«КВАРТИРНОЕ ДЕЛО» КАСЬКО: ИСТОРИЯ, РАЗВИТИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ«КВАРТИРНОЕ ДЕЛО» КАСЬКО: ИСТОРИЯ, РАЗВИТИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Впервые вопрос о том, что Виталий Касько дважды получал от государства жилплощадь в Киеве и потом ее приватизировал, поднимался осенью 2015 года, когда сам заместитель Генпрокурора был в числе претендентов на место Антикоррупционного прокурора.

Все «перипетии» войны грантоедов и блогеров тогда подробно описывала «Прокурорская правда». Впрочем, тогда о деле быстро забыли после того, как руководство Антикоррупционной прокуратуры было сформировано, и Касько там не оказалось.

Новая активизация внимания к этой истории началось уже после ухода «младопрокурора» из ГПУ. Касько написал заявление об отставке 15 февраля, через три дня после открытия уголовного производства против него по поводу все той же недвижимости.

В конце марта — начале апреля ГПУ развернула бурную деятельность в режиме шоу, которая включала в себя: зачитывание подозрения вечером в воскресение под стенами театра, публикацию материалов дела в сети Интернет, вызовы подозреваемых на допрос через собственный сайт.

Накануне ухода с должности Генпрокурора, Виктор Шокин добился ареста квартиры Виталия Касько, которая находится на бульваре Дружбы народов, 14-16, в Киеве.

По версии следователей, Касько совершил мошенничество, предоставив недостоверную информацию об отсутствии постоянного жилья в Киеве и завысив при этом фактическое количество членов семьи. Таким образом, он, якобы, незаконно завладел квартирой в столице в 2010-2014 годах.

10 апреля сотрудники прокуратуры вручили бывшему заместителю генпрокурора подозрение в совершении преступления и заявили о намерении вызвать его на допрос в ГПУ

11 апреля. Касько отказался прийти на допрос, мотивируя свое решение тем, что, согласно ст. 135 УПК, повестку нужно отправлять минимум за три дня до даты допроса, однако все же позже ответил на вопросы следствия.

14 апреля состоялся суд, на котором в качестве меры пресечения для Касько было избрано «личное обязательство».

Скандал с «квартирами Касько» начался по инициативе народного депутата и журналиста Татьяны Черновол в ноябре 2015 года, как раз в разгар конкурса на должность Антикоррупционного прокурора, в котором участвовал и сам фигурант скандала.

19 ноября Черновил обращается с депутатским запросом на имя Генпрокурора Виктора Шокина.

23 ноября она излагает его содержание в собственной публикации на одном из информационных порталов.

Итак, нардеп обвиняла заместителя Генпрокурора в том, что он заполучил несколько служебных квартир на свою семью, которые впоследствии были приватизированы.

В частности, в 2002 году тогдашний сотрудник Генпрокуратуры Виталий Касько обзавелся первым служебным жильем, предназначавшимся для него и его матери.

Это была квартира площадью 49,5 кв. м, находящаяся в Киеве по адресу ул. Новгородская, 3. Видимо, как заботливый сын, господин Касько планировал перевезти маму, проживавшую и работающую во Львове, где, по данным депутата, у них уже была трехкомнатная квартира площадью 82 кв. м, в столицу.

Совладельцами львовской жилплощади, как утверждает Татьяна Черновол, были, кроме Виталия Викторовича и его матери, также сестра и дедушка. А сам прокурор и его мама состояли на учете как люди, нуждающиеся в улучшении жилищных условий.

Народный депутат акцентирует внимание на том, что в 2004 году по обращению Касько решением районного совета квартира по улице Новгородской была выведена из статуса служебного жилья. А в канун Нового года мама Виталия Викторовича единолично приватизировала данную квартиру. Хотя, по словам депутата, она так и не переехала к сыну, оставшись во Львове.

По данным нардепа, Касько в этой квартире некоторое время проживал один, а уже с 2006 года сдавал ее в аренду, получая прибыль. Со временем он прописал в квартире свою сестру, которая жила во Львове. При этом Касько с 2005 года уже не работал в Генпрокуратуре, а до 2007-го занимался частной адвокатской практикой.

На первых пятидесяти квадратных метрах «квартирная сага» семейства Касько не закончилась. Как пишет Черновол, в 2006 году супруга Касько купила трехкомнатную квартиру в столице по улице Приречной. Спустя год, вернувшись в Генпрокуратуру в статусе начальника международно-правового управления, Виталий Викторович пишет заявление с просьбой «улучшить жилищные условия» себе, маме, сестре и дедушке.

По словам Татьяны Черновол, такими действиями он нарушил требования статей 31, 34, 40 и 42 Жилищного кодекса Украины.

Так или иначе, но в 2008 году семья Касько получает еще одну служебную квартиру по адресу бул. Дружбы народов, 14/6. На этот раз двухуровневую, площадью 155 кв. м.

В 2010 году, в очередной раз уходя из органов прокуратуры, служебное жилье Виталий Викторович не вернул. Однако в Генпрокуратуре не забыли о своем бывшем сотруднике. И в марте 2014 года тогдашний заместитель генпрокурора Николай Банчук обратился с письменной просьбой в отдел приватизации Печерской райадминистрации. Он просил оформить приватизацию вышеупомянутой квартиры на семью Касько. Свое решение мотивировал тем, что указанное служебное жилье было предоставлено семье работника ГПУ и даже сообщил, что Виталий Касько там по-прежнему трудится.

Однако Николай Банчук подал неправдивые данные, поскольку Касько на тот момент в прокуратуре не работал. Он туда действительно снова вернулся, но только в мае 2014 года. В частности, только 16 мая он был представлен коллективу ГПУ и.о. Генпрокурора Олегом Махницким.

В своем обращении Татьяна Черновол указывает на один немаловажный нюанс. Это покупка квартиры общей площадью 49,9 кв. м, которая находится на улице Краковской. Владелицей жилья в 2013 году стала мама Виталия Викторовича. Видимо, господин Касько посчитал, что «жилищный вопрос» родственников решен, поскольку квартиру на Дружбы народов приватизировал уже единолично.

«Таким образом, в указанных действиях заместителя генерального прокурора Украины Касько В.В. и бывшего заместителя генерального прокурора Банчука Н.В. усматриваются признаки состава уголовных правонарушений, предусмотренных частью 5 статьи 191 Уголовного кодекса Украины (завладение, растрата чужого имущества в особо крупных размерах) и частью 2 статьи 366 Уголовного кодекса Украины (служебный подлог, повлекший тяжкие последствия)», — резюмировала нардеп и просила провести полноценное расследование.

Впрочем, Касько недоговаривал не только о квадратных метрах. В далеком апреле 2011 года, всего через четыре месяца после очередного увольнения из ГПУ, он основал общество с ограниченной ответственностью «Инновационные правовые стратегии».

На момент возвращения Касько в ГПУ фирма так и не была ликвидирована. Будучи госслужащим, он не указал в декларации за 2014 год, а именно в спецразделе V графы 49 и 53, что вносил средства в уставной капитал этого ООО. Как и забыл упомянуть о многочисленных родственниках, благодаря которым получил квартиру.

Хотя ему, как юристу, должно быть известно о том, что за внесение заведомо недостоверных сведений в декларацию в Уголовном кодексе прописана отдельная статья, предусматривающая наказание в виде лишения свободы сроком на два года и лишения права занимать определенные должности на срок до трех лет.

Так что, в карьере Касько более чем достаточно сомнительных с правовой и моральной точки зрения моментов, а потому их «всплытие» на поверхность было лишь вопросом времени.

Версия Касько

Итак, по утверждению Касько, при переезде из Львова в Киев в 2003 году, ему руководством Генпрокуратуры вместе с семьей было предоставлено неслужебное жилье — однокомнатная квартира. Именно эту квартиру, как утверждает прокуратура, впоследствии приватизировала его мать.

В ситуации, когда стороны споров обвиняют друг друга во лжи и опровергают заявления оппонентов, очень показательно специальное собеседование Виталия Касько во время конкурса в антикоррупционную прокуратуру.

После того, как скандал получил своё сегодняшнее обличие, Юрий Севрук сообщил, что никакой мести со стороны ГПУ в отношении Касько нет.

Квартирный вопрос тогда стал ключевым на собеседовании, а ответы Касько были достаточно интересными.

«Эта информация не соответствует действительности. Служебную квартиру я получал одну. Вторую квартиру я не получал и тем более ничего не приватизировал», — заявил Касько на собеседовании в ответ на первую просьбу прокомментировать ситуацию с квартирами.

Член отборочной комиссии Владимир Филенко прямо спросил, когда и как Касько получал служебную квартиру.

«Это было в 2008 году, получил как служебную. Я ушел из прокуратуры 1 декабря 2010. Приватизировал квартиру, когда не работал в прокуратуре — в марте 2014 года», — утверждал Касько.

Тут же в дискуссию вмешался еще один член комиссии, первый заместитель генпрокурора Юрий Севрук, который рассказал свою версию «квартирного вопроса».

Он заявил о наличии ордера о получении Касько в 2003 году однокомнатной квартиры на него и на его мать. Все документы в Генпрокуратуре об этой квартире, дескать, странным образом исчезли, но их все же удалось восстановить. Квартира была служебная и потом переоформлена.

В ответ на это, Касько назвал слова Севрука «ложью» и заявил, что в ордере на получение квартиры никакого указания на ее «служебный» статус не было. Но первый зам Генпрокурора продолжил рассказ о второй полученной квартире. По его данным, чтобы получить ее, Касько подал заявление, что с ним проживают другие члены семьи: мать, отец, сестра и дедушка. Поэтому Виталию Касько предоставили служебную квартиру, которую, как он сам признал, он и приватизировал в марте 2014 года.

Касько вновь заявил, что получил от Генпрокуратуры только одну служебную квартиру и настаивал, что вторую квартиру получала семья в составе двух человек, и она не была служебной.

Некоторые члены комиссии запутались, сколько квартир получил Касько, и какая разница, какие получать от государства — служебные или не служебные.

«Объясните по-человечески, что вы получили от государства», — не выдержал тогда Владимир Филенко. Впрочем, человеческого ответа на этот вопрос тогда так никто и не получил.

Итак, по утверждению Касько, при переезде из Львова в Киев в 2003 году ему руководством Генпрокуратуры вместе с семьей было предоставлено неслужебное жилье — однокомнатная квартира. Именно эту квартиру, как утверждает прокуратура, впоследствии приватизировала его мать.

После этого изменились семейные обстоятельства, он женился, сменил место работы уволился со службы в 2005 году, а вернулся туда в конце 2007-го, и руководство Генпрокуратуры опять предоставило Касько служебное жилье (о чем он сам, якобы, не просил). Второй раз он уволился из органов 1 декабря 2010 и служебную квартиру не сдавал, как он объяснил, «потому что руководство не требовало».

Эту квартиру он приватизировал в марте 2014 года, а впоследствии вернулся в ГПУ, где проработал до своего увольнения в начале 2016 года.

Несколько конкретизировал эту информацию Касько уже в апреле 2016 года, после начала следствия по собственному делу на своей страничке в сети facebook.

Итак, первый раз он якобы получил однокомнатную квартиру при переезде из Львова в Киев на себя и на маму от «киевской власти» (кого имеет в виду – непонятно), потом уволился, оставив квартиру себе, потом вернулся в прокуратуру, получил квартиру уже от ГПУ, и уволился опять, оставив, по заведенной традиции, квартиру себе.

Во всей этой истории экс-зам Генпрокурора выглядит не очень хорошо. Даже если его слова об «отсутствии нарушения закона» соответствуют действительности, он занимался тем, что перманентно «кидал» государство на квартиры в то время, когда большое количество категорий граждан десятилетиями стоят на квартирных очередях.

Остается загадкой, почему ему так сильно спешили «дарить» жилплощадь в руководстве ГПУ, и не требовать ничего взамен. Той самой ГПУ, которую сам Касько обвинял в коррупции и продажности, и которая так щедра была к нему в недалеком прошлом.

Мы можем лишь гадать, как именно «отработал» тогда щедрые дары молодой прокурор Касько.

Перед своей отставкой Генпрокурор Виктор Шокин сумел нанести «удар» по своему бывшему заму.

В частности, он добился ареста квартиры своего экс-заместителя Виталия Касько на бульваре Дружбы народов, 14-16, в Киеве.

Об этом свидетельствует решение Печерского райсуда Киева от 22 марта. Арест наложен в рамках уголовного производства №42016000000000470 от 12 февраля 2016 года.

Касько в собственной публикации поспешил назвать арест квартиры «личной расправой» над ним со стороны Шокина.

Дескать, это ответ на обвинения в коррупции, закон не требовал от Шокина лично обращаться в суд по поводу ареста имущества. И вообще, арестовать имущество с целью конфискации без наличия этих двух обстоятельств – это, как считает отставной зам Генпрокурора, нарушение закона.

Шоу с вызовом на допрос

В конце января 2016 года Соломенский суд Киева обязал Национальное антикоррупционное бюро открыть уголовное производство против заместителя Генерального прокурора Виталия Касько. Об этом стало известно из определения Соломенского суда Киева.

Как следует из материалов дела, решение было вынесено по заявлению народного депутата Игоря Луценко. Он пожаловался суду на бездействие директора Национального антикоррупционного бюро Артема Сытника о невнесении сведений об уголовном правонарушении в Единый реестр досудебных расследований.

Выяснилось, что еще 23 ноября 2015 года парламентарий подал на имя директора НАБУ депутатское обращение с описанием возможных фактов злоупотребления властью и совершения уголовного преступления заместителем генпрокурора Касько.

В поданном заявлении описывались операции с государственным жилищным фондом по предоставлению служебного жилья Виталию Касько и последующей «возможной незаконной приватизации имущества этим лицом и его родственниками».

На основании судебного решения, Национальное антикоррупционное бюро открыло уголовное производство, внеся соответствующие данные в Единый реестр.

Уже в апреле стало известно, что НАБУ передало расследование «дела о квартирах» Национальной полиции. В ходе расследования в НАБУ определило, что факты не относятся к их подследственности.

Определить, кто должен расследовать «квартирный вопрос», должна была Специализированная антикоррупционная прокуратура, и 8 апреля 2016 там определили подследственность данного уголовного преступления за Национальной полицией Украины.

Во время проведения досудебного расследования в НАБУ было установлено, что данное правонарушение подпадает под квалификацию ст.190 (мошенничество) и ст.367 (служебная халатность) Уголовного кодекса, расследование фактов по которым не относятся к подследственности НАБУ.

Параллельно с этим, расследование «квартирного дела» вели и в самой ГПУ с 12 февраля 2016 года, хотя это и не соответствовало нормам украинского законодательства. Согласно УПК, различные учреждения не могут открывать разные уголовные производства за совершение одного и того же уголовного преступления, а в НАБУ 26 января 2016 внесли сведения в Единый реестр досудебных расследований дело квартир Касько по 5 статьям.

Впрочем, не смотря на все это, с апреля 2016 года в ГПУ плотно занялись Касько. Руководство следственными действиями в отношении экс-зама Генпрокурора осуществляет начальник Управления ГПУ по расследованию уголовных производств в сфере госслужбы и собственности (так называемый «департамент Кононенко-Грановского», о котором уже писала «Прокурорская правда») — Дмитрий Сус.

Приблизительно после 22-и часов в воскресенье, 10 апреля Виталий Каско вышел из офиса общественной организации «Новая Страна» и направился к собственной машине, припаркованной неподалеку от театра.

По утверждению самого Касько и его адвоката Евгения Грушевца, двери его авто и ручка были облиты какой-то жидкостью, потому открыть машину было невозможно. Пока Каско пытался разобраться, что случилось, к нему подошли четверо лиц в гражданском во главе со следователем ГПУ Дмитрием Сусом. Они «внезапно» стали зачитывать ему подозрение в совершении особо тяжкого преступления.

Каско, как адвокат, сообщил, что намерен воспользоваться правовой помощью адвоката, а сообщение о подозрении ему должно быть объявлено заместителем главы ГПУ или генпрокурором, однако, прокуроры продолжили зачитывать подозрение.

Кроме юристов, за представлением около театра наблюдали депутат от БПП Сергей Лещенко и трое из «Самопомощи»: Елена Сотник, Руслан Сидорович и Павел Костенко.

По завершению своей «декламации», не получив никаких подписей, Сус и его подчиненные положили текст на лобовое стекло машины Каска, прижав его дворником.

Там же очутилась и бумажка, похожая на повестку с вызовом на допрос. Около 12 часа ночи серебристая прокурорская Skoda уже была готова отъехать, однако ее заблокировали депутаты Костенко и Сидорович.

По словам адвоката Виталия Касько Грушовца, сотрудники прокуратуры сообщили, что хотели вызвать Касько на допрос в понедельник в качестве подозреваемого лица.

На вопрос о том, каким образом сотрудники прокуратуры узнали, что Каско находится именно неподалеку от здания театра Франко, адвокат предположил, что за Касько велись «негласные следственные действия, то есть визуальное наблюдение, слежка».

В свою очередь прокурор ГПУ Владислав Куценко заверил, что органы прокуратуры сообщили Касько о подозрении в махинациях со служебным жильем. По его словам, о подозрении сообщено по ч.4 ст.190 – «мошенничество». Что же странного способа вручения подозрения, то Куценко пояснил, что Касько «несколько дней не могли найти».

Защита же Касько считает, что при зачитывании подозрения Сус и компания совершили преступление, поскольку с 16 февраля 2016 года их подопечный восстановился в реестре адвокатов, а потому подозрение о преступлении ему может вручать только Генеральный прокурор или его заместитель.

