Турецкий кульбит. Анкара нашла способ добиться от ЕС безвизового режимаТурецкий кульбит. Анкара нашла способ добиться от ЕС безвизового режима

Иван Яковина

Реджеп Тайип Эрдоган пригрозил существенно усложнить жизнь Европе в случае отказа
Украинские соцсети в последние дни наполнились смешными картинками на печальную тему: безвизовый режим со странами Шенгенской зоны, обещанный президентом на 24 ноября 2016 года, так и не состоялся. Некоторым политикам и наблюдателям это дало повод выступить с критикой ЕС, который, дескать, «не выполнил своих обещаний», хотя «Киев выполнил все поставленные требования»
.

Строго говоря, критика эта напрасна, поскольку одним из европейских условий предоставления безвиза была «демонстрация видимых успехов в борьбе с коррупцией». Сейчас даже самый убежденный оптимист не скажет, что Украина тут достигла существенного прогресса, а у европейцев уровень скептицизма в этом вопросе существенно выше среднего. Более того, некоторая расплывчатость формулировки оставляет Брюсселю возможность откладывать окончательное решение по безвизовому вопросу до бесконечности.

Украинским политикам в этой ситуации остается два варианта действий: либо медленно «дожимать» ЕС, надеясь, что он сменит гнев на милость, либо все-таки объявить газават взяточничеству и кумовству. Учитывая весь предыдущий опыт, скорее будет выбран первый вариант, поэтому небезынтересным может оказаться опыт Турции в этом же вопросе.

Анкара подала заявку на вступление в ЕС еще в начале 1980-х годов прошлого века. Шли годы, потом – десятилетия, менялись европейские правительства и политики, ЕС расширялся, ввел Шенгенскую и еврозону, но турецкий запрос так и оставался без удовлетворения. Год за годом Брюссель выдвигал Турции все новые условия или просто заявлял, что старые не выполнены в полном объеме. В Анкаре открытым текстом обвиняли европейцев в нежелании принимать исламскую страну, в Брюсселе отмахивались: нет, но думайте себе, что хотите.

Ни вступления Евросоюз, ни хотя бы ясной перспективы членства, ни даже безвизового обмена со странами ЕС турецкие власти добиться не могли. Однако в 2015 и 2016 годах ситуация радикальным образом изменилась. Помощь, как часто бывает, пришла оттуда, откуда не ожидали.

Войны на Ближнем Востоке и по всему Африканскому континенту, а также чудовищная нищета Южной Азии в сочетании с высокой рождаемостью сформировали мощное демографическое давление. По целому спектру причин жизнь в этих странах и регионах стала просто невыносимой для десятков и сотен миллионов людей, которые готовы рисковать даже жизнью, лишь бы перебраться в более спокойные и сытые места. Как только Европа устами Ангелы Меркель объявила о готовности принять страждущих, миллионы людей отправились в путь.

Миграционный кризис 2015 года стал одним из самых серьезных испытаний в истории ЕС. Из-за него взлетела до небес популярность крайне правых партий, Евросоюз покрылся трещинами из-за нежелания многих стран принимать беженцев у себя, общества оказались неспособными быстро ассимилировать миллион людей принципиально иной культуры, да и экономических резервов стало не хватать для нормального расселения, обучения и лечения такого числа новоприбывших граждан без знания языка и определенных занятий.

Приостановить эскалацию кризиса удалось лишь благодаря соглашению с Турцией, через которую в ЕС и направлялась львиная доля беженцев со всех уголков Азии. Суть его, если коротко, такова: Анкара закрывает границу, не пуская мигрантов далее, на северо-запад, а ЕС выплачивает Турции три миллиарда евро и до конца 2016 года все-таки предоставляет ей безвизовый режим. В Европе даже на это многие не хотели соглашаться, опасаясь волны нелегалов уже из самой Турции, но ситуация с беженцами была отчаянной, Германия продавила эту сделку.

Анкара, к ее чести, свою часть соглашения исполнила почти моментально: полноводный поток азиатских мигрантов в ЕС иссяк почти полностью. Однако у европейцев начались серьезные сложности с выполнением своих обязательств.

За десятилетия, пока в Брюсселе придумывали отговорки, чтобы не пускать Турцию в ЕС, эта страна превратилась из сравнительно свободной и демократичной в самую настоящую восточную деспотию. Десятки тысяч реальных и выдуманных врагов президента там увольняют, сажают и пытают, в Турции идут серьезные разговоры о восстановлении смертной казни, там воспеваются традиции Османской империи и запрещаются независимые СМИ. Кроме того, в результате запланированного на весну референдума скорее всего будет изменена конституция страны, после чего Эрдоган не только получит султанские полномочия и возможность находиться у власти до 2029 года.

Глядя на скоростное свертывание базовых прав человека и переход Турции от демократии к авторитаризму, Европейский парламент подавляющим большинством голосов 24 ноября принял резолюцию, рекомендующую Брюсселю и странам Шенгенского соглашения оставить визовый режим с Турцией в нетронутом виде, а соответствующие переговоры с Анкарой – заморозить.

Ответ Эрдогана был молниеносным. Он объявил, что резолюция Европарламента «ничего не означает» (кстати, справедливо: она — рекомендательная), а также прямым текстом пригрозил открыть беженцам ворота в Европу, если до конца года его подданные не получат права без виз кататься по Шенгенской зоне.

Неприкрытый ультиматум вызвал в европейских столицах приступ острой головной боли. С одной стороны, ни в коем случае нельзя поощрять разворот Турции к тоталитаризму. Это было бы отступлением от коренных ценностей Евросоюза, от того, на чем он базируется и во что верит.

Но с другой стороны, повторение кризиса 2015 года может стать настоящей катастрофой – как для самих европейских стран, так и для их действующих политических элит. Прибытие еще миллиона-другого беженцев почти наверняка обернется уже не появлением ультраправых в парламентах, а их избранием во власть. Особенно сильно эта перспектива пугает Францию и Германию, где в 2017 году пройдут выборы президента и Бундестага (и канцлера) соответственно. Но если судьба Франсуа Олланда предрешена – из-за плинтусного рейтинга переизбраться он не сумеет никак, то Ангела Меркель лишь неделю назад объявила о намерении пойти на четвертый срок во главе немецкого правительства. Рисковать своей властью ей совсем не хочется.

Берлин на угрозы Анкары отреагировал уже на следующий день. 25 ноября в администрации канцлера заявили, что «язык угроз решению вопроса не поможет» призвали к диалогу. При этом, правда, упустили из виду, что диалог уже закончен: соглашение с Турцией подписано, его надо исполнять. А это невозможно по вышеописанной причине отказа от собственных, европейских ценностей.

Тем не менее, глава европейской дипломатии Федерика Могерини, судя по всему, настроена на предоставление Турции безвизового режима, понимая, что волна беженцев наверняка снесет ее саму с ныне занимаемого поста. Она заявила, что закрывать перспективы членства и безвизового режима для Анкары – «контрпродуктивный сценарий», который ни к чему хорошему не приведет. Поспорить с ней трудно. Но и в открытии границ для граждан Турции есть риски.

Сейчас население этой страны составляет примерно 77 миллионов человек. Учитывая авторитарный характер установленного там режима, очень многие из этих людей задумаются о том, чтобы перебраться в Европу. Добраться до любой из стран ЕС сможет любой турок, а уже по прибытии он(а) может подать документы о предоставлении статуса политического беженца. Курды, компактно расселенные на юго-востоке Турции, также могут массово отправиться в ЕС, чтобы попросить там убежища от этнических преследований на родине. Да и обычных экономических мигрантов никто не отменял. В результате, избавившись от беженцев из Сирии, Бангладеш и Афганистана, европейцы получат неизвестное пока (наверняка немалое) число переселенцев из самой Турции. Последствия, впрочем, будут почти теми же.

Еще один риск предоставления Турции безвизового режима – это угроза распада самого Шенгенского соглашения. Далеко не все страны готовы пожертвовать защитой своих границ ради сохранения у власти Ангелы Меркель. Некоторые из них могут пойти по британскому пути, введя для государств, не входящих в ЕС, собственные визы.

В любом случае, Турция сумела поставить Евросоюз перед выбором, в котором оба варианта плохие, но один, не предусматривающий введения безвиза для ее граждан, просто кошмарный. Саммит ЕС, на котором будет рассмотрен турецкий вопрос, состоится уже в декабре. И, скорее всего, Анкара желаемое получит.

Новое ВремяИван Яковина

Реджеп Тайип Эрдоган пригрозил существенно усложнить жизнь Европе в случае отказа
Украинские соцсети в последние дни наполнились смешными картинками на печальную тему: безвизовый режим со странами Шенгенской зоны, обещанный президентом на 24 ноября 2016 года, так и не состоялся. Некоторым политикам и наблюдателям это дало повод выступить с критикой ЕС, который, дескать, «не выполнил своих обещаний», хотя «Киев выполнил все поставленные требования»
.

Строго говоря, критика эта напрасна, поскольку одним из европейских условий предоставления безвиза была «демонстрация видимых успехов в борьбе с коррупцией». Сейчас даже самый убежденный оптимист не скажет, что Украина тут достигла существенного прогресса, а у европейцев уровень скептицизма в этом вопросе существенно выше среднего. Более того, некоторая расплывчатость формулировки оставляет Брюсселю возможность откладывать окончательное решение по безвизовому вопросу до бесконечности.

Украинским политикам в этой ситуации остается два варианта действий: либо медленно «дожимать» ЕС, надеясь, что он сменит гнев на милость, либо все-таки объявить газават взяточничеству и кумовству. Учитывая весь предыдущий опыт, скорее будет выбран первый вариант, поэтому небезынтересным может оказаться опыт Турции в этом же вопросе.

Анкара подала заявку на вступление в ЕС еще в начале 1980-х годов прошлого века. Шли годы, потом – десятилетия, менялись европейские правительства и политики, ЕС расширялся, ввел Шенгенскую и еврозону, но турецкий запрос так и оставался без удовлетворения. Год за годом Брюссель выдвигал Турции все новые условия или просто заявлял, что старые не выполнены в полном объеме. В Анкаре открытым текстом обвиняли европейцев в нежелании принимать исламскую страну, в Брюсселе отмахивались: нет, но думайте себе, что хотите.

Ни вступления Евросоюз, ни хотя бы ясной перспективы членства, ни даже безвизового обмена со странами ЕС турецкие власти добиться не могли. Однако в 2015 и 2016 годах ситуация радикальным образом изменилась. Помощь, как часто бывает, пришла оттуда, откуда не ожидали.

Войны на Ближнем Востоке и по всему Африканскому континенту, а также чудовищная нищета Южной Азии в сочетании с высокой рождаемостью сформировали мощное демографическое давление. По целому спектру причин жизнь в этих странах и регионах стала просто невыносимой для десятков и сотен миллионов людей, которые готовы рисковать даже жизнью, лишь бы перебраться в более спокойные и сытые места. Как только Европа устами Ангелы Меркель объявила о готовности принять страждущих, миллионы людей отправились в путь.

Миграционный кризис 2015 года стал одним из самых серьезных испытаний в истории ЕС. Из-за него взлетела до небес популярность крайне правых партий, Евросоюз покрылся трещинами из-за нежелания многих стран принимать беженцев у себя, общества оказались неспособными быстро ассимилировать миллион людей принципиально иной культуры, да и экономических резервов стало не хватать для нормального расселения, обучения и лечения такого числа новоприбывших граждан без знания языка и определенных занятий.

Приостановить эскалацию кризиса удалось лишь благодаря соглашению с Турцией, через которую в ЕС и направлялась львиная доля беженцев со всех уголков Азии. Суть его, если коротко, такова: Анкара закрывает границу, не пуская мигрантов далее, на северо-запад, а ЕС выплачивает Турции три миллиарда евро и до конца 2016 года все-таки предоставляет ей безвизовый режим. В Европе даже на это многие не хотели соглашаться, опасаясь волны нелегалов уже из самой Турции, но ситуация с беженцами была отчаянной, Германия продавила эту сделку.

Анкара, к ее чести, свою часть соглашения исполнила почти моментально: полноводный поток азиатских мигрантов в ЕС иссяк почти полностью. Однако у европейцев начались серьезные сложности с выполнением своих обязательств.

За десятилетия, пока в Брюсселе придумывали отговорки, чтобы не пускать Турцию в ЕС, эта страна превратилась из сравнительно свободной и демократичной в самую настоящую восточную деспотию. Десятки тысяч реальных и выдуманных врагов президента там увольняют, сажают и пытают, в Турции идут серьезные разговоры о восстановлении смертной казни, там воспеваются традиции Османской империи и запрещаются независимые СМИ. Кроме того, в результате запланированного на весну референдума скорее всего будет изменена конституция страны, после чего Эрдоган не только получит султанские полномочия и возможность находиться у власти до 2029 года.

Глядя на скоростное свертывание базовых прав человека и переход Турции от демократии к авторитаризму, Европейский парламент подавляющим большинством голосов 24 ноября принял резолюцию, рекомендующую Брюсселю и странам Шенгенского соглашения оставить визовый режим с Турцией в нетронутом виде, а соответствующие переговоры с Анкарой – заморозить.

Ответ Эрдогана был молниеносным. Он объявил, что резолюция Европарламента «ничего не означает» (кстати, справедливо: она — рекомендательная), а также прямым текстом пригрозил открыть беженцам ворота в Европу, если до конца года его подданные не получат права без виз кататься по Шенгенской зоне.

Неприкрытый ультиматум вызвал в европейских столицах приступ острой головной боли. С одной стороны, ни в коем случае нельзя поощрять разворот Турции к тоталитаризму. Это было бы отступлением от коренных ценностей Евросоюза, от того, на чем он базируется и во что верит.

Но с другой стороны, повторение кризиса 2015 года может стать настоящей катастрофой – как для самих европейских стран, так и для их действующих политических элит. Прибытие еще миллиона-другого беженцев почти наверняка обернется уже не появлением ультраправых в парламентах, а их избранием во власть. Особенно сильно эта перспектива пугает Францию и Германию, где в 2017 году пройдут выборы президента и Бундестага (и канцлера) соответственно. Но если судьба Франсуа Олланда предрешена – из-за плинтусного рейтинга переизбраться он не сумеет никак, то Ангела Меркель лишь неделю назад объявила о намерении пойти на четвертый срок во главе немецкого правительства. Рисковать своей властью ей совсем не хочется.

