Контрабанда в «серой» зоне: что угодно, лишь бы существовалаКонтрабанда в «серой» зоне: что угодно, лишь бы существовала

Галина Калачова.
За неделю до увольнения главы Донецкой военно-гражданской администрации Александра Кихтенко произошла любопытная история.
Она так и не стала достоянием гласности. До недавних пор знал о ней совсем ограниченный круг лиц. Хронология этой истории такова.
27 мая Кабмин планировал рассмотреть итоги проверки финансово-экономической деятельности Донецкой ОВГА.
На заседании должен был присутствовать тогдашний ее глава Александр Кихтенко. Он не приехал. Вопрос не рассматривался.
Заседание было в обед, а еще до его начала в распоряжении ЭП оказался любопытный документ: протокол с выводами по итогам рассмотрения вопроса.
В нем было шесть пунктов. Первый — поручение секретариату Кабмина подготовить и внести президенту представление об увольнении Кихтенко. Последний — проверить информацию о коррупции на уровне должностных лиц, ответственных за выдачу пропусков через линию разграничения.
Получается, вердикт был готов до рассмотрения вопроса.

Спустя десять дней Кабмин официально сообщил о подаче представления и единогласном «за» в вопросе увольнения Кихтенко. Основная причина — ненадлежащее строительство фортификаций.
Правда, что на самом деле скрывалось за результатами проверки, и была ли она действительно проведена — для общественности осталось тайной.
11 июня президент объявил о назначении главой Донецкой ОВГА Павла Жебривского. C тех пор Жебривский сделал несколько заявлений о готовности фортификационных сооружений и намерениях бороться с коррупцией. Пока все.
Эта история напоминает фарс, который сопровождается сокрытием информации о реальном положении финансово-экономических дел в мятежном регионе. Смена руководителя не решила одну из ключевых экономических проблем региона — коррупции на линии разграничения и перемещения товаров в обход закона.
Недавний запуск электронной выдачи пропусков вместо бумажной напоминает удачную шутку в неподходящей ситуации. А предложение президента уничтожать алкоголь и сигареты на месте — шутку неудачную и неуместную.
Преступники становятся организованными
Как и прежде, основные потоки нелегальных товаров идут через Донеччину.
«Жебривский пока ничего не сделал в этом направлении. Скажу больше: сейчас эти потоки приобретают форму мафиозной структуры. В лесопосадках есть отстойники, где колонны фур могут ждать появления свободного коридора для прохождения», — рассказывает источник ЭП в правительстве.

По его словам, формируется наружное наблюдение за украинскими военными и сотрудниками ГФС, отслеживаются их передвижения и пересменки. Местные из ДНР за плату проводят автомобильные караваны в обход пропускных пунктов.
Новый руководитель Донецкой ОВГА пока ведет себя, как Кихтенко: не занимает жесткой позиции в отношении неподконтрольной Киеву территории.
«Контрабанда — это коррупция, и последние полгода я занимался этим вопросом. Думаю, мне хватит знаний и сил повлиять на ситуацию: если не ликвидировать ее полностью, то минимизировать, насколько это возможно», — сказал он.
По словам чиновника, все поставки должны быть официальными. «Согласно решению Кабмина. Если решения нет, то и поставок не может быть», — заявил он.
Как ранее писала ЭП, руководитель Луганщины Геннадий Москаль принял ряд решений о запрете перемещения грузов через линию разграничения.
«Да, его деятельность не лишена пиара, но это работает. Полностью пресечь нелегальное перемещение сложно. Разве что если всю эту линию заминировать к черту», — отмечает собеседник ЭП из правительства.
Правительство вводит ответственность
Кабмин пошел менее радикальным путем. Он подготовил документ о специальном пропускном режиме. Документ оказался в распоряжении ЭП.
Правительство предлагает запретить перевозки грузовиками весом cвыше 3,5 тонн, кроме гуманитарных грузов, а также ввести уголовную и административную ответственность за нарушение этих правил.
Размер штрафа составляет 100-300 необлагаемых налогом минимумов — 1700-5100 грн. Возможен также административный арест на срок до 15 суток с конфискацией транспортного средства.
Если мотив нарушения — нанесение ущерба государственным интересам, наказание будет посерьезней: лишение свободы на срок до трех лет с конфискацией автомобиля. За повторное нарушение Кабмин предлагает установить уголовную ответственность: от трех до пяти лет.
Если закон нарушила группа злоумышленников, им грозит срок от пяти до восьми лет. Закон будет действовать до завершения АТО. Предполагается, что он позволит пресечь потоки нелегальных поставок в зону АТО.
Документ пока не принят из-за позиции премьер-министра. Арсений Яценюк отправил его на доработку, а параллельно ГФС нарабатывает поправки в Налоговый кодекс, созвучные с инициативой МЭРТ в части конфискации транспортных средств.
Железнодорожные риски
Сейчас грузоперевозки с регионом регулируются временным порядком контроля за перемещением лиц, транспорта и грузов через линию разграничения.
«Лица, которые участвуют в незаконном перемещении товаров, не несут никакой ответственности», — отмечает в разговоре с ЭП первый замглавы ГФС, куратор налоговой милиции Сергей Билан. По его словам, ситуацию усугубляет отсутствие четких правил о том, как правоохранители должны поступать.
«Например, мы задерживаем автомобиль. Хорошо, если там подакцизные или бытовые товары. Мы их отправляем на склады. А если там скоропортящиеся продукты питания? Что нам с ними делать? Что нам делать с задержанным транспортным средством? У нас нет права его конфисковать, и через несколько часов мы опять ловим эту машину, повторно груженную», — рассказывает Билан.
По его словам, ведомство заинтересовано в наличии ответственности: уголовной или административной, но с конфискацией. Конфискация автомобиля нужна обязательно. Такие меры, уверен чиновник, позволят усилить контроль.
Однако законопроект не решает проблемы железнодорожных поставок. В нем сказано, что «железнодорожные грузоперевозки осуществляются в порядке, определенном Кабинетом министров».
Контроль над железной дорогой — чувствительный момент. Полностью запрещать товарооборот нельзя. Это заблокирует поставки угля на ТЕС.
«Железнодорожная инфраструктура в зоне АТО сильно повреждена. Есть три действующих перехода: Ясиноватая — Скотоватая, Северск — Родаково и Кондрашевская — Огородный. Их пропускная способность ниже потребности.
Это затрудняет поставки угля и товаров, необходимых для обеспечения работы шахт, обогатительных фабрик, генерирующих и энергопоставляющих предприятий», — сообщили ЭП в пресс-службе компании «ДТЭК энерго».
Одним из возможных решений, считают в компании, могло бы стать открытие дополнительных переходов: Ясиноватая — Авдеевка, Волноваха — Еленовка, Никитовка — Константиновка, Никитовка — Артемовск.
«Есть опасения, что изменение порядка грузоперевозок приведет к перебоям с поставками угля, столь необходимого в период подготовки к зиме», — отметили в пресс-службе компании.
В целом, законопроект не решает проблему контрабанды.
Во-первых, есть риск, что из-за запрета на перемещение автотранспортом часть нелегальных потоков «пересядет» на поезда. В качестве контрмеры, говорит Билан, можно распространить на железнодорожные перевозки административную ответственность и сделать исключения для отдельных товаров.

«Уголь мы не запретим. Кокс для металлургических предприятий — тоже. Вопрос номенклатуры сложный», — говорит он.
Вот один из примеров. В «серой» зоне — между постами ВСУ и сепаратистов — в районе Бахматки есть свинокомплекс на 10 тыс голов. Каждый день из него в «ДНР» выезжают две фуры мяса. В это же время заезжают три машины с комбикормом с территории, подконтрольной украинской власти.
«Что делать? Останавливать? Там работает тысяча человек с близлежащих сел. Если остановить производство, будет бунт. Они перейдут на сторону «ДНР», возьмут автоматы и пойдут стрелять в наших солдат», — отмечает Билан.
Во-вторых, злоумышленники могут сменить крупные автомобили на менее габаритные. Таким образом, нелегальные потоки никуда не исчезнут, просто адаптируются под новые условия.
Источники; http://www.epravda.com.ua/rus/publications/2015/07/9/549754/Галина Калачова.
За неделю до увольнения главы Донецкой военно-гражданской администрации Александра Кихтенко произошла любопытная история.
Она так и не стала достоянием гласности. До недавних пор знал о ней совсем ограниченный круг лиц. Хронология этой истории такова.
27 мая Кабмин планировал рассмотреть итоги проверки финансово-экономической деятельности Донецкой ОВГА.
На заседании должен был присутствовать тогдашний ее глава Александр Кихтенко. Он не приехал. Вопрос не рассматривался.
Заседание было в обед, а еще до его начала в распоряжении ЭП оказался любопытный документ: протокол с выводами по итогам рассмотрения вопроса.
В нем было шесть пунктов. Первый — поручение секретариату Кабмина подготовить и внести президенту представление об увольнении Кихтенко. Последний — проверить информацию о коррупции на уровне должностных лиц, ответственных за выдачу пропусков через линию разграничения.
Получается, вердикт был готов до рассмотрения вопроса.

Спустя десять дней Кабмин официально сообщил о подаче представления и единогласном «за» в вопросе увольнения Кихтенко. Основная причина — ненадлежащее строительство фортификаций.
Правда, что на самом деле скрывалось за результатами проверки, и была ли она действительно проведена — для общественности осталось тайной.
11 июня президент объявил о назначении главой Донецкой ОВГА Павла Жебривского. C тех пор Жебривский сделал несколько заявлений о готовности фортификационных сооружений и намерениях бороться с коррупцией. Пока все.
Эта история напоминает фарс, который сопровождается сокрытием информации о реальном положении финансово-экономических дел в мятежном регионе. Смена руководителя не решила одну из ключевых экономических проблем региона — коррупции на линии разграничения и перемещения товаров в обход закона.
Недавний запуск электронной выдачи пропусков вместо бумажной напоминает удачную шутку в неподходящей ситуации. А предложение президента уничтожать алкоголь и сигареты на месте — шутку неудачную и неуместную.
Преступники становятся организованными
Как и прежде, основные потоки нелегальных товаров идут через Донеччину.
«Жебривский пока ничего не сделал в этом направлении. Скажу больше: сейчас эти потоки приобретают форму мафиозной структуры. В лесопосадках есть отстойники, где колонны фур могут ждать появления свободного коридора для прохождения», — рассказывает источник ЭП в правительстве.

По его словам, формируется наружное наблюдение за украинскими военными и сотрудниками ГФС, отслеживаются их передвижения и пересменки. Местные из ДНР за плату проводят автомобильные караваны в обход пропускных пунктов.
Новый руководитель Донецкой ОВГА пока ведет себя, как Кихтенко: не занимает жесткой позиции в отношении неподконтрольной Киеву территории.
«Контрабанда — это коррупция, и последние полгода я занимался этим вопросом. Думаю, мне хватит знаний и сил повлиять на ситуацию: если не ликвидировать ее полностью, то минимизировать, насколько это возможно», — сказал он.
По словам чиновника, все поставки должны быть официальными. «Согласно решению Кабмина. Если решения нет, то и поставок не может быть», — заявил он.
Как ранее писала ЭП, руководитель Луганщины Геннадий Москаль принял ряд решений о запрете перемещения грузов через линию разграничения.
«Да, его деятельность не лишена пиара, но это работает. Полностью пресечь нелегальное перемещение сложно. Разве что если всю эту линию заминировать к черту», — отмечает собеседник ЭП из правительства.
Правительство вводит ответственность
Кабмин пошел менее радикальным путем. Он подготовил документ о специальном пропускном режиме. Документ оказался в распоряжении ЭП.
Правительство предлагает запретить перевозки грузовиками весом cвыше 3,5 тонн, кроме гуманитарных грузов, а также ввести уголовную и административную ответственность за нарушение этих правил.
Размер штрафа составляет 100-300 необлагаемых налогом минимумов — 1700-5100 грн. Возможен также административный арест на срок до 15 суток с конфискацией транспортного средства.
Если мотив нарушения — нанесение ущерба государственным интересам, наказание будет посерьезней: лишение свободы на срок до трех лет с конфискацией автомобиля. За повторное нарушение Кабмин предлагает установить уголовную ответственность: от трех до пяти лет.
Если закон нарушила группа злоумышленников, им грозит срок от пяти до восьми лет. Закон будет действовать до завершения АТО. Предполагается, что он позволит пресечь потоки нелегальных поставок в зону АТО.
Документ пока не принят из-за позиции премьер-министра. Арсений Яценюк отправил его на доработку, а параллельно ГФС нарабатывает поправки в Налоговый кодекс, созвучные с инициативой МЭРТ в части конфискации транспортных средств.
Железнодорожные риски
Сейчас грузоперевозки с регионом регулируются временным порядком контроля за перемещением лиц, транспорта и грузов через линию разграничения.
«Лица, которые участвуют в незаконном перемещении товаров, не несут никакой ответственности», — отмечает в разговоре с ЭП первый замглавы ГФС, куратор налоговой милиции Сергей Билан. По его словам, ситуацию усугубляет отсутствие четких правил о том, как правоохранители должны поступать.
«Например, мы задерживаем автомобиль. Хорошо, если там подакцизные или бытовые товары. Мы их отправляем на склады. А если там скоропортящиеся продукты питания? Что нам с ними делать? Что нам делать с задержанным транспортным средством? У нас нет права его конфисковать, и через несколько часов мы опять ловим эту машину, повторно груженную», — рассказывает Билан.
По его словам, ведомство заинтересовано в наличии ответственности: уголовной или административной, но с конфискацией. Конфискация автомобиля нужна обязательно. Такие меры, уверен чиновник, позволят усилить контроль.
Однако законопроект не решает проблемы железнодорожных поставок. В нем сказано, что «железнодорожные грузоперевозки осуществляются в порядке, определенном Кабинетом министров».
Контроль над железной дорогой — чувствительный момент. Полностью запрещать товарооборот нельзя. Это заблокирует поставки угля на ТЕС.
«Железнодорожная инфраструктура в зоне АТО сильно повреждена. Есть три действующих перехода: Ясиноватая — Скотоватая, Северск — Родаково и Кондрашевская — Огородный. Их пропускная способность ниже потребности.
Это затрудняет поставки угля и товаров, необходимых для обеспечения работы шахт, обогатительных фабрик, генерирующих и энергопоставляющих предприятий», — сообщили ЭП в пресс-службе компании «ДТЭК энерго».
Одним из возможных решений, считают в компании, могло бы стать открытие дополнительных переходов: Ясиноватая — Авдеевка, Волноваха — Еленовка, Никитовка — Константиновка, Никитовка — Артемовск.
«Есть опасения, что изменение порядка грузоперевозок приведет к перебоям с поставками угля, столь необходимого в период подготовки к зиме», — отметили в пресс-службе компании.
В целом, законопроект не решает проблему контрабанды.
Во-первых, есть риск, что из-за запрета на перемещение автотранспортом часть нелегальных потоков «пересядет» на поезда. В качестве контрмеры, говорит Билан, можно распространить на железнодорожные перевозки административную ответственность и сделать исключения для отдельных товаров.

«Уголь мы не запретим. Кокс для металлургических предприятий — тоже. Вопрос номенклатуры сложный», — говорит он.
Вот один из примеров. В «серой» зоне — между постами ВСУ и сепаратистов — в районе Бахматки есть свинокомплекс на 10 тыс голов. Каждый день из него в «ДНР» выезжают две фуры мяса. В это же время заезжают три машины с комбикормом с территории, подконтрольной украинской власти.
«Что делать? Останавливать? Там работает тысяча человек с близлежащих сел. Если остановить производство, будет бунт. Они перейдут на сторону «ДНР», возьмут автоматы и пойдут стрелять в наших солдат», — отмечает Билан.
Во-вторых, злоумышленники могут сменить крупные автомобили на менее габаритные. Таким образом, нелегальные потоки никуда не исчезнут, просто адаптируются под новые условия.
Источники; http://www.epravda.com.ua/rus/publications/2015/07/9/549754/

Донбасс и Яценюк: полное непониманиеДонбасс и Яценюк: полное непонимание

Катерина Пешко.
Назначение осенью прошлого года на пост губернатора Донецкой области Александра Кихтенко в определенных кругах оправдывали «удобностью» лично Петру Порошенко. Однако даже первые тезисы, озвученные генералом армии в новом амплуа, пошли в разрез с общей позицией руководства страны. Дальше, в отличие от своего луганского «коллеги» Геннадия Москаля, который полностью «закрыл» границу с неконтролируемой территорией, Кихтенко открыто выступал против пропускной системы и экономической блокады, а также за сохранение отношений с неподконтрольными территориями.

Сам Александр Тимофеевич ранее уверял «Главком», что недопонимания с президентом у него нет, а вот с Кабмином — проблемы в коммуникации.

Собственно, о его предстоящей отставке стали поговаривать уже давно. Сначала с личной инициативой такого рода выступил министр МВД Арсен Аваков, обвинив генерала армии в коллаборационизме. Потом, в мае, Кихтенко схлопотал выговор от Порошенко за промах в строительстве оборонительных сооружений. А 5 июня Кабмин внес президенту представление об увольнении председателя Донецкой областной военно-гражданской администрации в связи с ненадлежащим исполнением служебных обязанностей.

11 июня во время визита в Донецкую область президент поблагодарил Кихтенко за работу и представил нового руководителя региона — Павла Жебривского. Генерал армии вернулся в Киев — ждать дальнейших распоряжений.

О том, кто помог принять такое решение президенту, а также о ситуации в регионе и шансах возвращения неподконтрольных территорий в состав Украины Александр Кихтенко рассказал в интервью «Главкому».

«Это не функции главы ОГА – гоняться за машинами по посадкам»

Александр Тимофеевич, хотелось бы начать с вашей отставки. Вы уже акцентировали внимание на том, что официально она оформлена «в связи с переводом на другую службу». Но расскажите, вы общались до увольнения с президентом по этому поводу? Он вам хотя бы намекал, какие у него на вас планы, и есть ли они?

Я общался с президентом, когда он приезжал в Мариуполь (11 июня, когда и было представление нового губернатора Павла Жебривского, — «Главком»). У нас был разговор. В ближайшее время, думаю, этот разговор будет продолжен. И мне будет предложена какая-то должность, на которую я могу пойти работать. Или не могу. Это будет зависеть от предложения президента.

Вы хотите сказать, что до приезда президента в Мариуполь не догадывались, что вам придется оставить пост?

Смотрите, точно я об этом узнал, когда президент прибыл в Мариуполь. До этого были разговоры на уровне слухов.

В Мариуполе о чем конкретно вы с Порошенко говорили? Он вам пояснял причины своего решения?

Он сказал мне, что есть решение освободить мня от этой должности в связи с переходом на другую работу. Ну, а какая другая работа – будет видно немножко позже.

В последнее время вашего руководства областью у вас произошел какой-то разлад с Петром Алексеевичем? Когда вы только сменили на этом посту Сергея Таруту, вас называли «удобным» для президента. Однако озвучиваемые вами меседжи явно шли вразрез с мнением власти в Киеве. Пока губернатор Луганской области Геннадий Москаль перекрывал «границу», вы выступали за отмену пропускной системы и блокады региона.

Хочу заметить, я озвучивал объективные меседжи. Это меседжи, без которых сегодня все равно не разрешится проблема на Донбассе. Я в этом уверен на 100%.

Есть два способа работать. Один способ – это серьезно и кропотливо заниматься решением проблемы. Мы это начали делать. Наша администрация и я лично, совместно с силовыми структурами области, Фискальной службой Украины, руководством АТО – АТЦ, СБУ, еще в декабре 2014 года начали вырабатывать правила пересечения товаров через линию боевого соприкосновения. Надо понимать: это не граница, это не контрабанда, это незаконное перемещение товара. Контрабанда – это если есть пересечение границы. У нас граница проходит совсем по другой территории. А это линия боевого соприкосновения. Чтобы не было неконтролируемого пересечения этих товаров, было выработано предложение, которое было озвучено, в том числе, и Кабинету министров, каким образом осуществлять передвижение товаров, чтобы украинская власть могла это контролировать. И есть другой способ — он намного проще и легче — объявить, что мы с чем-то боремся, задержать какую-то одну, вторую машину, еще что-то. Но, понимаете, это не функции главы областной администрации – гоняться за машинами где-то по посадкам. Этим должны заниматься оперативные службы, оперативники, которые обучены, которые имеют право законодательно это делать. А как преподноситься это в прессе – совсем другой вопрос.

А какие предложения вы озвучивали Кабмину? Как конкретно предлагали контролировать передвижение товаров через линию боевого соприкосновения?

Мы предложили осуществлять передвижение товаров на временно неподконтрольную нам территорию только в случае, если предприятия зарегистрированы на территории Украины, платят налог в казну Украины и имеют подтверждающие документы о происхождении товара. Таким предприятиям можно заниматься поставкой товаров или производства какого-либо как на контролируемую нами территорию, так и на неконтролируемую. Также мы вышли на предложение установить перечень товаров «двойного предназначения». То есть которые могут использоваться боевиками или сепаратистами для ведения боевых действий против Украины. И наложить запрет на передвижение этих товаров.

Таким образом можно было бы этот вопрос более-менее безболезненно решить. А говорить сегодня о блокаде… Ну, блокада никогда еще не объединяла, она всегда разъединяла. И кого блокировать? Блокировать тех детей, которые там остались, инвалидов, стариков, пенсионеров? Надо, наоборот, их разблокировать от террористов, сепаратистов и дать возможность людям нормально жить.

Что вам на ваши предложения ответили в правительстве?

Ну вы же видите, сегодня действия какие. Сегодня все говорят о блокаде. Это модная тема, понимаете? Выборы уже начинаются. Надо завоевать симпатии определенной категории населения. Потому сегодня и модно говорить о финансировании терроризма, о блокировании территории, о выжженной земле, о «черной дыре». Все сейчас все, что угодно говорят, забывая о том, что это территория, вообще-то, Украины, там проживают граждане Украины, и абсолютно не все голосовали за «ДНР». Даже если хотя бы 10% там есть проукраинских людей, будет предательством оставить их там, под контролем «ДНР».

К происходящему на Донбассе мы чуть позже вернемся. Пока еще по Кабмину. Вы нам раньше, еще будучи губернатором, говорили, что есть серьезные проблемы в коммуникации с правительством и премьер-министром Арсением Яценюком. Можно ли говорить о каком-то противостоянии между вами?

Ну, к сожалению, да, это факт, и я о нем не один раз говорил. По крайней мере, у меня за 8 месяцев не было ни одной встречи с премьер-министром, на которой он бы поинтересовался проблемами Донбасса и готов был услышал мои предложения, как их решать.

А вы просили его об этой встрече?

Я несколько раз выходил на приемную, говорил, что хотел бы встретиться. К сожалению, у премьер-министра не нашлось времени для встречи с главой Донецкой областной администрации. Это плохо, со всех сторон.

По-вашему, насколько велика роль премьера в решении президента вас заменить?

Я не был свидетелем какого-то разговора по этому поводу. Но, думаю, конечно, позиция премьер-министра повлияла на решение президента. Премьер же в срочном порядке собрал заседание Кабмина для того, чтобы принять решение и направить представление на отставку главы ОГА. Это было ему так срочно необходимо, что Кабмин заседал после семи вечера.

Был ли в окружении Порошенко кто-то против вашего руководства областью?

Есть такое выражение: свита делает короля. Думаю, что в «свите» тоже есть люди, которым не совсем нравилась моя позиция. Но я бы не хотел говорить о персоналиях, потому что никто прямо мне не говорил об этом. А о том, что они говорили за спиной, я могу только догадываться. Есть косвенные признаки, свидетельствующие, что не всем нравилась моя позиция по отношению к людям, проживающим в Донецкой области, особенно к тем, которые проживают на временно неконтролируемых территориях.

«Большая часть техники осталась на той стороне»

На своей пресс-конференции Петр Алексеевич также обвинил вас и брата вашего предшественника на посту губернатора, нардепа Сергея Таруты Александра в срыве фортификационных сооружений. Вы со своей стороны после, в рамках одного из эфиров, заявили, что никакого срыва не было. Однако какие были основания у президента о нем говорить? И как ситуация обстоит сейчас?

Причина обвинения – в необъективной информации, которая была дана президенту.

Он решил лично убедиться в том, есть срыв работ или нет, прибыл в Мариуполь, был на одном из наших объектов, видел, что объект подготовлен, как и ряд других. На сегодня работа идет очень активно, и Донецкая область далеко не худшая среди всех областей.

Какие худшие?

Я бы не стал называть эти области. Это было бы очень некрасиво по отношению к руководителям этих областей. Думаю, в ближайшее время будет осуществляться прием фортификационных сооружений Министерством обороны, и будет ясно, кто докладывал объективно, а кто – приукрашивал.

Вы отметили, что причина обвинений со стороны президента — в необъективной информации. Кто ему ее «заносил»?

Информация шла из Минрегионбуда, они собирали всю информацию из областей, потом ее обрабатывали и давали доклад президенту. Мы давали объективную информацию, не приукрашивали. Нам поздно были переданы площадки для строительства. И если есть норматив, к примеру, 45 дней надо, чтобы сделать этот объект, то за 15 дней его точно не сделаешь, это невозможно. Но я не хочу давать оценку ни Минрегионбуду, ни областям. Давайте оценивать по конечному результату работ. Я знаю, что сегодня они ведутся полным ходом и уже заканчиваются на первой и второй линиях. Думаю, еще неделя-полторы, и практически все объекты будут сданы. Главное, чтобы не было плохих погодных условий. У нас буквально три дня подряд шли дожди, и невозможно было выехать в поле.

То есть погода стала проблемой при строительстве сооружений?

Да, дожди не дают выезжать в поле.

Плюс, по первой линии однозначно были обстрелы, и не единожды. И мы были вынуждены совместно с руководством сектора М переносить координаты этих сооружений. Переносы были 2-3 раза, и это, естественно, тоже влияло на время выполнения работ.

Кроме того, есть еще много разных объективных и субъективных причин, которые мешали скорейшему строительству. Надо учитывать, что область получила очень большое задание – 24 взводно-опорных пункта. Больше было только в Днепропетровской и Харьковской областях. Но это же полнокровные области, а Донецкая – разорвана на две части, и большая часть техники и инженерная часть осталась на той стороне, к сожалению.

Как проводился выбор компании, которая будет заниматься фортификационными сооружениями? Были ли еще какие-то претенденты, кроме Александра Таруты?

Выбора практически не было. «Азовинтекс» (владельцем которого является Александр Тарута, — «Главком») — это одно из крупнейших предприятий, других таких нет. Это предприятие изготавливало показательный взводно-опорный пункт, и те объекты, которые они делали, в том числе, и железобетонные конструкции, были одобрены соответствующими должностными лицами государства, которые приезжали, смотрели и оценивали.

Ну, понятно, что и конкурс был объявлен, и все тендерные процедуры выполнены. Не было никакого нарушения и давления на нас.

А конкурс проводила областная администрация?

Да, наше управление капитального строительства.

Кстати, Волынская область также заключила договор с Александром Тарутой. И Волынь была отмечена как одна из лучших областей, которая выполняет эту работу.

Просто Александр Тарута взял на себя очень сложную и тяжелую ношу. Я понимаю его патриотические чувства и отношение к родному Мариуполю, но сил и средств у него явно не хватило, поэтому нам пришлось использовать внутренние резервы нашей области. Практически со всей области были дополнительно направлены средства инженерной, землеройной техники, были переброшены дополнительные люди, чтобы выполнить большой этот объем работы. Со стороны управления капитального строительства Донецкой ОГА были приняты все меры, чтобы организовать работу и выполнять ее на высоком уровне.

