политический класс децентрализован – политиков перестали бояться, их с удовольствием колотят, портят их ценное имущество, линчуют методом погружения в мусорные баки. И видны определенные моменты снижения престижности депутатской профессии. Вместе с тем увеличилось количество дорожек, которые ведут во власть – не только законодательную, но и исполнительную. Расширился инструментарий влияния общества на политику – по многим направлениям общественники замещают государственные институты. Состоялась и информационная революция – если «шустеризация» сделала политику развлечением, а граждан зрителями цирка, то рост количества каналов визуальной подачи политического контента делает людей участниками политического процесса. Интернет-каналы и социальные сети дали возможность любому желающему транслировать свое политическое кредо, в том числе, и многим нынешним депутатам. Основной итог 2014-го года – то, что в обществе процессы происходят гораздо быстрей, чем в политикуме. И нынешнему политическому классу, чтобы не оказаться в мусорном баке, стоит ускориться.
Владимир Фесенко:

Не ожидаю конфликта между верхами и низами, потому что и верхи, и низы у нас очень разные. На востоке и на западе они отличаются. Если же начнется конфликт снизу и будет он, не дай Бог, в революционной форме, это закончится прекращением существования нашей страны в нынешней форме. Но это не апокалиптический прогноз и я бы не сказал, что это наиболее вероятный вариант.

Новый парламент. Бандеровцы переплыли Днепр
Золотарев: Серьезно трансформировались политические ниши. Резко сократилась консервативная пророссийская ниша и увеличилась патриотическая проукраинская – «бандеровцы переплыли Днепр». Политическая Украина серьезно сместилась на восток и юг. Кроме того, с аннексией Крыма и войной на Донбассе потеряна значительная часть пророссийского электората. И на какой-то период, возможно, несколько лет, этот статус-кво зафиксируется.

Можно констатировать, что старые партии рухнули, а новые не появились. В прошлом парламенте существовало пять реальных политических партий (со скидкой на лидерский фактор в «Ударе», «Батькивщине»). В нынешней Верховной Раде все политические силы являются чем угодно, только не партиями. «Народный фронт» – временный клуб по интересам, объединенный не столько вокруг личности премьера, сколько вокруг кресла Арсения Петровича. А Блок Порошенко – это клуб по интересам, объединенный не столько вокруг личности Президента, сколько вокруг его кресла. «Самопомич» – политический проект, объединенный вокруг мифа о прогрессивном мэре Садовом. «Оппоблок» – оппозиция обиженных олигархов. Партия Ляшко – классический пример искусственного проекта под лидера, который распадется, как только Коломойский добьет остатки рейтинга Ляшко. У «Батькивщины» вернулась Юля – исчезла партия. Партийно-политическая система, по сути, формируется заново и нынешние партийные проекты являются временными. Несмотря на то, что Верховная Рада обновилась на 56%, приходится констатировать, что все дорожки в Раду проходят через кабинеты олигархов. Мы видели, как проходила коалициада – по-прежнему делят не политическую ответственность, а портфели и полномочия. Весьма проблематично, что эта Верховная Рада осуществит те экономические социальные реформы, на которые рассчитывают массы.

Фесенко: Пусть дорожки лидеров партий идут через кабинеты олигархов, но те, кого они привели в парламент, точно будут воевать с олигархами. И значительная часть тех политических сил, которые спонсируются олигархами, будет им неподконтрольна.

Конфликты, кстати, могут быть не только внутри правительства и коалиции, но и внутри больших политических сил. Велика вероятность создания новой политической силы из молодых активистов гражданского общества, которые сейчас находятся в разных силах.

Социально-экономический кризис. Частично внешнее управление
Фесенко: Я далеко не оптимист по поводу будущего года, но и не большой пессимист. Баланс прошедшего года очень неоднозначный, но, как ни странно, плюсов больше, чем минусов. Огромный минус – потеря Крыма и части Донбасса и безусловно кризисная экономическая ситуация. Но это не первый и не последний экономический кризис, который мы переживали. Напомню, что в 2009 году спад ВВП был 15%, в нынешнем – 7–8 % и даже пессимисты говорят о 10 %. Скажу больше – почти весь спад экономики связан с потерей Крыма и войной на Донбассе. На других территориях такого спада нет.

Экономические вызовы очень серьезные, но нравится нам это или нет, мы очутились в частично внешнем управлении. И как бы не разочаровывались в Украине Евросоюз и США, они просто не смогут нас бросить. Им просто невыгоден дефолт Украины, точно так же они не пойдут на новые санкции против России, если не будет новой агрессии против Украины. Потому что большой кризис в российской экономике создаст проблемы для ЕС. Другое дело, что выбирать будут между новыми кредитами Украине или реструктуризацией старых долгов.