Берлин на угрозы Анкары отреагировал уже на следующий день. 25 ноября в администрации канцлера заявили, что «язык угроз решению вопроса не поможет» призвали к диалогу. При этом, правда, упустили из виду, что диалог уже закончен: соглашение с Турцией подписано, его надо исполнять. А это невозможно по вышеописанной причине отказа от собственных, европейских ценностей.

Тем не менее, глава европейской дипломатии Федерика Могерини, судя по всему, настроена на предоставление Турции безвизового режима, понимая, что волна беженцев наверняка снесет ее саму с ныне занимаемого поста. Она заявила, что закрывать перспективы членства и безвизового режима для Анкары – «контрпродуктивный сценарий», который ни к чему хорошему не приведет. Поспорить с ней трудно. Но и в открытии границ для граждан Турции есть риски.

Сейчас население этой страны составляет примерно 77 миллионов человек. Учитывая авторитарный характер установленного там режима, очень многие из этих людей задумаются о том, чтобы перебраться в Европу. Добраться до любой из стран ЕС сможет любой турок, а уже по прибытии он(а) может подать документы о предоставлении статуса политического беженца. Курды, компактно расселенные на юго-востоке Турции, также могут массово отправиться в ЕС, чтобы попросить там убежища от этнических преследований на родине. Да и обычных экономических мигрантов никто не отменял. В результате, избавившись от беженцев из Сирии, Бангладеш и Афганистана, европейцы получат неизвестное пока (наверняка немалое) число переселенцев из самой Турции. Последствия, впрочем, будут почти теми же.

Еще один риск предоставления Турции безвизового режима – это угроза распада самого Шенгенского соглашения. Далеко не все страны готовы пожертвовать защитой своих границ ради сохранения у власти Ангелы Меркель. Некоторые из них могут пойти по британскому пути, введя для государств, не входящих в ЕС, собственные визы.

В любом случае, Турция сумела поставить Евросоюз перед выбором, в котором оба варианта плохие, но один, не предусматривающий введения безвиза для ее граждан, просто кошмарный. Саммит ЕС, на котором будет рассмотрен турецкий вопрос, состоится уже в декабре. И, скорее всего, Анкара желаемое получит.

Новое Время

Беженцы. Возвращение. Горькая правда ДонбассаБеженцы. Возвращение. Горькая правда Донбасса

Виктор Дяченко

На Донбасс начинают потихоньку возвращаться ранее покинувшие его жители. Совершенно пустынные ещё год назад, сегодня улицы Луганска и Донецка становятся всё оживленнее. На тротуарах всё больше прохожих, спешащих в магазин или на работу. На проспектах всё больше автомобилей, чьи владельцы уже не бояться быть ограбленными «дикими ополченцами».

Конечно, это лишь тень той нормальной и сытой жизни, которой жил Донбасс до мятежа и войны, однако уже и не дикий хаос и голод 2014-2015 г.г. Ситуация в непризнанных и не определившихся «республиках» понемногу улучшается, и отрицать это было бы столь же глупо, как когда-то твердить про «загнивающий Запад». Хотя не менее глупо было бы считать, что самое худшее осталось позади и полномасштабная война уже никогда не возобновится. И всё же больше украинцев возвращается в свои дома — взвесив все доводы за и риски против, но главным образом устав от лишений беспросветной жизни никому не нужных скитальцев.

Беженцы и переселенцы

По официальным данным, в результате аннексии Крыма и конфликта на Донбассе их покинули более двух миллионов украинцев. Из них большинство (1 миллион 740 тысяч) перебрались в другие регионы Украины и получили статус внутренне перемещенных лиц или просто переселенцев. Около 230 тысяч получили убежище и статус беженцев в России, и еще около 80 тысяч в Беларуси. Кроме того, за период 2014-2015 г.г. от 18 тысяч украинцев были поданы заявки на получение статуса беженца в Евросоюзе. Однако регистрацию в качестве беженцев и переселенцев проходили не все выехавшие из Донбасса и Крыма, поэтому их общее число намного больше.

Чиновники и СМИ обычно называют переселенцами и беженцами всех подряд, не делая между ними различий. Между тем различия есть, и очень большие! Если выстроить украинских беженцев в эдакую социальную лестницу, то мы увидим следующие категории:

Переселенцы-чиновники

Эта небольшая (несколько тысяч), но очень привилегированная группа украинских беженцев, состоящая из работников государственных и бюджетных учреждений Донецкой и Луганской областей, которые в 2014 году были эвакуированы согласно распоряжениям правительства в новые областные центры (Северодонецк и Краматорск).

В основном это руководящий состав и самые ценные офисные работники, которые были заинтересованы в сохранении своей карьеры и высокой зарплаты. Кроме того, они получают большие доплаты как переселенцы – в том числе на аренду жилья, и могут позволить ни в чем себе не отказывать. А вот работой они не перегружены, поскольку все их учреждения, управления, больницы, заводы и т.п. вместе с рядовыми работниками остались на той стороне. Так что многие из этих беженцев, приезжая утром на работу в «областное управление» на своих «ренджроверах», весь день лишь подпирают щеки за столом. Единственная их забота – не попасть под люстрацию!

Переселенцы-бизнесмены и прочие состоятельные жители Донбасса

Переселенцы-бизнесмены и прочие состоятельные жители Донбасса, которые снимались с места, имея при себе достаточный капитал или высокооплачиваемую «удаленную» работу (например, фрилансеры-программисты). Как правило, эти люди не «парятся» с регистрацией, которая им совершенно без надобности – за исключением тех случаев, когда они хотят получить льготы для открытия нового бизнеса на новом месте.

Они не «сосут» государство, не требуют себе никаких выплат и помощи, и самостоятельно решают свои вопросы крова над головой и средств к существованию. Многие из них просто уехали из Донбасса навсегда, выбрав новое место жительство получше – в Киев, в Харьков или Одессу, в Белгород и Москву, некоторые даже в страны Евросоюза. Другие, не прижившись в чужом крае и устав ожидать освобождения родного, потихоньку возвращаются обратно в свои дома – если они не разрушены войной или не отжаты «ополченцами». И пытаются если не восстановить свой довоенный бизнес, то хотя бы открыть какой-то новый, благо дома и стены помогают – даже в оккупации.

Переселенцы-арендаторы

Под этим названием подразумеваются сотни тысяч беженцев, которые на новом месте смогли арендовать себе полноценное жилье, или даже купить недорогую квартиру — однако на этом их скромные сбережения закончились. К ним же относятся и те, кто временно прибился у родственников и друзей, не гонящих их на улицу. Как правило, эти люди покидали Донбасс с некоторыми пожитками, на собственных автомобилях или нанимая грузовые «Газели».

Основной проблемой для таких беженцев было найти на новом месте работу или иной источник средств к существованию, необходимых не только для пропитания, но и для оплаты жилья. Если это не удавалось, то многие из них возвращались домой, как только там прекращались активные боевые действия. Постоянная нехватка денег, обострившаяся украинским экономическим кризисом, стремление всеми силами удержаться хотя бы за видимость нормальной жизни, боязнь опуститься на самое дно – это их постоянные ночные кошмары.

Беженцы с котомками

Украинцы, которые бежали из своих домов в спешке, схватив в охапку детей и пару сумок с самым необходимым. Не имеющие денежных накоплений, личного автотранспорта, возможности найти хорошо оплачиваемую работу. Вынужденные ютиться там, где придется: в общежитиях, коммуналках, временных приютах, даже в палатках. Живущие на мизерное социальное пособие (442 гривны на взрослых и 884 на детей), на помощь волонтеров и случайные заработки.

У некоторых из них жилье было разрушено в ходе войны, у кого-то родной дом и сегодня находится в зоне боевых действий, поэтому возвращаться им просто некуда. Это самая уязвимая, незащищенная и нуждающаяся категория беженцев – в самом трагическом понимании этого слова.

Псевдобеженцы и аферисты

По данным правоохранительных органов на весну нынешнего года, треть из зарегистрированных в Украине переселенцев таковыми не являются и получают свои пособия незаконно. Как они так умудрились? Одни из них действительно были зарегистрированными беженцами, а затем вернулись обратно домой – но не поставили об этом в известность украинские социальные службы, чтобы не прекратилось начисление пособий. Другие никогда и не становились беженцами, а просто съездили на украинскую территорию и зарегистрировались там в качестве оных.

С точки зрения закона эти люди, безусловно, мошенники. Но что их на это толкнуло? Не только извечная украинская «хозяйственность». Жизнь в нынешней кризисной Украине стала невыносимой, а в захваченных сепаратистами регионах Донбасса она еще труднее, поэтому тамошнее население пытается выжить всеми доступными средствами – в том числе стараясь получать сразу две пенсии и социальное пособие беженцев. Для кого-то 442 гривны это почти половина его «ДНРовской» зарплаты, а для кого-то вообще единственный источник существования.

Всем ненужные, всем ничьи

Как видим, социального равенства в Украине нет даже среди беженцев, гонимых войною из родных городов. Кто-то выехал из Донецка на новом «BMW X5», с карточками «Visa Gold» в бумажнике, и всю дорогу спорил с женой, какое новое жилье им лучше купить: элитную квартиру в центре города или особняк в пригороде. А кто-то выбирался пешком через «коридоры» с сумками и детьми на руках, не имея в кармане денег даже на бутылку минералки.

Различны даже причины, изгнавшие людей из своих домов. Одни бежали от артобстрелов, другие от политической расправы, третьи обо всем этом слышали только по телевизору и спешили уехать от наступающего хаоса и разрухи. И столь же по-разному украинских беженцев встретили на новом месте.

Сегодня можно прочитать сотни и тысячи историй о том, как украинские переселенцы, мягко говоря, не прижились на новом месте. Одни из них — это жалобы самих беженцев на негостеприимных хозяев и равнодушных чиновников. Другие – это возмущения местных капризностью и заносчивостью переселенцев. Кто же из них прав, а кто преувеличивает? Думается, что обе стороны.

Мы часто забываем о том, что украинские беженцы – это не африканцы или иракские бедуины, они вырваны конфликтом не из шатров в дикой пустыни, а из комфортной жизни в квартирах со всеми удобствами. Многие из них до 2014 года имели неплохую работу и приличную зарплату, позволявшую им кормить семью и покупать в дом разные полезные вещи. Они планировали своё будущее: съездить на море, купить новый холодильник, взять в кредит автомобиль, сделать ремонт, отдать сына в лицей.

Потом их планы были перечеркнуты, а сами они оказались за сотни километров от разваленного обстрелом дома, в шоке сидящими на сумках с пожитками. Мир не без добрых людей, а Украина и Россия на государственном уровне приняли программы помощи беженцам. Однако предложенные им бесплатный суп, одежда из секонд-хенда и койки в комнате на 10 человек – это не то, за что будут со слезами благодарить люди, еще неделю назад лопавшие стейки на своем диване в собственной квартире.

Это следует понимать всем, кто считает, что беженцы и переселенцы «зажрались» и излишне требовательны. Разве мы сами не бываем такими, оказавшись в задрипаном отеле, в армейской казарме или палате украинской больницы? То, что у людей нет выбора, еще не значит, что они должны безропотно принимать «что дают».

То же самое касается и «переборчивости» переселенцев, не торопящихся хвататься за любую предлагаемую им работу. Далеко не каждый бухгалтер способен быстро переквалифицироваться в посудомойку, а инженер стать грузчиком на лесопилке — особенно если их новая работа приносит им денег куда меньше, чем старая. Это тоже следует понимать, прежде чем торопится записать переселенцев в лодырей и нахлебников.

Нередко конфликты между переселенцами и местными происходят на политической почве. Причем, не только в Украине. Например, многие россияне считают, что приехавшие к ним беженцы из Донбасса «бежали от карателей» — а потому должны быть настроены агрессивно антиукраински, одобрять аннексию и сепаратизм. В противном случае на лице россиян появляется сначала недоуменное, а потом крайне недовольное выражение, и звучит фраза «так чо вы, бендеры, сюда приползли?». А излишне патриотические жители центральных и зарядных регионов Украины полагают, что переселенцы с востока «спасались от русского мира, а потому должны его ненавидеть. И если те, напротив, начинают ругать Майдан и «хунту», то воздух сотрясает «и шо ж вы, сепары, к нам приперлись?».

Никто не хочет понимать, что жители зоны АТО по-разному, каждый по-своему оценивают события последних лет. В каждом автобусе с беженцами сидят люди с совершенно разными убеждениями, и лучшее что можно сделать в таком случае – вообще не заводить с ними разговоров на тему политики.

С другой стороны, претензии беженцев тоже часто необоснованны. Многие из них почему-то не понимают, что простые граждане, или как их еще называют «физические лица» не обязаны проявлять к ним милосердие и сострадание. Не обязаны жертвовать им деньги, еду и теплые вещи. Не обязаны предоставлять им жилье бесплатно или с большой скидкой. Они вообще имеют право пройти мимо и не заметить сидящих на сумках людей с растерянными лицами. И если бы беженцы это знали, то они с большей благодарностью относились бы к помощи волонтеров и не бурчали бы по поводу черствого хлеба и невкусных консервов.

Однако помощь беженцам обязано предоставлять государство. Во всяком случае, они так декларируют – и Украина, и Россия, и Евросоюз. К сожалению, зачастую дальше деклараций и обещаний дело не идет. Например, Европа фактически закрылась от украинских беженцев, хотя продолжает принимать мигрантов из Северной Африки и Ближнего Востока. Причина такой политики совершенно непонятна!

А вот Москва успешно провалила собственную программу «переселения соотечественников», которую рекламировала много лет, призывая украинцев переезжать в Россию. Когда же украинцы в 2014 году повалили туда многотысячными толпами, то оказалось что пристроить «соотечественников», особенно категорию «беженцев с котомками», просто некуда. Их распихивали по старым общежитиям, баракам и пионерским лагерям по всей стране – от Мурманска до Хабаровска. Федеральная программа переселения тут же самоустранилась от участия в делах беженцах, а их содержание перебросили на местные власти, у которых быстро закончились средства. В итоге доходило до выселения украинцев на улицу с криками «вы нам тут не нужны!».

Что же до властей и чиновников Украины, то они реализовали программу помощи переселенцам так же, как и любую другую социалку: с безразличием к судьбам украинцев, выплачивая им жалкие копейки. При этом сейчас все усилия украинской бюрократической машины направлены на фильтрацию получателей пособия от псевдопереселенцев, вместо того, чтобы создавать им рабочие места и строить новое жилье.