12 апреля Генеральная прокуратура обнародовала на своем сайте фотокопию повестки на допрос Виталию Касько. Согласно документу, допрос должен состояться 13 апреля, в 10:00. Касько вызывают в ГПУ в качестве подозреваемого относительно совершения уголовных правонарушений, предусмотренных ч. 4 ст.190 (мошенничество, совершенное в особо крупных размерах) и ч. 4 ст. 358 (подделка документов) Уголовного кодекса Украины.

13 апреля Касько все же явился на допрос, не смотря на то, что, по мнению его адвоката, экс-зам Генпрокурора так и не был вызван «правильно».

В частности, по этому поводу адвокат Андрей Стельмащук подготовил сообщение о невозможности прибыть на допрос.

Таким образом, адвокат Касько мотивировал свои претензии тем, что, во-первых, на допрос нельзя вызывать путем размещения соответствующего сообщения на сайте ГПУ, а во-вторых, что вызывать нужно за три дня до допроса.

Впрочем, видимо, в конечном счете, они решили «не играть с огнем», и Касько все же участвовал в допросе.

По свидетельствам того же адвоката Стельмащука, допрос был лаконичным и не очень содержательным.

Фактически, все свелось в том, признавать ли полномочия адвокатов, факт вызова на допрос и квалификацию Касько как «подозреваемого».

Также следователь сообщил о ходатайстве о мере пресечения.

Соответствующее судебное заседание, на котором должен был решиться вопрос о мере пресечения, было назначено на 14 апреля.

Шоу на суде

14 апреля с самого утра под зданием Печерского суда бурлили страсти. Заседание по делу Касько было назначено на 9:30, но активисты и журналисты пришли задолго до начала.

В частности, у входа с плакатами стояли представители «Демократического альянса», «Реанимационного пакета реформ», Центра противодействия коррупции и Transparency International.

Тем временем, представители СМИ толпились в узком коридоре, создавая препятствия для работников суда. Потихоньку собирались и народные депутаты, которые до этого заявили о готовности взять на поруки Касько. Первой пришла Светлана Залищук, за ней подоспели Мустафа Найем и Сергей Лещенко, Виктор Чумак с Наталией Новак, а также Вячеслав Константиновский. Поддержать коллегу в суде пришел и экс-замгенпрокурора, экс-прокурор Одесской области Давид Сакварелидзе, глава правления Центра противодействия коррупции Виталий Шабунин.

Не смог проигнорировать информповод и лидер «Демократического Альянса» Василий Гацько. Последний все заседание держался рядом с ним, пытаясь «засветиться» перед объективами фотоаппаратов и телекамер.

Накануне Гацько выступил на собственной страничке с гневно-обличительным текстом, в котором призывал всех выходить на акции по поддержке Касько.

В целом, на суде собралась мощная политическая «группа поддержки», состоящая из нескольких нардепов.

Поддержать Касько прибыли и представители посольства Германии, представители ОБСЕ, но комментировать процесс над Касько они вежливо отказывались. А вот омбудсмен Валерия Лутковская наблюдала за происходящим на расстоянии от толпы, мало с кем общалась.

Ровно в назначенное время пришел Виталий Касько.

Рассуждая о «квартирном вопросе», экс-прокурор пришел к интересному заключению. По его словам, в Украине тяжело найти прокурора, которому бы государство не давало квартиру. Касько утверждает, что служебные квартиры также есть и у оппонентов, заместителей генпрокурора Юрия Севрука и Владислава Куценко.

В защите у Касько участвовали шесть адвокатов, самые известные – Андрей Богдан и Оксана Томчук (защищали Геннадия Корбана), член Совета адвокатов Украины Игорь Светличный.

Особенно выделялся бывший адвокат Юлии Тимошенко Николай Сирый.

Касько заявил, что вообще не считает себя подозреваемым. Он сослался на то, что сама процедура вручения ему подозрения – проходила с грубыми нарушениями. Согласно его видению, подозрение, по закону, должны были вручить адвокату – осуществить это должен был или сам Генпрокурор, или кто-то из заместителей.

Дело Касько поручили рассматривать судье Печерского суда Олегу Белоцерковцу. Сторону государственного обвинения представляли прокуроры Дмитрий Вакаров и Андрей Пашутин.

В обвинительном акте ГПУ шла речь о содержании Касько под стражей с установленным размером залога в 1 млн 800 тысяч гривен.

С самого начала защита Касько заявила о том, что прокуроры Вакаров и Пашутин не имеют полномочий представлять интересы ГПУ по этому делу, адвокат Андрей Богдан попросил суд проверить их полномочия.

Судя Белоцерковец взял перерыв на 30 минут, после чего объявил, что данное заявление удовлетворить не может. Но защита не унималась: следующим последовало ходатайство о том, что суд не предоставил нормальных условий для полноценной защиты их клиента Виталия Касько. Шестеро адвокатов жаловались на тесное помещение суда и то, что они не помещаются за один стол. После этого суд снова взял перерыв еще на полчаса.

Заседание продолжилось. После того, как адвокатам вынесли несколько столов, судья опять дал слово защите. Адвокаты сосредоточились на главной, по их мнению, детали: они заверяли суд, что подозрение Касько в воскресение вечером 10 апреля так и не вручили. Как объяснил адвокат Назар Кульчицкий, нельзя объявлять подозрение ночью, после 22 вечера в выходной день.

«Пешие прогулки не регулируются законом, поэтому они не могут быть основанием для вручения подозрения», — резюмировал адвокат Кульчицкий.

Адвокат Николай Серый, в свою очередь, добавил, что в Украине, начиная с 1991 года квартиры прокурорам «раздавались» направо и налево, данные как и кому выдавали квартиры – никто не проверял.

Судья Белоцерковец снова взял паузу на полчаса.

После долгого перерыва судья Белоцерковец вышел объявить решение. Печерский районный суд отказался брать под арест экс-заместителя Генпрокурора Виталий Касько. Вместо этого Касько отпустили под личное обязательство до 10 июня. Ему нельзя покидать город без предупреждения, также он должен являться к следователю при первой необходимости.

После завершения судебного заседания Касько заявил, что считает такое решение суда необоснованным и намерен его обжаловать. По его мнению, суд находится под политическим давлением и «вынужден нарушать закон так же, как это делает прокуратура».

Бывший заместитель генерального прокурора Украины и его защита заявили, что намерены подать апелляцию на решение Печерского суда.

«Хотя суд и отказал во взятии под стражу, он, тем не менее, проигнорировал любые аргументы, касающиеся статуса подозреваемого, и применил личное обязательство в виде меры пресечения», — сказал Касько.

Он заверил, что это решение, в соответствии с украинским законодательством, подлежит апелляции, а на суд, по его мнению, оказывается политическое давление.

А вот Генеральная прокуратура Украины не будет обжаловать решение Печерского райсуда Киева об избрании Касько меры пресечения. Об этом на брифинге сообщил прокурор Генпрокуратуры Владислав Куценко.

Куценко, в частности, выразил мнение, что, избрав меру пресечения, суд тем самым признал обоснованность сообщения о подозрении Касько в мошенничестве со служебным жильем.

Решение суда оперативно приветствовали в США. В частности, избранной для Касько мерой пресечения остался доволен посол Джеффри Пайетт.

Приветствовал решение суда и нардеп Антон Геращенко, являющийся также ближайшим помощником министра внутренних дел Арсена Авакова.

По его мнению, судья, который сегодня отказался арестовывать Виталия Касько, «поступил мудро».

Сложившуюся ситуацию сам Касько использовал, чтобы еще 11 апреля заявить о начале собственной политической карьеры в эфире одного из телевизионных каналов. Дескать, сам он не хотел, но ему просто не оставили выбора.

Впрочем, и тут он снова, видимо, покривил душой, поскольку «Прокурорская правда» прогнозировала уход Касько в политику еще в феврале 2016 года.

Исходя из изложенного выше, у «Прокурорской правды» возникло несколько вопросов:

— за какие такие заслуги молодой прокурор Виталий Касько через два месяца после перевода в Киев получил квартиру, а после того, как восстановился в ГПУ – вторую, в то время, как основная масса госслужащих не может о таком и мечтать?

— почему пики активности расследования «квартирного дела» Касько совпадают с решением в прокуратуре самых важных кадровых вопросов (назначение Антикоррупционного или Генерального прокуроров)?

— когда Касько вызывают а допросы через Интернет, это делается для самого подозреваемого, или для публики?

Прокурорская ПравдаВпервые вопрос о том, что Виталий Касько дважды получал от государства жилплощадь в Киеве и потом ее приватизировал, поднимался осенью 2015 года, когда сам заместитель Генпрокурора был в числе претендентов на место Антикоррупционного прокурора.

Все «перипетии» войны грантоедов и блогеров тогда подробно описывала «Прокурорская правда». Впрочем, тогда о деле быстро забыли после того, как руководство Антикоррупционной прокуратуры было сформировано, и Касько там не оказалось.

Новая активизация внимания к этой истории началось уже после ухода «младопрокурора» из ГПУ. Касько написал заявление об отставке 15 февраля, через три дня после открытия уголовного производства против него по поводу все той же недвижимости.

В конце марта — начале апреля ГПУ развернула бурную деятельность в режиме шоу, которая включала в себя: зачитывание подозрения вечером в воскресение под стенами театра, публикацию материалов дела в сети Интернет, вызовы подозреваемых на допрос через собственный сайт.

Накануне ухода с должности Генпрокурора, Виктор Шокин добился ареста квартиры Виталия Касько, которая находится на бульваре Дружбы народов, 14-16, в Киеве.

По версии следователей, Касько совершил мошенничество, предоставив недостоверную информацию об отсутствии постоянного жилья в Киеве и завысив при этом фактическое количество членов семьи. Таким образом, он, якобы, незаконно завладел квартирой в столице в 2010-2014 годах.

10 апреля сотрудники прокуратуры вручили бывшему заместителю генпрокурора подозрение в совершении преступления и заявили о намерении вызвать его на допрос в ГПУ

11 апреля. Касько отказался прийти на допрос, мотивируя свое решение тем, что, согласно ст. 135 УПК, повестку нужно отправлять минимум за три дня до даты допроса, однако все же позже ответил на вопросы следствия.

14 апреля состоялся суд, на котором в качестве меры пресечения для Касько было избрано «личное обязательство».

Скандал с «квартирами Касько» начался по инициативе народного депутата и журналиста Татьяны Черновол в ноябре 2015 года, как раз в разгар конкурса на должность Антикоррупционного прокурора, в котором участвовал и сам фигурант скандала.

19 ноября Черновил обращается с депутатским запросом на имя Генпрокурора Виктора Шокина.

23 ноября она излагает его содержание в собственной публикации на одном из информационных порталов.

Итак, нардеп обвиняла заместителя Генпрокурора в том, что он заполучил несколько служебных квартир на свою семью, которые впоследствии были приватизированы.

В частности, в 2002 году тогдашний сотрудник Генпрокуратуры Виталий Касько обзавелся первым служебным жильем, предназначавшимся для него и его матери.

Это была квартира площадью 49,5 кв. м, находящаяся в Киеве по адресу ул. Новгородская, 3. Видимо, как заботливый сын, господин Касько планировал перевезти маму, проживавшую и работающую во Львове, где, по данным депутата, у них уже была трехкомнатная квартира площадью 82 кв. м, в столицу.

Совладельцами львовской жилплощади, как утверждает Татьяна Черновол, были, кроме Виталия Викторовича и его матери, также сестра и дедушка. А сам прокурор и его мама состояли на учете как люди, нуждающиеся в улучшении жилищных условий.

Народный депутат акцентирует внимание на том, что в 2004 году по обращению Касько решением районного совета квартира по улице Новгородской была выведена из статуса служебного жилья. А в канун Нового года мама Виталия Викторовича единолично приватизировала данную квартиру. Хотя, по словам депутата, она так и не переехала к сыну, оставшись во Львове.

По данным нардепа, Касько в этой квартире некоторое время проживал один, а уже с 2006 года сдавал ее в аренду, получая прибыль. Со временем он прописал в квартире свою сестру, которая жила во Львове. При этом Касько с 2005 года уже не работал в Генпрокуратуре, а до 2007-го занимался частной адвокатской практикой.

На первых пятидесяти квадратных метрах «квартирная сага» семейства Касько не закончилась. Как пишет Черновол, в 2006 году супруга Касько купила трехкомнатную квартиру в столице по улице Приречной. Спустя год, вернувшись в Генпрокуратуру в статусе начальника международно-правового управления, Виталий Викторович пишет заявление с просьбой «улучшить жилищные условия» себе, маме, сестре и дедушке.

По словам Татьяны Черновол, такими действиями он нарушил требования статей 31, 34, 40 и 42 Жилищного кодекса Украины.

Так или иначе, но в 2008 году семья Касько получает еще одну служебную квартиру по адресу бул. Дружбы народов, 14/6. На этот раз двухуровневую, площадью 155 кв. м.

В 2010 году, в очередной раз уходя из органов прокуратуры, служебное жилье Виталий Викторович не вернул. Однако в Генпрокуратуре не забыли о своем бывшем сотруднике. И в марте 2014 года тогдашний заместитель генпрокурора Николай Банчук обратился с письменной просьбой в отдел приватизации Печерской райадминистрации. Он просил оформить приватизацию вышеупомянутой квартиры на семью Касько. Свое решение мотивировал тем, что указанное служебное жилье было предоставлено семье работника ГПУ и даже сообщил, что Виталий Касько там по-прежнему трудится.

Однако Николай Банчук подал неправдивые данные, поскольку Касько на тот момент в прокуратуре не работал. Он туда действительно снова вернулся, но только в мае 2014 года. В частности, только 16 мая он был представлен коллективу ГПУ и.о. Генпрокурора Олегом Махницким.

В своем обращении Татьяна Черновол указывает на один немаловажный нюанс. Это покупка квартиры общей площадью 49,9 кв. м, которая находится на улице Краковской. Владелицей жилья в 2013 году стала мама Виталия Викторовича. Видимо, господин Касько посчитал, что «жилищный вопрос» родственников решен, поскольку квартиру на Дружбы народов приватизировал уже единолично.

«Таким образом, в указанных действиях заместителя генерального прокурора Украины Касько В.В. и бывшего заместителя генерального прокурора Банчука Н.В. усматриваются признаки состава уголовных правонарушений, предусмотренных частью 5 статьи 191 Уголовного кодекса Украины (завладение, растрата чужого имущества в особо крупных размерах) и частью 2 статьи 366 Уголовного кодекса Украины (служебный подлог, повлекший тяжкие последствия)», — резюмировала нардеп и просила провести полноценное расследование.

Впрочем, Касько недоговаривал не только о квадратных метрах. В далеком апреле 2011 года, всего через четыре месяца после очередного увольнения из ГПУ, он основал общество с ограниченной ответственностью «Инновационные правовые стратегии».

На момент возвращения Касько в ГПУ фирма так и не была ликвидирована. Будучи госслужащим, он не указал в декларации за 2014 год, а именно в спецразделе V графы 49 и 53, что вносил средства в уставной капитал этого ООО. Как и забыл упомянуть о многочисленных родственниках, благодаря которым получил квартиру.

Хотя ему, как юристу, должно быть известно о том, что за внесение заведомо недостоверных сведений в декларацию в Уголовном кодексе прописана отдельная статья, предусматривающая наказание в виде лишения свободы сроком на два года и лишения права занимать определенные должности на срок до трех лет.

Так что, в карьере Касько более чем достаточно сомнительных с правовой и моральной точки зрения моментов, а потому их «всплытие» на поверхность было лишь вопросом времени.

Версия Касько

Итак, по утверждению Касько, при переезде из Львова в Киев в 2003 году, ему руководством Генпрокуратуры вместе с семьей было предоставлено неслужебное жилье — однокомнатная квартира. Именно эту квартиру, как утверждает прокуратура, впоследствии приватизировала его мать.

В ситуации, когда стороны споров обвиняют друг друга во лжи и опровергают заявления оппонентов, очень показательно специальное собеседование Виталия Касько во время конкурса в антикоррупционную прокуратуру.

После того, как скандал получил своё сегодняшнее обличие, Юрий Севрук сообщил, что никакой мести со стороны ГПУ в отношении Касько нет.

Квартирный вопрос тогда стал ключевым на собеседовании, а ответы Касько были достаточно интересными.

«Эта информация не соответствует действительности. Служебную квартиру я получал одну. Вторую квартиру я не получал и тем более ничего не приватизировал», — заявил Касько на собеседовании в ответ на первую просьбу прокомментировать ситуацию с квартирами.

Член отборочной комиссии Владимир Филенко прямо спросил, когда и как Касько получал служебную квартиру.

«Это было в 2008 году, получил как служебную. Я ушел из прокуратуры 1 декабря 2010. Приватизировал квартиру, когда не работал в прокуратуре — в марте 2014 года», — утверждал Касько.

Тут же в дискуссию вмешался еще один член комиссии, первый заместитель генпрокурора Юрий Севрук, который рассказал свою версию «квартирного вопроса».

Он заявил о наличии ордера о получении Касько в 2003 году однокомнатной квартиры на него и на его мать. Все документы в Генпрокуратуре об этой квартире, дескать, странным образом исчезли, но их все же удалось восстановить. Квартира была служебная и потом переоформлена.

В ответ на это, Касько назвал слова Севрука «ложью» и заявил, что в ордере на получение квартиры никакого указания на ее «служебный» статус не было. Но первый зам Генпрокурора продолжил рассказ о второй полученной квартире. По его данным, чтобы получить ее, Касько подал заявление, что с ним проживают другие члены семьи: мать, отец, сестра и дедушка. Поэтому Виталию Касько предоставили служебную квартиру, которую, как он сам признал, он и приватизировал в марте 2014 года.

Касько вновь заявил, что получил от Генпрокуратуры только одну служебную квартиру и настаивал, что вторую квартиру получала семья в составе двух человек, и она не была служебной.