Есть риск социальных взрывов, но это уже вопрос эффективной деятельности правительства. А Арсению Петровичу я бы посоветовал выучить опыт Юлии Владимировны образца 2009-го года. Тогда ей удалось удержать относительную стабильность – и за счет договоренностей с олигархами, лобби разных отраслей. Удалось за счет гибкой финансовой политики снять социальное напряжение. И никакой прогнозируемой коллегами социальной революции тогда не было. В этот раз будет хуже и сложнее, потому что при Тимошенко не было жестких либеральных реформ. Локальные социальные взрывы будут, главное, чтобы они не привели к цепной реакции.

Война на Востоке. Компромисс крайне хрупок
Золотарев: Украина является полем боя, более масштабного, чем наш внутренний кризис. События последнего года поставили под сомнения всю систему международной безопасности, а Украина стала местом геополитического столкновения. По большому счету, стороны противостояния достигли одного компромисса – горячая фаза локализована на Донбассе. Этот компромисс крайне хрупок – если неформальные договоренности будут денонсированы, риск полномасштабной украино-российской войны уже весной возрастает. По большому счету, это будет означать начало Третьей мировой войны с последующим установлением нового биполярного американо-китайского порядка.

Фесенко: Безусловно, главный вызов на следующий год – это война. Но очевидно, что от продолжения войны, не говоря уже об эскалации конфликта, проиграют все, кто втянут в этот конфликт. И в отличие от ситуации весной и летом, все стороны конфликта, включая посредников, выступают за его прекращение. Другое дело, что даже теоретически не существует в природе никакой формулы мира на Донбассе. И никакого мирного урегулирования на Донбассе в следующем году не будет, но конфликт будет заморожен. Говорят, что это плохо и это второе Приднестровье, но война – еще хуже. В Приднестровье не стреляют, там мир. А большая часть ВВП Приднестровья зарабатывается за счет торговли через Молдову с ЕС. При этом большая часть жителей Приднестровья имеют паспорта Молдовы, с которыми ездят в Европу. Конечно, вариант замораживания конфликта – не оптимальный выход из кризиса, но это «меньшее зло», которое устраивает и Путина, и Порошенко, и Запад.

Возможна ли широкомасштабная война в следующем году? Не исключаю временной локальной эскалации конфликта, потому что с обеих сторон может быть соблазн через расширение сферы контроля над территорией отвлечь таким образом от социально-экономических проблем и у нас, и в России, я уж не говорю про Донбасс. Но вероятность масштабной войны минимальна, потому что для этого нужно быть клиническим идиотом в условиях, когда Россия стоит на пороге очень тяжелого экономического кризиса. А как бы мы ни относились к Путину, я не считаю его клиническим идиотом, который хочет Третьей мировой войны. Наоборот, его тональность и политика последних месяцев свидетельствует, что он будет проводить двойную политику: с одной стороны жесткая риторика и угрозы, с другой – поиск компромиссов. Любая эскалация конфликта против Украины будет означать для России новую волну санкций, вплоть до отключения системы SWIFT, что будет означать полный крах российской экономики. И даже если Россия оккупирует половину Украины, это не будет ее победой, а станет вторым Афганистаном. Выиграть эту войну Россия не сможет, а вот постепенно проиграть вполне. Поражение в этой войне плюс экономический кризис и как следствие – кризис в верхах станут катастрофой для российской государственности. Так что вероятность войны – 1–2%, а временного локального конфликта – 20–25 %.

Крушение малайзийского «Боинга». Недооценка
Золотарев: Эту катастрофу многие недооценивают по своим последствиям. По сути, она стала точкой, которая обрушила всю геополитическую стратегию РФ. Путину надо отдать должное – он прекрасно владеет собой, тем не менее, было видно, что он напряжен, нервничает и чувствует себя крайне неуютно.

Реформы. Шок без терапии
Золотарев: Экономическое банкротство постсоветской Украины запущено и продолжается. И кризис этой модели во многом предопределит 2015-й год и риски, которые ожидают Украину. Никогда за почти целую постсоветскую четверть века в одном пакете не принимались меры, которые можно назвать «шоком без терапии». Посмотрим, насколько в 2015-м году будет терпелив украинский народ и хватит ли у власти мудрости не подбрасывать дровишки под котел социального недовольства.