Причем, без крыши над головой остаются не только беженцы: так, на освобожденной еще в 2014 году территории до сих пор ютятся где придется украинцы, чьи дома были разрушены в ходе этого освобождения. Например, жители печально знаменитого «дома № 17» в Лисичанске, чьи закопченные руины стали символом этого конфликта.

Вот и неудивительно, что часть беженцев Донбасса, устав от беспросветных тягот скитаний, решила вернуться домой, не дожидаясь пока над Донецком и Луганском вновь зареют украинские флаги.

Новости УкраиныВиктор Дяченко

На Донбасс начинают потихоньку возвращаться ранее покинувшие его жители. Совершенно пустынные ещё год назад, сегодня улицы Луганска и Донецка становятся всё оживленнее. На тротуарах всё больше прохожих, спешащих в магазин или на работу. На проспектах всё больше автомобилей, чьи владельцы уже не бояться быть ограбленными «дикими ополченцами».

Конечно, это лишь тень той нормальной и сытой жизни, которой жил Донбасс до мятежа и войны, однако уже и не дикий хаос и голод 2014-2015 г.г. Ситуация в непризнанных и не определившихся «республиках» понемногу улучшается, и отрицать это было бы столь же глупо, как когда-то твердить про «загнивающий Запад». Хотя не менее глупо было бы считать, что самое худшее осталось позади и полномасштабная война уже никогда не возобновится. И всё же больше украинцев возвращается в свои дома — взвесив все доводы за и риски против, но главным образом устав от лишений беспросветной жизни никому не нужных скитальцев.

Беженцы и переселенцы

По официальным данным, в результате аннексии Крыма и конфликта на Донбассе их покинули более двух миллионов украинцев. Из них большинство (1 миллион 740 тысяч) перебрались в другие регионы Украины и получили статус внутренне перемещенных лиц или просто переселенцев. Около 230 тысяч получили убежище и статус беженцев в России, и еще около 80 тысяч в Беларуси. Кроме того, за период 2014-2015 г.г. от 18 тысяч украинцев были поданы заявки на получение статуса беженца в Евросоюзе. Однако регистрацию в качестве беженцев и переселенцев проходили не все выехавшие из Донбасса и Крыма, поэтому их общее число намного больше.

Чиновники и СМИ обычно называют переселенцами и беженцами всех подряд, не делая между ними различий. Между тем различия есть, и очень большие! Если выстроить украинских беженцев в эдакую социальную лестницу, то мы увидим следующие категории:

Переселенцы-чиновники

Эта небольшая (несколько тысяч), но очень привилегированная группа украинских беженцев, состоящая из работников государственных и бюджетных учреждений Донецкой и Луганской областей, которые в 2014 году были эвакуированы согласно распоряжениям правительства в новые областные центры (Северодонецк и Краматорск).

В основном это руководящий состав и самые ценные офисные работники, которые были заинтересованы в сохранении своей карьеры и высокой зарплаты. Кроме того, они получают большие доплаты как переселенцы – в том числе на аренду жилья, и могут позволить ни в чем себе не отказывать. А вот работой они не перегружены, поскольку все их учреждения, управления, больницы, заводы и т.п. вместе с рядовыми работниками остались на той стороне. Так что многие из этих беженцев, приезжая утром на работу в «областное управление» на своих «ренджроверах», весь день лишь подпирают щеки за столом. Единственная их забота – не попасть под люстрацию!

Переселенцы-бизнесмены и прочие состоятельные жители Донбасса

Переселенцы-бизнесмены и прочие состоятельные жители Донбасса, которые снимались с места, имея при себе достаточный капитал или высокооплачиваемую «удаленную» работу (например, фрилансеры-программисты). Как правило, эти люди не «парятся» с регистрацией, которая им совершенно без надобности – за исключением тех случаев, когда они хотят получить льготы для открытия нового бизнеса на новом месте.

Они не «сосут» государство, не требуют себе никаких выплат и помощи, и самостоятельно решают свои вопросы крова над головой и средств к существованию. Многие из них просто уехали из Донбасса навсегда, выбрав новое место жительство получше – в Киев, в Харьков или Одессу, в Белгород и Москву, некоторые даже в страны Евросоюза. Другие, не прижившись в чужом крае и устав ожидать освобождения родного, потихоньку возвращаются обратно в свои дома – если они не разрушены войной или не отжаты «ополченцами». И пытаются если не восстановить свой довоенный бизнес, то хотя бы открыть какой-то новый, благо дома и стены помогают – даже в оккупации.

Переселенцы-арендаторы

Под этим названием подразумеваются сотни тысяч беженцев, которые на новом месте смогли арендовать себе полноценное жилье, или даже купить недорогую квартиру — однако на этом их скромные сбережения закончились. К ним же относятся и те, кто временно прибился у родственников и друзей, не гонящих их на улицу. Как правило, эти люди покидали Донбасс с некоторыми пожитками, на собственных автомобилях или нанимая грузовые «Газели».

Основной проблемой для таких беженцев было найти на новом месте работу или иной источник средств к существованию, необходимых не только для пропитания, но и для оплаты жилья. Если это не удавалось, то многие из них возвращались домой, как только там прекращались активные боевые действия. Постоянная нехватка денег, обострившаяся украинским экономическим кризисом, стремление всеми силами удержаться хотя бы за видимость нормальной жизни, боязнь опуститься на самое дно – это их постоянные ночные кошмары.

Беженцы с котомками

Украинцы, которые бежали из своих домов в спешке, схватив в охапку детей и пару сумок с самым необходимым. Не имеющие денежных накоплений, личного автотранспорта, возможности найти хорошо оплачиваемую работу. Вынужденные ютиться там, где придется: в общежитиях, коммуналках, временных приютах, даже в палатках. Живущие на мизерное социальное пособие (442 гривны на взрослых и 884 на детей), на помощь волонтеров и случайные заработки.

У некоторых из них жилье было разрушено в ходе войны, у кого-то родной дом и сегодня находится в зоне боевых действий, поэтому возвращаться им просто некуда. Это самая уязвимая, незащищенная и нуждающаяся категория беженцев – в самом трагическом понимании этого слова.

Псевдобеженцы и аферисты

По данным правоохранительных органов на весну нынешнего года, треть из зарегистрированных в Украине переселенцев таковыми не являются и получают свои пособия незаконно. Как они так умудрились? Одни из них действительно были зарегистрированными беженцами, а затем вернулись обратно домой – но не поставили об этом в известность украинские социальные службы, чтобы не прекратилось начисление пособий. Другие никогда и не становились беженцами, а просто съездили на украинскую территорию и зарегистрировались там в качестве оных.

С точки зрения закона эти люди, безусловно, мошенники. Но что их на это толкнуло? Не только извечная украинская «хозяйственность». Жизнь в нынешней кризисной Украине стала невыносимой, а в захваченных сепаратистами регионах Донбасса она еще труднее, поэтому тамошнее население пытается выжить всеми доступными средствами – в том числе стараясь получать сразу две пенсии и социальное пособие беженцев. Для кого-то 442 гривны это почти половина его «ДНРовской» зарплаты, а для кого-то вообще единственный источник существования.

Всем ненужные, всем ничьи

Как видим, социального равенства в Украине нет даже среди беженцев, гонимых войною из родных городов. Кто-то выехал из Донецка на новом «BMW X5», с карточками «Visa Gold» в бумажнике, и всю дорогу спорил с женой, какое новое жилье им лучше купить: элитную квартиру в центре города или особняк в пригороде. А кто-то выбирался пешком через «коридоры» с сумками и детьми на руках, не имея в кармане денег даже на бутылку минералки.

Различны даже причины, изгнавшие людей из своих домов. Одни бежали от артобстрелов, другие от политической расправы, третьи обо всем этом слышали только по телевизору и спешили уехать от наступающего хаоса и разрухи. И столь же по-разному украинских беженцев встретили на новом месте.

Сегодня можно прочитать сотни и тысячи историй о том, как украинские переселенцы, мягко говоря, не прижились на новом месте. Одни из них — это жалобы самих беженцев на негостеприимных хозяев и равнодушных чиновников. Другие – это возмущения местных капризностью и заносчивостью переселенцев. Кто же из них прав, а кто преувеличивает? Думается, что обе стороны.

Мы часто забываем о том, что украинские беженцы – это не африканцы или иракские бедуины, они вырваны конфликтом не из шатров в дикой пустыни, а из комфортной жизни в квартирах со всеми удобствами. Многие из них до 2014 года имели неплохую работу и приличную зарплату, позволявшую им кормить семью и покупать в дом разные полезные вещи. Они планировали своё будущее: съездить на море, купить новый холодильник, взять в кредит автомобиль, сделать ремонт, отдать сына в лицей.

Потом их планы были перечеркнуты, а сами они оказались за сотни километров от разваленного обстрелом дома, в шоке сидящими на сумках с пожитками. Мир не без добрых людей, а Украина и Россия на государственном уровне приняли программы помощи беженцам. Однако предложенные им бесплатный суп, одежда из секонд-хенда и койки в комнате на 10 человек – это не то, за что будут со слезами благодарить люди, еще неделю назад лопавшие стейки на своем диване в собственной квартире.

Это следует понимать всем, кто считает, что беженцы и переселенцы «зажрались» и излишне требовательны. Разве мы сами не бываем такими, оказавшись в задрипаном отеле, в армейской казарме или палате украинской больницы? То, что у людей нет выбора, еще не значит, что они должны безропотно принимать «что дают».

То же самое касается и «переборчивости» переселенцев, не торопящихся хвататься за любую предлагаемую им работу. Далеко не каждый бухгалтер способен быстро переквалифицироваться в посудомойку, а инженер стать грузчиком на лесопилке — особенно если их новая работа приносит им денег куда меньше, чем старая. Это тоже следует понимать, прежде чем торопится записать переселенцев в лодырей и нахлебников.

Нередко конфликты между переселенцами и местными происходят на политической почве. Причем, не только в Украине. Например, многие россияне считают, что приехавшие к ним беженцы из Донбасса «бежали от карателей» — а потому должны быть настроены агрессивно антиукраински, одобрять аннексию и сепаратизм. В противном случае на лице россиян появляется сначала недоуменное, а потом крайне недовольное выражение, и звучит фраза «так чо вы, бендеры, сюда приползли?». А излишне патриотические жители центральных и зарядных регионов Украины полагают, что переселенцы с востока «спасались от русского мира, а потому должны его ненавидеть. И если те, напротив, начинают ругать Майдан и «хунту», то воздух сотрясает «и шо ж вы, сепары, к нам приперлись?».

Никто не хочет понимать, что жители зоны АТО по-разному, каждый по-своему оценивают события последних лет. В каждом автобусе с беженцами сидят люди с совершенно разными убеждениями, и лучшее что можно сделать в таком случае – вообще не заводить с ними разговоров на тему политики.

С другой стороны, претензии беженцев тоже часто необоснованны. Многие из них почему-то не понимают, что простые граждане, или как их еще называют «физические лица» не обязаны проявлять к ним милосердие и сострадание. Не обязаны жертвовать им деньги, еду и теплые вещи. Не обязаны предоставлять им жилье бесплатно или с большой скидкой. Они вообще имеют право пройти мимо и не заметить сидящих на сумках людей с растерянными лицами. И если бы беженцы это знали, то они с большей благодарностью относились бы к помощи волонтеров и не бурчали бы по поводу черствого хлеба и невкусных консервов.

Однако помощь беженцам обязано предоставлять государство. Во всяком случае, они так декларируют – и Украина, и Россия, и Евросоюз. К сожалению, зачастую дальше деклараций и обещаний дело не идет. Например, Европа фактически закрылась от украинских беженцев, хотя продолжает принимать мигрантов из Северной Африки и Ближнего Востока. Причина такой политики совершенно непонятна!

А вот Москва успешно провалила собственную программу «переселения соотечественников», которую рекламировала много лет, призывая украинцев переезжать в Россию. Когда же украинцы в 2014 году повалили туда многотысячными толпами, то оказалось что пристроить «соотечественников», особенно категорию «беженцев с котомками», просто некуда. Их распихивали по старым общежитиям, баракам и пионерским лагерям по всей стране – от Мурманска до Хабаровска. Федеральная программа переселения тут же самоустранилась от участия в делах беженцах, а их содержание перебросили на местные власти, у которых быстро закончились средства. В итоге доходило до выселения украинцев на улицу с криками «вы нам тут не нужны!».

Что же до властей и чиновников Украины, то они реализовали программу помощи переселенцам так же, как и любую другую социалку: с безразличием к судьбам украинцев, выплачивая им жалкие копейки. При этом сейчас все усилия украинской бюрократической машины направлены на фильтрацию получателей пособия от псевдопереселенцев, вместо того, чтобы создавать им рабочие места и строить новое жилье.

Причем, без крыши над головой остаются не только беженцы: так, на освобожденной еще в 2014 году территории до сих пор ютятся где придется украинцы, чьи дома были разрушены в ходе этого освобождения. Например, жители печально знаменитого «дома № 17» в Лисичанске, чьи закопченные руины стали символом этого конфликта.

Вот и неудивительно, что часть беженцев Донбасса, устав от беспросветных тягот скитаний, решила вернуться домой, не дожидаясь пока над Донецком и Луганском вновь зареют украинские флаги.

Новости Украины

Почему Америка поражается миграционному курсу МеркельПочему Америка поражается миграционному курсу Меркель

Ansgar Graw, Manuel Bewarder

Замаскированные под беженцев террористы, сотни тысяч мигрантов без регистрации — в США такое положение немыслимо. И все же теперь решено совместно лучше бороться с террористической угрозой.

Хозяин нашел ободряющие слова для гостя. Он констатировал у европейцев после исламистских терактов в Париже и Брюсселе «растущую решимость» бороться с террористической угрозой, сказал министр внутренней безопасности США Джей Джонсон (Jeh Johnson) своему посетителю, министру внутренних дел Германии Томасу де Мезьеру (Thomas de Maizière). Тот заверил, что Европа «получила урок» из тех кровавых событий.

Три дня политик от ХДС находится в Вашингтоне. После первого визита к Джонсону в среду последует встреча с министром юстиции Лореттой Линч (Loretta Lynch). В солидном университете Джорджтауна де Мезьер будет рассказывать о борьбе с террором и дискутировать со студентами.

Когда глава того самого американского министерства, которое было создано как реакция на «9/11», хвалит возросшую готовность Европы бороться с терроризмом, то в этом подспудно содержится критика, что прежде такой решимости было явно недостаточно. И когда немецкий министр внутренних дел подчеркивает, что европейцы способны обучиться и, конечно. и его собственная страна тоже, то тем самым он признает имевшие место недостатки.