Кроме Таруты, кто все-таки еще претендовал на то, чтобы строить фортификационные сооружения в Донецкой области?

Не могу точно сказать, какие это предприятия, но они выступили в роли субподрядчиков Александра Таруты. И сейчас они тоже работают.

В целом, предполагалось, что Кабинет министров выделит из резервного фонда 865 миллионов гривен на фортификационные сооружения. Сколько получила Донецкая область?

Кабинетом министров была определена сумма в размере более 800 миллионов. Это очень большая сумма. Но дали предварительно деньги для начала работ. На Донецкую область пошло 17 миллионов. Остальные деньги должны поступать по мере выполнения работ и представления соответствующих актов и форм по выполнению работ казначейству. Казначейство потом должно выделять деньги, но это в том случае, если будет принят объект.

Сейчас я не контролирую этот процесс. Это делают соответствующие должностные лица.

Как на губернатора на вас жаловались и жители региона. Например, по поводу того, что 650 тысяч человек сидели без воды — Красноармейский, Добропольский, Александровский районы — 5 месяцев, и ничего не происходило.

После моего назначения на должность благодаря не мне, а тем специалистам, которые в Донецкой области были, в частности, специалисты-коммунальщики, благодаря их героическим усилиям была дана вода. Буквально через 2 месяца после моего назначения, даже раньше, в города западного Донбасса была дана вода. До этого ее не было несколько месяцев, мы дали людям эту воду. И сейчас вода идет. Да, есть перебитые водоводы, есть необходимость где-то ремонтировать, потому что постоянно идут боевые действия. В Киеве если трубопровод прорвал – уже паника, а там каждый день их перебивают.

Но в этих же районах не было воды больше месяца уже зимой.

Если не было воды – доставлялась бутылированная.

Когда целенаправленно разрушается инфраструктура, обстреливаются водопроводы, водоводы, линии электропередач, и не дается возможность выехать на ту территорию, она обстреливается, гибнут люди-ремонтники – это проблема. Это ж не просто прорвало. Это умышленное уничтожение. Но никто не умер от того, что не было воды. Вода каким-то образом доставлялась, мы восстанавливали скважины, работали по линии ПРООН, открывали фильтрационные станции, в том числе, в Марьинском районе.

«Шахта Засядько то работает, то останавливается»

Говорят, за время вашего пребывания на посту губернатора у вас было только четыре совещания с мэрами городов области. Не мало ли это в условиях войны?

У нас каждый месяц проводились коллегии. Только последняя коллегия не была проведена. По объективным причинам. Я узнал, что буду переводиться на другое место работы. Проводились и совещания с мэрами, были выезды на места с посещениями предприятий и так далее. В телефонном режиме я каждую неделю разговаривал со всеми мэрами и главами администраций. В любой момент любой из мэров мог мне позвонить и любой вопрос решить. Так же и я мог в любое время позвонить, поставить задачу.

В Святогорске была так называемая «секретная» встреча мэров городов. Что там обсуждали, вы знаете?

Ничего абсолютно секретного там не было. Там был и мой бывший первый заместитель Александр Кравцов, он мне докладывал об этой ситуации. Речь шла о проблемах региона, о предстоящих выборах и так далее.

Также, когда вы пришли на пост главы ОГА, на вас негласно стали жаловаться как на очень авторитарного руководителя. Дескать, как генерал армии вы себя проявляли ярче, чем губернатор. А экс-прокурор Донецкой области Николай Франтовский так охарактеризовал вас нам в интервью: «Когда пришел Кихтенко – он появился как генерал армии, которому вместо вооруженных сил досталась полуобласть. И начал общение со всеми соответствующим тоном».

Франтовскому надо было бы заниматься борьбой с коррупцией, а не пытаться оценивать мою деятельность, тем более, что мы с ним практически не работали. Он находился в Мариуполе, мы – в Краматорске, у нас было несколько встреч. Как человек, возможно, он хороший, но как прокурор, я считаю, со своими обязанностями он не справился. Не поборол он коррупцию. Те задачи, которые ему предлагалось решить, не были выполнены. Поэтому я и ставил вопрос о переводе его в другую область, и у него затаилась на меня обида, хотя я ему прямо в глаза сказал: «Я не вижу вас здесь, и предлагаю сменить место работы».

У меня никогда не было авторитарных методов управление, у меня были грамотные военные методы, академические. Очень много порядочных офицеров, генералов, служивших со мной, не смогут сказать, что я страдал авторитаризмом. При руководстве Донецкой областной администрацией я умел слушать людей и принимать решения не просто так, а обосновывая. Прежде чем принять решение, я всегда слушал подчиненных, в том числе, и гражданских людей. Может, один-два человека в администрации могут быть на меня обижены, потому что я их неправильно оценил, как они считают. А основная масса людей и руководителей в областной администрации работали со мной, и не думаю, что кто-то из них на меня обижен. При прощании они мне выказывали только позитивные оценки совместной работы.

Новый губернатор Донецкой области Павел Жебривский рассказал нам, что вы, передавая ему дела, давали характеристику «отдельным лицам». Кому именно? И о чем еще вы с ним говорили?

Я ему рассказал о ситуации в области, дал характеристику работникам Донецкой областной государственной администрации, РГА.

Вы уже сформировали свое мнение о Жебривском, как о губернаторе? Может, по его первым заявлениям, по его первым шагам…

Для него самая главная оценка – это оценка людей. Как его оценят люди – мы увидим в ближайшее время.

Ваш первый заместитель Александр Клименко ушел следом за вами. Что будет с остальными? Как положено, они написали рапорт о сложении полномочий. Однако им предложено представить концепцию развития своего направления.

Остальные заместители пока на месте, выполняют свои обязанности. Решение о прохождении ими дальнейшей службы принимать новому губернатору.

Клименко ушел, но он сам ушел. Это самостоятельный человек.

А не могли в принятии им такого решения сыграть роль обвинения в том, что у него, у его жены есть бизнес на территории «ДНР»?

Это безосновательное обвинение. Да, у него действительно был там и завод, и магазин, но сегодня этого ничего нет, оно находится под контролем «ДНР», он бизнес там не ведет. Он проходил спецпроверку перед назначением. И он, по крайней мере, пока работал со мной, ни разу не посещал Донецкую область. Жена его тоже выехала вместе с ним, находится в Киеве. Они перерегистрировали свою фирму на территории, подконтрольной украинской власти.

У кого из известных украинских бизнесменов остался и работает бизнес на территории «ДНР»?

Остался бизнес у Рината Ахметова, у Сергея Таруты. По поводу того, что работает… Шахта Засядько (Ефима Звягильского, — «Главком») то работает, то останавливается. Там тоже есть большие проблемы в организации работ. Кстати, шахта Засядько тоже перерегистрирована на территории Украины и платит налоги. Надо четко разбираться со всеми предприятиями, которые там. У нас есть соответствующие службы, которые должны этим заниматься – Фискальная, Служба безопасности. Они должны отслеживать движение товаров, влиять на эти процессы, в том числе, и на руководителей или владельцев этого бизнеса.

Но у вас есть информация по всем работающим там предприятиям, перерегистрированным или нет на территории, подконтрольной Украине?

Я не хотел бы об этом говорить. Да, я знаю, но у меня нет документального подтверждения, потому что это не моя функция контролировать предприятия на территории, которую мы не контролируем. Все факты имеются у Государственной фискальной службы.

Ранее в интервью вы нам рассказывали, что Ахметов часть продукции из своих гуманитарных конвоев завозит в магазины своей сети «Брусничка» там. Знаете, почему «Брусничка» все же закрылась?

Думаю, появились дополнительные проблемы для пересечения гуманитарных грузов.

На сегодняшний день заблокировано любое передвижение товаров на ту территорию, которая временно нами не контролируется, кроме гуманитарных грузов. А гуманитарным грузом не накормишь 700 тысяч в городе Донецке. И 80% гуманитарных грузов на ту территорию завозил Ахметов. Все остальные организации – не больше 20% грузов.

«Остановить все невозможно. Товары будут двигаться»

Возвращаясь к теме экономической блокады. Из того, что вы говорили ранее, ваше мнение ясно: она не нужна. Однако что делать?

Надо налаживать экономические связи, которые выгодны Украине. Если мы начнем сегодня все блокировать и останавливать, пострадают люди, которые живут на временно неподконтрольной территории, и пострадает в целом Украина. Мы должны четко определить, какие предприятия должны работать, какие нет, каким образом они должны работать, установить четкие правила игры. Они должны быть обоснованными, не идти вразрез с Конституцией, с мировыми стандартами прав и свобод человека и со здравым смыслом. Все равно — остановить все невозможно. Товары будут двигаться. Но если мы закрываем линию боевого соприкосновения и не пускаем сюда металл или уголь, этот металл и уголь, те же продукты питания, та продукция, которая вырабатывается на неконтролируемой территории, уходят через границу России. Они проходят туда, платят налоги в казну России, а потом заходят в Украину, но уже со стороны России, и при этом стоят на 15-25% дороже. То есть мы убиваем своего производителя, мы свободно открываем рынок для российских товаров. Надо трезво делать расчеты, что выгодно Украине.

Сейчас есть очень проблемные вопросы. Вот по поводу передвижения того же угля группы «А» — антрацитного. Газообразующего угля на нашей территории достаточно, а антрацитной группы – нет. А у нас 20% тепловых станций работают именно на угле группы «А».

Уголь с территории «ДНР» сегодня завозится?

Конечно. И когда говорят, что там все остановилось – это не соответствует действительности. На сегодняшний день ТЭЦ Украины только на 30% максимум обеспечены углем, особенно антрацитным, а должно было это доведено до минимум 80%, чтобы спокойно войти в зиму.

А в каких объемах везется уголь? С каких конкретно шахт? Ведется учет?

Если говорить о группе «А», то это Луганская область.

Это те правила, о которых мы говорили раньше – регистрация на территории Украины, оплата налогов, документы, подтверждающие происхождение угля.

У вас есть статистика, сколько на территории «ДНР/ЛНР» рабочих шахт?

Всего в области 97 шахт. 27 шахт мы контролируем. Остальные там. Из них примерно 60% затоплены. Но у меня нет документальных подтверждений. Это информация, полученная при личном общении с руководителями шахт, предприятий.

Как складывается ситуация на шахтах, расположенных на не оккупированной территории Донецкой области? Сколько работает? Сколько добывается угля? Куда он идет?

Там 10 шахт – частные, остальные — государственные. Они все работают, пусть не на полную мощь. Есть проблемы с отгрузкой угля. Этими вопросами должно заниматься соответствующее министерство. Задача главы администрации заключается в том, чтобы защитить шахтеров, работающих на этих шахтах, обеспечить им нормальные условия жизни. Естественно, глава обладминистрации должен контактировать с Минэнергоугля.

Если говорить о блокаде «отсюда туда». Является ли запрет ввоза товаров на оккупированную территорию потерей 10% рынка сбыта для Украины, как подсчитали некоторые донецкие журналисты? Российские товары там уже давно и активно заменяют украинские.

Это очень большая потеря рынка. Донбасс – это более 6 миллионов человек.

На оккупированных территориях проживает гораздо меньше.

Сколько проживает на территории, которую мы не контролируем, трудно сказать. Эта цифра колеблется. Колеблется, кстати, в сторону увеличения, что есть очень тревожный симптом для украинской власти. Начинают возвращаться люди.

Когда были активные боевые действия, в Донецке, например, проживало меньше 300 тысяч человек, сегодня уже говорится о том, что там проживает более 700 тысяч.

А данные по остальным городам у вас есть?

Точных данных нет. Если говорить о Донецкой области, которая не контролируется нами, я бы допустил цифру где-то в 1 миллион 200 тысяч человек.

Буквально на днях скандал со спецбатальоном МВД «Торнадо» вскрыл ряд проблем. Вы в свое время также направляли на имя президента докладную записку, в которой анализировали деятельность добровольческих батальонов. В общем, как вы говорили, там речь шла о злоупотреблениях. Сейчас вы уже готовы рассказать конкретно, о каких фактах вы уведомляли главу державы?

С первых дней назначения на область я занимался вопросом обеспечения порядка на территории области. И ко мне поступало много информации о бесчинствах, которые творились до и продолжали твориться на момент моего назначения. Это было и похищение людей, и «отжим» бизнеса, и выкапывание мелиоративных труб. Именно на подконтрольной территории. Этим занимались многие представители батальонов. Я вынужден был собирать их командование, вести с ними профилактическую работу, разговаривать, останавливать. Считаю, у меня это, в основном, получилось. За тот период, когда я был главой обладминистрации, не было таких случаев, как, например, «Торнадо». Я контролировал этот процесс, общался напрямую с руководителями этих батальонов, хотя многим это и не нравилось. В этом плане мою позицию полностью поддерживало руководство АТО. Эксцессы были, но мы по максимуму нормализовали этот процесс.

Основная масса людей, которые проходят службу в батальонах, — это те патриоты, которые пошли защищать свою родину в сложное для нее время. Большинство из них добросовестно выполняют свой долг. Но есть 30% людей с сомнительным прошлым, которые не имели права быть зачисленными в эти батальоны, и именно с ними сейчас есть проблемы. Они выполняют волю тех людей, которые управляют ими при помощи определенных материальных благ, льгот. Это те люди, которые стали очень самостоятельными, вкусили власть денег, оружия, с которыми надо распрощаться и привлекать их к ответственности, потому что они позорят Украину, систему МВД, всех силовиков. Там же не разбираются, к какому виду вооруженных сил кто принадлежит. Все носят форму армии.

Жители Донецкого региона часто жалуются на коррупцию на блокпостах. С такого рода фактами вы обращались к президенту?

Это одна из тех проблем, которые существуют. Потому я был против этой пропускной системы в том виде, в котором она есть. Благодаря этой позиции я нажил себе массу врагов даже среди своих друзей. Пропускная система нужна, но я за ту пропускную систему, которая не будет усложнять жизнь законопослушным гражданам. Она же усложняет жизнь не террористам, не сепаратистам, а простым людям, которые хотят поехать домой, проведать родителей, вылечить своих детей, перемещаться по территории, на которой они живут. А им этого не дают. Они вынуждены по 5-6 часов стоять в очереди, подвергаться унизительным осмотрам. Они не могут вовремя никуда попасть. Это что за пропускная система?

Наказывать надо тех людей, которые не выполняют приказ руководства АТО. Есть приказ, которым введена пропускная система в действие, там четко написано, что в течение 10 дней после заявки человек должен получить пропуск. А он получает в течение месяца, полутора, двух, а то и вовсе не получает. Не готовы были вводить пропускную систему, о чем я предупреждал, не было единой базы. Надо было ее делать, а потом уже вводить пропускную систему. Мы сейчас говорим о какой-то электронной системе, но она, опять же, не готова.

Так все-таки, какие-то конкретные случаи коррупции вам известны?

Были задержаны полковник СБУ, полковник милиции, не буду называть фамилии.

Где были задержаны?

В Великой Новоселке (поселок Донецкой области, — «Главком»), именно в координационном центре, именно за взятки. Они были задержаны и, надеюсь, будут привлечены к уголовной ответственности. Они выдавали пропуска за деньги, были взяты с поличным.

Но это все равно проблему не решило. И об этом все знают, просто боятся писать об этом. Когда ко мне обращались, я говорил: пишите заявления. Боятся. На кого писать? Потом каким образом проезжать и так далее? Надо просто-напросто организовать правильную систему, и тогда будет меньше коррупции.

«Все предприятия имеют проблемы с заказами»

В числе предприятий, на приватизацию которых в 2015 году правительство дало добро, находится Мариупольский торговый порт. Кто-то уже активизировался в связи с этим?

Я встречался с руководством Мариупольскогоморпорта, знакомился с его работой. Он должен работать, должен быть загруженным на 100%. Сейчас он даже на 50% не загружен. потому что, в основном, он был ориентирован на металлопродукцию. Туда могли завозить уголь, еще что-то, а через морпорт шла готовая продукция металлургии. И это приносило большую прибыль Украине. Но в связи с тем, что сегодня проблемы с пересечением товаров на территории, которая не контролируется Украиной, он загружен меньше, чем на 50%.

Есть ли желающие уже приватизировать этот порт — я не готов дать ответ.

Кто там грузится сейчас?

В основном, «Метинвест» (компания входит в группу СКМ Рината Ахметова, — «Главком»).

Были планы переориентировать этот морпорт на экспорт пшеницы. Все-таки Донецкая область — это не только уголь и металл. Есть большие возможности и по выращиванию пшеницы. Но портом надо заниматься. Надо ли его приватизировать или нет — тоже вопрос. Тут должны быть четкие расчеты. У нас часто программы приватизации сводятся к определенным схемам, которые работают не на страну.

Я поддерживаю слова посла США в Украине, что сегодня коррупция страшнее, чем российские танки. Мы не победим в этой войне, если не победим коррупцию.

Вы следите за тем, что происходит на «Азовмаше», который связывают с Юрием Иванющенко? Его попытались перевести на военные рельсы. Но как-то не очень успешно.

«Азовмаш» – это уникальное предприятие, которое должно работать на оборонку нашей страны. Я был там не один раз, знакомился с коллективом, видел их мощности. Там есть проблемы. Я бы вернул завод в собственность государства, и он точно мог бы работать на оборонну нашей страны.

На сегодняшний день говорить о каких-то серьезных оборонных заказах не приходится. Изготовили там 20 изделий из брони, так называемые бронеколпаки, для усиления обороны переднего края. Но это даже не капля в море. Они могут производить корпуса для бронетехники, для БТРов, бронемашины, бронелисты. Там есть и рабочие, и средства производства. Надо только загрузить завод оборонным заказом.

А люди Иванющенко на вас не выходили?

Нет, не выходили.

Понятно, что с менеджментом предприятия я общался и не раз. Практически все заводы Мариуполя, тот же морпорт, принимали самое активное участие в восстановлении поселка Восточный после обстрела, несмотря на проблемы. Хотя да, самые большие проблемы сегодня у «Азовмаша». Если предприятия Ахметова еще работают, хотя не в полной мере, у них тоже много проблем, то «Азовмаш» практически не работает. И это надо решать – там люди, мощности, завод должен работать.

Как вы отметили, проблем сейчас хватает у многих предприятий. У вас есть данные, сколько за последние месяцы в Донецкой области предприятий было закрыто? Сколько предприятий «отправило» людей в бесплатные отпуска?

Практически нет ни одного предприятия на территории Донецкой области, которое не пострадало бы от ведения боевых действий. Все предприятия имеют проблемы с заказами, потому что были ориентированы на Россию. Ни один завод не процветает. Нет такого, который не уменьшил бы свои мощности и не был вынужден отправлять людей в отпуска, сокращать зарплату. Но, по крайней мере, во время моего руководства, не было полностью остановлено ни одно предприятие. Хоть немножко, но как-то работали.

Это проблема, которую я тоже поднимал перед Кабинетом министров – необходима государственная программа по восстановлению Донбасса, в том числе, по заказам нашим предприятиям. Там же имеются сумасшедшей мощности машиностроительные комплексы. Один только Новокраматорский механический завод может делать такую продукцию, которую не могут делать на самых передовых производствах Европы и мира. Если будут работать подобные заводы – будет развиваться Донбасс, пополняться казна Украины. Но этим надо заниматься, это кропотливый труд.

«Было 30% людей, которые очень хотели в «Новороссию»

Некоторые эксперты считают, что плохая экономическая ситуация в регионе способствует, в том числе, и распространению идеи «русского мира». У вас есть статистика, сколько людей на Донбассе имеют проукраинские взгляды, сколько пророссийские? И как менялась эта статистика в последние месяцы?

С самого начала было минимум 30% людей, которые очень сильно хотели в «Новороссию», Россию. Где-то 20% – это чисто проукраинские патриоты. А с остальными надо было работать. Если Украина будет правильно строить свою политику и отношения с Донбассом, количество ее сторонников будет увеличиваться. Тем более, что люди уже увидели, что такое «Новороссия», что такое «ДНР», «ЛНР». Украине надо работать с населением. Надо убеждать их добрыми, правильными поступками, чтобы вернуть их назад. Та политика, которая сегодня проводится в стиле «хотели — идите» — это недальновидная политика. Если мы сегодня уступим нашу территорию, Донбасс, завтра мы уступим Харьков, послезавтра Запорожье и так далее. Такую политику я не поддерживаю и поддерживать никогда не буду.

У вас есть информация о том, сколько людей с проукраинскими взглядами осталось на территории «ДНР»? По словам одного из лидеров «республики» Александра Ходаковского в Донецке, например, не более 14%.

А каким образом это можно подсчитать? Я общаюсь с людьми, которые приезжали оттуда, ездили туда. Ко мне приезжали ветеранские организации, председатель Союза ветеранов Афганистана. Никто не думал, что эти референдумы приведут к такой кровопролитной войне. Чем больше будет работать эта пропускная система, чем больше будем говорить о блокаде, тем меньше будет симпатиков у Украины. Россия же там работает.

«Пенсию» в рублях выдает?

Выдает. Выиграет тот, у кого больше ресурс. Если они сегодня заведут банковскую систему на территорию Донбасса, тогда будет очень сложно нам.

Там вроде какие-то местные «банки» начали работать.

Пока еще нет, по моей информации. Это не банки, они просто так называются. Но говорят о том, что банки Абхазии должны зайти. Вот это будет серьезная проблема, этого допустить нельзя ни в коем случае. Банки Абхазии — это, считайте, что банки России.

В Пенсионном фонде Украины рассказывают, что им «Пенсионный фонд ДНР» присылает письма, в которых говорится: такой-то человек получает пенсию у нас, просим в Украине ему ничего не платить. Как думаете, с какой целью они это делают?

Мне тяжело сказать, с какой целью. Но факты такие есть, да. Некоторые жители хотели получать пенсию и на территории Украины, и на территории «ДНР». Но говорить сегодня о системной выплате пенсий в «ДНР» нельзя. Там эта выплата происходила от силы 1-2 раза в российских рублях, один к двум они платили, не более того. У «ДНР» нет возможности взять на себя полное пенсионное обеспечение людей на территории, которую они контролируют.

С вами за время вашего пребывания на посту руководителя Донецкой области пытались поговорить, встретиться лидеры «республики»?

Нет, не пытались. И у меня задачи такой не стояло. Контактов у нас никаких не было.

У вас есть понимание того, что дальше может происходить в регионе? Можно ли его вернуть силовым путем, например?

Чтобы вернуть силовым путем, надо иметь превосходство в силах и средствах. Надо понимать, что мы воюем не с «ДНР». Против нас стоит страна-агрессор – Россия, имеющая более серьезный военный потенциал, чем Украина. Есть ряд других способов, которыми можно решить этот вопрос. Но эти возможности в прессе не обсуждаются, они делаются в режиме государственной тайны. О них никто говорить не должен. Но способы есть. Нужен сценарий, направленный на возвращение Донбасса в состав Украины.

Этот сценарий включает в себя диалог с представителями «ДНР»?

Он включает весь комплекс мероприятий, который будет способствовать возвращению Донбасса в Украину. Этим нужно заниматься профессионалам, а не дилетантам. У нас сегодня время дилетантов, которые много говорят, дают советы, куда наступать, как побеждать, что делать, кого куда ставить. Они на всех передачах, во всех соцсетях. А люди, которые могут это делать и знают, как это делать, отодвинуты в сторону.

Представители «ДНР» уже выразили согласие остаться «в составе Украины», но с определенными условиями. Также события на востоке Украины уже не занимают топ-вершины российских новостей. Путин может «слить» свой «проект»?

Не думаю, что Путин закроет этот проект, иначе это будет расценено как поражение. Он будет добиваться тех целей, которые преследовал с самого начала. Основное – вернуть Украину под свое влияние, каким образом – все равно.

Ему сейчас тяжело, Россия оказалась в условиях санкций, это не сразу, но постепенно сыграет свою роль. Потом – разрушенная инфраструктура Донбасса. На сегодня ни у Украины, ни у России нет возможности восстановить эту структуру. Это можно сделать только при помощи всего мирового сообщества. Для этого надо работать и с Россией, и с «ДНР», и с Европой, и с США, и с Канадой, со всеми.

Сейчас можно говорить об эскалации конфликта. Специалисты американской разведывательно-аналитической компании Stratfor озвучили три сценария вторжения в Украину. Первый предусматривает захват только южной части Восточной Украины, что сделает оккупированные территории уязвимыми к нападению с фланга. Второй — расширение территорий «ЛНР» и «ДНР» до административных границ Луганской и Донецкой областей. Третий — заключается в проведении небольших нападений вдоль всей украинско-российской границы, чтобы рассредоточить украинские вооруженные силы и понизить их концентрацию возле линии соприкосновения с сепаратистами. По-вашему, как будут развиваться события? Какой-то из этих сценариев реален?

Третий вариант я бы сразу отбросил, это нереально сегодня сделать. А два остальных — вполне. Они могут действовать автономно или одновременно, что значительно ослабит возможности украинской армии. Конкретные данные, к чему готовится Россия, должна давать наша разведка. Та информация, которая у меня есть, не полная, но идет накопление техники, особенно танков, систем залпового огня, артиллерийских систем, усиливается поведение воздушной разведки. Это все свидетельствует о том, что возможно наступление противника, это каноны военной науки. У нас сегодня ведется непонятная, позиционная война. Такие войны никогда не выигрывались, и ведут только к разложению армии. Сегодня надо четко просчитывать, где, откуда, как. Должа быть поднята роль разведки, мы должны предугадывать вероятный характер противника, действовать на упреждение.

Сегодня стали озвучиваться идеи, что подконтрольные Украине территории Донецкой и Луганской области лучше «распределить» между другими регионами. Что думаете по этому поводу?

Это плохая, абсурдная идея. Это не будет воспринято ни жителями Донбасса, никем. Это чьи-то «забаганки». У нас тоже была попытка разделить Донецкую железную дорогу. Объявить объявили, а разделить не сумели. Так часто: что-то говорим, но без всяких трезвых расчетов. Сегодня и так Донецкая область «растаскана» по другим регионам. Сегодня наши предприятия, суды — в разных областях есть. Донецкая область и, вообще, Донбасс может быть единым в составе целостной Украины именно по границам историческим. Сегодня даже говорить о том, чтобы что-то разделить, кого-то куда-то присоединить, нельзя. Это плохо влияет на умы и сознание людей, проживающих на этой территории.

Источник фото: donoda.gov.ua, focus.ua
http://glavcom.ua/articles/30448.htmlКатерина Пешко.
Назначение осенью прошлого года на пост губернатора Донецкой области Александра Кихтенко в определенных кругах оправдывали «удобностью» лично Петру Порошенко. Однако даже первые тезисы, озвученные генералом армии в новом амплуа, пошли в разрез с общей позицией руководства страны. Дальше, в отличие от своего луганского «коллеги» Геннадия Москаля, который полностью «закрыл» границу с неконтролируемой территорией, Кихтенко открыто выступал против пропускной системы и экономической блокады, а также за сохранение отношений с неподконтрольными территориями.

Сам Александр Тимофеевич ранее уверял «Главком», что недопонимания с президентом у него нет, а вот с Кабмином — проблемы в коммуникации.