Фесенко: Если сейчас отношение к реформам у нас абстрактно-позитивное, в следующем году мы почувствуем, что не все реформы, извините, хорошо пахнут. Это как в семье – папа и мама могут делать подарки, а могут и ремня всыпать или поставить в режим экономии всю семью. И часть общества после следующего года будут бояться реформ и кардинальных изменений. Прогнозирую конфликт в верхах вокруг проведения реформ – будут идеологические разногласия между либеральными реформаторами, предлагающими жесткие рецепты, и условными социал-популистами, которые будут настаивать на сохранении социальных гарантий. Правительство будет вынуждено начать волну либеральных реформ, после которой будет волна социальной минимализации негативных последствий этих реформ. Если этот баланс найти не удастся, это закончится отставкой или увольнением отдельных министров и переформатированием парламентской коалиции.

Думаю, мы будем двигаться вперед, но зигзагами – с частичными локальными результатами. И продвинемся немного дальше, чем в 2005-м году, но риски политической анархии и нестабильности будут оставаться. Их можно будет компенсировать через местные выборы и смену власти. Следующий год может стать в худшем варианте годом стагнации и неудачных реформ, а может стать годом поступательного выхода из социально-экономического кризиса, войны на востоке и, возможно, стать началом политической стабилизации.

Сколько продержится Яценюк?
Золотарев: Арсений Петрович мне все больше напоминает Азарова – не только склонностью к капусте, но и по целому ряду программных установок. Системной ошибкой Азарова, на которую ему многие указывали, было желание лезть людям в карман и сокращать социальные обязательства государства. Если уж ты демонтируешь социальное государство, то сделай налоги такими, чтобы не платить их было стыдно. Вместо этого Яценюк вводит налог с первого квадратного метра, конфискационный 30 %-ный налог – это безумие или сознательный расчет человека, которому уже куплен билет в один конец? Такими действиями власть резко усиливает риск вертикального конфликта, а для Украины чрезвычайно опасен риск силового завершения вертикального конфликта, который был начат на Майдане, но так и не был завершен.

Фесенко: Одна из интриг – когда и как Яценюк подаст в отставку, чтобы из него не сделали «чубайса». Самоубийца он или все понимает? На эту тему можно заключать пари, но это очень вероятно. Мне кажется, что то, что его фактически перевыбрали премьером (высокий результат «Народного фронта»), несколько деформировало его сознание – точно так же, как деформировало сознание Барака Обамы авансовое присуждение Нобелевской премии мира. Если Арсений Петрович сначала сказал, что готов быть камикадзе, то со второй попытки решил – что бы он ни делал, камикадзе не станет. Сейчас жизнь будет его учить другому – он столкнется с проблемами, падением популярности и вопрос, как он будет реагировать на это и когда пойдет в оппозицию.

Риск нового Майдана
Золотарев: Если побеждают верхи, они будут закручивать гайки, если побеждают низы, тогда власть будет снесена и начнется хаос, поскольку общество пока не субъектно – у него нет ни кандидатур, ни властных полномочий, альтернативных нынешней элитной формации. Обязательное условие для реализации обоих сценариев – завершение горячей фазы конфликта на востоке. В таком случае освобождаются руки у десятков тысяч вооруженных людей и единственным вопросом станет, на чьей стороне выступят батальоны, а возможно и армия. Если на стороне власти – быть диктатуре, если против власти – быть хаосу. Первый сценарий возможен в случае согласия на него внешних центров влияния и он будет реализован под демократическими лозунгами и, возможно, сопровождаться элементами реформ, но не реформой системы управления в направлении децентрализации и либерализации. В конечном итоге, этот сценарий приведет к новому социальному взрыву при первом же ослаблении власти.

Второй сценарий является более вероятным, когда внешние центры влияния четко ведут линию: политические договоренности с Порошенко – деньги Яценюку. Сейчас на несколько месяцев власть приведена в баланс, но до первых раскатов экономического грома, масштабных протестов – будет большой соблазн «чубайсизировать» Яценюка и сделать олицетворением всех негативных последствий. Тогда неспособность договориться вверху может привести к новому витку кризиса и более быстрому взрыву, чем при реализации первого сценария.

Фесенко: Того Майдана, который был в 2004-м и 2013-м годах, не будет. Такие «майданы» готовятся годами, когда в сознании людей накапливается определенные настроения. Попытки волюнтаристских силовых смен власти могут быть, но, если это произойдет, мы скажем «Гудбай, Европа» и получим риск раскола страны. Вероятность такого варианта – 30–40 %, более высока вероятность, что его не дадут реализовать элиты и наши внешние партнеры, которым раскол страны, как и дефолт, не нужен. Поэтому некоторые западные партнеры берут под контроль наших комбатов, у которых есть персональный наставник и которых приучают, где и у кого брать советы.

Дальше мы будем двигаться вперед, но зигзагами – с частичными локальными результатами. И продвинемся немного дальше, чем в 2005-м году, но риски политической анархии и нестабильности будут оставаться. Их можно будет компенсировать через местные выборы и смену власти.
Источник: http://glavcom.ua/articles/25446.html