Опознавать и задерживать путешествующих террористов

Теперь все должно стать лучше. Джонсон заверил де Мезьера в том, что его министерство будет помогать в опознании и задержании выезжающих заграницу террористических боевиков. Кроме того министерство внутренней безопасности США и федеральное министерство внутренних дел Германии планируют более тесно сотрудничать в области кибербезопасности.

С Линч де Мезьер подпишет соглашение об обмене информацией. Детали пока не разглашаются.

Данные по лицам, которых службы безопасности могут подозревать в причастности к террористическим кругам или операциям, должны содержаться в базе данных.

Такое соглашение свидетельствует о дополнительном регулировании германо-американского партнерства в области безопасности, которое ровно три года назад не состоялось. Речь шла тогда о NSA.

Переосмысливание после терактов и миграционного кризиса

Истерия, развернувшаяся в Германии после того, как выяснилось, что шпионы шпионят, уступила место более трезвому анализу угроз ввиду новых терактов и миграционного кризиса: возможно, это даже очень хорошо, если секретные службы докопаются до сути, чтобы потом напасть на след террористов? И подобало ли немцам так возмущаться приемами американских шпионов?

Тем временем мы научились (и изо всех сил старались игнорировать) тот факт, что федеральная разведывательная служба (при ведомстве по охране конституции) прослушивала французского министра иностранных дел, правительство союзника по НАТО Турции, FBI, ЮНИСЕФ, уголовный суд в Гааге, государственный иновещательный канал США «Голос Америки» и помимо того еще одного немецкого дипломата. Тогда моральный императив канцлера «Друзей подслушивать нельзя» звучит как пустые слова.
Террористическая угроза это одна тема, миграционный кризис — другая. Вашингтонские политические элиты слишком настроены на реальную политику, чтобы политически корректно отрицать точки соприкосновения между обеими сферами.

В США сначала с некоторым уважением наблюдали за той самоочевидностью, с которой канцлер отказалась от определения высшей границы для принятия мигрантов и заверила, что «Мы с этим справимся».

То что остальные европейские государства все больше отказываются от этой политики, в американских СМИ сначала оценили как сбой в ЕС. Но теперь верят. что Берлин сам себя изолировал. «В результате Меркель получила трепку», — писала «Washington Post» в марте.

Речь идет в конечном счете о «хаотическом обращении с кризисом» в Европе и упавшим влиянии Меркель на политику ЕС. Особенно тот факт, что сотни тысяч людей смогли попасть в Германию без регистрации, поражает американцев, всегда думающих о безопасности и суверенном пограничном режиме.

77% мигрантов путешествуют без личных документов

В 2015 году около миллиона человек прибыли в Германию, чтобы получить убежище. Дальнейшая судьба многих из этих мигрантов неизвестна. В начале этого года ведомство де Мезьера впервые выдало число, которое показало масштаб проблемы: в январе в Германию въехали 77 % мигрантов без личных документов.

До терактов во французской столице, во время которых погибли 130 человек, федеральное правительство считало мало вероятным, что террористы приедут замаскированными под беженцев. Но по крайней мере два из парижских террористов приехали именно по такой легенде по балканскому маршруту. Самый щекотливый момент в этом состоит в том, что они использовали переделанные сирийские паспорта, которые год назад в большом количестве были захвачены у ИГИЛ.

Террористы владеют тысячами чистых паспортов. По данным служб безопасности в руки ИГИЛ попала даже машина для изготовления документов.

Поэтому для европейских служб будет почти невозможно опознать фальшивку.

Чтобы предотвратить, что кто-то с фальшивыми документами прибудет в Европу, там станет через пару лет гражданином страны и затем полетит в США, Вашингтон в начале года ввел ограничения на программу отказа от виз (Visa Waiver Program).

Джонсон рассказал де Мезьеру о первом опыте после принятых ограничений. Европейцы и граждане других стран Visa-Waiver, которые после 1 марта 2011 года были в Иране, Ираке, Судане или Сирии, должны теперь запрашивать нормальную визу на въезд в США.

Исключения составляют только некоторые немногие дипломатические или военные поездки. Граждане стран Visa-Waiver со вторым иранским, иракским, суданским или сирийским гражданством также лишены прежних привилегий.

Разговор об обязательствах интеграции

Возможно, де Мезьера спросят также и о том, в каком состоянии находится заявленный им закон об интеграции, который обязывает беженцев помимо прочего изучать немецкий язык. Тот, кто откажется от этого, должен рассчитывать на урезание социальных выплат.

Однако, американские собеседники скорее удивятся тому, что этих обязательств по интеграции пока еще нет. Ведь само собой разумеется, что тот, кто хочет получить разрешение на пребывание в США или даже гражданство, должен при помощи тестов доказать знание языка страны.

Die WeltAnsgar Graw, Manuel Bewarder

Замаскированные под беженцев террористы, сотни тысяч мигрантов без регистрации — в США такое положение немыслимо. И все же теперь решено совместно лучше бороться с террористической угрозой.

Хозяин нашел ободряющие слова для гостя. Он констатировал у европейцев после исламистских терактов в Париже и Брюсселе «растущую решимость» бороться с террористической угрозой, сказал министр внутренней безопасности США Джей Джонсон (Jeh Johnson) своему посетителю, министру внутренних дел Германии Томасу де Мезьеру (Thomas de Maizière). Тот заверил, что Европа «получила урок» из тех кровавых событий.

Три дня политик от ХДС находится в Вашингтоне. После первого визита к Джонсону в среду последует встреча с министром юстиции Лореттой Линч (Loretta Lynch). В солидном университете Джорджтауна де Мезьер будет рассказывать о борьбе с террором и дискутировать со студентами.

Когда глава того самого американского министерства, которое было создано как реакция на «9/11», хвалит возросшую готовность Европы бороться с терроризмом, то в этом подспудно содержится критика, что прежде такой решимости было явно недостаточно. И когда немецкий министр внутренних дел подчеркивает, что европейцы способны обучиться и, конечно. и его собственная страна тоже, то тем самым он признает имевшие место недостатки.

Опознавать и задерживать путешествующих террористов

Теперь все должно стать лучше. Джонсон заверил де Мезьера в том, что его министерство будет помогать в опознании и задержании выезжающих заграницу террористических боевиков. Кроме того министерство внутренней безопасности США и федеральное министерство внутренних дел Германии планируют более тесно сотрудничать в области кибербезопасности.

С Линч де Мезьер подпишет соглашение об обмене информацией. Детали пока не разглашаются.

Данные по лицам, которых службы безопасности могут подозревать в причастности к террористическим кругам или операциям, должны содержаться в базе данных.

Такое соглашение свидетельствует о дополнительном регулировании германо-американского партнерства в области безопасности, которое ровно три года назад не состоялось. Речь шла тогда о NSA.

Переосмысливание после терактов и миграционного кризиса

Истерия, развернувшаяся в Германии после того, как выяснилось, что шпионы шпионят, уступила место более трезвому анализу угроз ввиду новых терактов и миграционного кризиса: возможно, это даже очень хорошо, если секретные службы докопаются до сути, чтобы потом напасть на след террористов? И подобало ли немцам так возмущаться приемами американских шпионов?

Тем временем мы научились (и изо всех сил старались игнорировать) тот факт, что федеральная разведывательная служба (при ведомстве по охране конституции) прослушивала французского министра иностранных дел, правительство союзника по НАТО Турции, FBI, ЮНИСЕФ, уголовный суд в Гааге, государственный иновещательный канал США «Голос Америки» и помимо того еще одного немецкого дипломата. Тогда моральный императив канцлера «Друзей подслушивать нельзя» звучит как пустые слова.
Террористическая угроза это одна тема, миграционный кризис — другая. Вашингтонские политические элиты слишком настроены на реальную политику, чтобы политически корректно отрицать точки соприкосновения между обеими сферами.

В США сначала с некоторым уважением наблюдали за той самоочевидностью, с которой канцлер отказалась от определения высшей границы для принятия мигрантов и заверила, что «Мы с этим справимся».

То что остальные европейские государства все больше отказываются от этой политики, в американских СМИ сначала оценили как сбой в ЕС. Но теперь верят. что Берлин сам себя изолировал. «В результате Меркель получила трепку», — писала «Washington Post» в марте.

Речь идет в конечном счете о «хаотическом обращении с кризисом» в Европе и упавшим влиянии Меркель на политику ЕС. Особенно тот факт, что сотни тысяч людей смогли попасть в Германию без регистрации, поражает американцев, всегда думающих о безопасности и суверенном пограничном режиме.

77% мигрантов путешествуют без личных документов

В 2015 году около миллиона человек прибыли в Германию, чтобы получить убежище. Дальнейшая судьба многих из этих мигрантов неизвестна. В начале этого года ведомство де Мезьера впервые выдало число, которое показало масштаб проблемы: в январе в Германию въехали 77 % мигрантов без личных документов.

До терактов во французской столице, во время которых погибли 130 человек, федеральное правительство считало мало вероятным, что террористы приедут замаскированными под беженцев. Но по крайней мере два из парижских террористов приехали именно по такой легенде по балканскому маршруту. Самый щекотливый момент в этом состоит в том, что они использовали переделанные сирийские паспорта, которые год назад в большом количестве были захвачены у ИГИЛ.

Террористы владеют тысячами чистых паспортов. По данным служб безопасности в руки ИГИЛ попала даже машина для изготовления документов.

Поэтому для европейских служб будет почти невозможно опознать фальшивку.

Чтобы предотвратить, что кто-то с фальшивыми документами прибудет в Европу, там станет через пару лет гражданином страны и затем полетит в США, Вашингтон в начале года ввел ограничения на программу отказа от виз (Visa Waiver Program).

Джонсон рассказал де Мезьеру о первом опыте после принятых ограничений. Европейцы и граждане других стран Visa-Waiver, которые после 1 марта 2011 года были в Иране, Ираке, Судане или Сирии, должны теперь запрашивать нормальную визу на въезд в США.

Исключения составляют только некоторые немногие дипломатические или военные поездки. Граждане стран Visa-Waiver со вторым иранским, иракским, суданским или сирийским гражданством также лишены прежних привилегий.

Разговор об обязательствах интеграции

Возможно, де Мезьера спросят также и о том, в каком состоянии находится заявленный им закон об интеграции, который обязывает беженцев помимо прочего изучать немецкий язык. Тот, кто откажется от этого, должен рассчитывать на урезание социальных выплат.

Однако, американские собеседники скорее удивятся тому, что этих обязательств по интеграции пока еще нет. Ведь само собой разумеется, что тот, кто хочет получить разрешение на пребывание в США или даже гражданство, должен при помощи тестов доказать знание языка страны.

Die Welt

Чужие в городеЧужие в городе

Andreas Glas.

В холодный и серый день человек в шапке поднимается на скамью перед зданием ратуши. На голове у него такая же uschanka, как раньше носил Брежнев — отделанная мехом шапка с опускаемыми вниз ушами. В руках он держат картонный плакат с надписью «Защитите наших детей и женщин!» Он кричит, ругается и размахивает руками. Он страшно недоволен, но нельзя понять, чем именно, в любом случае этого нельзя понять, не зная русского языка. Затем на скамью поднимается еще один мужчина — высокий, полный человек — на нем шерстяная шапка, и говорит он по-немецки с русским акцентом. «Если мы сейчас ничего не будем делать, то нам будет плохо», — говорит он и добавляет: «Меркель должна подать в отставку».

В последнюю субботу января примерно 1000 человек собрались на площади Ратхаусплац города Ингольштадт. Когда высокий полный мужчина стал требовать отставки федерального канцлера, собравшиеся там люди начали кивать головами, хлопать и свистеть. Это, прежде всего, русские немцы, которые демонстрируют против политики в отношении беженцев федерального правительства. И не только в Ингольштадте, но также в Нюрнберге, Кемптене, Регенсбурге — повсюду в Баварии. В Берлине, как говорят, 13-летняя девочка Лиза была изнасилована группой мигрантов. В настоящее время уже известно следующее: никакого изнасилования не было. Однако негодование большого количества русских немцев никуда не исчезло.

И Ойген Кунц (имя и фамилия изменены) ходил на демонстрацию, и он тоже протестовал. Спустя две неделе он сидит на встрече с представителями района Пиусфиртель, расположенного на северо-западе Ингольштадта. Этот район состоит из жилых многоквартирных домов, здесь много магазинов, рекламные объявления которых написаны на русском языке. Кунц приехал в Германию в 1990-е годы, он поздний переселенец, как и многие другие.

Ни один другой город не имел такого притока русских немцев, как Ингольштадт. Примерно 15 тысяч русских немцев переселились сюда, начиная с 1990-х годов. Многие из них живут теперь в районе Пиусфиртель, в том числе 63-летний Ойген Кунц.

Он кладет на стол свою шляпу, садится на стул, затем встает и отодвигает свой стул подальше. «Это для меня слишком близко», — говорит он. С журналистами он не привык общаться, поэтому предпочитает отодвинуться подальше. Первый вопрос: почему именно русские немцы возмущаются по поводу беженцев? То есть именно те люди, которые в 1990-е годы сами на своем опыте испытали то, что не все немцы были настроены гостеприимно по отношению к ним. «Я не вижу здесь никаких параллелей, — говорит Кунц. — Я не люблю, когда нас сравнивают с этими людьми, с другими людьми, которые к нам приезжают».

Ойген Кунц родился в России, там он прожил 47 лет, у него есть российский паспорт, а также немецкий паспорт, его дедушки и бабушки были немцами, как и его родители, а немецкий язык является для него родным. И он прав: сегодняшних беженцев нельзя сравнивать с переселенцами того времени — но параллели, тем не менее, существуют. Можно, к примеру, вспомнить о бывшем министре внутренних дел Баварии и члене ХСС Гюнтере Бекштайне (Günther Beckstein), который во время предвыборной кампании 1998 года подвергал критике высокий уровень преступности среди русских немцев. Пьяницы, хулиганы, воры — таковы были предрассудки, с которыми вынуждены были мириться в то время русские немцы. А сегодня подобного рода предрассудки появились опять: пьяницы, хулиганы, воры. Но теперь все это говорится о беженцах из Сирии, Афганистана, Ирака и Марокко.