Собственно, о его предстоящей отставке стали поговаривать уже давно. Сначала с личной инициативой такого рода выступил министр МВД Арсен Аваков, обвинив генерала армии в коллаборационизме. Потом, в мае, Кихтенко схлопотал выговор от Порошенко за промах в строительстве оборонительных сооружений. А 5 июня Кабмин внес президенту представление об увольнении председателя Донецкой областной военно-гражданской администрации в связи с ненадлежащим исполнением служебных обязанностей.

11 июня во время визита в Донецкую область президент поблагодарил Кихтенко за работу и представил нового руководителя региона — Павла Жебривского. Генерал армии вернулся в Киев — ждать дальнейших распоряжений.

О том, кто помог принять такое решение президенту, а также о ситуации в регионе и шансах возвращения неподконтрольных территорий в состав Украины Александр Кихтенко рассказал в интервью «Главкому».

«Это не функции главы ОГА – гоняться за машинами по посадкам»

Александр Тимофеевич, хотелось бы начать с вашей отставки. Вы уже акцентировали внимание на том, что официально она оформлена «в связи с переводом на другую службу». Но расскажите, вы общались до увольнения с президентом по этому поводу? Он вам хотя бы намекал, какие у него на вас планы, и есть ли они?

Я общался с президентом, когда он приезжал в Мариуполь (11 июня, когда и было представление нового губернатора Павла Жебривского, — «Главком»). У нас был разговор. В ближайшее время, думаю, этот разговор будет продолжен. И мне будет предложена какая-то должность, на которую я могу пойти работать. Или не могу. Это будет зависеть от предложения президента.

Вы хотите сказать, что до приезда президента в Мариуполь не догадывались, что вам придется оставить пост?

Смотрите, точно я об этом узнал, когда президент прибыл в Мариуполь. До этого были разговоры на уровне слухов.

В Мариуполе о чем конкретно вы с Порошенко говорили? Он вам пояснял причины своего решения?

Он сказал мне, что есть решение освободить мня от этой должности в связи с переходом на другую работу. Ну, а какая другая работа – будет видно немножко позже.

В последнее время вашего руководства областью у вас произошел какой-то разлад с Петром Алексеевичем? Когда вы только сменили на этом посту Сергея Таруту, вас называли «удобным» для президента. Однако озвучиваемые вами меседжи явно шли вразрез с мнением власти в Киеве. Пока губернатор Луганской области Геннадий Москаль перекрывал «границу», вы выступали за отмену пропускной системы и блокады региона.

Хочу заметить, я озвучивал объективные меседжи. Это меседжи, без которых сегодня все равно не разрешится проблема на Донбассе. Я в этом уверен на 100%.

Есть два способа работать. Один способ – это серьезно и кропотливо заниматься решением проблемы. Мы это начали делать. Наша администрация и я лично, совместно с силовыми структурами области, Фискальной службой Украины, руководством АТО – АТЦ, СБУ, еще в декабре 2014 года начали вырабатывать правила пересечения товаров через линию боевого соприкосновения. Надо понимать: это не граница, это не контрабанда, это незаконное перемещение товара. Контрабанда – это если есть пересечение границы. У нас граница проходит совсем по другой территории. А это линия боевого соприкосновения. Чтобы не было неконтролируемого пересечения этих товаров, было выработано предложение, которое было озвучено, в том числе, и Кабинету министров, каким образом осуществлять передвижение товаров, чтобы украинская власть могла это контролировать. И есть другой способ — он намного проще и легче — объявить, что мы с чем-то боремся, задержать какую-то одну, вторую машину, еще что-то. Но, понимаете, это не функции главы областной администрации – гоняться за машинами где-то по посадкам. Этим должны заниматься оперативные службы, оперативники, которые обучены, которые имеют право законодательно это делать. А как преподноситься это в прессе – совсем другой вопрос.

А какие предложения вы озвучивали Кабмину? Как конкретно предлагали контролировать передвижение товаров через линию боевого соприкосновения?

Мы предложили осуществлять передвижение товаров на временно неподконтрольную нам территорию только в случае, если предприятия зарегистрированы на территории Украины, платят налог в казну Украины и имеют подтверждающие документы о происхождении товара. Таким предприятиям можно заниматься поставкой товаров или производства какого-либо как на контролируемую нами территорию, так и на неконтролируемую. Также мы вышли на предложение установить перечень товаров «двойного предназначения». То есть которые могут использоваться боевиками или сепаратистами для ведения боевых действий против Украины. И наложить запрет на передвижение этих товаров.

Таким образом можно было бы этот вопрос более-менее безболезненно решить. А говорить сегодня о блокаде… Ну, блокада никогда еще не объединяла, она всегда разъединяла. И кого блокировать? Блокировать тех детей, которые там остались, инвалидов, стариков, пенсионеров? Надо, наоборот, их разблокировать от террористов, сепаратистов и дать возможность людям нормально жить.

Что вам на ваши предложения ответили в правительстве?

Ну вы же видите, сегодня действия какие. Сегодня все говорят о блокаде. Это модная тема, понимаете? Выборы уже начинаются. Надо завоевать симпатии определенной категории населения. Потому сегодня и модно говорить о финансировании терроризма, о блокировании территории, о выжженной земле, о «черной дыре». Все сейчас все, что угодно говорят, забывая о том, что это территория, вообще-то, Украины, там проживают граждане Украины, и абсолютно не все голосовали за «ДНР». Даже если хотя бы 10% там есть проукраинских людей, будет предательством оставить их там, под контролем «ДНР».

К происходящему на Донбассе мы чуть позже вернемся. Пока еще по Кабмину. Вы нам раньше, еще будучи губернатором, говорили, что есть серьезные проблемы в коммуникации с правительством и премьер-министром Арсением Яценюком. Можно ли говорить о каком-то противостоянии между вами?

Ну, к сожалению, да, это факт, и я о нем не один раз говорил. По крайней мере, у меня за 8 месяцев не было ни одной встречи с премьер-министром, на которой он бы поинтересовался проблемами Донбасса и готов был услышал мои предложения, как их решать.

А вы просили его об этой встрече?

Я несколько раз выходил на приемную, говорил, что хотел бы встретиться. К сожалению, у премьер-министра не нашлось времени для встречи с главой Донецкой областной администрации. Это плохо, со всех сторон.

По-вашему, насколько велика роль премьера в решении президента вас заменить?

Я не был свидетелем какого-то разговора по этому поводу. Но, думаю, конечно, позиция премьер-министра повлияла на решение президента. Премьер же в срочном порядке собрал заседание Кабмина для того, чтобы принять решение и направить представление на отставку главы ОГА. Это было ему так срочно необходимо, что Кабмин заседал после семи вечера.

Был ли в окружении Порошенко кто-то против вашего руководства областью?

Есть такое выражение: свита делает короля. Думаю, что в «свите» тоже есть люди, которым не совсем нравилась моя позиция. Но я бы не хотел говорить о персоналиях, потому что никто прямо мне не говорил об этом. А о том, что они говорили за спиной, я могу только догадываться. Есть косвенные признаки, свидетельствующие, что не всем нравилась моя позиция по отношению к людям, проживающим в Донецкой области, особенно к тем, которые проживают на временно неконтролируемых территориях.

«Большая часть техники осталась на той стороне»

На своей пресс-конференции Петр Алексеевич также обвинил вас и брата вашего предшественника на посту губернатора, нардепа Сергея Таруты Александра в срыве фортификационных сооружений. Вы со своей стороны после, в рамках одного из эфиров, заявили, что никакого срыва не было. Однако какие были основания у президента о нем говорить? И как ситуация обстоит сейчас?

Причина обвинения – в необъективной информации, которая была дана президенту.

Он решил лично убедиться в том, есть срыв работ или нет, прибыл в Мариуполь, был на одном из наших объектов, видел, что объект подготовлен, как и ряд других. На сегодня работа идет очень активно, и Донецкая область далеко не худшая среди всех областей.

Какие худшие?

Я бы не стал называть эти области. Это было бы очень некрасиво по отношению к руководителям этих областей. Думаю, в ближайшее время будет осуществляться прием фортификационных сооружений Министерством обороны, и будет ясно, кто докладывал объективно, а кто – приукрашивал.

Вы отметили, что причина обвинений со стороны президента — в необъективной информации. Кто ему ее «заносил»?

Информация шла из Минрегионбуда, они собирали всю информацию из областей, потом ее обрабатывали и давали доклад президенту. Мы давали объективную информацию, не приукрашивали. Нам поздно были переданы площадки для строительства. И если есть норматив, к примеру, 45 дней надо, чтобы сделать этот объект, то за 15 дней его точно не сделаешь, это невозможно. Но я не хочу давать оценку ни Минрегионбуду, ни областям. Давайте оценивать по конечному результату работ. Я знаю, что сегодня они ведутся полным ходом и уже заканчиваются на первой и второй линиях. Думаю, еще неделя-полторы, и практически все объекты будут сданы. Главное, чтобы не было плохих погодных условий. У нас буквально три дня подряд шли дожди, и невозможно было выехать в поле.

То есть погода стала проблемой при строительстве сооружений?

Да, дожди не дают выезжать в поле.

Плюс, по первой линии однозначно были обстрелы, и не единожды. И мы были вынуждены совместно с руководством сектора М переносить координаты этих сооружений. Переносы были 2-3 раза, и это, естественно, тоже влияло на время выполнения работ.

Кроме того, есть еще много разных объективных и субъективных причин, которые мешали скорейшему строительству. Надо учитывать, что область получила очень большое задание – 24 взводно-опорных пункта. Больше было только в Днепропетровской и Харьковской областях. Но это же полнокровные области, а Донецкая – разорвана на две части, и большая часть техники и инженерная часть осталась на той стороне, к сожалению.

Как проводился выбор компании, которая будет заниматься фортификационными сооружениями? Были ли еще какие-то претенденты, кроме Александра Таруты?

Выбора практически не было. «Азовинтекс» (владельцем которого является Александр Тарута, — «Главком») — это одно из крупнейших предприятий, других таких нет. Это предприятие изготавливало показательный взводно-опорный пункт, и те объекты, которые они делали, в том числе, и железобетонные конструкции, были одобрены соответствующими должностными лицами государства, которые приезжали, смотрели и оценивали.

Ну, понятно, что и конкурс был объявлен, и все тендерные процедуры выполнены. Не было никакого нарушения и давления на нас.

А конкурс проводила областная администрация?

Да, наше управление капитального строительства.

Кстати, Волынская область также заключила договор с Александром Тарутой. И Волынь была отмечена как одна из лучших областей, которая выполняет эту работу.

Просто Александр Тарута взял на себя очень сложную и тяжелую ношу. Я понимаю его патриотические чувства и отношение к родному Мариуполю, но сил и средств у него явно не хватило, поэтому нам пришлось использовать внутренние резервы нашей области. Практически со всей области были дополнительно направлены средства инженерной, землеройной техники, были переброшены дополнительные люди, чтобы выполнить большой этот объем работы. Со стороны управления капитального строительства Донецкой ОГА были приняты все меры, чтобы организовать работу и выполнять ее на высоком уровне.

Кроме Таруты, кто все-таки еще претендовал на то, чтобы строить фортификационные сооружения в Донецкой области?

Не могу точно сказать, какие это предприятия, но они выступили в роли субподрядчиков Александра Таруты. И сейчас они тоже работают.

В целом, предполагалось, что Кабинет министров выделит из резервного фонда 865 миллионов гривен на фортификационные сооружения. Сколько получила Донецкая область?

Кабинетом министров была определена сумма в размере более 800 миллионов. Это очень большая сумма. Но дали предварительно деньги для начала работ. На Донецкую область пошло 17 миллионов. Остальные деньги должны поступать по мере выполнения работ и представления соответствующих актов и форм по выполнению работ казначейству. Казначейство потом должно выделять деньги, но это в том случае, если будет принят объект.

Сейчас я не контролирую этот процесс. Это делают соответствующие должностные лица.

Как на губернатора на вас жаловались и жители региона. Например, по поводу того, что 650 тысяч человек сидели без воды — Красноармейский, Добропольский, Александровский районы — 5 месяцев, и ничего не происходило.

После моего назначения на должность благодаря не мне, а тем специалистам, которые в Донецкой области были, в частности, специалисты-коммунальщики, благодаря их героическим усилиям была дана вода. Буквально через 2 месяца после моего назначения, даже раньше, в города западного Донбасса была дана вода. До этого ее не было несколько месяцев, мы дали людям эту воду. И сейчас вода идет. Да, есть перебитые водоводы, есть необходимость где-то ремонтировать, потому что постоянно идут боевые действия. В Киеве если трубопровод прорвал – уже паника, а там каждый день их перебивают.

Но в этих же районах не было воды больше месяца уже зимой.

Если не было воды – доставлялась бутылированная.

Когда целенаправленно разрушается инфраструктура, обстреливаются водопроводы, водоводы, линии электропередач, и не дается возможность выехать на ту территорию, она обстреливается, гибнут люди-ремонтники – это проблема. Это ж не просто прорвало. Это умышленное уничтожение. Но никто не умер от того, что не было воды. Вода каким-то образом доставлялась, мы восстанавливали скважины, работали по линии ПРООН, открывали фильтрационные станции, в том числе, в Марьинском районе.

«Шахта Засядько то работает, то останавливается»

Говорят, за время вашего пребывания на посту губернатора у вас было только четыре совещания с мэрами городов области. Не мало ли это в условиях войны?

У нас каждый месяц проводились коллегии. Только последняя коллегия не была проведена. По объективным причинам. Я узнал, что буду переводиться на другое место работы. Проводились и совещания с мэрами, были выезды на места с посещениями предприятий и так далее. В телефонном режиме я каждую неделю разговаривал со всеми мэрами и главами администраций. В любой момент любой из мэров мог мне позвонить и любой вопрос решить. Так же и я мог в любое время позвонить, поставить задачу.

В Святогорске была так называемая «секретная» встреча мэров городов. Что там обсуждали, вы знаете?

Ничего абсолютно секретного там не было. Там был и мой бывший первый заместитель Александр Кравцов, он мне докладывал об этой ситуации. Речь шла о проблемах региона, о предстоящих выборах и так далее.

Также, когда вы пришли на пост главы ОГА, на вас негласно стали жаловаться как на очень авторитарного руководителя. Дескать, как генерал армии вы себя проявляли ярче, чем губернатор. А экс-прокурор Донецкой области Николай Франтовский так охарактеризовал вас нам в интервью: «Когда пришел Кихтенко – он появился как генерал армии, которому вместо вооруженных сил досталась полуобласть. И начал общение со всеми соответствующим тоном».

Франтовскому надо было бы заниматься борьбой с коррупцией, а не пытаться оценивать мою деятельность, тем более, что мы с ним практически не работали. Он находился в Мариуполе, мы – в Краматорске, у нас было несколько встреч. Как человек, возможно, он хороший, но как прокурор, я считаю, со своими обязанностями он не справился. Не поборол он коррупцию. Те задачи, которые ему предлагалось решить, не были выполнены. Поэтому я и ставил вопрос о переводе его в другую область, и у него затаилась на меня обида, хотя я ему прямо в глаза сказал: «Я не вижу вас здесь, и предлагаю сменить место работы».

У меня никогда не было авторитарных методов управление, у меня были грамотные военные методы, академические. Очень много порядочных офицеров, генералов, служивших со мной, не смогут сказать, что я страдал авторитаризмом. При руководстве Донецкой областной администрацией я умел слушать людей и принимать решения не просто так, а обосновывая. Прежде чем принять решение, я всегда слушал подчиненных, в том числе, и гражданских людей. Может, один-два человека в администрации могут быть на меня обижены, потому что я их неправильно оценил, как они считают. А основная масса людей и руководителей в областной администрации работали со мной, и не думаю, что кто-то из них на меня обижен. При прощании они мне выказывали только позитивные оценки совместной работы.

Новый губернатор Донецкой области Павел Жебривский рассказал нам, что вы, передавая ему дела, давали характеристику «отдельным лицам». Кому именно? И о чем еще вы с ним говорили?

Я ему рассказал о ситуации в области, дал характеристику работникам Донецкой областной государственной администрации, РГА.

Вы уже сформировали свое мнение о Жебривском, как о губернаторе? Может, по его первым заявлениям, по его первым шагам…

Для него самая главная оценка – это оценка людей. Как его оценят люди – мы увидим в ближайшее время.

Ваш первый заместитель Александр Клименко ушел следом за вами. Что будет с остальными? Как положено, они написали рапорт о сложении полномочий. Однако им предложено представить концепцию развития своего направления.

Остальные заместители пока на месте, выполняют свои обязанности. Решение о прохождении ими дальнейшей службы принимать новому губернатору.

Клименко ушел, но он сам ушел. Это самостоятельный человек.

А не могли в принятии им такого решения сыграть роль обвинения в том, что у него, у его жены есть бизнес на территории «ДНР»?

Это безосновательное обвинение. Да, у него действительно был там и завод, и магазин, но сегодня этого ничего нет, оно находится под контролем «ДНР», он бизнес там не ведет. Он проходил спецпроверку перед назначением. И он, по крайней мере, пока работал со мной, ни разу не посещал Донецкую область. Жена его тоже выехала вместе с ним, находится в Киеве. Они перерегистрировали свою фирму на территории, подконтрольной украинской власти.

У кого из известных украинских бизнесменов остался и работает бизнес на территории «ДНР»?

Остался бизнес у Рината Ахметова, у Сергея Таруты. По поводу того, что работает… Шахта Засядько (Ефима Звягильского, — «Главком») то работает, то останавливается. Там тоже есть большие проблемы в организации работ. Кстати, шахта Засядько тоже перерегистрирована на территории Украины и платит налоги. Надо четко разбираться со всеми предприятиями, которые там. У нас есть соответствующие службы, которые должны этим заниматься – Фискальная, Служба безопасности. Они должны отслеживать движение товаров, влиять на эти процессы, в том числе, и на руководителей или владельцев этого бизнеса.

Но у вас есть информация по всем работающим там предприятиям, перерегистрированным или нет на территории, подконтрольной Украине?

Я не хотел бы об этом говорить. Да, я знаю, но у меня нет документального подтверждения, потому что это не моя функция контролировать предприятия на территории, которую мы не контролируем. Все факты имеются у Государственной фискальной службы.

Ранее в интервью вы нам рассказывали, что Ахметов часть продукции из своих гуманитарных конвоев завозит в магазины своей сети «Брусничка» там. Знаете, почему «Брусничка» все же закрылась?

Думаю, появились дополнительные проблемы для пересечения гуманитарных грузов.

На сегодняшний день заблокировано любое передвижение товаров на ту территорию, которая временно нами не контролируется, кроме гуманитарных грузов. А гуманитарным грузом не накормишь 700 тысяч в городе Донецке. И 80% гуманитарных грузов на ту территорию завозил Ахметов. Все остальные организации – не больше 20% грузов.

«Остановить все невозможно. Товары будут двигаться»

Возвращаясь к теме экономической блокады. Из того, что вы говорили ранее, ваше мнение ясно: она не нужна. Однако что делать?

Надо налаживать экономические связи, которые выгодны Украине. Если мы начнем сегодня все блокировать и останавливать, пострадают люди, которые живут на временно неподконтрольной территории, и пострадает в целом Украина. Мы должны четко определить, какие предприятия должны работать, какие нет, каким образом они должны работать, установить четкие правила игры. Они должны быть обоснованными, не идти вразрез с Конституцией, с мировыми стандартами прав и свобод человека и со здравым смыслом. Все равно — остановить все невозможно. Товары будут двигаться. Но если мы закрываем линию боевого соприкосновения и не пускаем сюда металл или уголь, этот металл и уголь, те же продукты питания, та продукция, которая вырабатывается на неконтролируемой территории, уходят через границу России. Они проходят туда, платят налоги в казну России, а потом заходят в Украину, но уже со стороны России, и при этом стоят на 15-25% дороже. То есть мы убиваем своего производителя, мы свободно открываем рынок для российских товаров. Надо трезво делать расчеты, что выгодно Украине.

Сейчас есть очень проблемные вопросы. Вот по поводу передвижения того же угля группы «А» — антрацитного. Газообразующего угля на нашей территории достаточно, а антрацитной группы – нет. А у нас 20% тепловых станций работают именно на угле группы «А».

Уголь с территории «ДНР» сегодня завозится?

Конечно. И когда говорят, что там все остановилось – это не соответствует действительности. На сегодняшний день ТЭЦ Украины только на 30% максимум обеспечены углем, особенно антрацитным, а должно было это доведено до минимум 80%, чтобы спокойно войти в зиму.

А в каких объемах везется уголь? С каких конкретно шахт? Ведется учет?

Если говорить о группе «А», то это Луганская область.

Это те правила, о которых мы говорили раньше – регистрация на территории Украины, оплата налогов, документы, подтверждающие происхождение угля.

У вас есть статистика, сколько на территории «ДНР/ЛНР» рабочих шахт?

Всего в области 97 шахт. 27 шахт мы контролируем. Остальные там. Из них примерно 60% затоплены. Но у меня нет документальных подтверждений. Это информация, полученная при личном общении с руководителями шахт, предприятий.

Как складывается ситуация на шахтах, расположенных на не оккупированной территории Донецкой области? Сколько работает? Сколько добывается угля? Куда он идет?

Там 10 шахт – частные, остальные — государственные. Они все работают, пусть не на полную мощь. Есть проблемы с отгрузкой угля. Этими вопросами должно заниматься соответствующее министерство. Задача главы администрации заключается в том, чтобы защитить шахтеров, работающих на этих шахтах, обеспечить им нормальные условия жизни. Естественно, глава обладминистрации должен контактировать с Минэнергоугля.

Если говорить о блокаде «отсюда туда». Является ли запрет ввоза товаров на оккупированную территорию потерей 10% рынка сбыта для Украины, как подсчитали некоторые донецкие журналисты? Российские товары там уже давно и активно заменяют украинские.

Это очень большая потеря рынка. Донбасс – это более 6 миллионов человек.

На оккупированных территориях проживает гораздо меньше.

Сколько проживает на территории, которую мы не контролируем, трудно сказать. Эта цифра колеблется. Колеблется, кстати, в сторону увеличения, что есть очень тревожный симптом для украинской власти. Начинают возвращаться люди.

Когда были активные боевые действия, в Донецке, например, проживало меньше 300 тысяч человек, сегодня уже говорится о том, что там проживает более 700 тысяч.

А данные по остальным городам у вас есть?

Точных данных нет. Если говорить о Донецкой области, которая не контролируется нами, я бы допустил цифру где-то в 1 миллион 200 тысяч человек.

Буквально на днях скандал со спецбатальоном МВД «Торнадо» вскрыл ряд проблем. Вы в свое время также направляли на имя президента докладную записку, в которой анализировали деятельность добровольческих батальонов. В общем, как вы говорили, там речь шла о злоупотреблениях. Сейчас вы уже готовы рассказать конкретно, о каких фактах вы уведомляли главу державы?

С первых дней назначения на область я занимался вопросом обеспечения порядка на территории области. И ко мне поступало много информации о бесчинствах, которые творились до и продолжали твориться на момент моего назначения. Это было и похищение людей, и «отжим» бизнеса, и выкапывание мелиоративных труб. Именно на подконтрольной территории. Этим занимались многие представители батальонов. Я вынужден был собирать их командование, вести с ними профилактическую работу, разговаривать, останавливать. Считаю, у меня это, в основном, получилось. За тот период, когда я был главой обладминистрации, не было таких случаев, как, например, «Торнадо». Я контролировал этот процесс, общался напрямую с руководителями этих батальонов, хотя многим это и не нравилось. В этом плане мою позицию полностью поддерживало руководство АТО. Эксцессы были, но мы по максимуму нормализовали этот процесс.

Основная масса людей, которые проходят службу в батальонах, — это те патриоты, которые пошли защищать свою родину в сложное для нее время. Большинство из них добросовестно выполняют свой долг. Но есть 30% людей с сомнительным прошлым, которые не имели права быть зачисленными в эти батальоны, и именно с ними сейчас есть проблемы. Они выполняют волю тех людей, которые управляют ими при помощи определенных материальных благ, льгот. Это те люди, которые стали очень самостоятельными, вкусили власть денег, оружия, с которыми надо распрощаться и привлекать их к ответственности, потому что они позорят Украину, систему МВД, всех силовиков. Там же не разбираются, к какому виду вооруженных сил кто принадлежит. Все носят форму армии.

Жители Донецкого региона часто жалуются на коррупцию на блокпостах. С такого рода фактами вы обращались к президенту?

Это одна из тех проблем, которые существуют. Потому я был против этой пропускной системы в том виде, в котором она есть. Благодаря этой позиции я нажил себе массу врагов даже среди своих друзей. Пропускная система нужна, но я за ту пропускную систему, которая не будет усложнять жизнь законопослушным гражданам. Она же усложняет жизнь не террористам, не сепаратистам, а простым людям, которые хотят поехать домой, проведать родителей, вылечить своих детей, перемещаться по территории, на которой они живут. А им этого не дают. Они вынуждены по 5-6 часов стоять в очереди, подвергаться унизительным осмотрам. Они не могут вовремя никуда попасть. Это что за пропускная система?

Наказывать надо тех людей, которые не выполняют приказ руководства АТО. Есть приказ, которым введена пропускная система в действие, там четко написано, что в течение 10 дней после заявки человек должен получить пропуск. А он получает в течение месяца, полутора, двух, а то и вовсе не получает. Не готовы были вводить пропускную систему, о чем я предупреждал, не было единой базы. Надо было ее делать, а потом уже вводить пропускную систему. Мы сейчас говорим о какой-то электронной системе, но она, опять же, не готова.

Так все-таки, какие-то конкретные случаи коррупции вам известны?

Были задержаны полковник СБУ, полковник милиции, не буду называть фамилии.

Где были задержаны?

В Великой Новоселке (поселок Донецкой области, — «Главком»), именно в координационном центре, именно за взятки. Они были задержаны и, надеюсь, будут привлечены к уголовной ответственности. Они выдавали пропуска за деньги, были взяты с поличным.

Но это все равно проблему не решило. И об этом все знают, просто боятся писать об этом. Когда ко мне обращались, я говорил: пишите заявления. Боятся. На кого писать? Потом каким образом проезжать и так далее? Надо просто-напросто организовать правильную систему, и тогда будет меньше коррупции.

«Все предприятия имеют проблемы с заказами»

В числе предприятий, на приватизацию которых в 2015 году правительство дало добро, находится Мариупольский торговый порт. Кто-то уже активизировался в связи с этим?

Я встречался с руководством Мариупольскогоморпорта, знакомился с его работой. Он должен работать, должен быть загруженным на 100%. Сейчас он даже на 50% не загружен. потому что, в основном, он был ориентирован на металлопродукцию. Туда могли завозить уголь, еще что-то, а через морпорт шла готовая продукция металлургии. И это приносило большую прибыль Украине. Но в связи с тем, что сегодня проблемы с пересечением товаров на территории, которая не контролируется Украиной, он загружен меньше, чем на 50%.

Есть ли желающие уже приватизировать этот порт — я не готов дать ответ.

Кто там грузится сейчас?

В основном, «Метинвест» (компания входит в группу СКМ Рината Ахметова, — «Главком»).

Были планы переориентировать этот морпорт на экспорт пшеницы. Все-таки Донецкая область — это не только уголь и металл. Есть большие возможности и по выращиванию пшеницы. Но портом надо заниматься. Надо ли его приватизировать или нет — тоже вопрос. Тут должны быть четкие расчеты. У нас часто программы приватизации сводятся к определенным схемам, которые работают не на страну.

