Президент Порошенко: на екваторіПрезидент Порошенко: на экваторе

Максим Левченко

Найближчими днями сплине екватор президентського терміну Петра Олексійовича Порошенка. Беручи в загальному, часу аби продемонструвати результативність своєї діяльності у нього було більше ніж достатньо. Але тверезо оцінюючи роботу п’ятого за ліком і першого післяреволюційного президента мусимо констатувати, що свою місію він, схоже, провалив.

Повідомлення новинних стрічок за осінь цього року остаточно розвіяли останні сумніви щодо курсу гаранта. І хоч ми і досі чуємо красиві промови, що підкріплюються гарними словами і акцентами, та все більше стає зрозумілим те, що це лише плід багатої уяви особистих спічрайтерів Порошенка, що розходиться зі справжньою шкалою цінностей президента, а для нього самого виголошення цих промов з кожним днем стає все рутиннішим обов’язком.

Не важко помітити, що за останні півроку команду президента покинули чи не всі найяскравіші політики, яких асоціювали зі змінами в країні. Приміром, останні дні відзначились неочікуваною для суспільства, добровільною відставкою грузинського реформатора, голови Одеської ОДА Міхеїла Саакашвілі. Оголошуючи про неї, пан Саакашвілі висловив нищівну критику президенту та його команді, заявивши, що пан Порошенко, буцімто, особисто підтримує два клани, бандитський та корупційний, яким разом із їх союзниками-сепаратистами належить вся влада у регіоні. Було названо кілька відомих на Одещині прізвищ. Також екс-губернатор-реформатор звинуватив главу держави у саботуванні його роботи: закрився ЦНАП, який відкривав особисто Порошенко, і закон про обмеження діяльності якого, попри поради не робити цього, підписав президент. Кінцевим точковим ударом стала наступна фраза Міхеїла Саакашвілі: «Мені набридло! Яка українцям різниця, хто буде до них байдуже ставитись – Порошенко чи Янукович? Яка їм різниця хто буде грабувати – Єнакіївський чи Кононенко? Яка українцям різниця хто буде все собі привласнювати – Ковальчук чи Клюєв?» — обурено підсумував реформатор. Якби подібна цитата була озвучена хоч рік тому, то при справжній боротьбі він цілком міг би стати політиком №1 в Україні. Але весь цей час він витратив на загравання з Порошенком і його оточенням, сподіваючись щось змінити зсередини, а в підсумку лишився ні з чим, використаним в корисливих цілях Порошенком і викинутим на узбіччя української політики.

І це лише найсвіжіший прецедент. Натомість з кожним днем спостерігаємо за тим, як президент оточив себе вигідними для себе корумпованими персонажами, які нині почуваються у владних коридорах цілком комфортно. Чому поруч з президентом лише вони? Схоже Петро Олексійович боїться людей здатних зруйнувати сталу систему – ту, в якій президент безпосередньо формувався, збагачувався і на верхівці якої врешті опинився. Чи міг у свій час хтось із тодішніх майданівців припустити, що вже під кінець 2016 року знову тріумфуватимуть вчорашні регіонали, а ті хто наважиться критикувати Порошенка погрузнуть в кримінальних справах порушених кишеньковим генпрокурором Луценком (призначений зі змінами до закону, прописаними під нього), і їх ловитимуть скоріше ніж тих, хто винен у розстрілах Небесної сотні. На очах у всіх нас президент доруйновує чергову мрію українців, які довірили йому найцінніше – свою державу.

На екваторі терміну констатуємо, що свої ключові завдання президент так і не виконав. Попри половину президентського терміну Петра Порошенка, на жаль, нікуди не поділась корупція, якої хіба що стало трошки менше на місцях. Президент вольовим кроком не хоче її долати, адже вона допомагає йому здійснювати контроль над своїм оточенням, тримаючи кожного соратника «на гачку». І схоже, гаранту це здається навіть правильним.

Нормальним є і прийшовши до влади фактично на крові українців поширити гасла про реформи, а самому день у день розбудовувати власний гібридний авторитарний режим, не згірш за той, який був при Януковичу. В чому ж тоді різниця? На місцях «попередників» тепер свої, змінилось співвідношення впливів груп олігархів. На багатьох посадах опинились люди, що не відповідають вимогам часу (передовсім, урядовці та керівництво НБУ). Тривають рольові ігри з нацією, де пан Порошенко вдає з себе реформатора і час від часу змушений робити якісь правильні кроки аби догодити західним кредиторам. І так із дня в день лише гра на публіку, яка провокує напругу в суспільстві. Аби її не виникло президенту було достатньо лиш провести позитивні соціально орієнтовані реформи, але їх немає. Немає нічого і в економічному плані, де останні роки стали часом глибокого занепаду. За підсумками 2015 року, ВВП країни впав на 9,9%. Частково це зумовлено війною, але з іншого боку глибока девальвація гривні не мала під собою жодних підстав. Згадуючи про суми грошової допомоги від міжнародних партнерів, розуміємо, що економіка в нас могла б бути значно кращою. Але за економіку відповідає не лише президент, а і уряд і Нацбанк, які підкошують бізнес. Та оскільки ці структури очолюють люди Порошенка, то робимо відповідні висновки. Наша економічна політика геть не відповідає інтересам країни, ми втрачаємо ринки збуту, не відомо які галузі ми розвиваємо на державному рівні а які ні.

Багато новацій лише концентрують владу в конкретних руках. Концентрація її в руках Порошенка вже досягла рівня часів Януковича і другого терміну Кучми. Вона висока. Значною мірою нинішнім Президентом контролюються суди, уряд, парламентська коаліція. Не під контролем хіба що частина парламентської і позапарламентської опозиції. Втім, фактори вище породжують спокусу зловживання владою, на яку Президент часом піддається (ще раз згадаймо призначення Луценка генпрокурором, протискання у парламенті вигідних гаранту законів).

Єдиною очевидною є реформа поліції, що відбулась здебільшого завдяки західним партнерам. Але й вона має свої мінуси, яким можна присвятити окрему статтю. В інших сферах відбувається хаос, пов’язаний із створенням численних держорганів, що конкурують-конфліктують між собою (приміром, Антикорупційне бюро та НАЗК), заплановані офіси сприяння інвестиціям, яких по факту немає.

Все ж не все так погано як здається, і в роботі нашого Президента можна знайти і свої плюси: йому вдалось зберегти країну в цілому, соціальну стабільність поміж громадян, відносну політичну стабільність серед політиків (шляхом збільшення власних повноважень), певною мірою вдалось відновити збройну потугу України. Гарант спроможний швидко реагувати на внутрішньополітичні виклики, уміє маніпулювати і вирішувати ситуації в свою користь. Відзначити можна реформу держзакупівель (зокрема, впровадження електронної системи «ProZorro», яка дає змогу мінімізувати корупційні ризики. Президент вміє гарно говорити, його промови справляють добрі враження – категоричні звинувачення щодо Росії, грамотна аргументація, вдалі історичні паралелі, гарні патріотичні посили та меседжі щодо міці нашої нації. Виступи – це однозначно сильна сторона Петра Порошенка, за якою ховаються його справжні мотиви.

В цілому, Петро Олексійович ідеальний Президент для до майданних часів, коли суспільство мало пасивне ставлення до політики і не ставило зайвих питань. Але тепер всім стало зрозуміло, що потрібно реформувати державу – це розуміє і президент, але на практиці він залишається втягнутим заручником економічних відносин з мільярдерами, до кола яких належить і сам. Реформування ж мало полягати в змінах податкової, бюджетної, грошово-кредитної, банківської, пенсійної, системи охорони здоров’я і т.д. В цьому плані за 2,5 роки не зроблено нічого.

Нині Петро Порошенко вже є свого роду тягарем для Заходу. Ходять чутки, що справа навіть іде до запровадження персональних санкцій стосовно людей з його оточення, що може стати реальністю вже за рік-другий. Неявні обмеження станом на сьогодні вже введено: відбувається ізоляція глави держави (нині він має значно менше міжнародних зустрічей, які стали нижчого рівня). В цьому ж контексті можна помітити, що Порошенка як гостя не запросили на саміт Великої двадцятки, а на святкування Дня Незалежності приїхав лише президент Польщі Анджей Дуда.

Обгрунтована критика з боку політиків, експертів, і ЗМІ ігнорується. Нещодавно втілено спробу підмяти під себе деякі вагомі українські ЗМІ задля створення «пропрезидентської інформаційної подушки» (розмови про спроби купівлі частки «1+1», «112 Україна», захоплення «Інтера», тощо). Від Президента так і не дочекались адекватної реакції на офшорний скандал, чесного діалогу з суспільством щодо тарифів на комунальні послуги.

Помічаємо, що у канцелярії Порошенка вже повторюють деякі помилки Януковича, сліпо не розуміючи, що коли ти маєш надто багато влади, то відповідно це поглиблює ступінь відповідальності за те, що відбувається в країні, навіть якщо ти до цього не причетний. Близький той час коли люди у всіх своїх бідах будуть звинувачувати Президента. А маючи на всіх ключових постах своїх людей, або тих хто працює під прапорами політичної сили твого ж імені теоретично важко відмежуватись і перекласти вину на когось іншого.

До екватора правління Призидент наближається з падінням рейтингу і численними промахами, помилками і хитрими оманами, які стає все важче приховати. Довибори влітку вже показали ступінь антирейтингу президента. У жодному з семи округів не виграв кандидат від БПП, а в деяких округах через неминучість поразки таких кандидатів взагалі не висували. Тенденційно з часом цей анти рейтинг лише зростатиме. Експерти відзначають, що Петро Порошенко може закінчити ще гірше ніж його попередник.

Український ПолітикМаксим Левченко

Найближчими днями сплине екватор президентського терміну Петра Олексійовича Порошенка. Беручи в загальному, часу аби продемонструвати результативність своєї діяльності у нього було більше ніж достатньо. Але тверезо оцінюючи роботу п’ятого за ліком і першого післяреволюційного президента мусимо констатувати, що свою місію він, схоже, провалив.

Повідомлення новинних стрічок за осінь цього року остаточно розвіяли останні сумніви щодо курсу гаранта. І хоч ми і досі чуємо красиві промови, що підкріплюються гарними словами і акцентами, та все більше стає зрозумілим те, що це лише плід багатої уяви особистих спічрайтерів Порошенка, що розходиться зі справжньою шкалою цінностей президента, а для нього самого виголошення цих промов з кожним днем стає все рутиннішим обов’язком.

Не важко помітити, що за останні півроку команду президента покинули чи не всі найяскравіші політики, яких асоціювали зі змінами в країні. Приміром, останні дні відзначились неочікуваною для суспільства, добровільною відставкою грузинського реформатора, голови Одеської ОДА Міхеїла Саакашвілі. Оголошуючи про неї, пан Саакашвілі висловив нищівну критику президенту та його команді, заявивши, що пан Порошенко, буцімто, особисто підтримує два клани, бандитський та корупційний, яким разом із їх союзниками-сепаратистами належить вся влада у регіоні. Було названо кілька відомих на Одещині прізвищ. Також екс-губернатор-реформатор звинуватив главу держави у саботуванні його роботи: закрився ЦНАП, який відкривав особисто Порошенко, і закон про обмеження діяльності якого, попри поради не робити цього, підписав президент. Кінцевим точковим ударом стала наступна фраза Міхеїла Саакашвілі: «Мені набридло! Яка українцям різниця, хто буде до них байдуже ставитись – Порошенко чи Янукович? Яка їм різниця хто буде грабувати – Єнакіївський чи Кононенко? Яка українцям різниця хто буде все собі привласнювати – Ковальчук чи Клюєв?» — обурено підсумував реформатор. Якби подібна цитата була озвучена хоч рік тому, то при справжній боротьбі він цілком міг би стати політиком №1 в Україні. Але весь цей час він витратив на загравання з Порошенком і його оточенням, сподіваючись щось змінити зсередини, а в підсумку лишився ні з чим, використаним в корисливих цілях Порошенком і викинутим на узбіччя української політики.

І це лише найсвіжіший прецедент. Натомість з кожним днем спостерігаємо за тим, як президент оточив себе вигідними для себе корумпованими персонажами, які нині почуваються у владних коридорах цілком комфортно. Чому поруч з президентом лише вони? Схоже Петро Олексійович боїться людей здатних зруйнувати сталу систему – ту, в якій президент безпосередньо формувався, збагачувався і на верхівці якої врешті опинився. Чи міг у свій час хтось із тодішніх майданівців припустити, що вже під кінець 2016 року знову тріумфуватимуть вчорашні регіонали, а ті хто наважиться критикувати Порошенка погрузнуть в кримінальних справах порушених кишеньковим генпрокурором Луценком (призначений зі змінами до закону, прописаними під нього), і їх ловитимуть скоріше ніж тих, хто винен у розстрілах Небесної сотні. На очах у всіх нас президент доруйновує чергову мрію українців, які довірили йому найцінніше – свою державу.

На екваторі терміну констатуємо, що свої ключові завдання президент так і не виконав. Попри половину президентського терміну Петра Порошенка, на жаль, нікуди не поділась корупція, якої хіба що стало трошки менше на місцях. Президент вольовим кроком не хоче її долати, адже вона допомагає йому здійснювати контроль над своїм оточенням, тримаючи кожного соратника «на гачку». І схоже, гаранту це здається навіть правильним.