«Конечно, это были непростые времена, когда русских немцев называли преступниками, — говорит Кунц. — Но они очень быстро приспособились, и теперь мы прекрасно интегрированы». Так и есть, что подтверждается в одном из докладов Федерального ведомства по делам миграции и беженцев: «Поздние переселенцы в высокой степени проявляют активность на немецком рынке труда. Уровень безработицы среди них находится на низком уровне». Интеграция русских немцев — это история успеха.

И для Кунца в этом отношении все прошло гладко. В Сибири он был инженером, а в конце 1990-х годов он вместе с женой переселился в Германию и смог тогда пройти переподготовку. Не прошло и полутора лет, когда он начал работать. Сегодня он инженер-разработчик в одной из компаний, являющейся поставщиком Audi. «Без помощи государства я бы потратил в два раза больше времени. Но я старался как можно меньше времени находиться на содержании у государства». И в этом он видит отличие от сегодняшней ситуации. Переселившиеся в Германию русские немцы знали язык, понимали культуру — по крайней мере, многие из них. Что касается беженцев, то они находятся в другой ситуации, «и интеграция займет у них в два раза больше времени, если не в три» — в этом Кунц уверен. И поэтому он хочет, чтобы поток беженцев прекратился.

В этом и состоит причина протестов русских немцев? То есть все дело в сложности интеграции, которую они испытали на собственном опыте? Они хотят быть услышанными, поскольку они лучше могут оценить ситуацию, чем те люди, которые сами никогда не сталкивались с проблемами интеграции? В средствах массовой информации поначалу назывались совершенно другие причины — сообщалось о том, что российские СМИ подстрекают эти протесты, что они управляются из Кремля, а делается это для того, чтобы ослабить позиции федерального канцлера Ангелы Меркель.

Ерунда, говорит 62-летняя Софья Дортман (Sofia Dortmann) — она сидит на кухне своей двухкомнатной квартиры в доме, расположенном на западе Ингольштадта. Она смотрит новости как на немецком, так и на русском телевидении, «и в этом проблема». Это означает следующее: существует контраст между немецкими и российскими средствами массовой информации, что и вызывает беспокойство у многих русских немцев. «Я не верю ни тем, ни другим», — говорит Софья Дортман. На ней очки в золотой оправе, золотые серьги и золотая цепочка.

Она предпочитает верить свои соседям, которые рассказывают жуткие вещи. Например, они рассказывают о беженцах, которые подожгли девушку, здесь в Ингольштадте — просто взяли и подожгли. «В новостях об этом ничего не сообщалось, — говорит Дортман, — но я уверена, что все так и было — такие вещи нельзя просто так выдумать». Разве она не помнит о тех предрассудках, которые раньше существовали в отношении русских немцев? Клише, которые со временем исчезли. «Мне сегодня все равно», — говорит Дортман, сегодня она просто хочет без страха выходить на улицу.

В Сибири Софья работала преподавателем. Когда она в 1990-е годы приехала в Германию, она была вынуждена переучиваться — 12 лет она работала оператором по обработке компьютерных данных в компании Audi, а перед выходом на пенсию два года была безработной. «Пособие по безработице составляло 260 евро, хотя я проработала 12 лет. Беженцы еще вообще не работали, а получают уже больше. Это меня раздражает», — говорит Дортман. А ее двоюродная сестра вынуждена была ждать в России девять лет, прежде чем был удовлетворено ее прошение о возможности переехать в Германию в качестве поздней переселенки. «А беженцы просто приезжают — этого я не понимаю». Завидует ли она? Нет, говорит она, и для нее речь идет об интеграции. «Я немка, когда я была ребенком, я вместе с бабушкой пела немецкие песни. А у беженцев совершенно другая культура, и они никогда не будут петь немецкие песни». По ее мнению, существует только одно решение. «Закрыть границы и больше никого не впускать», — говорит Софья Дортман. Тем не менее, на следующую демонстрацию она не пойдет. «Там слишком много говорят по-русски, и это мне не нравится».

То есть, теперь она будет поддерживать движение ПЕГИДА? Нет, слава Богу, есть еще в Германии разумные политики, говорит она, а затем обращается к кому-то в гостиной: «Ты согласен со мной, Александр?» В гостиной за компьютером сидит ее муж, он читает новости — в этот день глава ХСС Хорст Зеехофер (Horst Seehofer) встречается в Москве с российским президентом Владимиром Путиным. Александр поднимается из-за стола, приходит на кухню и говорит: «Наш король Зеехофер — это хороший человек».

Sueddeutsche Zeitung, ГерманияAndreas Glas.

В холодный и серый день человек в шапке поднимается на скамью перед зданием ратуши. На голове у него такая же uschanka, как раньше носил Брежнев — отделанная мехом шапка с опускаемыми вниз ушами. В руках он держат картонный плакат с надписью «Защитите наших детей и женщин!» Он кричит, ругается и размахивает руками. Он страшно недоволен, но нельзя понять, чем именно, в любом случае этого нельзя понять, не зная русского языка. Затем на скамью поднимается еще один мужчина — высокий, полный человек — на нем шерстяная шапка, и говорит он по-немецки с русским акцентом. «Если мы сейчас ничего не будем делать, то нам будет плохо», — говорит он и добавляет: «Меркель должна подать в отставку».

В последнюю субботу января примерно 1000 человек собрались на площади Ратхаусплац города Ингольштадт. Когда высокий полный мужчина стал требовать отставки федерального канцлера, собравшиеся там люди начали кивать головами, хлопать и свистеть. Это, прежде всего, русские немцы, которые демонстрируют против политики в отношении беженцев федерального правительства. И не только в Ингольштадте, но также в Нюрнберге, Кемптене, Регенсбурге — повсюду в Баварии. В Берлине, как говорят, 13-летняя девочка Лиза была изнасилована группой мигрантов. В настоящее время уже известно следующее: никакого изнасилования не было. Однако негодование большого количества русских немцев никуда не исчезло.

И Ойген Кунц (имя и фамилия изменены) ходил на демонстрацию, и он тоже протестовал. Спустя две неделе он сидит на встрече с представителями района Пиусфиртель, расположенного на северо-западе Ингольштадта. Этот район состоит из жилых многоквартирных домов, здесь много магазинов, рекламные объявления которых написаны на русском языке. Кунц приехал в Германию в 1990-е годы, он поздний переселенец, как и многие другие.

Ни один другой город не имел такого притока русских немцев, как Ингольштадт. Примерно 15 тысяч русских немцев переселились сюда, начиная с 1990-х годов. Многие из них живут теперь в районе Пиусфиртель, в том числе 63-летний Ойген Кунц.

Он кладет на стол свою шляпу, садится на стул, затем встает и отодвигает свой стул подальше. «Это для меня слишком близко», — говорит он. С журналистами он не привык общаться, поэтому предпочитает отодвинуться подальше. Первый вопрос: почему именно русские немцы возмущаются по поводу беженцев? То есть именно те люди, которые в 1990-е годы сами на своем опыте испытали то, что не все немцы были настроены гостеприимно по отношению к ним. «Я не вижу здесь никаких параллелей, — говорит Кунц. — Я не люблю, когда нас сравнивают с этими людьми, с другими людьми, которые к нам приезжают».

Ойген Кунц родился в России, там он прожил 47 лет, у него есть российский паспорт, а также немецкий паспорт, его дедушки и бабушки были немцами, как и его родители, а немецкий язык является для него родным. И он прав: сегодняшних беженцев нельзя сравнивать с переселенцами того времени — но параллели, тем не менее, существуют. Можно, к примеру, вспомнить о бывшем министре внутренних дел Баварии и члене ХСС Гюнтере Бекштайне (Günther Beckstein), который во время предвыборной кампании 1998 года подвергал критике высокий уровень преступности среди русских немцев. Пьяницы, хулиганы, воры — таковы были предрассудки, с которыми вынуждены были мириться в то время русские немцы. А сегодня подобного рода предрассудки появились опять: пьяницы, хулиганы, воры. Но теперь все это говорится о беженцах из Сирии, Афганистана, Ирака и Марокко.

«Конечно, это были непростые времена, когда русских немцев называли преступниками, — говорит Кунц. — Но они очень быстро приспособились, и теперь мы прекрасно интегрированы». Так и есть, что подтверждается в одном из докладов Федерального ведомства по делам миграции и беженцев: «Поздние переселенцы в высокой степени проявляют активность на немецком рынке труда. Уровень безработицы среди них находится на низком уровне». Интеграция русских немцев — это история успеха.

И для Кунца в этом отношении все прошло гладко. В Сибири он был инженером, а в конце 1990-х годов он вместе с женой переселился в Германию и смог тогда пройти переподготовку. Не прошло и полутора лет, когда он начал работать. Сегодня он инженер-разработчик в одной из компаний, являющейся поставщиком Audi. «Без помощи государства я бы потратил в два раза больше времени. Но я старался как можно меньше времени находиться на содержании у государства». И в этом он видит отличие от сегодняшней ситуации. Переселившиеся в Германию русские немцы знали язык, понимали культуру — по крайней мере, многие из них. Что касается беженцев, то они находятся в другой ситуации, «и интеграция займет у них в два раза больше времени, если не в три» — в этом Кунц уверен. И поэтому он хочет, чтобы поток беженцев прекратился.

В этом и состоит причина протестов русских немцев? То есть все дело в сложности интеграции, которую они испытали на собственном опыте? Они хотят быть услышанными, поскольку они лучше могут оценить ситуацию, чем те люди, которые сами никогда не сталкивались с проблемами интеграции? В средствах массовой информации поначалу назывались совершенно другие причины — сообщалось о том, что российские СМИ подстрекают эти протесты, что они управляются из Кремля, а делается это для того, чтобы ослабить позиции федерального канцлера Ангелы Меркель.

Ерунда, говорит 62-летняя Софья Дортман (Sofia Dortmann) — она сидит на кухне своей двухкомнатной квартиры в доме, расположенном на западе Ингольштадта. Она смотрит новости как на немецком, так и на русском телевидении, «и в этом проблема». Это означает следующее: существует контраст между немецкими и российскими средствами массовой информации, что и вызывает беспокойство у многих русских немцев. «Я не верю ни тем, ни другим», — говорит Софья Дортман. На ней очки в золотой оправе, золотые серьги и золотая цепочка.

Она предпочитает верить свои соседям, которые рассказывают жуткие вещи. Например, они рассказывают о беженцах, которые подожгли девушку, здесь в Ингольштадте — просто взяли и подожгли. «В новостях об этом ничего не сообщалось, — говорит Дортман, — но я уверена, что все так и было — такие вещи нельзя просто так выдумать». Разве она не помнит о тех предрассудках, которые раньше существовали в отношении русских немцев? Клише, которые со временем исчезли. «Мне сегодня все равно», — говорит Дортман, сегодня она просто хочет без страха выходить на улицу.

В Сибири Софья работала преподавателем. Когда она в 1990-е годы приехала в Германию, она была вынуждена переучиваться — 12 лет она работала оператором по обработке компьютерных данных в компании Audi, а перед выходом на пенсию два года была безработной. «Пособие по безработице составляло 260 евро, хотя я проработала 12 лет. Беженцы еще вообще не работали, а получают уже больше. Это меня раздражает», — говорит Дортман. А ее двоюродная сестра вынуждена была ждать в России девять лет, прежде чем был удовлетворено ее прошение о возможности переехать в Германию в качестве поздней переселенки. «А беженцы просто приезжают — этого я не понимаю». Завидует ли она? Нет, говорит она, и для нее речь идет об интеграции. «Я немка, когда я была ребенком, я вместе с бабушкой пела немецкие песни. А у беженцев совершенно другая культура, и они никогда не будут петь немецкие песни». По ее мнению, существует только одно решение. «Закрыть границы и больше никого не впускать», — говорит Софья Дортман. Тем не менее, на следующую демонстрацию она не пойдет. «Там слишком много говорят по-русски, и это мне не нравится».

То есть, теперь она будет поддерживать движение ПЕГИДА? Нет, слава Богу, есть еще в Германии разумные политики, говорит она, а затем обращается к кому-то в гостиной: «Ты согласен со мной, Александр?» В гостиной за компьютером сидит ее муж, он читает новости — в этот день глава ХСС Хорст Зеехофер (Horst Seehofer) встречается в Москве с российским президентом Владимиром Путиным. Александр поднимается из-за стола, приходит на кухню и говорит: «Наш король Зеехофер — это хороший человек».

Sueddeutsche Zeitung, Германия

Кому выгоден Кельнский скандал с беженцами?Кому выгоден Кельнский скандал с беженцами?

Ольга Танасийчук, Берлин.

Меркель не рассчитывала на такую черную неблагодарность от беженцев Простит ли ей Европа нынешний хаос?

Чем больше читаешь подробностей о событиях и последствиях кельнской новогодней ночи, тем труднее избавиться от чувства некоей изощренной провокации. От ощущения того, что за всей этой грязью и истерией стоит некий кукловод. Но вот кто он? Кому это выгодно? Ответ не очевиден.

Для тех, кто вдруг не в курсе (хотя это маловероятно — подробности случившегося стали топ-новостью мировых СМИ), напоминаем. В ночь с 31 декабря на 1 января толпа отморозков-мигрантов, преимущественно североафриканцев (как их обозначили и полицейские, и свидетели, хотя толпа была весьма разношерстная, включавшая даже американцев и европейцев), собравшая до тысячи человек, сначала стреляла в полицию и окружающих петардами на площади перед знаменитым собором. А потом, войдя в раж, атаковала женщин (в полиции уже более 500 заявлений), грабила их, а троих даже изнасиловала.

Суть ЧП дошла до немецкого обывателя не сразу. Несколько дней понадобилось на то, чтобы осознать произошедшее. Первого января кельнская полиция бодро отчитывалась о том, что ночь прошла спокойно. За что, а также за фактическое бездействие и неспособность остановить беспредел, попала под такой «обстрел» критики, умноженной на отправку в отставку ее шефа, что стычки с хулиганами могут показаться мелкой неприятностью.

И вот тут возникает вопрос, отчего же такой вялой была реакция на явные нарушения порядка? Да, людей на дежурстве в праздник было немного, но кто ж не видел кадров телехроники на тему сурового разгона бесчинствующих толп в Европе. Да и вообще, немцы, как всем известно, — образец порядка и дисциплины. И ответ на этот вопрос озадачивает: правоохранители попросту не осмелились применить силу против «гостей», искателей убежища от войн и диктаторских режимов, страдальцев в своих странах. Против беженцев, которые откровенно глумились и над полицейскими, и над своими свидетельствами о предоставлении убежища, демонстративно разрывая их в клочья (правда, неизвестно, были ли то подлинные документы).

Вот так рикошетом ударила знаменитая толерантность немцев по ним самим. И пошли нескончаемые дискуссии: этично — неэтично, позволительно — непозволительно. Политики, признавая единодушно «отвратительность и мерзость» кельнских событий, пытаются лавировать, говоря, с одной стороны, о невозможности спускать с рук такие деяния и необходимости выдворения из страны правонарушителей, о всей суровости европейского закона, с другой, о недопустимости роста правого экстремизма и ксенофобии.

Ну, можно говорить о том, что не надо теперь всех мигрантов под одну гребенку, выродков, мол, среди них не больше, чем среди самих немцев. Но в ситуации, когда люди напуганы (а немцы напуганы), здравые рассуждения слабо работают и включаются эмоции. А эмоции говорят о том, что женщины, а с ними и другие группы, находятся в небезопасности, что угроза исходит от приезжих, что опасность несут именно мусульмане.

Благодатнейшая почва для приверженцев идеи чистоты расы — ультраправых, националистов. Чем они и не преминули воспользоваться. Устойчивая ранее к «коричневой заразе» публика западных земель ФРГ уже не так уверена в пользе мультикультуризма, и находятся те, кто готов прислушаться к апологетам таких политических движений как PEGIDA («Патриотические европейцы против исламизации Старого Света), AfD («Альтернатива для Германии») и даже Националистической партии (которую могут скоро вовсе запретить). Митинг радикалов на днях хотя и был разогнан водометами и перечным газом (вот тут полиция реабилитировалась), однако сам факт показателен — это была первая акция в Кельне за долгое время.

Но водометы проблему загнали внутрь. И в итоге только в Кельне уже подверглись нападениям по меньшей мере 11 человек, включая пакистанцев, гвинейцев и сирийцев. Атаковали людей «не немецкой наружности» не спонтанно, а по договору через соцсети, утверждает полиция. Это уже несколько другое измерение по сравнению с порядка 600 «недружественными» актами против беженцев в прошлом году, включая поджоги укрытий для них. Но и кельнские (а также штуттгартские и гамбургские правонарушители) действовали, как убежден глава Минюста ФРГ Хайко Маас, по предварительной договоренности.

А тут еще выясняется, что подобные приставания с сексуальными домогательствами со стороны мигрантов имели место и ранее (о них просто не хотели говорить), и не только в Германии, а в той же Швеции. Любви к приезжим это уж точно не добавляет. Из-за волны посыпавшихся угроз Центральный совет мусульман Германии даже вынужден был отключить на этой неделе телефоны. «Мы столкнулись с новыми масштабами ненависти», — говорит его председатель Айман Мазиек.

Но с депортацией тоже все сложнее, чем выглядит на поверхности. Немецкое законодательство настолько гуманно, что не позволяет лишить права убежища и вытурить за пределы ФРГ правонарушителя, если тому суд не впаял срок более чем в 3 года. То есть «мелкие шалости» прощаются автоматически. Давить на суды политической целесообразностью бесполезно — правовая страна, демократия, разделение власти.

Но уж и сама «мама Меркель», широким жестом запустившая в страну сотни тысяч мигрантов, заговорила об ужесточении законов и упрощении правил депортации. Правда, о верхней границе приема беженцев по-прежнему и слышать не хочет. Не то из упрямства, не то из боязни показать слабость, не то из других, одной ей ведомых соображений. Но, похоже, уже и ярую защитницу сирых ситуация порядком достала. Явно не рассчитывала она на такую черную неблагодарность за все сделанное добро.

А то, что добро наказуемо, ей не преминули тут же напомнить коллеги по Евросоюзу, которые изначально противились приему и «справедливому распределению» беженцев — главы Словакии, Венгрии, Чехии, Польши и не только они. Теперь эту идею, которую упорно проталкивал в основном Берлин, можно с успехом похоронить. Как, похоже, и дальнейшую политическую карьеру самой Меркель, которой Европа вряд ли простит весь нынешний хаос.

Резюмируя, можно сказать, что организаторы «флеш-моба» — а похожие инциденты имели место не только в Кельне, но и других городах, правда, в меньших масштабах — нанесли серьезный удар по многим: по полиции, по женщинам, по мигрантам, лично по Меркель. Кому это выгодно? На этот вопрос, поставленный в начале материала, ответа готового нет.

Между тем, как пророчит министр развития ФРГ Мюллер, миллион беженцев в 2015 году — это лишь цветочки. А вот ягодки будут тогда, когда в Европу, по его данным, хлынет, причем в самое ближайшее время, от 8 до 10 миллионов человек.

УкринформОльга Танасийчук, Берлин.

Меркель не рассчитывала на такую черную неблагодарность от беженцев Простит ли ей Европа нынешний хаос?

Чем больше читаешь подробностей о событиях и последствиях кельнской новогодней ночи, тем труднее избавиться от чувства некоей изощренной провокации. От ощущения того, что за всей этой грязью и истерией стоит некий кукловод. Но вот кто он? Кому это выгодно? Ответ не очевиден.

Для тех, кто вдруг не в курсе (хотя это маловероятно — подробности случившегося стали топ-новостью мировых СМИ), напоминаем. В ночь с 31 декабря на 1 января толпа отморозков-мигрантов, преимущественно североафриканцев (как их обозначили и полицейские, и свидетели, хотя толпа была весьма разношерстная, включавшая даже американцев и европейцев), собравшая до тысячи человек, сначала стреляла в полицию и окружающих петардами на площади перед знаменитым собором. А потом, войдя в раж, атаковала женщин (в полиции уже более 500 заявлений), грабила их, а троих даже изнасиловала.

Суть ЧП дошла до немецкого обывателя не сразу. Несколько дней понадобилось на то, чтобы осознать произошедшее. Первого января кельнская полиция бодро отчитывалась о том, что ночь прошла спокойно. За что, а также за фактическое бездействие и неспособность остановить беспредел, попала под такой «обстрел» критики, умноженной на отправку в отставку ее шефа, что стычки с хулиганами могут показаться мелкой неприятностью.

И вот тут возникает вопрос, отчего же такой вялой была реакция на явные нарушения порядка? Да, людей на дежурстве в праздник было немного, но кто ж не видел кадров телехроники на тему сурового разгона бесчинствующих толп в Европе. Да и вообще, немцы, как всем известно, — образец порядка и дисциплины. И ответ на этот вопрос озадачивает: правоохранители попросту не осмелились применить силу против «гостей», искателей убежища от войн и диктаторских режимов, страдальцев в своих странах. Против беженцев, которые откровенно глумились и над полицейскими, и над своими свидетельствами о предоставлении убежища, демонстративно разрывая их в клочья (правда, неизвестно, были ли то подлинные документы).

Вот так рикошетом ударила знаменитая толерантность немцев по ним самим. И пошли нескончаемые дискуссии: этично — неэтично, позволительно — непозволительно. Политики, признавая единодушно «отвратительность и мерзость» кельнских событий, пытаются лавировать, говоря, с одной стороны, о невозможности спускать с рук такие деяния и необходимости выдворения из страны правонарушителей, о всей суровости европейского закона, с другой, о недопустимости роста правого экстремизма и ксенофобии.

Ну, можно говорить о том, что не надо теперь всех мигрантов под одну гребенку, выродков, мол, среди них не больше, чем среди самих немцев. Но в ситуации, когда люди напуганы (а немцы напуганы), здравые рассуждения слабо работают и включаются эмоции. А эмоции говорят о том, что женщины, а с ними и другие группы, находятся в небезопасности, что угроза исходит от приезжих, что опасность несут именно мусульмане.

Благодатнейшая почва для приверженцев идеи чистоты расы — ультраправых, националистов. Чем они и не преминули воспользоваться. Устойчивая ранее к «коричневой заразе» публика западных земель ФРГ уже не так уверена в пользе мультикультуризма, и находятся те, кто готов прислушаться к апологетам таких политических движений как PEGIDA («Патриотические европейцы против исламизации Старого Света), AfD («Альтернатива для Германии») и даже Националистической партии (которую могут скоро вовсе запретить). Митинг радикалов на днях хотя и был разогнан водометами и перечным газом (вот тут полиция реабилитировалась), однако сам факт показателен — это была первая акция в Кельне за долгое время.

Но водометы проблему загнали внутрь. И в итоге только в Кельне уже подверглись нападениям по меньшей мере 11 человек, включая пакистанцев, гвинейцев и сирийцев. Атаковали людей «не немецкой наружности» не спонтанно, а по договору через соцсети, утверждает полиция. Это уже несколько другое измерение по сравнению с порядка 600 «недружественными» актами против беженцев в прошлом году, включая поджоги укрытий для них. Но и кельнские (а также штуттгартские и гамбургские правонарушители) действовали, как убежден глава Минюста ФРГ Хайко Маас, по предварительной договоренности.

А тут еще выясняется, что подобные приставания с сексуальными домогательствами со стороны мигрантов имели место и ранее (о них просто не хотели говорить), и не только в Германии, а в той же Швеции. Любви к приезжим это уж точно не добавляет. Из-за волны посыпавшихся угроз Центральный совет мусульман Германии даже вынужден был отключить на этой неделе телефоны. «Мы столкнулись с новыми масштабами ненависти», — говорит его председатель Айман Мазиек.

Но с депортацией тоже все сложнее, чем выглядит на поверхности. Немецкое законодательство настолько гуманно, что не позволяет лишить права убежища и вытурить за пределы ФРГ правонарушителя, если тому суд не впаял срок более чем в 3 года. То есть «мелкие шалости» прощаются автоматически. Давить на суды политической целесообразностью бесполезно — правовая страна, демократия, разделение власти.

Но уж и сама «мама Меркель», широким жестом запустившая в страну сотни тысяч мигрантов, заговорила об ужесточении законов и упрощении правил депортации. Правда, о верхней границе приема беженцев по-прежнему и слышать не хочет. Не то из упрямства, не то из боязни показать слабость, не то из других, одной ей ведомых соображений. Но, похоже, уже и ярую защитницу сирых ситуация порядком достала. Явно не рассчитывала она на такую черную неблагодарность за все сделанное добро.

А то, что добро наказуемо, ей не преминули тут же напомнить коллеги по Евросоюзу, которые изначально противились приему и «справедливому распределению» беженцев — главы Словакии, Венгрии, Чехии, Польши и не только они. Теперь эту идею, которую упорно проталкивал в основном Берлин, можно с успехом похоронить. Как, похоже, и дальнейшую политическую карьеру самой Меркель, которой Европа вряд ли простит весь нынешний хаос.

Резюмируя, можно сказать, что организаторы «флеш-моба» — а похожие инциденты имели место не только в Кельне, но и других городах, правда, в меньших масштабах — нанесли серьезный удар по многим: по полиции, по женщинам, по мигрантам, лично по Меркель. Кому это выгодно? На этот вопрос, поставленный в начале материала, ответа готового нет.

Между тем, как пророчит министр развития ФРГ Мюллер, миллион беженцев в 2015 году — это лишь цветочки. А вот ягодки будут тогда, когда в Европу, по его данным, хлынет, причем в самое ближайшее время, от 8 до 10 миллионов человек.

Укринформ

Європа Близького СходуЕвропа Ближнего Востока

Богдан Камінський, Український Політик.

Цей рік, став часом, коли Європа зіткнулася з великим викликом, який може поставити під сумнів саме існування Європейського Союзу. Мова йде про міграційну кризу, яку вже встигли охрестити «найбільшою з часів Другої світової війни» і яка поставила під сумнів єдність всієї Європи.

Країни ЄС виявилися неспроможні впоратись з тією хвилею міграції яка була спричинена тривалими військовими конфліктами на Близькому Сході. Біженці намагаючись знайти кращого життя для себе і своїх дітей, втекти від терористичної загрози з боку ІДІЛ, все більше і більше намагаються перепливти Середземне море і потрапити в Європу, яка б змогла захистити їх від тих жахіть війни.

За 7 місяців 2015 року в Європу прибуло більше 300 тисяч мігрантів. Та проблема полягає навіть не у кількості біженців, а в тому, що основна їх маса прибуває до трьох з 28 країн ЄС. Першими хто відчув всі жахи напливу міграції стали Італія, до кордонів якої щодня прибуває до 1 тисячі мігрантів з Африки, а також Греція та Угорщина, які щодня змушені приймати по дві тисячі біженців, переважно з Сирії та Іраку. Але мігранти, які прибувають до цих країн, не мають наміру залишатись в них і прагнуть потрапити в більш заможніші країни Європейського Союзу.

Щоб вирішити цю проблему, Єврокомісія запропонувала розподілити біженців по країнах ЄС відповідно до квот. Так, це дійсно б змогло вирішити проблему з мігрантами, та коли йдеться про таке делікатне питання, як прийом біженців, солідарність ЄС стає досить примарною. Пропозицію Єврокомісії відразу відхилило близько половини країн ЄС. І саме це на мою думку, похитнуло єдність Європи, тому що більшість країн відмовились приймати у себе біженців, цим самим залишивши своїх сусідів сам на сам з цією кризою.

Проте я вважаю, що найбільшою проблемою з якою зіштовхнеться Європа в цій «арабській кризі» є те, що рекордний наплив мігрантів може підірвати одну з ключових засад нинішньої Європи та її найбільших досягнень – вільне пересування. В нинішніх умовах існування Шенгенського простору лише посилює кризу. Адже біженці, що прибули до грецького берегу чи до Угорщини, можуть вільно пересуватися та осідати у щедріших на соціальні виплати Німеччині чи Австрії. І вже зараз ми бачимо, як деякі країни Європи, такі як Угорщина чи Іспанія, обмежують пересування через кордон за для зменшення напливу мігрантів. І в подальшому якщо ситуація з біженцями не покращиться може статись так що, країни які найбільше потерпають від напливу мігрантів, можуть тимчасово призупинять дію Шенгенської угоди та запровадити прикордонний контроль.

І хоч це мало імовірно але, можна легко уявити, що після чергової стрілянини в міжнародному потязі чи виявленої вантажівки з тілами біженців, Швеція або Німеччина оголосить про тимчасове відновлення прикордонного контролю задля захисту власної безпеки. А в такому випадку спрацює принцип «доміно», коли низка країн одна за одною тимчасово обмежуватиме дію Шенгенської угоди заради національних інтересів.