Я поддерживаю слова посла США в Украине, что сегодня коррупция страшнее, чем российские танки. Мы не победим в этой войне, если не победим коррупцию.

Вы следите за тем, что происходит на «Азовмаше», который связывают с Юрием Иванющенко? Его попытались перевести на военные рельсы. Но как-то не очень успешно.

«Азовмаш» – это уникальное предприятие, которое должно работать на оборонку нашей страны. Я был там не один раз, знакомился с коллективом, видел их мощности. Там есть проблемы. Я бы вернул завод в собственность государства, и он точно мог бы работать на оборонну нашей страны.

На сегодняшний день говорить о каких-то серьезных оборонных заказах не приходится. Изготовили там 20 изделий из брони, так называемые бронеколпаки, для усиления обороны переднего края. Но это даже не капля в море. Они могут производить корпуса для бронетехники, для БТРов, бронемашины, бронелисты. Там есть и рабочие, и средства производства. Надо только загрузить завод оборонным заказом.

А люди Иванющенко на вас не выходили?

Нет, не выходили.

Понятно, что с менеджментом предприятия я общался и не раз. Практически все заводы Мариуполя, тот же морпорт, принимали самое активное участие в восстановлении поселка Восточный после обстрела, несмотря на проблемы. Хотя да, самые большие проблемы сегодня у «Азовмаша». Если предприятия Ахметова еще работают, хотя не в полной мере, у них тоже много проблем, то «Азовмаш» практически не работает. И это надо решать – там люди, мощности, завод должен работать.

Как вы отметили, проблем сейчас хватает у многих предприятий. У вас есть данные, сколько за последние месяцы в Донецкой области предприятий было закрыто? Сколько предприятий «отправило» людей в бесплатные отпуска?

Практически нет ни одного предприятия на территории Донецкой области, которое не пострадало бы от ведения боевых действий. Все предприятия имеют проблемы с заказами, потому что были ориентированы на Россию. Ни один завод не процветает. Нет такого, который не уменьшил бы свои мощности и не был вынужден отправлять людей в отпуска, сокращать зарплату. Но, по крайней мере, во время моего руководства, не было полностью остановлено ни одно предприятие. Хоть немножко, но как-то работали.

Это проблема, которую я тоже поднимал перед Кабинетом министров – необходима государственная программа по восстановлению Донбасса, в том числе, по заказам нашим предприятиям. Там же имеются сумасшедшей мощности машиностроительные комплексы. Один только Новокраматорский механический завод может делать такую продукцию, которую не могут делать на самых передовых производствах Европы и мира. Если будут работать подобные заводы – будет развиваться Донбасс, пополняться казна Украины. Но этим надо заниматься, это кропотливый труд.

«Было 30% людей, которые очень хотели в «Новороссию»

Некоторые эксперты считают, что плохая экономическая ситуация в регионе способствует, в том числе, и распространению идеи «русского мира». У вас есть статистика, сколько людей на Донбассе имеют проукраинские взгляды, сколько пророссийские? И как менялась эта статистика в последние месяцы?

С самого начала было минимум 30% людей, которые очень сильно хотели в «Новороссию», Россию. Где-то 20% – это чисто проукраинские патриоты. А с остальными надо было работать. Если Украина будет правильно строить свою политику и отношения с Донбассом, количество ее сторонников будет увеличиваться. Тем более, что люди уже увидели, что такое «Новороссия», что такое «ДНР», «ЛНР». Украине надо работать с населением. Надо убеждать их добрыми, правильными поступками, чтобы вернуть их назад. Та политика, которая сегодня проводится в стиле «хотели — идите» — это недальновидная политика. Если мы сегодня уступим нашу территорию, Донбасс, завтра мы уступим Харьков, послезавтра Запорожье и так далее. Такую политику я не поддерживаю и поддерживать никогда не буду.

У вас есть информация о том, сколько людей с проукраинскими взглядами осталось на территории «ДНР»? По словам одного из лидеров «республики» Александра Ходаковского в Донецке, например, не более 14%.

А каким образом это можно подсчитать? Я общаюсь с людьми, которые приезжали оттуда, ездили туда. Ко мне приезжали ветеранские организации, председатель Союза ветеранов Афганистана. Никто не думал, что эти референдумы приведут к такой кровопролитной войне. Чем больше будет работать эта пропускная система, чем больше будем говорить о блокаде, тем меньше будет симпатиков у Украины. Россия же там работает.

«Пенсию» в рублях выдает?

Выдает. Выиграет тот, у кого больше ресурс. Если они сегодня заведут банковскую систему на территорию Донбасса, тогда будет очень сложно нам.

Там вроде какие-то местные «банки» начали работать.

Пока еще нет, по моей информации. Это не банки, они просто так называются. Но говорят о том, что банки Абхазии должны зайти. Вот это будет серьезная проблема, этого допустить нельзя ни в коем случае. Банки Абхазии — это, считайте, что банки России.

В Пенсионном фонде Украины рассказывают, что им «Пенсионный фонд ДНР» присылает письма, в которых говорится: такой-то человек получает пенсию у нас, просим в Украине ему ничего не платить. Как думаете, с какой целью они это делают?

Мне тяжело сказать, с какой целью. Но факты такие есть, да. Некоторые жители хотели получать пенсию и на территории Украины, и на территории «ДНР». Но говорить сегодня о системной выплате пенсий в «ДНР» нельзя. Там эта выплата происходила от силы 1-2 раза в российских рублях, один к двум они платили, не более того. У «ДНР» нет возможности взять на себя полное пенсионное обеспечение людей на территории, которую они контролируют.

С вами за время вашего пребывания на посту руководителя Донецкой области пытались поговорить, встретиться лидеры «республики»?

Нет, не пытались. И у меня задачи такой не стояло. Контактов у нас никаких не было.

У вас есть понимание того, что дальше может происходить в регионе? Можно ли его вернуть силовым путем, например?

Чтобы вернуть силовым путем, надо иметь превосходство в силах и средствах. Надо понимать, что мы воюем не с «ДНР». Против нас стоит страна-агрессор – Россия, имеющая более серьезный военный потенциал, чем Украина. Есть ряд других способов, которыми можно решить этот вопрос. Но эти возможности в прессе не обсуждаются, они делаются в режиме государственной тайны. О них никто говорить не должен. Но способы есть. Нужен сценарий, направленный на возвращение Донбасса в состав Украины.

Этот сценарий включает в себя диалог с представителями «ДНР»?

Он включает весь комплекс мероприятий, который будет способствовать возвращению Донбасса в Украину. Этим нужно заниматься профессионалам, а не дилетантам. У нас сегодня время дилетантов, которые много говорят, дают советы, куда наступать, как побеждать, что делать, кого куда ставить. Они на всех передачах, во всех соцсетях. А люди, которые могут это делать и знают, как это делать, отодвинуты в сторону.

Представители «ДНР» уже выразили согласие остаться «в составе Украины», но с определенными условиями. Также события на востоке Украины уже не занимают топ-вершины российских новостей. Путин может «слить» свой «проект»?

Не думаю, что Путин закроет этот проект, иначе это будет расценено как поражение. Он будет добиваться тех целей, которые преследовал с самого начала. Основное – вернуть Украину под свое влияние, каким образом – все равно.

Ему сейчас тяжело, Россия оказалась в условиях санкций, это не сразу, но постепенно сыграет свою роль. Потом – разрушенная инфраструктура Донбасса. На сегодня ни у Украины, ни у России нет возможности восстановить эту структуру. Это можно сделать только при помощи всего мирового сообщества. Для этого надо работать и с Россией, и с «ДНР», и с Европой, и с США, и с Канадой, со всеми.

Сейчас можно говорить об эскалации конфликта. Специалисты американской разведывательно-аналитической компании Stratfor озвучили три сценария вторжения в Украину. Первый предусматривает захват только южной части Восточной Украины, что сделает оккупированные территории уязвимыми к нападению с фланга. Второй — расширение территорий «ЛНР» и «ДНР» до административных границ Луганской и Донецкой областей. Третий — заключается в проведении небольших нападений вдоль всей украинско-российской границы, чтобы рассредоточить украинские вооруженные силы и понизить их концентрацию возле линии соприкосновения с сепаратистами. По-вашему, как будут развиваться события? Какой-то из этих сценариев реален?

Третий вариант я бы сразу отбросил, это нереально сегодня сделать. А два остальных — вполне. Они могут действовать автономно или одновременно, что значительно ослабит возможности украинской армии. Конкретные данные, к чему готовится Россия, должна давать наша разведка. Та информация, которая у меня есть, не полная, но идет накопление техники, особенно танков, систем залпового огня, артиллерийских систем, усиливается поведение воздушной разведки. Это все свидетельствует о том, что возможно наступление противника, это каноны военной науки. У нас сегодня ведется непонятная, позиционная война. Такие войны никогда не выигрывались, и ведут только к разложению армии. Сегодня надо четко просчитывать, где, откуда, как. Должа быть поднята роль разведки, мы должны предугадывать вероятный характер противника, действовать на упреждение.

Сегодня стали озвучиваться идеи, что подконтрольные Украине территории Донецкой и Луганской области лучше «распределить» между другими регионами. Что думаете по этому поводу?

Это плохая, абсурдная идея. Это не будет воспринято ни жителями Донбасса, никем. Это чьи-то «забаганки». У нас тоже была попытка разделить Донецкую железную дорогу. Объявить объявили, а разделить не сумели. Так часто: что-то говорим, но без всяких трезвых расчетов. Сегодня и так Донецкая область «растаскана» по другим регионам. Сегодня наши предприятия, суды — в разных областях есть. Донецкая область и, вообще, Донбасс может быть единым в составе целостной Украины именно по границам историческим. Сегодня даже говорить о том, чтобы что-то разделить, кого-то куда-то присоединить, нельзя. Это плохо влияет на умы и сознание людей, проживающих на этой территории.

Источник фото: donoda.gov.ua, focus.ua
http://glavcom.ua/articles/30448.html

Александр Кихтенко: Яценюк объявил войну Донецкой обладминистрацииАлександр Кихтенко: Яценюк объявил войну Донецкой обладминистрации