Нормальним є і прийшовши до влади фактично на крові українців поширити гасла про реформи, а самому день у день розбудовувати власний гібридний авторитарний режим, не згірш за той, який був при Януковичу. В чому ж тоді різниця? На місцях «попередників» тепер свої, змінилось співвідношення впливів груп олігархів. На багатьох посадах опинились люди, що не відповідають вимогам часу (передовсім, урядовці та керівництво НБУ). Тривають рольові ігри з нацією, де пан Порошенко вдає з себе реформатора і час від часу змушений робити якісь правильні кроки аби догодити західним кредиторам. І так із дня в день лише гра на публіку, яка провокує напругу в суспільстві. Аби її не виникло президенту було достатньо лиш провести позитивні соціально орієнтовані реформи, але їх немає. Немає нічого і в економічному плані, де останні роки стали часом глибокого занепаду. За підсумками 2015 року, ВВП країни впав на 9,9%. Частково це зумовлено війною, але з іншого боку глибока девальвація гривні не мала під собою жодних підстав. Згадуючи про суми грошової допомоги від міжнародних партнерів, розуміємо, що економіка в нас могла б бути значно кращою. Але за економіку відповідає не лише президент, а і уряд і Нацбанк, які підкошують бізнес. Та оскільки ці структури очолюють люди Порошенка, то робимо відповідні висновки. Наша економічна політика геть не відповідає інтересам країни, ми втрачаємо ринки збуту, не відомо які галузі ми розвиваємо на державному рівні а які ні.

Багато новацій лише концентрують владу в конкретних руках. Концентрація її в руках Порошенка вже досягла рівня часів Януковича і другого терміну Кучми. Вона висока. Значною мірою нинішнім Президентом контролюються суди, уряд, парламентська коаліція. Не під контролем хіба що частина парламентської і позапарламентської опозиції. Втім, фактори вище породжують спокусу зловживання владою, на яку Президент часом піддається (ще раз згадаймо призначення Луценка генпрокурором, протискання у парламенті вигідних гаранту законів).

Єдиною очевидною є реформа поліції, що відбулась здебільшого завдяки західним партнерам. Але й вона має свої мінуси, яким можна присвятити окрему статтю. В інших сферах відбувається хаос, пов’язаний із створенням численних держорганів, що конкурують-конфліктують між собою (приміром, Антикорупційне бюро та НАЗК), заплановані офіси сприяння інвестиціям, яких по факту немає.

Все ж не все так погано як здається, і в роботі нашого Президента можна знайти і свої плюси: йому вдалось зберегти країну в цілому, соціальну стабільність поміж громадян, відносну політичну стабільність серед політиків (шляхом збільшення власних повноважень), певною мірою вдалось відновити збройну потугу України. Гарант спроможний швидко реагувати на внутрішньополітичні виклики, уміє маніпулювати і вирішувати ситуації в свою користь. Відзначити можна реформу держзакупівель (зокрема, впровадження електронної системи «ProZorro», яка дає змогу мінімізувати корупційні ризики. Президент вміє гарно говорити, його промови справляють добрі враження – категоричні звинувачення щодо Росії, грамотна аргументація, вдалі історичні паралелі, гарні патріотичні посили та меседжі щодо міці нашої нації. Виступи – це однозначно сильна сторона Петра Порошенка, за якою ховаються його справжні мотиви.

В цілому, Петро Олексійович ідеальний Президент для до майданних часів, коли суспільство мало пасивне ставлення до політики і не ставило зайвих питань. Але тепер всім стало зрозуміло, що потрібно реформувати державу – це розуміє і президент, але на практиці він залишається втягнутим заручником економічних відносин з мільярдерами, до кола яких належить і сам. Реформування ж мало полягати в змінах податкової, бюджетної, грошово-кредитної, банківської, пенсійної, системи охорони здоров’я і т.д. В цьому плані за 2,5 роки не зроблено нічого.

Нині Петро Порошенко вже є свого роду тягарем для Заходу. Ходять чутки, що справа навіть іде до запровадження персональних санкцій стосовно людей з його оточення, що може стати реальністю вже за рік-другий. Неявні обмеження станом на сьогодні вже введено: відбувається ізоляція глави держави (нині він має значно менше міжнародних зустрічей, які стали нижчого рівня). В цьому ж контексті можна помітити, що Порошенка як гостя не запросили на саміт Великої двадцятки, а на святкування Дня Незалежності приїхав лише президент Польщі Анджей Дуда.

Обгрунтована критика з боку політиків, експертів, і ЗМІ ігнорується. Нещодавно втілено спробу підмяти під себе деякі вагомі українські ЗМІ задля створення «пропрезидентської інформаційної подушки» (розмови про спроби купівлі частки «1+1», «112 Україна», захоплення «Інтера», тощо). Від Президента так і не дочекались адекватної реакції на офшорний скандал, чесного діалогу з суспільством щодо тарифів на комунальні послуги.

Помічаємо, що у канцелярії Порошенка вже повторюють деякі помилки Януковича, сліпо не розуміючи, що коли ти маєш надто багато влади, то відповідно це поглиблює ступінь відповідальності за те, що відбувається в країні, навіть якщо ти до цього не причетний. Близький той час коли люди у всіх своїх бідах будуть звинувачувати Президента. А маючи на всіх ключових постах своїх людей, або тих хто працює під прапорами політичної сили твого ж імені теоретично важко відмежуватись і перекласти вину на когось іншого.

До екватора правління Призидент наближається з падінням рейтингу і численними промахами, помилками і хитрими оманами, які стає все важче приховати. Довибори влітку вже показали ступінь антирейтингу президента. У жодному з семи округів не виграв кандидат від БПП, а в деяких округах через неминучість поразки таких кандидатів взагалі не висували. Тенденційно з часом цей анти рейтинг лише зростатиме. Експерти відзначають, що Петро Порошенко може закінчити ще гірше ніж його попередник.

Український Політик

Кино раздораКино раздора

Елена Бабакова

7 октября в польский прокат выходит фильм «Волынь», посвященный самой драматичной странице польско-украинской истории — Волынской трагедии, или, как говорят поляки, Волынской резне. Пока в Варшаве обсуждают одну из самых ожидаемых премьер последних лет, в Киеве побаиваются всплеска агрессии по отношению к украинцам в Польше. Чтобы разобраться, чего ждать от этой премьеры, ЕвроПравда публикует статью Eastbook.

«Это фильм о любви в бесчеловечные времена», — так известный польский режиссер Войцех Смажовский уже несколько лет объясняет, чему посвящена его последняя кинокартина «Волынь».

Подробностями фильма и польская, и украинская общественность начали активно интересоваться задолго до начала съемок. Неудивительно — впервые в истории Польши на широкий экран попадет лента, посвященная событиям на Волыни времен Второй мировой войны, на которые в Варшаве и в Киеве смотрят очень по-разному.

Спор касается, в первую очередь, формулировок: в Польше убийства поляков, осуществленные ОУН-УПА и их сторонниками, принято называть Волынской резней, геноцидом, «самым жестоким убийством в истории». На Украине прижился термин Волынская трагедия, хотя есть предложения рассматривать произошедшее как польско-украинскую войну.

Нет согласия и в вопросе количества жертв: польская историография называет цифры от 100 до 200 тысяч с польской стороны, украинская говорит о 40-60 тысячах поляков и 15-20 тысячах украинцев.

В Польше делают акцент на том, что среди убитых было немало беззащитных женщин и детей. Украинцы разочарованы, что их собеседники редко вспоминают о причинах конфликта, и напоминают, что женщин и детей без угрызений совести убивали и польские партизаны.

Но самое главное, что для польского общества тема Волыни — живая, постоянно вызывающая эмоции, а для украинского — маргинальный эпизод, имеющий куда меньшее значение, чем противостояние их страны с Россией и СССР.

Поэтому дискуссия про Волынь занимает важное место в любом разговоре об Украине в Польше. Комментарии, опубликованные на форумах, не оставляют сомнений: многие люди не в состоянии отделить произошедшее 73 года назад от сегодняшнего дня и призывают польские власти формировать политику по отношению к украинцам, руководствуясь оценками прошлого.

Если добавить к этому некоторую усталость от постмайданной Украины в польском обществе и рост уровня ксенофобии на фоне миграционного кризиса в ЕС, то фильм Смажовского, как художественная продукция для широкого круга зрителей, действительно может многое изменить в польско-украинских отношениях.

Вопрос — в какую сторону.

Почему Войцех Смажовский решил снять фильм «Волынь»

Тема Волыни всегда так или иначе присутствовала в польском дискурсе. О том, что польскому кино необходима картина, показывающая страдания поляков «на Кресах», говорили давно.

Идею фильма, который бы представил польскую точку зрения, поддерживали и активисты кресовых организаций, чьи семьи пострадали от рук украинских соседей, и либеральные эксперты по восточной политике, призывавшие таким образом поставить точку в этом вопросе.

Разговоров стало больше в 2013 году — именно тогда в Польше отмечали 70-ю годовщину Волынских событий. Уже под конец года стало известно, что за создание картины возьмется Войцех Смажовский, один из самых известных, но и неоднозначных польских режиссеров последнего десятилетия.

«Я хочу сделать фильм отважный. Фильм, который научит, отдаст дань памяти, но прежде всего — фильм, который растрогает, расшевелит, достучится до сердца и сознания», — так Смажовский аргументировал свою заявку на «Волынь» перед Польским институтом киноискусства.

Смажовский никогда не скрывал: тема Волыни для него — личная, тяжелая история, написанная кровью, этюд в багровых тонах.

По словам режиссера, желание заняться трагической историей волынских поляков у него появилось еще в 2012 году. Основой для сюжета будущего фильма стал сборник рассказов Станислава Сроковского «Ненависть» (Сроковского неоднократно обвиняли в перекручивании фактов, есть доказательства, что в описанной им резне в селе Гнильче не украинцы убивали поляков, а польские соседи взялись за топоры).

На опасения украинской стороны, что трагические события тех лет будут представлены в ленте слишком однобоко, польский режиссер отвечал, что он не украинофоб и что его целью не является перессорить народы.

Для участия в картине были приглашены украинские актеры. Смажовский утверждал, что он хотел работать вместе с украинским режиссером, но не нашел себе напарника.

Уже осенью 2014 году, во время съемок, в интервью польскому Newsweek создатель «Волыни» говорил: «Нельзя сделать фильм, который всем понравится. У меня есть своя версия, своя правда, и я ее буду придерживаться», — и тут же добавил, что легкое кино — это не про него.

Действительно, Смажовский — сложный режиссер. Его фильмы («Роза», «Свадьба», «Дом злой») показывают поляков далеко не в лучшем свете. За любовь к зрелищным сценам насилия, во время которых хочется закрыть глаза, отвернуться, Смажовский получил прозвище «польский Тарантино».

Волынь в этом плане — благодатный материал, воспоминания кресовяков изобилуют подробностями пыток и зверских убийств.

Но насилие в картинах Смажовского — это не просто эпатаж. «Кроме почтения памяти жертв геноцида на Кресах, режиссер поставил себе цель объяснить зрителям, к каким результатам приводит ненависть на национальной, расовой или религиозной почве», — читаем на официальной странице фильма.

Политический контекст премьеры

Фильм Смажовского — это не красивый и страшный «Список Шиндлера», который выходит в прокат, когда всем показанным событиям уже дана однозначная оценка, а роли жертв и палачей четко разделены, дискуссии утихли и СМИ живут чем-то другим.

В последние годы тема Волыни постоянно присутствует в польских СМИ и практически завладела интернетом. Нельзя не заметить, что интерес к этой тематике дополнительно подогревается российской пропагандой, которая охотно припоминает украинцам Волынь с начала Майдана, но неправильным бы было объяснять весь польский интерес к Волыни лишь действиями агентов Кремля.

Интерес действительно есть. Другое дело, что рядом с качественными материалами и интервью с профессиональными историками достаточно часто публикуются манипулятивные тексты, скорее отсылающие к эмоциям, чем фактам.

В удовольствии проиллюстрировать «волынские материалы» костром и тризубом не отказывают себе даже либеральные СМИ.

Градус дискуссии, высокий и ранее, резко вырос летом этого года. 22 июля Сейм Польши, вслед за Сенатом, признал убийства поляков организациями украинских националистов геноцидом польского народа.

Не вдаваясь в обсуждение, можно ли считать Волынь геноцидом, стоит ли политическому органу давать юридические оценки событиям прошлого, следует подчеркнуть — парламентские дискуссии над резолюцией были своего рода фестивалем ксенофобии.

Депутаты как консервативно-популистской партии «Кукиз’15», так и правящей партии «Право и справедливость» рассказывали о разгуле национализма на Украине, жестокости бандеровцев, которые теперь массово заселяют Польшу. С парламентской трибуны даже звучали утверждения, что Украина не воюет с Россией, и поэтому неуместно говорить о каких-либо особых обстоятельствах.

Политики охотно повторяли клише «самое ужасное убийство в истории», и неудивительно, что их слова не остались без последствий.

Тренд подхватила улица. В последние месяцы в Польше регистрируется все больше нападений на украинских работников на национальной почве.

На юго-востоке страны зафиксированы более десятка случаев разрушения украинских памятников. В конце июня в Перемышле группа польских националистов напала на украинскую процессию, которая шла из церкви на кладбище, чтобы почтить память воинов-петлюровцев. На эти происшествия польское государство реагирует, мягко говоря, нерешительно.

Проявления ксенофобии воспринимаются Мариушем Блащаком, министром внутренних дел в правительстве «Права и справедливости», как шалости хулиганов, а президент Анджей Дуда во время официальных мероприятий расхваливает представителей ультраправых организаций за выдающуюся роль в сохранении исторической памяти народа.

Скорее всего, если бы «Волынь» вышла не после такого напряженного периода в польско-украинских отношениях и не в то время, когда Украина борется с российской агрессией, фильм по обе стороны границы воспринимался бы по-другому.

Но Смажовский оказался непреклонен — правильного времени для премьеры нет и не будет.

«Самый правдивый фильм»

В уже появившихся польских рецензиях на «Волынь» первое, что бросается в глаза, это слово «правда», которое уже в первом предложении встречается как минимум три раза.

«Фильм, который показывает правду о том, как это все происходило», «Правдивый и ужасный фильм», «Самая правдивая история настоящей трагедии на Кресах», — такие отзывы выглядят как минимум странно по отношению к фильму, снятому на основе художественного произведения.

Картина Смажовского фактически делится на три части. В первой показана жизнь одного из сел на юго-западе Волыни незадолго до начала Второй мировой войны.

Польская девушка выходит замуж за украинского крестьянина. Прекрасно воссоздан украинский свадебный обряд: песни, вечер невесты с незамужними подругами, внесение каравая с деревцом, обрезание косы жене и покрытие головы платком. Украинцы и поляки вместе готовятся к свадьбе, вместе сидят за столом, танцуют, — почти идиллия.

Вот только священник в костеле во время мессы вспоминает о политике, о том как важно быть лояльным к польскому государству. Украинцы перешептываются, сколько православных церквей закрыли в последние годы.

Приехавший из Львова парень рассказывает, что у украинцев до сих пор нет своего университета и что поляки вообще не воспринимают их как равных. Гостю с Галичины кто-то поддакивает, а кто-то не хочет продолжать опасный разговор. Поляки на свадьбе, казалось бы, хорошо проводят время, но зажиточный землевладелец Мацей Скиба бросает соседу вызов — он убеждает собеседника выдать за него дочку Зосю, влюбленную в украинца Петра. И вот Зося обещана немолодому вдовцу с детьми за пару кусков поля.

От идиллической картинки не осталось и следа.

Дальше в фильме представлены события от сентябрьской кампании 1939 до лета 1943. Мацей Скиба несколько недель воюет на фронте — капитан быстро распускает солдат по домам, чувствуя бесперспективность борьбы. Возвращаясь домой, Скиба в первый раз сталкивается со зверствами украинских соседей: ночью крестьяне жестоко убивают польских солдат, с одного даже живьем сдирают кожу.

Скибе удается выдать себя за украинца, и, пользуясь сочувствием одного из крестьян, сбежать. Но перед этим он участвует в собрании возле церкви — вместе со священником украинцы закапывают в яме польский герб, флаг и мундир, хоронят Польшу, которая их угнетала.

Дома Скиба видит уже советских солдат. Украинские соседи вполне радостно встречают армию, пришедшую с востока. Те сначала «только» меняют учительницу в школе и конфискуют продукты. Зимой же начинаются депортации более зажиточных поляков в Сибирь.

Зосе с детьми Мацея удается сбежать из эшелона благодаря Петру — он выкупает ее за ящик водки. Зося рожает ребенка от украинского любимого, Петра за похищение спиртного убивает советский милиционер.

В 1941 году приходят немцы. Украинцы без тени сомнения радостно встречают уже их. Сразу же начинаются расстрелы евреев. Зося прячет нескольких человек у себя, из-за обыска они вынуждены сбежать к украинскому соседу. Тот требует денег, но, не получив оплаты, сам убивает беглецов. В лесах собираются украинские отряды, молодые мужчины дают присягу на верность нации, декларируют готовность убивать врагов народа.

После поражения немцев под Сталинградом все чаще приходят вести о вырезанных польских селах. Зося напряжена, Мацей, которому удалось сбежать из ссылки, не слушает жену. Голову мужа на порог ей принесут украинские соседи.

Последний акт трагедии — лето 1943-1944. Волынские поляки боятся спать у себя дома, прячутся по сараям и погребам.

Украинцы заверяют, что не поступят плохо с соседями, а сами собираются в лесу и готовятся к нападению. В одну из ночей толпа, вооруженная топорами и вилами, поджигает все польские дома в селе. Спасающихся из огня людей гонят, как диких зверей, вспарывают им животы, отрубают конечности, детей заворачивают в солому и поджигают.

Зосе с сыном еле удается спрятаться, она через лес идет пешком к подруге, которая в начале фильма вышла замуж за украинца. Та принимает ее. Муж-украинец даже зарубил своего брата-ОУНовца, который требует от семьи убить польскую беглянку.

Спокойствие длится недолго: ночью в дом приходят уже польские партизаны, которые убивают и украинского хозяина, и его польскую жену за то, что сошлась с бандеровцем.

Измученная Зося снова оказывается с ребенком в лесу, раздавленная теми ужасами, что ей довелось увидеть. В бреду ей кажется, что любимый Петро забирает ее и ребенка и увозит на запад, за Буг.

Доминирующее ощущение, которое остается после просмотра «Волыни» — это ощущение глубокого погружения в ненависть, даже не в национальную или религиозную, а ненависть метафизическую.

Весь фильм — это фактически анатомия ненависти.

История о том, как из неуважения, бедности, презрения, несбывшихся надежд вырастает демон, который лишает людей рассудка и милосердия. Картина Смажовского это не продукция а-ля Останкино, в которой подленькие украинцы наряжаются в нацистские мундиры и предают своих прекрасных соседей.

Это ни в коем случае не топорная антиукраинская пропаганда, как это иногда пытаются представить украинские комментаторы. Что не меняет факта, что в картине есть ряд неточностей и манипуляций, которые явно не повлияют позитивно на образ украинцев в Польше.

Почему фильм Смажовского может повредить польско-украинским отношениям

«Лучше один раз увидеть» — этот популярный рекламный лозунг хорошо работает и в случае освоения исторической памяти.

Существует угроза, что хорошо сделанный с художественной точки зрения фильм «Волынь» может заменить нескольким поколениям поляков академические исследования о событиях тех лет и отбить охоту пересматривать устоявшиеся представления о прошлом.

Можно забыть строчку в документе или усомниться в цифрах, а вот сцены сожжения детей и стариков врезаются в память.

Украинцы, которые в довоенном волынском селе пьют за здоровье Гитлера, евреи, радостно приветствующие советскую власть, — «Волынь» не лишена таких штампов.

Занятно, что самыми миролюбивыми в картине Смажовского выглядят немцы. Если верить фильму, то под нацистской оккупацией поляки, если не прятали евреев, могли чувствовать себя в безопасности.

Одна из кульминационных сцен фильма — украинский священник освящает косы и серпы, которыми крестьяне отправляются убивать польских соседей — абсолютный фейк, но за душу берет.

Сложно поверить, что члены польских ультраправых организаций, ратующие сегодня за изгнание иммигрантов из страны, смогут по-другому посмотреть на истоки польско-украинского противостоянии во время войны, но вот то, что они запомнят сцены сожжения детей и разрывания конями тела польского офицера — сомнений нет.

Так что опасения, что после выхода «Волыни» на экраны возрастет число случаев применения насилия по отношению к украинцам в Польше, небезосновательны.

С этим связан и другой риск. В Польше память о так называемых Кресах становится очередной «священной коровой», попытки пересмотра или дискуссии на эту тему воспринимаются крайне остро.

Фильм «Волынь» органично впишется в новую историческую политику правящей в Польше партии «Право и справедливость», которая делает особый акцент на роли поляков как народа-мученика в Европе.

Украинцам уже сейчас тяжело было донести полякам свои аргументы. Вряд ли «Волынь» сделает польских соседей более восприимчивыми.

К сожалению, попав в руки пропагандистов, «Волынь» вполне органично впишется в информационную войну, которую Россия ведет против Украины. Тем более, что в фильме есть моменты, на уровне символов четко привязывающие картинку к современным событиям.

Костер, желто-голубые и красно-черные флаги, крики «Слава Украине! Героям слава!». У зрителя невольно возникают параллели с трансляциями с Майдана.

Поляки и так очень нервно реагировали на красно-черные флаги на улицах украинских городов. Теперь объяснить им, что для украинцев это символ сопротивления — в первую очередь, Москве — станет еще сложнее.

У украинцев после «Волыни» наверняка останется неприятный осадок, что поляки снова выставили на первый план свои жертвы, но забыли о десятилетиях несправедливой политики по отношению к украинцам, уничтожении церквей на Холмщине, резне в Сагрыне, акции «Висла».

В украинской среде уже сегодня можно услышать — поляки сняли свой фильм, давайте снимем свой. Сама идея украинского фильма неплоха, только важно, чтобы он не стал чем-то наподобие ответа Олега Мусия на резолюцию Сейма.

Почему фильм «Волынь» полезен для польско-украинских отношений

Если с аргументом польских комментаторов про правдивость фильма согласиться тяжело, то с аргументом, что после «Волыни» уже не будет так, как раньше, не согласиться невозможно.

Фильм Смажовского действительно изменит правила игры, станет вызовом для польско-украинского диалога. Сейчас у украинских политиков, историков, журналистов есть шанс дать спокойный, аргументированный ответ, который выслушают.

Делать вид, что тема Волыни на самом деле для поляков не важна, а все это Путин придумал, после премьеры фильма станет окончательно невозможно.

Во-вторых, благодаря фильму Смажовского простые украинцы смогут лучше узнать, что беспокоит их польских соседей, почему они не хотят и не могут относится к этой трагедии по принципу «забыли для нашего общего блага и поехали дальше».

В-третьих, сам факт появления в широком прокате такой ленты выбьет аргумент из рук польских крайних правых, которые в последние годы активно раскручивали тезис, будто тема Волыни отсутствует в польском публичном пространстве.

Другое дело, что и польским националистам фильм вряд ли понравится своей неоднозначностью.

Пока на Украине нет решения, будет ли фильм «Волынь» показан по телевизору или на киноэкране. Будет грустно, если украинцы отреагируют на картину Смажовского как на попытку рассказать им, что стоит думать про свою собственную историю, как это неоднократно пыталась сделать Москва.

Лучше воспринимать этот фильм как объяснение, что является болезненным для польских соседей.

Если сконцентрироваться именно на человеческой боли и прощении, возможно, через несколько лет удастся снять польско-украинскую ленту, в которой бы ни одна сторона не чувствовала фальши или недопустимого компромисса.

А вот что сказал сам Смажовский буквально на днях: «Этот фильм наверняка разбудит эмоции, но они утихнут. Политики должны создать хорошую атмосферу для работы историкам, польским и украинским, а ученые в свою очередь должны сопоставить факты, а позже огласить общую оценку, которая попала бы в учебники наших детей. Верю, что через какое-то время этот фильм поработает на очищение польско-украинских отношений».

Европейская ПравдаЕлена Бабакова

7 октября в польский прокат выходит фильм «Волынь», посвященный самой драматичной странице польско-украинской истории — Волынской трагедии, или, как говорят поляки, Волынской резне. Пока в Варшаве обсуждают одну из самых ожидаемых премьер последних лет, в Киеве побаиваются всплеска агрессии по отношению к украинцам в Польше. Чтобы разобраться, чего ждать от этой премьеры, ЕвроПравда публикует статью Eastbook.

«Это фильм о любви в бесчеловечные времена», — так известный польский режиссер Войцех Смажовский уже несколько лет объясняет, чему посвящена его последняя кинокартина «Волынь».

Подробностями фильма и польская, и украинская общественность начали активно интересоваться задолго до начала съемок. Неудивительно — впервые в истории Польши на широкий экран попадет лента, посвященная событиям на Волыни времен Второй мировой войны, на которые в Варшаве и в Киеве смотрят очень по-разному.

Спор касается, в первую очередь, формулировок: в Польше убийства поляков, осуществленные ОУН-УПА и их сторонниками, принято называть Волынской резней, геноцидом, «самым жестоким убийством в истории». На Украине прижился термин Волынская трагедия, хотя есть предложения рассматривать произошедшее как польско-украинскую войну.

Нет согласия и в вопросе количества жертв: польская историография называет цифры от 100 до 200 тысяч с польской стороны, украинская говорит о 40-60 тысячах поляков и 15-20 тысячах украинцев.

В Польше делают акцент на том, что среди убитых было немало беззащитных женщин и детей. Украинцы разочарованы, что их собеседники редко вспоминают о причинах конфликта, и напоминают, что женщин и детей без угрызений совести убивали и польские партизаны.

Но самое главное, что для польского общества тема Волыни — живая, постоянно вызывающая эмоции, а для украинского — маргинальный эпизод, имеющий куда меньшее значение, чем противостояние их страны с Россией и СССР.

Поэтому дискуссия про Волынь занимает важное место в любом разговоре об Украине в Польше. Комментарии, опубликованные на форумах, не оставляют сомнений: многие люди не в состоянии отделить произошедшее 73 года назад от сегодняшнего дня и призывают польские власти формировать политику по отношению к украинцам, руководствуясь оценками прошлого.

Если добавить к этому некоторую усталость от постмайданной Украины в польском обществе и рост уровня ксенофобии на фоне миграционного кризиса в ЕС, то фильм Смажовского, как художественная продукция для широкого круга зрителей, действительно может многое изменить в польско-украинских отношениях.

Вопрос — в какую сторону.

Почему Войцех Смажовский решил снять фильм «Волынь»

Тема Волыни всегда так или иначе присутствовала в польском дискурсе. О том, что польскому кино необходима картина, показывающая страдания поляков «на Кресах», говорили давно.

Идею фильма, который бы представил польскую точку зрения, поддерживали и активисты кресовых организаций, чьи семьи пострадали от рук украинских соседей, и либеральные эксперты по восточной политике, призывавшие таким образом поставить точку в этом вопросе.

Разговоров стало больше в 2013 году — именно тогда в Польше отмечали 70-ю годовщину Волынских событий. Уже под конец года стало известно, что за создание картины возьмется Войцех Смажовский, один из самых известных, но и неоднозначных польских режиссеров последнего десятилетия.

«Я хочу сделать фильм отважный. Фильм, который научит, отдаст дань памяти, но прежде всего — фильм, который растрогает, расшевелит, достучится до сердца и сознания», — так Смажовский аргументировал свою заявку на «Волынь» перед Польским институтом киноискусства.

Смажовский никогда не скрывал: тема Волыни для него — личная, тяжелая история, написанная кровью, этюд в багровых тонах.

По словам режиссера, желание заняться трагической историей волынских поляков у него появилось еще в 2012 году. Основой для сюжета будущего фильма стал сборник рассказов Станислава Сроковского «Ненависть» (Сроковского неоднократно обвиняли в перекручивании фактов, есть доказательства, что в описанной им резне в селе Гнильче не украинцы убивали поляков, а польские соседи взялись за топоры).

На опасения украинской стороны, что трагические события тех лет будут представлены в ленте слишком однобоко, польский режиссер отвечал, что он не украинофоб и что его целью не является перессорить народы.

Для участия в картине были приглашены украинские актеры. Смажовский утверждал, что он хотел работать вместе с украинским режиссером, но не нашел себе напарника.

Уже осенью 2014 году, во время съемок, в интервью польскому Newsweek создатель «Волыни» говорил: «Нельзя сделать фильм, который всем понравится. У меня есть своя версия, своя правда, и я ее буду придерживаться», — и тут же добавил, что легкое кино — это не про него.

Действительно, Смажовский — сложный режиссер. Его фильмы («Роза», «Свадьба», «Дом злой») показывают поляков далеко не в лучшем свете. За любовь к зрелищным сценам насилия, во время которых хочется закрыть глаза, отвернуться, Смажовский получил прозвище «польский Тарантино».

Волынь в этом плане — благодатный материал, воспоминания кресовяков изобилуют подробностями пыток и зверских убийств.

Но насилие в картинах Смажовского — это не просто эпатаж. «Кроме почтения памяти жертв геноцида на Кресах, режиссер поставил себе цель объяснить зрителям, к каким результатам приводит ненависть на национальной, расовой или религиозной почве», — читаем на официальной странице фильма.

Политический контекст премьеры

Фильм Смажовского — это не красивый и страшный «Список Шиндлера», который выходит в прокат, когда всем показанным событиям уже дана однозначная оценка, а роли жертв и палачей четко разделены, дискуссии утихли и СМИ живут чем-то другим.

В последние годы тема Волыни постоянно присутствует в польских СМИ и практически завладела интернетом. Нельзя не заметить, что интерес к этой тематике дополнительно подогревается российской пропагандой, которая охотно припоминает украинцам Волынь с начала Майдана, но неправильным бы было объяснять весь польский интерес к Волыни лишь действиями агентов Кремля.

Интерес действительно есть. Другое дело, что рядом с качественными материалами и интервью с профессиональными историками достаточно часто публикуются манипулятивные тексты, скорее отсылающие к эмоциям, чем фактам.

В удовольствии проиллюстрировать «волынские материалы» костром и тризубом не отказывают себе даже либеральные СМИ.

Градус дискуссии, высокий и ранее, резко вырос летом этого года. 22 июля Сейм Польши, вслед за Сенатом, признал убийства поляков организациями украинских националистов геноцидом польского народа.

Не вдаваясь в обсуждение, можно ли считать Волынь геноцидом, стоит ли политическому органу давать юридические оценки событиям прошлого, следует подчеркнуть — парламентские дискуссии над резолюцией были своего рода фестивалем ксенофобии.

Депутаты как консервативно-популистской партии «Кукиз’15», так и правящей партии «Право и справедливость» рассказывали о разгуле национализма на Украине, жестокости бандеровцев, которые теперь массово заселяют Польшу. С парламентской трибуны даже звучали утверждения, что Украина не воюет с Россией, и поэтому неуместно говорить о каких-либо особых обстоятельствах.

Политики охотно повторяли клише «самое ужасное убийство в истории», и неудивительно, что их слова не остались без последствий.

Тренд подхватила улица. В последние месяцы в Польше регистрируется все больше нападений на украинских работников на национальной почве.

На юго-востоке страны зафиксированы более десятка случаев разрушения украинских памятников. В конце июня в Перемышле группа польских националистов напала на украинскую процессию, которая шла из церкви на кладбище, чтобы почтить память воинов-петлюровцев. На эти происшествия польское государство реагирует, мягко говоря, нерешительно.

Проявления ксенофобии воспринимаются Мариушем Блащаком, министром внутренних дел в правительстве «Права и справедливости», как шалости хулиганов, а президент Анджей Дуда во время официальных мероприятий расхваливает представителей ультраправых организаций за выдающуюся роль в сохранении исторической памяти народа.

Скорее всего, если бы «Волынь» вышла не после такого напряженного периода в польско-украинских отношениях и не в то время, когда Украина борется с российской агрессией, фильм по обе стороны границы воспринимался бы по-другому.

Но Смажовский оказался непреклонен — правильного времени для премьеры нет и не будет.

«Самый правдивый фильм»

В уже появившихся польских рецензиях на «Волынь» первое, что бросается в глаза, это слово «правда», которое уже в первом предложении встречается как минимум три раза.

«Фильм, который показывает правду о том, как это все происходило», «Правдивый и ужасный фильм», «Самая правдивая история настоящей трагедии на Кресах», — такие отзывы выглядят как минимум странно по отношению к фильму, снятому на основе художественного произведения.

Картина Смажовского фактически делится на три части. В первой показана жизнь одного из сел на юго-западе Волыни незадолго до начала Второй мировой войны.

Польская девушка выходит замуж за украинского крестьянина. Прекрасно воссоздан украинский свадебный обряд: песни, вечер невесты с незамужними подругами, внесение каравая с деревцом, обрезание косы жене и покрытие головы платком. Украинцы и поляки вместе готовятся к свадьбе, вместе сидят за столом, танцуют, — почти идиллия.

Вот только священник в костеле во время мессы вспоминает о политике, о том как важно быть лояльным к польскому государству. Украинцы перешептываются, сколько православных церквей закрыли в последние годы.

Приехавший из Львова парень рассказывает, что у украинцев до сих пор нет своего университета и что поляки вообще не воспринимают их как равных. Гостю с Галичины кто-то поддакивает, а кто-то не хочет продолжать опасный разговор. Поляки на свадьбе, казалось бы, хорошо проводят время, но зажиточный землевладелец Мацей Скиба бросает соседу вызов — он убеждает собеседника выдать за него дочку Зосю, влюбленную в украинца Петра. И вот Зося обещана немолодому вдовцу с детьми за пару кусков поля.

От идиллической картинки не осталось и следа.

Дальше в фильме представлены события от сентябрьской кампании 1939 до лета 1943. Мацей Скиба несколько недель воюет на фронте — капитан быстро распускает солдат по домам, чувствуя бесперспективность борьбы. Возвращаясь домой, Скиба в первый раз сталкивается со зверствами украинских соседей: ночью крестьяне жестоко убивают польских солдат, с одного даже живьем сдирают кожу.

Скибе удается выдать себя за украинца, и, пользуясь сочувствием одного из крестьян, сбежать. Но перед этим он участвует в собрании возле церкви — вместе со священником украинцы закапывают в яме польский герб, флаг и мундир, хоронят Польшу, которая их угнетала.

Дома Скиба видит уже советских солдат. Украинские соседи вполне радостно встречают армию, пришедшую с востока. Те сначала «только» меняют учительницу в школе и конфискуют продукты. Зимой же начинаются депортации более зажиточных поляков в Сибирь.

Зосе с детьми Мацея удается сбежать из эшелона благодаря Петру — он выкупает ее за ящик водки. Зося рожает ребенка от украинского любимого, Петра за похищение спиртного убивает советский милиционер.

В 1941 году приходят немцы. Украинцы без тени сомнения радостно встречают уже их. Сразу же начинаются расстрелы евреев. Зося прячет нескольких человек у себя, из-за обыска они вынуждены сбежать к украинскому соседу. Тот требует денег, но, не получив оплаты, сам убивает беглецов. В лесах собираются украинские отряды, молодые мужчины дают присягу на верность нации, декларируют готовность убивать врагов народа.

После поражения немцев под Сталинградом все чаще приходят вести о вырезанных польских селах. Зося напряжена, Мацей, которому удалось сбежать из ссылки, не слушает жену. Голову мужа на порог ей принесут украинские соседи.

Последний акт трагедии — лето 1943-1944. Волынские поляки боятся спать у себя дома, прячутся по сараям и погребам.

Украинцы заверяют, что не поступят плохо с соседями, а сами собираются в лесу и готовятся к нападению. В одну из ночей толпа, вооруженная топорами и вилами, поджигает все польские дома в селе. Спасающихся из огня людей гонят, как диких зверей, вспарывают им животы, отрубают конечности, детей заворачивают в солому и поджигают.

Зосе с сыном еле удается спрятаться, она через лес идет пешком к подруге, которая в начале фильма вышла замуж за украинца. Та принимает ее. Муж-украинец даже зарубил своего брата-ОУНовца, который требует от семьи убить польскую беглянку.

Спокойствие длится недолго: ночью в дом приходят уже польские партизаны, которые убивают и украинского хозяина, и его польскую жену за то, что сошлась с бандеровцем.

Измученная Зося снова оказывается с ребенком в лесу, раздавленная теми ужасами, что ей довелось увидеть. В бреду ей кажется, что любимый Петро забирает ее и ребенка и увозит на запад, за Буг.

Доминирующее ощущение, которое остается после просмотра «Волыни» — это ощущение глубокого погружения в ненависть, даже не в национальную или религиозную, а ненависть метафизическую.

Весь фильм — это фактически анатомия ненависти.

История о том, как из неуважения, бедности, презрения, несбывшихся надежд вырастает демон, который лишает людей рассудка и милосердия. Картина Смажовского это не продукция а-ля Останкино, в которой подленькие украинцы наряжаются в нацистские мундиры и предают своих прекрасных соседей.

Это ни в коем случае не топорная антиукраинская пропаганда, как это иногда пытаются представить украинские комментаторы. Что не меняет факта, что в картине есть ряд неточностей и манипуляций, которые явно не повлияют позитивно на образ украинцев в Польше.

Почему фильм Смажовского может повредить польско-украинским отношениям

«Лучше один раз увидеть» — этот популярный рекламный лозунг хорошо работает и в случае освоения исторической памяти.

Существует угроза, что хорошо сделанный с художественной точки зрения фильм «Волынь» может заменить нескольким поколениям поляков академические исследования о событиях тех лет и отбить охоту пересматривать устоявшиеся представления о прошлом.

Можно забыть строчку в документе или усомниться в цифрах, а вот сцены сожжения детей и стариков врезаются в память.

Украинцы, которые в довоенном волынском селе пьют за здоровье Гитлера, евреи, радостно приветствующие советскую власть, — «Волынь» не лишена таких штампов.

Занятно, что самыми миролюбивыми в картине Смажовского выглядят немцы. Если верить фильму, то под нацистской оккупацией поляки, если не прятали евреев, могли чувствовать себя в безопасности.

Одна из кульминационных сцен фильма — украинский священник освящает косы и серпы, которыми крестьяне отправляются убивать польских соседей — абсолютный фейк, но за душу берет.

Сложно поверить, что члены польских ультраправых организаций, ратующие сегодня за изгнание иммигрантов из страны, смогут по-другому посмотреть на истоки польско-украинского противостоянии во время войны, но вот то, что они запомнят сцены сожжения детей и разрывания конями тела польского офицера — сомнений нет.

Так что опасения, что после выхода «Волыни» на экраны возрастет число случаев применения насилия по отношению к украинцам в Польше, небезосновательны.

С этим связан и другой риск. В Польше память о так называемых Кресах становится очередной «священной коровой», попытки пересмотра или дискуссии на эту тему воспринимаются крайне остро.

Фильм «Волынь» органично впишется в новую историческую политику правящей в Польше партии «Право и справедливость», которая делает особый акцент на роли поляков как народа-мученика в Европе.

Украинцам уже сейчас тяжело было донести полякам свои аргументы. Вряд ли «Волынь» сделает польских соседей более восприимчивыми.

К сожалению, попав в руки пропагандистов, «Волынь» вполне органично впишется в информационную войну, которую Россия ведет против Украины. Тем более, что в фильме есть моменты, на уровне символов четко привязывающие картинку к современным событиям.

Костер, желто-голубые и красно-черные флаги, крики «Слава Украине! Героям слава!». У зрителя невольно возникают параллели с трансляциями с Майдана.

Поляки и так очень нервно реагировали на красно-черные флаги на улицах украинских городов. Теперь объяснить им, что для украинцев это символ сопротивления — в первую очередь, Москве — станет еще сложнее.

У украинцев после «Волыни» наверняка останется неприятный осадок, что поляки снова выставили на первый план свои жертвы, но забыли о десятилетиях несправедливой политики по отношению к украинцам, уничтожении церквей на Холмщине, резне в Сагрыне, акции «Висла».

В украинской среде уже сегодня можно услышать — поляки сняли свой фильм, давайте снимем свой. Сама идея украинского фильма неплоха, только важно, чтобы он не стал чем-то наподобие ответа Олега Мусия на резолюцию Сейма.

Почему фильм «Волынь» полезен для польско-украинских отношений

Если с аргументом польских комментаторов про правдивость фильма согласиться тяжело, то с аргументом, что после «Волыни» уже не будет так, как раньше, не согласиться невозможно.

Фильм Смажовского действительно изменит правила игры, станет вызовом для польско-украинского диалога. Сейчас у украинских политиков, историков, журналистов есть шанс дать спокойный, аргументированный ответ, который выслушают.

Делать вид, что тема Волыни на самом деле для поляков не важна, а все это Путин придумал, после премьеры фильма станет окончательно невозможно.

Во-вторых, благодаря фильму Смажовского простые украинцы смогут лучше узнать, что беспокоит их польских соседей, почему они не хотят и не могут относится к этой трагедии по принципу «забыли для нашего общего блага и поехали дальше».

В-третьих, сам факт появления в широком прокате такой ленты выбьет аргумент из рук польских крайних правых, которые в последние годы активно раскручивали тезис, будто тема Волыни отсутствует в польском публичном пространстве.

Другое дело, что и польским националистам фильм вряд ли понравится своей неоднозначностью.

Пока на Украине нет решения, будет ли фильм «Волынь» показан по телевизору или на киноэкране. Будет грустно, если украинцы отреагируют на картину Смажовского как на попытку рассказать им, что стоит думать про свою собственную историю, как это неоднократно пыталась сделать Москва.

Лучше воспринимать этот фильм как объяснение, что является болезненным для польских соседей.

Если сконцентрироваться именно на человеческой боли и прощении, возможно, через несколько лет удастся снять польско-украинскую ленту, в которой бы ни одна сторона не чувствовала фальши или недопустимого компромисса.

А вот что сказал сам Смажовский буквально на днях: «Этот фильм наверняка разбудит эмоции, но они утихнут. Политики должны создать хорошую атмосферу для работы историкам, польским и украинским, а ученые в свою очередь должны сопоставить факты, а позже огласить общую оценку, которая попала бы в учебники наших детей. Верю, что через какое-то время этот фильм поработает на очищение польско-украинских отношений».

Европейская Правда

«А теперь, курва, мы» — как изменилась Польша за считанные месяцы новой власти«А теперь, курва, мы» — как изменилась Польша за считанные месяцы новой власти

Пётр Андрусечко.

Когда в прошлом году президентские и парламентские выборы выиграла правая партия «Право и Справедливость», которой руководит Ярослав Качиньский, стало понятно, что Польшу ждут радикальные изменения, по сути – революционные. Их цель – основательное переформатирование системы, созданной в Польше за годы, когда страной руководили оппоненты ПиС, правоцентристы из «Гражданской платформы».

Действия ПиС привели к протестам. С декабря по январь во многих городах на демонстрации выходило до нескольких десятков тысяч поляков. Был создан Комитет защиты демократии. А кое-кто даже начал говорить о польском Майдане.

Сразу скажем: Майдана в Польше не будет. По крайней мере, сейчас. Но это не значит, что в стране, которая является ближайшим соседом Украины, все хорошо.

Тревога и неправда

18 января в Брюссель приехал польский президент Анджей Дуда. Главным пунктом его визита была беседа с председателем Европейского совета, а до 2014 года – польским премьером Дональдом Туском.

Их встреча хорошо иллюстрирует произошедшие изменения.

С одной стороны – Туск, многолетний премьер, который был горячим сторонником евроинтеграции. С другой стороны – президент, за которым стоит политическая сила, своими действиями уже вызвавшая обеспокоенность в ЕС. И речь действительно идет не только о внутрипольском конфликте.

13 января 2016 года Европейская комиссия пообещала начать процедуру мониторинга ситуации в Польше с точки зрения соблюдения европейского законодательства. Этот механизм утвердили в ЕС в марте 2014 года.

Цель такого мониторинга – установить, не нарушает ли государство-член ЕС ценности Евросоюза. Например, принципы демократии.

А уже 19 января в Европарламенте состоялась дискуссия, посвященная ситуации в Польше. В Страсбург прибыла премьер Беата Шидло. Ее выступление, как и письмо, которое она ранее адресовала евродепутатам, должно заверить представителей ЕС, что в Польше с демократией все хорошо.

– Несправедливые голоса, которые неверно оценивают Польшу и польское правительство, – это результат недостаточного информирования. Или же они звучат от недоброжелателей, – говорила она, заверяя, что свободе слова в Польше ничто не грозит, так же, как и существованию Конституционного трибунала.

– Мы хотим быть в Европе, о которой мы мечтали, – говорила Шидло, однако подчеркивала, что политические проблемы Польша должна решать самостоятельно. То есть – что Еврокомиссия не должна начинать мониторинг правовой ситуации в Польше.

Однако ее слова, как и предполагалось, убедили далеко не всех. И Беате Шидло пришлось выслушать не столько вопросы, сколько обвинения в уничтожении демократических институтов в стране.

– Госпожа премьер, вы можете менять законы, но не ценности, – отметил заместитель правоцентристской фракции Эстебан Гонсалес Понз.

Представитель немецких «зеленых» Ребекка Хармс, которая занимается польскими и украинскими делами, предостерегла польское правящее большинство от «диктата», а известный своими острыми высказываниями шеф либералов Ги Верхофштадт попросил Шидло, чтобы та «не тянула Польшу в сторону Востока».

– Я знаю, что Качиньский не любит Путина. Я тоже не люблю Путина, меня даже внесли в его черный список, в котором нет Качиньского. Но удар по единству Польши и Европы может помочь Путину, – предостерег бельгийский политик.
Примечательно что, упрекая европейских коллег в недостаточной информированности о ситуации в Польше, Беата Шидло, мягко говоря, также прибегла к манипуляциям.

Так, многих возмутила ее фраза о том, что «Польша приняла миллион беженцев из охваченной войной Украины, которым никто не хотел помочь».

Однако официальная статистика свидетельствует, что это не является правдой. Ни одному гражданину Украины, который прибыл в Польшу после начала конфликта с РФ и подал запрос на статус беженца, он не был предоставлен.

«Теперь или никогда»

Когда-то в польской политике доминировал лозунг «А теперь, курва, мы», который в свое время высказал в одном из интервью Gazeta Wyborcza в 1997 году Ярослав Качиньский. Это означает, что политический победитель берет все, ставит на политические должности людей, руководствуясь не принципом профессиональных качеств кандидатов, а на основе разделения на «мы» и «они».

Официальный лозунг нынешней новой власти – «Перемена к лучшему». С таким лозунгом в мае 2015 года пошел на выборы Анджей Дуда, который убеждал, что он станет гарантом положительных изменений в польской политике, что новая власть не будет такой агрессивной, как предыдущая, и что он станет президентом всех поляков.

Но последние изменения, проведенные ПиС после победы, лучше всего можно охарактеризовать тем самым выражением Качиньского. Или же фразой «Теперь или никогда». А де-факто речь идет о переформатировании системы. Более того – о попытке попрощаться с III Речью Посполитой, то есть всем тем, что было построено в Польше с 1989 года.

Сегодня точно не стоит говорить о конце демократии в Польше и сравнивать сегодняшнюю власть с авторитарными режимами или даже диктатурами.

Однако это не означает, что поводов волноваться нет. Можно даже сказать, что их много.
«Перемена к лучшему», предложенная новой командой, это — прежде всего быстрые пеермены. А ее поспешность и масштабность вызывают серьезные опасения.

«Признаю, что я был неправ. Я думал, это займет у них 6 месяцев, а они справились за 6 недель. Стахановцы», – пошутил на днях в твиттере один из ключевых оппонентов власти, бывший глава МИД Польши Радослав Сикорский.

На первой линии огня оказалась борьба за Конституционный трибунал, то есть польский Конституционный суд. По мнению многих экспертов, а также самих судей, в настоящее время идет покушение на его независимость. По сути, новая власть пытается подчинить себе высший судебный орган.

Принят закон о скрытом наблюдении, основные положения которого были сформулированы еще предыдущей властью. Однако тогда ПиС, находясь в оппозиции, критиковала инициативы провластной команды, а теперь полиция и спецслужбы получили больше возможностей контролировать действия граждан в интернете.

Уже сейчас речь идет также об изменениях избирательного законодательства.

Следовательно, аргумент, который якобы должен закрыть рот политическим противникам – о том, что новая власть Польши выиграла демократические выборы, а значит, отстаньте от нее! – не убеждает.

В Украине фальшь этого аргумента хорошо известна. В 2010 году на демократических выборах победил Виктор Янукович, а одним из первых его решений стало подчинение Конституционного суда, благодаря которому он ввел изменения в Конституцию.

Скажете, такие сравнения неуместны? Возможно. Но стоит принять во внимание хотя бы тот факт, что журналисты, политики и активисты, которые критикуют польскую власть за рубежом, теперь трактуются как доносчики.

И это – не скрытые мнения, такая характеристика звучит даже в одном из официальных послевыборных видеороликов «Права и Справедливости»: «Каждый имеет право на свое мнение, но проблемы начинаются, когда партия проиграла, и преданные ей журналисты изливают свое сожаление за рубежом».

«Эта привычка доносить на Польшу за рубежом… В Польше есть роковая традиция национальной измены. Собственно, и теперь это происходит. Это в генах некоторых людей, худшего сорта поляков», – заявил в декабре в интервью для телеканала «Република» Ярослав Качиньский.

Четвертая власть под прицелом

Один из ключевых вопросов состоявшейся во вторник в Европарламенте дискуссии – форсированные изменения в публичных, то есть общественных СМИ.

О необходимости перестановок представители ПиС говорили уже давно. Так называемая «перемена к лучшему» должна была включать и публичные СМИ. О них говорили и обещали, что они станут национальными СМИ, будут финансироваться государством, а не гражданами. По мнению ПиС, это должно сделать их противовесом частным газетам, радиостанциям и телевидению, инвесторы которых родом из-за границы.

Другим моментом изменений в публичных СМИ, которые предлагал ПиС, должно стать уменьшение политизированности редакций, сложившегося при их предшественниках.

Как эти изменения выглядят на практике?

Первым результатом реформ в публичных медиа является повсеместная смена руководства на телевидении и радио, а также самих журналистов.

Их места занимают люди, которые раньше были связаны с правой прессой, проще говоря, с ПиС.
Хотя здесь не стоит идеализировать предшественников ПиС. Ведь во время предыдущих смен власти в Польше чистки в публичных СМИ также имели место.

Однако основное беспокойство вызывают системные реформы, которые, по мнению критиков, могут привести к фактическому подчинению публичных СМИ власти. В декабре 2015 года Сейм проголосовал, а президент подписал изменения в закон о СМИ, так называемый «малый закон о СМИ». Это переходные положения, которые будут действовать до момента вступления в силу так называемого «большого закона о СМИ».

«Малый закон» в первую очередь предусматривает, что Государственный совет по вопросам радио и телевидения, который, согласно Конституции, должен стоять на страже свободы слова, а также защищать интересы общества на радио и телевидении, отныне не будет иметь влияния на назначение членов наблюдательных советов в СМИ.

По сути, роль Госсовета, который (по мнению критиков новых изменений) ранее гарантировал независимость медиа, будет значительно ограничена. А часть его функций до принятия нового «большого закона» будет осуществлять лично министр государственной казны Польши. Без каких-либо коллегиальных решений.

По обе стороны баррикад

Символом перемен стал новый руководитель Польского телевидения – журналист и политик Яцек Курский.
После 1989 года он часто менял партийную принадлежность, но это всегда было правое крыло политической сцены. В начале 1990-х Курский был связан с партией «Согласие Центр» Ярослава Качиньского, а позже – собственно, с партией «Право и Справедливость», из которой он периодически выходил и возвращался. За это время он получил репутацию «политического бультерьера» Ярослава Качиньского.

В 2005 году во время президентских выборов Курский работал в избирательном штабе Леха Качиньского. Его вынудили покинуть штаб после высказываний о деде контркандидата Дональда Туска, будто тот служил в Вермахте. Помимо репутации «бультерьера», Курский также известен как решительный противник «Гражданской платформы» и Gazeta Wyborcza.

Теперь Курский уверяет, что в Польском телевидении он будет защищать его независимость.

Интересно, что на противоположной стороне баррикад находится его брат – Ярослав Курский, заместитель главного редактора столь нелюбимой Яцеком Курским Gazeta Wyborcza. Он не столь публичен, как Яцек.

Однако политическая ситуация заставила Ярослава Курского принять участие в последних демонстрациях Комитета защиты демократии. А во время одного из митингов в январе этого года он публично высказался: «Не все Курские плохие!», имея в виду своего брата.

Какими должны стать национальные СМИ?

Между тем, настоящая революция в сфере СМИ еще впереди. Она должна произойти после принятия так называемого «большого закона» о СМИ.

Из проекта известно, что важнейшей миссией «национального радио и телевидения», или TVP и Польского радио, будет «культивирование национальных традиций и патриотических и гуманистических ценностей, удовлетворение духовных потребностей слушателей и зрителей». Пусть даже «с сохранением объективизма, плюрализма, независимости и высокого качества».

Сделан и реверанс в сторону Церкви.

Закон должен установить, что национальные СМИ «уважают христианскую систему ценностей, принимая ее в качестве основополагающих универсальных принципов этики».

Еще одной задачей национальных СМИ станет распространение позиции и взглядов парламента, президента, премьера и других органов власти, а также «тщательное и плюралистическое» представление позиции зарегистрированных политических партий, профсоюзов и союзов работодателей «по ключевым публичным делам».

Возникает вопрос: а в такой ли степени будет представлена в этих национальных СМИ позиция оппозиционных сил, и не станут ли такие медиа обычным рупором власти?

В предыдущие годы правая оппозиция часто сетовала, что в публичных СМИ нарушен баланс плюрализма. Однако теперь оснований для беспокойства может быть значительно больше.

Прежде всего, главным органом контроля за СМИ станет вновь созданная организация – Совет национальных СМИ, которая будет иметь право увольнять руководителей национальных СМИ, определять их уставы и зарплаты.

Совет состоит из пяти членов, которых будут назначать на шесть лет. Двух из них будет назначать лично президент, еще двух – Сейм, а последнего – Сенат.

То есть ПиС будет иметь возможность контролировать всех членов Совета. Спрашивать, сохранит ли такой Совет аполитичность, пожалуй, излишне…

Другая новация – должны появиться новые общественные программные советы, которые должны вдохновлять СМИ на реализацию задач публичной миссии. Кандидатов смогут выдвигать вузы, неправительственные организации, а также католическая и другие церкви.

Нет сомнений при ответе на вопрос, сможет ли при таких изменениях Польское телевидение сохранить свою независимость, которую так обещал защищать его новый руководитель Яцек Курский.

Вопрос разве что в одном: способен ли ЕС заблокировать наиболее опасные новшества?

Украинская ПравдаПётр Андрусечко.

Когда в прошлом году президентские и парламентские выборы выиграла правая партия «Право и Справедливость», которой руководит Ярослав Качиньский, стало понятно, что Польшу ждут радикальные изменения, по сути – революционные. Их цель – основательное переформатирование системы, созданной в Польше за годы, когда страной руководили оппоненты ПиС, правоцентристы из «Гражданской платформы».

Действия ПиС привели к протестам. С декабря по январь во многих городах на демонстрации выходило до нескольких десятков тысяч поляков. Был создан Комитет защиты демократии. А кое-кто даже начал говорить о польском Майдане.

Сразу скажем: Майдана в Польше не будет. По крайней мере, сейчас. Но это не значит, что в стране, которая является ближайшим соседом Украины, все хорошо.

Тревога и неправда

18 января в Брюссель приехал польский президент Анджей Дуда. Главным пунктом его визита была беседа с председателем Европейского совета, а до 2014 года – польским премьером Дональдом Туском.

Их встреча хорошо иллюстрирует произошедшие изменения.

С одной стороны – Туск, многолетний премьер, который был горячим сторонником евроинтеграции. С другой стороны – президент, за которым стоит политическая сила, своими действиями уже вызвавшая обеспокоенность в ЕС. И речь действительно идет не только о внутрипольском конфликте.

13 января 2016 года Европейская комиссия пообещала начать процедуру мониторинга ситуации в Польше с точки зрения соблюдения европейского законодательства. Этот механизм утвердили в ЕС в марте 2014 года.

Цель такого мониторинга – установить, не нарушает ли государство-член ЕС ценности Евросоюза. Например, принципы демократии.

А уже 19 января в Европарламенте состоялась дискуссия, посвященная ситуации в Польше. В Страсбург прибыла премьер Беата Шидло. Ее выступление, как и письмо, которое она ранее адресовала евродепутатам, должно заверить представителей ЕС, что в Польше с демократией все хорошо.

– Несправедливые голоса, которые неверно оценивают Польшу и польское правительство, – это результат недостаточного информирования. Или же они звучат от недоброжелателей, – говорила она, заверяя, что свободе слова в Польше ничто не грозит, так же, как и существованию Конституционного трибунала.

– Мы хотим быть в Европе, о которой мы мечтали, – говорила Шидло, однако подчеркивала, что политические проблемы Польша должна решать самостоятельно. То есть – что Еврокомиссия не должна начинать мониторинг правовой ситуации в Польше.

Однако ее слова, как и предполагалось, убедили далеко не всех. И Беате Шидло пришлось выслушать не столько вопросы, сколько обвинения в уничтожении демократических институтов в стране.

– Госпожа премьер, вы можете менять законы, но не ценности, – отметил заместитель правоцентристской фракции Эстебан Гонсалес Понз.

Представитель немецких «зеленых» Ребекка Хармс, которая занимается польскими и украинскими делами, предостерегла польское правящее большинство от «диктата», а известный своими острыми высказываниями шеф либералов Ги Верхофштадт попросил Шидло, чтобы та «не тянула Польшу в сторону Востока».

– Я знаю, что Качиньский не любит Путина. Я тоже не люблю Путина, меня даже внесли в его черный список, в котором нет Качиньского. Но удар по единству Польши и Европы может помочь Путину, – предостерег бельгийский политик.
Примечательно что, упрекая европейских коллег в недостаточной информированности о ситуации в Польше, Беата Шидло, мягко говоря, также прибегла к манипуляциям.

Так, многих возмутила ее фраза о том, что «Польша приняла миллион беженцев из охваченной войной Украины, которым никто не хотел помочь».

Однако официальная статистика свидетельствует, что это не является правдой. Ни одному гражданину Украины, который прибыл в Польшу после начала конфликта с РФ и подал запрос на статус беженца, он не был предоставлен.

«Теперь или никогда»

Когда-то в польской политике доминировал лозунг «А теперь, курва, мы», который в свое время высказал в одном из интервью Gazeta Wyborcza в 1997 году Ярослав Качиньский. Это означает, что политический победитель берет все, ставит на политические должности людей, руководствуясь не принципом профессиональных качеств кандидатов, а на основе разделения на «мы» и «они».

Официальный лозунг нынешней новой власти – «Перемена к лучшему». С таким лозунгом в мае 2015 года пошел на выборы Анджей Дуда, который убеждал, что он станет гарантом положительных изменений в польской политике, что новая власть не будет такой агрессивной, как предыдущая, и что он станет президентом всех поляков.

Но последние изменения, проведенные ПиС после победы, лучше всего можно охарактеризовать тем самым выражением Качиньского. Или же фразой «Теперь или никогда». А де-факто речь идет о переформатировании системы. Более того – о попытке попрощаться с III Речью Посполитой, то есть всем тем, что было построено в Польше с 1989 года.

Сегодня точно не стоит говорить о конце демократии в Польше и сравнивать сегодняшнюю власть с авторитарными режимами или даже диктатурами.

Однако это не означает, что поводов волноваться нет. Можно даже сказать, что их много.
«Перемена к лучшему», предложенная новой командой, это — прежде всего быстрые пеермены. А ее поспешность и масштабность вызывают серьезные опасения.

«Признаю, что я был неправ. Я думал, это займет у них 6 месяцев, а они справились за 6 недель. Стахановцы», – пошутил на днях в твиттере один из ключевых оппонентов власти, бывший глава МИД Польши Радослав Сикорский.

На первой линии огня оказалась борьба за Конституционный трибунал, то есть польский Конституционный суд. По мнению многих экспертов, а также самих судей, в настоящее время идет покушение на его независимость. По сути, новая власть пытается подчинить себе высший судебный орган.

Принят закон о скрытом наблюдении, основные положения которого были сформулированы еще предыдущей властью. Однако тогда ПиС, находясь в оппозиции, критиковала инициативы провластной команды, а теперь полиция и спецслужбы получили больше возможностей контролировать действия граждан в интернете.

Уже сейчас речь идет также об изменениях избирательного законодательства.

Следовательно, аргумент, который якобы должен закрыть рот политическим противникам – о том, что новая власть Польши выиграла демократические выборы, а значит, отстаньте от нее! – не убеждает.

В Украине фальшь этого аргумента хорошо известна. В 2010 году на демократических выборах победил Виктор Янукович, а одним из первых его решений стало подчинение Конституционного суда, благодаря которому он ввел изменения в Конституцию.

Скажете, такие сравнения неуместны? Возможно. Но стоит принять во внимание хотя бы тот факт, что журналисты, политики и активисты, которые критикуют польскую власть за рубежом, теперь трактуются как доносчики.

И это – не скрытые мнения, такая характеристика звучит даже в одном из официальных послевыборных видеороликов «Права и Справедливости»: «Каждый имеет право на свое мнение, но проблемы начинаются, когда партия проиграла, и преданные ей журналисты изливают свое сожаление за рубежом».

«Эта привычка доносить на Польшу за рубежом… В Польше есть роковая традиция национальной измены. Собственно, и теперь это происходит. Это в генах некоторых людей, худшего сорта поляков», – заявил в декабре в интервью для телеканала «Република» Ярослав Качиньский.

Четвертая власть под прицелом

Один из ключевых вопросов состоявшейся во вторник в Европарламенте дискуссии – форсированные изменения в публичных, то есть общественных СМИ.

О необходимости перестановок представители ПиС говорили уже давно. Так называемая «перемена к лучшему» должна была включать и публичные СМИ. О них говорили и обещали, что они станут национальными СМИ, будут финансироваться государством, а не гражданами. По мнению ПиС, это должно сделать их противовесом частным газетам, радиостанциям и телевидению, инвесторы которых родом из-за границы.

Другим моментом изменений в публичных СМИ, которые предлагал ПиС, должно стать уменьшение политизированности редакций, сложившегося при их предшественниках.

Как эти изменения выглядят на практике?

Первым результатом реформ в публичных медиа является повсеместная смена руководства на телевидении и радио, а также самих журналистов.

Их места занимают люди, которые раньше были связаны с правой прессой, проще говоря, с ПиС.
Хотя здесь не стоит идеализировать предшественников ПиС. Ведь во время предыдущих смен власти в Польше чистки в публичных СМИ также имели место.

Однако основное беспокойство вызывают системные реформы, которые, по мнению критиков, могут привести к фактическому подчинению публичных СМИ власти. В декабре 2015 года Сейм проголосовал, а президент подписал изменения в закон о СМИ, так называемый «малый закон о СМИ». Это переходные положения, которые будут действовать до момента вступления в силу так называемого «большого закона о СМИ».

«Малый закон» в первую очередь предусматривает, что Государственный совет по вопросам радио и телевидения, который, согласно Конституции, должен стоять на страже свободы слова, а также защищать интересы общества на радио и телевидении, отныне не будет иметь влияния на назначение членов наблюдательных советов в СМИ.

По сути, роль Госсовета, который (по мнению критиков новых изменений) ранее гарантировал независимость медиа, будет значительно ограничена. А часть его функций до принятия нового «большого закона» будет осуществлять лично министр государственной казны Польши. Без каких-либо коллегиальных решений.

По обе стороны баррикад

Символом перемен стал новый руководитель Польского телевидения – журналист и политик Яцек Курский.
После 1989 года он часто менял партийную принадлежность, но это всегда было правое крыло политической сцены. В начале 1990-х Курский был связан с партией «Согласие Центр» Ярослава Качиньского, а позже – собственно, с партией «Право и Справедливость», из которой он периодически выходил и возвращался. За это время он получил репутацию «политического бультерьера» Ярослава Качиньского.

В 2005 году во время президентских выборов Курский работал в избирательном штабе Леха Качиньского. Его вынудили покинуть штаб после высказываний о деде контркандидата Дональда Туска, будто тот служил в Вермахте. Помимо репутации «бультерьера», Курский также известен как решительный противник «Гражданской платформы» и Gazeta Wyborcza.

Теперь Курский уверяет, что в Польском телевидении он будет защищать его независимость.

Интересно, что на противоположной стороне баррикад находится его брат – Ярослав Курский, заместитель главного редактора столь нелюбимой Яцеком Курским Gazeta Wyborcza. Он не столь публичен, как Яцек.

Однако политическая ситуация заставила Ярослава Курского принять участие в последних демонстрациях Комитета защиты демократии. А во время одного из митингов в январе этого года он публично высказался: «Не все Курские плохие!», имея в виду своего брата.

Какими должны стать национальные СМИ?

Между тем, настоящая революция в сфере СМИ еще впереди. Она должна произойти после принятия так называемого «большого закона» о СМИ.

Из проекта известно, что важнейшей миссией «национального радио и телевидения», или TVP и Польского радио, будет «культивирование национальных традиций и патриотических и гуманистических ценностей, удовлетворение духовных потребностей слушателей и зрителей». Пусть даже «с сохранением объективизма, плюрализма, независимости и высокого качества».

Сделан и реверанс в сторону Церкви.

Закон должен установить, что национальные СМИ «уважают христианскую систему ценностей, принимая ее в качестве основополагающих универсальных принципов этики».

Еще одной задачей национальных СМИ станет распространение позиции и взглядов парламента, президента, премьера и других органов власти, а также «тщательное и плюралистическое» представление позиции зарегистрированных политических партий, профсоюзов и союзов работодателей «по ключевым публичным делам».

Возникает вопрос: а в такой ли степени будет представлена в этих национальных СМИ позиция оппозиционных сил, и не станут ли такие медиа обычным рупором власти?

В предыдущие годы правая оппозиция часто сетовала, что в публичных СМИ нарушен баланс плюрализма. Однако теперь оснований для беспокойства может быть значительно больше.

Прежде всего, главным органом контроля за СМИ станет вновь созданная организация – Совет национальных СМИ, которая будет иметь право увольнять руководителей национальных СМИ, определять их уставы и зарплаты.

Совет состоит из пяти членов, которых будут назначать на шесть лет. Двух из них будет назначать лично президент, еще двух – Сейм, а последнего – Сенат.

То есть ПиС будет иметь возможность контролировать всех членов Совета. Спрашивать, сохранит ли такой Совет аполитичность, пожалуй, излишне…

Другая новация – должны появиться новые общественные программные советы, которые должны вдохновлять СМИ на реализацию задач публичной миссии. Кандидатов смогут выдвигать вузы, неправительственные организации, а также католическая и другие церкви.

Нет сомнений при ответе на вопрос, сможет ли при таких изменениях Польское телевидение сохранить свою независимость, которую так обещал защищать его новый руководитель Яцек Курский.

Вопрос разве что в одном: способен ли ЕС заблокировать наиболее опасные новшества?

Украинская Правда

Саммит Украина — Польша: Президент Дуда хочет покончить со слабостью на ВостокеСаммит Украина — Польша: Президент Дуда хочет покончить со слабостью на Востоке

Михал Кацевич (Michał Kacewicz).

В польско-украинских отношениях появился шанс на положительные перемены: впервые за несколько лет кто-то из представителей польских властей приехал в Киев с конкретными предложениями, а не с пустыми обещаниями. Вопрос, найдут ли эти предложения отражение в действительности?

После встречи президентов Петра Порошенко и Анджея Дуды (Andrzej Duda) появилось чувство, что этот саммит отличается от предыдущих. Мы не услышали того, что в последнее время говорилось на такого рода польско-украинских встречах: общих слов о том, как Варшава поддерживает Киев, и о том, как украинцы нам за это благодарны. На этот раз появилось гораздо больше конкретики. Вот шесть самых важных пунктов.

1. Сохранить санкции в отношении России. Польша будет, и это объявил Анджей Дуда, выступать за продление санкций. Разумеется, если Россия не выполнит условия Минских соглашений. Но известно, что в основных аспектах Москва их не придерживается, и, по всей вероятности, не станет делать этого в будущем. Кроме того остается актуальной тема нелегальной оккупации Россией территории Украины, например, в Крыму, что идет вразрез с международным правом.

2. Обезвредить «Северный поток-2». В Киеве наше руководство заявило также, что Польша решительно выступит против строительства газопровода «Северный поток-2». Это очень важное решение с точки зрения Украины, так как газопровод в данный момент может стать гораздо большей проблемой для Киева, чем для Варшавы. Президент Дуда сказал, что это, по его мнению, политический, а не исключительно экономический или торговый проект. Более того он назвал его вредным для всего Европейского Союза.

3. Совместная бригада. Также обсуждалось сотрудничество в рамках польско-литовско-украинской бригады. Прозвучали обещания, что, во-первых, состоятся учения польской армии на Украине, а во-вторых, ответные учения украинских военных в Польше. Хотя это чисто военные вопросы, мы подаем России сигнал, что Польша — важный союзник Украины в том числе в тех сферах, которые сейчас вышли для этой страны на первый план. Бригада должна служить в первую очередь для обмена военным опытом. Это станет полезным особенно для украинской стороны, потому что она сможет завязать сотрудничество с членом НАТО. Впрочем, в треугольнике Польша — Украина — Литва взаимодействие в военной сфере хорошо продвигается уже не первый год, примером чего может послужить, например, миссия в Косово. Большой группе украинских офицеров удалось также наладить хорошие контакты с литовскими и польскими коллегами.

4. Украина на саммите НАТО в Варшаве. Президент Дуда заявил, что Варшава поддерживает участие Украины в саммите Альянса, который пойдет в 2015 году в Варшаве. Это очень важное заявление и один из самых важных конкретных тезисов, прозвучавших в ходе президентского визита.

5. Форум польско-украинского сотрудничества. Следующее заявление, которое кажется предвестием конкретных действий, — это обещание создать Форум польско-украинского сотрудничества. Пока неизвестно, окончательное ли это название или рабочее, однако, известно, что в рамках Форума смогут обсуждаться не только вопросы, которые объединяют наши страны, но и те, которые нас разделяют. То есть в первую очередь исторические темы, связанные с Волынью. Президент Порошенко подчеркнул, что эти сложные вопросы ждут своего решения. Это первое такого рода прямое заявление Порошенко: раньше он избегал говорить о болезненных польско-украинских темах, стараясь не будоражить украинские националистические круги.

6. Оздоровить ситуацию на польско-украинской границе. Это очень важно, потому что для украинцев, которые едут на автобусах и личных автомобилях в Польшу или через территорию нашей страны на запад, польско-украинские пограничные переходы превратились в кошмар. По ощущениям украинцев — это основная сфера, которая требует корректировки. Они проводят часы в очередях, сталкиваются с унижением, вынуждены давать взятки. Когда обещание заняться насущной будничной проблемой звучит на таком высоком уровне, следует это отметить, и я лично надеюсь, что украинские СМИ тоже подхватят эту тему.

Хорошая атмосфера и приятный сюрприз

Набор конкретики стал для Порошенко приятным сюрпризом. Я не знаю, возникла ли между президентами «химия», но украинский лидер наверняка заметил, что с Польшей можно вести дела и вместе что-то отвоевать. В свою очередь, жесткая антироссийская и антинемецкая позиция Дуды пригодится ему в Брюсселе и Москве. Польский президент не говорил о немецкой европейской политике, но, как мне представляется, занятая в Киеве позиция обрекает нас на открытую конфронтацию с немецкой политикой в сфере энергетики, и здесь возникнет проблема. Однако это заявление (о стремлении заблокировать проект «Северный поток-2») можно назвать важным шагом в поддержку Украины, и хорошо, что оно здесь ясно прозвучало.

Дуда старается переломить слабость польской восточной политики

Президент Дуда, по моему мнению, старается преодолеть многолетнюю инертность польской восточной политики. Ее подвешенное состояние, хаос, постоянные заверения в том, что Польша выступает для Украины мостом, хотя фактически мы не оказывали влияния на ситуацию этой страны, продолжались слишком долго. И проблема была не только в президенте Брониславе Коморовском (Bronisław Komorowski). Ранее, до Оранжевой революции мы тоже не отличались в этой сфере достижениями и концентрировались на исторических вопросах и пустых обещаниях. Потом стало еще сложнее, потому что появился Виктор Янукович, а польская дипломатия питала, как оказалось, бесплодную надежду, повернуть его в сторону Европы. Президент Коморовский запутался в этом деле, надеясь, что подписание Договора об ассоциации с ЕС решит вопрос. Он сильно просчитался. Из-за этой поддержки Януковича Коморовского не воспринимали на Украине всерьез.

Лишь бы за словами последовали дела

Если подвести итог, прозвучавшие на встрече в Киеве заявления звучат хорошо, потому что в них было много содержания. Сейчас мы посмотрим, что будет реально воплощено в жизнь, и приведет ли это к каким-то изменениям во взаимных контактах. Важной проверкой станет продолжение реализации Минских соглашений, решение о продлении санкций в отношении России на рубеже 2015 и 2016 года, а также вопрос проекта «Северный поток-2». Санкции в отношении России и блокирование «Северного потока» — это общие стратегические цели Польши и Украины.

Что мы можем получить взамен? Конечно, говорится об украинском рынке, впрочем, даже сейчас шла речь об экономическом повороте к польским компаниям. Но в этом отношении оптимизма у меня мало: на Украине царит пока слишком большой беспорядок, чтобы туда могли активно войти польские фирмы. Кроме того украинская экономика постоянно балансирует на грани банкротства, и придти туда могут решиться только самые отважные храбрецы. Так что в экономических отношениях грандиозного перелома ожидать не стоит.

Newsweek Polska, ПольшаМихал Кацевич (Michał Kacewicz).

В польско-украинских отношениях появился шанс на положительные перемены: впервые за несколько лет кто-то из представителей польских властей приехал в Киев с конкретными предложениями, а не с пустыми обещаниями. Вопрос, найдут ли эти предложения отражение в действительности?

После встречи президентов Петра Порошенко и Анджея Дуды (Andrzej Duda) появилось чувство, что этот саммит отличается от предыдущих. Мы не услышали того, что в последнее время говорилось на такого рода польско-украинских встречах: общих слов о том, как Варшава поддерживает Киев, и о том, как украинцы нам за это благодарны. На этот раз появилось гораздо больше конкретики. Вот шесть самых важных пунктов.

1. Сохранить санкции в отношении России. Польша будет, и это объявил Анджей Дуда, выступать за продление санкций. Разумеется, если Россия не выполнит условия Минских соглашений. Но известно, что в основных аспектах Москва их не придерживается, и, по всей вероятности, не станет делать этого в будущем. Кроме того остается актуальной тема нелегальной оккупации Россией территории Украины, например, в Крыму, что идет вразрез с международным правом.

2. Обезвредить «Северный поток-2». В Киеве наше руководство заявило также, что Польша решительно выступит против строительства газопровода «Северный поток-2». Это очень важное решение с точки зрения Украины, так как газопровод в данный момент может стать гораздо большей проблемой для Киева, чем для Варшавы. Президент Дуда сказал, что это, по его мнению, политический, а не исключительно экономический или торговый проект. Более того он назвал его вредным для всего Европейского Союза.

3. Совместная бригада. Также обсуждалось сотрудничество в рамках польско-литовско-украинской бригады. Прозвучали обещания, что, во-первых, состоятся учения польской армии на Украине, а во-вторых, ответные учения украинских военных в Польше. Хотя это чисто военные вопросы, мы подаем России сигнал, что Польша — важный союзник Украины в том числе в тех сферах, которые сейчас вышли для этой страны на первый план. Бригада должна служить в первую очередь для обмена военным опытом. Это станет полезным особенно для украинской стороны, потому что она сможет завязать сотрудничество с членом НАТО. Впрочем, в треугольнике Польша — Украина — Литва взаимодействие в военной сфере хорошо продвигается уже не первый год, примером чего может послужить, например, миссия в Косово. Большой группе украинских офицеров удалось также наладить хорошие контакты с литовскими и польскими коллегами.

4. Украина на саммите НАТО в Варшаве. Президент Дуда заявил, что Варшава поддерживает участие Украины в саммите Альянса, который пойдет в 2015 году в Варшаве. Это очень важное заявление и один из самых важных конкретных тезисов, прозвучавших в ходе президентского визита.

5. Форум польско-украинского сотрудничества. Следующее заявление, которое кажется предвестием конкретных действий, — это обещание создать Форум польско-украинского сотрудничества. Пока неизвестно, окончательное ли это название или рабочее, однако, известно, что в рамках Форума смогут обсуждаться не только вопросы, которые объединяют наши страны, но и те, которые нас разделяют. То есть в первую очередь исторические темы, связанные с Волынью. Президент Порошенко подчеркнул, что эти сложные вопросы ждут своего решения. Это первое такого рода прямое заявление Порошенко: раньше он избегал говорить о болезненных польско-украинских темах, стараясь не будоражить украинские националистические круги.

6. Оздоровить ситуацию на польско-украинской границе. Это очень важно, потому что для украинцев, которые едут на автобусах и личных автомобилях в Польшу или через территорию нашей страны на запад, польско-украинские пограничные переходы превратились в кошмар. По ощущениям украинцев — это основная сфера, которая требует корректировки. Они проводят часы в очередях, сталкиваются с унижением, вынуждены давать взятки. Когда обещание заняться насущной будничной проблемой звучит на таком высоком уровне, следует это отметить, и я лично надеюсь, что украинские СМИ тоже подхватят эту тему.

Хорошая атмосфера и приятный сюрприз

Набор конкретики стал для Порошенко приятным сюрпризом. Я не знаю, возникла ли между президентами «химия», но украинский лидер наверняка заметил, что с Польшей можно вести дела и вместе что-то отвоевать. В свою очередь, жесткая антироссийская и антинемецкая позиция Дуды пригодится ему в Брюсселе и Москве. Польский президент не говорил о немецкой европейской политике, но, как мне представляется, занятая в Киеве позиция обрекает нас на открытую конфронтацию с немецкой политикой в сфере энергетики, и здесь возникнет проблема. Однако это заявление (о стремлении заблокировать проект «Северный поток-2») можно назвать важным шагом в поддержку Украины, и хорошо, что оно здесь ясно прозвучало.

Дуда старается переломить слабость польской восточной политики

Президент Дуда, по моему мнению, старается преодолеть многолетнюю инертность польской восточной политики. Ее подвешенное состояние, хаос, постоянные заверения в том, что Польша выступает для Украины мостом, хотя фактически мы не оказывали влияния на ситуацию этой страны, продолжались слишком долго. И проблема была не только в президенте Брониславе Коморовском (Bronisław Komorowski). Ранее, до Оранжевой революции мы тоже не отличались в этой сфере достижениями и концентрировались на исторических вопросах и пустых обещаниях. Потом стало еще сложнее, потому что появился Виктор Янукович, а польская дипломатия питала, как оказалось, бесплодную надежду, повернуть его в сторону Европы. Президент Коморовский запутался в этом деле, надеясь, что подписание Договора об ассоциации с ЕС решит вопрос. Он сильно просчитался. Из-за этой поддержки Януковича Коморовского не воспринимали на Украине всерьез.

Лишь бы за словами последовали дела

Если подвести итог, прозвучавшие на встрече в Киеве заявления звучат хорошо, потому что в них было много содержания. Сейчас мы посмотрим, что будет реально воплощено в жизнь, и приведет ли это к каким-то изменениям во взаимных контактах. Важной проверкой станет продолжение реализации Минских соглашений, решение о продлении санкций в отношении России на рубеже 2015 и 2016 года, а также вопрос проекта «Северный поток-2». Санкции в отношении России и блокирование «Северного потока» — это общие стратегические цели Польши и Украины.

Что мы можем получить взамен? Конечно, говорится об украинском рынке, впрочем, даже сейчас шла речь об экономическом повороте к польским компаниям. Но в этом отношении оптимизма у меня мало: на Украине царит пока слишком большой беспорядок, чтобы туда могли активно войти польские фирмы. Кроме того украинская экономика постоянно балансирует на грани банкротства, и придти туда могут решиться только самые отважные храбрецы. Так что в экономических отношениях грандиозного перелома ожидать не стоит.

Newsweek Polska, Польша

В Польше — серьезные политические перестановкиВ Польше — серьезные политические перестановки

Обзор прессы | InoPressa: тема дня.
Новым президентом стал Анджей Дуда, ставленник Ярослава Качиньского. Насколько крутым будет консервативный поворот Польши, покажут парламентские выборы в октябре, пишут СМИ. Дуда четко обозначил приоритеты во внешней политике: внимание к украинскому конфликту, жесткая позиция в отношении Москвы, углубление привилегированных отношений с США. Почему же Путин поздравил первым?

В понедельник польская избирательная комиссия официально провозгласила кандидата от консерваторов Анджея Дуду победителем на президентских выборах, что свидетельствует о серьезных политических перестановках в стране с крупнейшей в ЕС формирующейся рыночной экономикой, пишет корреспондент The Wall Street Journal Мартин М.Собчик.

«Дуда баллотировался от партии «Право и справедливость», которая управляла страной с 2005 по 2007 годы в коалиции с националистами и популистами», — рассказывает Собчик. Он отмечает более жесткую позицию партии по отношению как к партнерам по ЕС, так и к России по сравнению с довольно умиротворяющей линией правящий с 2007 года правоцентристской коалиции.

Владимир Путин в понедельник поздравил Дуду с победой и пожелал ему успехов, несмотря на напряженные отношения России и Польши, в особенности после начала украинского конфликта. Дуда говорил, что будет призывать западных партнеров противостоять Кремлю в связи с его поддержкой сепаратистов на Восточной Украине, а также заявлял о своем желании, чтобы НАТО и, в первую очередь, США разместили в Польше войска с целью сдерживания любой гипотетической российской агрессии, говорится в статье.

На взгляд политических аналитиков, победа Анджея Дуды спровоцирует, в лучшем случае, застой в российско-польских отношениях, а в худшем они еще сильнее испортятся, сообщает The Moscow Times. «Польша — одна из стран, которые наиболее сурово критикуют аннексию Крыма Россией и ее предполагаемую роль в разжигании розни на Восточной Украине», — напоминает корреспондент.

Дуда, известный жесткой риторикой в отношении России и предложением поставлять оружие украинской армии, вряд ли радикально изменит текущий курс, считают наблюдатели. Правда, реальные сдвиги следует ожидать после парламентских выборов осенью.

Марцин Домагала, вице-президент новостного портала European Center for Geopolitical Studies (Варшава), замечает, что задача Дуды — не принимать решения, а задавать тон внешней политики. «У него более радикальные взгляды, чем у его предшественника, но не стоит ждать больших перемен исключительно от прихода Дуды. У политики Польши в отношении России есть два направления — негативное и крайне негативное».

Польша гадает, насколько сильно влияние Качиньского на Дуду, пишет политический обозреватель немецкой газеты Die Welt Герхард Гнаук. Председатель партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский, брат разбившегося в 2010 году в авиакатастрофе в России президента Леха Качиньского, по-видимому, сознательно дал карт-бланш на президентских выборах бывшему статс-секретарю своей администрации Анджею Дуде, ведь фамилия Качиньский поляризует польское общество.

Как заявила Беата Шидло, глава избирательного штаба Анджея Дуды, избрание Дуды на высший государственный пост «открывает путь к победе на парламентских выборах осенью». Кандидатом на пост премьера, по ее словам, станет Ярослав Качиньский.

Польский историк Анджей Новак предостерегает от поспешных выводов. «Первые комментарии в зарубежной прессе — апокалиптические: мол, Польша заявит о выходе из Евросоюза и объявит войну России». На самом деле, по мнению Новака, Дуда и его партия «будут проводить более активную политику внутри ЕС». «Бывший глава правительства Дональд Туск отличался гибкостью по отношению к линии Берлина, — отмечает историк. — Теперь этого не будет». Однако это совершенно не означает, что Польша пойдет на конфронтацию с Германией: «Германия во время правления Меркель — это хороший и совершенно иной союзник, нежели открыто пропутинская Германия при Шредере».

Как утверждает близкий к Дуде Новак, Варшава не будет радикально менять курс по Украине. Между тем российские СМИ уже довольно потирают руки, предвкушая, что с президентом Дудой России будет проще изолировать Польшу от остальной Европы. «Но я думаю, что до этого не дойдет», — сказал Новак.

Одним из первых нового президента Польши поздравил Владимир Путин, замечает журналистка газеты Corriere della Sera: в своей телеграмме, попахивавшей провокацией, он пожелал «развития конструктивных отношений, основанных на уважении взаимных интересов». Партия Дуды, «Право и справедливость», возглавляемая Ярославом Качиньским, всегда настаивала на польской идентичности и сопротивлении захватчику: русскому — на Востоке, немецкому, а потом и европейскому, на Западе. Между тем второе послание было получено вчера от Ангелы Меркель, говорится в статье.

«Европу тревожат перемены, хотя они не будут мгновенными — следует дождаться парламентских выборов, которые пройдут в конце октября, чтобы понять, насколько крутым стал консервативный поворот и закроет ли он эпоху стабильности либерального правительства «Гражданской платформы», — пишет журналистка. — Однако изменения атмосферы в Варшаве, подогретые центробежными процессами в таких странах, как Великобритания и Венгрия, усугубляют кризис единства в ЕС».

В определении приоритетов во внешней политике Дуда был предельно четок: внимание к восточному фронту, с украинским конфликтом в первую очередь, жесткая позиция в отношении Москвы, углубление исторически привилегированных отношений Польши с США. Новый глава государства, который вступит в должность 6 августа, неоднократно высказывался в пользу усиления обороны НАТО против России, отмечает корреспондент.

Основатель «Солидарности» Лех Валенса со свойственной ему откровенностью прокомментировал итоги голосования: «Когда политические должности очень долго занимают одни и те же люди, их связь с народом ослабевает. И победу одерживают молодые волки».Обзор прессы | InoPressa: тема дня.
Новым президентом стал Анджей Дуда, ставленник Ярослава Качиньского. Насколько крутым будет консервативный поворот Польши, покажут парламентские выборы в октябре, пишут СМИ. Дуда четко обозначил приоритеты во внешней политике: внимание к украинскому конфликту, жесткая позиция в отношении Москвы, углубление привилегированных отношений с США. Почему же Путин поздравил первым?

В понедельник польская избирательная комиссия официально провозгласила кандидата от консерваторов Анджея Дуду победителем на президентских выборах, что свидетельствует о серьезных политических перестановках в стране с крупнейшей в ЕС формирующейся рыночной экономикой, пишет корреспондент The Wall Street Journal Мартин М.Собчик.

«Дуда баллотировался от партии «Право и справедливость», которая управляла страной с 2005 по 2007 годы в коалиции с националистами и популистами», — рассказывает Собчик. Он отмечает более жесткую позицию партии по отношению как к партнерам по ЕС, так и к России по сравнению с довольно умиротворяющей линией правящий с 2007 года правоцентристской коалиции.

Владимир Путин в понедельник поздравил Дуду с победой и пожелал ему успехов, несмотря на напряженные отношения России и Польши, в особенности после начала украинского конфликта. Дуда говорил, что будет призывать западных партнеров противостоять Кремлю в связи с его поддержкой сепаратистов на Восточной Украине, а также заявлял о своем желании, чтобы НАТО и, в первую очередь, США разместили в Польше войска с целью сдерживания любой гипотетической российской агрессии, говорится в статье.

На взгляд политических аналитиков, победа Анджея Дуды спровоцирует, в лучшем случае, застой в российско-польских отношениях, а в худшем они еще сильнее испортятся, сообщает The Moscow Times. «Польша — одна из стран, которые наиболее сурово критикуют аннексию Крыма Россией и ее предполагаемую роль в разжигании розни на Восточной Украине», — напоминает корреспондент.

Дуда, известный жесткой риторикой в отношении России и предложением поставлять оружие украинской армии, вряд ли радикально изменит текущий курс, считают наблюдатели. Правда, реальные сдвиги следует ожидать после парламентских выборов осенью.

Марцин Домагала, вице-президент новостного портала European Center for Geopolitical Studies (Варшава), замечает, что задача Дуды — не принимать решения, а задавать тон внешней политики. «У него более радикальные взгляды, чем у его предшественника, но не стоит ждать больших перемен исключительно от прихода Дуды. У политики Польши в отношении России есть два направления — негативное и крайне негативное».

Польша гадает, насколько сильно влияние Качиньского на Дуду, пишет политический обозреватель немецкой газеты Die Welt Герхард Гнаук. Председатель партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский, брат разбившегося в 2010 году в авиакатастрофе в России президента Леха Качиньского, по-видимому, сознательно дал карт-бланш на президентских выборах бывшему статс-секретарю своей администрации Анджею Дуде, ведь фамилия Качиньский поляризует польское общество.

Как заявила Беата Шидло, глава избирательного штаба Анджея Дуды, избрание Дуды на высший государственный пост «открывает путь к победе на парламентских выборах осенью». Кандидатом на пост премьера, по ее словам, станет Ярослав Качиньский.

Польский историк Анджей Новак предостерегает от поспешных выводов. «Первые комментарии в зарубежной прессе — апокалиптические: мол, Польша заявит о выходе из Евросоюза и объявит войну России». На самом деле, по мнению Новака, Дуда и его партия «будут проводить более активную политику внутри ЕС». «Бывший глава правительства Дональд Туск отличался гибкостью по отношению к линии Берлина, — отмечает историк. — Теперь этого не будет». Однако это совершенно не означает, что Польша пойдет на конфронтацию с Германией: «Германия во время правления Меркель — это хороший и совершенно иной союзник, нежели открыто пропутинская Германия при Шредере».

Как утверждает близкий к Дуде Новак, Варшава не будет радикально менять курс по Украине. Между тем российские СМИ уже довольно потирают руки, предвкушая, что с президентом Дудой России будет проще изолировать Польшу от остальной Европы. «Но я думаю, что до этого не дойдет», — сказал Новак.

Одним из первых нового президента Польши поздравил Владимир Путин, замечает журналистка газеты Corriere della Sera: в своей телеграмме, попахивавшей провокацией, он пожелал «развития конструктивных отношений, основанных на уважении взаимных интересов». Партия Дуды, «Право и справедливость», возглавляемая Ярославом Качиньским, всегда настаивала на польской идентичности и сопротивлении захватчику: русскому — на Востоке, немецкому, а потом и европейскому, на Западе. Между тем второе послание было получено вчера от Ангелы Меркель, говорится в статье.

«Европу тревожат перемены, хотя они не будут мгновенными — следует дождаться парламентских выборов, которые пройдут в конце октября, чтобы понять, насколько крутым стал консервативный поворот и закроет ли он эпоху стабильности либерального правительства «Гражданской платформы», — пишет журналистка. — Однако изменения атмосферы в Варшаве, подогретые центробежными процессами в таких странах, как Великобритания и Венгрия, усугубляют кризис единства в ЕС».

В определении приоритетов во внешней политике Дуда был предельно четок: внимание к восточному фронту, с украинским конфликтом в первую очередь, жесткая позиция в отношении Москвы, углубление исторически привилегированных отношений Польши с США. Новый глава государства, который вступит в должность 6 августа, неоднократно высказывался в пользу усиления обороны НАТО против России, отмечает корреспондент.

Основатель «Солидарности» Лех Валенса со свойственной ему откровенностью прокомментировал итоги голосования: «Когда политические должности очень долго занимают одни и те же люди, их связь с народом ослабевает. И победу одерживают молодые волки».