І у мене, як громадянина країни, якій вже не один рік поспіль обіцяють вільне пересування по країнах Європи, країни яка поважає європейські цінності і яка стала на шлях європейського розвитку, виникає просте запитання. Чому, в тей самий час, коли Європа приймає в свої обійми людей, які ніколи не будуть лояльними до своєї нової країни, які не сильно поспішають сприймати європейські цінності, а гоняться лише за кращими соціальними умовами, ми українці, повинні терпіти принизливу процедуру отримання візи та кожного разу більш суворі умови для реєстрації?

Чому Європа не відкриває кордони для нас – для людей, які поважають їхні цінності, які мають освіту, які вчать і розуміють їхню мову, які соціалізуються, які є близькі за вірою? Для мене це залишається загадкой…! Але одне зрозуміло точно, від того як швидко буде вирішена ця проблема залежить майбутнє не лише Шенгену, але й Євросоюзу в цілому.
Богдан Каминский. Украинский Политик.

Этот год стал временем, когда Европа столкнулась с большим вызовом, который может поставить под сомнение само существование Европейского Союза. Речь идет о миграционном кризисе, который уже успели окрестить «самым большим со времен Второй мировой войны» и который поставил под сомнение единство всей Европы.

Страны ЕС оказались бессильны справиться с той волной миграции которая была вызвана длительными военными конфликтами на Ближнем Востоке. Беженцы пытаясь найти лучшей жизни для себя и своих детей, уйти от террористической угрозы со стороны ИГИЛ, все больше и больше пытаются переплыть Средиземное море и попасть в Европу, которая смогла б защитить их от тех ужасов войны.

За 7 месяцев 2015 году в Европу прибыло более 300 000 мигрантов. Но проблема заключается даже не в количестве беженцев, а в том, что основная их масса прибывает в три из 28 стран ЕС. Первыми кто почувствовал все ужасы наплыва миграции стали Италия, к границам которой ежедневно прибывает в 1000 мигрантов из Африки, а также Греция и Венгрия, которые ежедневно вынуждены принимать по две тысячи беженцев, преимущественно из Сирии и Ирака. Но мигранты, прибывающие в эти страны, не намерены оставаться в них и стремятся попасть в более богатые страны Европейского Союза.

Чтобы решить эту проблему, Еврокомиссия предложила распределить беженцев по странам ЕС в соответствии с квотами. Да, это действительно бы смогло решить проблему с мигрантами, но когда речь идет о таком деликатном вопросе, как прием беженцев, солидарность ЕС становится довольно призрачной. Предложение Еврокомиссии сразу отклонило около половины стран ЕС. И именно это по моему мнению, поколебало единство Европы, потому что большинство стран отказались принимать у себя беженцев, тем самым оставив своих соседей один на один с этим кризисом.

Однако я считаю, что самой большой проблемой с которой столкнется Европа в этом «арабском кризисе» является то, что рекордный наплыв мигрантов может подорвать одну из ключевых основ нынешней Европы и ее крупнейших достижений — свободное передвижение. В нынешних условиях, существования Шенгенского пространства лишь усиливает кризис. Ведь беженцы, прибывшие к греческому берегу или в Венгрию, могут свободно передвигаться и оседать в щедрых на социальные выплаты Германии или Австрии. И уже сейчас мы видим, как некоторые страны Европы, такие как Венгрия или Испания, ограничивают передвижения через границу для уменьшения наплыва мигрантов. И в дальнейшем если ситуация с беженцами не улучшится может произойти так что, страны которые больше всего страдают от наплыва мигрантов, могут временно приостановят действие Шенгенского соглашения и ввести пограничный контроль.

И хотя это мало вероятно но, можно легко представить, что после очередной стрельбы в международном поезде или выявленного грузовика с телами беженцев, Швеция или Германия объявит о временном восстановлении пограничного контроля для защиты собственной безопасности. А в таком случае сработает принцип «домино», когда ряд стран одна за другой временно ограничивать действие Шенгенского соглашения ради национальных интересов.

И у меня, как гражданина страны, которой уже не один год обещают свободное передвижение по странам Европы, стране которая уважает европейские ценности и которая стала на путь европейского развития, возникает простой вопрос. Почему, в тоже самое время, когда Европа принимает в свои объятия людей, которые никогда не будут лояльными к своей новой страны, не сильно спешат воспринимать европейские ценности, а гонятся только за лучшими социальными условиями, мы украинцы, должны терпеть унизительную процедуру получения визы и каждый раз более строгие условия для регистрации?

Почему Европа не открывает границы для нас — для людей, которые уважают их ценности, которые имеют образование, которые учат и понимают их язык, которые социализируются, которые являются близкие по вере? Для меня это остается загадкой …! Но одно ясно точно, от того как быстро будет решена эта проблема зависит будущее не только Шенгена, но и Евросоюза в целом.

6 пунктов по которым россияне не довольны «неблагодарными беженцами» из Украины6 пунктов по которым россияне не довольны «неблагодарными беженцами» из Украины

«Нет непримиримее врага, чем разочаровавшийся в тебе поклонник и друг», — говорили философы, приводя многочисленные примеры покинутых жен и мужей, неистовых «националистов» и «демократов» из числа экс-коммунистов, яростных атеистов из бывших священников-богословов, а великие поэты воспевали врагов вместо друзей.

Какое самое слабое место российской пропаганды по Украине? Владимир Путин не учел опыт СССР, который сначала отделился «железным занавесом» от всего остального мира, и лишь после этого начал создавать картинки «виртуальной реальности» о «загнивающем капитализме», популярности Компартии США и книг Л.И.Брежнева за рубежом. Многие советские люди искренне верили, потому что не могли воочию убедиться в обратном.
Украинский олигарх и губернатор Днепропетровской области Игорь Коломойский даже дал прекрасную подсказку Москве — возмести непроходимую стену на госгранице Украины с РФ, чтобы «оградить россиян» от «воинствующий бандеровцев», Правого сектора и прочих «укропов», которую Кремль почему-то не принял, вместо того чтобы всячески поддержать и самостоятельно (в крайнем случае, совместно) про финансировать проект на 50 млн. евро по цене чуть дороже моста через Керченский залив.

В итоге первые беженцы из Донецкой и Луганской областей Украины начали свободно и массово уезжать из родных мест в зоне АТО в противоположные стороны:

— одни — в Западную Украину, Харьков, Днепропетровск, Полтаву и Киев;

— другие в Ростовскую, Белгородскую, Воронежскую и Брянскую области России.

Тяжело пришлось всем беженцам, покинувшим дом, но массовые скандалы начались именно в РФ. Почему в социальных сетях Одноклассники, ЖЖ, блогах и интернет-форумах у россиян и беженцев украинцев началось массовое недовольство друг другом, готовое перерасти в мощный конфликт, из-за которого украинские беженцы даже начали обратно возвращаться в Донецк и Луганск, поняв, что жизнь в РФ хуже, чем даже на войне в зоне АТО, разбирались эксперты разделов «Новости России» и «Новости Украины» журнала «Биржевой лидер».

Чем недовольны россияне беженцами из Луганской и Донецкой областей Украины.

Аналитики «Биржевого лидера» попытались систематизировать претензии россиян к беженцам из Украины, высказанные в аккаунте Живого Журнала блогером pan_andriy и другими жителями России в Одноклассники и Вконтакте.

Чем возмущены россияне от «непрошеных гостей», которые, как известно, в России «хуже татарина».

1. Украинские беженцы отбирают у россиян «их» рабочие места. Россияне пишут, что у них самих нет работы, а им придется еще уступить «самые сладкие» рабочие места прибывшим беженцам. Так, в комментариях пользователи отмечают:

— Наши ростовчане работу найти не могут, почему нам не помогают на всякий обман кидают, а украинцам всякую помощь оказывают! Да ну зачем они нужны нам!? Мы же их и будем потом содержать!

— Ага, знакомая с миграционной службы рассказала, что в первую очередь надо беженцам предоставить места, а своих в сторону. Приедут в разные поселки, типа по отнимают места местных, и все, а местные сами из-за необходимости уедут. Извините, но это как-то не правильно.

— У меня отец с матерью пенсию получают меньше, чем на беженца положено так они коммунизм строили.

— Я удивляюсь! По 28 тыс.рублей на одного беженца! У меня зарплата 25 тыс.рублей, мать инвалид 1 группы, пенсия 2500 инвалидная, муж безработный, и что-то никто не рвется из правительства помочь! Нам что, своим уже помогать не нужно? — еще запись в соцсети Твиттер.

2. «Наглые украинские беженцы» возмущаются качеством… российских продуктов.

Для россиян поводом для возмущения также становится тот факт, что беженцы к тому же, получая от России гуманитарную помощь, могут быть недовольными российскими продуктами и российским укладом жизни.

— Приехали они, живут у моих родителей и никакого сарказма, оказывается, помогать им, эта наша обязанность. А тут недавно — выехали на дачу на шашлыки — алкоголь и т. д., и беженцы разоткровенничались, оказывается, в России «все плохо», девушки у нас не красятся, пьют, цены дикие и вообще они за Украину, против ополченцев. И вся война выходит не из-за карателей из Киева, а из-за ополченцев, которых прислали Путин с Сергеем Шойгу. Представьте, они начали нас учить, что жить в России «нужно, как в Украине».

— Так они сами всем недовольны — помогают им мало, цены у нас высокие за проезд в маршрутке, продукты невкусные. Одна беженка пришла в больницу и стала требовать тест на беременность «вы обязаны дать бесплатно, я же беженка!!!»

Недалеко от Новошахтинска поселок есть, привезли несколько семей — дома бесплатно предлагали, так они носом крутят «унитаза в доме нет», «а тут газа нет».

— Часть украинских беженцев недовольна гуманитарной помощью в России и продает полученные вещи, свидетельствуют волонтеры. Желание помочь пострадавшим от военных действий жителям Юго-востока порой заканчиваются принципом «Не делай добра – не получишь зла». Фуры с вещами и медикаментами ежедневно отправляются в приграничные регионы. Однако уже на месте некоторые адресаты начинают возмущаться и требовать еще, — пишет Русская служба новостей.

3. Беженцы наглым образом вовсю критикуют Владимира Путина и «российских ополченцев » в ДНР и ЛНР.

Даже после оказания поддержки украинцам они не перестают обвинять во всем «российских ополченцев» и президент России Путина.

— Мы оказываем им помощь, а они: «Зачем, вы, путинцы, бомбите нас, а потом, кормите, лечите и т. д., всю вину заглаживаете» — так можно? — возмущена словами беженцев — украинцев одна из россиянок.

— Почему, откуда такая ненависть к нам? Ведь мы все сплотились здесь ради того, чтобы оказать им помощь! Тянем туда все! Продукты, деньги, вещи! А в ответ…

— Всю дорогу беженец из Луганска рассказывали «какие русские предатели, замутили Новороссию и кинули всех, а теперь мало того, что разбомбить могут в этом Луганске, так еще после того, как украинская власть вернется и им покажет». Вот как-то так.

Ответы — рекомендации от россиян правительству РФ не заставили себя ждать:

4. Беженцы требуют квартиру, вместо благодарности за бесплатное койка-место в палатке.

«Вместо того, чтобы поблагодарить россиян за помощь, беженцы, наглым образом требуют большего», — пишут россияне в Вконтакте и Фейсбук. Так, в соцсетях пользователи отмечают, что прибывшие с Донбасса люди не довольны предоставленными койка-палатками, так требуют квартиры для проживания.

— Наш город находится рядом с границей, все помогают чем могут, у нас полно волонтеров, и одна из них рассказала: когда беженцев привезли с границы в г. Донецк (там пункт, а оттуда уже расселяют) и предложили жилье в соседних городах, они устроили истерику! Кричали: «Почему других везут в Крым, а нас в эту деревню?! Везите нас тоже в Крым или в Москву! Или вон, говорят, после Олимпиады дома пустуют, везите нас в Сочи!».

— Ну, это… у нас, вроде, на севере места много? Пущай туда распределяют таких обездоленных, там и жилье на первой линии у Белого моря наверняка найдётся, и работа, и пляжи пустуют…

5. Украинские беженцы из Луганска и Донецка ведут… бандеровскую пропаганду в России. Оказывается, вместо того чтобы проклинать «фашистов — карателей», беженцы начинают из защищать, объясняя, что

— «ополченцы» — это бандиты, способные убить за «украинскую ленточку» (вместо «георгиевской — власовской) на лацкане пиджака;
— что АТО в Украине ни чем не отличается от КТО на Кавказе;
— что когда «Киев уничтожит российских террористов в Донбассе», они обязательно вернутся домой;
— что в Украине «продукты в 3 раза дешевле, чем в вашей России» и «намного вкуснее» и многое остальное.
Россияне недоумевают: зачем РФ нужны эти «бандеровцы из Луганска», разлагающие «простых россиян» и не засылают ли их органы СБУ для этих целей специально в Россию.

6. Беженцы, прожив в РФ, через месяц бегут обратно в «свой Луганск», проклиная российские власти.

Самым существенным поводом для беспокойств россиян является то, что после поддержки, уважения беженцев, они уже через месяц оставляют Россию и возвращаются обратной в «свой Луганск».

Почему беженцы-украинцы и россияне не понимают друг друга?

Опрошенные эксперты РФ и Украины неожиданно пришли к единому мнению: виновато… ТВ и многочисленные обещания, которые раздавали без согласования (?) с Кремлем лидеры ДНР и ЛНР. Высокие зарплаты и пенсии, присоединение Новороссии к РФ с выдачей ее жителям российских паспортов, мощные многомиллиардные инвестиции в край, «спокойная жизнь без бандеровцев и Правого сектора» и т. д.

Что в итоге? Койка-место в палатке вместо новой квартиры с общим туалетом на улице для сотен семей? Что РФ не собирается присоединять и ЛНР, ни ДНР в России? Что вместо инвесторов пришли на российских танках чеченцы, ингуши и казаки, готовые грабить, стрелять, конфисковать авто и мобилизовать украинцев в свои ряды? Что россияне без единой нотки радости в голосе встречают их в России и обвиняют в том, что «явились нахлебники», которые критикуют порядки в России и что-то требуют от простых россиян? Что украинских детей их сверстники в РФ в глаза называют «фашистами» и «бандеровцами»?

Идет переосмысление миллионами людей событий в Украине по обе стороны границы, т. к. действительность оказалась совершенно иной, чем в сюжетах Дмитрия Киселева и Владимира Соловьева об украинцах и в обещаниях Гиркина, Беса, Абвера и иных лидеров ДНР и ЛНР.

В итоге обе нации с ужасом для себя и каждый по своему понимают скрытый слов, высказанных великим грузинским поэтом Шота Руставели: «Из всех врагов всего опасней враг, прикинувшийся другом».

Биржевой лидер

Источник: http://uainfo.org/yandex/351935-6-punktov-po-kotorym-rossiyane-ne-dovolny-neblagodarnymi-bezhencami-iz-ukrainy.html«Нет непримиримее врага, чем разочаровавшийся в тебе поклонник и друг», — говорили философы, приводя многочисленные примеры покинутых жен и мужей, неистовых «националистов» и «демократов» из числа экс-коммунистов, яростных атеистов из бывших священников-богословов, а великие поэты воспевали врагов вместо друзей.

Какое самое слабое место российской пропаганды по Украине? Владимир Путин не учел опыт СССР, который сначала отделился «железным занавесом» от всего остального мира, и лишь после этого начал создавать картинки «виртуальной реальности» о «загнивающем капитализме», популярности Компартии США и книг Л.И.Брежнева за рубежом. Многие советские люди искренне верили, потому что не могли воочию убедиться в обратном.
Украинский олигарх и губернатор Днепропетровской области Игорь Коломойский даже дал прекрасную подсказку Москве — возмести непроходимую стену на госгранице Украины с РФ, чтобы «оградить россиян» от «воинствующий бандеровцев», Правого сектора и прочих «укропов», которую Кремль почему-то не принял, вместо того чтобы всячески поддержать и самостоятельно (в крайнем случае, совместно) про финансировать проект на 50 млн. евро по цене чуть дороже моста через Керченский залив.

В итоге первые беженцы из Донецкой и Луганской областей Украины начали свободно и массово уезжать из родных мест в зоне АТО в противоположные стороны:

— одни — в Западную Украину, Харьков, Днепропетровск, Полтаву и Киев;

— другие в Ростовскую, Белгородскую, Воронежскую и Брянскую области России.

Тяжело пришлось всем беженцам, покинувшим дом, но массовые скандалы начались именно в РФ. Почему в социальных сетях Одноклассники, ЖЖ, блогах и интернет-форумах у россиян и беженцев украинцев началось массовое недовольство друг другом, готовое перерасти в мощный конфликт, из-за которого украинские беженцы даже начали обратно возвращаться в Донецк и Луганск, поняв, что жизнь в РФ хуже, чем даже на войне в зоне АТО, разбирались эксперты разделов «Новости России» и «Новости Украины» журнала «Биржевой лидер».

Чем недовольны россияне беженцами из Луганской и Донецкой областей Украины.

Аналитики «Биржевого лидера» попытались систематизировать претензии россиян к беженцам из Украины, высказанные в аккаунте Живого Журнала блогером pan_andriy и другими жителями России в Одноклассники и Вконтакте.

Чем возмущены россияне от «непрошеных гостей», которые, как известно, в России «хуже татарина».

1. Украинские беженцы отбирают у россиян «их» рабочие места. Россияне пишут, что у них самих нет работы, а им придется еще уступить «самые сладкие» рабочие места прибывшим беженцам. Так, в комментариях пользователи отмечают:

— Наши ростовчане работу найти не могут, почему нам не помогают на всякий обман кидают, а украинцам всякую помощь оказывают! Да ну зачем они нужны нам!? Мы же их и будем потом содержать!

— Ага, знакомая с миграционной службы рассказала, что в первую очередь надо беженцам предоставить места, а своих в сторону. Приедут в разные поселки, типа по отнимают места местных, и все, а местные сами из-за необходимости уедут. Извините, но это как-то не правильно.

— У меня отец с матерью пенсию получают меньше, чем на беженца положено так они коммунизм строили.

— Я удивляюсь! По 28 тыс.рублей на одного беженца! У меня зарплата 25 тыс.рублей, мать инвалид 1 группы, пенсия 2500 инвалидная, муж безработный, и что-то никто не рвется из правительства помочь! Нам что, своим уже помогать не нужно? — еще запись в соцсети Твиттер.

2. «Наглые украинские беженцы» возмущаются качеством… российских продуктов.

Для россиян поводом для возмущения также становится тот факт, что беженцы к тому же, получая от России гуманитарную помощь, могут быть недовольными российскими продуктами и российским укладом жизни.

— Приехали они, живут у моих родителей и никакого сарказма, оказывается, помогать им, эта наша обязанность. А тут недавно — выехали на дачу на шашлыки — алкоголь и т. д., и беженцы разоткровенничались, оказывается, в России «все плохо», девушки у нас не красятся, пьют, цены дикие и вообще они за Украину, против ополченцев. И вся война выходит не из-за карателей из Киева, а из-за ополченцев, которых прислали Путин с Сергеем Шойгу. Представьте, они начали нас учить, что жить в России «нужно, как в Украине».

— Так они сами всем недовольны — помогают им мало, цены у нас высокие за проезд в маршрутке, продукты невкусные. Одна беженка пришла в больницу и стала требовать тест на беременность «вы обязаны дать бесплатно, я же беженка!!!»

Недалеко от Новошахтинска поселок есть, привезли несколько семей — дома бесплатно предлагали, так они носом крутят «унитаза в доме нет», «а тут газа нет».

— Часть украинских беженцев недовольна гуманитарной помощью в России и продает полученные вещи, свидетельствуют волонтеры. Желание помочь пострадавшим от военных действий жителям Юго-востока порой заканчиваются принципом «Не делай добра – не получишь зла». Фуры с вещами и медикаментами ежедневно отправляются в приграничные регионы. Однако уже на месте некоторые адресаты начинают возмущаться и требовать еще, — пишет Русская служба новостей.

3. Беженцы наглым образом вовсю критикуют Владимира Путина и «российских ополченцев » в ДНР и ЛНР.

Даже после оказания поддержки украинцам они не перестают обвинять во всем «российских ополченцев» и президент России Путина.

— Мы оказываем им помощь, а они: «Зачем, вы, путинцы, бомбите нас, а потом, кормите, лечите и т. д., всю вину заглаживаете» — так можно? — возмущена словами беженцев — украинцев одна из россиянок.

— Почему, откуда такая ненависть к нам? Ведь мы все сплотились здесь ради того, чтобы оказать им помощь! Тянем туда все! Продукты, деньги, вещи! А в ответ…

— Всю дорогу беженец из Луганска рассказывали «какие русские предатели, замутили Новороссию и кинули всех, а теперь мало того, что разбомбить могут в этом Луганске, так еще после того, как украинская власть вернется и им покажет». Вот как-то так.

Ответы — рекомендации от россиян правительству РФ не заставили себя ждать:

4. Беженцы требуют квартиру, вместо благодарности за бесплатное койка-место в палатке.

«Вместо того, чтобы поблагодарить россиян за помощь, беженцы, наглым образом требуют большего», — пишут россияне в Вконтакте и Фейсбук. Так, в соцсетях пользователи отмечают, что прибывшие с Донбасса люди не довольны предоставленными койка-палатками, так требуют квартиры для проживания.

— Наш город находится рядом с границей, все помогают чем могут, у нас полно волонтеров, и одна из них рассказала: когда беженцев привезли с границы в г. Донецк (там пункт, а оттуда уже расселяют) и предложили жилье в соседних городах, они устроили истерику! Кричали: «Почему других везут в Крым, а нас в эту деревню?! Везите нас тоже в Крым или в Москву! Или вон, говорят, после Олимпиады дома пустуют, везите нас в Сочи!».

— Ну, это… у нас, вроде, на севере места много? Пущай туда распределяют таких обездоленных, там и жилье на первой линии у Белого моря наверняка найдётся, и работа, и пляжи пустуют…

5. Украинские беженцы из Луганска и Донецка ведут… бандеровскую пропаганду в России. Оказывается, вместо того чтобы проклинать «фашистов — карателей», беженцы начинают из защищать, объясняя, что

— «ополченцы» — это бандиты, способные убить за «украинскую ленточку» (вместо «георгиевской — власовской) на лацкане пиджака;
— что АТО в Украине ни чем не отличается от КТО на Кавказе;
— что когда «Киев уничтожит российских террористов в Донбассе», они обязательно вернутся домой;
— что в Украине «продукты в 3 раза дешевле, чем в вашей России» и «намного вкуснее» и многое остальное.
Россияне недоумевают: зачем РФ нужны эти «бандеровцы из Луганска», разлагающие «простых россиян» и не засылают ли их органы СБУ для этих целей специально в Россию.

6. Беженцы, прожив в РФ, через месяц бегут обратно в «свой Луганск», проклиная российские власти.

Самым существенным поводом для беспокойств россиян является то, что после поддержки, уважения беженцев, они уже через месяц оставляют Россию и возвращаются обратной в «свой Луганск».

Почему беженцы-украинцы и россияне не понимают друг друга?

Опрошенные эксперты РФ и Украины неожиданно пришли к единому мнению: виновато… ТВ и многочисленные обещания, которые раздавали без согласования (?) с Кремлем лидеры ДНР и ЛНР. Высокие зарплаты и пенсии, присоединение Новороссии к РФ с выдачей ее жителям российских паспортов, мощные многомиллиардные инвестиции в край, «спокойная жизнь без бандеровцев и Правого сектора» и т. д.

Что в итоге? Койка-место в палатке вместо новой квартиры с общим туалетом на улице для сотен семей? Что РФ не собирается присоединять и ЛНР, ни ДНР в России? Что вместо инвесторов пришли на российских танках чеченцы, ингуши и казаки, готовые грабить, стрелять, конфисковать авто и мобилизовать украинцев в свои ряды? Что россияне без единой нотки радости в голосе встречают их в России и обвиняют в том, что «явились нахлебники», которые критикуют порядки в России и что-то требуют от простых россиян? Что украинских детей их сверстники в РФ в глаза называют «фашистами» и «бандеровцами»?

Идет переосмысление миллионами людей событий в Украине по обе стороны границы, т. к. действительность оказалась совершенно иной, чем в сюжетах Дмитрия Киселева и Владимира Соловьева об украинцах и в обещаниях Гиркина, Беса, Абвера и иных лидеров ДНР и ЛНР.

В итоге обе нации с ужасом для себя и каждый по своему понимают скрытый слов, высказанных великим грузинским поэтом Шота Руставели: «Из всех врагов всего опасней враг, прикинувшийся другом».

Биржевой лидер

Источник: http://uainfo.org/yandex/351935-6-punktov-po-kotorym-rossiyane-ne-dovolny-neblagodarnymi-bezhencami-iz-ukrainy.html

Медведєв заявив, що G7 і Україна брешуть, і сам збрехав про біженцівМедведев заявил, что G7 и Украина врут, и сам соврал о беженцах

Прем’єр РФ Дмитро Медведєв запевняє, що з України масово ринули біженці, а місцева влада в Ростовській області цю інформацію спростовує.
Медведєв заявив, що українська влада бреше, спростовуючи інформацію про масову втечу українців у РФ, передає ИТАР-ТАСС.
За його даними, до Росії з України щодня втікають по кілька тисяч осіб, а близько 4 тисяч вже звернулися з проханням про отримання статусу біженців.
«У всякому разі, люди дуже налякані, бояться. При цьому українська влада не бачить гуманітарних проблем, говорить про відсутність біженців. Це брехня», — сказав Медведєв.
Він повідомив, що щодня тільки в Ростовську область з України прибувають по 5 тисяч біженців.
«Різниця між тими, хто в’їжджає і виїжджає — близько 5 тисяч осіб на день. Такого ніколи не було», — поскаржився він.
Водночас, він назвав цинізмом розмірковування країн G7 про помірність дій Києва на сході України.
«Так звана «сімка» ще й міркує про помірні дії української армії. Ми зараз не про це зібралися говорити, хоча цинізму тут немає межі», — сказав Медведєв.
Водночас, в уряді Ростовської області «Ленте.ру» не підтвердили інформацію про те, що за добу на територію регіону прибувають тисячі українських біженців.
«За добу кордон області перетнули 8,3 тисячі українців, однак це не означає, що всі вони є біженцями», — сказав прес-секретар віце-губернатора області.
«Люди, що заїхали, могли відправитися до родичів, на відпочинок або у справах в інші регіони Росії», — ризикнули заперечити прем’єру в Ростові.
У віце-губернатора також додали, що станом на 5 червня у відділення ОУФМС по Ростовській області українцями подано тільки сім клопотань про отримання статусу біженця і п’ять про надання тимчасового притулку.
При цьому в оздоровчому комплексі «Дмитріадовскій» прикордонного Некліновського району, в якому був організований пункт «прийому біженців», знаходиться 275 громадян України.
Українська правдаПремьер РФ Дмитрий Медведев уверяет, что из Украины массово хлынули беженцы, а местные власти в Ростовской области эту информацию опровергли.
Медведев заявил, что украинские власти лжи, опровергая информацию о массовом бегстве украинцев в РФ, передает ИТАР-ТАСС.
По его данным, в Россию из Украины ежедневно бегут по несколько тысяч человек, а около 4 тысяч уже обратились с просьбой о получении статуса беженцев.
«В любом случае, люди очень напуганы, боятся. При этом украинские власти не видят гуманитарных проблем, говорят об отсутствии беженцев. Это вранье», — сказал Медведев.
Он сообщил, что ежедневно только в Ростовскую область из Украины прибывают по 5 тысяч беженцев.
«Разница между теми, кто въезжает и выезжает — порядка 5 тысяч человек в день. Такого никогда не было», — посетовал он.
В то же время, он назвал цинизмом рассуждения стран G7 об умеренности действий Киева на востоке Украины.
«Так называемая «семерка» еще и рассуждает об умеренных действиях украинской армии. Мы сейчас не об этом собрались говорить, хотя цинизму здесь нет предела», — сказал Медведев.
В то же время, в правительстве Ростовской области «Ленте.ру» не подтвердили информацию о том, что за сутки на территорию региона прибывают тысячи украинских беженцев.
«За сутки границу области пересекли 8,3 тысячи украинцев, однако это не означает, что все они являются беженцами», — сказал пресс-секретарь замгубернатора области.
«Приехавшие люди могли отправиться к родственникам, на отдых или по делам в другие регионы России», — рискнули возразить премьеру в Ростове.
У замгубернатора также добавили, что по состоянию на 5 июня в отделение ОУФМС по Ростовской области украинцами подано только семь ходатайств о получении статуса беженца и пять о предоставлении временного убежища.
При этом в оздоровительном комплексе «Дмитриадовский» приграничного Неклиновского района, в котором был организован пункт «приема беженцев», находится 275 граждан Украины.
Украинская правда