Анастасия Рингис.
Над губернатором Донецкой области Александром Кихтенко сгущаются тучи.
12 мая президент Порошенко подписал указ о вынесении ему выговора из-за срыва сроков строительства фортификационных сооружений.
На своей пресс-конференции 5 июня президент снова вспомнил про Александра Кихтенко, пообещав, что губернатор области и Александр Тарута, чья компания «Азовстальстрой» участвует в реализации проекта, будут привлечены к ответственности.
В тот же день Кабмин вынес представление об увольнении губернатора. Собирают подписи за отставку Кихтенко и в Верховной Раде. Впрочем, собеседники «Украинской правды» в Администрации президента еще в апреле говорили, что в ближайшее время губернатор области будет уволен.
Причин для публичной порки Кихтенко, и правда, накопилось немало.
Комиссия Кабмина, проверявшая работу администрации области в апреле, поставила губернатору «неуд».
Такой же «неуд» губернатору ставят и жители Донетчины, которые ожидали, что он сможет оперативно решать проблемы области, принимать нестандартные решения, наладит взаимодействие между военными и гражданскими.
Но ничего этого не произошло.
«Кихтенко оставил на своих местах всех тех, кто работал на «регионалов». Он не поломал ни одной схемы, не очистил власть и не нашел общий язык с гражданскими активистами, не справился с контрабандой», – такую оценку работы губернатора чаще всего можно услышать от волонтеров или журналистов в Краматорске, где сейчас базируется областная госадминистрация.
Недовольны Кихтенко и в Мариуполе. В переполненном переселенцами прифронтовом городе работы губернатора не заметили.
«Один не смог сохранить область (говорят о предшественнике Кихтенко – Сергее Таруте — УП), второй не сумел ничего создать», – говорят местные активисты.
Возможно, в этом вина и самого президента, который назначил на должность губернатора генерала, вышедшего в отставку, и никогда не возглавлявшего даже районный центр не то, что область.
Да и постановка задачи перед назначением выглядела расплывчато. Представляя губернатора на должность, Порошенко поручил ему обеспечить «мир и порядок в Донецкой области».
За девять месяцев в должности генерал- губернатора, Кихтенко удалось разве что добиться возобновления железнодорожного сообщения с Мариуполем.
Пока еще губернатор рассказал «Украинской правде», почему срываются сроки строительства фортификационных сооружений, и за что его хотят уволить.
– Почему вас обвиняют в срыве сроков строительства оборонных сооружений? Есть какие-то объективные причины?
– Есть ряд объективных причин. Мы начали делать эти оборонительные сооружения только 17 мая этого года, то есть практически за 8 дней до окончания работ. Причины разные. Только 6 мая наша администрация смогла заключить договор на строительство, а 17 мая начались работы.
Это связано с передачей полей под строительство этих инженерных сооружений. Их надо было разминировать, передать нам, указать координаты на строительство. Только после такой подготовки мы могли начинать работы. Поэтому сегодня мы делаем все для того, чтобы эти работы успеть завершить, хотя бы в течение еще недели.
– Если говорить об объемах работ, чтобы мы представляли масштаб – из 72-х сооружений, за какую часть отвечаете вы?
– Сегодня это – 20 из 24 опорных пунктов. Это очень большой объем работы.
Если говорить по существу, то на возведение этих сооружений нужно около двух месяцев, а то и больше. Мы считали, это очень трудоемко. А если еще выполнять работы и делать обшивку траншеи, то срок еще увеличивается.
– Хорошо, 24 ваших сооружения – о каком бюджете идет речь?
– Каждый взводный опорный пункт – 2,5 млн. грн. Эти деньги заходят через Министерство обороны, выделяет после акта выполненных работ через Госказначейство и напрямую на генподрядчика.
– Строительство части сооружений финансировалось из бюджетов Волынской и Одесской областей. А часть из бюджета Донецкой. Те сооружения, которые финансировались за счет Волынской и Одесской областей, уже построены. В чем проблема – в выделении средств для Донецкой области?
– Нам через государственный бюджет выделили эти деньги своевременно. Что касается Одесской и Волынской областей, это области, которые не воюют. У них есть другие возможности. У них нет спада производства, как у нас, на сегодняшний день. И это надо тоже учитывать.
В секторе М – это мариупольское направление – ведут работы и Донецкая, и Волынская, и Одесская области. Просто у нас наши объекты – они на первой линии обороны, то есть часть из них под огнем. А у них там более спокойная обстановка, они на третьей линии обороны, фактически уже за Мариуполем.
У них совсем другие условия работы.
Несколько раз переносились координаты оборонительных сооружений, потому что была угроза жизни людей, невозможно было продолжать работы, потому эти позиции что обстреливались.
Это тоже один из объективных факторов. Все-таки 6 взводных опорных пунктов сооружаются на первой линии под угрозой обстрела.
– Из того, что вы сейчас говорите, можно сделать вывод, что президент просто не понимает всего происходящего в зоне АТО. Вы считаете, что он незаслуженно грозился наказать вас с Александром Тарутой?
– Президент руководствуется той информацией, которую ему подают. Я думаю, что он лично во всем убедится во время своего посещения в ходе выполнения работ. Думаю, он свою оценку должен несколько изменить.
– Вы готовитесь к его приезду?
– Конечно! Это же президент! Работы ведутся, они активизированы.
Я направил туда дополнительные силы и средства на следующий день. Мы изыскали возможность изъять, если так можно сказать, с некоторых коммунальных предприятий оборудование для того, чтобы мы сегодня выполняли эти работы.
Мы должны все сделать, чтобы мариупольцы были уверены в том, что они находятся в безопасности. Только благодаря этому мы сейчас начинаем очень активно работать, вернее не начинаем, а продолжаем.
– У ваших оппонентов есть еще вопрос по поводу подрядчика. Строит оборонные сооружения компания брата депутата Сергея Таруты Александра Таруты «Азовстальстрой». Почему именно эта компания? Проводился ли тендер на реализацию работ?
– Первый фортификационный объект был изготовлен этой компанией еще в апреле. И был проинспектирован.
Мы услышали, что это предприятие сделало качественно этот взводный опорный пункт и заключили договор с генеральным подрядчиком, который сегодня выполняет эти работы.
– Были ли открытые тендеры на эти работы, ведь бюджет достаточно значительный для этого проекта…
– Конечно. Без тендера мы не могли делать. Они прошли тендерные процедуры после экспертизы. То есть сначала проект утверждается, после этого проводится тендер. И вот только 27 апреля была утверждена экспертиза. Мы провели тендер и только 6 мая мы могли уже заключать договор.
– Говорят, что вам компанию Александра Таруты просто навязали…
– Эта компания сделала показной взводный опорный пункт. И этот взводный опорный пункт был утвержден как образец.
Естественно, мы не могли брать другую компанию, если ее работа была оценена эффективно. А, по большому счету, разве у нас сегодня есть выбор?
Половина области контролируется украинской властью. Основные предприятия, основная техника остались на той территории. Это тоже надо учитывать. Других компаний, которые могут реализовать такую задачу, нет.
– То есть разговоры среди волонтеров о том, что Таруту Кихтенко навязали, не имеют под собой почвы?
– Я вообще эту тему не хочу обсуждать. Мне абсолютно одинаково, какая компания работает – Таруты, не Таруты.
Для меня главное, чтобы эта компания эффективно работала. Я сказал то, что я сказал: что образцово-показательный пункт, который был утвержден как образец, выполняла эта компания. Вот и все.
Александр Алексеевич Тарута заинтересован не меньше, чем я, чтобы выполнить в срок этот заказ. Он несет ответственность за это. Мы заказали ему объект, он должен выполнить в срок.
– Почему комиссия Кабмина начала проверку работы вас как губернатора и обвинила в срыве строительства фортификационных сооружений?
– Я вам скажу так, что не было работы комиссии Кабмина, поэтому нет предмета обсуждения.
– То есть вы хотите сказать, что Кабмин обманывает?
– Они создали комиссию, не включили туда представителя Администрации президента, хотя должны были включить.
Эта комиссия не приезжала, не представляла план работы, своей программы, не представляла членов комиссии – она не работала, но уехала с актом. То есть она могла бы сюда вообще не приезжать. Это называется фальсификация, самым прямым словом.
И оценивать работу на «неудовлетворительно» целой областной администрации…
Это не моя работа, оценивают не меня – они оценили Донецкую областную администрацию неудовлетворительно.
Донецкая областная администрация находится на нормальном счету по исполнительской дисциплине. Любая комиссия, которая приезжает, она должна приехать не для того, чтобы что-то накатать, а чтобы оказать помощь.
– Так что это на ваш взгляд было, если не комиссия?…
– Премьер-министр объявил войну Донецкой областной администрации. Я не понимаю, с какой целью и зачем.
– Еще раньше, в апреле Арсен Аваков предлагал уволить вас за ваши заявления о том, что необходимо восстанавливать экономические связи с оккупированными территориями…
– Арсен Аваков должен заниматься своей работой. Работать в министерстве эффективно, и бороться с коррупцией, и заниматься серьезным реформированием, а не пиариться на создании одной какой-то патрульной службы – это не все Министерство внутренних дел, это не вся система МВД. Это первое.
Второе: я оставался, остаюсь и буду оставаться на тех позициях, которые говорят о том, что мы должны иметь экономические связи с нашей территорией, временно оккупированной.
Там проживают наши люди. И мы не должны бороться с украинскими гражданами, мы должны бороться с террористами. И чем быстрее мы их победим, тем будет лучше для всей области и всей нашей страны.
– Вы возглавили Донецкую область, не имея большой команды. Сейчас, спустя 9 месяцев, можно ли сказать, что у вас есть команда?
– Два моих зама приехали вместе со мной. Я как управленец считаю, что надо работать с теми кадрами, которые есть. Тут остались очень профессиональные люди, у меня нет к ним претензий.
Мы обновили штат администрации, те, кто плохо работал или не переключился в «военный режим», ушли. Всех глав районных администраций подбирал и представлял я. Поэтому могу сказать, что это моя команда.
– У вас еще в апреле был случай, когда ваш советник Владимир Ржавский уволился и написал в своем Facebook о том, что его увольнение вызвано «неподдержкой председателем Донецкой ОГА проукраинской государственной позиции». Как вы это можете объяснить?
– Мой советник уволился не по собственному желанию, а я его уволил. Почему?
Потому что он использовал удостоверение советника в качестве личного пиара, а не работы на Донецкую область. И вообще когда я вник в историю и биографию своего советника, я понял, что сделал ошибку, что согласился взять его на должность советника.
Он – человек, который за короткий период времени меняет четыре политические партии, наверное, это о чем-то говорит. (Ржавский в 2005-м был членом «БЮТ», в 2009 перешел в «Фронт Змін», на последних выборах перешел в Блок Петра Порошенко. После увольнения из Донецкой ОГА получил повестку, сейчас служит — УП)
– И все-таки – вопрос о вашей проукраинской позиции.
– Понимаете – я генерал армии Украины. Я сделал много для развития Внутренних войск Украины, у меня всегда была позиция четкая проукраинская – в 2005, в 2007 году и так далее.
И сегодня говорить, что я занимаю не проукраинскую позицию… Тем более, кому говорить, кто мне сегодня может давать оценку в этом плане?
Я занимал, занимаю и буду занимать только проукраинскую позицию.
Что касается отношения к жителям Донбасса, на сегодняшний день я здесь являюсь главой областной администрации, было бы странно, если бы я не защищал интересы этого края и интересы этих людей. Я их защищаю, и буду защищать, пока я буду находиться на этой должности.
Я считаю, что Донецкая область – очень перспективная область, которая очень нужна сегодня Украине. И сегодня противопоставлять Донецкую область, как это делают некоторые политики, всей Украине – это негосударственный подход.
И сегодня лишать заслуженных социальных выплат тех людей, которые имеют на них право – это неправильно. Сегодня разрывать экономические связи, рушить экономику Донецкой области – это тоже не государственный подход. Мы должны сделать все, чтобы были рабочие места, чтобы люди могли жить, мы должны скорее закончить эту войну и восстанавливать Донбасс. Вот это государственная позиция.
– Вы считаете приемлемым покупать уголь, металл с оккупированной территории?
– Я привык всегда трезво оценивать ситуацию и оценивать обстановку.
Если этот уголь, к примеру, марки антрацит, он есть только на территории, временно неподконтрольной Украине, и есть на территории России. Больше нигде такого угля нет. Есть, правда, в ЮАР, во Вьетнаме, но это очень далеко и привезти его дорого.
Где мы должны этот уголь брать? В России – стране-агрессоре? Или все-таки на той территории, которая является украинской, временно нами не контролируется, но там работают шахтеры, которые граждане Украины?
И этот же уголь идет к нам на территорию Украины. И предприятие, эта шахта, зарегистрировано на территории Украины – она находится там, но центральный офис находится в Украине, и деньги заходят на территорию Украины, и этот уголь нужен для работы наших ТЭС. Если не будет этого угля, ТЭС остановятся, и рухнет энергосистема Украины. Это нужно просто понимать.
Мы не можем пилить сук, на котором мы сидим.
– Вас часто обвиняют в том, что вы не боретесь с контрабандой. Вот, мол, Геннадий Москаль у себя в области снизил уровень контрабанды, а вы не можете. Еще более жесткие обвинения звучат о том, что вы к этому причастны.
– Кто должен бороться с контрабандой? Милиция, СБУ, фискальные службы. Я не буду бегать по посадкам за фурами с пивом. Ну не должен это делать губернатор. Есть на это другие обученные люди.
Я постоянно на коллегиях заслушиваю вопросы, связанные с контрабандой, жестко требую отчетов от силовиков. Но у меня нет другого воздействия.
Для борьбы с контрабандой нужны законы, должны быть установлены правила, понятные для всех и должным образом установлен контроль. А если кто-то говорит, что в Луганской области лучше, чем в Донецкой, то это еще не значит, что это действительно так.
Я начал бороться с контрабандой еще полгода назад, просто делаю это без лишнего шума.
Контрабанда появляется там, где создаются искусственные условия. И к ней я не имею никакого отношения.
– С самого назначения вы разделили администрацию: военную оставили в Мариуполе, а административные органы перенесли в Краматорск. Хотя, возможно, было бы логичнее сделать наоборот. Ведь штаб АТО, находится как раз в Краматорске, а поток переселенцев принимает Мариуполь. В Мариуполе говорят, что вы сделали так, как вам удобнее.
– Я могу объяснить причину, почему я принял такое решение. И это решение утвердил президент.
С точки зрения стратегической, Краматорск сегодня является центральным городом, если говорить о территории, которая сегодня находится под контролем украинской власти.
Мариуполь находится на самом крайнем участке, то есть не посередине. Поэтому говорить о том, что в Мариуполе было бы удобнее для всех – это не соответствует действительности. Это первое.
Второе. Ну, нет возможности сегодня ни в Мариуполе, ни в Краматорске – ни в каком-либо другом городе полностью разместить областную администрацию и все те структуры, которые должны находиться здесь. (При губернаторе Таруте Донецкая ОГА размещалась в здании Приморской районной администрации Мариуполя – УП)
Поэтому сегодня областная администрация находится в четырех городах: в Мариуполе, в Краматорске, в Славянске, часть в Константиновке.
Это очень неудобно для управления, поверьте мне. Это очень сложно. И я не мог уехать из Мариуполя и забрать оттуда силовиков. Поэтому я всех силовиков и департамент базовой промышленности тоже оставил там. Учитывая, что там мощная промышленность. Все это прагматично и абсолютно неполитично.
В Краматорске находится штаб АТО. Мне легче здесь с ними работать, потому что сегодня тут ведутся боевые действия. Они рядом со мной, а там только сектор М. Я могу управлять, решать вопросы, в том числе связанные с организацией взаимодействия между гражданским населением и военными, более эффективно.
Потому что штаб руководства находится рядом со мной. Я всегда могу сесть, поехать туда и без телефона решить любую проблему, ускорить процесс. А это очень важно на сегодняшний день.
В Мариуполь я езжу, как я считаю, довольно часто. Не всегда получается, но я знаю Мариуполь – я знаю людей там. У меня там есть мои советники назначенные, которые постоянно докладывают мне о ситуации в городе. Там всегда находится кто-то из заместителей – в командировке. То есть Мариуполь – абсолютно не брошенный город, это уж точно.
– Ваши советники, которые работают в Мариуполе, насчитали четыре ваших визита за девять месяцев.
– Я только за прошлый месяц был три раза. О чем вы говорите! Я свой первый визит в Мариуполь совершил буквально на первой же неделе моей работы.
Я вообще не понимаю смысла вот этого разговора о том, сколько раз я бываю в Мариуполе. Потому что в Мариуполе вообще-то есть городской голова, Юрий Хотлубей, который работает там и оттуда никуда не выезжает.
Я не навязываю городу свое правление – любому. У меня все мэры городов работают в автономном режиме и отвечают за город. Я отвечаю за всю область, включая те районы, которые находятся в районе Мариуполя.
– Просто Мариуполь столкнулся с теми проблемами, с которыми ему не справиться только на городском уровне. Речь идет о трагедии микрорайона «Восточный», где пострадало больше тысячи семей. Там не сделаны ремонты, не все получили помощь.
– Это проблема Украины, а не области и города.
– Вы – человек президента. Многим казалось, что это вам как губернатору дает некие преференции на, скажем, нестандартные решения. Многие думали, что вы будете бегать по высоким кабинетам и просить за область.
– Я – не член БПП, я в партии не был. Я, конечно, назначен президентом, он предложил мне эту должность.
– Волонтеры все время жалуются, что до сих пор есть проблема с микрорайоном Восточный и с выплатами, из-за того, что институты работают так, словно нет никакой войны.
– Дело в том, что Кабмин не выделил деньги своевременно. Вот и вся проблема.
– Но проблема связана с тем, что государственные институты на линии фронта работают как и прежде. Решения принимаются очень тяжело, сложно и несвоевременно.
– Вы знаете, я общаюсь с очень многими волонтерами. Среди них есть люди, которые действительно очень эффективные, очень патриотически-настроенные и те, которые помогают.
А есть те, кто просто пиарится. Запиарились где-то там на биллборде, портрет где-то повесили, в передаче оценку кому-то дали. Чтобы давать оценку, надо что-то в этом понимать. И ссылаться на оценку волонтеров – это неправильный подход.
Я знаю, как работает казначейство, я знаю, как работает казначейство страны, потому что я с этим сталкиваюсь.
Если бы у меня была возможность перевести казначейство из Мариуполя в Краматорск, я бы уже давно сделал это. Но для этого мне нужно помещение, оборудование…
– Сейчас в Мариуполе назревает конфликт, связанный с тем, чтобы батальон Семенченко «Донбасс» занял один из перспективных санаториев. Такая же проблема в Славянске, где военные тоже разместились в уникальном санатории для спинальников. Вы уже по этому поводу возмущались. Но проблему так и не решили.
– Да. Я думаю, что меня руководство Министерства обороны и Генерального штаба должно услышать и сделать все необходимое для того, чтобы дать возможность этим курортам работать на оздоровление людей и в том числе участников АТО.
Если славянский курорт имеет уникальную грязь, рапу и может лечить людей и там 800 рабочих мест сегодня не используются, то, наверное, же надо принять решение и переместить подразделение, которое находится там в другое удобное место, освободив этот курорт. Ну, это же, по-моему, нормально?
И не должны сегодня в каких-то санаториях, особенно суперэлитных, располагаться воинские подразделения. Это неправильно даже с точки зрения военной науки! А с точки зрения объединения армии и народа это вообще тогда неправильно.
Если сегодня армия вступает в конфликт с народом, который она защищает, зачем это делать?
Поэтому надо принимать правильные, взвешенные решения и проводить разумную, эффективную передислокацию воинских подразделений. Я не противник армии, я наоборот ее сторонник. И я стараюсь использовать свой военный опыт, подсказывать, как правильно действовать в данной ситуации.
И моя полугодичная практика здесь показывает, что те вопросы, которые я поднимал, не решали, потом оказывалось, что все-таки прав был я. Во многих случаях.
– У вас в команде есть такой интересный человек, как Александр Клименко, донецкий предприниматель. Он как раз и отвечает за возведение фортификационных сооружений. Его бутик She&He до сих пор успешно работает в Донецке, на оккупированной боевиками территории. Вас это не смущает?
– Если не справится с задачами по завершению в сроки фортификационных сооружений, то, наверное, его не будет.
– Некоторые волонтеры говорят, что он как раз как бы «решала» от команды Кихтенко.
– А что это значит?
– То есть использует свой статус советника для неких, скажем так, коррупционных действий…
– Значит так, я говорил, говорю и буду говорить всегда, что я никогда не участвовал ни в какой коррупционной схеме, и ни в какой схеме не буду участвовать никогда. Это мой жизненный принцип. Я вне этих коррупционных схем.
Поэтому не может он быть никаким «решалой». Тем более, учитывая, какой сегодня бюджет в области и как работают здесь предприятия и все остальное в условиях практически войны, какое может быть здесь «решалово»? Я не понимаю этого. Этот вопрос не ко мне. Это вопрос к совсем другим людям, которые занимаются этими делами системно.
– Вам удалось упростить бюрократические процедуры? Или вы не ставили себе такую задачу? Вообще такая задача стояла у губернатора?
– Я всегда по своей жизни работал эффективно, начиная от командира взвода и заканчивая командующим Внутренними войсками. Я всегда добросовестно отношусь к тому участку работы, на котором я выполняю свои обязанности, включая и сегодняшнюю должность, которая для меня была не совсем понятной.
Но я понял, что действительно сегодня, в период ведения боевых действий, областью должен руководить человек, который может найти общий язык с силовыми структурами. Что у меня на сегодняшний день и получается.
Я могу дать оценку действиям, я могу спросить, я могу предложить и я могу подсказать. Это первое.
Второе. Что касается работы экономики. На сегодняшний день я тоже разобрался с работой всех предприятий и шахт на территории области. Я вижу, кто работает эффективно, кто не эффективно – то есть это для меня уже не закрытая тема и я понимаю, как сегодня работает экономика в области.
И я понимаю, что я никогда не буду вмешиваться в работу, к примеру, комбината Ильича или Новокраматорского машиностроительного завода.
Для меня самое главное – чтобы эти предприятия имели возможность сегодня работать. И я им должен в этом помогать. В том числе решая вопросы взаимодействия с силовиками. То есть, чтобы на предприятия запускали уголь, чтобы выпускали металл, чтобы делали нормальный пропускной режим и так далее.
У меня очень большая часть времени уходит на решение этих вопросов. А когда идут боевые действия, и, к примеру, на одной из тепловых станций я по несколько раз в день общаюсь с директором.
Потому что он звонит и просит: уберите отсюда тех, помогите то, окажите помощь и так далее. То есть вот этот процесс идет постоянно, каждый день. Эвакуация из Марьинки, к примеру, Красногоровки. Сегодня это все работа губернатора!
То есть эта область вообще-то воюющая – на всякий случай.
И сегодня это нестандартная у меня работа, просто как у гражданского человека, который сел в кресло и кнопки нажимает.
– В чем все же нестандартность?
– Мне каждый день приходят какие-то новые вводные: там разрушили то-то, там упала опора линии электропередач, там надо организовать коридор, там надо разминировать поле, потому что надо делать посевные работы и так дальше. У нас все получается.
Мы сегодня полностью, на 103% наших планов прошли посевную. Мы сегодня провели ямочный ремонт автомобильных дорог, и вышли на первое место в Украине.
Сегодня мы открываем институты травматологии и ортопедии в Красном Лимане и уже делаем там операции, ремонтируем школы, организовываем летний отдых детей.
Мы выплачиваем пенсии, обеспечиваем людей работой, оказываем помощь насколько можем переселенцам, мы сегодня доставляем гуманитарный груз, мы сегодня доставляем строительные материалы.
– Видимо, все не настолько хорошо, иначе бы вам бы не угрожало увольнение.
– Президент сказал, что «будет нести ответственность». Ну, это право президента. Я знаю то, что я знаю. И для меня самая важная оценка – оценка жителей Донецкой области.
Анастасія Рінгіс, УП
Источник: http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2015/06/8/7070539/Анастасия Рингис.
Над губернатором Донецкой области Александром Кихтенко сгущаются тучи.
12 мая президент Порошенко подписал указ о вынесении ему выговора из-за срыва сроков строительства фортификационных сооружений.
На своей пресс-конференции 5 июня президент снова вспомнил про Александра Кихтенко, пообещав, что губернатор области и Александр Тарута, чья компания «Азовстальстрой» участвует в реализации проекта, будут привлечены к ответственности.
В тот же день Кабмин вынес представление об увольнении губернатора. Собирают подписи за отставку Кихтенко и в Верховной Раде. Впрочем, собеседники «Украинской правды» в Администрации президента еще в апреле говорили, что в ближайшее время губернатор области будет уволен.
Причин для публичной порки Кихтенко, и правда, накопилось немало.
Комиссия Кабмина, проверявшая работу администрации области в апреле, поставила губернатору «неуд».
Такой же «неуд» губернатору ставят и жители Донетчины, которые ожидали, что он сможет оперативно решать проблемы области, принимать нестандартные решения, наладит взаимодействие между военными и гражданскими.
Но ничего этого не произошло.
«Кихтенко оставил на своих местах всех тех, кто работал на «регионалов». Он не поломал ни одной схемы, не очистил власть и не нашел общий язык с гражданскими активистами, не справился с контрабандой», – такую оценку работы губернатора чаще всего можно услышать от волонтеров или журналистов в Краматорске, где сейчас базируется областная госадминистрация.
Недовольны Кихтенко и в Мариуполе. В переполненном переселенцами прифронтовом городе работы губернатора не заметили.
«Один не смог сохранить область (говорят о предшественнике Кихтенко – Сергее Таруте — УП), второй не сумел ничего создать», – говорят местные активисты.
Возможно, в этом вина и самого президента, который назначил на должность губернатора генерала, вышедшего в отставку, и никогда не возглавлявшего даже районный центр не то, что область.
Да и постановка задачи перед назначением выглядела расплывчато. Представляя губернатора на должность, Порошенко поручил ему обеспечить «мир и порядок в Донецкой области».
За девять месяцев в должности генерал- губернатора, Кихтенко удалось разве что добиться возобновления железнодорожного сообщения с Мариуполем.
Пока еще губернатор рассказал «Украинской правде», почему срываются сроки строительства фортификационных сооружений, и за что его хотят уволить.
– Почему вас обвиняют в срыве сроков строительства оборонных сооружений? Есть какие-то объективные причины?
– Есть ряд объективных причин. Мы начали делать эти оборонительные сооружения только 17 мая этого года, то есть практически за 8 дней до окончания работ. Причины разные. Только 6 мая наша администрация смогла заключить договор на строительство, а 17 мая начались работы.
Это связано с передачей полей под строительство этих инженерных сооружений. Их надо было разминировать, передать нам, указать координаты на строительство. Только после такой подготовки мы могли начинать работы. Поэтому сегодня мы делаем все для того, чтобы эти работы успеть завершить, хотя бы в течение еще недели.
– Если говорить об объемах работ, чтобы мы представляли масштаб – из 72-х сооружений, за какую часть отвечаете вы?
– Сегодня это – 20 из 24 опорных пунктов. Это очень большой объем работы.
Если говорить по существу, то на возведение этих сооружений нужно около двух месяцев, а то и больше. Мы считали, это очень трудоемко. А если еще выполнять работы и делать обшивку траншеи, то срок еще увеличивается.
– Хорошо, 24 ваших сооружения – о каком бюджете идет речь?
– Каждый взводный опорный пункт – 2,5 млн. грн. Эти деньги заходят через Министерство обороны, выделяет после акта выполненных работ через Госказначейство и напрямую на генподрядчика.
– Строительство части сооружений финансировалось из бюджетов Волынской и Одесской областей. А часть из бюджета Донецкой. Те сооружения, которые финансировались за счет Волынской и Одесской областей, уже построены. В чем проблема – в выделении средств для Донецкой области?
– Нам через государственный бюджет выделили эти деньги своевременно. Что касается Одесской и Волынской областей, это области, которые не воюют. У них есть другие возможности. У них нет спада производства, как у нас, на сегодняшний день. И это надо тоже учитывать.
В секторе М – это мариупольское направление – ведут работы и Донецкая, и Волынская, и Одесская области. Просто у нас наши объекты – они на первой линии обороны, то есть часть из них под огнем. А у них там более спокойная обстановка, они на третьей линии обороны, фактически уже за Мариуполем.
У них совсем другие условия работы.
Несколько раз переносились координаты оборонительных сооружений, потому что была угроза жизни людей, невозможно было продолжать работы, потому эти позиции что обстреливались.
Это тоже один из объективных факторов. Все-таки 6 взводных опорных пунктов сооружаются на первой линии под угрозой обстрела.
– Из того, что вы сейчас говорите, можно сделать вывод, что президент просто не понимает всего происходящего в зоне АТО. Вы считаете, что он незаслуженно грозился наказать вас с Александром Тарутой?
– Президент руководствуется той информацией, которую ему подают. Я думаю, что он лично во всем убедится во время своего посещения в ходе выполнения работ. Думаю, он свою оценку должен несколько изменить.
– Вы готовитесь к его приезду?
– Конечно! Это же президент! Работы ведутся, они активизированы.
Я направил туда дополнительные силы и средства на следующий день. Мы изыскали возможность изъять, если так можно сказать, с некоторых коммунальных предприятий оборудование для того, чтобы мы сегодня выполняли эти работы.
Мы должны все сделать, чтобы мариупольцы были уверены в том, что они находятся в безопасности. Только благодаря этому мы сейчас начинаем очень активно работать, вернее не начинаем, а продолжаем.
– У ваших оппонентов есть еще вопрос по поводу подрядчика. Строит оборонные сооружения компания брата депутата Сергея Таруты Александра Таруты «Азовстальстрой». Почему именно эта компания? Проводился ли тендер на реализацию работ?
– Первый фортификационный объект был изготовлен этой компанией еще в апреле. И был проинспектирован.
Мы услышали, что это предприятие сделало качественно этот взводный опорный пункт и заключили договор с генеральным подрядчиком, который сегодня выполняет эти работы.
– Были ли открытые тендеры на эти работы, ведь бюджет достаточно значительный для этого проекта…
– Конечно. Без тендера мы не могли делать. Они прошли тендерные процедуры после экспертизы. То есть сначала проект утверждается, после этого проводится тендер. И вот только 27 апреля была утверждена экспертиза. Мы провели тендер и только 6 мая мы могли уже заключать договор.
– Говорят, что вам компанию Александра Таруты просто навязали…
– Эта компания сделала показной взводный опорный пункт. И этот взводный опорный пункт был утвержден как образец.
Естественно, мы не могли брать другую компанию, если ее работа была оценена эффективно. А, по большому счету, разве у нас сегодня есть выбор?
Половина области контролируется украинской властью. Основные предприятия, основная техника остались на той территории. Это тоже надо учитывать. Других компаний, которые могут реализовать такую задачу, нет.
– То есть разговоры среди волонтеров о том, что Таруту Кихтенко навязали, не имеют под собой почвы?
– Я вообще эту тему не хочу обсуждать. Мне абсолютно одинаково, какая компания работает – Таруты, не Таруты.
Для меня главное, чтобы эта компания эффективно работала. Я сказал то, что я сказал: что образцово-показательный пункт, который был утвержден как образец, выполняла эта компания. Вот и все.
Александр Алексеевич Тарута заинтересован не меньше, чем я, чтобы выполнить в срок этот заказ. Он несет ответственность за это. Мы заказали ему объект, он должен выполнить в срок.
– Почему комиссия Кабмина начала проверку работы вас как губернатора и обвинила в срыве строительства фортификационных сооружений?
– Я вам скажу так, что не было работы комиссии Кабмина, поэтому нет предмета обсуждения.
– То есть вы хотите сказать, что Кабмин обманывает?
– Они создали комиссию, не включили туда представителя Администрации президента, хотя должны были включить.
Эта комиссия не приезжала, не представляла план работы, своей программы, не представляла членов комиссии – она не работала, но уехала с актом. То есть она могла бы сюда вообще не приезжать. Это называется фальсификация, самым прямым словом.
И оценивать работу на «неудовлетворительно» целой областной администрации…
Это не моя работа, оценивают не меня – они оценили Донецкую областную администрацию неудовлетворительно.
Донецкая областная администрация находится на нормальном счету по исполнительской дисциплине. Любая комиссия, которая приезжает, она должна приехать не для того, чтобы что-то накатать, а чтобы оказать помощь.
– Так что это на ваш взгляд было, если не комиссия?…
– Премьер-министр объявил войну Донецкой областной администрации. Я не понимаю, с какой целью и зачем.
– Еще раньше, в апреле Арсен Аваков предлагал уволить вас за ваши заявления о том, что необходимо восстанавливать экономические связи с оккупированными территориями…
– Арсен Аваков должен заниматься своей работой. Работать в министерстве эффективно, и бороться с коррупцией, и заниматься серьезным реформированием, а не пиариться на создании одной какой-то патрульной службы – это не все Министерство внутренних дел, это не вся система МВД. Это первое.
Второе: я оставался, остаюсь и буду оставаться на тех позициях, которые говорят о том, что мы должны иметь экономические связи с нашей территорией, временно оккупированной.
Там проживают наши люди. И мы не должны бороться с украинскими гражданами, мы должны бороться с террористами. И чем быстрее мы их победим, тем будет лучше для всей области и всей нашей страны.
– Вы возглавили Донецкую область, не имея большой команды. Сейчас, спустя 9 месяцев, можно ли сказать, что у вас есть команда?
– Два моих зама приехали вместе со мной. Я как управленец считаю, что надо работать с теми кадрами, которые есть. Тут остались очень профессиональные люди, у меня нет к ним претензий.
Мы обновили штат администрации, те, кто плохо работал или не переключился в «военный режим», ушли. Всех глав районных администраций подбирал и представлял я. Поэтому могу сказать, что это моя команда.
– У вас еще в апреле был случай, когда ваш советник Владимир Ржавский уволился и написал в своем Facebook о том, что его увольнение вызвано «неподдержкой председателем Донецкой ОГА проукраинской государственной позиции». Как вы это можете объяснить?
– Мой советник уволился не по собственному желанию, а я его уволил. Почему?
Потому что он использовал удостоверение советника в качестве личного пиара, а не работы на Донецкую область. И вообще когда я вник в историю и биографию своего советника, я понял, что сделал ошибку, что согласился взять его на должность советника.
Он – человек, который за короткий период времени меняет четыре политические партии, наверное, это о чем-то говорит. (Ржавский в 2005-м был членом «БЮТ», в 2009 перешел в «Фронт Змін», на последних выборах перешел в Блок Петра Порошенко. После увольнения из Донецкой ОГА получил повестку, сейчас служит — УП)
– И все-таки – вопрос о вашей проукраинской позиции.
– Понимаете – я генерал армии Украины. Я сделал много для развития Внутренних войск Украины, у меня всегда была позиция четкая проукраинская – в 2005, в 2007 году и так далее.
И сегодня говорить, что я занимаю не проукраинскую позицию… Тем более, кому говорить, кто мне сегодня может давать оценку в этом плане?
Я занимал, занимаю и буду занимать только проукраинскую позицию.
Что касается отношения к жителям Донбасса, на сегодняшний день я здесь являюсь главой областной администрации, было бы странно, если бы я не защищал интересы этого края и интересы этих людей. Я их защищаю, и буду защищать, пока я буду находиться на этой должности.
Я считаю, что Донецкая область – очень перспективная область, которая очень нужна сегодня Украине. И сегодня противопоставлять Донецкую область, как это делают некоторые политики, всей Украине – это негосударственный подход.
И сегодня лишать заслуженных социальных выплат тех людей, которые имеют на них право – это неправильно. Сегодня разрывать экономические связи, рушить экономику Донецкой области – это тоже не государственный подход. Мы должны сделать все, чтобы были рабочие места, чтобы люди могли жить, мы должны скорее закончить эту войну и восстанавливать Донбасс. Вот это государственная позиция.
– Вы считаете приемлемым покупать уголь, металл с оккупированной территории?
– Я привык всегда трезво оценивать ситуацию и оценивать обстановку.
Если этот уголь, к примеру, марки антрацит, он есть только на территории, временно неподконтрольной Украине, и есть на территории России. Больше нигде такого угля нет. Есть, правда, в ЮАР, во Вьетнаме, но это очень далеко и привезти его дорого.
Где мы должны этот уголь брать? В России – стране-агрессоре? Или все-таки на той территории, которая является украинской, временно нами не контролируется, но там работают шахтеры, которые граждане Украины?
И этот же уголь идет к нам на территорию Украины. И предприятие, эта шахта, зарегистрировано на территории Украины – она находится там, но центральный офис находится в Украине, и деньги заходят на территорию Украины, и этот уголь нужен для работы наших ТЭС. Если не будет этого угля, ТЭС остановятся, и рухнет энергосистема Украины. Это нужно просто понимать.
Мы не можем пилить сук, на котором мы сидим.
– Вас часто обвиняют в том, что вы не боретесь с контрабандой. Вот, мол, Геннадий Москаль у себя в области снизил уровень контрабанды, а вы не можете. Еще более жесткие обвинения звучат о том, что вы к этому причастны.
– Кто должен бороться с контрабандой? Милиция, СБУ, фискальные службы. Я не буду бегать по посадкам за фурами с пивом. Ну не должен это делать губернатор. Есть на это другие обученные люди.
Я постоянно на коллегиях заслушиваю вопросы, связанные с контрабандой, жестко требую отчетов от силовиков. Но у меня нет другого воздействия.
Для борьбы с контрабандой нужны законы, должны быть установлены правила, понятные для всех и должным образом установлен контроль. А если кто-то говорит, что в Луганской области лучше, чем в Донецкой, то это еще не значит, что это действительно так.
Я начал бороться с контрабандой еще полгода назад, просто делаю это без лишнего шума.
Контрабанда появляется там, где создаются искусственные условия. И к ней я не имею никакого отношения.
– С самого назначения вы разделили администрацию: военную оставили в Мариуполе, а административные органы перенесли в Краматорск. Хотя, возможно, было бы логичнее сделать наоборот. Ведь штаб АТО, находится как раз в Краматорске, а поток переселенцев принимает Мариуполь. В Мариуполе говорят, что вы сделали так, как вам удобнее.
– Я могу объяснить причину, почему я принял такое решение. И это решение утвердил президент.
С точки зрения стратегической, Краматорск сегодня является центральным городом, если говорить о территории, которая сегодня находится под контролем украинской власти.
Мариуполь находится на самом крайнем участке, то есть не посередине. Поэтому говорить о том, что в Мариуполе было бы удобнее для всех – это не соответствует действительности. Это первое.
Второе. Ну, нет возможности сегодня ни в Мариуполе, ни в Краматорске – ни в каком-либо другом городе полностью разместить областную администрацию и все те структуры, которые должны находиться здесь. (При губернаторе Таруте Донецкая ОГА размещалась в здании Приморской районной администрации Мариуполя – УП)
Поэтому сегодня областная администрация находится в четырех городах: в Мариуполе, в Краматорске, в Славянске, часть в Константиновке.
Это очень неудобно для управления, поверьте мне. Это очень сложно. И я не мог уехать из Мариуполя и забрать оттуда силовиков. Поэтому я всех силовиков и департамент базовой промышленности тоже оставил там. Учитывая, что там мощная промышленность. Все это прагматично и абсолютно неполитично.
В Краматорске находится штаб АТО. Мне легче здесь с ними работать, потому что сегодня тут ведутся боевые действия. Они рядом со мной, а там только сектор М. Я могу управлять, решать вопросы, в том числе связанные с организацией взаимодействия между гражданским населением и военными, более эффективно.
Потому что штаб руководства находится рядом со мной. Я всегда могу сесть, поехать туда и без телефона решить любую проблему, ускорить процесс. А это очень важно на сегодняшний день.
В Мариуполь я езжу, как я считаю, довольно часто. Не всегда получается, но я знаю Мариуполь – я знаю людей там. У меня там есть мои советники назначенные, которые постоянно докладывают мне о ситуации в городе. Там всегда находится кто-то из заместителей – в командировке. То есть Мариуполь – абсолютно не брошенный город, это уж точно.
– Ваши советники, которые работают в Мариуполе, насчитали четыре ваших визита за девять месяцев.
– Я только за прошлый месяц был три раза. О чем вы говорите! Я свой первый визит в Мариуполь совершил буквально на первой же неделе моей работы.
Я вообще не понимаю смысла вот этого разговора о том, сколько раз я бываю в Мариуполе. Потому что в Мариуполе вообще-то есть городской голова, Юрий Хотлубей, который работает там и оттуда никуда не выезжает.
Я не навязываю городу свое правление – любому. У меня все мэры городов работают в автономном режиме и отвечают за город. Я отвечаю за всю область, включая те районы, которые находятся в районе Мариуполя.
– Просто Мариуполь столкнулся с теми проблемами, с которыми ему не справиться только на городском уровне. Речь идет о трагедии микрорайона «Восточный», где пострадало больше тысячи семей. Там не сделаны ремонты, не все получили помощь.
– Это проблема Украины, а не области и города.
– Вы – человек президента. Многим казалось, что это вам как губернатору дает некие преференции на, скажем, нестандартные решения. Многие думали, что вы будете бегать по высоким кабинетам и просить за область.
– Я – не член БПП, я в партии не был. Я, конечно, назначен президентом, он предложил мне эту должность.
– Волонтеры все время жалуются, что до сих пор есть проблема с микрорайоном Восточный и с выплатами, из-за того, что институты работают так, словно нет никакой войны.
– Дело в том, что Кабмин не выделил деньги своевременно. Вот и вся проблема.
– Но проблема связана с тем, что государственные институты на линии фронта работают как и прежде. Решения принимаются очень тяжело, сложно и несвоевременно.
– Вы знаете, я общаюсь с очень многими волонтерами. Среди них есть люди, которые действительно очень эффективные, очень патриотически-настроенные и те, которые помогают.
А есть те, кто просто пиарится. Запиарились где-то там на биллборде, портрет где-то повесили, в передаче оценку кому-то дали. Чтобы давать оценку, надо что-то в этом понимать. И ссылаться на оценку волонтеров – это неправильный подход.
Я знаю, как работает казначейство, я знаю, как работает казначейство страны, потому что я с этим сталкиваюсь.
Если бы у меня была возможность перевести казначейство из Мариуполя в Краматорск, я бы уже давно сделал это. Но для этого мне нужно помещение, оборудование…
– Сейчас в Мариуполе назревает конфликт, связанный с тем, чтобы батальон Семенченко «Донбасс» занял один из перспективных санаториев. Такая же проблема в Славянске, где военные тоже разместились в уникальном санатории для спинальников. Вы уже по этому поводу возмущались. Но проблему так и не решили.
– Да. Я думаю, что меня руководство Министерства обороны и Генерального штаба должно услышать и сделать все необходимое для того, чтобы дать возможность этим курортам работать на оздоровление людей и в том числе участников АТО.
Если славянский курорт имеет уникальную грязь, рапу и может лечить людей и там 800 рабочих мест сегодня не используются, то, наверное, же надо принять решение и переместить подразделение, которое находится там в другое удобное место, освободив этот курорт. Ну, это же, по-моему, нормально?
И не должны сегодня в каких-то санаториях, особенно суперэлитных, располагаться воинские подразделения. Это неправильно даже с точки зрения военной науки! А с точки зрения объединения армии и народа это вообще тогда неправильно.
Если сегодня армия вступает в конфликт с народом, который она защищает, зачем это делать?
Поэтому надо принимать правильные, взвешенные решения и проводить разумную, эффективную передислокацию воинских подразделений. Я не противник армии, я наоборот ее сторонник. И я стараюсь использовать свой военный опыт, подсказывать, как правильно действовать в данной ситуации.
И моя полугодичная практика здесь показывает, что те вопросы, которые я поднимал, не решали, потом оказывалось, что все-таки прав был я. Во многих случаях.
– У вас в команде есть такой интересный человек, как Александр Клименко, донецкий предприниматель. Он как раз и отвечает за возведение фортификационных сооружений. Его бутик She&He до сих пор успешно работает в Донецке, на оккупированной боевиками территории. Вас это не смущает?
– Если не справится с задачами по завершению в сроки фортификационных сооружений, то, наверное, его не будет.
– Некоторые волонтеры говорят, что он как раз как бы «решала» от команды Кихтенко.
– А что это значит?
– То есть использует свой статус советника для неких, скажем так, коррупционных действий…
– Значит так, я говорил, говорю и буду говорить всегда, что я никогда не участвовал ни в какой коррупционной схеме, и ни в какой схеме не буду участвовать никогда. Это мой жизненный принцип. Я вне этих коррупционных схем.
Поэтому не может он быть никаким «решалой». Тем более, учитывая, какой сегодня бюджет в области и как работают здесь предприятия и все остальное в условиях практически войны, какое может быть здесь «решалово»? Я не понимаю этого. Этот вопрос не ко мне. Это вопрос к совсем другим людям, которые занимаются этими делами системно.
– Вам удалось упростить бюрократические процедуры? Или вы не ставили себе такую задачу? Вообще такая задача стояла у губернатора?
– Я всегда по своей жизни работал эффективно, начиная от командира взвода и заканчивая командующим Внутренними войсками. Я всегда добросовестно отношусь к тому участку работы, на котором я выполняю свои обязанности, включая и сегодняшнюю должность, которая для меня была не совсем понятной.
Но я понял, что действительно сегодня, в период ведения боевых действий, областью должен руководить человек, который может найти общий язык с силовыми структурами. Что у меня на сегодняшний день и получается.
Я могу дать оценку действиям, я могу спросить, я могу предложить и я могу подсказать. Это первое.
Второе. Что касается работы экономики. На сегодняшний день я тоже разобрался с работой всех предприятий и шахт на территории области. Я вижу, кто работает эффективно, кто не эффективно – то есть это для меня уже не закрытая тема и я понимаю, как сегодня работает экономика в области.
И я понимаю, что я никогда не буду вмешиваться в работу, к примеру, комбината Ильича или Новокраматорского машиностроительного завода.
Для меня самое главное – чтобы эти предприятия имели возможность сегодня работать. И я им должен в этом помогать. В том числе решая вопросы взаимодействия с силовиками. То есть, чтобы на предприятия запускали уголь, чтобы выпускали металл, чтобы делали нормальный пропускной режим и так далее.
У меня очень большая часть времени уходит на решение этих вопросов. А когда идут боевые действия, и, к примеру, на одной из тепловых станций я по несколько раз в день общаюсь с директором.
Потому что он звонит и просит: уберите отсюда тех, помогите то, окажите помощь и так далее. То есть вот этот процесс идет постоянно, каждый день. Эвакуация из Марьинки, к примеру, Красногоровки. Сегодня это все работа губернатора!
То есть эта область вообще-то воюющая – на всякий случай.
И сегодня это нестандартная у меня работа, просто как у гражданского человека, который сел в кресло и кнопки нажимает.
– В чем все же нестандартность?
– Мне каждый день приходят какие-то новые вводные: там разрушили то-то, там упала опора линии электропередач, там надо организовать коридор, там надо разминировать поле, потому что надо делать посевные работы и так дальше. У нас все получается.
Мы сегодня полностью, на 103% наших планов прошли посевную. Мы сегодня провели ямочный ремонт автомобильных дорог, и вышли на первое место в Украине.
Сегодня мы открываем институты травматологии и ортопедии в Красном Лимане и уже делаем там операции, ремонтируем школы, организовываем летний отдых детей.
Мы выплачиваем пенсии, обеспечиваем людей работой, оказываем помощь насколько можем переселенцам, мы сегодня доставляем гуманитарный груз, мы сегодня доставляем строительные материалы.
– Видимо, все не настолько хорошо, иначе бы вам бы не угрожало увольнение.
– Президент сказал, что «будет нести ответственность». Ну, это право президента. Я знаю то, что я знаю. И для меня самая важная оценка – оценка жителей Донецкой области.
Анастасія Рінгіс, УП
Источник: http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2015/06/8/7070539/

Губернатор Александр Кихтенко: «Гуманитарный конвой» Ахметова часть продуктов везет в свои магазиныГубернатор Александр Кихтенко: «Гуманитарный конвой» Ахметова часть продуктов везет в свои магазины

Катерина Пешко.
В октябре прошлого года кресло губернатора Донецкой области занял бывший командующий внутренними войсками, генерал армии Александр Кихтенко. Назначение на этот пост человека, не знающего специфики региона, в кругах донецкой элиты, оценивали скептически. Главным преимуществом нового главы области называли «удобность» лично Петру Порошенко. Однако уже первые тезисы, озвученные Кихтенко в новом амплуа, пошли в разрез с общей позицией руководства страны и, как ни странно, оказались во многом близки риторике его предшественника Таруты, «неудобного» для Киева.

Во второй части интервью с генерал-губернатором читайте о «бюрократической машине» Яценюка, «гуманитарных конвоях» Ахметова и о том, что Киев снова… не слышит Донбасс.

Первую часть интервью с Александром Кихтенко читайте здесь — «Сегодня русские убивают русских…».

«Президент дал мне свой автомобиль»

Давайте вернемся к попыткам вести переговоры с «ДНР» и «ЛНР». Вы еще осенью прошлого года говорили, что террористы заинтересованы в прекращении огня и охотно идут на переговоры. Тем не менее, последняя встреча в Минске закончилась ничем. Сами вы с кем-то из представителей самопровозглашенной республики переговоры вели?

Нет. Я не уполномочен на эти переговоры. Если бы они были готовы к переговорам, они выполняли бы Минские соглашения. Они же, наоборот, сейчас активизировали боевые действия. Ведь не украинская армия ведет операцию. Они наступают. Мы обороняемся. Мы вынуждены обороняться. И потери очень большие и со стороны боевиков, и с нашей стороны увеличились потери.

По информации местных органов власти, жителей, очень много трупов просто валяется сегодня в районе Углегорска, Дебальцево. Похоронить нет возможности. Это очень большая и серьезная проблема. Сегодня просто необходимо перемирие даже, чтобы дать возможность восстановить энергоснабжение, дать воду, разобраться с убитыми, как с этой, так и с той стороны. А в зону, где ведутся боевые действия, мы не можем заставить выехать службы, которые должны были бы это делать.

То есть контактов с так называемым руководством «ДНР» вы не имеете?

Нет.
И на вас с предложениями «поговорить» тоже никто не выходил? Александр Захарченко, например?

Нет. Я для Донецкой области новый человек.

Вообще, вы можете оценить, губернатор сегодня влияет на ситуацию хоть как-то?

Наша сторона, подконтрольная Украине, полностью контролируется государственной властью и областной администрацией. Работают сельские советы, городские советы, администрация. Хоть она и размещена в нескольких городах, она все равно работает, выполняет свои функции. Конечно, хотелось бы, чтобы все было лучше. Но администрация тут сегодня тоже выступает в роли беженца. ОГА убежала из Донецка, оставила там все – архивы, документы, компьютеры, серверы. И в роли беженца она еще и пытается руководить с использованием возможностей, которые предоставили нам Краматорск и Мариуполь.

Сегодня вот не работает областной совет. У них нет даже голосов, чтобы принять бюджет.

Нет голосов – значит, нет людей, местных депутатов?

Да, они выехали. Их нет. Мы их не можем собрать. Я буквально несколько дней назад общался с исполняющим обязанности главы областного совета, и он подтвердил, что голосов они собрать не могут. Это плохо. Надо эти полномочия передавать Донецкой областной администрации. Говорить о децентрализации, в условиях ведения войны, нет смысла никакого. Сегодня, наоборот, должна быть централизация. Должна быть вертикаль власти. Должны быть полномочия у главы областной администрации расширенные в плане управления, в том числе, и коммунальными службами.

Вы озвучивали свои предложения президенту, премьеру?

Я с этим обращаюсь уже давно. Буквально через неделю после назначения на должность я понял, что мне не хватает рычагов власти. Я эту тему поднимал. Перед всеми.

Что поменялось с момента введения в регионе режима чрезвычайной ситуации?

Введение чрезвычайной ситуации дает определенный положительный эффект. У нас созданы комиссии, оперативный штаб. Мы совместно со службой чрезвычайных ситуаций более оперативно можем влиять, спрашивать, предлагать, контролировать, рекомендовать руководителям всех предприятий различной формы собственности, мы можем использовать средства резервного фонда государства. В этом плане у нас чуть больше возможностей, чем было несколько дней назад.

Облгосадминистрация сегодня базируется в нескольких городах. Основной состав находится здесь – в Краматорске. В Мариуполе – силовики. Кто и где из ваших подчиненных работает еще?

В связи с тем, что на мариупольском направлении была очень сложная ситуация, когда я пришел в область, мной было принято решение силовые структуры оставить в Мариуполе, чтобы у горожан не создалось впечатление, что мы оставили город. Все силовые структуры сегодня находятся там. Там же находится департамент базовой промышленности – все-таки там большое количество промышленных предприятий. Казначейство находится тоже там. Это очень неудобно. Я пытаюсь сейчас перевезти казначейство в Краматорск.

А стоило ли, вообще, перевозить часть ОГА из Мариуполя в Краматорск?

Нет возможности всем находиться в Мариуполе. Фактически областная администрация все время оставалась в Святогорске. В Мариуполь сумела переехать только часть. По различным причинам. В том числе, потому что там нет достаточного количества площадей, чтобы разместить всех.

А в Краматорске такое место есть?

Нет ни в Мариуполе, ни в Краматорске, нигде. В Краматорске тоже ограниченные возможности. Мы работаем в очень жестких условиях (в кабинете на двух человек сидит по пять сотрудников, — «Главком»). Практически нет ни одного нормального кабинета, кроме этого, где сижу я. И то, мне исполняющий обязанности мэра Екатерина Воробьева уступила свое место. Сама она сидит в своем кабинете секретаря горсовета. Мы определенно создаем ряд неудобств для работы мэрии города. И другого варианта, кроме как возвращения в Донецк, я пока не вижу.

В каких условиях сегодня живут ваши сотрудники, которые переехали из Донецка в Краматорск? И где живете вы?

Сотрудники живут в сложных условиях: кто в пансионате, кто снимает жилье.

Если говорить обо мне и тех людях, которые переехали из Киева со мной, то мы попробовали сначала жить в гостинице в Краматорске. Оказалось, это нам не по карману. Номер в сутки там – 500 гривен.

Вы хотите сказать, что жили там за свой счет? Оплачивали номер из губернаторской зарплаты?

Конечно. А за чей же? Губернаторская зарплата – 5 тысяч гривен. То есть, на свою зарплату я могу прожить в гостинице аж 10 дней.

Поэтому мы – я, и два моих зама, которые приехали со мной из Киева, Михаил Нечипорук и Александр Клименко, сняли дом на троих (ранее Кихтенко озвучивал стоимость дома – 8 тысяч гривен, — «Главком»). Но он нам нужен только, чтобы переночевать.

Семья ваша в Киеве?

Конечно.

Охрана у вас есть?

Зачем мне охрана? Я сам себе охранник. Конечно, к дому приближены соответствующие наряды, есть соответствующий план, на всякий случай.

Автомобиль?

Президент дал мне свой автомобиль, со своего автопарка. Но это на время, он арендован.

Какой?

Мерседес, не последнего выпуска.

Часть автомобилей, надеюсь, мы еще получим из Киева. Вообще, конечно, администрация вышла из Донецка без автомобильного парка. У губернатора Донецкой области было все – и бронированные автомобили, и «Джипы», и «Седаны», и микроавтобусы. Все осталось там.

«Было» – это вы еще о ставленнике Ахметова Шишацком?

Это я и о Шишацком, и о Януковиче. Все это накапливалось. Но оно сегодня все полностью используется самопровозглашенными руководителями «ДНР». Они отжали у Донецкой ОГА весь транспорт.

«Хочу, чтобы Киев прислушивался к мнению руководителя области»

С вашим предшественником на посту губернатора Сергеем Тарутой вы общаетесь?

В начале у нас было больше контактов, в телефонном режиме общались. В последнее время общения не было. Он не обращается ко мне. А у меня нет такой необходимости сегодня о чем-то консультироваться, я нахожу другие возможности. Я готов с ним работать и дальше. Я ничего не вижу в этом зазорного. Я его точно не подсиживал.

Кстати, по поводу вашего назначения. Раньше вы рассказывали, что президент предложил вам занять пост губернатора. Когда именно? По словам Таруты, преемника ему начали искать еще в июне.

Мне поступило предложение в сложное для страны время. Я как генерал армии просто не мог отказаться. На первой же беседе с президентом я дал свое добро, понимая всю сложность момента.

Когда была эта первая беседа или, если так можно выразиться, собеседование?

Ой, назначен я был 10 октября. Значит, беседа эта была в начале октября.

И тогда вы, без опыта работы в этом непростом регионе, сразу посчитали, что готовы?

Вы понимаете, идут боевые действия. Нужно организовать взаимодействие между армией и гражданским населением. У меня большой опыт военного управленца. В то же время, по долгу службы, будучи командующим внутренними войсками, я общался с директорами станций, крупнейших заводов, которые мы охраняли, с местными органами власти. Я же не пришел совсем не понятно куда и откуда. Да, я плохо знал регион – отмечаю «знал». У меня есть какие-то определенные пробелы в знании экономики, бизнеса и так далее. Но за три месяца я объехал практически весь регион, побывал во всех горячих точках, пообщался практически со всеми руководителями крупных предприятий, знаю их беды, их проблемы, я пытаюсь по максимуму помочь им. Моя задача – дать им возможность нормально работать, обеспечить порядок, защиту, права, свободы. А это я знаю. Поэтому не вижу в моем назначении никаких проблем. Если бы это была охваченная войной область, если бы это было кресло в какой-то любой другой области, где нет боевых действий, где все налажено и отлажено, мне бы было работать намного проще.

Как думаете, почему Порошенко выбрал именно вас? Вот Тарута свой уход объяснял тем, что был неудобен новому президенту. То есть можно было бы подумать, что вы оказались «удобным». Однако ваши заявления – о той же пропускной системе, о необходимости выплачивать пенсии людям, проживающим и на не подконтрольной Украине территории – идут вразрез с позицией руководства страны.

Оценивать меня будет президент. Но от себя скажу вот что. Не надо, чтобы я президенту был удобен. Ему надо, чтобы я давал ему объективную, правдивую информацию, чтобы он мог принимать правильные решения. Это касается и премьер-министра. Я обязан защищать интересы области, руководителем которой являюсь. Было бы странно, если бы я был руководителем Донецкой области, но отстаивал другие какие-то интересы. Я стараюсь сегодня по максимуму связать Киев с Донецком. Я хочу, чтобы Киев сегодня действительно прислушивался к мнению руководителя области, потому что я даю ту информацию, за которую несу ответственность. Полную. По большому счету, я понимаю, что я нажил очень много врагов себе уже на этой должности.
Врагов в Киеве?

Не буду говорить откуда. Но кому-то я перекрыл финансовые потоки, помешал чьему-то неправильному бизнесу, кому-то говорю информацию, которую они не хотели бы слышать.

Насколько отлажена коммуникация у вас с руководством страны? Вы можете при первой необходимости позвонить президенту или хотя бы главе Администрации?

Могу. Я могу и делаю эту регулярно. Но стараюсь не злоупотреблять этим. Но если мне надо срочно что-то довести до президента, он всегда меня слушает.

То есть у вас проблем нет? Хотя ваш предшественник жаловался по этому поводу…

С коммуникацией с Администрацией президента, с президентом, вообще, никаких проблем у меня нет. Я в любой момент могу позвонить и все сказать. Остальные вопросы, связанные со взаимодействием с Кабинетом министров, тоже решаемы. Хотя тут, конечно, уже хотелось бы, чтобы решалось все быстрее, эффективнее.

А что конкретно не так в коммуникации с Кабмином?

Ну, самый распространенный пример. Есть приграничные населенные пункты, их 29. Это все, начиная с Авдеевки, и дальше. Они оказались в зоне боевых действий. Люди оттуда вынуждены бежать. Эти населенные пункты сегодня подконтрольны украинской власти. И они не попали в перечень постановления Кабмина о том, что люди оттуда могут быть переселенцами. То есть люди бегут от войны, прибегают в район, говорят мы оттуда-то, но они не рассматриваются как переселенцы. Хотя практически ими являются. Надо срочно вносить изменения в постановление Кабмина.

Вы по этому поводу говорили с Яценюком?

Я не только говорю. Я и письма пишу туда, жду результата. Но это просто один пример. Таких примеров достаточно.

Так озвучьте их сейчас. Может, вас услышат с нашей помощью.

Ну, вот сегодня нужны дополнительные горюче-смазочные материалы, бензин, солярка, потому что запасов у нас уже нет. Жду. Понимаете, им надо более оперативно реагировать на информацию отсюда. Но Кабинет министров – это сложная бюрократическая машина, которая очень тяжело раскручивается, раскручивается и так далее. Это надо менять. Надеюсь, что с введением режима чрезвычайной ситуации что-то поменяется.

Вы также направляли на имя президента докладную записку, в которой анализировали деятельность добровольческих батальонов. По вашим данным, 20% «патриотов» пытаются за счет войны «поправить» свое материальное положение…

О том, что эти злоупотребления есть, все знают. И из добровольческих батальонов патриоты дают мне такую информацию. Эта информация идет и от местного населения.

Это в общем и ни о чем. Есть конкретные случаи злоупотреблений? Вы же президенту писали не в общем, что вот «есть, и все знают»?

Я президенту конкретные факты привел. Он поставил задачу соответствующим службам все это дело проверить. С точки зрения и законности, и морали я сейчас просто не могу называть конкретные фамилии, конкретные злоупотребления, хотя вся информация у меня есть.

По добровольческим батальонам я могу сказать одно. Большинство людей там патриотически настроены, они готовы защищать Украину. Но, как всегда бывает, к этим людям пристроилось небольшое количество тех, кто пытаются извлечь какую-то выгоду, разграбить дома и так далее. Это есть со всех сторон. Не надо бояться говорить правду. «ДНР» заходила грабила, потом зашли другие и начали грабить. Здесь просто надо наводить порядок. Люди, которые злоупотребляют, несмотря на все их заслуги, какими бы они ни были, должны понести ответственность. Я не понимаю, когда воруются люди с целью выкупа, не понимаю, когда могут ворваться в квартиру и забрать все, что там есть, или из магазина все вынести, не понимаю, как можно на нужды АТО выкапывать трубы оросительной системы. Мы же прекрасно знаем – это просто злоупотребление.

Но в то же время эти батальоны нуждаются в защите. Потому что есть недооформленные личные дела, не все идут по приказам как участники АТО. Нарушены их права.

В своей работе на кого вы опираетесь? Все же чиновники в регионе год назад дружно представляли партию Януковича…

Я сегодня работаю с теми людьми, которые есть в регионе. Есть люди, которые принадлежали всегда Партии регионов, их выбрали, но они хорошие хозяйственники и патриоты своего края. Я работаю с ними. Есть те, которые патриотически настроены, они приходят к власти.

Ваш «костяк» — это кто?

Я пригласил с собой несколько человек. Из Киева приехал мой заместитель – руководитель аппарата Михаил Нечипорук. У него большой управленческий опыт. Но он бросил все в Киеве и приехал сюда. Я на него опираюсь. Опираюсь на своего заместителя Александра Клименко. Он знает регион, был народным депутатом, в свое время был здесь уже заместителем главы администрации, он разбирается в угольной промышленности, в местном транспорте. Есть новый заместитель, который сейчас отвечает за АПК — Владислав Лаврик. Он воевал добровольно, кстати, и в Дебальцево.

А, если говорить о представителях местной власти. Кого бы вы называли, скажем так, слабым звеном?

«Слабое звено» — это была, помните, такая интересная российская передача. Там иногда самого сильного человека слабые конкуренты убирали, объединившись.

О чем говорит, например, тот факт, что мариупольский мэр Юрий Хотлубей не особо хотел называть Россию агрессором?

Ну, мэр Мариуполя очень опытный. И как мэр, и как аппаратчик, и как политик. Ну, иногда не удается высота с первой попытки, удается со второй. Всякое бывает в жизни. Даже если с первой попытки высоту не взял, а со второй взял, это, считается, положительный результат.

«Я знаю, как подрывать рельсы, как пускать под откос поезда»

Вы консультируетесь с бизнесменами? Например, с Ринатом Ахметовым встречались, говорили?

Нет, с Ахметовым я не говорил, потому что его в регионе сейчас нет. Я говорил с его представителями, с его директорами, менеджерами, которые сегодня управляют заводами. Их проблемы я знаю, пытаюсь решить. Мне тоже важно, чтобы были рабочие места, чтобы платились налоги. И налоги платятся, в том числе, и с тех предприятий, которые находятся на той стороне, но перерегистрировались на украинской.

Можете объяснить, почему магазины сети Ахметова «Брусничка» на подконтрольной «ДНР» территории сегодня не страдают от отсутствия товаров, в то время как другие – напротив?

Я же не открою никому большую тайну, что гуманитарный конвой Ахметова везет часть продукции в свои магазины, а часть продукции они развозят пенсионерам, особо нуждающимся. Но я считаю, что в магазинах тоже должны быть продукты питания. Там же наши украинские граждане. Мы же не можем их обречь на голодную смерть. Россия, к сожалению, возит совсем другое.

С другими бизнесменами, известными в регионе, вы общались?

Я общался с народным депутатом Звягильским, общался с Тарутой тем же. Общаюсь с мэром Донецка Лукьянченко. У меня есть план пригласить всех и провести форум бизнесменов Донецкой области, Донбасса и обговорить с ними вопросы, их видение восстановления Донбасса. Но для этого надо, конечно, прекратить боевые действия. Но я обязательно буду приглашать их к сотрудничеству.

Вы знаете, кто из тех бизнесменов, которых вы собираетесь или не собираетесь приглашать на этот форум, сегодня сотрудничает с сепаратистами? Или работает, скажем так, на два фронта?

Этим должна заниматься СБУ. Я не имею права озвучивать такого рода информацию.

С губернатором соседней Днепропетровской области, олигархом Игорем Коломойским вы общаетесь?

Ну, вот на последнем совещании у президента общались.

О чем говорили?

Говорили о проблемах Донецкой области. Я пригласил его посетить Краматорск. Он сказал, что он принимает приглашение, приедет в гости. Жду.

А по большому счету, Днепропетровская область много помогает Донецкой области. Сегодня они многих людей от нас принимают у себя, размещают, принимают детей. Соседи должны помогать друг другу.

Несколько дней назад заместитель Коломойского Геннадий Корбан рассказал, что «полгода назад, когда все только начиналось» они перекрыли железнодорожное сообщение с Донецкой областью, «хотя «Укрзализныця» и упиралась». Как можете оценить такое самоуправство? И как сейчас работает железная дорога в регионе?

Я не знаю, как он там перекрывал. Сегодня Донецкая железная дорога поставляет вагоны, платформы, перевозит уголь, отвозит ту же соль с «Артемсоли». Идет нормальный хозяйственный процесс. Хотелось бы лучше. Но я не управляю Донецкой железной дорогой, для этого есть «Укрзалиныця».
Но офис руководства Донецкой железной дороги в регионе находится на оккупированной стороне. Какие это проблемы создает? И почему их не перевозят в подконтрольный Украине город?

Проблемы, конечно, есть из-за этого. Руководство железной дороги там сегодня фактически подконтрольно россиянам. Я предлагал переместить Донецкую железную дорогу в другой город – в Красный Лиман. Говорил об этом на совещании у президента, предлагал премьер-министру. Было также заседание транспортного комитета Верховной Рады по этому вопросу. Решение принималось такое. Но как это будет в действии – пока не ясно.

Для решения этого вопроса есть специалисты. Я не управляю Донецкой железной дорогой. Управляет «Укрзализныця», управляет Кабмин. Есть проблема. Я озвучиваю эту проблему. А они должны думать, как ее технически сделать. Мне специалисты говорят, что возможно. Я не специалист по железным дорогам в этом отношении. Как подрывать рельсы, как пускать под откос поезда – это я знаю. А как делать так, чтобы они правильно ходили – для этого уже есть другие специалисты.

В связи с таким «расположением» руководства Донецкой железной дороги также возникает и проблема с отгрузкой угля…

Моя позиция тут однозначна: уголь надо возить. Если мы не будем возить уголь, остановятся ТЭЦы, остановятся предприятия, остановится металлургия, затухнут домны и так далее.

Надо возить из оккупированных территорий?

Вот там, где уголь есть, оттуда его надо и возить. Каким образом, какой механизм – надо думать. Чтобы, как говорят, не было финансирования терроризма. Хотя это чисто условное понятие. Надо считать, а что нам важнее: остановка металлургического комплекса, остановка ТЭЦ, размораживание наших городов или покупка угля поставщиками на какой-то из шахт, которая находится на оккупированной территории, на которой тоже работают украинские рабочие? Надо взвешивать. И принимать единственно правильное решение. Потому что так можно самим себя «избить» до полусмерти.

У вас есть данные, сколько сегодня шахт на оккупированных территориях продолжают свою работу?

Работают, конечно, не все шахты. Часть затоплена, часть вынуждена останавливаться, есть проблемы с безопасностью рабочих, идут обстрелы. В таких ситуациях, когда рабочие ушли под землю, они могут не выйти оттуда. Есть же и неучтенные копанки. Остановить их тяжело. При этом надо обеспечить работу металлургического комплекса. Как? Надо выбирать, что важнее. Если мы остановим шахту, мы остановим здесь предприятие, мы остановим жизнь. Люди выйдут на улицу. Рабочих мест нет, средств к существованию нет. Будет социальный взрыв. Искусство управления в такой сложный период – это разрешить все вопросы, не допустить социального взрыва, остановить войну и начать восстанавливать Донбасс.

Как сейчас обеспечена Славянская и другие ТЭЦ в регионе углем?

Если говорить в среднем, наши ТЭЦы обеспечены на 40-50% от потребностей. То есть, проблема с обеспечением углем есть. Раньше ее не было. Раньше, в мирное время, всегда создавались запасы. Сегодня их нет. Но при этом надо понимать, что много из этих станций – это частная собственность, и кто-то тоже несет за это ответственность. Это не только государственная проблема.

На шахтах, расположенных на украинских территориях, есть уголь, который не вывозится?

Была такая проблема на шахте «Южнодонбасская №3». Из-за отсутствия вагонов уголь не отгружался. Сейчас эту проблему мы решили.

Как область — воюющая и разрушенная – выполняет бюджет?

Мы выполняем бюджет. Но выполняется бюджет где-то на 80%. Не более того.

А, в целом, как можете оценить последствия путинской «помощи» для экономики региона?

Снижение потенциала, в среднем, где-то на 30%. И каждый день этот процесс идет вниз. Предприятия должны работать, должны создаваться нормальные условия для предприятий, должны быть государственные заказы. То, что делает руководство заводов и менеджмент, — это одно. Но должно быть и влияние государства. Я прошу руководителей не сокращать рабочие места, не создавать вот эту нехорошую ситуацию. Но проблемы есть. Особенно по «Азовмашу». Завод доводится до нехорошего состояния. Там должны поработать, в том числе, и спецслужбы, посмотреть на него со стороны.

До какого конкретно «нехорошего» состояния он доводится и кем?

Скажу так. Допускаю, что кто-то заинтересован в том, чтобы это предприятие остановилось.

Первую часть интервью с Александром Кихтенко читайте здесь — «Сегодня русские убивают русских…».
Источник: http://glavcom.ua/articles/26362.htmlКатерина Пешко.
В октябре прошлого года кресло губернатора Донецкой области занял бывший командующий внутренними войсками, генерал армии Александр Кихтенко. Назначение на этот пост человека, не знающего специфики региона, в кругах донецкой элиты, оценивали скептически. Главным преимуществом нового главы области называли «удобность» лично Петру Порошенко. Однако уже первые тезисы, озвученные Кихтенко в новом амплуа, пошли в разрез с общей позицией руководства страны и, как ни странно, оказались во многом близки риторике его предшественника Таруты, «неудобного» для Киева.

Во второй части интервью с генерал-губернатором читайте о «бюрократической машине» Яценюка, «гуманитарных конвоях» Ахметова и о том, что Киев снова… не слышит Донбасс.

Первую часть интервью с Александром Кихтенко читайте здесь — «Сегодня русские убивают русских…».

«Президент дал мне свой автомобиль»

Давайте вернемся к попыткам вести переговоры с «ДНР» и «ЛНР». Вы еще осенью прошлого года говорили, что террористы заинтересованы в прекращении огня и охотно идут на переговоры. Тем не менее, последняя встреча в Минске закончилась ничем. Сами вы с кем-то из представителей самопровозглашенной республики переговоры вели?

Нет. Я не уполномочен на эти переговоры. Если бы они были готовы к переговорам, они выполняли бы Минские соглашения. Они же, наоборот, сейчас активизировали боевые действия. Ведь не украинская армия ведет операцию. Они наступают. Мы обороняемся. Мы вынуждены обороняться. И потери очень большие и со стороны боевиков, и с нашей стороны увеличились потери.

По информации местных органов власти, жителей, очень много трупов просто валяется сегодня в районе Углегорска, Дебальцево. Похоронить нет возможности. Это очень большая и серьезная проблема. Сегодня просто необходимо перемирие даже, чтобы дать возможность восстановить энергоснабжение, дать воду, разобраться с убитыми, как с этой, так и с той стороны. А в зону, где ведутся боевые действия, мы не можем заставить выехать службы, которые должны были бы это делать.

То есть контактов с так называемым руководством «ДНР» вы не имеете?

Нет.
И на вас с предложениями «поговорить» тоже никто не выходил? Александр Захарченко, например?

Нет. Я для Донецкой области новый человек.

Вообще, вы можете оценить, губернатор сегодня влияет на ситуацию хоть как-то?

Наша сторона, подконтрольная Украине, полностью контролируется государственной властью и областной администрацией. Работают сельские советы, городские советы, администрация. Хоть она и размещена в нескольких городах, она все равно работает, выполняет свои функции. Конечно, хотелось бы, чтобы все было лучше. Но администрация тут сегодня тоже выступает в роли беженца. ОГА убежала из Донецка, оставила там все – архивы, документы, компьютеры, серверы. И в роли беженца она еще и пытается руководить с использованием возможностей, которые предоставили нам Краматорск и Мариуполь.

Сегодня вот не работает областной совет. У них нет даже голосов, чтобы принять бюджет.

Нет голосов – значит, нет людей, местных депутатов?

Да, они выехали. Их нет. Мы их не можем собрать. Я буквально несколько дней назад общался с исполняющим обязанности главы областного совета, и он подтвердил, что голосов они собрать не могут. Это плохо. Надо эти полномочия передавать Донецкой областной администрации. Говорить о децентрализации, в условиях ведения войны, нет смысла никакого. Сегодня, наоборот, должна быть централизация. Должна быть вертикаль власти. Должны быть полномочия у главы областной администрации расширенные в плане управления, в том числе, и коммунальными службами.

Вы озвучивали свои предложения президенту, премьеру?

Я с этим обращаюсь уже давно. Буквально через неделю после назначения на должность я понял, что мне не хватает рычагов власти. Я эту тему поднимал. Перед всеми.

Что поменялось с момента введения в регионе режима чрезвычайной ситуации?

Введение чрезвычайной ситуации дает определенный положительный эффект. У нас созданы комиссии, оперативный штаб. Мы совместно со службой чрезвычайных ситуаций более оперативно можем влиять, спрашивать, предлагать, контролировать, рекомендовать руководителям всех предприятий различной формы собственности, мы можем использовать средства резервного фонда государства. В этом плане у нас чуть больше возможностей, чем было несколько дней назад.

Облгосадминистрация сегодня базируется в нескольких городах. Основной состав находится здесь – в Краматорске. В Мариуполе – силовики. Кто и где из ваших подчиненных работает еще?

В связи с тем, что на мариупольском направлении была очень сложная ситуация, когда я пришел в область, мной было принято решение силовые структуры оставить в Мариуполе, чтобы у горожан не создалось впечатление, что мы оставили город. Все силовые структуры сегодня находятся там. Там же находится департамент базовой промышленности – все-таки там большое количество промышленных предприятий. Казначейство находится тоже там. Это очень неудобно. Я пытаюсь сейчас перевезти казначейство в Краматорск.

А стоило ли, вообще, перевозить часть ОГА из Мариуполя в Краматорск?

Нет возможности всем находиться в Мариуполе. Фактически областная администрация все время оставалась в Святогорске. В Мариуполь сумела переехать только часть. По различным причинам. В том числе, потому что там нет достаточного количества площадей, чтобы разместить всех.

А в Краматорске такое место есть?

Нет ни в Мариуполе, ни в Краматорске, нигде. В Краматорске тоже ограниченные возможности. Мы работаем в очень жестких условиях (в кабинете на двух человек сидит по пять сотрудников, — «Главком»). Практически нет ни одного нормального кабинета, кроме этого, где сижу я. И то, мне исполняющий обязанности мэра Екатерина Воробьева уступила свое место. Сама она сидит в своем кабинете секретаря горсовета. Мы определенно создаем ряд неудобств для работы мэрии города. И другого варианта, кроме как возвращения в Донецк, я пока не вижу.

В каких условиях сегодня живут ваши сотрудники, которые переехали из Донецка в Краматорск? И где живете вы?

Сотрудники живут в сложных условиях: кто в пансионате, кто снимает жилье.

Если говорить обо мне и тех людях, которые переехали из Киева со мной, то мы попробовали сначала жить в гостинице в Краматорске. Оказалось, это нам не по карману. Номер в сутки там – 500 гривен.

Вы хотите сказать, что жили там за свой счет? Оплачивали номер из губернаторской зарплаты?

Конечно. А за чей же? Губернаторская зарплата – 5 тысяч гривен. То есть, на свою зарплату я могу прожить в гостинице аж 10 дней.

Поэтому мы – я, и два моих зама, которые приехали со мной из Киева, Михаил Нечипорук и Александр Клименко, сняли дом на троих (ранее Кихтенко озвучивал стоимость дома – 8 тысяч гривен, — «Главком»). Но он нам нужен только, чтобы переночевать.

Семья ваша в Киеве?

Конечно.

Охрана у вас есть?

Зачем мне охрана? Я сам себе охранник. Конечно, к дому приближены соответствующие наряды, есть соответствующий план, на всякий случай.

Автомобиль?

Президент дал мне свой автомобиль, со своего автопарка. Но это на время, он арендован.

Какой?

Мерседес, не последнего выпуска.

Часть автомобилей, надеюсь, мы еще получим из Киева. Вообще, конечно, администрация вышла из Донецка без автомобильного парка. У губернатора Донецкой области было все – и бронированные автомобили, и «Джипы», и «Седаны», и микроавтобусы. Все осталось там.

«Было» – это вы еще о ставленнике Ахметова Шишацком?

Это я и о Шишацком, и о Януковиче. Все это накапливалось. Но оно сегодня все полностью используется самопровозглашенными руководителями «ДНР». Они отжали у Донецкой ОГА весь транспорт.

«Хочу, чтобы Киев прислушивался к мнению руководителя области»

С вашим предшественником на посту губернатора Сергеем Тарутой вы общаетесь?

В начале у нас было больше контактов, в телефонном режиме общались. В последнее время общения не было. Он не обращается ко мне. А у меня нет такой необходимости сегодня о чем-то консультироваться, я нахожу другие возможности. Я готов с ним работать и дальше. Я ничего не вижу в этом зазорного. Я его точно не подсиживал.

Кстати, по поводу вашего назначения. Раньше вы рассказывали, что президент предложил вам занять пост губернатора. Когда именно? По словам Таруты, преемника ему начали искать еще в июне.

Мне поступило предложение в сложное для страны время. Я как генерал армии просто не мог отказаться. На первой же беседе с президентом я дал свое добро, понимая всю сложность момента.

Когда была эта первая беседа или, если так можно выразиться, собеседование?

Ой, назначен я был 10 октября. Значит, беседа эта была в начале октября.

И тогда вы, без опыта работы в этом непростом регионе, сразу посчитали, что готовы?

Вы понимаете, идут боевые действия. Нужно организовать взаимодействие между армией и гражданским населением. У меня большой опыт военного управленца. В то же время, по долгу службы, будучи командующим внутренними войсками, я общался с директорами станций, крупнейших заводов, которые мы охраняли, с местными органами власти. Я же не пришел совсем не понятно куда и откуда. Да, я плохо знал регион – отмечаю «знал». У меня есть какие-то определенные пробелы в знании экономики, бизнеса и так далее. Но за три месяца я объехал практически весь регион, побывал во всех горячих точках, пообщался практически со всеми руководителями крупных предприятий, знаю их беды, их проблемы, я пытаюсь по максимуму помочь им. Моя задача – дать им возможность нормально работать, обеспечить порядок, защиту, права, свободы. А это я знаю. Поэтому не вижу в моем назначении никаких проблем. Если бы это была охваченная войной область, если бы это было кресло в какой-то любой другой области, где нет боевых действий, где все налажено и отлажено, мне бы было работать намного проще.

Как думаете, почему Порошенко выбрал именно вас? Вот Тарута свой уход объяснял тем, что был неудобен новому президенту. То есть можно было бы подумать, что вы оказались «удобным». Однако ваши заявления – о той же пропускной системе, о необходимости выплачивать пенсии людям, проживающим и на не подконтрольной Украине территории – идут вразрез с позицией руководства страны.

Оценивать меня будет президент. Но от себя скажу вот что. Не надо, чтобы я президенту был удобен. Ему надо, чтобы я давал ему объективную, правдивую информацию, чтобы он мог принимать правильные решения. Это касается и премьер-министра. Я обязан защищать интересы области, руководителем которой являюсь. Было бы странно, если бы я был руководителем Донецкой области, но отстаивал другие какие-то интересы. Я стараюсь сегодня по максимуму связать Киев с Донецком. Я хочу, чтобы Киев сегодня действительно прислушивался к мнению руководителя области, потому что я даю ту информацию, за которую несу ответственность. Полную. По большому счету, я понимаю, что я нажил очень много врагов себе уже на этой должности.
Врагов в Киеве?

Не буду говорить откуда. Но кому-то я перекрыл финансовые потоки, помешал чьему-то неправильному бизнесу, кому-то говорю информацию, которую они не хотели бы слышать.

Насколько отлажена коммуникация у вас с руководством страны? Вы можете при первой необходимости позвонить президенту или хотя бы главе Администрации?

Могу. Я могу и делаю эту регулярно. Но стараюсь не злоупотреблять этим. Но если мне надо срочно что-то довести до президента, он всегда меня слушает.

То есть у вас проблем нет? Хотя ваш предшественник жаловался по этому поводу…

С коммуникацией с Администрацией президента, с президентом, вообще, никаких проблем у меня нет. Я в любой момент могу позвонить и все сказать. Остальные вопросы, связанные со взаимодействием с Кабинетом министров, тоже решаемы. Хотя тут, конечно, уже хотелось бы, чтобы решалось все быстрее, эффективнее.

А что конкретно не так в коммуникации с Кабмином?

Ну, самый распространенный пример. Есть приграничные населенные пункты, их 29. Это все, начиная с Авдеевки, и дальше. Они оказались в зоне боевых действий. Люди оттуда вынуждены бежать. Эти населенные пункты сегодня подконтрольны украинской власти. И они не попали в перечень постановления Кабмина о том, что люди оттуда могут быть переселенцами. То есть люди бегут от войны, прибегают в район, говорят мы оттуда-то, но они не рассматриваются как переселенцы. Хотя практически ими являются. Надо срочно вносить изменения в постановление Кабмина.

Вы по этому поводу говорили с Яценюком?

Я не только говорю. Я и письма пишу туда, жду результата. Но это просто один пример. Таких примеров достаточно.

Так озвучьте их сейчас. Может, вас услышат с нашей помощью.

Ну, вот сегодня нужны дополнительные горюче-смазочные материалы, бензин, солярка, потому что запасов у нас уже нет. Жду. Понимаете, им надо более оперативно реагировать на информацию отсюда. Но Кабинет министров – это сложная бюрократическая машина, которая очень тяжело раскручивается, раскручивается и так далее. Это надо менять. Надеюсь, что с введением режима чрезвычайной ситуации что-то поменяется.

Вы также направляли на имя президента докладную записку, в которой анализировали деятельность добровольческих батальонов. По вашим данным, 20% «патриотов» пытаются за счет войны «поправить» свое материальное положение…

О том, что эти злоупотребления есть, все знают. И из добровольческих батальонов патриоты дают мне такую информацию. Эта информация идет и от местного населения.

Это в общем и ни о чем. Есть конкретные случаи злоупотреблений? Вы же президенту писали не в общем, что вот «есть, и все знают»?

Я президенту конкретные факты привел. Он поставил задачу соответствующим службам все это дело проверить. С точки зрения и законности, и морали я сейчас просто не могу называть конкретные фамилии, конкретные злоупотребления, хотя вся информация у меня есть.

По добровольческим батальонам я могу сказать одно. Большинство людей там патриотически настроены, они готовы защищать Украину. Но, как всегда бывает, к этим людям пристроилось небольшое количество тех, кто пытаются извлечь какую-то выгоду, разграбить дома и так далее. Это есть со всех сторон. Не надо бояться говорить правду. «ДНР» заходила грабила, потом зашли другие и начали грабить. Здесь просто надо наводить порядок. Люди, которые злоупотребляют, несмотря на все их заслуги, какими бы они ни были, должны понести ответственность. Я не понимаю, когда воруются люди с целью выкупа, не понимаю, когда могут ворваться в квартиру и забрать все, что там есть, или из магазина все вынести, не понимаю, как можно на нужды АТО выкапывать трубы оросительной системы. Мы же прекрасно знаем – это просто злоупотребление.

Но в то же время эти батальоны нуждаются в защите. Потому что есть недооформленные личные дела, не все идут по приказам как участники АТО. Нарушены их права.

В своей работе на кого вы опираетесь? Все же чиновники в регионе год назад дружно представляли партию Януковича…

Я сегодня работаю с теми людьми, которые есть в регионе. Есть люди, которые принадлежали всегда Партии регионов, их выбрали, но они хорошие хозяйственники и патриоты своего края. Я работаю с ними. Есть те, которые патриотически настроены, они приходят к власти.

Ваш «костяк» — это кто?

Я пригласил с собой несколько человек. Из Киева приехал мой заместитель – руководитель аппарата Михаил Нечипорук. У него большой управленческий опыт. Но он бросил все в Киеве и приехал сюда. Я на него опираюсь. Опираюсь на своего заместителя Александра Клименко. Он знает регион, был народным депутатом, в свое время был здесь уже заместителем главы администрации, он разбирается в угольной промышленности, в местном транспорте. Есть новый заместитель, который сейчас отвечает за АПК — Владислав Лаврик. Он воевал добровольно, кстати, и в Дебальцево.

А, если говорить о представителях местной власти. Кого бы вы называли, скажем так, слабым звеном?

«Слабое звено» — это была, помните, такая интересная российская передача. Там иногда самого сильного человека слабые конкуренты убирали, объединившись.

О чем говорит, например, тот факт, что мариупольский мэр Юрий Хотлубей не особо хотел называть Россию агрессором?

Ну, мэр Мариуполя очень опытный. И как мэр, и как аппаратчик, и как политик. Ну, иногда не удается высота с первой попытки, удается со второй. Всякое бывает в жизни. Даже если с первой попытки высоту не взял, а со второй взял, это, считается, положительный результат.

«Я знаю, как подрывать рельсы, как пускать под откос поезда»

Вы консультируетесь с бизнесменами? Например, с Ринатом Ахметовым встречались, говорили?

Нет, с Ахметовым я не говорил, потому что его в регионе сейчас нет. Я говорил с его представителями, с его директорами, менеджерами, которые сегодня управляют заводами. Их проблемы я знаю, пытаюсь решить. Мне тоже важно, чтобы были рабочие места, чтобы платились налоги. И налоги платятся, в том числе, и с тех предприятий, которые находятся на той стороне, но перерегистрировались на украинской.

Можете объяснить, почему магазины сети Ахметова «Брусничка» на подконтрольной «ДНР» территории сегодня не страдают от отсутствия товаров, в то время как другие – напротив?

Я же не открою никому большую тайну, что гуманитарный конвой Ахметова везет часть продукции в свои магазины, а часть продукции они развозят пенсионерам, особо нуждающимся. Но я считаю, что в магазинах тоже должны быть продукты питания. Там же наши украинские граждане. Мы же не можем их обречь на голодную смерть. Россия, к сожалению, возит совсем другое.

С другими бизнесменами, известными в регионе, вы общались?

Я общался с народным депутатом Звягильским, общался с Тарутой тем же. Общаюсь с мэром Донецка Лукьянченко. У меня есть план пригласить всех и провести форум бизнесменов Донецкой области, Донбасса и обговорить с ними вопросы, их видение восстановления Донбасса. Но для этого надо, конечно, прекратить боевые действия. Но я обязательно буду приглашать их к сотрудничеству.

Вы знаете, кто из тех бизнесменов, которых вы собираетесь или не собираетесь приглашать на этот форум, сегодня сотрудничает с сепаратистами? Или работает, скажем так, на два фронта?

Этим должна заниматься СБУ. Я не имею права озвучивать такого рода информацию.

С губернатором соседней Днепропетровской области, олигархом Игорем Коломойским вы общаетесь?

Ну, вот на последнем совещании у президента общались.

О чем говорили?

Говорили о проблемах Донецкой области. Я пригласил его посетить Краматорск. Он сказал, что он принимает приглашение, приедет в гости. Жду.

А по большому счету, Днепропетровская область много помогает Донецкой области. Сегодня они многих людей от нас принимают у себя, размещают, принимают детей. Соседи должны помогать друг другу.

Несколько дней назад заместитель Коломойского Геннадий Корбан рассказал, что «полгода назад, когда все только начиналось» они перекрыли железнодорожное сообщение с Донецкой областью, «хотя «Укрзализныця» и упиралась». Как можете оценить такое самоуправство? И как сейчас работает железная дорога в регионе?

Я не знаю, как он там перекрывал. Сегодня Донецкая железная дорога поставляет вагоны, платформы, перевозит уголь, отвозит ту же соль с «Артемсоли». Идет нормальный хозяйственный процесс. Хотелось бы лучше. Но я не управляю Донецкой железной дорогой, для этого есть «Укрзалиныця».
Но офис руководства Донецкой железной дороги в регионе находится на оккупированной стороне. Какие это проблемы создает? И почему их не перевозят в подконтрольный Украине город?

Проблемы, конечно, есть из-за этого. Руководство железной дороги там сегодня фактически подконтрольно россиянам. Я предлагал переместить Донецкую железную дорогу в другой город – в Красный Лиман. Говорил об этом на совещании у президента, предлагал премьер-министру. Было также заседание транспортного комитета Верховной Рады по этому вопросу. Решение принималось такое. Но как это будет в действии – пока не ясно.

Для решения этого вопроса есть специалисты. Я не управляю Донецкой железной дорогой. Управляет «Укрзализныця», управляет Кабмин. Есть проблема. Я озвучиваю эту проблему. А они должны думать, как ее технически сделать. Мне специалисты говорят, что возможно. Я не специалист по железным дорогам в этом отношении. Как подрывать рельсы, как пускать под откос поезда – это я знаю. А как делать так, чтобы они правильно ходили – для этого уже есть другие специалисты.

В связи с таким «расположением» руководства Донецкой железной дороги также возникает и проблема с отгрузкой угля…

Моя позиция тут однозначна: уголь надо возить. Если мы не будем возить уголь, остановятся ТЭЦы, остановятся предприятия, остановится металлургия, затухнут домны и так далее.

Надо возить из оккупированных территорий?

Вот там, где уголь есть, оттуда его надо и возить. Каким образом, какой механизм – надо думать. Чтобы, как говорят, не было финансирования терроризма. Хотя это чисто условное понятие. Надо считать, а что нам важнее: остановка металлургического комплекса, остановка ТЭЦ, размораживание наших городов или покупка угля поставщиками на какой-то из шахт, которая находится на оккупированной территории, на которой тоже работают украинские рабочие? Надо взвешивать. И принимать единственно правильное решение. Потому что так можно самим себя «избить» до полусмерти.

У вас есть данные, сколько сегодня шахт на оккупированных территориях продолжают свою работу?

Работают, конечно, не все шахты. Часть затоплена, часть вынуждена останавливаться, есть проблемы с безопасностью рабочих, идут обстрелы. В таких ситуациях, когда рабочие ушли под землю, они могут не выйти оттуда. Есть же и неучтенные копанки. Остановить их тяжело. При этом надо обеспечить работу металлургического комплекса. Как? Надо выбирать, что важнее. Если мы остановим шахту, мы остановим здесь предприятие, мы остановим жизнь. Люди выйдут на улицу. Рабочих мест нет, средств к существованию нет. Будет социальный взрыв. Искусство управления в такой сложный период – это разрешить все вопросы, не допустить социального взрыва, остановить войну и начать восстанавливать Донбасс.

Как сейчас обеспечена Славянская и другие ТЭЦ в регионе углем?

Если говорить в среднем, наши ТЭЦы обеспечены на 40-50% от потребностей. То есть, проблема с обеспечением углем есть. Раньше ее не было. Раньше, в мирное время, всегда создавались запасы. Сегодня их нет. Но при этом надо понимать, что много из этих станций – это частная собственность, и кто-то тоже несет за это ответственность. Это не только государственная проблема.

На шахтах, расположенных на украинских территориях, есть уголь, который не вывозится?

Была такая проблема на шахте «Южнодонбасская №3». Из-за отсутствия вагонов уголь не отгружался. Сейчас эту проблему мы решили.

Как область — воюющая и разрушенная – выполняет бюджет?

Мы выполняем бюджет. Но выполняется бюджет где-то на 80%. Не более того.

А, в целом, как можете оценить последствия путинской «помощи» для экономики региона?

Снижение потенциала, в среднем, где-то на 30%. И каждый день этот процесс идет вниз. Предприятия должны работать, должны создаваться нормальные условия для предприятий, должны быть государственные заказы. То, что делает руководство заводов и менеджмент, — это одно. Но должно быть и влияние государства. Я прошу руководителей не сокращать рабочие места, не создавать вот эту нехорошую ситуацию. Но проблемы есть. Особенно по «Азовмашу». Завод доводится до нехорошего состояния. Там должны поработать, в том числе, и спецслужбы, посмотреть на него со стороны.

До какого конкретно «нехорошего» состояния он доводится и кем?

Скажу так. Допускаю, что кто-то заинтересован в том, чтобы это предприятие остановилось.

Первую часть интервью с Александром Кихтенко читайте здесь — «Сегодня русские убивают русских…».
Источник: http://glavcom.ua/articles/26362.html

Александр Кихтенко: Кому нужна такая «ДНР»? Кому нужна «народная республика», убивающая свой народ?Александр Кихтенко: Кому нужна такая «ДНР»? Кому нужна «народная республика», убивающая свой народ?

Александр Билинский, для УП.
Впервые за лет десять губернатором Донецкой области стал человек, не назначенный по совету или по согласованию с олигархом Ринатом Ахметовым.
Предыдущие – Анатолий Близнюк, Андрей Шищацкий, Сергей Тарута – входили в орбиту влияния человека, которого до «русской весны» и начала боевых действий называли «хозяином Донбасса».
Нынешний глава облгосадминистрации Александр Кихтенко – креатура президента Порошенко, заседает в освобожденном летом прошлого года Краматорске. Он – профессиональный разведчик, с 2005 по 2010 годы руководивший Внутренними войсками МВД Украины.
В приемной губернатора – толпа ожидающих встречи с ним.
Кихтенко признается, что более чем за 100 дней своего губернаторства еще ни разу не общался с Ахметовым, хотя часто контактирует с директорами его предприятий. Он осторожен в формулировках, пытается со всеми дружить, в том числе и депутатами-регионалами, а чиновников учит работать в условиях войны.
В интервью «Украинской правде» Кихтенко рассказал о том, как это — «жити по-новому» в понимании губернатора области, где идет война, кто является негласным куратором области от блока Петра Порошенко, и как спасти Донбасс от долгой и кровопролитной войны.
– В Донецкой области внедрена пропускная система для жителей оккупированных городов. Уже есть первые результаты. Как на практике проходит выдача пропусков? Есть информация о том, что пограничники иногда требуют денежное вознаграждение за прохождение блокпостов от жителей…
– Действительно, есть определенные проблемы с получением пропусков. Мы о них знаем и сотрудничаем с руководством штаба АТЦ.
Да, система в нынешнем виде создает определенные неудобства при организации перемещения людей по территории области. Этот процесс необходим, но требует усовершенствования. Фактов того, что на блокпостах требуют деньги, у меня нет, тем более подтвержденных. Я на это всегда обращал внимание, в том числе при проведении рабочих совещаний с руководством АТО и координационных групп.
Необходимо увеличивать количество пропускных пунктов. Сейчас есть проблемы со связью, оргтехникой, программным обеспечением. У меня будет встреча с первым заместителем главы СБУ, и мы обсудим эти вопросы. Они готовы идти на встречу, чтобы создать нормальные условия для жителей Донецкой области.
– А изначальное решение о создании пропускного пункта в Дебальцево, которое находится под постоянным обстрелом со стороны боевиков «ДНР», не ошибочное?
– Да, поэтому в связи с сегодняшним обострением ситуации, пункт выдачи пропусков был перемещен в Артемовск.
– На территории Донецкой области много предприятий, поставляющих продукцию в Россию, в том же Краматорске, заводы НКМЗ и «Энергомашспецталь». ВР недавно признала Россию страной-агрессором. Как вы прогнозируете, сократится ли число заказов, начнутся ли сокращения?
– Количество заказов уже значительно снизилось. В целом, если говорить о состоянии экономики в регионе, то почти на 30% уменьшился экономический рост.
Этих проблем не могло не быть в период, когда практически идет война и ведутся боевые действия.
Относительно нормального функционирования предприятий — необходима более эффективная работа Министерства экономики, Кабинета министров. Нужно размещать на наших завода оборонные заказы.
Я внес предложения в Кабмин, и ожидаю в ближайшее время, что у нас состоится заседание профильного комитета Верховной Рады и представителей министерств. Мы заинтересованы в том, чтобы создавать, а не сокращать рабочие места.
– На оккупированных территориях также немало работающих предприятий, тот же завод «Норд», концерн «Стирол», ЕМЗ. Они выплачивают заработную плату, отчисляют налоги?
– Около80% предприятий, работающих там, перерегистрированы на украинской территории и платят налоги в нашу казну. И при этом вынуждены платить налоги руководству так называемой «ДНР». Это тоже проблема на сегодняшний день.
Конкретно за каждое предприятие я не готов сказать, поскольку это не моя компетенция, а налоговой службы, но у меня есть данные. Я, например, недавно общался с владельцем шахты им. Засядько, и он мне озвучивал конкретную цифру – 52 миллиона гривен выплачено за прошлый год в казну государства.
Шахта находится на той территории, но работают там люди, проживающие и в освобожденных городах. Взаимосвязь эту сегодня разорвать чрезвычайно сложно, фактически невозможно.
– Летом и осенью область всколыхнул скандал с контрабандой угля из оккупированных территорий. Уже выяснено, кто организовывал схемы и зарабатывал на этом?
– Этим занимается СБУ, органы внутренних дел, налоговики. Под моим председательством полтора месяца назад прошло рабочее совещание с привлечением всех силовых структур, штаба АТО.
Мы предложили порядок ввоза на нашу территорию того же угля, четко определили, какие для этого необходимы документы, чтобы продукция считалась законно ввезенной, в том числе были налоговые отчисления. Сейчас процесс на блокпостах отлажен, его контролирует ГФС. И если происходят случаи контрабанды, они должны принимать меры. Некоторые грузы были задержаны, возбуждены уголовные дела, идут проверки, но я не вмешиваюсь в это, поскольку для этого есть соответствующие руководители.
– А какая ситуация с государственными шахтами? Президент Украины заявлял, что рабочие предприятий, перерегистрированных на освобожденных территориях, будут получать заработную плату. Все получилось?
– Была большая проблема – обеспечение этих шахт вагонами для отгрузки угля, но она уже решена. На сегодня и «Артемсоль», и шахты обеспечены вагонами для отгрузки продукции.
Что касается погашения долгов по заработной плате шахтерам, то данными вопросами занимается Кабмин. Я знаю об этом, поскольку общаюсь с представителями предприятий и профсоюзами.
Не менее актуальны вопросы дотации шахт. Если не будет государственных дотаций, шахты просто остановятся и люди будут выброшены на улицу. Этого нельзя допустить.
Шахты на оккупированных территориях сегодня не финансируются. Но в бюджете, формируемом нами, зарезервированы средства, чтобы совершать выплаты, но только после того, как над ними будет установлен наш контроль. Запланировано финансирование угольных предприятий, это должны знать и понимать люди, живущие там. Будущего в «ДНР» у них нет. Не будет Россия финансировать работу угольных предприятий, это будет делать только украинская власть.
Мы должны как можно скорее закончить эту войну и наладить мирную жизнь. Другого пути я просто не вижу.
– Какова судьба мэров из оккупированных городов, которые сегодня не выполняют свои обязанности, а выехали. Принимают ли они участие в ваших совещаниях и чем вообще занимаются?
– У меня были рабочие встречи с мэрами, покинувшими свои города, в том числе Александром Лукьянченко (городской голова Донецка – УП). Кстати, мэрия Донецка перерегистрирована в городе Краматорск.
– Но мэры не задействованы в управлении городами, тот же Лукьянченко находится в Киеве…
– Я знаю, что мэр Донецка поддерживает связь с людьми, оставшимися на той территории, принимает участие в обеспечении города гуманитарной помощью, решении бытовых вопросов. Но у него сегодня совсем не те полномочия, которые должны быть. Это касается и других мэров.
– С другой стороны, много госслужащих остались работать под властью «ДНР». К примеру, в Горловке все это время находится 1-й заместитель мэра Александр Алипов, ранее занимавший должность заместителя министра ЖКХ в Кабмине. В случае освобождения городов, они будут привлекаться к ответственности за сотрудничество с оккупантами?
– Те госслужащие, которые сегодня сотрудничают с «ДНР» и практически работают на них, должны понимать, что являются соучастниками преступления.
Совместно с руководством «ДНР» они предпринимают попытки конституционного переворота в государстве.
Я уверен, что уголовная ответственность будет. Этого нельзя скрыть, тысячи людей убиты, много раненых, разрушена инфраструктура. Это просто так не пройдет.
– Правильно я понимаю, что эти госслужащие в случае пересечения блокпостов с зоной АТО должны задерживаться?
– Для этого есть компетентные органы, которые должны в этом направлении работать. Я знаю, что есть попытки пересечения границы, никто не должен быть забытым. Что касается Донецкой облгосадминистрации, мы уволили 61 человека. Да, процесс идет не быстро, потому что много бюрократических проволочек, мешающих быстро увольнять людей.
– На днях задержали мэра Дебальцево Владимира Проценко, уже полгода в СИЗО Неля Штепа. Многие местные жители отмечают, что действия мэров были практически одинаковыми во всех городах. Они занимали позицию «и нашим, и вашим». Но кто-то на свободе, а кому-то светит срок…
– С мэрами, работающими на территории, подконтрольной украинским властям, я не могу не сотрудничать. Если будут предъявлены им обвинения соответствующими органами, они будут привлечены к ответственности. Ни один из них не привлекался, и сегодня у меня нет информации, что кто-то из них не работает на Украину.
Вы привели правильный пример по мэру Дебальцево. Действительно, Проценко подбивал людей, он ждал и говорил, что скоро придет «ДНР». Но говорил об этом недолго, два-три дня, сработали спецслужбы и задержали его. Теперь он дает показания, а решение примет суд.
– А еще есть мэры, которые просто исчезли, например ставленник Януковича в его родном Енакиево – Валерий Олейник. Вы не знаете о его судьбе?
– Нет, я не знаю, где он находится, но его необходимо разыскивать. И этот процесс нельзя затягивать. Это необходимо делать сегодня, чтобы в будущем не было мэров, нарушающих закон.
– Пару месяцев назад вы подавали предложение президенту о необходимости увеличения полномочий глав облгосадминистраций. В какой стадии этот вопрос, к вам прислушиваются?
– Я уверен — чтобы эффективно выполнять свои обязанности в условиях АТО и сложной работы Донецкой ОГА, мне нужны полномочия. Чтобы распоряжения главы области были обязательными для всех руководителей предприятий и учреждений, независимо от форм собственности.
В том числе это касается руководства силовых структур и АТО. Это очень сложная система управления, требующая централизации. Закончится АТО – данные полномочия однозначно необходимо приостанавливать, проводить честные и справедливые выборы. Люди должны определиться, с кем идти им дальше и как жить.
– В прошлом году должны были выделить субвенции из госбюджета на восстановление разрушенных во время боев домов в Славянске, канала Северский Донец-Донбасс. Деньги так и не пришли…
– К сожалению, процедура настолько затянутая, что те 200 млн гривен, которые были предусмотрены для восстановления домов в Славянске и Николаевке, в итоге так и не выделены. Но предусмотрены на этот год.
Я буду все делать для того, чтобы средства получить. Помимо этого, нами сегодня проводится серьезная работа по поиску инвесторов, которые согласились бы вкладывать деньги в Донецкую область. Для этого необходимо как можно быстрее назначить руководителя агентства по восстановлению Донбасса, а потом следить за тем, как эффективно оно будет работать.
– Агентство сейчас бездействует?
– Фактически оно находится без руководителя.
– В Украине в нынешнем году стартует процесс люстрации, в том числе чиновников, назначенных во времена правления Виктора Януковича. В Донецкой области каждый второй либо сотрудничал с Януковичем, либо с его людьми. И среди ваших замов есть человек – Александр Кравцов, работавший при прошлой власти. Как вы относитесь к процессу очищения от таких кадров?
– Нужен ли закон о люстрации или нет? Однозначно нужен. Но механизм люстрации должен четко определять, кто виновен, а кто нет. Сегодня же под люстрацию попадают не только те, кто фактически являются преступниками, а и профессионалы, готовые работать, у которых раньше не было возможности трудиться в другом регионе.
В Донецкой области практически 90% — это выходцы из Партии регионов, и они здесь всегда правили. Но многие из них готовы работать сегодня на Украину. Я общаюсь с депутатами областного совета, руководителями райадминистраций, которые попали под люстрацию. Большая часть председателей районных администраций, около 60% – это достойные люди, которые могли бы еще трудиться и приносить пользу, а 40% действительно подлежат увольнению.
Относительно Кравцова, который назначен на должность 1-го заместителя главы облгосадминистрации.
Он не был на руководящих должностях при режиме Януковича, а был на выборном посту – заместителем председателя областного совета. Эта должность не подпадает под закон о люстрации.
– А что вам известно о судьбе последнего губернатора области при Януковиче – Андрея Шишацкого. Где он, чем занимается?
– Я один раз с ним общался в Киеве. Меня интересовало его отношение к людям, оставшимся здесь работать, спрашивал, как развивались события в Донецкой области, когда произошел фактически захват областной администрации. Он дал ответы на эти вопросы.
Я сегодня вижу, что можно было сделать, а чего нельзя. Для меня это важно — понимать потенциал людей, оставшихся работать в облгосадминистрации. Я сегодня могу сказать определенно, что за три месяца руководства областью изучил в достаточной мере регион и людей и вижу, что можно делать.
Безусловно, необходимо укреплять кадры профессиональными сотрудниками, более патриотичными. Сегодня люди должны быстро учиться работать в чрезвычайных условиях, а не в обычных, как ранее. Должны быть нестандартные решения. От работы чиновников зависит судьба людей, которые сегодня, к примеру, находятся в Авдеевке.
Я до беседы с вами разговаривал с руководителем Авдеевского коксохимзавода, я знаю их проблемы, знаю, как работает там начальник милиции, медики. Там обстрелы, мы не можем направить бригады для восстановления электроснабжения и водоснабжения. Даже не можем обеспечить похороны людей.
Сегодня вся Украина нам помогает. Я общаюсь с губернаторами соседних областей, они помогают с поставками стекла, шифера, рубероида, леса, а мы перенаправляем в города, попавшими под обстрелы. Это – Авдеевка, Дебальцево, Марьинка, Красногоровка, Дзержинск, Светлодарск.
В таких условиях работать чрезвычайно сложно, как и проводить эвакуацию населения. Не все хотят выезжать. Люди, особенно пожилого возраста, говорят: «Я умру здесь». Мы их не можем принудительно эвакуировать.
Есть проблема с отселением детей. Мы из Мариуполя 82 ребенка переместили в Святогорск. Аналогичная ситуация с детьми из Дебальцево.
Не всегда хотят выезжать даже в соседние области. Для меня это тоже новость и прецедент, что люди не желают покидать пределы Донецкой области. Наверное, есть чувство какой-то солидарности, локтя.
– Знали ли вы все положения Минского договора? Что там говорилось о Донецком аэропорте? Правда ли, что он должен был отойти «ДНР»? И воспринимаете ли вы всерьез заявления Захарченко о дальнейших атаках на освобожденные города?
– Не все пункты Минских договоров интерпретируются так, как есть на самом деле.
Есть определенные пункты, которые, наверное, сегодня нет необходимости приводить для широкого обсуждения. Хотя, на мой взгляд, такие вещи надо делать очень открыто.
Не все линии соприкосновения, где находятся наши войска и представители «ДНР», согласованы. Есть два-три спорных участка. Сегодня создана специальная миссия, которая занимается этими вопросами. В нее входят украинская и российская сторона, «ДНР», ОБСЕ. Они находились в Дебальцево, я с ними беседовал, и об этих проблемах знаю. Но это не моя компетенция, я в нее не имею права вмешиваться и что-то рекомендовать.
Но спорные вопросы необходимо решать. Как и отвести тяжелое вооружение на безопасное расстояние. Сегодня страдает мирное население, это должно понимать руководство так называемых «ДНР» и «ЛНР». Сегодня они стреляют своими руками и руками наемников по жителям Донбасса. И кровь людей – на их руках.
Тяжело разговаривать с людьми, не выходящими из подвалов. Многие боятся выйти на улицы. У них нет тепла, газа, воды, люди не могут помыться. На том же Авдеевском коксохимзаводе работники ходят черными, аптеки разбиты, нет лекарств, больницы под обстрелом, животноводческий комплекс разрушен, убитые люди лежат прямо на улицах. Масса проблем. Кому нужна такая «ДНР»? Кому нужна такая «народная республика», убивающая свой народ?
Я хочу, чтобы руководство этих образований понимало: они убивают не фашистов, не хунту, они убивают своих земляков.
– В каких населенных пунктах Донецкой области, которые находятся под контролем украинской власти, сохраняется наибольшая опасность?
– Сегодня самым опасным участком обороны, на мой взгляд, является Дебальцево.
Мой первый визит после назначения губернатором был именно туда. Я на месте смотрел, как обустроены наши позиции, общался с руководителями этого сектора, давал свои рекомендации.
Я не могу им приказывать, но рекомендовать имею право. Во-первых, как человек с большим военным опытом. Во-вторых, как человек, отвечающий за безопасность, права и свободы граждан.
Я должен знать, где наши позиции, откуда будут наноситься огневые удары, чтобы обеспечить защиту людей. Кроме того, как руководитель областной администрации должен все сделать, чтобы вооруженные силы, правоохранительные органы, другие формирования, выполняющие задания на территории Донецкой области, были обеспечены всем необходимым. И я иду навстречу всем, если нужна помощь нашей армии.
– А вы участвуете в переговорах с Захарченко?
– Я с Захарченко переговоры не веду. И не собираюсь вести, потому что меня никто не уполномочивал.
А вот руководители коммунальных предприятий ведут переговоры с той стороной, потому что без этого невозможно возобновить инфраструктуру, энерго и водоснабжение. У нас разбитая фильтровальная станция находится в оккупированном городе. Если мы ее не восстановим, не будет воды ни в наших городах, ни в подконтрольных «ДНР». Необходимо завершать огонь, чтобы восстановить линии электропередач.
Не будет света здесь, не будет и там. Будут затоплены шахты. Чрезвычайная техногенная и экологическая ситуация.
– Вы знаете, на какую сумму Украина поставила электроэнергии и газа в оккупированные города? И сколько пенсионеров переоформили пособия в освобожденных?
– Ко мне обращаются руководители коммунальных предприятий, в том числе и «Донецкобэнерго».
Мы не можем не поставлять туда электроэнергию. Оставить без электроэнергии Донецк, значит убить этот город. А потом будем сами восстанавливать. Но оплата за электроэнергию «ДНР» не производится.
Проблему можно было решать через Ощадбанк, который находится в Донецке, чтобы население оплачивало там коммунальные услуги. Но банк не может нормально функционировать, он закрыт. Сегодня задолженность исчисляется сотнями миллионов. И за воду, и за тепло, и за свет.
Вопрос требует неотлагательных действий, потому что нечем выплачивать заработную плату трудящимся, которые рискуют своей жизнью в той же степени, что и военные. Они вынуждены между минами, под обстрелами проводить ремонтные работы и обеспечивать людям право на жизнь.
Аналогов таких проблем в мире не было. У меня состоялась встреча с послом Эстонии, и он говорит, в истории была ситуация, когда после войны Берлин был практически разделен между СССР с одной стороны, и Англией-Францией с другой. Но там не велись боевые действия, поставили стену, поставили шлагбаумы.
Как решать этот вопрос во время ведения боевых действий, готовых рецептов нет. Но их необходимо искать.
Я в полной мере ощущаю личную ответственность, требую от своих подчиненных работать в нестандартных условиях, и вношу предложения руководству страны о решении этих проблем. Необходимо, чтобы сегодня слышали Донбасс. Об этом уже говорю я, человек, ранее вообще с Донбассом несвязанный.
Что касается пенсий, то мы понимаем, что сами поддерживаем так называемый пенсионный туризм. Но другого пути я не вижу.
Более 200 тысяч пенсионеров не переоформили пособия, они не могут выехать из оккупированных городов по многим причинам. В том числе по состоянию здоровья.
Боевику, взявшему в руки оружие, пенсия на сегодняшний день не нужна. Он собирает деньги с помощью автомата не у пенсионеров, а с предприятий, бизнесменов и так дальше. А пенсии нашим людям, которые стали заложниками, необходимы, чтобы выжить.
Многие переоформили пенсии здесь, но проживают на оккупированных территориях. Я знаю, что там уже налажен бизнес. Определенные люди собирают банковские карточки, снимают деньги в наших городах, и за какой-то процент от суммы везут их назад.
Необходимо найти механизм, который даст возможность выплачивать пенсию людям, которые ее заработали. И позиция правительства полностью понятна для меня: мы выплатим и пенсию, и задолженность после того, как будем контролировать ту территорию. Если конфликт будет еще долго продолжаться, надо в этих условиях делать все возможное и невозможное, чтобы облегчить жизнь людям.
– В Луганской области были зафиксированы случаи, когда пенсии переоформили боевики. А у вас есть такая информация?
– У меня нет таких фактов, но я не могу исключать, что подобное возможно. К примеру, человек сегодня переоформил пенсию, он не был боевиком, потом вернулся туда, ему не хватило пенсии, он взял в руки автомат. Это должна отслеживать СБУ и адекватно реагировать.
– На парламентских выборах в мажоритарных округах в Донецкой области победили в основном бывшие представители Партии регионов. Вы контактируете с ними?
– Я сотрудничаю со всеми депутатами Верховной Рады, потому что они избраны народом. И не могу сказать, что я буду работать только с депутатами БПП, и не буду с оппозиционными. Я со всеми общаюсь, но это не означает, что разделяю их взгляды. Если есть разумные пропозиции, я их учитываю.
Понятно, что с БПП у меня более тесные взаимоотношения, они чаще бывают здесь, один из таких депутатов Максим Ефимов – житель Краматорска.
Он оказывает помощь по расселению аппарата облгосадминистрации, потому что сейчас чиновники — такие же переселенцы и тоже требуют как жилья, так и материальной компенсации.
В этом же кабинете была Наталья Королевская, Юрий Павленко, мы с ними разговаривали по хозяйственным вопросам, которые волнуют их избирателей. Их выбрали люди, они имеют определенные полномочия. Я не скажу, что кто-то мне не нравится или я кому-то отказал во встрече.
– Вас очень часто видят в окружении депутата от БПП Артура Герасимова, избранного не по мажоритарке, а по списку. В 2012 он, как известно, сотрудничал с одним из лидеров боевиков Безлером. Какова его роль в жизнедеятельности области?
– Причина одна и единственная.
Во время выборов Артур Герасимов возглавлял в Донецкой области Блок Петра Порошенко, потому он чаще других и был в этом кабинете. Особенно, когда были выборы, мы общались, но я в избирательный процесс не вмешивался. Единственное задание, поставленное передо мной президентом, – обеспечить безопасность, законность и права на избирательных участках. Мы с этим справились.
И сейчас с Артуром Герасимовым продолжается взаимное сотрудничество. На общей коллеги ОГА был и он, и депутаты Олег Недава, Максим Ефимов, Егор Фирсов. Я приглашаю всех депутатов без исключения. Чем больше их будет приезжать в Донецкую область, тем больше они будут знать и понимать ситуацию в регионе.
С киевских холмов, как сегодня модно говорить, видится все совсем не так. Мое задание: донести и до депутатского корпуса, и до руководителей страной реальную ситуацию, сложившуюся в Донецкой области.
– Встречались ли вы за это время с Ринатом Ахметовым? Какая ситуация на его предприятиях?
– С Ринатом Ахметовым я не встречался, его в Краматорске не было. В Мариуполе, когда я бываю, его тоже нет.
С руководителями его предприятий я не только встречаюсь, но и провожу рабочие совещания, изучаю проблемы в этих компаниях, потому что там работают люди Донбасса. Я сегодня должен защищать их интересы, добиваться, чтобы была заработная плата, определенные заказы. Не для Ахметова, а для трудящихся на его заводах.
Предприятия Ахметова нам помогают, особенно это касается Мариуполя. Мариупольская трагедия показала, что руководители его предприятий абсолютно адекватно и оперативно сотрудничают вместе с городским головой, предоставляют помощь, рабочие бригады, автомобили.
– А с «Азовмашем» какая ситуация?
– Это наиболее проблемный завод в Мариуполе, как я вижу. Причина одна и простая – нет заказов, нет работы, нет заработной платы.
Сегодня и руководство предприятия, и его собственники, и государство должны сделать все, чтобы завод сохранить. Однозначно. Я знаю настроения людей в Мариуполе и работников этого предприятия, мы должны обеспечить их работой.
Они могут работать на оборонный комплекс. У них для этого есть все: и специалисты, и оборудование. Они могут корпусы для наших БТРов делать. Нам нужно? Конечно. Нужна государственная программа, государственная помощь и инвестирование.
Я с возможностями главы облгосадминистрации не могу обеспечить их оборонным заказом. Это должно делать правительство, и я это им объяснял.
– На освобожденных территориях работают предприятия, принадлежащие сыну экс-президента Александру Януковичу и всем известной «семье»?
– У меня нет такой информации. Если они являются собственниками, то там такие схемы, что сразу не найдешь настоящих владельцев. Молва людская гласит, но я не привык говорить о чем-либо, не имя подтверждений и доказательств. Я могу послушать активистов, да, мне много о чем рассказывают, но все необходимо перепроверять по несколько раз.
-– Вы рассказали о своих подчиненных и их проблемах с жильем. А где вы проживаете?
– Я арендую вместе с двумя заместителями частный дом, поскольку я хоть и не переселенец, но человек, который переехал, и не имеет здесь собственного жилья.
Мы вначале жили в гостинице, но проживание там – дорогое удовольствие. А сегодня зарплата председателя областной администрации – пять тысяч гривен с копейками.
– И за сколько арендуете, если не секрет?
– Восемь тысяч гривен.
Александр Билинский, для УП
Источник: http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2015/02/6/7057688/Александр Билинский, для УП.
Впервые за лет десять губернатором Донецкой области стал человек, не назначенный по совету или по согласованию с олигархом Ринатом Ахметовым.
Предыдущие – Анатолий Близнюк, Андрей Шищацкий, Сергей Тарута – входили в орбиту влияния человека, которого до «русской весны» и начала боевых действий называли «хозяином Донбасса».
Нынешний глава облгосадминистрации Александр Кихтенко – креатура президента Порошенко, заседает в освобожденном летом прошлого года Краматорске. Он – профессиональный разведчик, с 2005 по 2010 годы руководивший Внутренними войсками МВД Украины.
В приемной губернатора – толпа ожидающих встречи с ним.
Кихтенко признается, что более чем за 100 дней своего губернаторства еще ни разу не общался с Ахметовым, хотя часто контактирует с директорами его предприятий. Он осторожен в формулировках, пытается со всеми дружить, в том числе и депутатами-регионалами, а чиновников учит работать в условиях войны.
В интервью «Украинской правде» Кихтенко рассказал о том, как это — «жити по-новому» в понимании губернатора области, где идет война, кто является негласным куратором области от блока Петра Порошенко, и как спасти Донбасс от долгой и кровопролитной войны.
– В Донецкой области внедрена пропускная система для жителей оккупированных городов. Уже есть первые результаты. Как на практике проходит выдача пропусков? Есть информация о том, что пограничники иногда требуют денежное вознаграждение за прохождение блокпостов от жителей…
– Действительно, есть определенные проблемы с получением пропусков. Мы о них знаем и сотрудничаем с руководством штаба АТЦ.
Да, система в нынешнем виде создает определенные неудобства при организации перемещения людей по территории области. Этот процесс необходим, но требует усовершенствования. Фактов того, что на блокпостах требуют деньги, у меня нет, тем более подтвержденных. Я на это всегда обращал внимание, в том числе при проведении рабочих совещаний с руководством АТО и координационных групп.
Необходимо увеличивать количество пропускных пунктов. Сейчас есть проблемы со связью, оргтехникой, программным обеспечением. У меня будет встреча с первым заместителем главы СБУ, и мы обсудим эти вопросы. Они готовы идти на встречу, чтобы создать нормальные условия для жителей Донецкой области.
– А изначальное решение о создании пропускного пункта в Дебальцево, которое находится под постоянным обстрелом со стороны боевиков «ДНР», не ошибочное?
– Да, поэтому в связи с сегодняшним обострением ситуации, пункт выдачи пропусков был перемещен в Артемовск.
– На территории Донецкой области много предприятий, поставляющих продукцию в Россию, в том же Краматорске, заводы НКМЗ и «Энергомашспецталь». ВР недавно признала Россию страной-агрессором. Как вы прогнозируете, сократится ли число заказов, начнутся ли сокращения?
– Количество заказов уже значительно снизилось. В целом, если говорить о состоянии экономики в регионе, то почти на 30% уменьшился экономический рост.
Этих проблем не могло не быть в период, когда практически идет война и ведутся боевые действия.
Относительно нормального функционирования предприятий — необходима более эффективная работа Министерства экономики, Кабинета министров. Нужно размещать на наших завода оборонные заказы.
Я внес предложения в Кабмин, и ожидаю в ближайшее время, что у нас состоится заседание профильного комитета Верховной Рады и представителей министерств. Мы заинтересованы в том, чтобы создавать, а не сокращать рабочие места.
– На оккупированных территориях также немало работающих предприятий, тот же завод «Норд», концерн «Стирол», ЕМЗ. Они выплачивают заработную плату, отчисляют налоги?
– Около80% предприятий, работающих там, перерегистрированы на украинской территории и платят налоги в нашу казну. И при этом вынуждены платить налоги руководству так называемой «ДНР». Это тоже проблема на сегодняшний день.
Конкретно за каждое предприятие я не готов сказать, поскольку это не моя компетенция, а налоговой службы, но у меня есть данные. Я, например, недавно общался с владельцем шахты им. Засядько, и он мне озвучивал конкретную цифру – 52 миллиона гривен выплачено за прошлый год в казну государства.
Шахта находится на той территории, но работают там люди, проживающие и в освобожденных городах. Взаимосвязь эту сегодня разорвать чрезвычайно сложно, фактически невозможно.
– Летом и осенью область всколыхнул скандал с контрабандой угля из оккупированных территорий. Уже выяснено, кто организовывал схемы и зарабатывал на этом?
– Этим занимается СБУ, органы внутренних дел, налоговики. Под моим председательством полтора месяца назад прошло рабочее совещание с привлечением всех силовых структур, штаба АТО.
Мы предложили порядок ввоза на нашу территорию того же угля, четко определили, какие для этого необходимы документы, чтобы продукция считалась законно ввезенной, в том числе были налоговые отчисления. Сейчас процесс на блокпостах отлажен, его контролирует ГФС. И если происходят случаи контрабанды, они должны принимать меры. Некоторые грузы были задержаны, возбуждены уголовные дела, идут проверки, но я не вмешиваюсь в это, поскольку для этого есть соответствующие руководители.
– А какая ситуация с государственными шахтами? Президент Украины заявлял, что рабочие предприятий, перерегистрированных на освобожденных территориях, будут получать заработную плату. Все получилось?
– Была большая проблема – обеспечение этих шахт вагонами для отгрузки угля, но она уже решена. На сегодня и «Артемсоль», и шахты обеспечены вагонами для отгрузки продукции.
Что касается погашения долгов по заработной плате шахтерам, то данными вопросами занимается Кабмин. Я знаю об этом, поскольку общаюсь с представителями предприятий и профсоюзами.
Не менее актуальны вопросы дотации шахт. Если не будет государственных дотаций, шахты просто остановятся и люди будут выброшены на улицу. Этого нельзя допустить.
Шахты на оккупированных территориях сегодня не финансируются. Но в бюджете, формируемом нами, зарезервированы средства, чтобы совершать выплаты, но только после того, как над ними будет установлен наш контроль. Запланировано финансирование угольных предприятий, это должны знать и понимать люди, живущие там. Будущего в «ДНР» у них нет. Не будет Россия финансировать работу угольных предприятий, это будет делать только украинская власть.
Мы должны как можно скорее закончить эту войну и наладить мирную жизнь. Другого пути я просто не вижу.
– Какова судьба мэров из оккупированных городов, которые сегодня не выполняют свои обязанности, а выехали. Принимают ли они участие в ваших совещаниях и чем вообще занимаются?
– У меня были рабочие встречи с мэрами, покинувшими свои города, в том числе Александром Лукьянченко (городской голова Донецка – УП). Кстати, мэрия Донецка перерегистрирована в городе Краматорск.
– Но мэры не задействованы в управлении городами, тот же Лукьянченко находится в Киеве…
– Я знаю, что мэр Донецка поддерживает связь с людьми, оставшимися на той территории, принимает участие в обеспечении города гуманитарной помощью, решении бытовых вопросов. