Андрей Билецкий: Если враг решит подвинуть фронт, мы умоемся кровьюАндрей Билецкий: Если враг решит подвинуть фронт, мы умоемся кровью

Светлана Шереметьева

Украинский политик, командир полка Национальной гвардии «Азов» АНДРЕЙ БИЛЕЦКИЙ считает, что Россия в любой момент может перевести ситуацию на фронте в «горячую стадию» и тогда военные перспективы украинской армии будут неутешительными. Главными проблемами ВСУ, по мнению Билецкого, является недобор личного состава, отсутствие современных средств ведение войны и разочарование опытных офицеров, большая часть которых уже покинула армию. О том, почему сложилась такая ситуация и что делать для того, чтобы закончить конфликт в Украине, АНДРЕЙ БИЛЕЦКИЙ рассказал в интервью «Апострофу».

— Как вы оцениваете ситуацию на фронте сейчас?

— Сейчас ситуация на фронте оценивается таким образом, что существует неформальная договоренность не двигать линию фронта, то есть сейчас идет самый бестолковый и самый жестокий вид войны. Да, действительно, потерь значительно меньше, чем в активную фазу, но люди фактически гибнут ни за что. Линия фронта не движется и то, что сейчас происходит, — просто убийство ради убийства.

— А перейти в активную фазу ситуация может?

— Говорить о том, может ли она перейти в активную фазу или нет, не имеет никакого смысла, потому что украинская сторона в этой ситуации играет роль посыльного объекта, а Россия — активного субъекта. Если Россия захочет, то изменит все в одну секунду, не захочет — не изменит. Единственное, о чем можно реально говорить, так это о том, что такая ситуация чрезвычайно деморализует военных. Моральное состояние — низкое. Разговоры о доукомплектации армии контрактниками можно только для парадов оставить. На фронте есть норма, какой участок держит батальон, рота и так далее. Так вот, по всем украинским нормам, сейчас обеспеченность личным составом на линии фронта — 40-60%. Огромные прорехи, людей нет, люди не мотивированы. Если, не дай Бог, Россия решит перевести все в горячую стадию, как летом 2014 года, как во времена Дебальцево, то мы снова умоемся кровью, как зимой 2014 года, когда нам рассказывали об изменениях в армии, как мы окрепли и поднялись за это время. А потом случилось Дебальцево, и мы поняли, что мы опять ничего не стоим.

— Какое направление сейчас самое опасное?

— Сейчас никто не пытается сдвинуть линию, поэтому — никакое. Люди, как одна, так и другая сторона, с какой-то периодичностью убивают друг друга, ведут позиционные бои. Это не война. А война — это мобильность, это неожиданность и так далее. Там, где будет сформирован кулак, где решат идти в прорыв, там и будет опасный участок. Они могут выбрать тысячу звеньев. Например, могут попробовать пробиваться к Славянску, выходить на Славянские леса и юг Харьковской области, могут выбрать удар на Мариуполь. Попробовать сломать линию тотально и взять Марьинку, Волноваху, пытаясь отрезать Мариуполь от Запорожской области. То есть, существует огромное количество вариантов, которые могут быть выбраны.

— Что мы можем сделать в этой ситуации?

— В этом и проблема, что на войне нельзя отдавать инициативу, понимаете. Тот, кто первый наносит превентивный удар, тот в огромном выигрыше. Даже если разведка доложила о том, что готовится подобный удар, есть, как минимум, несколько суток для того, чтобы окопаться и так далее. Мы будем всегда отставать — это правила войны. Поэтому, скажем так, пока фронт не движется, но если наш враг решит его подвинуть, то я довольно пессимистично отношусь к украинским военным перспективам.

— Если сравнить возможности украинской армии, Нацгвардии и российской армии в 2014 году и сейчас, какие изменения вы заметили?

— Все показывает война. Во-первых, наш враг тоже не тратил времени даром, боевики ДНР тоже все время тренировались и так далее. Во-вторых, смотря в чем. Да, у нас было много времени, потому что война в основном позиционная. Серьезная техника не ломается и не уничтожается. За два с лишним года мы отремонтировали большое количество советской бронетехники, артсистем и так далее. По количеству техники и вооружения мы стали значительно лучше. Но по внедрению новых методов подготовки войск, новых технических решений, систем связи, беспилотников, цифровых систем управления боя, по этим всем показателям мы находимся в каменном веке. Причем это сверхдешевые технологии. По насыщенности современными оптическими средствами или приборами радиоразведки мы тоже находимся в очень плохом состоянии.

— Почему не удалось изменить ситуацию?

— Мы получили столь огромное разочарование в 2015 году, что абсолютное большинство этих людей (военных, — «Апостроф») находятся сейчас в гражданской жизни. Кто-то разочаровался, пьет, кто-то уехал за границу, кто-то занимается своими делами, бизнесом, кто-то ушел в криминал. Они оставляют армию в огромном количестве, зная, какая там реальная ситуация. Там, в современной армии, есть энтузиасты, огромное количество качественных офицеров, но это уже фанаты, которые понимают всю суть, они растворены в бюрократической неэффективной постсоветской военной машине, и поэтому мы проигрываем в моральном плане. Стреляет человек, воюет человек. Но когда ты приезжаешь, и тебе кадровые офицеры ВСУ, которые служили до войны, а затем во время войны, ты знал их как честных, бесстрашных, качественных командиров, говорят: «Я собирался подписать контракт, продолжить служить, но поговорил с другими офицерами, началась такая уставщина, началось возвращение в этот армейский маразм, что я уже не хочу». Если даже такие люди уходят, то что говорить о других. И таких примеров немало. Условно говоря, из каждых десяти моих знакомых пятеро ушли. Это огромный процент. Поэтому у нас нет скелета. В армии есть замечательные люди, а есть большое количество тех, кто просто пришли заработать. И все это прекрасно знают: и офицеры, и солдаты. Такие воевать не будут. Нельзя за 10 или 12 тысяч гривен мотивировать человека всерьез рисковать своей жизнью. Поэтому, чтобы рисковать своей жизнью (а это базовый инстинкт человека — самосохранение), нужны вещи идеального порядка. Или еще больший страх. Или высшие ценности. Если у человека их нет, то воевать он не будет. Крепостные не будут воевать. Мало того, вся информация, которая у меня есть, говорит о том, что принято решение даже в условно элитные подразделения, такие как бригады Нацгвардии, и дальше запихивать срочников, поскольку не хватает кадров.

— Какова ситуация именно в полку «Азов»? Принимает ли он участие в боевых действиях?

— Полк на 101% соответствует той задумке, которая планировалась. А планировалось создать абсолютно добровольное, сверхпрофессиональное подразделение по НАТОвским стандартам. Сейчас полк имеет огромный боевой опыт, полностью переведен на принятые в НАТО стандарты управления, подготовки солдата, сержанта, и так далее. Но главный актив «Азова» — это люди.

— А какой национальный состав полка сейчас?

— Например, в 2014 начале 2015 года было огромное количество западноевропейских комбатантов. Они имели чрезвычайно высокий уровень подготовки. Просто космического уровня люди. Сейчас ситуация поменялась. Сейчас идут словаки и хорваты в огромном количестве. Они воспринимают украинский конфликт как продолжение сербо-хорватского конфликта. Для них это война, которую они сами не закончили. Поэтому много хорватов, прибалтов. Из стран Западной Европы комбатантов сейчас меньше, потому что это профессиональные военные. Они не могут сейчас реализовать себя здесь.

— По ту линию фронта таких тоже намало?

— Есть, но они так называемые леваки, антифашисты. Как говорил Черчилль: следующий фашизм будет называться антифашизмом. Там другое направление. Если у нас в основном это Европа или Грузия, то там это Латинская Америка, частично — Кавказ, арабы в каком-то количестве, сербы. В основном, у них значительно меньше европейских комбатантов, и есть комбатанты из таких удивительных мест, как Латинская Америка или Ближний Восток. Есть выходцы из Колумбии, Бразилии.

— «Азов» очень часто воспринимают как некую Мекку для националистов. Как вы можете объяснить этот феномен?

— Это феномен, но он таким стал потому, что у нас было четкое понимание того, каким он должен быть. Была воля. Конечно, футбольные хулиганы, националисты, несмотря на то, что они — умные, волевые, физически развитые, воспитанные люди, — далеко не самый лучший в дисциплинарном плане материал для создания военной части. Надо было вложить большое количество энергии для того, чтобы превратить это действительно в реальный феномен. В него поверило общемировое военное сообщество. Это уже бренд для «зеленых беретов» в Америке, для частных военных компаний, без шуток. Если говорить о Японии, то там военные игры, страйкбол — чрезвычайно популярные, даже культовые вещи.Там очень любят реконструировать войну на востоке Украины. Это у них сейчас самое любимое. Среди украинской армии наиболее популярная функция — именно полк «Азов», который они активно реконструируют.

— Мы уже начинали говорить о финансировании силовых органов. Сейчас на силовые структуры в Украине выделяется около 5% ВВП, из них 2,5% — на армию. А какое финансирование, по вашему мнению, должно выделяться?

— Не имеет значения, сколько они выделяют. В программе партии «Национальный корпус» (партия Билецкого — «Апостроф») написано в самом начале: «Три первоочередные составляющие национальной безопасности — это консолидированная нация, сильное государство и инновационная экономика». Не бывает мощной страны с экономикой африканского государства, не бывает военной мощи в аграрной стране. Понимаете, фундамент сильной армии — это сильная экономика. Все. Какая разница, сколько они выделяют, переведите это в доллары, сравните с долларовыми суммами, которые выделяют другие страны, и тогда станет все понятно. То есть Петр Алексеевич может выделять 12% или 17%. Но если у нас показатели госбюджета, во время их замечательного правления, сравнимы с африканскими, то о чем мы говорим?

— Раз уж вы вспомнили о Порошенко. На последней встречи нормандской четверки снова встал вопрос о выполнении Минских договоренностей. Какова Ваша позиция относительно этих переговоров и видите ли вы вообще вариант мирного урегулирования этого конфликта сейчас?

— Мы очень жестко выступаем и будем выступать, оставляя за собой любые формы протеста, против идеи изменений в Конституцию для выборов на Донбассе, за возвращение контроля над границей и разоружение. Мы предлагаем простую форму: разоружение, возвращение контроля над границей, выборы. Так мы сможем хотя бы вернуть контроль на государственной границей на большой части своей территории. В противном случае это расползание гангрены сепаратизма по всей стране, потому что мы заведем десятки мажоритарщиков Донецкой и Луганской областей в парламент. Эти люди будут легализованы, их власть с оружием в руках будет полностью легализована и признана мировым сообществом на территории Донецкой и Луганской областей. С юридической точки зрения никто не будет им делать никаких исключений. Если начнется новый конфликт, то это будет уже реальная гражданская война в Украине по всем абсолютно международным нормам.

— Как тогда быть с Минским переговорным процессом?

— Власть загнала себя в фантастически патовую ситуацию. И я лично не понимаю, что они собираются делать дальше. С одной стороны, страна никогда не даст им подписать подобную капитуляцию. Ни президенту, ни парламенту украинский народ не разрешал отрезать огромный кусок территории, и фактически полностью узаконивать террористические группировки. Таких полномочий у них нет, они это прекрасно понимают. Это станет последним днем этой власти в подобной ситуации. С другой стороны, становится понятно, что президент пообещал западным партнерам именно такой сценарий, и именно такой порядок выполнения Минских договоренностей. То есть, менять Конституцию, проводить выборы, потом осуществлять допуск ОБСЕ, а затем допустить украинскую сторону к контролю над границей. Непонятно в каком статусе. Просто допуск, не прописан ни один механизм.

— Как, в таком случае, вы видите идеальное решение ситуации?

— Что касается вообще Минского формата, то он совершенно неудачный. Мы понимаем, что Олланд и Меркель — далеко не пророссийские игроки. Но это слабые звенья в западных странах. Например, Великобритания и США занимают значительно более жесткую позицию по отношению к конфликту и к политике России. Поэтому, во-первых, надо изменить формат. Никто так и не объяснил ни статуса украинских переговорщиков, всех этих Медведчуков, Марчуков, Кучмы, ни статуса России, которая является агрессором, но играет непонятную роль стороннего наблюдателя в этом конфликте, ни статуса ДНР и ЛНР, ни статуса государств-гарантов. У нас же есть Будапештский меморандум. Вообще, перед тем, как что-то обещать Западу, то может быть сначала что-то у него попросим? Простых вещей: открытых обратных гарантий того, что в случае невыполнения договоренностей, нас переведут в статус, условно говоря, так называемого стратегического союзника, как Израиль, или Япония.

— То есть, по вашему мнению, нужно отозвать этот формат?

— Да, во-первых, надо отозвать формат. Нам должны гарантировать нашу безопасность. Например, в течение месяца, в случае невыполнения Россией этих условий, вы даете нам определенное количество вооружения, берете на себя финансирование украинской армии, вкладываете в нашу энергетическую безопасность и независимость, гарантируете нам закупку газа и тому подобное. Но этих гарантий нет, ничего. Мы обещаем, а нам не обещают ровным счетом ничего. Во-вторых, гарантом безопасности на этих территориях может быть только украинские силовики: украинская армия, правоохранительные органы и так далее. Надо отбросить все эти разговоры об ОБСЕ, которая сейчас тратит почти половину своего бюджета в Украине. О каких вооруженных миссиях мы можем говорить, если ОБСЕ и так почти не вытягивает украинскую миссию, их там невозможно увидеть, их численность надо увеличивать в 10 раз для того, чтобы хоть что-то получалось. А теперь представим, что они будут еще и контролировать населенные пункты внутри ДНР и ЛНР… У них и бюджета нет для этого, даже если они до копейки потратят все свои деньги.

— А почему вы считаете, что это имитация, а не решение проблемы?

— Потому что население не понимает статуса ОБСЕ. Им говорят о вооруженной миссии, но не говорят о том, что речь идет только о личном оружии для личной безопасности. То есть представители ОБСЕ не будут выполнять функции полицейских и пограничников. Людей просто обманывают, пользуясь их неосведомленностью и жонглируя определениями. Поэтому нужно менять формат, вводить туда, как минимум, других игроков, таких как Великобритания, США, выходить полностью из разговоров об этих пунктах Минска-2. Минск-2 был нарушен в первый же день, когда началось российское наступление на Дебальцево. И очень забавно, что у нас в Дебальцево стоят российские войска, а на карте Минска-2 — это украинская территория. Не мы же его отдали объективно, это другая сторона все нарушила. Это уже основание для того, чтобы отозвать соглашение, порвать его и начать совершенно новый процесс. И уже в его рамках искать более выгодные для Украины союзников и решения.

— Возможно только мирное решение проблемы или военное тоже? Как было с блицкригом в Хорватии в свое время.

— Политика — это очень скоротечное дело. Это искусство разрешений. Россия собиралась отобрать Крым с 1991 года. Возможность появилась весной 2014 года. Ждать своего шанса, отслеживать ситуацию, проводить комплексные мероприятия по консолидации своей нации, государства, по развалу государства-противника, искать выгодные моменты, а дальше посмотреть, как получится. Политика очень быстро сейчас меняется, и может быть что угодно. Мы можем готовиться к военному варианту, но в России скоро начнутся центробежные тенденции, и, разваливаясь, Россия не сможет удержать эти территории, которые достанутся Украине. Мы можем готовиться к мирному варианту, но какие-то внешнеполитические процессы приведут к тому, что Путин решит начать наступление и все наши догадки пойдут прахом. Но я бы готовился к обоим вариантам. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне.

— Вы считаете, что у Украины такой потенциал есть?

— Безусловно, есть. Ядерная страна никогда не стала бы воевать с другой ядерной страной. Нам придется иметь дело, в лучшем случае, с группировкой сепаратистов и с небольшой частью группировки российской армии. Потому что когда придет тысяча гробов в Россию, это будет уже совершенно другая история. Они не могут себе позволить сверхбольшого присутствия на территории Украины. Это не какая-то непреодолимая сила. Война — это искусство. Если бы в мире все оценивалось в военном плане потенциалами двух стран, то не было бы Александра Македонского, который сорокотысячной армией разгромил почти миллионную армию Персидской империи. Не было бы спартанца Леонида. Не было бы тысячи других примеров, когда страны, вчерашние колонии, как США, побеждали тогдашнюю сверхдержаву — Британскую империю. Россия — это далеко не стальной колосс. Их армия тоже далеко не пример. Она не является морально устойчивой или супероснащенной технически. Россия — это огромная страна, которая имеет огромное количество проблем, врагов и территорию, которую надо удерживать. Россия не может весь свой потенциал потратить в Украине. А с той небольшой его частью, которую Россия в состоянии сюда направить, мы могли бы справиться, даже летом 2014 года.

— Получается, что аннексии Крыма тоже могло не быть?

— Ситуация с Крымом сложнее, но в то же время и здесь все достаточно просто. Вот представьте, что у Путина берут интервью в 2002 году по поводу ситуации с Крымом, и он говорит: «Вы же понимаете, это же сложно, даже невозможно, есть мировые соглашения, Запад и так далее». Но этот человек работал десятилетиями. Кроме того, даже при Ельцине был Лужков, и уже тогда в Крым вкладывались огромные средства — открывались русскоязычные школы, вкладывались средства в городские мэрии, проводились огромные байк-фесты с пропагандой. Про Керченский мост, например, разговоры велись еще в 2012-2014 годах, то есть они его всерьез собирались строить. Привязывали культурно, цивилизационно, и регион ожидал своего часа. Тот, кто скажет, что знает, как решить эту ситуацию за три дня, будет обычным популистом. Надо усиливать свое, ослаблять чужое, ждать удачного шанса. А каким будет этот шанс: военным, политическим, военно-политическим, или дипломатическим — вот это и есть искусство политики.

— Но все-таки, какая работа должна вестись сейчас?

— Более 10 украинских флагов вывесили наши сторонники в Краснодарском крае в день создания партии «Национальный корпус». В Российской Федерации даже уголовное дело открыли по этому поводу. Так что мы имеем свои задумки в Российской Федерации, должны найти там поддержку. Потому что единый революционный потенциал в России есть только среди дружественных к нам русских националистов.

— Разве не является это все примером провокаций, а не какой-то системной работы по возвращению того же Крыма?

— Благодаря этой провокации украинский флаг вывесили в городе с очень симптоматичным названием Славянск Краснодарского края Российской Федерации. Он там провисел почти всю ночь, пока его не сняли. У нас хватает союзников в Украине. Но надо вести плановую работу. Сколько подготовлено Службой безопасности Украины или Службой внешней разведки Украины партизанских отрядов из Чечни и Дагестана? Это не новость, это любые спецслужбы делают. Но мы ничего такого не сделали. А это прямая задача наших спецслужб — создание хаоса в тылу.

— Убийство всех этих Моторол тоже должны делать диверсионные группы?

— Абсолютно. Это должны делать не захарченковцы, а украинские диверсионные группы. Но все мы прекрасно понимаем, что это сделали не украинцы. Это просто следствие местных разборок.

— Такие диверсионные группы должны действовать и на оккупированной территории в Крыму? В Правом секторе об этом неоднократно говорили.

— Конечно, и на оккупированной территории в Крыму тоже. Такие вещи крайне необходимы. Я вам показал только одну небольшую военно-разведывательную составляющую. Но мы не делаем даже этого. Даже в самые горячие дни 2014 года мы никоим образом не попытались усилить кавказский фронт против России. И это меня откровенно удивляет. И это в то время, как русские готовили и проводили диверсии в Харьковской, Запорожской, Одесской областях. Мы прекрасно помним подрывы танковых частей в Запорожье, бомбардировки, поджоги складов топлива, артиллерийского вооружения в Харьковской области, перестрелки и так далее. А мы в это время не делали ничего. Даже российские националисты не считают, в большинстве своем, такое бездействие правильным.