Некоторые члены комиссии запутались, сколько квартир получил Касько, и какая разница, какие получать от государства — служебные или не служебные.

«Объясните по-человечески, что вы получили от государства», — не выдержал тогда Владимир Филенко. Впрочем, человеческого ответа на этот вопрос тогда так никто и не получил.

Итак, по утверждению Касько, при переезде из Львова в Киев в 2003 году ему руководством Генпрокуратуры вместе с семьей было предоставлено неслужебное жилье — однокомнатная квартира. Именно эту квартиру, как утверждает прокуратура, впоследствии приватизировала его мать.

После этого изменились семейные обстоятельства, он женился, сменил место работы уволился со службы в 2005 году, а вернулся туда в конце 2007-го, и руководство Генпрокуратуры опять предоставило Касько служебное жилье (о чем он сам, якобы, не просил). Второй раз он уволился из органов 1 декабря 2010 и служебную квартиру не сдавал, как он объяснил, «потому что руководство не требовало».

Эту квартиру он приватизировал в марте 2014 года, а впоследствии вернулся в ГПУ, где проработал до своего увольнения в начале 2016 года.

Несколько конкретизировал эту информацию Касько уже в апреле 2016 года, после начала следствия по собственному делу на своей страничке в сети facebook.

Итак, первый раз он якобы получил однокомнатную квартиру при переезде из Львова в Киев на себя и на маму от «киевской власти» (кого имеет в виду – непонятно), потом уволился, оставив квартиру себе, потом вернулся в прокуратуру, получил квартиру уже от ГПУ, и уволился опять, оставив, по заведенной традиции, квартиру себе.

Во всей этой истории экс-зам Генпрокурора выглядит не очень хорошо. Даже если его слова об «отсутствии нарушения закона» соответствуют действительности, он занимался тем, что перманентно «кидал» государство на квартиры в то время, когда большое количество категорий граждан десятилетиями стоят на квартирных очередях.

Остается загадкой, почему ему так сильно спешили «дарить» жилплощадь в руководстве ГПУ, и не требовать ничего взамен. Той самой ГПУ, которую сам Касько обвинял в коррупции и продажности, и которая так щедра была к нему в недалеком прошлом.

Мы можем лишь гадать, как именно «отработал» тогда щедрые дары молодой прокурор Касько.

Перед своей отставкой Генпрокурор Виктор Шокин сумел нанести «удар» по своему бывшему заму.

В частности, он добился ареста квартиры своего экс-заместителя Виталия Касько на бульваре Дружбы народов, 14-16, в Киеве.

Об этом свидетельствует решение Печерского райсуда Киева от 22 марта. Арест наложен в рамках уголовного производства №42016000000000470 от 12 февраля 2016 года.

Касько в собственной публикации поспешил назвать арест квартиры «личной расправой» над ним со стороны Шокина.

Дескать, это ответ на обвинения в коррупции, закон не требовал от Шокина лично обращаться в суд по поводу ареста имущества. И вообще, арестовать имущество с целью конфискации без наличия этих двух обстоятельств – это, как считает отставной зам Генпрокурора, нарушение закона.

Шоу с вызовом на допрос

В конце января 2016 года Соломенский суд Киева обязал Национальное антикоррупционное бюро открыть уголовное производство против заместителя Генерального прокурора Виталия Касько. Об этом стало известно из определения Соломенского суда Киева.

Как следует из материалов дела, решение было вынесено по заявлению народного депутата Игоря Луценко. Он пожаловался суду на бездействие директора Национального антикоррупционного бюро Артема Сытника о невнесении сведений об уголовном правонарушении в Единый реестр досудебных расследований.

Выяснилось, что еще 23 ноября 2015 года парламентарий подал на имя директора НАБУ депутатское обращение с описанием возможных фактов злоупотребления властью и совершения уголовного преступления заместителем генпрокурора Касько.

В поданном заявлении описывались операции с государственным жилищным фондом по предоставлению служебного жилья Виталию Касько и последующей «возможной незаконной приватизации имущества этим лицом и его родственниками».

На основании судебного решения, Национальное антикоррупционное бюро открыло уголовное производство, внеся соответствующие данные в Единый реестр.

Уже в апреле стало известно, что НАБУ передало расследование «дела о квартирах» Национальной полиции. В ходе расследования в НАБУ определило, что факты не относятся к их подследственности.

Определить, кто должен расследовать «квартирный вопрос», должна была Специализированная антикоррупционная прокуратура, и 8 апреля 2016 там определили подследственность данного уголовного преступления за Национальной полицией Украины.

Во время проведения досудебного расследования в НАБУ было установлено, что данное правонарушение подпадает под квалификацию ст.190 (мошенничество) и ст.367 (служебная халатность) Уголовного кодекса, расследование фактов по которым не относятся к подследственности НАБУ.

Параллельно с этим, расследование «квартирного дела» вели и в самой ГПУ с 12 февраля 2016 года, хотя это и не соответствовало нормам украинского законодательства. Согласно УПК, различные учреждения не могут открывать разные уголовные производства за совершение одного и того же уголовного преступления, а в НАБУ 26 января 2016 внесли сведения в Единый реестр досудебных расследований дело квартир Касько по 5 статьям.

Впрочем, не смотря на все это, с апреля 2016 года в ГПУ плотно занялись Касько. Руководство следственными действиями в отношении экс-зама Генпрокурора осуществляет начальник Управления ГПУ по расследованию уголовных производств в сфере госслужбы и собственности (так называемый «департамент Кононенко-Грановского», о котором уже писала «Прокурорская правда») — Дмитрий Сус.

Приблизительно после 22-и часов в воскресенье, 10 апреля Виталий Каско вышел из офиса общественной организации «Новая Страна» и направился к собственной машине, припаркованной неподалеку от театра.

По утверждению самого Касько и его адвоката Евгения Грушевца, двери его авто и ручка были облиты какой-то жидкостью, потому открыть машину было невозможно. Пока Каско пытался разобраться, что случилось, к нему подошли четверо лиц в гражданском во главе со следователем ГПУ Дмитрием Сусом. Они «внезапно» стали зачитывать ему подозрение в совершении особо тяжкого преступления.

Каско, как адвокат, сообщил, что намерен воспользоваться правовой помощью адвоката, а сообщение о подозрении ему должно быть объявлено заместителем главы ГПУ или генпрокурором, однако, прокуроры продолжили зачитывать подозрение.

Кроме юристов, за представлением около театра наблюдали депутат от БПП Сергей Лещенко и трое из «Самопомощи»: Елена Сотник, Руслан Сидорович и Павел Костенко.

По завершению своей «декламации», не получив никаких подписей, Сус и его подчиненные положили текст на лобовое стекло машины Каска, прижав его дворником.

Там же очутилась и бумажка, похожая на повестку с вызовом на допрос. Около 12 часа ночи серебристая прокурорская Skoda уже была готова отъехать, однако ее заблокировали депутаты Костенко и Сидорович.

По словам адвоката Виталия Касько Грушовца, сотрудники прокуратуры сообщили, что хотели вызвать Касько на допрос в понедельник в качестве подозреваемого лица.

На вопрос о том, каким образом сотрудники прокуратуры узнали, что Каско находится именно неподалеку от здания театра Франко, адвокат предположил, что за Касько велись «негласные следственные действия, то есть визуальное наблюдение, слежка».

В свою очередь прокурор ГПУ Владислав Куценко заверил, что органы прокуратуры сообщили Касько о подозрении в махинациях со служебным жильем. По его словам, о подозрении сообщено по ч.4 ст.190 – «мошенничество». Что же странного способа вручения подозрения, то Куценко пояснил, что Касько «несколько дней не могли найти».

Защита же Касько считает, что при зачитывании подозрения Сус и компания совершили преступление, поскольку с 16 февраля 2016 года их подопечный восстановился в реестре адвокатов, а потому подозрение о преступлении ему может вручать только Генеральный прокурор или его заместитель.

12 апреля Генеральная прокуратура обнародовала на своем сайте фотокопию повестки на допрос Виталию Касько. Согласно документу, допрос должен состояться 13 апреля, в 10:00. Касько вызывают в ГПУ в качестве подозреваемого относительно совершения уголовных правонарушений, предусмотренных ч. 4 ст.190 (мошенничество, совершенное в особо крупных размерах) и ч. 4 ст. 358 (подделка документов) Уголовного кодекса Украины.

13 апреля Касько все же явился на допрос, не смотря на то, что, по мнению его адвоката, экс-зам Генпрокурора так и не был вызван «правильно».

В частности, по этому поводу адвокат Андрей Стельмащук подготовил сообщение о невозможности прибыть на допрос.

Таким образом, адвокат Касько мотивировал свои претензии тем, что, во-первых, на допрос нельзя вызывать путем размещения соответствующего сообщения на сайте ГПУ, а во-вторых, что вызывать нужно за три дня до допроса.

Впрочем, видимо, в конечном счете, они решили «не играть с огнем», и Касько все же участвовал в допросе.

По свидетельствам того же адвоката Стельмащука, допрос был лаконичным и не очень содержательным.

Фактически, все свелось в том, признавать ли полномочия адвокатов, факт вызова на допрос и квалификацию Касько как «подозреваемого».

Также следователь сообщил о ходатайстве о мере пресечения.

Соответствующее судебное заседание, на котором должен был решиться вопрос о мере пресечения, было назначено на 14 апреля.

Шоу на суде

14 апреля с самого утра под зданием Печерского суда бурлили страсти. Заседание по делу Касько было назначено на 9:30, но активисты и журналисты пришли задолго до начала.

В частности, у входа с плакатами стояли представители «Демократического альянса», «Реанимационного пакета реформ», Центра противодействия коррупции и Transparency International.

Тем временем, представители СМИ толпились в узком коридоре, создавая препятствия для работников суда. Потихоньку собирались и народные депутаты, которые до этого заявили о готовности взять на поруки Касько. Первой пришла Светлана Залищук, за ней подоспели Мустафа Найем и Сергей Лещенко, Виктор Чумак с Наталией Новак, а также Вячеслав Константиновский. Поддержать коллегу в суде пришел и экс-замгенпрокурора, экс-прокурор Одесской области Давид Сакварелидзе, глава правления Центра противодействия коррупции Виталий Шабунин.

Не смог проигнорировать информповод и лидер «Демократического Альянса» Василий Гацько. Последний все заседание держался рядом с ним, пытаясь «засветиться» перед объективами фотоаппаратов и телекамер.

Накануне Гацько выступил на собственной страничке с гневно-обличительным текстом, в котором призывал всех выходить на акции по поддержке Касько.

В целом, на суде собралась мощная политическая «группа поддержки», состоящая из нескольких нардепов.

Поддержать Касько прибыли и представители посольства Германии, представители ОБСЕ, но комментировать процесс над Касько они вежливо отказывались. А вот омбудсмен Валерия Лутковская наблюдала за происходящим на расстоянии от толпы, мало с кем общалась.

Ровно в назначенное время пришел Виталий Касько.

Рассуждая о «квартирном вопросе», экс-прокурор пришел к интересному заключению. По его словам, в Украине тяжело найти прокурора, которому бы государство не давало квартиру. Касько утверждает, что служебные квартиры также есть и у оппонентов, заместителей генпрокурора Юрия Севрука и Владислава Куценко.

В защите у Касько участвовали шесть адвокатов, самые известные – Андрей Богдан и Оксана Томчук (защищали Геннадия Корбана), член Совета адвокатов Украины Игорь Светличный.

Особенно выделялся бывший адвокат Юлии Тимошенко Николай Сирый.

Касько заявил, что вообще не считает себя подозреваемым. Он сослался на то, что сама процедура вручения ему подозрения – проходила с грубыми нарушениями. Согласно его видению, подозрение, по закону, должны были вручить адвокату – осуществить это должен был или сам Генпрокурор, или кто-то из заместителей.

Дело Касько поручили рассматривать судье Печерского суда Олегу Белоцерковцу. Сторону государственного обвинения представляли прокуроры Дмитрий Вакаров и Андрей Пашутин.

В обвинительном акте ГПУ шла речь о содержании Касько под стражей с установленным размером залога в 1 млн 800 тысяч гривен.

С самого начала защита Касько заявила о том, что прокуроры Вакаров и Пашутин не имеют полномочий представлять интересы ГПУ по этому делу, адвокат Андрей Богдан попросил суд проверить их полномочия.

Судя Белоцерковец взял перерыв на 30 минут, после чего объявил, что данное заявление удовлетворить не может. Но защита не унималась: следующим последовало ходатайство о том, что суд не предоставил нормальных условий для полноценной защиты их клиента Виталия Касько. Шестеро адвокатов жаловались на тесное помещение суда и то, что они не помещаются за один стол. После этого суд снова взял перерыв еще на полчаса.

Заседание продолжилось. После того, как адвокатам вынесли несколько столов, судья опять дал слово защите. Адвокаты сосредоточились на главной, по их мнению, детали: они заверяли суд, что подозрение Касько в воскресение вечером 10 апреля так и не вручили. Как объяснил адвокат Назар Кульчицкий, нельзя объявлять подозрение ночью, после 22 вечера в выходной день.

«Пешие прогулки не регулируются законом, поэтому они не могут быть основанием для вручения подозрения», — резюмировал адвокат Кульчицкий.

Адвокат Николай Серый, в свою очередь, добавил, что в Украине, начиная с 1991 года квартиры прокурорам «раздавались» направо и налево, данные как и кому выдавали квартиры – никто не проверял.

Судья Белоцерковец снова взял паузу на полчаса.

После долгого перерыва судья Белоцерковец вышел объявить решение. Печерский районный суд отказался брать под арест экс-заместителя Генпрокурора Виталий Касько. Вместо этого Касько отпустили под личное обязательство до 10 июня. Ему нельзя покидать город без предупреждения, также он должен являться к следователю при первой необходимости.

После завершения судебного заседания Касько заявил, что считает такое решение суда необоснованным и намерен его обжаловать. По его мнению, суд находится под политическим давлением и «вынужден нарушать закон так же, как это делает прокуратура».

Бывший заместитель генерального прокурора Украины и его защита заявили, что намерены подать апелляцию на решение Печерского суда.

«Хотя суд и отказал во взятии под стражу, он, тем не менее, проигнорировал любые аргументы, касающиеся статуса подозреваемого, и применил личное обязательство в виде меры пресечения», — сказал Касько.

Он заверил, что это решение, в соответствии с украинским законодательством, подлежит апелляции, а на суд, по его мнению, оказывается политическое давление.

А вот Генеральная прокуратура Украины не будет обжаловать решение Печерского райсуда Киева об избрании Касько меры пресечения. Об этом на брифинге сообщил прокурор Генпрокуратуры Владислав Куценко.

Куценко, в частности, выразил мнение, что, избрав меру пресечения, суд тем самым признал обоснованность сообщения о подозрении Касько в мошенничестве со служебным жильем.

Решение суда оперативно приветствовали в США. В частности, избранной для Касько мерой пресечения остался доволен посол Джеффри Пайетт.

Приветствовал решение суда и нардеп Антон Геращенко, являющийся также ближайшим помощником министра внутренних дел Арсена Авакова.

По его мнению, судья, который сегодня отказался арестовывать Виталия Касько, «поступил мудро».

Сложившуюся ситуацию сам Касько использовал, чтобы еще 11 апреля заявить о начале собственной политической карьеры в эфире одного из телевизионных каналов. Дескать, сам он не хотел, но ему просто не оставили выбора.

Впрочем, и тут он снова, видимо, покривил душой, поскольку «Прокурорская правда» прогнозировала уход Касько в политику еще в феврале 2016 года.

Исходя из изложенного выше, у «Прокурорской правды» возникло несколько вопросов:

— за какие такие заслуги молодой прокурор Виталий Касько через два месяца после перевода в Киев получил квартиру, а после того, как восстановился в ГПУ – вторую, в то время, как основная масса госслужащих не может о таком и мечтать?

— почему пики активности расследования «квартирного дела» Касько совпадают с решением в прокуратуре самых важных кадровых вопросов (назначение Антикоррупционного или Генерального прокуроров)?

— когда Касько вызывают а допросы через Интернет, это делается для самого подозреваемого, или для публики?

Прокурорская Правда

Семен Семенченко — мошенническое опровержение мошенничестваСемен Семенченко — мошенническое опровержение мошенничества

«Опровержение» Гришина-Семенченко лишь свидетельствует о том, что даже удостоверение народного депутата не может сделать из проходимца честного человека

Один из самых известных украинских аферистов Константин Гришин, который в настоящее время пользуется документами на имя народного депутата Украины Семена Семенченко, выложил в своем блоге на сайте «Цензор.нет» документы, «опровергающие» скандальные подробности биографии, которые неоднократно освещались в СМИ.

Как уже рассказывал «Ракурс», Семен Семенченко — это ранее судимый мошенник Гришин (укр. — Грішін) Константин Игоревич, который в 2014 году поменял имя и фамилию, скрываясь от кредиторов, ни дня не служил в Вооруженных силах, и которому в августе 2014 года по распоряжению Арсена Авакова было выдано фальшивое удостоверение офицера.

Много месяцев спустя после выхода первой публикации с разоблачением его афер, Гришин-Семенченко разродился «опровержением» — письмом директора департамента Государственной пенитенциарной службы Украины о том, что гражданин Гришин (укр. — Гришин) К. И., согласно информации, предоставленной Киевским следственным изолятором, в период с 1991 по 1996 год в учетных данных картотеки Киевского следственного изолятора не значится. А информация об отбытии наказания Гришиным К. И. по приговору Ленинского районного суда г. Киева отсутствует.

Отсутствие информации о привлечении к уголовной ответственности Гришина К. И. подтверждено также справкой Департамента информационно-аналитического обеспечения МВД Украины.

Что касается уголовного производства №42015000000000725, которое, по утверждению Гришина-Семенченко, открыто милицией в связи с похищением и пытками им бойцов батальона «Донбасс» и которое сейчас расследуется в ГУ МВД Украины в Киевской области, то по этому делу он проходит лишь в качестве свидетеля.

Вот «опровержение», размещенное легендарным мошенником. Это «опровержение» лишь свидетельствует о том, что даже удостоверение народного депутата не может сделать из проходимца честного человека.

Начнем с того, что эти справки настоящие: Гришин обратился с запросом, находился ли в Киевском следственном изоляторе в 1991–1996 годах гражданин Гришин (укр. — Гришин), и получил ответ: «Нет, не находился». Это святая правда. Поскольку гражданин Гришин (только в украинском переводе не Гришин, а Грішін) содержался в 1995–1996 годах в изоляторе г. Севастополя. Соответственно, осужден он был приговором Ленинского районного суда не Киева, а Севастополя.

Что касается справки об отсутствии судимости, которую опубликовал Гришин-Семенченко, то она выдана на человека с другой фамилией, которая в украинском варианте от фамилии Гришин отличается двумя буквами.

Более того, факт своего осуждения Семен Семенченко в свое время публично признал в интервью изданию «Левый берег». Очевидно, он просто забыл, что рассказывал в прошлом году журналистам. Вот цитата из его интервью.

«Я был арестован в 1995 году по статье «недонесение о совершенном преступлении» (была история, когда я не хотел свидетельствовать против людей, которых пытались опорочить, не хотел платить бандитам и попал «под раздачу» коррумпированной преступной системы). Отсидел в СИЗО 8 месяцев, и суд, как это у нас водится, чтобы не подставлять прокуратуру и милицию, дал приговор ограничиться отсиженным».

Ну и, наконец, расскажем об уголовном производстве №42015000000000725. Оно было открыто 17 апреля 2015 года не милицией, как уверяет Гришин-Семенченко, а Управлением ГПУ по расследованию коррупционных преступлений, совершенных должностными лицами, занимающими особо ответственное положение. И не по заявлениям о похищении и пытках бойцов батальона «Донбасс», а по представлению командования Национальной гвардии Украины по факту использования народным депутатом Семенченко фальшивого удостоверения офицера — капитан-лейтенанта Военно-морских сил Украины.

На основании этого фальшивого удостоверения 11 августа 2014 года гражданин Гришин, который никогда не служил ни на флоте, ни где-либо, был принят в ряды Нацгвардии и переаттестован в «сухопутного» капитана. А вскоре Аваков ему — человеку, имеющему среднее образование, который даже теоретически не может носить офицерское звание, — присвоил звание майора.

Это производство расследовалось в ГПУ до тех пор, пока Управление по расследованию коррупционных преступлений, совершенных должностными лицами, занимающими особо ответственное положение, не было передано под кураторство заместителя генерального прокурора Виталия Касько, назначение которого на эту должность в мае 2014 года было пролоббировано группой «Приват». Поскольку Виталий Викторович очень хочет стать генпрокурором Украины, а Семен Семенченко вместе со своим товарищем, народным депутатом Егором Соболевым, собирает подписи членов парламента за выражение недоверия нынешнему генпрокурору Виктору Шокину, Касько отправил уголовное производство по Семеченку из Генпрокуратуры «на погребение» в милицию Киевской области. Это сделано было потому, что милиция даже теоретически не может расследовать преступления народных депутатов, да еще и совершенные с участием министра внутренних дел — это исключительная подследственность Генеральной прокуратуры Украины.

Ждем новых «опровержений».

Ракурс«Опровержение» Гришина-Семенченко лишь свидетельствует о том, что даже удостоверение народного депутата не может сделать из проходимца честного человека

Один из самых известных украинских аферистов Константин Гришин, который в настоящее время пользуется документами на имя народного депутата Украины Семена Семенченко, выложил в своем блоге на сайте «Цензор.нет» документы, «опровергающие» скандальные подробности биографии, которые неоднократно освещались в СМИ.

Как уже рассказывал «Ракурс», Семен Семенченко — это ранее судимый мошенник Гришин (укр. — Грішін) Константин Игоревич, который в 2014 году поменял имя и фамилию, скрываясь от кредиторов, ни дня не служил в Вооруженных силах, и которому в августе 2014 года по распоряжению Арсена Авакова было выдано фальшивое удостоверение офицера.

Много месяцев спустя после выхода первой публикации с разоблачением его афер, Гришин-Семенченко разродился «опровержением» — письмом директора департамента Государственной пенитенциарной службы Украины о том, что гражданин Гришин (укр. — Гришин) К. И., согласно информации, предоставленной Киевским следственным изолятором, в период с 1991 по 1996 год в учетных данных картотеки Киевского следственного изолятора не значится. А информация об отбытии наказания Гришиным К. И. по приговору Ленинского районного суда г. Киева отсутствует.

Отсутствие информации о привлечении к уголовной ответственности Гришина К. И. подтверждено также справкой Департамента информационно-аналитического обеспечения МВД Украины.

Что касается уголовного производства №42015000000000725, которое, по утверждению Гришина-Семенченко, открыто милицией в связи с похищением и пытками им бойцов батальона «Донбасс» и которое сейчас расследуется в ГУ МВД Украины в Киевской области, то по этому делу он проходит лишь в качестве свидетеля.

Вот «опровержение», размещенное легендарным мошенником. Это «опровержение» лишь свидетельствует о том, что даже удостоверение народного депутата не может сделать из проходимца честного человека.

Начнем с того, что эти справки настоящие: Гришин обратился с запросом, находился ли в Киевском следственном изоляторе в 1991–1996 годах гражданин Гришин (укр. — Гришин), и получил ответ: «Нет, не находился». Это святая правда. Поскольку гражданин Гришин (только в украинском переводе не Гришин, а Грішін) содержался в 1995–1996 годах в изоляторе г. Севастополя. Соответственно, осужден он был приговором Ленинского районного суда не Киева, а Севастополя.

Что касается справки об отсутствии судимости, которую опубликовал Гришин-Семенченко, то она выдана на человека с другой фамилией, которая в украинском варианте от фамилии Гришин отличается двумя буквами.

Более того, факт своего осуждения Семен Семенченко в свое время публично признал в интервью изданию «Левый берег». Очевидно, он просто забыл, что рассказывал в прошлом году журналистам. Вот цитата из его интервью.

«Я был арестован в 1995 году по статье «недонесение о совершенном преступлении» (была история, когда я не хотел свидетельствовать против людей, которых пытались опорочить, не хотел платить бандитам и попал «под раздачу» коррумпированной преступной системы). Отсидел в СИЗО 8 месяцев, и суд, как это у нас водится, чтобы не подставлять прокуратуру и милицию, дал приговор ограничиться отсиженным».

Ну и, наконец, расскажем об уголовном производстве №42015000000000725. Оно было открыто 17 апреля 2015 года не милицией, как уверяет Гришин-Семенченко, а Управлением ГПУ по расследованию коррупционных преступлений, совершенных должностными лицами, занимающими особо ответственное положение. И не по заявлениям о похищении и пытках бойцов батальона «Донбасс», а по представлению командования Национальной гвардии Украины по факту использования народным депутатом Семенченко фальшивого удостоверения офицера — капитан-лейтенанта Военно-морских сил Украины.

На основании этого фальшивого удостоверения 11 августа 2014 года гражданин Гришин, который никогда не служил ни на флоте, ни где-либо, был принят в ряды Нацгвардии и переаттестован в «сухопутного» капитана. А вскоре Аваков ему — человеку, имеющему среднее образование, который даже теоретически не может носить офицерское звание, — присвоил звание майора.

Это производство расследовалось в ГПУ до тех пор, пока Управление по расследованию коррупционных преступлений, совершенных должностными лицами, занимающими особо ответственное положение, не было передано под кураторство заместителя генерального прокурора Виталия Касько, назначение которого на эту должность в мае 2014 года было пролоббировано группой «Приват». Поскольку Виталий Викторович очень хочет стать генпрокурором Украины, а Семен Семенченко вместе со своим товарищем, народным депутатом Егором Соболевым, собирает подписи членов парламента за выражение недоверия нынешнему генпрокурору Виктору Шокину, Касько отправил уголовное производство по Семеченку из Генпрокуратуры «на погребение» в милицию Киевской области. Это сделано было потому, что милиция даже теоретически не может расследовать преступления народных депутатов, да еще и совершенные с участием министра внутренних дел — это исключительная подследственность Генеральной прокуратуры Украины.

Ждем новых «опровержений».

Ракурс

Украина: Игры прокурорских престоловУкраина: Игры прокурорских престолов

Николай Мельник, «Главком»/

Шокин или Касько? Этот вопрос накануне сентября не задает себе только ленивый читатель политических новостей. Новостей, которые в последнее время больше напоминают цитаты из романов Марио Пьюзо, чем скучную официальную хронику будней надзирающего органа. Виновниками этого праздника с явлением народу бриллиантов, кокаина, автоматов и неизбежных чемоданов с долларами в суровом учреждении на Резницкой стала команда молодых руководителей прокуроры Давида Сакварелидзе и Виталия Касько.

«Дешевые брилианты»

Напомним, 6 июля в рамках спецоперации, которой руководил Давид Сакварелидзе, по подозрению в вымогательстве взятки в особо крупных размерах были задержаны первый замглавы следственного управления ГПУ Владимир Шапакин и заместитель прокурора Киевской области Александр Корниец. В здании ГПУ и в других помещениях прокуроров найдены средства на сумму около $500 тысяч, а также ценности и оружие. Тогдашний первый замгенпрокурора Владимир Гузырь инициировал открытие уголовного производства в отношении Сакварелидзе из-за «захвата помещения». Однако после вмешательства в разгоревшийся скандал президента Гузырю пришлось заявить, что «уголовного производства и конфликта в ГПУ нет и быть не может», а позже – и вовсе уйти в отставку. Еще одним скорее репутационным, чем кадровым, ударом, нанесенным «младореформаторами» по «старой гвардии» стало задержание с поличным за торговлю наркотиками в особо крупных размерах прокурора Киевской области Алексея Куца. Впрочем, «старая гвардия» сдаваться не собиралась. Дело Гузыря успешно продолжил назначенный на его место Юрий Севрук, который начал расследование законности проводимой Давидом Сакварелидзе реформы по созданию местных прокуратур. Сопротивление, оказываемое оппонентами Сакварелидзе и Касько, выглядело столь мощным и системным, что в конце июля с Виктором Шокиным решили пообщаться представители посольства США Кристофер Смит и Джеймс Прайс. На этой встрече генпрокурор заявил о своей поддержке реформ, и пообещал перераспределить полномочия между своими заместителями, отдав Виталию Касько управление по расследованию коррупционных преступлений, совершенных высокопоставленными лицами.

«Кто на новенького?»

На первый план вышел экс-прокурор Тбилиси. Некоторым наблюдателям его кандидатура представлялась уже как альтернатива Виктору Шокину. Он уже достиг многого. На конкурсной основе Сакварелидзе сформировал два департамента Генпрокуратуры — по вопросам реформ и по расследованиям деятельности прокурорских работников (так называемая Генеральная инспекция). Главным же детищем Сакварелидзе должна стать реформа по сокращению работников прокуратуры и числа прокуратур – с 700 до 200, и формирование местных прокуратур на базе оставшихся подразделений. Реализация этой задачи, по сути, означает создание новой прокуратуры. Или, как минимум, образование внутри старой прокуратуры мощного анклава, независимого от центрального и регионального руководства, и способного стать ресурсом для полной замены старого руководства в дальнейшем.

Сакварелидзе, как он и сам это неоднократно признавал в интервью, ожидал ожесточенного сопротивления системы.Также экс-замгенпрокурора Грузии отдавал себе отчет в том, что сопротивление будет направлено против него лично, как против главной формальной угрозы. Выход был один – нанести удар первым и захватить инициативу. Результат — «бриллиантовый скандал», пожалуй, наиболее громкий и результативный за всю историю украинской прокуратуры. Его следствием стала отставка Владимира Гузыря – мощной фигуры из числа старой прокурорской гвардии.

Однако провести такую операцию и осуществлять свою деятельность в ГПУ в будущем Сакварелидзе в одиночку не смог бы. Был необходим союзник внутри ГПУ, достаточно влиятельный и в то же время не обремененный обязательствами перед старыми прокурорскими кадрами.

Именно так на сцене появился Виталий Касько. Из второстепенных героев он быстро переместился на первый план. Этому в немалой степени способствовали активность Касько в СМИ, удачно выбранный образ честного прокурора, а также сотрудничество с общественными организациями, в частности, Центром противодействия коррупции Виталия Шабунина. И, конечно же, собственные связи Виталия Касько на западе, в частности в США. О том, что США делают ставку именно на Касько, свидетельствует встреча Виктора Шокина с представителями американского посольства, на которой, по нашей информации, генпрокурор был вынужден фактически отчитываться о сохранении Касько в штате ведомства.

Выяснилось, что кандидатура Касько отвечает всем актуальным вызовам и требованиям. Так, например, Виталий Касько не запятнал себя сотрудничеством с режимом Януковича, уволившись в 2010 году из прокуратуры и занявшись адвокатской практикой. У Касько был обширный международный опыт в сфере права. В 2004 году он был назначен консультантом Совета Европы и ряда других организаций международного уровня по вопросам уголовной юстиции и отстаивания прав и свобод человека. Касько также занимал пост старшего прокурора отделов правовой помощи и международного сотрудничества международно-правового управления Генеральной прокуратуры Украины и начальника международно-правового управления ГПУ. Собственно, по этой деятельности и по адвокатской практике в юридической компании «Арцингер» заместитель генпрокурора был хорошо знаком для официальных представителей США в Украине. У Касько достаточно скромная декларация, но в то же время в привычной для прокурорских роскоши замечен он не был. Таким образом, в сентябрь Касько уже входит в статусе главного претендента на должность генерального прокурора.

Однако в настоящее время Касько и Сакварелидзе остаются на своих должностях лишь благодаря поддержке вне стен ГПУ. Касько и Сакварелидзе пока не на кого опереться в центральном аппарате прокуратуры, и тем более в городских и областных прокуратурах, где Сакварелидзе только планирует кадровую перезагрузку. Поэтому назначение Касько в ближайшее время наверняка приведет к тому, что ему придется уже в течение года расписаться в неспособности достичь сколь-либо значимых результатов – из-за саботажа, провокаций и подстав, умение устраивать которые «старая гвардия» активно демонстрирует уже сейчас.

«Свой — Чужой»

Другая часть верхушки ГПУ уже сейчас пытается пустить под откос проведение Давидом Сакварелидзе реформы по формированию местных прокуратур. Первый замгенпрокурора Юрий Севрук заявил, что организация и содержание конкурса для отбора руководства этих прокуратур не соответствуют необходимым стандартам. Это заявление и расследование законности процедуры тестирования – не только попытка блокирования реформы, но и плацдарм для обжалования ее в будущем. А также сигнал потенциальным кандидатам на посты руководителей местных прокуратур о нелегитимности их полномочий. США, финансирующие реформу, уже выразили свое возмущение по официальным и неофициальным каналам, однако как это повлияет на ее ход – пока неясно.

Не менее показательна и история с перераспределением полномочий в ГПУ. На первый взгляд, Касько получил карт-бланш на борьбу с коррупцией среди высокопоставленных чиновников. Но процессуальным руководителем Виктор Шокин назначил Олега Залиско, руководившего Главным следственным управлением ГПУ во времена генпрокурора Виталия Яремы и обвиняемого общественными активистами в развале дел соратников Януковича и содействии им в осуществлении мер по уходу от международных санкций. После вступления в силу нового Уголовно-процессуального кодекса ключевой фигурой в следственном процессе является не следователь, а процессуальный руководитель, который может заблокировать любое расследование. То есть фактически Шокин назначил Касько ответственным за борьбу с коррупцией, а все рычаги влияния на проведение расследований отдал Залиско. За результат будет отвечать Касько, а быть результату или нет, будет решать Шокин руками Залиско.

Если Президент решит сменить Шокина на Касько в ближайшие месяцы, то результативность нового генпрокурора наверняка будет ниже ожидаемого. Противодействие коллег сделает свое дело, и Касько вряд ли сумеет продержаться на своем посту дольше трех своих последних предшественников. Следует отметить, что результативности Касько не продемонстрировал даже в деле возврата заграничных активов Януковича и его людей. А ведь именно эту задачу назвал Махницкий, комментируя назначение Касько своим заместителем.

В то же время, если Президент решит отложить ротацию, то у Шокина появится время — минимум полгода-год, чтобы тем или иным образом вывести Касько из статуса претендента на должность генпрокурора.

Президент, в свою очередь, заинтересован в управляемости и лояльности ГПУ. Не секрет, что прокуратура продолжает оставаться инструментом политического влияния. Спектр этого влияния весьма широк – от лишения неприкосновенности и уголовного преследования депутатов непослушных фракций и до открытия производств против доноров и лидеров конкурирующих политических сил.

Также Петр Алексеевич наверняка опасается, что ГПУ могут использовать для раскачки политической ситуации в стране. Недавние события вокруг отставки главы СБУ Валентина Наливайченко свидетельствуют о том, что такие опасения небезосновательны.

Очевидно, Порошенко куда комфортнее работать с Виктором Шокиным, чем с Виталием Касько. Последний чересчур независим от Президента. У них разная история становления, Касько ничем не обязан Порошенко, с Шокиным, напротив, Порошенко связывает давняя история отношений. В 2006 году Игорь Коломойский свидетельствовал в Лондонском суде, что «Шокин работал в службе безопасности Порошенко в течение полутора лет до своего перехода на нынешнюю работу». И Шокин, и Порошенко работают в понятной им обоим политической традиции договоренностей и противовесов, по принципу «ты мне, я тебе».

Среди негативных результатов деятельности Виктора Шокина есть вполне конкретные факты – бегство Сергея Клюева, плавающий в бассейне хронический арестант Александр Ефремов, поставляющий продукты украинской армии Юрий Иванющенко, отправляющие уголь из оккупированного Донбасса на украинские ТЭС Александр Янукович и Александр Клименко, полное отсутствие системного преследования соратников Януковича и их бизнеса в Украине и за рубежом т.д. В то же время Шокин профессионал, он имеет авторитет в прокуратуре и достаточно решителен для запуска и ведения резонансных обвинительных процессов, чем не могли похвастать Ярема и Махницкий. А это дает возможность Порошенко демонстрировать, что расследование резонансных дел и лиц не стоит на месте.

Есть еще один фактор, делающий повышение Касько сомнительным. Это вероятность связи Касько с группой «Приват», в частности с одним из наиболее одиозных ее представителей Геннадием Корбаном. В июле СМИ обнародовали переписку Геннадия Корбана и Александра Дубинина (экс-депутат БПП, один из организаторов создания партии «Укроп» Игоря Коломойского). В переписке обсуждается ход сбора подписей за отставку Виктора Шокина, и при этом упоминается некий Виталик и договоренности по поводу его участия в ток-шоу Савика Шустера 17 июля. Переписка велась 14 июля, а 17 июля в программе Шустера выступил Виталий Касько. Корбан наверянка искал способ обезопасить себя от уголовных дел, так уже в начале июля не был уверен в своей победе на округе. Связующим звеном между Корбаном и Касько, мог выступить сокурсник Касько Андрей Богдан. Богдан является одним из помощников Корбана по юридическим и судебным вопросам. Он также был внештатным советником Игоря Коломойского как экс-главы Днепропетровской ОГА, а до 2014 года работал заместителем министра Кабинета министров и был доверенным лицом Николая Азарова по работе с судами. Трудно говорить о фобиях других людей, но думается, что генпрокурор от «Привата» был бы не последним сюжетом в рейтинге ночных кошмаров Порошенко.

В то же время Касько может и сам не хотеть занять место Шокина. Ему всего 38 лет, и он уже находится в шаге от профессиональной вершины. Однако в нынешней в прямом и переносном смысле взрывоопасной ситуации в стране и прокуратуре сделать шаг на вершину будет куда легче, чем удержаться на ней. А неуспех на посту генпрокурора поставит крест на будущей политической карьере.Гораздо выгоднее и дальше оставаться молодым, но уже хорошо узнаваемым реформатором с небольшой ответственностью и нераскрытым потенциалом. Выгода такой позиции – очевидна. И поэтому вполне вероятно, что сказанные Касько слова о нежелании быть генпрокурором – вполне искренние.

Наиболее вероятно, что ГПУ в течение ближайшего года проживет со схемой разделения управления между Шокиным и Касько-Сакварелидзе. За это время Касько либо проявит способность управлять прокуратурой хотя бы в зоне своей ответственности и достигать конкретных результатов, либо выпадет из списка претендентов на роль нового генпрокурора.

Однако могут существовать факторы, о которых нам не известно. Если отставка Шокина произойдет, значит, есть некий более важный процесс, и его организаторам нужны быстрые результаты.
Николай Мельник, «Главком»/

Шокин или Касько? Этот вопрос накануне сентября не задает себе только ленивый читатель политических новостей. Новостей, которые в последнее время больше напоминают цитаты из романов Марио Пьюзо, чем скучную официальную хронику будней надзирающего органа. Виновниками этого праздника с явлением народу бриллиантов, кокаина, автоматов и неизбежных чемоданов с долларами в суровом учреждении на Резницкой стала команда молодых руководителей прокуроры Давида Сакварелидзе и Виталия Касько.

«Дешевые брилианты»

Напомним, 6 июля в рамках спецоперации, которой руководил Давид Сакварелидзе, по подозрению в вымогательстве взятки в особо крупных размерах были задержаны первый замглавы следственного управления ГПУ Владимир Шапакин и заместитель прокурора Киевской области Александр Корниец. В здании ГПУ и в других помещениях прокуроров найдены средства на сумму около $500 тысяч, а также ценности и оружие. Тогдашний первый замгенпрокурора Владимир Гузырь инициировал открытие уголовного производства в отношении Сакварелидзе из-за «захвата помещения». Однако после вмешательства в разгоревшийся скандал президента Гузырю пришлось заявить, что «уголовного производства и конфликта в ГПУ нет и быть не может», а позже – и вовсе уйти в отставку. Еще одним скорее репутационным, чем кадровым, ударом, нанесенным «младореформаторами» по «старой гвардии» стало задержание с поличным за торговлю наркотиками в особо крупных размерах прокурора Киевской области Алексея Куца. Впрочем, «старая гвардия» сдаваться не собиралась. Дело Гузыря успешно продолжил назначенный на его место Юрий Севрук, который начал расследование законности проводимой Давидом Сакварелидзе реформы по созданию местных прокуратур. Сопротивление, оказываемое оппонентами Сакварелидзе и Касько, выглядело столь мощным и системным, что в конце июля с Виктором Шокиным решили пообщаться представители посольства США Кристофер Смит и Джеймс Прайс. На этой встрече генпрокурор заявил о своей поддержке реформ, и пообещал перераспределить полномочия между своими заместителями, отдав Виталию Касько управление по расследованию коррупционных преступлений, совершенных высокопоставленными лицами.

«Кто на новенького?»

На первый план вышел экс-прокурор Тбилиси. Некоторым наблюдателям его кандидатура представлялась уже как альтернатива Виктору Шокину. Он уже достиг многого. На конкурсной основе Сакварелидзе сформировал два департамента Генпрокуратуры — по вопросам реформ и по расследованиям деятельности прокурорских работников (так называемая Генеральная инспекция). Главным же детищем Сакварелидзе должна стать реформа по сокращению работников прокуратуры и числа прокуратур – с 700 до 200, и формирование местных прокуратур на базе оставшихся подразделений. Реализация этой задачи, по сути, означает создание новой прокуратуры. Или, как минимум, образование внутри старой прокуратуры мощного анклава, независимого от центрального и регионального руководства, и способного стать ресурсом для полной замены старого руководства в дальнейшем.

Сакварелидзе, как он и сам это неоднократно признавал в интервью, ожидал ожесточенного сопротивления системы.Также экс-замгенпрокурора Грузии отдавал себе отчет в том, что сопротивление будет направлено против него лично, как против главной формальной угрозы. Выход был один – нанести удар первым и захватить инициативу. Результат — «бриллиантовый скандал», пожалуй, наиболее громкий и результативный за всю историю украинской прокуратуры. Его следствием стала отставка Владимира Гузыря – мощной фигуры из числа старой прокурорской гвардии.

Однако провести такую операцию и осуществлять свою деятельность в ГПУ в будущем Сакварелидзе в одиночку не смог бы. Был необходим союзник внутри ГПУ, достаточно влиятельный и в то же время не обремененный обязательствами перед старыми прокурорскими кадрами.

Именно так на сцене появился Виталий Касько. Из второстепенных героев он быстро переместился на первый план. Этому в немалой степени способствовали активность Касько в СМИ, удачно выбранный образ честного прокурора, а также сотрудничество с общественными организациями, в частности, Центром противодействия коррупции Виталия Шабунина. И, конечно же, собственные связи Виталия Касько на западе, в частности в США. О том, что США делают ставку именно на Касько, свидетельствует встреча Виктора Шокина с представителями американского посольства, на которой, по нашей информации, генпрокурор был вынужден фактически отчитываться о сохранении Касько в штате ведомства.

Выяснилось, что кандидатура Касько отвечает всем актуальным вызовам и требованиям. Так, например, Виталий Касько не запятнал себя сотрудничеством с режимом Януковича, уволившись в 2010 году из прокуратуры и занявшись адвокатской практикой. У Касько был обширный международный опыт в сфере права. В 2004 году он был назначен консультантом Совета Европы и ряда других организаций международного уровня по вопросам уголовной юстиции и отстаивания прав и свобод человека. Касько также занимал пост старшего прокурора отделов правовой помощи и международного сотрудничества международно-правового управления Генеральной прокуратуры Украины и начальника международно-правового управления ГПУ. Собственно, по этой деятельности и по адвокатской практике в юридической компании «Арцингер» заместитель генпрокурора был хорошо знаком для официальных представителей США в Украине. У Касько достаточно скромная декларация, но в то же время в привычной для прокурорских роскоши замечен он не был. Таким образом, в сентябрь Касько уже входит в статусе главного претендента на должность генерального прокурора.

Однако в настоящее время Касько и Сакварелидзе остаются на своих должностях лишь благодаря поддержке вне стен ГПУ. Касько и Сакварелидзе пока не на кого опереться в центральном аппарате прокуратуры, и тем более в городских и областных прокуратурах, где Сакварелидзе только планирует кадровую перезагрузку. Поэтому назначение Касько в ближайшее время наверняка приведет к тому, что ему придется уже в течение года расписаться в неспособности достичь сколь-либо значимых результатов – из-за саботажа, провокаций и подстав, умение устраивать которые «старая гвардия» активно демонстрирует уже сейчас.

«Свой — Чужой»

Другая часть верхушки ГПУ уже сейчас пытается пустить под откос проведение Давидом Сакварелидзе реформы по формированию местных прокуратур. Первый замгенпрокурора Юрий Севрук заявил, что организация и содержание конкурса для отбора руководства этих прокуратур не соответствуют необходимым стандартам. Это заявление и расследование законности процедуры тестирования – не только попытка блокирования реформы, но и плацдарм для обжалования ее в будущем. А также сигнал потенциальным кандидатам на посты руководителей местных прокуратур о нелегитимности их полномочий. США, финансирующие реформу, уже выразили свое возмущение по официальным и неофициальным каналам, однако как это повлияет на ее ход – пока неясно.

Не менее показательна и история с перераспределением полномочий в ГПУ. На первый взгляд, Касько получил карт-бланш на борьбу с коррупцией среди высокопоставленных чиновников. Но процессуальным руководителем Виктор Шокин назначил Олега Залиско, руководившего Главным следственным управлением ГПУ во времена генпрокурора Виталия Яремы и обвиняемого общественными активистами в развале дел соратников Януковича и содействии им в осуществлении мер по уходу от международных санкций. После вступления в силу нового Уголовно-процессуального кодекса ключевой фигурой в следственном процессе является не следователь, а процессуальный руководитель, который может заблокировать любое расследование. То есть фактически Шокин назначил Касько ответственным за борьбу с коррупцией, а все рычаги влияния на проведение расследований отдал Залиско. За результат будет отвечать Касько, а быть результату или нет, будет решать Шокин руками Залиско.

Если Президент решит сменить Шокина на Касько в ближайшие месяцы, то результативность нового генпрокурора наверняка будет ниже ожидаемого. Противодействие коллег сделает свое дело, и Касько вряд ли сумеет продержаться на своем посту дольше трех своих последних предшественников. Следует отметить, что результативности Касько не продемонстрировал даже в деле возврата заграничных активов Януковича и его людей. А ведь именно эту задачу назвал Махницкий, комментируя назначение Касько своим заместителем.

В то же время, если Президент решит отложить ротацию, то у Шокина появится время — минимум полгода-год, чтобы тем или иным образом вывести Касько из статуса претендента на должность генпрокурора.

Президент, в свою очередь, заинтересован в управляемости и лояльности ГПУ. Не секрет, что прокуратура продолжает оставаться инструментом политического влияния. Спектр этого влияния весьма широк – от лишения неприкосновенности и уголовного преследования депутатов непослушных фракций и до открытия производств против доноров и лидеров конкурирующих политических сил.

Также Петр Алексеевич наверняка опасается, что ГПУ могут использовать для раскачки политической ситуации в стране. Недавние события вокруг отставки главы СБУ Валентина Наливайченко свидетельствуют о том, что такие опасения небезосновательны.

Очевидно, Порошенко куда комфортнее работать с Виктором Шокиным, чем с Виталием Касько. Последний чересчур независим от Президента. У них разная история становления, Касько ничем не обязан Порошенко, с Шокиным, напротив, Порошенко связывает давняя история отношений. В 2006 году Игорь Коломойский свидетельствовал в Лондонском суде, что «Шокин работал в службе безопасности Порошенко в течение полутора лет до своего перехода на нынешнюю работу». И Шокин, и Порошенко работают в понятной им обоим политической традиции договоренностей и противовесов, по принципу «ты мне, я тебе».

Среди негативных результатов деятельности Виктора Шокина есть вполне конкретные факты – бегство Сергея Клюева, плавающий в бассейне хронический арестант Александр Ефремов, поставляющий продукты украинской армии Юрий Иванющенко, отправляющие уголь из оккупированного Донбасса на украинские ТЭС Александр Янукович и Александр Клименко, полное отсутствие системного преследования соратников Януковича и их бизнеса в Украине и за рубежом т.д. В то же время Шокин профессионал, он имеет авторитет в прокуратуре и достаточно решителен для запуска и ведения резонансных обвинительных процессов, чем не могли похвастать Ярема и Махницкий. А это дает возможность Порошенко демонстрировать, что расследование резонансных дел и лиц не стоит на месте.

Есть еще один фактор, делающий повышение Касько сомнительным. Это вероятность связи Касько с группой «Приват», в частности с одним из наиболее одиозных ее представителей Геннадием Корбаном. В июле СМИ обнародовали переписку Геннадия Корбана и Александра Дубинина (экс-депутат БПП, один из организаторов создания партии «Укроп» Игоря Коломойского). В переписке обсуждается ход сбора подписей за отставку Виктора Шокина, и при этом упоминается некий Виталик и договоренности по поводу его участия в ток-шоу Савика Шустера 17 июля. Переписка велась 14 июля, а 17 июля в программе Шустера выступил Виталий Касько. Корбан наверянка искал способ обезопасить себя от уголовных дел, так уже в начале июля не был уверен в своей победе на округе. Связующим звеном между Корбаном и Касько, мог выступить сокурсник Касько Андрей Богдан. Богдан является одним из помощников Корбана по юридическим и судебным вопросам. Он также был внештатным советником Игоря Коломойского как экс-главы Днепропетровской ОГА, а до 2014 года работал заместителем министра Кабинета министров и был доверенным лицом Николая Азарова по работе с судами. Трудно говорить о фобиях других людей, но думается, что генпрокурор от «Привата» был бы не последним сюжетом в рейтинге ночных кошмаров Порошенко.

В то же время Касько может и сам не хотеть занять место Шокина. Ему всего 38 лет, и он уже находится в шаге от профессиональной вершины. Однако в нынешней в прямом и переносном смысле взрывоопасной ситуации в стране и прокуратуре сделать шаг на вершину будет куда легче, чем удержаться на ней. А неуспех на посту генпрокурора поставит крест на будущей политической карьере.Гораздо выгоднее и дальше оставаться молодым, но уже хорошо узнаваемым реформатором с небольшой ответственностью и нераскрытым потенциалом. Выгода такой позиции – очевидна. И поэтому вполне вероятно, что сказанные Касько слова о нежелании быть генпрокурором – вполне искренние.

Наиболее вероятно, что ГПУ в течение ближайшего года проживет со схемой разделения управления между Шокиным и Касько-Сакварелидзе. За это время Касько либо проявит способность управлять прокуратурой хотя бы в зоне своей ответственности и достигать конкретных результатов, либо выпадет из списка претендентов на роль нового генпрокурора.

Однако могут существовать факторы, о которых нам не известно. Если отставка Шокина произойдет, значит, есть некий более важный процесс, и его организаторам нужны быстрые результаты.

Замгенпрокурора Виталий Касько: У прокуроров-взяточников нашли кокаинЗамгенпрокурора Виталий Касько: У прокуроров-взяточников нашли кокаин

Федор Орищук, Станислав Груздев, «Главком».

В ближайшие дни в руководстве Генеральной прокуратуры произойдут знаковые рокировки. Четыре заместителя Виктор Шокина, ждут решения шефа о том, с кем из них он готов распрощаться. Первый вариант: ГПУ покинут Давид Сакварелидзе и Виталий Касько. Второй: Владимир Гузырь и Юрий Столярчук.

В интервью «Главкому» Виталий Касько сообщил, что все сотрудники Генпрокуратуры сейчас выводятся за штат, а кадровые перестановки должны состояться со дня на день.

Напомним, на минувшей неделе разразился скандал, последовавший за арестом «прокуроров-взяточников»: первого замглавы следственного управления ГПУ Владимира Шапакина и зампрокурора Киевской области Александра Корнийца. Операцию по задержанию инициировали Касько и Саквалеридзе, в то время как Гузырь и Столярчук попытались «замять» дело, покровительствуя попавшимся на взятке.

Конфликт выявил внутреннее противостояние внутри Генпрокуратуры между двумя группами замов Шокина. Он не угас даже после вмешательства президента Петра Порошенко. О том, что весы могут склониться в пользу Саквалеридзе и Касько косвенно указывает тот факт, что с 13 июля Гузырь был отправлен в отпуск, на неделю раньше, чем собирался. Тем не менее, руководитель ГПУ не торопится выступать арбитром. По информации «Главкома», в минувшую пятницу Шокин находился за пределами Украины.

Виталий Касько поделился с «Главкомом» своими предположениями о том, как может развиваться противостояние в дальнейшем, а также рассказал, почему Украине в ближайшее время не удастся вернуть многомиллиардные активы, выведенные командой Януковича за рубеж.

После задержания первого замглавы следственного управления ГПУ Владимира Шапакина и зампрокурора Киевской области Александра Корнийца все узнали, что в Генпрокуратуре есть тандем Давид Сакварелидзе и Виталий Касько. Разве у вас близкие направления работы?

Направления разные. Сакварелидзе – это реформирование прокуратуры, обращения граждан и следователи генеральной инспекции, которые расследуют уголовные производства относительно сотрудников прокуратуры. У меня – процессуальное руководство этими следователями. Если все делать по правилам, не может у одного человека быть следствие и процессуальное руководство одновременно. Должна работать система сдержек и противовесов. Я курирую работу процессуальных прокуроров, которые руководят следствием в отношении работников прокуратуры. Плюс, занимаюсь представительством прокуратуры в судах – гражданских, административных, хозяйственных, а также курирую международное сотрудничество, ювенальное управление, взаимодействие с Верховной Радой, поддержку обвинения в третьей и четвертой инстанции.

Как видите прямой связи, кроме пересечения по линии Генеральной инспекции, созданной с большими потугами месяц назад, нет. Сакварелидзе успел набрать семь следователей в свою группу, я отобрал трех прокуроров, осуществляющих процессуальное руководство. Инспекция еще не укомплектована, работа, по сути, начиналась с колес.

Чем объяснить тогда, что вы и Сакварелидзе в тандеме выступили против других замов Генпрокурора – Владимира Гузыря и Юрия Столярчука, пытавшихся замять скандал вокруг задержания на взятке высокопоставленных сотрудников прокуратуры?

Все началось с того, что я был вынужден лично отбиваться от давления конкретно на моих подчиненных. Никаких договоренностей, тандемов, тем более, сговоров с Сакварелидзе у меня не было.

Речь не о сговоре, а том, что вы оказались с ним в одном лагере в этом противостоянии…

Мы часто пересекались из-за схожести взглядов. Учитывая мою экспертную деятельность в Совете Европы, у меня сложились свои представления, взгляды на то, как должна работать прокуратура. Во многом их разделяет Сакварелидзе. На этой почве мы находили общий язык и пытались убеждать, в том числе, Генерального прокурора. Например, каким образом следовало бы реформировать прокуратуру. Не всегда эту точку зрения разделяли другие заместители.

После того, как начала работу Генеральная инспекция, мы просто выполнили свою работу, так как следовало ее делать. Это вызвало негативную реакцию (других заместителей Шокина – ред.). Хотя реакция была противозаконной, поскольку вылилась в давление, открытие уголовных производств, управление внутренней безопасности вызывало подчиненных мне прокуроров для служебного расследования… Попытки урегулировать ситуацию на уровне Генеральной прокуратуры, к сожалению, не имели успехов. Ситуация настолько обострилась, что пришлось обращаться к общественности с просьбой каким-то образом повлиять на ситуацию.

Год назад, когда и. о. генпрокурора Олег Махницкий представлял вас в качестве своего зама, было сказано, что компетенция Виталия Касько – международно-правовое сотрудничество. Иными словами: возврат из-за рубежа краденых активов.

Точнее, вопросы содействия в возвращении активов. Потому что в уголовно-правовой плоскости активы можно вернуть лишь путем надлежащего проведения следствия, а следствия у меня в компетенции не было никогда. Его всегда курировали другие заместители. Моей задачей была коммуникация с иностранными коллегами, помощь следствию, содействие иностранным коллегам в коммуникациях с украинскими следователями, поскольку они не всегда говорят на одном языке.

После назначения Генеральным прокурором, Виктор Шокин поручил мне участок неуголовного судопроизводства. После этого уже от меня самого зависело, что делать (для возвращения активов). И мы начали работать над этим не уголовно-правовым методом, когда проведено расследование, осуждены преступники, предусмотрена конфискация и возвращаются активы, а с помощью судов. То есть, на этапе, когда не доказано, что те или иные лица совершили преступление, разворовали госимущество. Нам достаточно знать, что активы были присвоены с нарушением установленного законом порядка. Тогда есть основания идти в хозяйственный или административный суд и требовать отмены незаконных решений и возврата активов.

Так, как это было с землями Межигорья (резиденция Виктора Януковича – ред.), Сухолучья (охотничьи угодья экс-президента под Киевом – ред.), активами Клюева в Одесской области (свыше 300га находились в аренде под солнечными электростанциями братьев Андрея и Сергея Клюевых – ред.) и многими другими. Мы сделали это гражданско-правовыми методами.

Эти же решения промежуточные, их можно оспорить.

Нет, по названным мной активам, решения прошли уже все судебные инстанции.

Какие еще активы могут быть возвращены подобным образом в ближайшее время?

Можно вспомнить о «Межигорье-2». Помните, строительство, связываемое с экс-депутатом Юрием Иванющенко (свыше 40 га в ландшафтном заказнике под Киевом «Жуков остров» — ред.). Кроме того, земли, принадлежащие родственникам многих бывших высокопоставленных чиновников, включая Игоря Калетника (экс-главы таможни – ред.), Сергея Арбузова (экс-вице-премьера – ред.) и многих других.

Все эти судебные процессы уже на выходе – в основном, в кассации. В каждом случае мы придерживаемся принципиальной позиции: где не удается в первой и второй инстанции отстоять свою правоту, идем до конца, в Верховный суд. Например, по делу Клюева правовая позиция была сформирована именно Верховным судом. Местные суды (в частности, Одесской области) отказывали, а Высший хозсуд имел разнородную практику: при одинаковой правовой ситуации то удовлетворял наши иски, то нет. Мы обратились в Верховный суд Украины, и он расставил точки над «і», сформировав правовую позицию. И теперь, в последующих исках, мы на нее ссылаемся, добиваясь возвращения всех 300 гектаров земли (Клюева – ред.) в Одесской области.

Есть и другие примеры – земли, переданные под строительство в Обуховском районе (17 га земли, переданные для строительства и обслуживания жилого дома Андрея Клюева в пгт. Козин – ред.).

Было много громких заявлений за полтора года: Генпрокуратура вернет украденные активы, МВД вернет украденные активы… и даже спецкомиссия при Кабмине – тоже должна была вернуть все украденное. До сих пор Украина ничего не получила. Это же ваша компетенция, чем можно объяснить?

Можете посмотреть все мои интервью – я никогда не обещал, что за это будет за месяц, два…

Вы – нет…

Я отвечаю, как вы говорите, за этот участок и могу сказать, что стандартный путь для реального возвращения активов в нынешней ситуации – это приговор суда, вступивший в силу. В этом приговоре должна быть предусмотрена конфискация имущества. В зависимости от группы стран, где оно расположено, могут быть разные варианты. В одних – достаточно решения суда об общей конфискации. В других странах в решении должно указываться, что столько-то средств на счетах, скажем, в Лихтенштейне, были добыты конкретным лицом преступным путем. Поэтому ожидания скорейшего возвращения выведенных активов абсолютно неоправданны. Чиновник, вписавший их в статью поступлений бюджета (на 2015 год – ред.) абсолютно не разбирается, как это происходит. Вы помните активы Павла Лазаренко?

Да.

Помните сколько лет прошло? Так вот, буквально два месяца назад я был в Вашингтоне, где участвовал в процессе по гражданскому спору между правительством США и Павлом Лазаренко (власти Соединенных Штатов отсуживают деньги, украденные беглым экс-премьер-министром — ред). Это не простой путь.

Эти активы могут получить США, а не Украина?

А это будет происходить с незаконными активами и других бывших высокопоставленных лиц, которые Украина пытается вернуть. Вначале их получают страны, где были арестованы деньги. А затем, в установленном законом порядке и на основании соглашений между странами, заключается договор о распределении активов. В зависимости от законодательства разных государств, мы можем рассчитывать либо на всю сумму (так называемая репатриация), либо произойдет распределение с учетом помощи, оказанной Украиной при доказывании преступления. Все непросто.

Известны сроки, когда будет решение по делу Лазаренко?

Даже у наших американских коллег нет смысла спрашивать – они никогда не скажут, поскольку сами не знают. Все зависит от суда, поведения защиты Лазаренко и представителей правительства США. Там вам никто не скажет: вот, мол, через год вернем все – это было бы неправдой. А у нас наоборот — ждут, когда же Генпрокурор выйдет и скажет: через два месяца все преступные активы, найденные за границей, будут у нас… Если кто-то такое будет говорить – то это чистый популизм.

Важно при этом еще отличать. В гражданско-правовом порядке (через суды) мы возвращаем активы, находящиеся в Украине. Практически, мы эту процедуру уже завершаем. То есть, все, что на территории Украины было незаконно получено, мы пытаемся вернуть государству через суд. А вопросами возвращения зарубежных активов с помощью гражданско-правовых инструментов занимается Минюст, который для этого нанимает юридических советников. Но опыт подсказывает, что если не будет успешного уголовного производства, все эти гражданско-правовые методы лишены смысла.

Швейцария, Британия ранее заявляли, что направят к нам экспертов для помощи украинским следователям по вопросам возврата активов. Какие результаты?

Они тут давно работают – в помещении Главного следственного управления ГПУ. Более того, это иностранные эксперты, которые владеют украинским или русским языком, находятся в полном распоряжении следователей. Вопрос в другом: насколько Главное следственное управление их использует. Они готовы, но есть проблема. Очень часто следователи ссылаются на тайну следствия. Но если ты хочешь, чтобы тебе помогли, но при этом не даешь доступ к материалам производства, то очень тяжело ожидать какой-то помощи. Они очень эффективны, но вопрос в том, эффективно ли их используют.

Значит, такая проблема есть?

Есть. И я бьюсь с этим уже давно.

Сколько они работают здесь?

Еще при Яреме приехали. Я убедил подписать эти соглашения, и они с тех пор здесь.

Украина что-то платит за их работу?

Ничего. За это платят иностранные доноры. Поэтому странно, что эксперты не используются на полную силу. Мне каждый раз все труднее уговаривать наших иностранных коллег продлевать эту экспертную помощь.

Сколько всего этих иностранцев?

В разные времена доходило до 30-ти. Часть из них работает здесь не постоянно, наездами.

Бывшие топ-чиновники выводили деньги не только в западные страны, лояльные к Украине и готовые сотрудничать. Вероятно, перечисления осуществлялись и в азиатский регион, который менее заметен в стремлении помочь, в отличие от ЕС и Америки. Насколько сложно добиваться возвращения активов из, например, Гонконга?

У нас есть очень много друзей-прокуроров за границей, в том числе, Сингапуре, Гонконге и т. д. Украина – давно является членом Международной ассоциации прокуроров и других профессиональных организаций. Все зависит от потребности следствия, умения искать, использовать возможности. К сожалению, украинское следствие было не настолько активно, чтобы качественно добраться до озвученных вами и других регионов. Пока идет работа с традиционными юрисдикциями.

Недавно в МВД на схожую позицию с вашей была назначена Елена Тищенко. Ее функция – искать и возвращать припрятанные активы бывшей правящей верхушки. Почему она назначена только сейчас и чем ваши функции отличаются?

Наши позиции совсем не схожи по простой причине. Генпрокуратура и Минюст являются центральными органами по международно-правовой помощи в уголовных делах. МВД не имеет таких полномочий. В любом случае, они будут обращаться по международным вопросам к Генпрокуратуре или Минюсту. Не думаю, что будет правильно, если МВД будет заявлять, что это их компетенция — возвращение зарубежных активов высокопоставленных лиц. Уголовные дела против высокопоставленных чиновников — не их подследственность.

Но, возможно, у милиции есть внутренняя потребность системно проводить поиск активов по своим делам. Кроме того, если они по каналам Интерпола и другим каналам полицейского сотрудничества будут более активно, чем сейчас помогать украинским следователям в поиске зарубежных активов, я буду это только приветствовать.

Вы уже встречались с Тищенко?

Еще нет, но если будет необходимость, обязательно встретимся. С МВД мы постоянно сотрудничаем в рамках межведомственной рабочей группы.

Известно, что ранее Тищенко сотрудничала с банкиром и экс-совладельцем «БТА Банка» Мухтаром Аблязовым, а потом выступала его оппонентом в судах. Аблязова сейчас подозревают в многомиллиардных махинациях. С учетом этого, насколько логичным является это спорное назначение Тищенко?

Мне сложно комментировать. Кадровые вопросы в МВД решает министр (Арсен Аваков – «Главком») и я надеюсь, что он хорошо подумал, перед тем, как поручить такой сложный участок работы.

Поскольку говорим о международно-правовом сотрудничестве, хотелось бы узнать продолжение скандала, связанного со взяткой, якобы полученной депутатом Николаем Мартыненко (в конце 2014 года чешское издание Novinky.cz сообщило, что прокуратура Швейцарии расследует дело по подозрению Skoda JS в даче ему взятки). В свою очередь, народный депутат Сергей Лещенко сообщал, что Украина получила запрос Швейцарии о предоставлении двусторонней правовой помощи в расследовании этого дела. Что ответила наша прокуратура?

Я не могу вам ни подтвердить, ни опровергнуть.

То есть вы не занимались этим делом?

Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Есть определенные международные обязательства и рамки, в которых я могу действовать.

О вашем приходе в Генпрокуратуру. Вас пригласил Махницкий?

Пригласил Махницкий, но кто рекомендовал, затрудняюсь сказать. Очевидно, было несколько рекомендаций. Я не спрашивал, поскольку несколько раз отказывался возвращаться в прокуратуру, хотя предлагались разные должности. В конце концов, Махницкий убедил меня стать заместителем и курировать международные вопросы. Мое предположение: шел поиск специалиста на это направление, в ГПУ обращались за рекомендациями, на основании которых меня и пригласили. До этого я занимался частной юридической практикой и корпоративным юридическим бизнесом, защищал парней, которые протестовали вместе с нами на Майдане.

Возвращаясь к скандалу с задержанием замглавы следственного управления Владимира Шапакина и зампрокурора Киевской области Александра Корнийца, подозреваемых в вымогательстве крупной взятки.

Вы переживали, что следствие в Генпрокуратуре, в том числе расследование по делу «прокуроров-взяточников» отдадут замгенпрокурора Юрию Столярчуку, который, по сути, вступился за них и давил на ваших подчиненных. Есть уже такое решение?

Пока это не решено. Как известно, с 15 июля вступил в силу новый закон о прокуратуре, 16-го числа в него были внесены изменения. В связи с этим, вчера была подписана новая структура Генпрокуратуры (интервью записано 17 июля). Но кто и за какое направление работы теперь будет отвечать, я не знаю – приказа еще не видел. Расследование уголовного производства, связанного с упомянутым вами делом о вымогательстве, пока курирует Сакварелидзе и Касько.

Новая структура Генпрокуратуры предполагает, что ваши полномочия могут быть изменены?

Конечно.

Решает это только Генпрокурор?

Да.

Когда произойдет пересмотр полномочий?

Логично, что это должно было произойти сегодня (17 июля – ред.)… Но, повторюсь, приказа я не видел.

Вы ранее говорили о сложных отношениях со Столярчуком и Гузырем. После публичного скандала они обострились?

Наоборот. После вмешательства общественности все перешло в замороженный режим. Нет наступательных действий на следователей и прокуроров, которые мне подчиняются. Но проблема остается и нужно принимать кардинальное решение. В моем понимании или Касько и Сакварелидзе должны уйти, поскольку их команда следователей и прокуроров не собирается останавливаться и будет доводить дела о коррупции прокуроров до конца, или Гузырь со Столярчуком, которые пытались им помешать.

Мог ли не знать руководитель Главного следственного управления (согласно сайту ГПУ — Юрий Грищенко) о том, что его первый зам – Владимир Шапакин – брал взятки? Ведь речь идет о сотнях тысяч долларов.

Это будет тщательно изучаться в ходе расследования. Если будет доказано, что совершалось преступление и оно происходило с ведома или при участии непосредственного руководства, будет дана принципиальная оценка.

У вас сейчас даже предположений нет, заберут у вас нашумевшее расследование или нет?

Это будет понятно, только после того, когда станет известно новое распределение обязанностей (среди заместителей генпрокурора – ред.). Это важный и определяющий момент. Потому что следователи и прокуроры (выявившие преступление – ред.) ждут: будут они работать, как работали, или грядут изменения. Особенно, если учесть, что по сообщениям подразделения кадров, сейчас все сотрудники Генпрокуратуры будут выведены за штат. Так ли это в действительности — скоро выяснится. Если так, то это такая негативная постсоветская практика, и она также может быть использована, например, для того, чтобы каких-то следователей или прокуроров не переназначить. Нигде в Европе такого понятия нет (практика выведения за штат при реструктуризации госучреждений часто используется для увольнения и сокращения сотрудников – ред.).

Как известно, в кабинете задержанных прокуроров нашли большие суммы, бриллианты. Вы высказывали опасения, что в ГПУ могут уничтожить вещдоки. В том числе, говорили о веществах, похожих на наркотические. О каких наркотиках идет речь?

Уже проведена экспертиза, подтвердившая, что это наркотические средства.

Мариухана или кокаин?

Кокаин. Всякое видел за время работы в следствии, но чтобы наркотики у прокурора?!

На недавнем заседании антикоррупционного комитета Верховной Рады вы сказали депутатам, что у вас нет конфликта с Шокиным, но есть с Гузырем и Столярчуком. «Я посмотрю, как можно будет работать, и буду определяться», — так звучали ваши слова. Уже определились?

Пока состояние неопределенности. Посмотрим, каким будет распределение обязанностей, что будет происходить с Гузырем…

Кстати, он вышел из отпуска?

Он должен был идти в отпуск 20 числа, но в связи с известными событиями, был отправлен 13-го и, насколько понимаю, этот отпуск на месяц…

Вы лично встречались после скандала с Шокиным?

Нет. Ни я, ни Сакварелидзе.

После резонансного заседания в Одесской области, где губернатор Одесской области Михаил Саакашвили раскритиковал местных прокуроров за прессинг бизнеса, также прозвучала критика в адрес зампрокурора области Татьяны Горностаевой (падчерицы Виктора Шокина – ред.). Якобы, она также использовала свои полномочия для давления на предпринимателей. Позже Генпрокурор заявил, что доказательств этого он не получал. По-вашему, на чьей стороне правда?

Саакашвили – человек эмоциональный и люди, обратившиеся к нему, были под негативным впечатлением того, что происходит. Я не занимался проверкой и мне никто не поручал это делать. Лишь знаю, что эта проблема (давление на предпринимателей в Одесской области – «Главком») была предметом обращения Европейской бизнес ассоциации в прокуратуру. Мы просили областную прокуратуру обратить внимание, что есть такая проблема, пресечь и наказать виновных. Но прокуратура области не отреагировала и, к сожалению, через 10 дней все мы услышали известный монолог Саакашвили. Приятного в этом мало для всех нас.

С другой стороны, сказать, кто прав, кто нет в бизнес-конфликтах, не так легко. Моя позиция тут простая: это гражданско-правовые отношения и, пожалуйста, для этого есть суд и не нужно для этого привлекать на одну или другую сторону прокуратуру.

То есть, к вам постоянно идут обращения подобного рода?

Чаще не ко мне, а от народных депутатов к другим заместителям генпрокурора, с просьбой занять ту или иную сторону, открыть уголовное производство и так далее. Но, одно дело, когда есть состав преступления, а другое – когда прокуратуру пытаются привлечь к решению конфликтных ситуаций.

Народные депутаты используют телефонное право?

Да нет же. Они перенаправляют полученные ими обращения в прокуратуру. К таким обращениям нужно очень осторожно относиться, прокуратуре не следует вмешиваться в конфликты бизнеса.
Федор Орищук, Станислав Груздев, «Главком».

В ближайшие дни в руководстве Генеральной прокуратуры произойдут знаковые рокировки. Четыре заместителя Виктор Шокина, ждут решения шефа о том, с кем из них он готов распрощаться. Первый вариант: ГПУ покинут Давид Сакварелидзе и Виталий Касько. Второй: Владимир Гузырь и Юрий Столярчук.

В интервью «Главкому» Виталий Касько сообщил, что все сотрудники Генпрокуратуры сейчас выводятся за штат, а кадровые перестановки должны состояться со дня на день.

Напомним, на минувшей неделе разразился скандал, последовавший за арестом «прокуроров-взяточников»: первого замглавы следственного управления ГПУ Владимира Шапакина и зампрокурора Киевской области Александра Корнийца. Операцию по задержанию инициировали Касько и Саквалеридзе, в то время как Гузырь и Столярчук попытались «замять» дело, покровительствуя попавшимся на взятке.

Конфликт выявил внутреннее противостояние внутри Генпрокуратуры между двумя группами замов Шокина. Он не угас даже после вмешательства президента Петра Порошенко. О том, что весы могут склониться в пользу Саквалеридзе и Касько косвенно указывает тот факт, что с 13 июля Гузырь был отправлен в отпуск, на неделю раньше, чем собирался. Тем не менее, руководитель ГПУ не торопится выступать арбитром. По информации «Главкома», в минувшую пятницу Шокин находился за пределами Украины.

Виталий Касько поделился с «Главкомом» своими предположениями о том, как может развиваться противостояние в дальнейшем, а также рассказал, почему Украине в ближайшее время не удастся вернуть многомиллиардные активы, выведенные командой Януковича за рубеж.

После задержания первого замглавы следственного управления ГПУ Владимира Шапакина и зампрокурора Киевской области Александра Корнийца все узнали, что в Генпрокуратуре есть тандем Давид Сакварелидзе и Виталий Касько. Разве у вас близкие направления работы?

Направления разные. Сакварелидзе – это реформирование прокуратуры, обращения граждан и следователи генеральной инспекции, которые расследуют уголовные производства относительно сотрудников прокуратуры. У меня – процессуальное руководство этими следователями. Если все делать по правилам, не может у одного человека быть следствие и процессуальное руководство одновременно. Должна работать система сдержек и противовесов. Я курирую работу процессуальных прокуроров, которые руководят следствием в отношении работников прокуратуры. Плюс, занимаюсь представительством прокуратуры в судах – гражданских, административных, хозяйственных, а также курирую международное сотрудничество, ювенальное управление, взаимодействие с Верховной Радой, поддержку обвинения в третьей и четвертой инстанции.

Как видите прямой связи, кроме пересечения по линии Генеральной инспекции, созданной с большими потугами месяц назад, нет. Сакварелидзе успел набрать семь следователей в свою группу, я отобрал трех прокуроров, осуществляющих процессуальное руководство. Инспекция еще не укомплектована, работа, по сути, начиналась с колес.

Чем объяснить тогда, что вы и Сакварелидзе в тандеме выступили против других замов Генпрокурора – Владимира Гузыря и Юрия Столярчука, пытавшихся замять скандал вокруг задержания на взятке высокопоставленных сотрудников прокуратуры?

Все началось с того, что я был вынужден лично отбиваться от давления конкретно на моих подчиненных. Никаких договоренностей, тандемов, тем более, сговоров с Сакварелидзе у меня не было.

Речь не о сговоре, а том, что вы оказались с ним в одном лагере в этом противостоянии…

Мы часто пересекались из-за схожести взглядов. Учитывая мою экспертную деятельность в Совете Европы, у меня сложились свои представления, взгляды на то, как должна работать прокуратура. Во многом их разделяет Сакварелидзе. На этой почве мы находили общий язык и пытались убеждать, в том числе, Генерального прокурора. Например, каким образом следовало бы реформировать прокуратуру. Не всегда эту точку зрения разделяли другие заместители.

После того, как начала работу Генеральная инспекция, мы просто выполнили свою работу, так как следовало ее делать. Это вызвало негативную реакцию (других заместителей Шокина – ред.). Хотя реакция была противозаконной, поскольку вылилась в давление, открытие уголовных производств, управление внутренней безопасности вызывало подчиненных мне прокуроров для служебного расследования… Попытки урегулировать ситуацию на уровне Генеральной прокуратуры, к сожалению, не имели успехов. Ситуация настолько обострилась, что пришлось обращаться к общественности с просьбой каким-то образом повлиять на ситуацию.

Год назад, когда и. о. генпрокурора Олег Махницкий представлял вас в качестве своего зама, было сказано, что компетенция Виталия Касько – международно-правовое сотрудничество. Иными словами: возврат из-за рубежа краденых активов.

Точнее, вопросы содействия в возвращении активов. Потому что в уголовно-правовой плоскости активы можно вернуть лишь путем надлежащего проведения следствия, а следствия у меня в компетенции не было никогда. Его всегда курировали другие заместители. Моей задачей была коммуникация с иностранными коллегами, помощь следствию, содействие иностранным коллегам в коммуникациях с украинскими следователями, поскольку они не всегда говорят на одном языке.

После назначения Генеральным прокурором, Виктор Шокин поручил мне участок неуголовного судопроизводства. После этого уже от меня самого зависело, что делать (для возвращения активов). И мы начали работать над этим не уголовно-правовым методом, когда проведено расследование, осуждены преступники, предусмотрена конфискация и возвращаются активы, а с помощью судов. То есть, на этапе, когда не доказано, что те или иные лица совершили преступление, разворовали госимущество. Нам достаточно знать, что активы были присвоены с нарушением установленного законом порядка. Тогда есть основания идти в хозяйственный или административный суд и требовать отмены незаконных решений и возврата активов.

Так, как это было с землями Межигорья (резиденция Виктора Януковича – ред.), Сухолучья (охотничьи угодья экс-президента под Киевом – ред.), активами Клюева в Одесской области (свыше 300га находились в аренде под солнечными электростанциями братьев Андрея и Сергея Клюевых – ред.) и многими другими. Мы сделали это гражданско-правовыми методами.

Эти же решения промежуточные, их можно оспорить.

Нет, по названным мной активам, решения прошли уже все судебные инстанции.

Какие еще активы могут быть возвращены подобным образом в ближайшее время?

Можно вспомнить о «Межигорье-2». Помните, строительство, связываемое с экс-депутатом Юрием Иванющенко (свыше 40 га в ландшафтном заказнике под Киевом «Жуков остров» — ред.). Кроме того, земли, принадлежащие родственникам многих бывших высокопоставленных чиновников, включая Игоря Калетника (экс-главы таможни – ред.), Сергея Арбузова (экс-вице-премьера – ред.) и многих других.

Все эти судебные процессы уже на выходе – в основном, в кассации. В каждом случае мы придерживаемся принципиальной позиции: где не удается в первой и второй инстанции отстоять свою правоту, идем до конца, в Верховный суд. Например, по делу Клюева правовая позиция была сформирована именно Верховным судом. Местные суды (в частности, Одесской области) отказывали, а Высший хозсуд имел разнородную практику: при одинаковой правовой ситуации то удовлетворял наши иски, то нет. Мы обратились в Верховный суд Украины, и он расставил точки над «і», сформировав правовую позицию. И теперь, в последующих исках, мы на нее ссылаемся, добиваясь возвращения всех 300 гектаров земли (Клюева – ред.) в Одесской области.

Есть и другие примеры – земли, переданные под строительство в Обуховском районе (17 га земли, переданные для строительства и обслуживания жилого дома Андрея Клюева в пгт. Козин – ред.).

Было много громких заявлений за полтора года: Генпрокуратура вернет украденные активы, МВД вернет украденные активы… и даже спецкомиссия при Кабмине – тоже должна была вернуть все украденное. До сих пор Украина ничего не получила. Это же ваша компетенция, чем можно объяснить?

Можете посмотреть все мои интервью – я никогда не обещал, что за это будет за месяц, два…

Вы – нет…

Я отвечаю, как вы говорите, за этот участок и могу сказать, что стандартный путь для реального возвращения активов в нынешней ситуации – это приговор суда, вступивший в силу. В этом приговоре должна быть предусмотрена конфискация имущества. В зависимости от группы стран, где оно расположено, могут быть разные варианты. В одних – достаточно решения суда об общей конфискации. В других странах в решении должно указываться, что столько-то средств на счетах, скажем, в Лихтенштейне, были добыты конкретным лицом преступным путем. Поэтому ожидания скорейшего возвращения выведенных активов абсолютно неоправданны. Чиновник, вписавший их в статью поступлений бюджета (на 2015 год – ред.) абсолютно не разбирается, как это происходит. Вы помните активы Павла Лазаренко?

Да.

Помните сколько лет прошло? Так вот, буквально два месяца назад я был в Вашингтоне, где участвовал в процессе по гражданскому спору между правительством США и Павлом Лазаренко (власти Соединенных Штатов отсуживают деньги, украденные беглым экс-премьер-министром — ред). Это не простой путь.

Эти активы могут получить США, а не Украина?

А это будет происходить с незаконными активами и других бывших высокопоставленных лиц, которые Украина пытается вернуть. Вначале их получают страны, где были арестованы деньги. А затем, в установленном законом порядке и на основании соглашений между странами, заключается договор о распределении активов. В зависимости от законодательства разных государств, мы можем рассчитывать либо на всю сумму (так называемая репатриация), либо произойдет распределение с учетом помощи, оказанной Украиной при доказывании преступления. Все непросто.

Известны сроки, когда будет решение по делу Лазаренко?

Даже у наших американских коллег нет смысла спрашивать – они никогда не скажут, поскольку сами не знают. Все зависит от суда, поведения защиты Лазаренко и представителей правительства США. Там вам никто не скажет: вот, мол, через год вернем все – это было бы неправдой. А у нас наоборот — ждут, когда же Генпрокурор выйдет и скажет: через два месяца все преступные активы, найденные за границей, будут у нас… Если кто-то такое будет говорить – то это чистый популизм.

Важно при этом еще отличать. В гражданско-правовом порядке (через суды) мы возвращаем активы, находящиеся в Украине. Практически, мы эту процедуру уже завершаем. То есть, все, что на территории Украины было незаконно получено, мы пытаемся вернуть государству через суд. А вопросами возвращения зарубежных активов с помощью гражданско-правовых инструментов занимается Минюст, который для этого нанимает юридических советников. Но опыт подсказывает, что если не будет успешного уголовного производства, все эти гражданско-правовые методы лишены смысла.

Швейцария, Британия ранее заявляли, что направят к нам экспертов для помощи украинским следователям по вопросам возврата активов. Какие результаты?

Они тут давно работают – в помещении Главного следственного управления ГПУ. Более того, это иностранные эксперты, которые владеют украинским или русским языком, находятся в полном распоряжении следователей. Вопрос в другом: насколько Главное следственное управление их использует. Они готовы, но есть проблема. Очень часто следователи ссылаются на тайну следствия. Но если ты хочешь, чтобы тебе помогли, но при этом не даешь доступ к материалам производства, то очень тяжело ожидать какой-то помощи. Они очень эффективны, но вопрос в том, эффективно ли их используют.

Значит, такая проблема есть?

Есть. И я бьюсь с этим уже давно.

Сколько они работают здесь?

Еще при Яреме приехали. Я убедил подписать эти соглашения, и они с тех пор здесь.

Украина что-то платит за их работу?

Ничего. За это платят иностранные доноры. Поэтому странно, что эксперты не используются на полную силу. Мне каждый раз все труднее уговаривать наших иностранных коллег продлевать эту экспертную помощь.

Сколько всего этих иностранцев?

В разные времена доходило до 30-ти. Часть из них работает здесь не постоянно, наездами.

Бывшие топ-чиновники выводили деньги не только в западные страны, лояльные к Украине и готовые сотрудничать. Вероятно, перечисления осуществлялись и в азиатский регион, который менее заметен в стремлении помочь, в отличие от ЕС и Америки. Насколько сложно добиваться возвращения активов из, например, Гонконга?

У нас есть очень много друзей-прокуроров за границей, в том числе, Сингапуре, Гонконге и т. д. Украина – давно является членом Международной ассоциации прокуроров и других профессиональных организаций. Все зависит от потребности следствия, умения искать, использовать возможности. К сожалению, украинское следствие было не настолько активно, чтобы качественно добраться до озвученных вами и других регионов. Пока идет работа с традиционными юрисдикциями.

Недавно в МВД на схожую позицию с вашей была назначена Елена Тищенко. Ее функция – искать и возвращать припрятанные активы бывшей правящей верхушки. Почему она назначена только сейчас и чем ваши функции отличаются?

Наши позиции совсем не схожи по простой причине. Генпрокуратура и Минюст являются центральными органами по международно-правовой помощи в уголовных делах. МВД не имеет таких полномочий. В любом случае, они будут обращаться по международным вопросам к Генпрокуратуре или Минюсту. Не думаю, что будет правильно, если МВД будет заявлять, что это их компетенция — возвращение зарубежных активов высокопоставленных лиц. Уголовные дела против высокопоставленных чиновников — не их подследственность.

Но, возможно, у милиции есть внутренняя потребность системно проводить поиск активов по своим делам. Кроме того, если они по каналам Интерпола и другим каналам полицейского сотрудничества будут более активно, чем сейчас помогать украинским следователям в поиске зарубежных активов, я буду это только приветствовать.

Вы уже встречались с Тищенко?

Еще нет, но если будет необходимость, обязательно встретимся. С МВД мы постоянно сотрудничаем в рамках межведомственной рабочей группы.

Известно, что ранее Тищенко сотрудничала с банкиром и экс-совладельцем «БТА Банка» Мухтаром Аблязовым, а потом выступала его оппонентом в судах. Аблязова сейчас подозревают в многомиллиардных махинациях. С учетом этого, насколько логичным является это спорное назначение Тищенко?

Мне сложно комментировать. Кадровые вопросы в МВД решает министр (Арсен Аваков – «Главком») и я надеюсь, что он хорошо подумал, перед тем, как поручить такой сложный участок работы.

Поскольку говорим о международно-правовом сотрудничестве, хотелось бы узнать продолжение скандала, связанного со взяткой, якобы полученной депутатом Николаем Мартыненко (в конце 2014 года чешское издание Novinky.cz сообщило, что прокуратура Швейцарии расследует дело по подозрению Skoda JS в даче ему взятки). В свою очередь, народный депутат Сергей Лещенко сообщал, что Украина получила запрос Швейцарии о предоставлении двусторонней правовой помощи в расследовании этого дела. Что ответила наша прокуратура?

Я не могу вам ни подтвердить, ни опровергнуть.

То есть вы не занимались этим делом?

Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Есть определенные международные обязательства и рамки, в которых я могу действовать.

О вашем приходе в Генпрокуратуру. Вас пригласил Махницкий?

Пригласил Махницкий, но кто рекомендовал, затрудняюсь сказать. Очевидно, было несколько рекомендаций. Я не спрашивал, поскольку несколько раз отказывался возвращаться в прокуратуру, хотя предлагались разные должности. В конце концов, Махницкий убедил меня стать заместителем и курировать международные вопросы. Мое предположение: шел поиск специалиста на это направление, в ГПУ обращались за рекомендациями, на основании которых меня и пригласили. До этого я занимался частной юридической практикой и корпоративным юридическим бизнесом, защищал парней, которые протестовали вместе с нами на Майдане.

Возвращаясь к скандалу с задержанием замглавы следственного управления Владимира Шапакина и зампрокурора Киевской области Александра Корнийца, подозреваемых в вымогательстве крупной взятки.

Вы переживали, что следствие в Генпрокуратуре, в том числе расследование по делу «прокуроров-взяточников» отдадут замгенпрокурора Юрию Столярчуку, который, по сути, вступился за них и давил на ваших подчиненных. Есть уже такое решение?

Пока это не решено. Как известно, с 15 июля вступил в силу новый закон о прокуратуре, 16-го числа в него были внесены изменения. В связи с этим, вчера была подписана новая структура Генпрокуратуры (интервью записано 17 июля). Но кто и за какое направление работы теперь будет отвечать, я не знаю – приказа еще не видел. Расследование уголовного производства, связанного с упомянутым вами делом о вымогательстве, пока курирует Сакварелидзе и Касько.

Новая структура Генпрокуратуры предполагает, что ваши полномочия могут быть изменены?

Конечно.

Решает это только Генпрокурор?

Да.

Когда произойдет пересмотр полномочий?

Логично, что это должно было произойти сегодня (17 июля – ред.)… Но, повторюсь, приказа я не видел.

Вы ранее говорили о сложных отношениях со Столярчуком и Гузырем. После публичного скандала они обострились?

Наоборот. После вмешательства общественности все перешло в замороженный режим. Нет наступательных действий на следователей и прокуроров, которые мне подчиняются. Но проблема остается и нужно принимать кардинальное решение. В моем понимании или Касько и Сакварелидзе должны уйти, поскольку их команда следователей и прокуроров не собирается останавливаться и будет доводить дела о коррупции прокуроров до конца, или Гузырь со Столярчуком, которые пытались им помешать.

Мог ли не знать руководитель Главного следственного управления (согласно сайту ГПУ — Юрий Грищенко) о том, что его первый зам – Владимир Шапакин – брал взятки? Ведь речь идет о сотнях тысяч долларов.

Это будет тщательно изучаться в ходе расследования. Если будет доказано, что совершалось преступление и оно происходило с ведома или при участии непосредственного руководства, будет дана принципиальная оценка.

У вас сейчас даже предположений нет, заберут у вас нашумевшее расследование или нет?

Это будет понятно, только после того, когда станет известно новое распределение обязанностей (среди заместителей генпрокурора – ред.). Это важный и определяющий момент. Потому что следователи и прокуроры (выявившие преступление – ред.) ждут: будут они работать, как работали, или грядут изменения. Особенно, если учесть, что по сообщениям подразделения кадров, сейчас все сотрудники Генпрокуратуры будут выведены за штат. Так ли это в действительности — скоро выяснится. Если так, то это такая негативная постсоветская практика, и она также может быть использована, например, для того, чтобы каких-то следователей или прокуроров не переназначить. Нигде в Европе такого понятия нет (практика выведения за штат при реструктуризации госучреждений часто используется для увольнения и сокращения сотрудников – ред.).

Как известно, в кабинете задержанных прокуроров нашли большие суммы, бриллианты. Вы высказывали опасения, что в ГПУ могут уничтожить вещдоки. В том числе, говорили о веществах, похожих на наркотические. О каких наркотиках идет речь?

Уже проведена экспертиза, подтвердившая, что это наркотические средства.

Мариухана или кокаин?

Кокаин. Всякое видел за время работы в следствии, но чтобы наркотики у прокурора?!

На недавнем заседании антикоррупционного комитета Верховной Рады вы сказали депутатам, что у вас нет конфликта с Шокиным, но есть с Гузырем и Столярчуком. «Я посмотрю, как можно будет работать, и буду определяться», — так звучали ваши слова. Уже определились?

Пока состояние неопределенности. Посмотрим, каким будет распределение обязанностей, что будет происходить с Гузырем…

Кстати, он вышел из отпуска?

Он должен был идти в отпуск 20 числа, но в связи с известными событиями, был отправлен 13-го и, насколько понимаю, этот отпуск на месяц…

Вы лично встречались после скандала с Шокиным?

Нет. Ни я, ни Сакварелидзе.

После резонансного заседания в Одесской области, где губернатор Одесской области Михаил Саакашвили раскритиковал местных прокуроров за прессинг бизнеса, также прозвучала критика в адрес зампрокурора области Татьяны Горностаевой (падчерицы Виктора Шокина – ред.). Якобы, она также использовала свои полномочия для давления на предпринимателей. Позже Генпрокурор заявил, что доказательств этого он не получал. По-вашему, на чьей стороне правда?

Саакашвили – человек эмоциональный и люди, обратившиеся к нему, были под негативным впечатлением того, что происходит. Я не занимался проверкой и мне никто не поручал это делать. Лишь знаю, что эта проблема (давление на предпринимателей в Одесской области – «Главком») была предметом обращения Европейской бизнес ассоциации в прокуратуру. Мы просили областную прокуратуру обратить внимание, что есть такая проблема, пресечь и наказать виновных. Но прокуратура области не отреагировала и, к сожалению, через 10 дней все мы услышали известный монолог Саакашвили. Приятного в этом мало для всех нас.

С другой стороны, сказать, кто прав, кто нет в бизнес-конфликтах, не так легко. Моя позиция тут простая: это гражданско-правовые отношения и, пожалуйста, для этого есть суд и не нужно для этого привлекать на одну или другую сторону прокуратуру.

То есть, к вам постоянно идут обращения подобного рода?

Чаще не ко мне, а от народных депутатов к другим заместителям генпрокурора, с просьбой занять ту или иную сторону, открыть уголовное производство и так далее. Но, одно дело, когда есть состав преступления, а другое – когда прокуратуру пытаются привлечь к решению конфликтных ситуаций.

Народные депутаты используют телефонное право?

Да нет же. Они перенаправляют полученные ими обращения в прокуратуру. К таким обращениям нужно очень осторожно относиться, прокуратуре не следует вмешиваться в конфликты бизнеса.

Генеральная Прокуратура: Шокин и перезагрузка — вещи не совместимыеГенеральная Прокуратура: Шокин и перезагрузка — вещи не совместимые

Елена Трибушная.

Виталий Касько, заместитель генпрокурора Украины и один из главных фигурантов антикоррупционного скандала в своем ведомстве, рассказывает о том, что в действительности происходит за его стенами и к чему это может привести.

Не прошло и двух недель после того, как в кабинетах высокопоставленных чиновников Генпрокуратуры Украины (ГПУ) были обнаружены сотни тысяч долларов и пакеты с бриллиантами, а в ведомстве разразился новый скандал.

В начале июля заместители генпрокурора Виталий Касько и Давид Сакварелидзе (в прошлом — заместитель главного прокурора Грузии) провели спецоперацию по задержанию тех самых прокуроров — “любителей бриллиантов”. Их застукали на горячем — во время получения взятки в 3 млн грн. Однако вместо поощрения за маленькую победу над коррупцией Касько и Сакварелидзе получили от руководства красную карточку.

Внутри ГПУ на членов их команды началось давление, в отношении некоторых даже были возбуждены дела. Более того: два других заместителя генпрокурора Владимир Гузырь и Юрий Столярчук попытались уничтожить улики против своих коллег-взяточников и замять дело, рассказывает Касько.

Скандал не канул в архивы ГПУ только благодаря вмешательству журналистов и общественных активистов. Последние провели 14 июля акцию с требованием к генпрокурору Виктору Шокину прекратить покрывать коррупционеров. То, что Гузырь и Столярчук действуют с согласия Шокина, утверждали народные депутаты, инициировавшие сбор подписей за его отставку в Верховной раде.

Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось обращаться за помощью к общественности

Мирить Шокина и Сакварелидзе пришлось президенту. Петр Порошенко перед телекамерами пообещал, что дело взяточников будет доведено до конца, и символично подписал долгожданный закон о прокуратуре, призванный запустить процесс реальных изменений в ведомстве.

Один из фигурантов скандала Виталий Касько, в прошлом — успешный юрист адвокатского объединения Arzinger и защитник “узников Банковой” во времена Майдана, рассказал НВ о том, как он сам видит происходящее.

— Как вы объясняете скандал вокруг вас и Давида Сакварелидзе?

— Вопрос не во мне или Сакварелидзе. Речь в первую очередь идет о прокурорах и следователях, наших сотрудниках, которые ведут дело высокопоставленных прокуроров, подозреваемых во взяточничестве. На этих людей сразу же после раскрытия ими коррупционного преступления начали оказывать давление в разных формах — от служебного расследования до уголовных дел.

Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось обращаться за помощью к общественности. И если бы не вмешательство активистов, народных депутатов и СМИ, неизвестно, чем все могло бы обернуться.

Это круговая порука или что‑то еще? Не знаю, делайте выводы сами. Для меня глубоким разочарованием стало то, что молодые принципиальные прокуроры, которых я пригласил на работу и обещал им полную поддержку и защиту, которые поверили и вскрыли факты серьезной коррупции в прокуратуре, оказались в конечном итоге настолько уязвимыми в нашей системе. Однако они продолжают выполнять работу и верят, что смогут довести начатое до конца. Я полностью их в этом поддерживаю.

— Вы обращались к генпрокурору Виктору Шокину?

— Господин Шокин сказал, что он не знает, о чем идет речь, и что его заместители Гузырь и Столярчук клянутся, будто они ничего такого не делают.

— Были ли угрозы в ваш адрес?

— В мой лично — нет. Были угрозы процессуальному руководителю и начальнику отдела процессуального руководства. А само возбуждение уголовного производства против нас разве не является давлением? Как по мне, это чистое давление, причем крайняя его форма.

— Происходят ли тем не менее изменения в Генпрокуратуре, внутри самой системы?

— У нас есть заместитель генерального прокурора Давид Сакварелидзе, ответственный за изменения. Есть департамент реформ, есть генеральная инспекция, которая должна заниматься расследованием дел по работникам прокуратуры, проверкой их честности. Это главные обязанности Сакварелидзе, других у него нет. Остальные заместители больше нагружены для того, чтобы он имел возможность нормально работать над реформированием прокуратуры и подготовкой нормативной базы.

Но это не значит, что он единственный, кто занимается изменениями. По тем позициям, которые вверены мне, я делаю все, что от меня зависит. Мы провели массовое сокращение, создали двухуровневую структуру — нет больше главных управлений, которые бюрократизируют работу. Количество начальства существенно сократилось, качество работы — не ухудшилось.

Мною пресечена существовавшая ранее негативная практика наказания прокуроров за оправдательные приговоры только из‑за того, что такой приговор был вынесен.

— Сколько человек вы уволили?

— Многие сами ушли. Где‑то сократили штат за счет вакансий — не стали набирать новых людей. Кого‑то предупредили о реорганизации, оплатили все по законодательству, и люди уволились. Плюс была проведена люстрация. Некоторые уволились, не дожидаясь ее.

— Какие зарплаты сейчас в прокуратуре?

— Моя — около 18 тыс. грн.

— А у прокуроров?

— Где‑то до 10 тыс. грн. Чтобы адекватный специалист хорошо выполнял работу на уровне Генеральной прокуратуры, мне кажется, этого мало. В новом законе предусмотрен правильный подход к зарплате прокурора — она привязана к зарплате судьи и составляет процент от нее. Если это будет имплементировано (а эти положения европейские эксперты посчитали правильными, чтобы один из мотивов коррупции в прокуратуре был устранен), то, думаю, система заработает гораздо лучше.

— Насколько поднимутся зарплаты?

— Будет около 30 тыс. грн. На эти деньги можно жить в Киеве и честно работать прокурором.

Но одна только высокая зарплата — это не залог успеха. Нужны конкурсы наподобие того, который был проведен на пост руководителя Антикоррупционного бюро. Если все сработает в комплексе — мы получим результат.

— Думаете, произойдет полное качественное изменение людей? Есть, на кого менять?

— На 100 % не произойдет. Но будут работать разные факторы, включая фактор страха. Появится Антикоррупционное бюро, гарантии независимости которого повыше. Оно будет следить за тем, чтобы прокуроры не брали взяток и работали честно. Будет нормальная зарплата, подписка о том, что, становясь прокурором, человек соглашается на вмешательство в его частную жизнь, что его телефоны могут прослушиваться, плюс будет боязнь потерять рабочее место и достойную зарплату, перспективу хорошей пенсии, интересную работу. То есть будет работать система сдержек и противовесов.

Материал опубликован в НВ №25 от 17 июля 2015Елена Трибушная.

Виталий Касько, заместитель генпрокурора Украины и один из главных фигурантов антикоррупционного скандала в своем ведомстве, рассказывает о том, что в действительности происходит за его стенами и к чему это может привести.

Не прошло и двух недель после того, как в кабинетах высокопоставленных чиновников Генпрокуратуры Украины (ГПУ) были обнаружены сотни тысяч долларов и пакеты с бриллиантами, а в ведомстве разразился новый скандал.

В начале июля заместители генпрокурора Виталий Касько и Давид Сакварелидзе (в прошлом — заместитель главного прокурора Грузии) провели спецоперацию по задержанию тех самых прокуроров — “любителей бриллиантов”. Их застукали на горячем — во время получения взятки в 3 млн грн. Однако вместо поощрения за маленькую победу над коррупцией Касько и Сакварелидзе получили от руководства красную карточку.

Внутри ГПУ на членов их команды началось давление, в отношении некоторых даже были возбуждены дела. Более того: два других заместителя генпрокурора Владимир Гузырь и Юрий Столярчук попытались уничтожить улики против своих коллег-взяточников и замять дело, рассказывает Касько.

Скандал не канул в архивы ГПУ только благодаря вмешательству журналистов и общественных активистов. Последние провели 14 июля акцию с требованием к генпрокурору Виктору Шокину прекратить покрывать коррупционеров. То, что Гузырь и Столярчук действуют с согласия Шокина, утверждали народные депутаты, инициировавшие сбор подписей за его отставку в Верховной раде.

Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось обращаться за помощью к общественности

Мирить Шокина и Сакварелидзе пришлось президенту. Петр Порошенко перед телекамерами пообещал, что дело взяточников будет доведено до конца, и символично подписал долгожданный закон о прокуратуре, призванный запустить процесс реальных изменений в ведомстве.

Один из фигурантов скандала Виталий Касько, в прошлом — успешный юрист адвокатского объединения Arzinger и защитник “узников Банковой” во времена Майдана, рассказал НВ о том, как он сам видит происходящее.

— Как вы объясняете скандал вокруг вас и Давида Сакварелидзе?

— Вопрос не во мне или Сакварелидзе. Речь в первую очередь идет о прокурорах и следователях, наших сотрудниках, которые ведут дело высокопоставленных прокуроров, подозреваемых во взяточничестве. На этих людей сразу же после раскрытия ими коррупционного преступления начали оказывать давление в разных формах — от служебного расследования до уголовных дел.

Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось обращаться за помощью к общественности. И если бы не вмешательство активистов, народных депутатов и СМИ, неизвестно, чем все могло бы обернуться.

Это круговая порука или что‑то еще? Не знаю, делайте выводы сами. Для меня глубоким разочарованием стало то, что молодые принципиальные прокуроры, которых я пригласил на работу и обещал им полную поддержку и защиту, которые поверили и вскрыли факты серьезной коррупции в прокуратуре, оказались в конечном итоге настолько уязвимыми в нашей системе. Однако они продолжают выполнять работу и верят, что смогут довести начатое до конца. Я полностью их в этом поддерживаю.

— Вы обращались к генпрокурору Виктору Шокину?

— Господин Шокин сказал, что он не знает, о чем идет речь, и что его заместители Гузырь и Столярчук клянутся, будто они ничего такого не делают.

— Были ли угрозы в ваш адрес?

— В мой лично — нет. Были угрозы процессуальному руководителю и начальнику отдела процессуального руководства. А само возбуждение уголовного производства против нас разве не является давлением? Как по мне, это чистое давление, причем крайняя его форма.

— Происходят ли тем не менее изменения в Генпрокуратуре, внутри самой системы?

— У нас есть заместитель генерального прокурора Давид Сакварелидзе, ответственный за изменения. Есть департамент реформ, есть генеральная инспекция, которая должна заниматься расследованием дел по работникам прокуратуры, проверкой их честности. Это главные обязанности Сакварелидзе, других у него нет. Остальные заместители больше нагружены для того, чтобы он имел возможность нормально работать над реформированием прокуратуры и подготовкой нормативной базы.

Но это не значит, что он единственный, кто занимается изменениями. По тем позициям, которые вверены мне, я делаю все, что от меня зависит. Мы провели массовое сокращение, создали двухуровневую структуру — нет больше главных управлений, которые бюрократизируют работу. Количество начальства существенно сократилось, качество работы — не ухудшилось.

Мною пресечена существовавшая ранее негативная практика наказания прокуроров за оправдательные приговоры только из‑за того, что такой приговор был вынесен.

— Сколько человек вы уволили?

— Многие сами ушли. Где‑то сократили штат за счет вакансий — не стали набирать новых людей. Кого‑то предупредили о реорганизации, оплатили все по законодательству, и люди уволились. Плюс была проведена люстрация. Некоторые уволились, не дожидаясь ее.

— Какие зарплаты сейчас в прокуратуре?

— Моя — около 18 тыс. грн.

— А у прокуроров?

— Где‑то до 10 тыс. грн. Чтобы адекватный специалист хорошо выполнял работу на уровне Генеральной прокуратуры, мне кажется, этого мало. В новом законе предусмотрен правильный подход к зарплате прокурора — она привязана к зарплате судьи и составляет процент от нее. Если это будет имплементировано (а эти положения европейские эксперты посчитали правильными, чтобы один из мотивов коррупции в прокуратуре был устранен), то, думаю, система заработает гораздо лучше.

— Насколько поднимутся зарплаты?

— Будет около 30 тыс. грн. На эти деньги можно жить в Киеве и честно работать прокурором.

Но одна только высокая зарплата — это не залог успеха. Нужны конкурсы наподобие того, который был проведен на пост руководителя Антикоррупционного бюро. Если все сработает в комплексе — мы получим результат.

— Думаете, произойдет полное качественное изменение людей? Есть, на кого менять?

— На 100 % не произойдет. Но будут работать разные факторы, включая фактор страха. Появится Антикоррупционное бюро, гарантии независимости которого повыше. Оно будет следить за тем, чтобы прокуроры не брали взяток и работали честно. Будет нормальная зарплата, подписка о том, что, становясь прокурором, человек соглашается на вмешательство в его частную жизнь, что его телефоны могут прослушиваться, плюс будет боязнь потерять рабочее место и достойную зарплату, перспективу хорошей пенсии, интересную работу. То есть будет работать система сдержек и противовесов.

Материал опубликован в НВ №25 от 17 июля 2015