— Говоря о российских националистах, вы кого имеете в виду?

— В России не может быть кто-то официально организован во что-то, кроме партии «Единая Россия». Мы говорим просто о русских националистах, неком подполье. Но у них есть очень большой потенциал. Так. российские шовинисты мечтают о Российской империи от Грузии до Курил. Но те же российские националисты воспринимают режим Путина как враждебный. Поэтому они давно находятся под репрессиями. Они воспринимают этот евразийский проект как попытку уничтожить русскую идентичность и превратить ее в евразийскую, усилив элементы влияния клана Кадырова. Но разве их потенциал использован? Ведь эти люди ехали сотнями в Украину.

— По словам российских националистов, на их базе все это «русский мир» и основывался.

— Да, и еще во время Майдана. Но потом откровенно дикая риторика некоторых украинских политиков отвратила этих людей и тот потенциал, который не имел вообще никаких территориальных претензий. Для нешовинистически настроенной части русских националистов аксиомой является тот факт, что Украина является независимым государством, является отдельной нацией и является родиной Киевской Руси. Эти люди прекрасно понимали и у них не было никаких территориальных претензий ни к Украине, ни к Беларуси. В свое время Россию пленили большевики Российской империи. И вообще, по большому счету, единственный революционный потенциал в России есть только у российских националистов — и все.

— Что должно произойти, чтобы этот потенциал о себе напомнил?

— Это надо лелеять, это надо растить. В конце концов, Украина могла стать фактором, который мог нанести крупное поражение в Сирии. Никаких больших человеческих потерь. Надо было найти несколько тысяч добровольцев из этой войны и создать условный украинский иностранный легион, который бы воевал против курдов, в союзе с США, и требовать от Америки передачи вооружения. У нас куча ненужного оружия есть в Украине, в том числе — противовоздушной обороны. Сделать так, чтобы Америка оплатила всю эту нашу экспедицию.

— А является ли проблемой сейчас адаптация тех, кто возвращается с фронта? Они в идеале должны приобщаться и к вашей политической силе.

— Здесь очень по-разному. В любом обществе есть только очень небольшой процент врожденных солдат. И не важно, говорим мы об украинском или об американском обществе. Таких несколько процентов. Точно не более 10%. Такие врожденные солдаты могли бы стать костяком новой армии, но они не пойдут в крепостную армию. Для других, наоборот, это стресс. Стресс человека, не приспособленного к войне. У нас есть так называемая патронажная служба, которая работает на волонтерских началах. Она состоит, в основном, из девушек. Они работают еще со времен Майдана. Многие ребята из «Азова», когда возвращаются с войны, заботятся об инвалидах, родителях, женах и детях убитых соратников. Также они занимаются установлением памятников, психологической и физической реабилитацией раненых. Это то, что касается общественной жизни. Кроме того, все знают, что в «Азове» существует военное братство. Там совсем другая атмосфера. Когда ребята возвращались из зоны боевых действий, их ожидали собственные столовые, большие спортзалы, целая инфраструктура отдыха для максимально комфортного возвращение к привычной жизни.

— А откуда такое финансирование?

— Откуда я беру деньги на то, чтобы воевать за страну? Меня лично всегда удивляют подобные вопросы. То есть, мало того, что нам пришлось пройти войну, тянуть эту лямку, нас еще спрашивают подозрительно: «Мало того, что вы какие-то мутные, что воевать пошли, а где вы еще берете деньги на это все?». До сих пор не могу понять, в чем подозрение? Даже если бы эти деньги были у сатаны взятые, то все равно нужно было бы аплодировать, а не догадки строить.

— Вопрос финансирования возник после того, как вы объявили о создании партии.

— Партия — это партия. Но о фронте нечего говорить. Берем и берем, как минимум, не из бюджета. Людей не убиваем. Наркотики не продаем. В «услугах крышевания» не принимаем участия. Рейдерством не помышляем. Знаете факт — скажите. Но, слава Богу, по «Азову» никто ни одного факта не может привести. Слухи — и все.

— Но вы же не будете отрицать, что у того же Авакова, безусловно, есть интерес к вашей активной политической деятельности?

— Безусловно, у Авакова интерес к полку есть. Но я сейчас от полка отхожу. Я стараюсь следить и помогать, но не руководить и не занимать какие-то позиции. Насчет полка все очень просто, мы просто ничего не воруем и очень хорошо используем всю помощь. У нас бронежилеты с 2014 года, и еще ни один не потерян. Мы очень четко выстроили систему материального обеспечения. У государства мы берем очень мало. У нас выглядит все немного лучше, чем у других. Что касается партии, то я уже тысячу раз объяснял, как и за счет чего все это финансируется.

— Какие приоритетные задачи вы бы сейчас поставили для государства?

— Сейчас необходимо формировать смысл, идею и элиту, потому что нация должна воспитать новых людей. Идея новой элиты должна быть элементарно проста: Украина как большое суверенное государство, как геополитический игрок, тотальная реконструкция, а не восстановление, экономики и общества, и решение нескольких ключевых вещей: сильная армия, внутренняя безопасность, демографическая ситуация. Безусловно, запас прочности значительно ниже, чем в 2014 году. Поэтому и опасность в воздухе значительно больше, чем в 2014 году. К таким вещам надо подходить очень серьезно. Власть может спровоцировать, у нее нет никакой поддержки в обществе и не стоит думать, что «люди устали от Майдана». На самом деле может спровоцировать все, что угодно. Особенно, когда есть такое огромное разочарование, такое огромное недоверие и такая огромная агрессивность, то спичкой может быть все что угодно: неосторожное слово, чья-то декларация, какой-то тариф или еще что-то. То есть спровоцировать власть может, но надо четко понимать, что сейчас нужно формировать смысл, идею и элиту, потому что нация должна воспитать новых людей. Потому что без этого власть поваляется несколько недель на улице и снова ее поднимут.

Вторую часть интервью с Андреем Билецким читайте в ближайшие дни

АпострофСветлана Шереметьева

Украинский политик, командир полка Национальной гвардии «Азов» АНДРЕЙ БИЛЕЦКИЙ считает, что Россия в любой момент может перевести ситуацию на фронте в «горячую стадию» и тогда военные перспективы украинской армии будут неутешительными. Главными проблемами ВСУ, по мнению Билецкого, является недобор личного состава, отсутствие современных средств ведение войны и разочарование опытных офицеров, большая часть которых уже покинула армию. О том, почему сложилась такая ситуация и что делать для того, чтобы закончить конфликт в Украине, АНДРЕЙ БИЛЕЦКИЙ рассказал в интервью «Апострофу».

— Как вы оцениваете ситуацию на фронте сейчас?

— Сейчас ситуация на фронте оценивается таким образом, что существует неформальная договоренность не двигать линию фронта, то есть сейчас идет самый бестолковый и самый жестокий вид войны. Да, действительно, потерь значительно меньше, чем в активную фазу, но люди фактически гибнут ни за что. Линия фронта не движется и то, что сейчас происходит, — просто убийство ради убийства.

— А перейти в активную фазу ситуация может?

— Говорить о том, может ли она перейти в активную фазу или нет, не имеет никакого смысла, потому что украинская сторона в этой ситуации играет роль посыльного объекта, а Россия — активного субъекта. Если Россия захочет, то изменит все в одну секунду, не захочет — не изменит. Единственное, о чем можно реально говорить, так это о том, что такая ситуация чрезвычайно деморализует военных. Моральное состояние — низкое. Разговоры о доукомплектации армии контрактниками можно только для парадов оставить. На фронте есть норма, какой участок держит батальон, рота и так далее. Так вот, по всем украинским нормам, сейчас обеспеченность личным составом на линии фронта — 40-60%. Огромные прорехи, людей нет, люди не мотивированы. Если, не дай Бог, Россия решит перевести все в горячую стадию, как летом 2014 года, как во времена Дебальцево, то мы снова умоемся кровью, как зимой 2014 года, когда нам рассказывали об изменениях в армии, как мы окрепли и поднялись за это время. А потом случилось Дебальцево, и мы поняли, что мы опять ничего не стоим.

— Какое направление сейчас самое опасное?

— Сейчас никто не пытается сдвинуть линию, поэтому — никакое. Люди, как одна, так и другая сторона, с какой-то периодичностью убивают друг друга, ведут позиционные бои. Это не война. А война — это мобильность, это неожиданность и так далее. Там, где будет сформирован кулак, где решат идти в прорыв, там и будет опасный участок. Они могут выбрать тысячу звеньев. Например, могут попробовать пробиваться к Славянску, выходить на Славянские леса и юг Харьковской области, могут выбрать удар на Мариуполь. Попробовать сломать линию тотально и взять Марьинку, Волноваху, пытаясь отрезать Мариуполь от Запорожской области. То есть, существует огромное количество вариантов, которые могут быть выбраны.

— Что мы можем сделать в этой ситуации?

— В этом и проблема, что на войне нельзя отдавать инициативу, понимаете. Тот, кто первый наносит превентивный удар, тот в огромном выигрыше. Даже если разведка доложила о том, что готовится подобный удар, есть, как минимум, несколько суток для того, чтобы окопаться и так далее. Мы будем всегда отставать — это правила войны. Поэтому, скажем так, пока фронт не движется, но если наш враг решит его подвинуть, то я довольно пессимистично отношусь к украинским военным перспективам.

— Если сравнить возможности украинской армии, Нацгвардии и российской армии в 2014 году и сейчас, какие изменения вы заметили?

— Все показывает война. Во-первых, наш враг тоже не тратил времени даром, боевики ДНР тоже все время тренировались и так далее. Во-вторых, смотря в чем. Да, у нас было много времени, потому что война в основном позиционная. Серьезная техника не ломается и не уничтожается. За два с лишним года мы отремонтировали большое количество советской бронетехники, артсистем и так далее. По количеству техники и вооружения мы стали значительно лучше. Но по внедрению новых методов подготовки войск, новых технических решений, систем связи, беспилотников, цифровых систем управления боя, по этим всем показателям мы находимся в каменном веке. Причем это сверхдешевые технологии. По насыщенности современными оптическими средствами или приборами радиоразведки мы тоже находимся в очень плохом состоянии.

— Почему не удалось изменить ситуацию?

— Мы получили столь огромное разочарование в 2015 году, что абсолютное большинство этих людей (военных, — «Апостроф») находятся сейчас в гражданской жизни. Кто-то разочаровался, пьет, кто-то уехал за границу, кто-то занимается своими делами, бизнесом, кто-то ушел в криминал. Они оставляют армию в огромном количестве, зная, какая там реальная ситуация. Там, в современной армии, есть энтузиасты, огромное количество качественных офицеров, но это уже фанаты, которые понимают всю суть, они растворены в бюрократической неэффективной постсоветской военной машине, и поэтому мы проигрываем в моральном плане. Стреляет человек, воюет человек. Но когда ты приезжаешь, и тебе кадровые офицеры ВСУ, которые служили до войны, а затем во время войны, ты знал их как честных, бесстрашных, качественных командиров, говорят: «Я собирался подписать контракт, продолжить служить, но поговорил с другими офицерами, началась такая уставщина, началось возвращение в этот армейский маразм, что я уже не хочу». Если даже такие люди уходят, то что говорить о других. И таких примеров немало. Условно говоря, из каждых десяти моих знакомых пятеро ушли. Это огромный процент. Поэтому у нас нет скелета. В армии есть замечательные люди, а есть большое количество тех, кто просто пришли заработать. И все это прекрасно знают: и офицеры, и солдаты. Такие воевать не будут. Нельзя за 10 или 12 тысяч гривен мотивировать человека всерьез рисковать своей жизнью. Поэтому, чтобы рисковать своей жизнью (а это базовый инстинкт человека — самосохранение), нужны вещи идеального порядка. Или еще больший страх. Или высшие ценности. Если у человека их нет, то воевать он не будет. Крепостные не будут воевать. Мало того, вся информация, которая у меня есть, говорит о том, что принято решение даже в условно элитные подразделения, такие как бригады Нацгвардии, и дальше запихивать срочников, поскольку не хватает кадров.

— Какова ситуация именно в полку «Азов»? Принимает ли он участие в боевых действиях?

— Полк на 101% соответствует той задумке, которая планировалась. А планировалось создать абсолютно добровольное, сверхпрофессиональное подразделение по НАТОвским стандартам. Сейчас полк имеет огромный боевой опыт, полностью переведен на принятые в НАТО стандарты управления, подготовки солдата, сержанта, и так далее. Но главный актив «Азова» — это люди.

— А какой национальный состав полка сейчас?

— Например, в 2014 начале 2015 года было огромное количество западноевропейских комбатантов. Они имели чрезвычайно высокий уровень подготовки. Просто космического уровня люди. Сейчас ситуация поменялась. Сейчас идут словаки и хорваты в огромном количестве. Они воспринимают украинский конфликт как продолжение сербо-хорватского конфликта. Для них это война, которую они сами не закончили. Поэтому много хорватов, прибалтов. Из стран Западной Европы комбатантов сейчас меньше, потому что это профессиональные военные. Они не могут сейчас реализовать себя здесь.

— По ту линию фронта таких тоже намало?

— Есть, но они так называемые леваки, антифашисты. Как говорил Черчилль: следующий фашизм будет называться антифашизмом. Там другое направление. Если у нас в основном это Европа или Грузия, то там это Латинская Америка, частично — Кавказ, арабы в каком-то количестве, сербы. В основном, у них значительно меньше европейских комбатантов, и есть комбатанты из таких удивительных мест, как Латинская Америка или Ближний Восток. Есть выходцы из Колумбии, Бразилии.

— «Азов» очень часто воспринимают как некую Мекку для националистов. Как вы можете объяснить этот феномен?

— Это феномен, но он таким стал потому, что у нас было четкое понимание того, каким он должен быть. Была воля. Конечно, футбольные хулиганы, националисты, несмотря на то, что они — умные, волевые, физически развитые, воспитанные люди, — далеко не самый лучший в дисциплинарном плане материал для создания военной части. Надо было вложить большое количество энергии для того, чтобы превратить это действительно в реальный феномен. В него поверило общемировое военное сообщество. Это уже бренд для «зеленых беретов» в Америке, для частных военных компаний, без шуток. Если говорить о Японии, то там военные игры, страйкбол — чрезвычайно популярные, даже культовые вещи.Там очень любят реконструировать войну на востоке Украины. Это у них сейчас самое любимое. Среди украинской армии наиболее популярная функция — именно полк «Азов», который они активно реконструируют.

— Мы уже начинали говорить о финансировании силовых органов. Сейчас на силовые структуры в Украине выделяется около 5% ВВП, из них 2,5% — на армию. А какое финансирование, по вашему мнению, должно выделяться?

— Не имеет значения, сколько они выделяют. В программе партии «Национальный корпус» (партия Билецкого — «Апостроф») написано в самом начале: «Три первоочередные составляющие национальной безопасности — это консолидированная нация, сильное государство и инновационная экономика». Не бывает мощной страны с экономикой африканского государства, не бывает военной мощи в аграрной стране. Понимаете, фундамент сильной армии — это сильная экономика. Все. Какая разница, сколько они выделяют, переведите это в доллары, сравните с долларовыми суммами, которые выделяют другие страны, и тогда станет все понятно. То есть Петр Алексеевич может выделять 12% или 17%. Но если у нас показатели госбюджета, во время их замечательного правления, сравнимы с африканскими, то о чем мы говорим?

— Раз уж вы вспомнили о Порошенко. На последней встречи нормандской четверки снова встал вопрос о выполнении Минских договоренностей. Какова Ваша позиция относительно этих переговоров и видите ли вы вообще вариант мирного урегулирования этого конфликта сейчас?

— Мы очень жестко выступаем и будем выступать, оставляя за собой любые формы протеста, против идеи изменений в Конституцию для выборов на Донбассе, за возвращение контроля над границей и разоружение. Мы предлагаем простую форму: разоружение, возвращение контроля над границей, выборы. Так мы сможем хотя бы вернуть контроль на государственной границей на большой части своей территории. В противном случае это расползание гангрены сепаратизма по всей стране, потому что мы заведем десятки мажоритарщиков Донецкой и Луганской областей в парламент. Эти люди будут легализованы, их власть с оружием в руках будет полностью легализована и признана мировым сообществом на территории Донецкой и Луганской областей. С юридической точки зрения никто не будет им делать никаких исключений. Если начнется новый конфликт, то это будет уже реальная гражданская война в Украине по всем абсолютно международным нормам.

— Как тогда быть с Минским переговорным процессом?

— Власть загнала себя в фантастически патовую ситуацию. И я лично не понимаю, что они собираются делать дальше. С одной стороны, страна никогда не даст им подписать подобную капитуляцию. Ни президенту, ни парламенту украинский народ не разрешал отрезать огромный кусок территории, и фактически полностью узаконивать террористические группировки. Таких полномочий у них нет, они это прекрасно понимают. Это станет последним днем этой власти в подобной ситуации. С другой стороны, становится понятно, что президент пообещал западным партнерам именно такой сценарий, и именно такой порядок выполнения Минских договоренностей. То есть, менять Конституцию, проводить выборы, потом осуществлять допуск ОБСЕ, а затем допустить украинскую сторону к контролю над границей. Непонятно в каком статусе. Просто допуск, не прописан ни один механизм.

— Как, в таком случае, вы видите идеальное решение ситуации?

— Что касается вообще Минского формата, то он совершенно неудачный. Мы понимаем, что Олланд и Меркель — далеко не пророссийские игроки. Но это слабые звенья в западных странах. Например, Великобритания и США занимают значительно более жесткую позицию по отношению к конфликту и к политике России. Поэтому, во-первых, надо изменить формат. Никто так и не объяснил ни статуса украинских переговорщиков, всех этих Медведчуков, Марчуков, Кучмы, ни статуса России, которая является агрессором, но играет непонятную роль стороннего наблюдателя в этом конфликте, ни статуса ДНР и ЛНР, ни статуса государств-гарантов. У нас же есть Будапештский меморандум. Вообще, перед тем, как что-то обещать Западу, то может быть сначала что-то у него попросим? Простых вещей: открытых обратных гарантий того, что в случае невыполнения договоренностей, нас переведут в статус, условно говоря, так называемого стратегического союзника, как Израиль, или Япония.

— То есть, по вашему мнению, нужно отозвать этот формат?

— Да, во-первых, надо отозвать формат. Нам должны гарантировать нашу безопасность. Например, в течение месяца, в случае невыполнения Россией этих условий, вы даете нам определенное количество вооружения, берете на себя финансирование украинской армии, вкладываете в нашу энергетическую безопасность и независимость, гарантируете нам закупку газа и тому подобное. Но этих гарантий нет, ничего. Мы обещаем, а нам не обещают ровным счетом ничего. Во-вторых, гарантом безопасности на этих территориях может быть только украинские силовики: украинская армия, правоохранительные органы и так далее. Надо отбросить все эти разговоры об ОБСЕ, которая сейчас тратит почти половину своего бюджета в Украине. О каких вооруженных миссиях мы можем говорить, если ОБСЕ и так почти не вытягивает украинскую миссию, их там невозможно увидеть, их численность надо увеличивать в 10 раз для того, чтобы хоть что-то получалось. А теперь представим, что они будут еще и контролировать населенные пункты внутри ДНР и ЛНР… У них и бюджета нет для этого, даже если они до копейки потратят все свои деньги.

— А почему вы считаете, что это имитация, а не решение проблемы?

— Потому что население не понимает статуса ОБСЕ. Им говорят о вооруженной миссии, но не говорят о том, что речь идет только о личном оружии для личной безопасности. То есть представители ОБСЕ не будут выполнять функции полицейских и пограничников. Людей просто обманывают, пользуясь их неосведомленностью и жонглируя определениями. Поэтому нужно менять формат, вводить туда, как минимум, других игроков, таких как Великобритания, США, выходить полностью из разговоров об этих пунктах Минска-2. Минск-2 был нарушен в первый же день, когда началось российское наступление на Дебальцево. И очень забавно, что у нас в Дебальцево стоят российские войска, а на карте Минска-2 — это украинская территория. Не мы же его отдали объективно, это другая сторона все нарушила. Это уже основание для того, чтобы отозвать соглашение, порвать его и начать совершенно новый процесс. И уже в его рамках искать более выгодные для Украины союзников и решения.

— Возможно только мирное решение проблемы или военное тоже? Как было с блицкригом в Хорватии в свое время.

— Политика — это очень скоротечное дело. Это искусство разрешений. Россия собиралась отобрать Крым с 1991 года. Возможность появилась весной 2014 года. Ждать своего шанса, отслеживать ситуацию, проводить комплексные мероприятия по консолидации своей нации, государства, по развалу государства-противника, искать выгодные моменты, а дальше посмотреть, как получится. Политика очень быстро сейчас меняется, и может быть что угодно. Мы можем готовиться к военному варианту, но в России скоро начнутся центробежные тенденции, и, разваливаясь, Россия не сможет удержать эти территории, которые достанутся Украине. Мы можем готовиться к мирному варианту, но какие-то внешнеполитические процессы приведут к тому, что Путин решит начать наступление и все наши догадки пойдут прахом. Но я бы готовился к обоим вариантам. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне.

— Вы считаете, что у Украины такой потенциал есть?

— Безусловно, есть. Ядерная страна никогда не стала бы воевать с другой ядерной страной. Нам придется иметь дело, в лучшем случае, с группировкой сепаратистов и с небольшой частью группировки российской армии. Потому что когда придет тысяча гробов в Россию, это будет уже совершенно другая история. Они не могут себе позволить сверхбольшого присутствия на территории Украины. Это не какая-то непреодолимая сила. Война — это искусство. Если бы в мире все оценивалось в военном плане потенциалами двух стран, то не было бы Александра Македонского, который сорокотысячной армией разгромил почти миллионную армию Персидской империи. Не было бы спартанца Леонида. Не было бы тысячи других примеров, когда страны, вчерашние колонии, как США, побеждали тогдашнюю сверхдержаву — Британскую империю. Россия — это далеко не стальной колосс. Их армия тоже далеко не пример. Она не является морально устойчивой или супероснащенной технически. Россия — это огромная страна, которая имеет огромное количество проблем, врагов и территорию, которую надо удерживать. Россия не может весь свой потенциал потратить в Украине. А с той небольшой его частью, которую Россия в состоянии сюда направить, мы могли бы справиться, даже летом 2014 года.

— Получается, что аннексии Крыма тоже могло не быть?

— Ситуация с Крымом сложнее, но в то же время и здесь все достаточно просто. Вот представьте, что у Путина берут интервью в 2002 году по поводу ситуации с Крымом, и он говорит: «Вы же понимаете, это же сложно, даже невозможно, есть мировые соглашения, Запад и так далее». Но этот человек работал десятилетиями. Кроме того, даже при Ельцине был Лужков, и уже тогда в Крым вкладывались огромные средства — открывались русскоязычные школы, вкладывались средства в городские мэрии, проводились огромные байк-фесты с пропагандой. Про Керченский мост, например, разговоры велись еще в 2012-2014 годах, то есть они его всерьез собирались строить. Привязывали культурно, цивилизационно, и регион ожидал своего часа. Тот, кто скажет, что знает, как решить эту ситуацию за три дня, будет обычным популистом. Надо усиливать свое, ослаблять чужое, ждать удачного шанса. А каким будет этот шанс: военным, политическим, военно-политическим, или дипломатическим — вот это и есть искусство политики.

— Но все-таки, какая работа должна вестись сейчас?

— Более 10 украинских флагов вывесили наши сторонники в Краснодарском крае в день создания партии «Национальный корпус». В Российской Федерации даже уголовное дело открыли по этому поводу. Так что мы имеем свои задумки в Российской Федерации, должны найти там поддержку. Потому что единый революционный потенциал в России есть только среди дружественных к нам русских националистов.

— Разве не является это все примером провокаций, а не какой-то системной работы по возвращению того же Крыма?

— Благодаря этой провокации украинский флаг вывесили в городе с очень симптоматичным названием Славянск Краснодарского края Российской Федерации. Он там провисел почти всю ночь, пока его не сняли. У нас хватает союзников в Украине. Но надо вести плановую работу. Сколько подготовлено Службой безопасности Украины или Службой внешней разведки Украины партизанских отрядов из Чечни и Дагестана? Это не новость, это любые спецслужбы делают. Но мы ничего такого не сделали. А это прямая задача наших спецслужб — создание хаоса в тылу.

— Убийство всех этих Моторол тоже должны делать диверсионные группы?

— Абсолютно. Это должны делать не захарченковцы, а украинские диверсионные группы. Но все мы прекрасно понимаем, что это сделали не украинцы. Это просто следствие местных разборок.

— Такие диверсионные группы должны действовать и на оккупированной территории в Крыму? В Правом секторе об этом неоднократно говорили.

— Конечно, и на оккупированной территории в Крыму тоже. Такие вещи крайне необходимы. Я вам показал только одну небольшую военно-разведывательную составляющую. Но мы не делаем даже этого. Даже в самые горячие дни 2014 года мы никоим образом не попытались усилить кавказский фронт против России. И это меня откровенно удивляет. И это в то время, как русские готовили и проводили диверсии в Харьковской, Запорожской, Одесской областях. Мы прекрасно помним подрывы танковых частей в Запорожье, бомбардировки, поджоги складов топлива, артиллерийского вооружения в Харьковской области, перестрелки и так далее. А мы в это время не делали ничего. Даже российские националисты не считают, в большинстве своем, такое бездействие правильным.

— Говоря о российских националистах, вы кого имеете в виду?

— В России не может быть кто-то официально организован во что-то, кроме партии «Единая Россия». Мы говорим просто о русских националистах, неком подполье. Но у них есть очень большой потенциал. Так. российские шовинисты мечтают о Российской империи от Грузии до Курил. Но те же российские националисты воспринимают режим Путина как враждебный. Поэтому они давно находятся под репрессиями. Они воспринимают этот евразийский проект как попытку уничтожить русскую идентичность и превратить ее в евразийскую, усилив элементы влияния клана Кадырова. Но разве их потенциал использован? Ведь эти люди ехали сотнями в Украину.

— По словам российских националистов, на их базе все это «русский мир» и основывался.

— Да, и еще во время Майдана. Но потом откровенно дикая риторика некоторых украинских политиков отвратила этих людей и тот потенциал, который не имел вообще никаких территориальных претензий. Для нешовинистически настроенной части русских националистов аксиомой является тот факт, что Украина является независимым государством, является отдельной нацией и является родиной Киевской Руси. Эти люди прекрасно понимали и у них не было никаких территориальных претензий ни к Украине, ни к Беларуси. В свое время Россию пленили большевики Российской империи. И вообще, по большому счету, единственный революционный потенциал в России есть только у российских националистов — и все.

— Что должно произойти, чтобы этот потенциал о себе напомнил?

— Это надо лелеять, это надо растить. В конце концов, Украина могла стать фактором, который мог нанести крупное поражение в Сирии. Никаких больших человеческих потерь. Надо было найти несколько тысяч добровольцев из этой войны и создать условный украинский иностранный легион, который бы воевал против курдов, в союзе с США, и требовать от Америки передачи вооружения. У нас куча ненужного оружия есть в Украине, в том числе — противовоздушной обороны. Сделать так, чтобы Америка оплатила всю эту нашу экспедицию.

— А является ли проблемой сейчас адаптация тех, кто возвращается с фронта? Они в идеале должны приобщаться и к вашей политической силе.

— Здесь очень по-разному. В любом обществе есть только очень небольшой процент врожденных солдат. И не важно, говорим мы об украинском или об американском обществе. Таких несколько процентов. Точно не более 10%. Такие врожденные солдаты могли бы стать костяком новой армии, но они не пойдут в крепостную армию. Для других, наоборот, это стресс. Стресс человека, не приспособленного к войне. У нас есть так называемая патронажная служба, которая работает на волонтерских началах. Она состоит, в основном, из девушек. Они работают еще со времен Майдана. Многие ребята из «Азова», когда возвращаются с войны, заботятся об инвалидах, родителях, женах и детях убитых соратников. Также они занимаются установлением памятников, психологической и физической реабилитацией раненых. Это то, что касается общественной жизни. Кроме того, все знают, что в «Азове» существует военное братство. Там совсем другая атмосфера. Когда ребята возвращались из зоны боевых действий, их ожидали собственные столовые, большие спортзалы, целая инфраструктура отдыха для максимально комфортного возвращение к привычной жизни.

— А откуда такое финансирование?

— Откуда я беру деньги на то, чтобы воевать за страну? Меня лично всегда удивляют подобные вопросы. То есть, мало того, что нам пришлось пройти войну, тянуть эту лямку, нас еще спрашивают подозрительно: «Мало того, что вы какие-то мутные, что воевать пошли, а где вы еще берете деньги на это все?». До сих пор не могу понять, в чем подозрение? Даже если бы эти деньги были у сатаны взятые, то все равно нужно было бы аплодировать, а не догадки строить.

— Вопрос финансирования возник после того, как вы объявили о создании партии.

— Партия — это партия. Но о фронте нечего говорить. Берем и берем, как минимум, не из бюджета. Людей не убиваем. Наркотики не продаем. В «услугах крышевания» не принимаем участия. Рейдерством не помышляем. Знаете факт — скажите. Но, слава Богу, по «Азову» никто ни одного факта не может привести. Слухи — и все.

— Но вы же не будете отрицать, что у того же Авакова, безусловно, есть интерес к вашей активной политической деятельности?

— Безусловно, у Авакова интерес к полку есть. Но я сейчас от полка отхожу. Я стараюсь следить и помогать, но не руководить и не занимать какие-то позиции. Насчет полка все очень просто, мы просто ничего не воруем и очень хорошо используем всю помощь. У нас бронежилеты с 2014 года, и еще ни один не потерян. Мы очень четко выстроили систему материального обеспечения. У государства мы берем очень мало. У нас выглядит все немного лучше, чем у других. Что касается партии, то я уже тысячу раз объяснял, как и за счет чего все это финансируется.

— Какие приоритетные задачи вы бы сейчас поставили для государства?

— Сейчас необходимо формировать смысл, идею и элиту, потому что нация должна воспитать новых людей. Идея новой элиты должна быть элементарно проста: Украина как большое суверенное государство, как геополитический игрок, тотальная реконструкция, а не восстановление, экономики и общества, и решение нескольких ключевых вещей: сильная армия, внутренняя безопасность, демографическая ситуация. Безусловно, запас прочности значительно ниже, чем в 2014 году. Поэтому и опасность в воздухе значительно больше, чем в 2014 году. К таким вещам надо подходить очень серьезно. Власть может спровоцировать, у нее нет никакой поддержки в обществе и не стоит думать, что «люди устали от Майдана». На самом деле может спровоцировать все, что угодно. Особенно, когда есть такое огромное разочарование, такое огромное недоверие и такая огромная агрессивность, то спичкой может быть все что угодно: неосторожное слово, чья-то декларация, какой-то тариф или еще что-то. То есть спровоцировать власть может, но надо четко понимать, что сейчас нужно формировать смысл, идею и элиту, потому что нация должна воспитать новых людей. Потому что без этого власть поваляется несколько недель на улице и снова ее поднимут.

Вторую часть интервью с Андреем Билецким читайте в ближайшие дни

Апостроф

Национальный Корпус — идеи партии Билецкого-АваковаНациональный Корпус — идеи партии Билецкого-Авакова

Валерия Ивашкина

В 1942 году на Волыни была создана Украинская повстанческая армия. Спустя ровно 74 года в этот же день о создании партии объявил лидер полка «Азов» Андрей Билецкий. Волчий крюк на щите и открытая поддержка идей расового превосходства в этом полку уже давно внушала тревогу умеренным украинцам и «глубоко обеспокоенному» Западу. Дошло до того, что Палата представителей США в 2015 году запретила финансирование тренировок полка «Азов» за деньги американцев (при этом сам полк инициаторами данной поправки был назван «неонацистским»). Но все это не помешало Билецкому стать народным депутатом, а теперь и создать политическую силу, отрицая любую связь с неонацизмом.

Кстати, от неонацистской символики – волчьего крюка (эмблема «Азова») – решили отказаться. Новое объединение правого толка получило название «Национальный корпус» и символ в виде стилизованного под молнии трезубца. На Покрову состоялся съезд НК. После официального утверждения устава и программы рождении партии отметили факельным маршем от Родины-матери до Софиевской площади. Огненная колонна собрала, по разным оценкам, от пяти до десяти тысяч людей. Судя по репликам участников с партийным флагом, позиция Национального корпуса во всем, что не касается культа ОУН-УПА, Бандеры, Шухевича и Коновальца, остается загадкой даже для них самих.

На чем же зиждется идеология НК? «Страна» проанализировала программу новой украинской партии, созданной людьми, обвиняемыми в неонацизме.

Оборона

Акцент на вопросах национальной безопасности и борьбе с внутренним врагом является основным признаком праворадикальных партий. Популистская силовая повестка заменяет более сложную экономическую.

Программа «Национального корпуса» начинается главой о нацбезопасности. Националисты считают Будапештский меморандум таким, что утратил свою легитимность и силу. «Украина должна иметь ядерное оружие. Мы должны защитить свое право на ядерное оружие в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия», — говорится в программе.

Будапештский меморандум Украина подписала вскоре после распада СССР. Документ предполагал уничтожение стратегических носителей и передачу России 1734 ядерных боеголовок. Ядерный статус обменяли на гарантии безопасности, в частности, у США и России. После аннексии Крыма и начала войны на Донбассе в адрес РФ неоднократно звучали претензии относительно невыполнении данного соглашения. Но разговорам о возвращении Украине ядерного статуса суждено остаться предвыборном блефом. Ни вернуть ядерные боеголовки, ни создать новые, в современных реалиях попросту невозможно. Это понимает и Билецкий – комментируя журналистам реалистичность этого пункта, он сказал, мол, это далекая перспектива.

В НК предлагают наряду с контрактной армией создать Армию обороны Украины, которая будет комплектоваться по территориальному принципу. Впрочем, НК предоставляют и возможность отказа от службы – в обмен на выплату в бюджет и отказ от участия в общенациональных выборах.

Для защиты геополитических интересов Украины националисты предлагают создать Украинский иностранный легион. Такой иностранный легион существует во Франции. Он формируется в основном из граждан других государств, которых привлекает военная служба в обмен на соцпакет и французское гражданство. Чем служивых может привлекать Украинский иностранный легион, в программе не уточняется.

Пункт «информационная безопасность» фактически представляет собой введение государственной цензуры. Националисты предлагают ввести процедуру лицензирования СМИ «с учетом безопасности и защиты национальных интересов».

Считается ли попранием национальной безопасности расследования о бизнесе президента или его семьи, или, например, об источниках доходов праворадикальных партий? Программа оставляет на этот счет широкое толкование.

Отношения с Россией

«Национальный корпус» предлагает пресечь любые экономические, межотраслевые и культурные связи с Россией. Но и в ЕС националисты не хотят: «Мы чувствуем себя частью Европейской цивилизации, а не стремимся присоединиться к Брюссельской бюрократии». Панацея от НК — Балто-Черноморский союз, центром которого должен стать Киев.

Экономическое взаимодействие балтийских и причерноморских стран предполагает, в частности, исключение России из транзита Азия-Европа. Для этого предполагается создание новых железнодорожных, автомобильных и морских путей. По сути, «Новый шелковый путь» из Китая в Украину соответствует этой программе.

Идея объединения стран Восточной Европы без участия России не нова. Время от времени различными политиками высказываются идеи создания антироссийского блока из стран Прибалтики, Польши, Украины, Грузии, которые должны были связать РФ на западных границах и служить своего рода «санитарным кордоном» между Россией и странами «старой Европы» (Германия и Франция), которые тяготеют к более тесным отношениям с Москвой.

Общественная безопасность

Полиция, по мнению «Национального корпуса», должна быть двух видов: национальная и муниципальная. С первой все ясно, а вторая формируется на местах и содержится за счет местного бюджета. Главу муниципальной полиции выбирает громада, которая также может его отозвать.

НК поддерживает идею свободного владения и ношения оружия для всех психически здоровых граждан.

Судей местных судов предлагается избирать на выборах. Судей апелляционных судов избирают судьи местных, а судей Верховного суда – съездом апелляционных судей. Возмещение убытков за неправомерные судебные решения – за личный счет судей.

Насколько удачной была бы избирательная технология для судебной системы, хорошо показывает забастовка хозяйственных судов Одессы в начале этого месяца. Одесский апелляционный хозяйственный суд и Хозяйственный суд Одесской области остановили работу » в связи с противоправными, под прикрытием патриотических лозунгов, действиями так называемых «гражданских активистов». На всех резонансных делах «активисты» в буквальном смысле терроризировали людей в мантиях, применяя физическую силу и блокируя работу. Нетрудно представить, как проходили бы судейские выборы.

Одно из самых радикальных предложений Национального корпуса – инициирование общественного обсуждения относительно восстановления смертной казни за государственную измену (по этой статье, например, сейчас руководство Нацбанка требует возбудить дело против нардепа Таруты за критику в своей адрес) и разворовывание госказны в особо крупных размерах.

Опыт Балтии в вопросах гражданства

Один из самых важных пунктов программы, дающий представление о намерениях НК, касается гражданства. «Внедрить на основе опыта стран Балтии модель разных форм гражданства в зависимости от правосубъектности лица», — говорится в документе.

В странах Балтии (в Латвии и Эстонии) действительно имеется уже проработанная «модель разных форм гражданства». В этих странах с момента обретения независимости действует институт так называемых «неграждан». Формально в них записывали тех жителей, предки которых не жили до 1940 года на территории республик. На практике же «негражданами» оказалось, в основном, русскоязычное население. Неграждане поражены во многих правах. В частности, не имеют права голосовать на выборах. То есть, влияние русскоязычных жителей на политику страны было законодательно ограничено.

Таким образом, если воспринимать этот пункт буквально, то получается, что Национальный корпус ставит своей целью разделения украинцев на полноценных граждан и пораженных в правах (например, в праве голосовать на выборах). Критерии такого разделения не указаны, но из общего духа программы можно предположить, что в разряд граждан «второго сорта» попадет примерно тот же контингент, что и в Прибалтике.

Конституционная реформа

Верховная Рада, по мнению одного из самых больших депутатов-прогульщиков Билецкого, должна быть сокращена с 450 до 300 депутатов. Народные депутаты избираются по пропорциональной системе с открытыми списками. Мажоритарная система на национальных выборах отменяется», — говорится в программе партии.

При этом выборы в местные советы, по мнению националистов, должны происходить наоборот, только по мажоритарной системе.

Еще одно новшество – в НК хотят запретить политическую рекламу на телевидении и на билбордах.

Административная реформа, задуманная Билецким, предполагает создание новых территориальных единиц меньшего размера взамен действующих областей. Смысл такой реформы в программе не объясняется.

Экономический национализм

Национализация стратегических отраслей народного хозяйства и естественных монополий – пункт, способный примирить правых с левыми. В «Национальном корпусе» считают, что частный сектор должен иметь право на миноритарную долю, но не более. Что касается банковской сферы, госбанки должны стать самыми крупными по размеру вкладов. Для этого нужны отраслевые банки, в частности, аграрный, инфраструктурный, импортно-экспортный.

Активы государства в стратегических отраслях на момент обретения независимости (а в 1991 году почти вся собственность была государственной) по задумке НК должны быть национализированы. Как эту идею будут реализовывать партии, финансируемые олигархами, неизвестно. Но НК – не такие. По словам Билецкого, их партия будет существовать на волонтерские пожертвы.

В партии хотят упразднить налоги для издательства книг, кинопроизводства, переводов на украинский язык и для IT-сектора.

Налоговые каникулы от 5-10 лет — для инвесторов, которые хотят вкладываться в стратегические нацпроекты, а собирать налоги только с прибыли, которая превышает 100 тысяч у.е. в эквиваленте.

«Искусственные олигархические монополии на рынке авиатоплива и коррупция в аэропортах страны должны быть уничтожены», «Украина и Европа будут объединены современными скоростными железнодорожными магистралями несоветского образца» – политика партии в транспортной отрасли сформирована по принципу «мы за все хорошее, против всего плохого».

Энергетическая самостоятельность

Энергонезависимость Украины националисты собираются обеспечивать за счет солнечной и ветроэнергетики. А уголь и углеводороды – оставить потомкам.

В остальных сферах националисты предлагают: уничтожение системы детдомов (вместо нее развивать семейные формы опеки); индексация пенсий и зарплат; повышение налогов на алкоголь и сигареты; отмена райОНО и облОНО; сокращение количества ВУЗов; налоговые каникулы для украиноязычных СМИ; обнародование информации из всех национальных архивов о работе институтов советского времени в Украине; поддержка единой поместной Украинской церкви.

Любопытна политика партии в вопросе демографии. По мнению «Национального корпуса», материальная помощь молодым семьям должна оказываться по дифференцированному принципу. Государство не должно помогать «лицам, которые ведут асоциальный образ жизни – хронические алкоголики, наркоманы, «профессиональные» нищие, БОМЖи, наркоторговцы)». Остальным помощь должна оказываться в безналичном виде: деньги со счета можно потратить только на медицину, образование, товары для детей, покупку авто или жилья.

В партии подчеркнули поддержку традиционных семей, состоящих из женатых мужчины и женщины, и, конечно, детей.

СтранаВалерия Ивашкина

В 1942 году на Волыни была создана Украинская повстанческая армия. Спустя ровно 74 года в этот же день о создании партии объявил лидер полка «Азов» Андрей Билецкий. Волчий крюк на щите и открытая поддержка идей расового превосходства в этом полку уже давно внушала тревогу умеренным украинцам и «глубоко обеспокоенному» Западу. Дошло до того, что Палата представителей США в 2015 году запретила финансирование тренировок полка «Азов» за деньги американцев (при этом сам полк инициаторами данной поправки был назван «неонацистским»). Но все это не помешало Билецкому стать народным депутатом, а теперь и создать политическую силу, отрицая любую связь с неонацизмом.

Кстати, от неонацистской символики – волчьего крюка (эмблема «Азова») – решили отказаться. Новое объединение правого толка получило название «Национальный корпус» и символ в виде стилизованного под молнии трезубца. На Покрову состоялся съезд НК. После официального утверждения устава и программы рождении партии отметили факельным маршем от Родины-матери до Софиевской площади. Огненная колонна собрала, по разным оценкам, от пяти до десяти тысяч людей. Судя по репликам участников с партийным флагом, позиция Национального корпуса во всем, что не касается культа ОУН-УПА, Бандеры, Шухевича и Коновальца, остается загадкой даже для них самих.

На чем же зиждется идеология НК? «Страна» проанализировала программу новой украинской партии, созданной людьми, обвиняемыми в неонацизме.

Оборона

Акцент на вопросах национальной безопасности и борьбе с внутренним врагом является основным признаком праворадикальных партий. Популистская силовая повестка заменяет более сложную экономическую.

Программа «Национального корпуса» начинается главой о нацбезопасности. Националисты считают Будапештский меморандум таким, что утратил свою легитимность и силу. «Украина должна иметь ядерное оружие. Мы должны защитить свое право на ядерное оружие в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия», — говорится в программе.

Будапештский меморандум Украина подписала вскоре после распада СССР. Документ предполагал уничтожение стратегических носителей и передачу России 1734 ядерных боеголовок. Ядерный статус обменяли на гарантии безопасности, в частности, у США и России. После аннексии Крыма и начала войны на Донбассе в адрес РФ неоднократно звучали претензии относительно невыполнении данного соглашения. Но разговорам о возвращении Украине ядерного статуса суждено остаться предвыборном блефом. Ни вернуть ядерные боеголовки, ни создать новые, в современных реалиях попросту невозможно. Это понимает и Билецкий – комментируя журналистам реалистичность этого пункта, он сказал, мол, это далекая перспектива.

В НК предлагают наряду с контрактной армией создать Армию обороны Украины, которая будет комплектоваться по территориальному принципу. Впрочем, НК предоставляют и возможность отказа от службы – в обмен на выплату в бюджет и отказ от участия в общенациональных выборах.

Для защиты геополитических интересов Украины националисты предлагают создать Украинский иностранный легион. Такой иностранный легион существует во Франции. Он формируется в основном из граждан других государств, которых привлекает военная служба в обмен на соцпакет и французское гражданство. Чем служивых может привлекать Украинский иностранный легион, в программе не уточняется.

Пункт «информационная безопасность» фактически представляет собой введение государственной цензуры. Националисты предлагают ввести процедуру лицензирования СМИ «с учетом безопасности и защиты национальных интересов».

Считается ли попранием национальной безопасности расследования о бизнесе президента или его семьи, или, например, об источниках доходов праворадикальных партий? Программа оставляет на этот счет широкое толкование.

Отношения с Россией

«Национальный корпус» предлагает пресечь любые экономические, межотраслевые и культурные связи с Россией. Но и в ЕС националисты не хотят: «Мы чувствуем себя частью Европейской цивилизации, а не стремимся присоединиться к Брюссельской бюрократии». Панацея от НК — Балто-Черноморский союз, центром которого должен стать Киев.

Экономическое взаимодействие балтийских и причерноморских стран предполагает, в частности, исключение России из транзита Азия-Европа. Для этого предполагается создание новых железнодорожных, автомобильных и морских путей. По сути, «Новый шелковый путь» из Китая в Украину соответствует этой программе.

Идея объединения стран Восточной Европы без участия России не нова. Время от времени различными политиками высказываются идеи создания антироссийского блока из стран Прибалтики, Польши, Украины, Грузии, которые должны были связать РФ на западных границах и служить своего рода «санитарным кордоном» между Россией и странами «старой Европы» (Германия и Франция), которые тяготеют к более тесным отношениям с Москвой.

Общественная безопасность

Полиция, по мнению «Национального корпуса», должна быть двух видов: национальная и муниципальная. С первой все ясно, а вторая формируется на местах и содержится за счет местного бюджета. Главу муниципальной полиции выбирает громада, которая также может его отозвать.

НК поддерживает идею свободного владения и ношения оружия для всех психически здоровых граждан.

Судей местных судов предлагается избирать на выборах. Судей апелляционных судов избирают судьи местных, а судей Верховного суда – съездом апелляционных судей. Возмещение убытков за неправомерные судебные решения – за личный счет судей.

Насколько удачной была бы избирательная технология для судебной системы, хорошо показывает забастовка хозяйственных судов Одессы в начале этого месяца. Одесский апелляционный хозяйственный суд и Хозяйственный суд Одесской области остановили работу » в связи с противоправными, под прикрытием патриотических лозунгов, действиями так называемых «гражданских активистов». На всех резонансных делах «активисты» в буквальном смысле терроризировали людей в мантиях, применяя физическую силу и блокируя работу. Нетрудно представить, как проходили бы судейские выборы.

Одно из самых радикальных предложений Национального корпуса – инициирование общественного обсуждения относительно восстановления смертной казни за государственную измену (по этой статье, например, сейчас руководство Нацбанка требует возбудить дело против нардепа Таруты за критику в своей адрес) и разворовывание госказны в особо крупных размерах.

Опыт Балтии в вопросах гражданства

Один из самых важных пунктов программы, дающий представление о намерениях НК, касается гражданства. «Внедрить на основе опыта стран Балтии модель разных форм гражданства в зависимости от правосубъектности лица», — говорится в документе.

В странах Балтии (в Латвии и Эстонии) действительно имеется уже проработанная «модель разных форм гражданства». В этих странах с момента обретения независимости действует институт так называемых «неграждан». Формально в них записывали тех жителей, предки которых не жили до 1940 года на территории республик. На практике же «негражданами» оказалось, в основном, русскоязычное население. Неграждане поражены во многих правах. В частности, не имеют права голосовать на выборах. То есть, влияние русскоязычных жителей на политику страны было законодательно ограничено.

Таким образом, если воспринимать этот пункт буквально, то получается, что Национальный корпус ставит своей целью разделения украинцев на полноценных граждан и пораженных в правах (например, в праве голосовать на выборах). Критерии такого разделения не указаны, но из общего духа программы можно предположить, что в разряд граждан «второго сорта» попадет примерно тот же контингент, что и в Прибалтике.

Конституционная реформа

Верховная Рада, по мнению одного из самых больших депутатов-прогульщиков Билецкого, должна быть сокращена с 450 до 300 депутатов. Народные депутаты избираются по пропорциональной системе с открытыми списками. Мажоритарная система на национальных выборах отменяется», — говорится в программе партии.

При этом выборы в местные советы, по мнению националистов, должны происходить наоборот, только по мажоритарной системе.

Еще одно новшество – в НК хотят запретить политическую рекламу на телевидении и на билбордах.

Административная реформа, задуманная Билецким, предполагает создание новых территориальных единиц меньшего размера взамен действующих областей. Смысл такой реформы в программе не объясняется.

Экономический национализм

Национализация стратегических отраслей народного хозяйства и естественных монополий – пункт, способный примирить правых с левыми. В «Национальном корпусе» считают, что частный сектор должен иметь право на миноритарную долю, но не более. Что касается банковской сферы, госбанки должны стать самыми крупными по размеру вкладов. Для этого нужны отраслевые банки, в частности, аграрный, инфраструктурный, импортно-экспортный.

Активы государства в стратегических отраслях на момент обретения независимости (а в 1991 году почти вся собственность была государственной) по задумке НК должны быть национализированы. Как эту идею будут реализовывать партии, финансируемые олигархами, неизвестно. Но НК – не такие. По словам Билецкого, их партия будет существовать на волонтерские пожертвы.

В партии хотят упразднить налоги для издательства книг, кинопроизводства, переводов на украинский язык и для IT-сектора.

Налоговые каникулы от 5-10 лет — для инвесторов, которые хотят вкладываться в стратегические нацпроекты, а собирать налоги только с прибыли, которая превышает 100 тысяч у.е. в эквиваленте.

«Искусственные олигархические монополии на рынке авиатоплива и коррупция в аэропортах страны должны быть уничтожены», «Украина и Европа будут объединены современными скоростными железнодорожными магистралями несоветского образца» – политика партии в транспортной отрасли сформирована по принципу «мы за все хорошее, против всего плохого».

Энергетическая самостоятельность

Энергонезависимость Украины националисты собираются обеспечивать за счет солнечной и ветроэнергетики. А уголь и углеводороды – оставить потомкам.

В остальных сферах националисты предлагают: уничтожение системы детдомов (вместо нее развивать семейные формы опеки); индексация пенсий и зарплат; повышение налогов на алкоголь и сигареты; отмена райОНО и облОНО; сокращение количества ВУЗов; налоговые каникулы для украиноязычных СМИ; обнародование информации из всех национальных архивов о работе институтов советского времени в Украине; поддержка единой поместной Украинской церкви.

Любопытна политика партии в вопросе демографии. По мнению «Национального корпуса», материальная помощь молодым семьям должна оказываться по дифференцированному принципу. Государство не должно помогать «лицам, которые ведут асоциальный образ жизни – хронические алкоголики, наркоманы, «профессиональные» нищие, БОМЖи, наркоторговцы)». Остальным помощь должна оказываться в безналичном виде: деньги со счета можно потратить только на медицину, образование, товары для детей, покупку авто или жилья.

В партии подчеркнули поддержку традиционных семей, состоящих из женатых мужчины и женщины, и, конечно, детей.

Страна

Возможен ли в Украине Третий Майдан и кому по силам его возглавитьВозможен ли в Украине Третий Майдан и кому по силам его возглавить

Анатолий Октисюк

После обуздания и фактической дискредитации «Правого сектора» об угрозе для власти Петра Порошенко со стороны частных армий олигархов и добровольческих батальонов стали говорить несколько меньше. Однако ближайшее окружение президента, в первую очередь глава СБУ Василий Грицак и генпрокурор Юрий Луценко, продолжают подпитывать страхи Порошенко относительно третьего Майдана и возможного вооруженного переворота. По имеющейся информации, президент довольно серьезно воспринимает угрозу захвата власти силовым путем со стороны политических оппонентов.

В частных беседах иностранные дипломаты отмечают, что Петр Порошенко в разговорах с западными политиками продолжает повторять, что постмайданной архитектуре угрожают оголтелые радикалы и представители добровольческих батальонов, имеющие боевой опыт и доступ к незаконному оружию на черном рынке. Если учесть ухудшение социально-экономической ситуации, кабальные тарифы и прогнозируемый затяжной парламентский кризис, то вполне вероятно, что разговоры о возможном силовом захвате власти имеют основания, а возможная эскалация боевых действий на Донбассе лишь повышает такие риски.

Текущая ситуация на линии соприкосновения, а также подпитка Россией незаконных ДНР/ЛНР техникой и живой силой свидетельствуют о том, что Кремль намерен принудить Киев выполнять Минские соглашения, исходя из собственных интересов. А это возможно только при изменении позиции Запада в результате геополитического консенсуса с Кремлем. Или же в случае нанесения тяжелого поражения ВСУ пророссийскими боевиками с последующим установлением контроля над административными границами Луганской и Донецкой областей. Это в свою очередь может привести к большим волнениям и вызвать негодование в обществе, с непредсказуемыми последствиями. Однако вполне ясно, что в случае начала массовых волнений в Киеве и других городах Украины заставить армию и Нацгвардию развернуть штыки против своих граждан будет практически невозможно.

После турецких событий различные эксперты, комментаторы и политики стали указывать на то, что в Украине уже созданы все условия для изменения власти силовым путем. Если коротко, то сегодня в нашей стране возникла классическая революционная ситуация. Низы уже объективно не в состоянии продолжать жить по-старому, а правящий класс настолько вошел во вкус жизни по-новому, что просто не заинтересован выполнять требования Евромайдана.

Другими словами, надвигающиеся изменения неизбежны, но их форма до сих пор не определена и во многом будет зависеть не только от конъюнктуры, но и лидеров. В случае силового сценария новые предводители, скорее всего, просто захватят власть под прикрытием лозунгов борьбы с коррупцией, олигархатом или же просто под предлогом достижения мира в стране.

До недавнего времени обсуждения вероятности силового захвата власти носили закрытый, аналитический характер и в СМИ практически не проявлялись. Однако в конце июля народный депутат от БПП Сергей Лещенко взорвал информационное пространство страны своим заявлением о том, что глава МВД Арсен Аваков обладает всеми силовыми инструментами, чтобы осуществить государственный переворот. В свою очередь внефракционный депутат Владимир Парасюк заявил, что реальной силой, способной захватить власть в стране, является парамилитарная структура «Азов» во главе с народным депутатом Андреем Билецким.

Политический альянс Аваков-Билецкий

В экспертном сообществе активно циркулирует информация, что уличную поддержку потенциальному бунту могут обеспечить в «Азове», а силовую и легальную – структуры МВД Арсена Авакова. По отдельности эти группы влияния не могут повоздействовать на развитие ситуации в стране, но вот в синергии – вполне.

То, что Арсен Аваков наглухо замкнул на себе все управление в МВД, очень раздражает ближайшее окружение президента и самого Петра Алексеевича. Банковая никак не может повлиять на кадровые решения и политику самого влиятельного силового ведомства. Тем более что последние инициативы Авакова, направленные на сокращение количества генералитета, в президентской канцелярии сочли попыткой цементирования влияния Авакова в МВД. На Банковой поползли слухи, что он хочет создать лояльную генеральскую вертикаль для «дальнейших политических маневров», под которыми подразумевают также силовой сценарий захвата власти. Согласно плану, который министр представил у себя в Facebook, по всем военизированным и правоохранительным формированиям, входящим в сферу управления МВД, предлагается провести сокращение около сотни генеральских должностей — со 194 до 95.

Вместе с тем Аваков и Билецкий отрицают и считают надуманными обвинения в том, что они рассматривают военный переворот как способ получения власти. Андрей Билецкий заявил, что «Азов» будет бороться за власть исключительно с помощью инструментов выборов, а не силы. Однако крайне самостоятельные действия Арсена Авакова на посту министра и вызывающие поведение «Азова» с его маршами и радикальными заявлениями будоражат президента и дают все основания для других силовых структур, в частности СБУ – действовать жестко и на опережение. Как пример можно привести операцию СБУ с последующим расстрелом «азовцев», которые принимали участие в нападении на инкассаторский автомобиль под Запорожьем.

Поэтому не исключено, что тема возможного военного переворота будет использована президентом в целях политической конкуренции как предлог не только для начала «зачистки» «Азова», но и для усмирения политических амбиций самого Авакова. Кстати, стоит напомнить, что Петр Алексеевич на встрече с военными в городе Броды на прошлой неделе впервые заговорил о возможности военного положения. До этого о военном положении постоянно говорили только Александр Турчинов и другие представители так называемой «партии войны».

Надежда Савченко – «чужая среди своих»

Надежда Савченко в случае неуправляемых уличных протестов может существенно повлиять на баланс сил. В отличии от Авакова-Билецкого, которые действуют рационально и прагматично, Савченко является игроком импульсивным, нерациональным и взрывным. Как сформулировал проблему один из наших собеседников в Администрации президента, «все будет завесить от ситуации». Савченко может возглавить любой протест. Условно говоря, сесть на БТР и поехать на Банковую. Тем более она чувствует поддержку общества. Эта поддержка и медиаузнаваемость были созданы во многом благодаря власти, которая теперь пожинает плоды своей непродуманной информационной пропаганды».

Еще со времен Евромайдана Савченко показала себя уличным игроком, который не боится идти в гущу событий. После обмена «пленница Путина» стала себя позиционировать индивидуальным политическим игроком. Тезисы, которые продвигает Савченко в СМИ, являются достаточно спорными и попадают под шквал критики, однако в целом общество воспринимает ее как национального лидера с самым большим уровнем доверия. Пока она не располагает большими ресурсами, однако представляет большой интерес для различных политических инвесторов, которые попытаются разыграть свою карту.

Будет ли это «партия войны» или примирения и прагматики, а может антиолигархическое движение с последующим перезапуском страны и новой Конституцией – покажет время. Но в любом случае карта Савченко будет еще разыграна, и это понимают все сидящие на Печерских холмах.

Реванш политических эмигрантов

Многие с опаской смотрят на восток, где все еще демонстрируют свои амбиции бежавшие с Януковичем «семейные» чиновники. Как не вспомнить недавнее интервью экс-министра внутренних дел времен Януковича Виталия Захарченко, в котором беглый силовик заявил, что наведение конституционного порядка в Украине возможно только с помощью силового сценария. По ходу интервью становится ясно, что Захарченко говорит о невозможности изменить власть в Украине путем прямых демократических выборов.

Если принять во внимание тот факт, что чиновники времен Януковича до сих пор имеют огромное влияние на политическое пространство страны с помощью финансов, банков, СМИ и залегших на дно кадров в структурах власти, данный сценарий также нельзя исключать. Тем более что определенную активность в Украине проявляют структуры, приближенные к Арбузову, Клименко, Азарову и другим видным функционерам времен Януковича.

В любом случае, если кто-то попытается организовать в Украине антиолигархический переворот во имя реформ, то для этого нужно иметь как минимум четыре составляющие: харизматического лидера, силовые ресурсы, поддержку улицы и внешних игроков. Никто из выше перечисленных политиков таким похвастаться не может, поэтому они понимают, что попытка силового переворота при нынешних раскладах сил и текущей ситуации в стране равна самоубийству. Если, конечно, в игру не вмешается Его Величество Случай, и не произойдёт что-то такое, что взбудоражит общество, как это случилось, например, после разгона студентов во время Майдана в 2013 году.

Анатолий Октисюк, старший аналитик МЦПИ, специально для «Апострофа»

АпострофАнатолий Октисюк

После обуздания и фактической дискредитации «Правого сектора» об угрозе для власти Петра Порошенко со стороны частных армий олигархов и добровольческих батальонов стали говорить несколько меньше. Однако ближайшее окружение президента, в первую очередь глава СБУ Василий Грицак и генпрокурор Юрий Луценко, продолжают подпитывать страхи Порошенко относительно третьего Майдана и возможного вооруженного переворота. По имеющейся информации, президент довольно серьезно воспринимает угрозу захвата власти силовым путем со стороны политических оппонентов.

В частных беседах иностранные дипломаты отмечают, что Петр Порошенко в разговорах с западными политиками продолжает повторять, что постмайданной архитектуре угрожают оголтелые радикалы и представители добровольческих батальонов, имеющие боевой опыт и доступ к незаконному оружию на черном рынке. Если учесть ухудшение социально-экономической ситуации, кабальные тарифы и прогнозируемый затяжной парламентский кризис, то вполне вероятно, что разговоры о возможном силовом захвате власти имеют основания, а возможная эскалация боевых действий на Донбассе лишь повышает такие риски.

Текущая ситуация на линии соприкосновения, а также подпитка Россией незаконных ДНР/ЛНР техникой и живой силой свидетельствуют о том, что Кремль намерен принудить Киев выполнять Минские соглашения, исходя из собственных интересов. А это возможно только при изменении позиции Запада в результате геополитического консенсуса с Кремлем. Или же в случае нанесения тяжелого поражения ВСУ пророссийскими боевиками с последующим установлением контроля над административными границами Луганской и Донецкой областей. Это в свою очередь может привести к большим волнениям и вызвать негодование в обществе, с непредсказуемыми последствиями. Однако вполне ясно, что в случае начала массовых волнений в Киеве и других городах Украины заставить армию и Нацгвардию развернуть штыки против своих граждан будет практически невозможно.

После турецких событий различные эксперты, комментаторы и политики стали указывать на то, что в Украине уже созданы все условия для изменения власти силовым путем. Если коротко, то сегодня в нашей стране возникла классическая революционная ситуация. Низы уже объективно не в состоянии продолжать жить по-старому, а правящий класс настолько вошел во вкус жизни по-новому, что просто не заинтересован выполнять требования Евромайдана.

Другими словами, надвигающиеся изменения неизбежны, но их форма до сих пор не определена и во многом будет зависеть не только от конъюнктуры, но и лидеров. В случае силового сценария новые предводители, скорее всего, просто захватят власть под прикрытием лозунгов борьбы с коррупцией, олигархатом или же просто под предлогом достижения мира в стране.

До недавнего времени обсуждения вероятности силового захвата власти носили закрытый, аналитический характер и в СМИ практически не проявлялись. Однако в конце июля народный депутат от БПП Сергей Лещенко взорвал информационное пространство страны своим заявлением о том, что глава МВД Арсен Аваков обладает всеми силовыми инструментами, чтобы осуществить государственный переворот. В свою очередь внефракционный депутат Владимир Парасюк заявил, что реальной силой, способной захватить власть в стране, является парамилитарная структура «Азов» во главе с народным депутатом Андреем Билецким.

Политический альянс Аваков-Билецкий

В экспертном сообществе активно циркулирует информация, что уличную поддержку потенциальному бунту могут обеспечить в «Азове», а силовую и легальную – структуры МВД Арсена Авакова. По отдельности эти группы влияния не могут повоздействовать на развитие ситуации в стране, но вот в синергии – вполне.

То, что Арсен Аваков наглухо замкнул на себе все управление в МВД, очень раздражает ближайшее окружение президента и самого Петра Алексеевича. Банковая никак не может повлиять на кадровые решения и политику самого влиятельного силового ведомства. Тем более что последние инициативы Авакова, направленные на сокращение количества генералитета, в президентской канцелярии сочли попыткой цементирования влияния Авакова в МВД. На Банковой поползли слухи, что он хочет создать лояльную генеральскую вертикаль для «дальнейших политических маневров», под которыми подразумевают также силовой сценарий захвата власти. Согласно плану, который министр представил у себя в Facebook, по всем военизированным и правоохранительным формированиям, входящим в сферу управления МВД, предлагается провести сокращение около сотни генеральских должностей — со 194 до 95.

Вместе с тем Аваков и Билецкий отрицают и считают надуманными обвинения в том, что они рассматривают военный переворот как способ получения власти. Андрей Билецкий заявил, что «Азов» будет бороться за власть исключительно с помощью инструментов выборов, а не силы. Однако крайне самостоятельные действия Арсена Авакова на посту министра и вызывающие поведение «Азова» с его маршами и радикальными заявлениями будоражат президента и дают все основания для других силовых структур, в частности СБУ – действовать жестко и на опережение. Как пример можно привести операцию СБУ с последующим расстрелом «азовцев», которые принимали участие в нападении на инкассаторский автомобиль под Запорожьем.

Поэтому не исключено, что тема возможного военного переворота будет использована президентом в целях политической конкуренции как предлог не только для начала «зачистки» «Азова», но и для усмирения политических амбиций самого Авакова. Кстати, стоит напомнить, что Петр Алексеевич на встрече с военными в городе Броды на прошлой неделе впервые заговорил о возможности военного положения. До этого о военном положении постоянно говорили только Александр Турчинов и другие представители так называемой «партии войны».

Надежда Савченко – «чужая среди своих»

Надежда Савченко в случае неуправляемых уличных протестов может существенно повлиять на баланс сил. В отличии от Авакова-Билецкого, которые действуют рационально и прагматично, Савченко является игроком импульсивным, нерациональным и взрывным. Как сформулировал проблему один из наших собеседников в Администрации президента, «все будет завесить от ситуации». Савченко может возглавить любой протест. Условно говоря, сесть на БТР и поехать на Банковую. Тем более она чувствует поддержку общества. Эта поддержка и медиаузнаваемость были созданы во многом благодаря власти, которая теперь пожинает плоды своей непродуманной информационной пропаганды».

Еще со времен Евромайдана Савченко показала себя уличным игроком, который не боится идти в гущу событий. После обмена «пленница Путина» стала себя позиционировать индивидуальным политическим игроком. Тезисы, которые продвигает Савченко в СМИ, являются достаточно спорными и попадают под шквал критики, однако в целом общество воспринимает ее как национального лидера с самым большим уровнем доверия. Пока она не располагает большими ресурсами, однако представляет большой интерес для различных политических инвесторов, которые попытаются разыграть свою карту.

Будет ли это «партия войны» или примирения и прагматики, а может антиолигархическое движение с последующим перезапуском страны и новой Конституцией – покажет время. Но в любом случае карта Савченко будет еще разыграна, и это понимают все сидящие на Печерских холмах.

Реванш политических эмигрантов

Многие с опаской смотрят на восток, где все еще демонстрируют свои амбиции бежавшие с Януковичем «семейные» чиновники. Как не вспомнить недавнее интервью экс-министра внутренних дел времен Януковича Виталия Захарченко, в котором беглый силовик заявил, что наведение конституционного порядка в Украине возможно только с помощью силового сценария. По ходу интервью становится ясно, что Захарченко говорит о невозможности изменить власть в Украине путем прямых демократических выборов.

Если принять во внимание тот факт, что чиновники времен Януковича до сих пор имеют огромное влияние на политическое пространство страны с помощью финансов, банков, СМИ и залегших на дно кадров в структурах власти, данный сценарий также нельзя исключать. Тем более что определенную активность в Украине проявляют структуры, приближенные к Арбузову, Клименко, Азарову и другим видным функционерам времен Януковича.

В любом случае, если кто-то попытается организовать в Украине антиолигархический переворот во имя реформ, то для этого нужно иметь как минимум четыре составляющие: харизматического лидера, силовые ресурсы, поддержку улицы и внешних игроков. Никто из выше перечисленных политиков таким похвастаться не может, поэтому они понимают, что попытка силового переворота при нынешних раскладах сил и текущей ситуации в стране равна самоубийству. Если, конечно, в игру не вмешается Его Величество Случай, и не произойдёт что-то такое, что взбудоражит общество, как это случилось, например, после разгона студентов во время Майдана в 2013 году.

Анатолий Октисюк, старший аналитик МЦПИ, специально для «Апострофа»

Апостроф

Грозная сила АваковаГрозная сила Авакова

Денис Рафальский

Будущую политсилу связывают с главой МВД Арсеном Аваковым, но сами «азовцы» говорят, что они идут в политику сами по себе.

Уже третий месяц длится тур по стране членов гражданского корпуса (ГК) «Азов» — общественной организации, созданная при одноименном полке Национальной гвардии. Целью поездок называют привлечение новых сторонников и с их помощью строительство региональной структуры организации. Однако реальной целью руководства «Азова» является создание на его базе полноценной политической партии во главе с вождем движения нардепом Андреем Билецким. Эксперты «Страны» связывают ее с интересами главы МВД Арсена Авакова, что в самом «Азове» категорически опровергают.

«Азов» уже в политике

Как рассказал strana.ua народный депутат Олег Петренко («Блок Петра Порошенко»), который входит в руководящий орган ГК «Азов», костяк агитационных групп, ездящих по стране, составляют ветераны полка. «Практически во всех областных центрах уже созданы наши ячейки. Теперь идем в города поменьше, презентуя себя и наше «Азовское движение», — сказал нам Петренко, избранный в Раду по мажоритарному округу в Черкасской области.

Интерес людей к акциям «Азова», по его словам, присутствует. «Не то, чтобы народ толпами валил, но внимание безусловно есть», — утверждает Петренко, уточняя, что сам он, как и Андрей Билецкий — лидер (головний провідник — укр.) ГК и бывший командир полка, в поездках не участвуют.

Агитационная кампания «Азова» также является элементом подготовки к созданию на базе организации собственной политической силы. «Азовскому движению» вне политики быть не получается. Люди, которые воевали за Украину и хоронили побратимов, не могут быть безразличны к происходящему в стране», — говорит Петренко. Он утверждает: в политическом плане «Азов» себя уже старается проявить. «Масштабная акция возле Рады в мае, направленная на упреждение выборов в оккупированных районах Донбасса — это же чистая политика», — говорит депутат.

При этом Петренко подчеркивает, что в будущей партии хотят видеть не только ветеранов полка и членов ГК. «Это должно быть более широкое объединение, куда могли бы войти все, кто разделяет идеи украинского национализма», — говорит депутат. На вопрос, кто же возглавит политсилу «Азова», Петренко отвечает мгновенно: «Андрей Билецкий». Но когда же о партии заявят во всеуслышание? «Возможно, это вопрос близкого времени», — отвечает он, чуть помедлив.

Аэродром для министра или партия Билецкого?

Еще один щекотливый вопрос для «Азова» — политические покровители. В узких кругах этот полк Нацгвардии часто называют «личной гвардией» министра внутренних дел Арсена Авакова. Не без причины: глава МВД, который является одним из руководителей властной партии «Народный фронт», определенно испытывает симпатию к «Азову». Хотя какие-то особые отношения с полком он отвергает. Однако сразу после акции одноименного ГК возле Рады именно Аваков проанонсировал планы Билецкого сотоварищи пойти в политику.

«Учитывая связи «Азова» с Аваковым, возможно, тот готовит для себя еще одну политическую силу (помимо «Народного фронта» — Прим.Ред.). Если у Коломойского (совладелец группы «Приват» — Прим.Ред.) было несколько политических проектов, то почему у Авакова их не может быть?» — отмечает политолог Константин Бондаренко. О наличии влияния министра на формирования под названием «Азов» говорит и политолог Андрей Золотарев, по мнению которого Аваков может быть заинтересован в «запасном аэродроме» в виде любой другой партии, учитывая катастрофически низкий рейтинг «Народного фронта».

Но член руководства ГК «Азов», парламентарий Петренко подобную версию отвергает: «Наша партия точно не будет политической силой Авакова. За «Азовским движением» стоит сплоченный коллектив. Мы точно не будем ручными или карманными (политиками — Прим.Ред.)».

«Аваков к этой партии точно отношения не имеет. Более того, неправильно говорить, что партию будет создаваться на базе Гражданского корпуса «Азов». База будет более широкой», — говорит один из политтехнологов, которые сейчас работают с «Азовом».

«Шансы у будущей партии зацепиться в политике имеются. «Азов» попробует завлечь праворадикальный электорат, которого сейчас около 5%, а также, вероятнее всего, станет центром притяжения других бывших комбатов. Пострадать от этого может схожая по идеология «Свобода». Она является партией все же мирного времени, которой будет сложно конкурировать с политотвлетвлением полка «Азов», — полагает Бондаренко.

В тоже время один из политтехнологов «Азова» говорит, что идеология партии будет шире, чем радикальный национализм. «Мы не будем создавать вторую «Свободу». У нас будет все по-другому», — сказал он, не уточнив, впрочем, деталей и предложив дождаться сентября.

СтранаДенис Рафальский

Будущую политсилу связывают с главой МВД Арсеном Аваковым, но сами «азовцы» говорят, что они идут в политику сами по себе.

Уже третий месяц длится тур по стране членов гражданского корпуса (ГК) «Азов» — общественной организации, созданная при одноименном полке Национальной гвардии. Целью поездок называют привлечение новых сторонников и с их помощью строительство региональной структуры организации. Однако реальной целью руководства «Азова» является создание на его базе полноценной политической партии во главе с вождем движения нардепом Андреем Билецким. Эксперты «Страны» связывают ее с интересами главы МВД Арсена Авакова, что в самом «Азове» категорически опровергают.

«Азов» уже в политике

Как рассказал strana.ua народный депутат Олег Петренко («Блок Петра Порошенко»), который входит в руководящий орган ГК «Азов», костяк агитационных групп, ездящих по стране, составляют ветераны полка. «Практически во всех областных центрах уже созданы наши ячейки. Теперь идем в города поменьше, презентуя себя и наше «Азовское движение», — сказал нам Петренко, избранный в Раду по мажоритарному округу в Черкасской области.

Интерес людей к акциям «Азова», по его словам, присутствует. «Не то, чтобы народ толпами валил, но внимание безусловно есть», — утверждает Петренко, уточняя, что сам он, как и Андрей Билецкий — лидер (головний провідник — укр.) ГК и бывший командир полка, в поездках не участвуют.

Агитационная кампания «Азова» также является элементом подготовки к созданию на базе организации собственной политической силы. «Азовскому движению» вне политики быть не получается. Люди, которые воевали за Украину и хоронили побратимов, не могут быть безразличны к происходящему в стране», — говорит Петренко. Он утверждает: в политическом плане «Азов» себя уже старается проявить. «Масштабная акция возле Рады в мае, направленная на упреждение выборов в оккупированных районах Донбасса — это же чистая политика», — говорит депутат.

При этом Петренко подчеркивает, что в будущей партии хотят видеть не только ветеранов полка и членов ГК. «Это должно быть более широкое объединение, куда могли бы войти все, кто разделяет идеи украинского национализма», — говорит депутат. На вопрос, кто же возглавит политсилу «Азова», Петренко отвечает мгновенно: «Андрей Билецкий». Но когда же о партии заявят во всеуслышание? «Возможно, это вопрос близкого времени», — отвечает он, чуть помедлив.

Аэродром для министра или партия Билецкого?

Еще один щекотливый вопрос для «Азова» — политические покровители. В узких кругах этот полк Нацгвардии часто называют «личной гвардией» министра внутренних дел Арсена Авакова. Не без причины: глава МВД, который является одним из руководителей властной партии «Народный фронт», определенно испытывает симпатию к «Азову». Хотя какие-то особые отношения с полком он отвергает. Однако сразу после акции одноименного ГК возле Рады именно Аваков проанонсировал планы Билецкого сотоварищи пойти в политику.

«Учитывая связи «Азова» с Аваковым, возможно, тот готовит для себя еще одну политическую силу (помимо «Народного фронта» — Прим.Ред.). Если у Коломойского (совладелец группы «Приват» — Прим.Ред.) было несколько политических проектов, то почему у Авакова их не может быть?» — отмечает политолог Константин Бондаренко. О наличии влияния министра на формирования под названием «Азов» говорит и политолог Андрей Золотарев, по мнению которого Аваков может быть заинтересован в «запасном аэродроме» в виде любой другой партии, учитывая катастрофически низкий рейтинг «Народного фронта».

Но член руководства ГК «Азов», парламентарий Петренко подобную версию отвергает: «Наша партия точно не будет политической силой Авакова. За «Азовским движением» стоит сплоченный коллектив. Мы точно не будем ручными или карманными (политиками — Прим.Ред.)».

«Аваков к этой партии точно отношения не имеет. Более того, неправильно говорить, что партию будет создаваться на базе Гражданского корпуса «Азов». База будет более широкой», — говорит один из политтехнологов, которые сейчас работают с «Азовом».

«Шансы у будущей партии зацепиться в политике имеются. «Азов» попробует завлечь праворадикальный электорат, которого сейчас около 5%, а также, вероятнее всего, станет центром притяжения других бывших комбатов. Пострадать от этого может схожая по идеология «Свобода». Она является партией все же мирного времени, которой будет сложно конкурировать с политотвлетвлением полка «Азов», — полагает Бондаренко.

В тоже время один из политтехнологов «Азова» говорит, что идеология партии будет шире, чем радикальный национализм. «Мы не будем создавать вторую «Свободу». У нас будет все по-другому», — сказал он, не уточнив, впрочем, деталей и предложив дождаться сентября.

Страна

»Азов», ответственность и добробаты»Азов», ответственность и добробаты

Павел Шеремет

Неудачный турецкий военный переворот всколыхнул украинское сообщество политических аналитиков и на несколько дней актуализировал страхи и разговоры о военном перевороте в Украине.

Одни пугают неизбежным и кровавым переворотом, другие успокаивают – некому бунтовать.

Ничего предсказывать не собираюсь, просто обращаю ваше внимание на 2 показательные истории последних дней.

Пишу все это рано утром в воскресенье, как раз в этот момент выпускают из СИЗО председателя наблюдательного совета «Одесского припортового завода», первого замглавы правления НАК «Нафтогаз» Сергея Перелому. Вслед за ним от ответственности ускользает и вторая «крупная рыба» первый зампредседателя «Одесского припортового завода» Николай Щуриков.

Ускользают не потому, что плохо сработали детективы Антикоррупционного бюро и антикоррупционные прокуроры. Просто депутаты-комбаты и еще какие-то люди в камуфляже и в пятницу, и в субботу блокировали работу суда и создавали атмосферу безумия вокруг этих двух дел.

Почему комбаты, откуда люди в камуфляже? Перелома и Щуриков задержаны по делу о растрате средств предприятия, даже не за проступки в зоне АТО. Но депутаты-комбаты и люди в камуфляже теперь если не выше закона, то по заказу способны парализовать действие любого закона.

Причем, действуют, главным образом, одни и те же персонажи. Вызывая все большую ненависть населения к людям в камуфляже и стимулируя злобу к любым добровольцам у президента Порошенко и руководителей силовых структур.

Вторая история. В пятницу спецназ СБУ провел операцию по задержанию банды, которая грабила банки в Запорожской области. Их заманили в лес на инкассаторскую машину и попытались там обезвредить. 2 нападавших погибли – гражданин Латвии (его снял первым выстрелом снайпер, он не успел даже выстрелить по инкассаторам) и гражданин России (тяжелораненый он умер в субботу в госпитале), 2 с ранениями были арестованы, еще двоим удалось скрыться. Один из них – боец полка «Азов».

Все эти люди прошли бои на Донбассе буквально с первых месяцев войны. Хорошо подготовлены, ходили в рейды по тылам врага по несколько суток. Во время перемирия или окопной войны они не нашли себе места, болтались по разным подразделениям и ушли в криминал.

Ключевое в этой истории упоминание «Азова». Убитый гражданин Латвии, как и россиянин, когда-то были с «Азовом» и хорошо воевали. Еще один из нападавших служил в полку до последнего дня.

Горячие головы из высшего руководства призывали направить в Урзуф спецназ и штурмовать базы «Азову» в поисках вещдоков. В Киеве на аэродроме уже держали под парами два самолета.

Бывший командир полка Андрей Билецкий срочно ночью вылетел в расположение части, чтобы там на месте не допустить провокаций и успокоить своих горячих голов.

Знающие люди понимали, что штурмовать базу «Азова» – это безумие. Трезвые люди знают, что у полка были все юридические основания не пускать следователей тоже военной прокуратуры к себе несколько дней. Помните, как долго военные прокуроры не могли справиться с маленьким отрядом «Торнадо». По сравнению с ними «Азов» – боевая дивизия.

Министра внутренних дел Арсена Авакова в Киеве уже не было – он отбыл на отдых.

Но нужно отдать должное руководителю СБУ Василию Грицаку и депутату Андрею Билецкому. Одному хватило ума и выдержки не доводить ситуацию до кровавого абсурда, второму хватило ума отделить побратима от преступника.

СБУ часто использует на фронте «Азов» как штурмовые группы, может быть поэтому нашли общий язык и в этой скандальной ситуации.

Следователей спокойно пустили на базу, чтобы они провели свою работу. Руководство СБУ повело себя на удивление грамотно, даже лучше, чем командование Национальной гвардии – без истерик, нагнетания и спекуляций на теме добробатов.

Стоило Билецкому бросить клич, и в центре Киева собралась бы толпа молодых людей, готовых рвать врагов Украины, агентов ФСБ и олигархов. Все были шумели про зраду, про третий Майдан, про силовиков, которые крышуют криминал на Донбассе и зажимают настоящих патриотов. Но он поступил как ответственный человек и командир.

«Побратимов не бросаем, даже мертвых на поле боя. Но если боец переступил красную черту, отделяющую войну и защиту родины от криминального преступления, он ответит по всей строгости закона. Паршивые овцы есть везде. Конечно, если оступившийся человек – герой и проливал кровь за Украину, мы будем просить о снисхождении к нему. Но мы не дикари, мы не защищаем себя любой ценой, мы защищаем нашу Родину», – заявил Билецкий.

«Мы не дикари» – ключевые слова. Могу себе представить, как непросто Билецкому далось это решение, ведь оно идет против существующего тренда, когда человек в камуфляже, тем более из зоны АТО, всегда прав и ему море по колено.

И этот пример показывает, что когда вменяемых человека из разных силовых структур – СБУ и «Азова» – находят общий язык, то никаких страшных глупостей не произойдет.

За Андреем Билецким, конечно, надо продолжать внимательно следить наблюдать. Он очень сильно прогрессирует за последние два года и растет, но его радикальная и нацистская молодость все еще иногда дают о себе знать. Но мы же с вами может отличить ошибающегося ответственного патриота от жулика и конъюнктурщика.

И на таких добровольцев, как «Азов» Билецкого или «Миротворец Тетерука надо ориентироваться, а не на тех странных людей в камуфляже, которые в эти минуты блокируют работу антикоррупционных прокуроров под Соломенский районным судом Киева.

БлогПавел Шеремет

Неудачный турецкий военный переворот всколыхнул украинское сообщество политических аналитиков и на несколько дней актуализировал страхи и разговоры о военном перевороте в Украине.

Одни пугают неизбежным и кровавым переворотом, другие успокаивают – некому бунтовать.

Ничего предсказывать не собираюсь, просто обращаю ваше внимание на 2 показательные истории последних дней.

Пишу все это рано утром в воскресенье, как раз в этот момент выпускают из СИЗО председателя наблюдательного совета «Одесского припортового завода», первого замглавы правления НАК «Нафтогаз» Сергея Перелому. Вслед за ним от ответственности ускользает и вторая «крупная рыба» первый зампредседателя «Одесского припортового завода» Николай Щуриков.

Ускользают не потому, что плохо сработали детективы Антикоррупционного бюро и антикоррупционные прокуроры. Просто депутаты-комбаты и еще какие-то люди в камуфляже и в пятницу, и в субботу блокировали работу суда и создавали атмосферу безумия вокруг этих двух дел.

Почему комбаты, откуда люди в камуфляже? Перелома и Щуриков задержаны по делу о растрате средств предприятия, даже не за проступки в зоне АТО. Но депутаты-комбаты и люди в камуфляже теперь если не выше закона, то по заказу способны парализовать действие любого закона.

Причем, действуют, главным образом, одни и те же персонажи. Вызывая все большую ненависть населения к людям в камуфляже и стимулируя злобу к любым добровольцам у президента Порошенко и руководителей силовых структур.

Вторая история. В пятницу спецназ СБУ провел операцию по задержанию банды, которая грабила банки в Запорожской области. Их заманили в лес на инкассаторскую машину и попытались там обезвредить. 2 нападавших погибли – гражданин Латвии (его снял первым выстрелом снайпер, он не успел даже выстрелить по инкассаторам) и гражданин России (тяжелораненый он умер в субботу в госпитале), 2 с ранениями были арестованы, еще двоим удалось скрыться. Один из них – боец полка «Азов».

Все эти люди прошли бои на Донбассе буквально с первых месяцев войны. Хорошо подготовлены, ходили в рейды по тылам врага по несколько суток. Во время перемирия или окопной войны они не нашли себе места, болтались по разным подразделениям и ушли в криминал.

Ключевое в этой истории упоминание «Азова». Убитый гражданин Латвии, как и россиянин, когда-то были с «Азовом» и хорошо воевали. Еще один из нападавших служил в полку до последнего дня.

Горячие головы из высшего руководства призывали направить в Урзуф спецназ и штурмовать базы «Азову» в поисках вещдоков. В Киеве на аэродроме уже держали под парами два самолета.

Бывший командир полка Андрей Билецкий срочно ночью вылетел в расположение части, чтобы там на месте не допустить провокаций и успокоить своих горячих голов.

Знающие люди понимали, что штурмовать базу «Азова» – это безумие. Трезвые люди знают, что у полка были все юридические основания не пускать следователей тоже военной прокуратуры к себе несколько дней. Помните, как долго военные прокуроры не могли справиться с маленьким отрядом «Торнадо». По сравнению с ними «Азов» – боевая дивизия.

Министра внутренних дел Арсена Авакова в Киеве уже не было – он отбыл на отдых.

Но нужно отдать должное руководителю СБУ Василию Грицаку и депутату Андрею Билецкому. Одному хватило ума и выдержки не доводить ситуацию до кровавого абсурда, второму хватило ума отделить побратима от преступника.

СБУ часто использует на фронте «Азов» как штурмовые группы, может быть поэтому нашли общий язык и в этой скандальной ситуации.

Следователей спокойно пустили на базу, чтобы они провели свою работу. Руководство СБУ повело себя на удивление грамотно, даже лучше, чем командование Национальной гвардии – без истерик, нагнетания и спекуляций на теме добробатов.

Стоило Билецкому бросить клич, и в центре Киева собралась бы толпа молодых людей, готовых рвать врагов Украины, агентов ФСБ и олигархов. Все были шумели про зраду, про третий Майдан, про силовиков, которые крышуют криминал на Донбассе и зажимают настоящих патриотов. Но он поступил как ответственный человек и командир.

«Побратимов не бросаем, даже мертвых на поле боя. Но если боец переступил красную черту, отделяющую войну и защиту родины от криминального преступления, он ответит по всей строгости закона. Паршивые овцы есть везде. Конечно, если оступившийся человек – герой и проливал кровь за Украину, мы будем просить о снисхождении к нему. Но мы не дикари, мы не защищаем себя любой ценой, мы защищаем нашу Родину», – заявил Билецкий.

«Мы не дикари» – ключевые слова. Могу себе представить, как непросто Билецкому далось это решение, ведь оно идет против существующего тренда, когда человек в камуфляже, тем более из зоны АТО, всегда прав и ему море по колено.

И этот пример показывает, что когда вменяемых человека из разных силовых структур – СБУ и «Азова» – находят общий язык, то никаких страшных глупостей не произойдет.

За Андреем Билецким, конечно, надо продолжать внимательно следить наблюдать. Он очень сильно прогрессирует за последние два года и растет, но его радикальная и нацистская молодость все еще иногда дают о себе знать. Но мы же с вами может отличить ошибающегося ответственного патриота от жулика и конъюнктурщика.

И на таких добровольцев, как «Азов» Билецкого или «Миротворец Тетерука надо ориентироваться, а не на тех странных людей в камуфляже, которые в эти минуты блокируют работу антикоррупционных прокуроров под Соломенский районным судом Киева.

Блог

Командир батальона «Азов»: Самая страшная ошибка власти – политические переговоры с сепаратистамиКомандир батальона «Азов»: Самая страшная ошибка власти – политические переговоры с сепаратистами

Павел Шеремет
Андрей Билецкий появился в пресс-центре Майдана почти незаметно. На высокого молодого человека в черной майке и камуфляжных штанах особо внимания никто не обратил, мало ли сейчас по Майдану шастает странных людей в камуфляже.
Только висящий с боку на ноге пистолет настораживал, человек без знаков принадлежности к какой-либо официальной силовой структуре и с оружием всегда вызывает подозрение, особенно в центре Киева.
Миловидная стройная девушка в короткой юбке вышла к журналистам и торжественным тоном объявила, что сейчас перед ними выступит настоящий командир батальона «Азов», который освободил Мариуполь от боевиков, Андрей Билецкий.
Немногочисленные журналисты смотрели на молодого человека с удивлением и некоторым недоверием. С «Азовом» связано много слухов и мифов: то ли это Коломойский финансирует, то ли Ляшко, и батальон ли это.
До этого командиром батальона «Азов» все считали человека по фамилии Шпара. Оказалось, что Шпара — командир первой роты батальона, официально зарегистрированной как подразделение МВД, а Билецкий — командует всем батальоном.
Еще 4 месяца назад он по обвинению в экстремизме и покушении на убийство сидел в харьковском СИЗО, а теперь воюет против сепаратистов в Донецкой области.
Ему всего 34 года, выглядит еще моложе. Бывший историк, он возглавлял в Харькове радикальную, ультранационалистическую организацию «Патриоты Украины». Отсидел под следствием 2, 5 года и вышел благодаря победе Майдана. Такие вот повороты судьбы в революционной Украине.
— Андрей, очень много всяких мифов ходит о батальоне «Азов». Никто толком не понимает, что это за батальон и откуда он появился. Вы можете рассказать, как появился батальон «Азов», из кого он состоит и когда это формирование стало действовать?
— Все началось, когда после победы Майдана на свободу стали выпускать политзаключенных. В том числе выпустили и меня. На следующий день после расстрела людей на Майдане меня выпустили из тюрьмы.
Я вернулся в родной Харьков. Вернее, я там и находился, только в СИЗО. Первое, что я увидел – жуткую ситуацию. Активно действовал на тот момент «Оплот» — это очень мощная контора, существовала «Боротьба», постоянно проводились пророссийские акции и т.д.
— А вы были активистом какой организации?
— Я был командиром организации «Патриоты Украины». Нас репрессировали в 2011 году, с интервалом в несколько недель – сначала «васильковских террористов», это киевский филиал организации, потом нас в Харькове закрыли.
— За экстремизм?
— Нет. В Харькове решили идти другим путем и втулили нам абсолютно бессвязные криминальные преступления.
Меня судили за организацию якобы убийства человека, который на самом деле расстрелял на почве межнациональных отношений двоих членов нашей организации из боевого оружия. В процессе всего этого ему был дан отпор, он был тоже травмирован, как и ребята, тоже отправился в больницу.
По нему было возбуждено уголовное дело. Все происходило в центре города, поэтому было море свидетелей. По свидетелям позже штатный СБУшный эксперт выдал заявление, что они страдают феноменом добровольного заблуждения, и все, что они видели, является их фантазией.
— То есть, убил он, а судили вас?
— Да. Это намного страшнее, чем просто незаконное обвинение. Тварь, которая совершила преступление против тебя, сидит напротив как обвинитель и потерпевший. Сейчас он, кстати, воюет в Славянске на стороне сепаратистов.
Ни один судья не решался судить… Дело было настолько топорно сделано, намного хуже, чем дело с «васильковскими террористами», поэтому судебное разбирательство тянулось больше 2-х лет.
Два года и 6 месяцев, к сожалению, я провел в СИЗО под следствием. Конца и края этому не было видно. Я уже мечтал о приговоре, потому что мне казалось, что лучше получить 8 лет колонии, чем гнить в изоляторе. И только после Майдана нас стали всех выпускать…
— Вот вы вышли из СИЗО в Харькове…
— …Меня встретили друзья: активисты из правых организаций, футбольные ультрас, бывшие члены организации «Патриот Украины» и других правых организаций. В первый же день, когда я вышел, собралось несколько сотен ребят. На следующий день мы уже пошли штурмовать «Оплот». «Оплот» на тот момент уже был «титушковской» организацией, которая устраивала убийства в Киеве, но при этом на нас завели уголовное дело по нападению на «Оплот». Это было где-то в самом конце февраля.
После победы Майдана, когда политзаключенных стали выпускать, появился костяк людей… Вышли мои товарищи, «васильковские террористы», вышли нежинские, вышли Павличенки. Мы сейчас все в одном батальоне, на самом деле, мои бойцы — это Павличенко-младший, «васильковские террористы», нежинские ребята — все тут.
— Вообще это не очень хорошо для имиджа батальона. Вы не боитесь, что будут говорить, что это банда радикалов и националистов?
— У нас даже так говорят: «Этот человек был в тюрьме». Ну, по большому счету, это как знак качества. Я считаю, что намного честнее – отсидеть за свои убеждения и правильно отсидеть несколько лет в тюрьме, чем быть ментом, давать присягу, иметь чистый послужной список, а потом стрелять в спину военным. Или сдать город сепаратистам, будучи военным под присягой.
— Но по некоторым делам, в том числе и по Павличенкам, не все ясно.
— Я полностью верю своим друзьям. Я знаю, как это все делалось, я сам все это видел и прошел. У меня очень большое недоверие к МВД и СБУ и сейчас остается.
Но мы собрались небольшой группой, появился костяк. Понятно, что 200 человек за собой тягать не будешь. В процессе этой работы мы поняли, что основное направление для деятельности батальона (на тот момент это еще не была острая фаза вооруженного конфликта) – это Восток, именно там мы должны удерживать ситуацию под контролем.
Основным моим направлением был обозначен Харьков. В первую очередь, «черные человечки» появились именно в Харькове. И я уверен, что наша заслуга далеко не последняя в том, что Харьков сейчас является спокойной зоной.
— Может быть, это Добкин и Кернес, которые сначала заигрывали с «Оплотом», а потом испугались и перестали финансировать этих боевиков, повлияли на ситуацию в городе?
— Я не думаю, что кто-то когда-то кого-то переставал финансировать. Действительно, по определенным причинам Геннадию Адольфовичу, как известно, стало не до того. Но точно так же я абсолютно убежден, что эти два человека – это первопричина, альфа и омега, вообще любых ватнических настроений в Харькове.
— У вас, кстати, есть версия, кто стрелял в Кернеса?
— Честно говоря, я просто затрудняюсь ответить на этот вопрос. И мне мало интересна та ситуация, что сложилась в Харькове. Город чист, и это главное на данный момент. Как человеку я ему сочувствую, но в остальном меня эта ситуация абсолютно не волнует.
— Хорошо, тогда вернемся к формированию вашего батальона…
— Когда уже выработался костяк, мы вошли в стадию вооруженного конфликта. Сначала, как вы помните, он разгорался с мелких захватов, удержания зданий, заложников и т.д. И было желание ответить тем же, то есть захватом террористов, предупреждением их действий. Наша группа и стала со временем костяком батальона «Азов».
Сам батальон появился почти случайно. Мы очень долго оббивали пороги родных силовых ведомств. И, кстати, как это ни смешно, нашли больше всего поддержку в министерстве внутренних дел – там, где я меньше всего ожидал ее найти.
Действительно, надо признать, что тот же Аваков быстрее, чем другие, сообразил, поверил в необходимость создания таких батальонов. Но, опять-таки, законодательство не дает возможности проводить это так, как в нормальных странах, которые действительно хотели победить терроризм и действительно хотели бороться с угрозой сепаратизма.
Например, в Сербии между приездом иностранного легионера и выдачей ему военного билета и оружия проходило от 40 минут до часа. За это время человек уже был вооружен и прошел все процедуры. У нас, в лучшем случае, проходит месяц, чтобы мы могли зарегистрироваться.
Мы фактически были на грани отчаяния, потому что возможности воевать с голыми руками уже на тот момент, когда начался Славянск, вспыхнул Донецк, Краматорск, не было никакой.
В это время началась дикая дестабилизация Мариуполя. Была боязнь того, что часть внутренних войск будет взята сепаратистами и боевиками, и там будет захвачено значительное количество оружия.
Чтобы предотвратить это, нам все-таки сократили процедуру оформления и дали возможность получить оружие в этой части. Мы его вывезли, вооружились, стали официальной небольшой частью на тот момент и начали действовать.
В первую же неделю нашего существования нам удалось захватить так называемого «министра обороны» Какидзянова. Нам удалось уничтожить пулеметную засаду. Чудом на тот момент никто не пострадал. При тогдашней выучке это просто необъяснимо. Причем мы захватили тогда оружие, которое террористы забрали у 72-й механизированной бригады буквально за неделю до того – пулеметы, автоматы и т.д.
После этого весь батальон (на тот момент это было чуть больше 60-ти человек) был выведен в Киев на оформление и обучение. Это было 8 мая, мы добрались сюда глухой ночью, и 9-го рано утром началась бойня в Мариуполе. Ни один человек из батальона на тот момент не присутствовал в Мариуполе. Там были люди, наши знакомые, товарищи из «автомайдана», но не бойцы батальона.
И на следующий день мы получили приказ высадиться в Мариуполе и прикрыть высадку войск на аэродроме. Неделю мы провели, живя на бетонке на мариупольском аэродроме. Тогда была угроза штурма самого аэродрома, войска были выведены из города, город оказался полностью под контролем кучки дегенератов.

«Азов» зачистил Мариуполь от террористов. Видео: Андрій Дзиндзя
Далее мы уже были перемещены в район постоянной дислокации, откуда занялись полноценно и боевой подготовкой, и боевыми действиями.
— Вы находитесь постоянно под Киевом?
— Нет, постоянно мы контролируем район от Бердянска и до Мариуполя. Мы находимся в разных местах. До вчерашнего дня весь батальон в полном составе, кроме тыловых структур и тех ребят, которые проходят курс молодого бойца, находился в районе Мариуполя.
— С вами периодически ездит и фотографируется в зоне боевых действий депутат Ляшко. Какие у вас с ним взаимоотношения?
— Как бы точнее выразиться… Я не являюсь ни сторонником радикальной партии, ни ее членом. При этом, откровенно говоря, Ляшко – один из самых адекватных и действующих людей в данной системе власти. Поверьте, когда операция тормозилась из-за политического решения, именно стараниями Ляшко многие наши операции были продавлены.
— То есть, он выступает как ваш политический лоббист?
— Зачастую, откровенно говоря, благодаря ему мы имеем возможность провести операцию. Потому что во власти мало людей с характером. Иногда такие операции удается провести благодаря Ляшко, когда это связано с кем-то, иногда благодаря Авакову. Большинство – благодаря нам самим, потому что мы, честно говоря, на все плюем, поэтому у нас несколько махновский имидж. На все плюем и проводим операцию. Пока они удачные, потом все говорят: «Молодцы».
— У вас есть какой-то контракт с Ляшко? Он вам помогает, например, деньгами, а вы его берете в бой?
— Нет, конечно. Мы не берем гражданских людей в бой, однозначно. И помогает он нам не деньгами. Я считаю, что на добро всегда нужно отвечать добром. Поэтому у нас к нему позитивное отношение.
— Он вас финансирует? Или кто вас финансирует?
— Нет, однозначно не Ляшко нас финансирует. И назвать кого-то одного, кто дает нам деньги, невозможно. Вчера огромными усилиями бизнесменов с Мариуполя, которых мы не просили, мне удалось первый раз почти за 2 месяца выдать ребятам подъемные, тем, которые выехали в Киев. И это комичная сумма – 200 долларов, которые с трудом наскребли на эти 100 человек.
— Каждому по 200 долларов?
— Конечно. Это первая выплата за 2 месяца боев. И не всему составу, у нас нет такой возможности. Буду искать следующим какие-то другие варианты.
— Коломойский?
— Нет, это абсурд. Почему мы и позволяем себе некоторую долю автономии – потому что мы воюем автономно. Мы живем на свои, питаемся на свои, на спонсорскую помощь от людей, которые просто хотят в прямом смысле слова помочь батальону.
Находятся совершенно уникальные люди в Украине. Человек может приехать и привезти лекарств на 10 тысяч долларов. Может купить недостающий старый пикап для того, чтобы на нем установили турель пулеметную, и у нас была подвижная огневая точка. Это основной ресурс – украинцы, простые люди.
— Но так вы можете когда-нибудь попасть под огонь своих же товарищей из другого батальона или армейских подразделений, воюя автономно, по-партизански.
— Надеюсь, этого избежим. Мы стараемся координировать наши действия с другими подразделениями. Мы бы хотели полностью войти в законное русло, но, к сожалению, бюрократия не дает такую возможности.
А в остальном же мы полностью координируем действия с генералом, начальником мариупольской АТО, координируем действия с министерством внутренних дел. Вопрос в том, что координировать так, как хотят они, или делают в армии, часто невозможно.
Почему Советский Союз даже в 1944 и 1945 году нес чудовищные потери, несравнимые с немцами, имея такой фантастический перевес в силах и средствах? Не из-за качества солдат, а не в последнюю очередь из-за того, что решения принимались людьми на картах и через очень дальнее расстояние. У немцев же был принцип того, что человек, видящий поле боя, принимает решение. Поэтому я стараюсь в операциях принимать участие сам.

— Может, теперь вам Тарута будет помогать, потому что Мариуполь – это уже почти столица Донецкой области?
— Может, конечно. Жизнь покажет.
Мне кажется, это было бы разумно. Ведь реально бывали дни, когда мы два-три дня не кормили состав, потому что у нас просто заканчивались деньги.
— Как вы относитесь к батальону «Донбасс»?
— У нас отличные, полностью скоординированные соратнические отношения.
— Не завидуете им, что они сейчас чуть-чуть жирком обросли, в Петровцах тренируются на базе Нацгвардии?
— Нет, абсолютно не завидуем. Я думаю, что скоро мы увидимся все где-то в очень горячей точке.
На самом деле, я ведь сам тут оставлю сейчас половину состава, обрастать, как вы говорите, жирком, для того, чтобы они чуть-чуть доукомплектовались, чуть-чуть довооружились и экипировались.
Батальоны сейчас растут, как грибы после дождя. Из нетерриториальных батальонов обороны мне известен только батальон «Донбасс».
Да, есть еще отличное подразделение «Слобожанщина». Это тоже наши очень близкие друзья. Мы в самом начале, когда они только начинали, старались помочь им в организации всего этого дела.
Они рвутся в бой, пишут постоянно рапорта на отправку на Славянск и т.д.
Но Харьков – слишком важное место, чтобы не держать там добровольческий резерв, на который можно полностью положиться. Поэтому у них своя функция.
В бою же я видел исключительно один батальон. Кроме «Азова», который я вижу постоянно в реальном деле, а не в виртуальных моментах, я видел только «Донбасс». Другие структуры я не видел.
— Сейчас появились батальоны – «Січ», «Шторм». Ваше мнение — может быть, не стоит плодить эти батальоны, а укреплять и реформировать украинскую армию?
— Самое главное – убрать эту идиотскую имбецильную систему комплектования и командования. На самом деле, если есть десятки тысяч добровольцев, в том числе, и имеющих опыт армейский и боевой опыт, желающих воевать, отдающих себе отчет в том, что происходит и куда они идут, крайне высоко морально мотивированных, почему не создавать ударные части, не экипировать полноценно, а тратить эти деньги на зачастую небоеспособные подразделения?
Люди в силовых структурах не хотят воевать, они не за тем пришли в милицию и погранвойска. Они пришли за простым несложным укладом и куском хлеба. Есть великолепные боевые части, есть великолепные боевые офицеры. Но не все такие.
А я должен с минимумом старого, некачественного оружия, находя собственные средства, вести собственную войну с вооруженными до зубов боевиками. Конечно, эта ситуация абсурдная.
Меня уже смущает то, что я постоянно слышу громкие названия батальонов. Я видел множество из этих батальонов, десятки людей из них. У них нет оружия, нет боевой подготовки. У них нет ничего. Это одно название, на котором кто-то собирается делать себе пиар, не более того. «Свободовская» «Січ» – а чем они вооружатся, простите? Какой район будут прикрывать?
Я могу понять, кто мы. Мы по системе МВД включены в мариупольское АТО. Мы — приданные силы в мариупольском АТО. Генерал, командующий мариупольским АТО, рассчитывает на наши силы. Да, мы ведем свою войну – засадные, контр-засадные действия, делаем зачистки, работаем оперативно, пытаемся накрыть склады с оружием или маленькие группы. Но, параллельно с этим, если перед нами ставят задачу конкретную – выдвинуться туда-то и прикрыть то-то, помочь пограничникам, мы выполняем приказы командования АТО.
Структурно у нас есть одна официальная рота, бойцы которой оформлены как сотрудники МВД. Остальные пока добровольцы, но даст Бог, оформимся когда-то все официально. Но когда это будет?
— Командир «Донбасса» снимается только в балаклаве, а вы не скрываете свое лицо. Почему?
— Не вижу уже смысла. Мне кажется, что это уже излишняя мера предосторожности. Те, кому нужно знать, конечно, знают, кто командует «Азовом».
— А родные, близкие? Вы не боитесь, что подвергаете их опасности?
— Еще раз говорю – я абсолютно уверен, что все всё знают. На их стороне работают ФСБ и ГРУ. Это достаточно серьезные структуры, чтобы прекрасно понимать, иметь фото и видео материалы на нас всех.
У меня есть семья, жена, дети. Они сейчас не в Харькове. Конечно, переживаю за них, как и многие ребята. У многих ребят еще хуже ситуация в этом плане. Их родные находятся в Луганской, Донецкой областях, и они не всегда имеют возможность их вывезти оттуда, потому что они где-то уже засветились и т.д.

Бойцы батальона «Азов» читают молитву перед отправкой в зону АТО. Видео: 5 канал
— Как вы объясняете себе, почему так много в украинских силовых структурах оказалось предателей?
— Не так уж и много. Не так много из силовых структур оказалось предателями. Не так много на огромную 8-миллионную Донецкую область. Ну сколько там своих боевиков — 5 тысяч, 7 тысяч. Остальное – люди приезжие.
— А милиция переходит на сторону сепаратистов, сдается без боя.
— Ну, милиция… Мы же там растили годами особый тип человека. Поэтому удивляться здесь абсолютно нечему. Просто нужно проводить чистку и ломку структуры по грузинскому или какому-то другому варианту, никак не пытаясь сохранить то, что мы имеем.
— Насколько, на ваш взгляд, по времени растянется это умиротворение Востока?
— Я думаю, что оно растянется на полгода-год. Это при нормальном стечении обстоятельств.
— И это без российской агрессии?
— Да, однозначно. И это будет значительно лучшим вариантом для нас, чем если мы пойдем на какие бы то ни было переговоры и замирения, потому что это всего-навсего откладывание болезни и операции на потом.
— Вы не верите в мирные переговоры с сепаратистами?
— В результате переговоров мы отдадим им огромные территории. Формальная федерализация реально будет означать фактическое безвластие Киева на этих территориях. Мы укрепим этих людей.
Мало того, проукраинская сторона окажется в заведомо слабом положении. Это не будет fair play, это не будет честная борьба, украинская сторона там будет загнана и уничтожена. Зато сторона пророссийская будет развиваться и получать под видом федерализации максимальные привилегии. И рано или поздно они потребуют все равно полного отделения.
Самая страшная ошибка, которая сейчас может быть допущена властью – это некие политические переговоры и тому подобные вещи.
— Как вы, житель Харькова, стали украинским националистом? Могли же пойти в «Оплот».
— Я не житель Магадана. В «Оплот», в основном, входили деятели с невысокий интеллектуальным багажом и образовательный ценз этих людей крайне низкий. В «Оплот» входила публика ниже среднего уровня.
Мне кажется, это логично и нормально быть лояльным своей стране и своей нации.
Я по национальности украинец, но у меня в отряде русских, в лучшем случае, 30%, а может и все 50%. Я не помню, чтобы у нас возник хоть один вопрос по этому поводу или что-нибудь подобное.
— Сейчас и в «Донбассе», и у вас очень много русскоязычных защитников Украины…
— Это правда. Люди, которые стали националистами на Востоке в экстремальных условиях, конечно, намного более пассионарны, чем люди на Западе страны, где это традиция и нормальное положение вещей.
Это люди с более высоким интеллектуальным коэффициентом и креативностью, чем даже в Центральной и Западной Украине.
— Вы сталкиваетесь со стороны военных, МВД, офицеров с подозрением, что «Азов» — это какие-то непонятные националисты?
— Небольшое такое предубеждение есть в рядах МВД. Но у нас оно значительно больше по отношению к ним. Я имею в виду донецкое МВД. То есть, те люди, которые вчера ходили с ленточками, сегодня снова перекрасились.
У них там свои темы. Они зачастую распускают нелепые слухи, пытаясь обгадить батальон. Например, российские СМИ пишут, что мы каратели. Но во время мариупольской операции мы захватили 30 боевиков из банды Чечена и всех их передали в СБУ, никого не расстреляли, ни над кем не издевались.
Во время самой операции у них погибло 5 человек, а ведь никто бы нас не осудил, если бы погибло 35 боевиков.
Со стороны военных у нас полнейшее понимание и всеобщая любовь. Наш батальон, наверное, любимчик у военных… Хотя мы доставляем им хлопоты. Из-за наших засадных действий, из-за того, что мы не всегда сообщаем, куда выдвигаемся.
Но батальон «Азов» однозначно любимчик всех подразделений мариупольского района.
— Действительно вы лично разрабатывали Мариупольскую операцию, а не какие-то полковники, генералы из генерального штаба или АТО?
— Ну, если честно, замысел всегда привозил я, показывал бумаги. И меня немного веселило, что я, человек без военного образования, объясняю «високоповажним людям» с большими погонами эти вопросы.
Конечно, эта операция – коллективный плод. Это абсурд — говорить, что я ее в батальоне разработал. У нас есть замечательные военные спецы, которые вложили в это, как минимум, не меньше, а то и побольше, чем я. В то, чтобы эту операцию вылизать и довести до конца.
Мы разрабатывали свою штурмовую часть операции. Далее она была представлена министру. Он спустил это по генералам, одобрил. Она, конечно, обросла подробностями и значительными деталями, в которых они тоже непосредственно принимали участие. Но сам замысел однозначно мой и батальона.
— И вы хотите остаться служить в МВД после войны?
— Нет. Мне это совершенно неинтересно.
— А как после войны распустить эти все расплодившиеся батальоны, чтобы не было, как сейчас с праздношатающимися людьми в камуфляже на Майдане?
— Я думаю, что надо сразу отсекать дичь от реальных боевых подразделений. Можно говорить, что «Азов» — махновцы, что мы где-то действуем чуть жестче, чем положено в рамках закона и т.д. Ну, пусть с этим разбираются свои компетентные органы.
Но говорить, что «Азов» – не боевое подразделение или что «Азов» занимается протиранием штанов, хождением в красивой форме и т.д., нельзя. Мы ходим в рванье, зато мы делаем дело.
И говорить, что «Донбасс» – не боевое подразделение, нельзя. То, что «Донбасс» вывели на переподготовку и реорганизацию – это, в принципе, правильное решение. Возможно, если я увижу, что время терпит, я тоже выведу состав на подобное.
Это боевые подразделения. Их надо отличать от огромного количества расплодившихся фейков. Этих фейков будет с каждым днем все больше и больше. Вот с этими фейками я бы вел себя как можно жестче и разгонял без всякого зазрения совести.
Что касается нормальных, полноценных боевых добровольческих подразделений, то я считаю, что этим людям, которые уже многое прошли, еще больше им предстоит пройти, надо после войны дать возможность получить нормальный статус, уважение и понимание. И тогда все будет хорошо…
— …и работу…
— Мы ребята быстрые, мы сами себе работу найдем. Если, конечно, выйдет так, что эти люди окажутся якобы вне рамок АТО после всего того, что было, если этих людей начнут дергать и пытаться сажать за какие-то глупости, то, конечно, это не добавит стабильности в стране.

Павел Шеремет
Андрей Билецкий появился в пресс-центре Майдана почти незаметно. На высокого молодого человека в черной майке и камуфляжных штанах особо внимания никто не обратил, мало ли сейчас по Майдану шастает странных людей в камуфляже.
Только висящий с боку на ноге пистолет настораживал, человек без знаков принадлежности к какой-либо официальной силовой структуре и с оружием всегда вызывает подозрение, особенно в центре Киева.
Миловидная стройная девушка в короткой юбке вышла к журналистам и торжественным тоном объявила, что сейчас перед ними выступит настоящий командир батальона «Азов», который освободил Мариуполь от боевиков, Андрей Билецкий.
Немногочисленные журналисты смотрели на молодого человека с удивлением и некоторым недоверием. С «Азовом» связано много слухов и мифов: то ли это Коломойский финансирует, то ли Ляшко, и батальон ли это.
До этого командиром батальона «Азов» все считали человека по фамилии Шпара. Оказалось, что Шпара — командир первой роты батальона, официально зарегистрированной как подразделение МВД, а Билецкий — командует всем батальоном.
Еще 4 месяца назад он по обвинению в экстремизме и покушении на убийство сидел в харьковском СИЗО, а теперь воюет против сепаратистов в Донецкой области.
Ему всего 34 года, выглядит еще моложе. Бывший историк, он возглавлял в Харькове радикальную, ультранационалистическую организацию «Патриоты Украины». Отсидел под следствием 2, 5 года и вышел благодаря победе Майдана. Такие вот повороты судьбы в революционной Украине.
— Андрей, очень много всяких мифов ходит о батальоне «Азов». Никто толком не понимает, что это за батальон и откуда он появился. Вы можете рассказать, как появился батальон «Азов», из кого он состоит и когда это формирование стало действовать?
— Все началось, когда после победы Майдана на свободу стали выпускать политзаключенных. В том числе выпустили и меня. На следующий день после расстрела людей на Майдане меня выпустили из тюрьмы.
Я вернулся в родной Харьков. Вернее, я там и находился, только в СИЗО. Первое, что я увидел – жуткую ситуацию. Активно действовал на тот момент «Оплот» — это очень мощная контора, существовала «Боротьба», постоянно проводились пророссийские акции и т.д.
— А вы были активистом какой организации?
— Я был командиром организации «Патриоты Украины». Нас репрессировали в 2011 году, с интервалом в несколько недель – сначала «васильковских террористов», это киевский филиал организации, потом нас в Харькове закрыли.
— За экстремизм?
— Нет. В Харькове решили идти другим путем и втулили нам абсолютно бессвязные криминальные преступления.
Меня судили за организацию якобы убийства человека, который на самом деле расстрелял на почве межнациональных отношений двоих членов нашей организации из боевого оружия. В процессе всего этого ему был дан отпор, он был тоже травмирован, как и ребята, тоже отправился в больницу.
По нему было возбуждено уголовное дело. Все происходило в центре города, поэтому было море свидетелей. По свидетелям позже штатный СБУшный эксперт выдал заявление, что они страдают феноменом добровольного заблуждения, и все, что они видели, является их фантазией.
— То есть, убил он, а судили вас?
— Да. Это намного страшнее, чем просто незаконное обвинение. Тварь, которая совершила преступление против тебя, сидит напротив как обвинитель и потерпевший. Сейчас он, кстати, воюет в Славянске на стороне сепаратистов.
Ни один судья не решался судить… Дело было настолько топорно сделано, намного хуже, чем дело с «васильковскими террористами», поэтому судебное разбирательство тянулось больше 2-х лет.
Два года и 6 месяцев, к сожалению, я провел в СИЗО под следствием. Конца и края этому не было видно. Я уже мечтал о приговоре, потому что мне казалось, что лучше получить 8 лет колонии, чем гнить в изоляторе. И только после Майдана нас стали всех выпускать…
— Вот вы вышли из СИЗО в Харькове…
— …Меня встретили друзья: активисты из правых организаций, футбольные ультрас, бывшие члены организации «Патриот Украины» и других правых организаций. В первый же день, когда я вышел, собралось несколько сотен ребят. На следующий день мы уже пошли штурмовать «Оплот». «Оплот» на тот момент уже был «титушковской» организацией, которая устраивала убийства в Киеве, но при этом на нас завели уголовное дело по нападению на «Оплот». Это было где-то в самом конце февраля.
После победы Майдана, когда политзаключенных стали выпускать, появился костяк людей… Вышли мои товарищи, «васильковские террористы», вышли нежинские, вышли Павличенки. Мы сейчас все в одном батальоне, на самом деле, мои бойцы — это Павличенко-младший, «васильковские террористы», нежинские ребята — все тут.
— Вообще это не очень хорошо для имиджа батальона. Вы не боитесь, что будут говорить, что это банда радикалов и националистов?
— У нас даже так говорят: «Этот человек был в тюрьме». Ну, по большому счету, это как знак качества. Я считаю, что намного честнее – отсидеть за свои убеждения и правильно отсидеть несколько лет в тюрьме, чем быть ментом, давать присягу, иметь чистый послужной список, а потом стрелять в спину военным. Или сдать город сепаратистам, будучи военным под присягой.
— Но по некоторым делам, в том числе и по Павличенкам, не все ясно.
— Я полностью верю своим друзьям. Я знаю, как это все делалось, я сам все это видел и прошел. У меня очень большое недоверие к МВД и СБУ и сейчас остается.
Но мы собрались небольшой группой, появился костяк. Понятно, что 200 человек за собой тягать не будешь. В процессе этой работы мы поняли, что основное направление для деятельности батальона (на тот момент это еще не была острая фаза вооруженного конфликта) – это Восток, именно там мы должны удерживать ситуацию под контролем.
Основным моим направлением был обозначен Харьков. В первую очередь, «черные человечки» появились именно в Харькове. И я уверен, что наша заслуга далеко не последняя в том, что Харьков сейчас является спокойной зоной.
— Может быть, это Добкин и Кернес, которые сначала заигрывали с «Оплотом», а потом испугались и перестали финансировать этих боевиков, повлияли на ситуацию в городе?
— Я не думаю, что кто-то когда-то кого-то переставал финансировать. Действительно, по определенным причинам Геннадию Адольфовичу, как известно, стало не до того. Но точно так же я абсолютно убежден, что эти два человека – это первопричина, альфа и омега, вообще любых ватнических настроений в Харькове.
— У вас, кстати, есть версия, кто стрелял в Кернеса?
— Честно говоря, я просто затрудняюсь ответить на этот вопрос. И мне мало интересна та ситуация, что сложилась в Харькове. Город чист, и это главное на данный момент. Как человеку я ему сочувствую, но в остальном меня эта ситуация абсолютно не волнует.
— Хорошо, тогда вернемся к формированию вашего батальона…
— Когда уже выработался костяк, мы вошли в стадию вооруженного конфликта. Сначала, как вы помните, он разгорался с мелких захватов, удержания зданий, заложников и т.д. И было желание ответить тем же, то есть захватом террористов, предупреждением их действий. Наша группа и стала со временем костяком батальона «Азов».
Сам батальон появился почти случайно. Мы очень долго оббивали пороги родных силовых ведомств. И, кстати, как это ни смешно, нашли больше всего поддержку в министерстве внутренних дел – там, где я меньше всего ожидал ее найти.
Действительно, надо признать, что тот же Аваков быстрее, чем другие, сообразил, поверил в необходимость создания таких батальонов. Но, опять-таки, законодательство не дает возможности проводить это так, как в нормальных странах, которые действительно хотели победить терроризм и действительно хотели бороться с угрозой сепаратизма.
Например, в Сербии между приездом иностранного легионера и выдачей ему военного билета и оружия проходило от 40 минут до часа. За это время человек уже был вооружен и прошел все процедуры. У нас, в лучшем случае, проходит месяц, чтобы мы могли зарегистрироваться.
Мы фактически были на грани отчаяния, потому что возможности воевать с голыми руками уже на тот момент, когда начался Славянск, вспыхнул Донецк, Краматорск, не было никакой.
В это время началась дикая дестабилизация Мариуполя. Была боязнь того, что часть внутренних войск будет взята сепаратистами и боевиками, и там будет захвачено значительное количество оружия.
Чтобы предотвратить это, нам все-таки сократили процедуру оформления и дали возможность получить оружие в этой части. Мы его вывезли, вооружились, стали официальной небольшой частью на тот момент и начали действовать.
В первую же неделю нашего существования нам удалось захватить так называемого «министра обороны» Какидзянова. Нам удалось уничтожить пулеметную засаду. Чудом на тот момент никто не пострадал. При тогдашней выучке это просто необъяснимо. Причем мы захватили тогда оружие, которое террористы забрали у 72-й механизированной бригады буквально за неделю до того – пулеметы, автоматы и т.д.
После этого весь батальон (на тот момент это было чуть больше 60-ти человек) был выведен в Киев на оформление и обучение. Это было 8 мая, мы добрались сюда глухой ночью, и 9-го рано утром началась бойня в Мариуполе. Ни один человек из батальона на тот момент не присутствовал в Мариуполе. Там были люди, наши знакомые, товарищи из «автомайдана», но не бойцы батальона.
И на следующий день мы получили приказ высадиться в Мариуполе и прикрыть высадку войск на аэродроме. Неделю мы провели, живя на бетонке на мариупольском аэродроме. Тогда была угроза штурма самого аэродрома, войска были выведены из города, город оказался полностью под контролем кучки дегенератов.

«Азов» зачистил Мариуполь от террористов. Видео: Андрій Дзиндзя
Далее мы уже были перемещены в район постоянной дислокации, откуда занялись полноценно и боевой подготовкой, и боевыми действиями.
— Вы находитесь постоянно под Киевом?
— Нет, постоянно мы контролируем район от Бердянска и до Мариуполя. Мы находимся в разных местах. До вчерашнего дня весь батальон в полном составе, кроме тыловых структур и тех ребят, которые проходят курс молодого бойца, находился в районе Мариуполя.
— С вами периодически ездит и фотографируется в зоне боевых действий депутат Ляшко. Какие у вас с ним взаимоотношения?
— Как бы точнее выразиться… Я не являюсь ни сторонником радикальной партии, ни ее членом. При этом, откровенно говоря, Ляшко – один из самых адекватных и действующих людей в данной системе власти. Поверьте, когда операция тормозилась из-за политического решения, именно стараниями Ляшко многие наши операции были продавлены.
— То есть, он выступает как ваш политический лоббист?
— Зачастую, откровенно говоря, благодаря ему мы имеем возможность провести операцию. Потому что во власти мало людей с характером. Иногда такие операции удается провести благодаря Ляшко, когда это связано с кем-то, иногда благодаря Авакову. Большинство – благодаря нам самим, потому что мы, честно говоря, на все плюем, поэтому у нас несколько махновский имидж. На все плюем и проводим операцию. Пока они удачные, потом все говорят: «Молодцы».
— У вас есть какой-то контракт с Ляшко? Он вам помогает, например, деньгами, а вы его берете в бой?
— Нет, конечно. Мы не берем гражданских людей в бой, однозначно. И помогает он нам не деньгами. Я считаю, что на добро всегда нужно отвечать добром. Поэтому у нас к нему позитивное отношение.
— Он вас финансирует? Или кто вас финансирует?
— Нет, однозначно не Ляшко нас финансирует. И назвать кого-то одного, кто дает нам деньги, невозможно. Вчера огромными усилиями бизнесменов с Мариуполя, которых мы не просили, мне удалось первый раз почти за 2 месяца выдать ребятам подъемные, тем, которые выехали в Киев. И это комичная сумма – 200 долларов, которые с трудом наскребли на эти 100 человек.
— Каждому по 200 долларов?
— Конечно. Это первая выплата за 2 месяца боев. И не всему составу, у нас нет такой возможности. Буду искать следующим какие-то другие варианты.
— Коломойский?
— Нет, это абсурд. Почему мы и позволяем себе некоторую долю автономии – потому что мы воюем автономно. Мы живем на свои, питаемся на свои, на спонсорскую помощь от людей, которые просто хотят в прямом смысле слова помочь батальону.
Находятся совершенно уникальные люди в Украине. Человек может приехать и привезти лекарств на 10 тысяч долларов. Может купить недостающий старый пикап для того, чтобы на нем установили турель пулеметную, и у нас была подвижная огневая точка. Это основной ресурс – украинцы, простые люди.
— Но так вы можете когда-нибудь попасть под огонь своих же товарищей из другого батальона или армейских подразделений, воюя автономно, по-партизански.
— Надеюсь, этого избежим. Мы стараемся координировать наши действия с другими подразделениями. Мы бы хотели полностью войти в законное русло, но, к сожалению, бюрократия не дает такую возможности.
А в остальном же мы полностью координируем действия с генералом, начальником мариупольской АТО, координируем действия с министерством внутренних дел. Вопрос в том, что координировать так, как хотят они, или делают в армии, часто невозможно.
Почему Советский Союз даже в 1944 и 1945 году нес чудовищные потери, несравнимые с немцами, имея такой фантастический перевес в силах и средствах? Не из-за качества солдат, а не в последнюю очередь из-за того, что решения принимались людьми на картах и через очень дальнее расстояние. У немцев же был принцип того, что человек, видящий поле боя, принимает решение. Поэтому я стараюсь в операциях принимать участие сам.

— Может, теперь вам Тарута будет помогать, потому что Мариуполь – это уже почти столица Донецкой области?
— Может, конечно. Жизнь покажет.
Мне кажется, это было бы разумно. Ведь реально бывали дни, когда мы два-три дня не кормили состав, потому что у нас просто заканчивались деньги.
— Как вы относитесь к батальону «Донбасс»?
— У нас отличные, полностью скоординированные соратнические отношения.
— Не завидуете им, что они сейчас чуть-чуть жирком обросли, в Петровцах тренируются на базе Нацгвардии?
— Нет, абсолютно не завидуем. Я думаю, что скоро мы увидимся все где-то в очень горячей точке.
На самом деле, я ведь сам тут оставлю сейчас половину состава, обрастать, как вы говорите, жирком, для того, чтобы они чуть-чуть доукомплектовались, чуть-чуть довооружились и экипировались.
Батальоны сейчас растут, как грибы после дождя. Из нетерриториальных батальонов обороны мне известен только батальон «Донбасс».
Да, есть еще отличное подразделение «Слобожанщина». Это тоже наши очень близкие друзья. Мы в самом начале, когда они только начинали, старались помочь им в организации всего этого дела.
Они рвутся в бой, пишут постоянно рапорта на отправку на Славянск и т.д.
Но Харьков – слишком важное место, чтобы не держать там добровольческий резерв, на который можно полностью положиться. Поэтому у них своя функция.
В бою же я видел исключительно один батальон. Кроме «Азова», который я вижу постоянно в реальном деле, а не в виртуальных моментах, я видел только «Донбасс». Другие структуры я не видел.
— Сейчас появились батальоны – «Січ», «Шторм». Ваше мнение — может быть, не стоит плодить эти батальоны, а укреплять и реформировать украинскую армию?
— Самое главное – убрать эту идиотскую имбецильную систему комплектования и командования. На самом деле, если есть десятки тысяч добровольцев, в том числе, и имеющих опыт армейский и боевой опыт, желающих воевать, отдающих себе отчет в том, что происходит и куда они идут, крайне высоко морально мотивированных, почему не создавать ударные части, не экипировать полноценно, а тратить эти деньги на зачастую небоеспособные подразделения?
Люди в силовых структурах не хотят воевать, они не за тем пришли в милицию и погранвойска. Они пришли за простым несложным укладом и куском хлеба. Есть великолепные боевые части, есть великолепные боевые офицеры. Но не все такие.
А я должен с минимумом старого, некачественного оружия, находя собственные средства, вести собственную войну с вооруженными до зубов боевиками. Конечно, эта ситуация абсурдная.
Меня уже смущает то, что я постоянно слышу громкие названия батальонов. Я видел множество из этих батальонов, десятки людей из них. У них нет оружия, нет боевой подготовки. У них нет ничего. Это одно название, на котором кто-то собирается делать себе пиар, не более того. «Свободовская» «Січ» – а чем они вооружатся, простите? Какой район будут прикрывать?
Я могу понять, кто мы. Мы по системе МВД включены в мариупольское АТО. Мы — приданные силы в мариупольском АТО. Генерал, командующий мариупольским АТО, рассчитывает на наши силы. Да, мы ведем свою войну – засадные, контр-засадные действия, делаем зачистки, работаем оперативно, пытаемся накрыть склады с оружием или маленькие группы. Но, параллельно с этим, если перед нами ставят задачу конкретную – выдвинуться туда-то и прикрыть то-то, помочь пограничникам, мы выполняем приказы командования АТО.
Структурно у нас есть одна официальная рота, бойцы которой оформлены как сотрудники МВД. Остальные пока добровольцы, но даст Бог, оформимся когда-то все официально. Но когда это будет?
— Командир «Донбасса» снимается только в балаклаве, а вы не скрываете свое лицо. Почему?
— Не вижу уже смысла. Мне кажется, что это уже излишняя мера предосторожности. Те, кому нужно знать, конечно, знают, кто командует «Азовом».
— А родные, близкие? Вы не боитесь, что подвергаете их опасности?
— Еще раз говорю – я абсолютно уверен, что все всё знают. На их стороне работают ФСБ и ГРУ. Это достаточно серьезные структуры, чтобы прекрасно понимать, иметь фото и видео материалы на нас всех.
У меня есть семья, жена, дети. Они сейчас не в Харькове. Конечно, переживаю за них, как и многие ребята. У многих ребят еще хуже ситуация в этом плане. Их родные находятся в Луганской, Донецкой областях, и они не всегда имеют возможность их вывезти оттуда, потому что они где-то уже засветились и т.д.

Бойцы батальона «Азов» читают молитву перед отправкой в зону АТО. Видео: 5 канал
— Как вы объясняете себе, почему так много в украинских силовых структурах оказалось предателей?
— Не так уж и много. Не так много из силовых структур оказалось предателями. Не так много на огромную 8-миллионную Донецкую область. Ну сколько там своих боевиков — 5 тысяч, 7 тысяч. Остальное – люди приезжие.
— А милиция переходит на сторону сепаратистов, сдается без боя.
— Ну, милиция… Мы же там растили годами особый тип человека. Поэтому удивляться здесь абсолютно нечему. Просто нужно проводить чистку и ломку структуры по грузинскому или какому-то другому варианту, никак не пытаясь сохранить то, что мы имеем.
— Насколько, на ваш взгляд, по времени растянется это умиротворение Востока?
— Я думаю, что оно растянется на полгода-год. Это при нормальном стечении обстоятельств.
— И это без российской агрессии?
— Да, однозначно. И это будет значительно лучшим вариантом для нас, чем если мы пойдем на какие бы то ни было переговоры и замирения, потому что это всего-навсего откладывание болезни и операции на потом.
— Вы не верите в мирные переговоры с сепаратистами?
— В результате переговоров мы отдадим им огромные территории. Формальная федерализация реально будет означать фактическое безвластие Киева на этих территориях. Мы укрепим этих людей.
Мало того, проукраинская сторона окажется в заведомо слабом положении. Это не будет fair play, это не будет честная борьба, украинская сторона там будет загнана и уничтожена. Зато сторона пророссийская будет развиваться и получать под видом федерализации максимальные привилегии. И рано или поздно они потребуют все равно полного отделения.
Самая страшная ошибка, которая сейчас может быть допущена властью – это некие политические переговоры и тому подобные вещи.
— Как вы, житель Харькова, стали украинским националистом? Могли же пойти в «Оплот».
— Я не житель Магадана. В «Оплот», в основном, входили деятели с невысокий интеллектуальным багажом и образовательный ценз этих людей крайне низкий. В «Оплот» входила публика ниже среднего уровня.
Мне кажется, это логично и нормально быть лояльным своей стране и своей нации.
Я по национальности украинец, но у меня в отряде русских, в лучшем случае, 30%, а может и все 50%. Я не помню, чтобы у нас возник хоть один вопрос по этому поводу или что-нибудь подобное.
— Сейчас и в «Донбассе», и у вас очень много русскоязычных защитников Украины…
— Это правда. Люди, которые стали националистами на Востоке в экстремальных условиях, конечно, намного более пассионарны, чем люди на Западе страны, где это традиция и нормальное положение вещей.
Это люди с более высоким интеллектуальным коэффициентом и креативностью, чем даже в Центральной и Западной Украине.
— Вы сталкиваетесь со стороны военных, МВД, офицеров с подозрением, что «Азов» — это какие-то непонятные националисты?
— Небольшое такое предубеждение есть в рядах МВД. Но у нас оно значительно больше по отношению к ним. Я имею в виду донецкое МВД. То есть, те люди, которые вчера ходили с ленточками, сегодня снова перекрасились.
У них там свои темы. Они зачастую распускают нелепые слухи, пытаясь обгадить батальон. Например, российские СМИ пишут, что мы каратели. Но во время мариупольской операции мы захватили 30 боевиков из банды Чечена и всех их передали в СБУ, никого не расстреляли, ни над кем не издевались.
Во время самой операции у них погибло 5 человек, а ведь никто бы нас не осудил, если бы погибло 35 боевиков.
Со стороны военных у нас полнейшее понимание и всеобщая любовь. Наш батальон, наверное, любимчик у военных… Хотя мы доставляем им хлопоты. Из-за наших засадных действий, из-за того, что мы не всегда сообщаем, куда выдвигаемся.
Но батальон «Азов» однозначно любимчик всех подразделений мариупольского района.
— Действительно вы лично разрабатывали Мариупольскую операцию, а не какие-то полковники, генералы из генерального штаба или АТО?
— Ну, если честно, замысел всегда привозил я, показывал бумаги. И меня немного веселило, что я, человек без военного образования, объясняю «високоповажним людям» с большими погонами эти вопросы.
Конечно, эта операция – коллективный плод. Это абсурд — говорить, что я ее в батальоне разработал. У нас есть замечательные военные спецы, которые вложили в это, как минимум, не меньше, а то и побольше, чем я. В то, чтобы эту операцию вылизать и довести до конца.
Мы разрабатывали свою штурмовую часть операции. Далее она была представлена министру. Он спустил это по генералам, одобрил. Она, конечно, обросла подробностями и значительными деталями, в которых они тоже непосредственно принимали участие. Но сам замысел однозначно мой и батальона.
— И вы хотите остаться служить в МВД после войны?
— Нет. Мне это совершенно неинтересно.
— А как после войны распустить эти все расплодившиеся батальоны, чтобы не было, как сейчас с праздношатающимися людьми в камуфляже на Майдане?
— Я думаю, что надо сразу отсекать дичь от реальных боевых подразделений. Можно говорить, что «Азов» — махновцы, что мы где-то действуем чуть жестче, чем положено в рамках закона и т.д. Ну, пусть с этим разбираются свои компетентные органы.
Но говорить, что «Азов» – не боевое подразделение или что «Азов» занимается протиранием штанов, хождением в красивой форме и т.д., нельзя. Мы ходим в рванье, зато мы делаем дело.
И говорить, что «Донбасс» – не боевое подразделение, нельзя. То, что «Донбасс» вывели на переподготовку и реорганизацию – это, в принципе, правильное решение. Возможно, если я увижу, что время терпит, я тоже выведу состав на подобное.
Это боевые подразделения. Их надо отличать от огромного количества расплодившихся фейков. Этих фейков будет с каждым днем все больше и больше. Вот с этими фейками я бы вел себя как можно жестче и разгонял без всякого зазрения совести.
Что касается нормальных, полноценных боевых добровольческих подразделений, то я считаю, что этим людям, которые уже многое прошли, еще больше им предстоит пройти, надо после войны дать возможность получить нормальный статус, уважение и понимание. И тогда все будет хорошо…
— …и работу…
— Мы ребята быстрые, мы сами себе работу найдем. Если, конечно, выйдет так, что эти люди окажутся якобы вне рамок АТО после всего того, что было, если этих людей начнут дергать и пытаться сажать за какие-то глупости, то, конечно, это не добавит стабильности в стране.

Источник: http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2014/06/17/7029309/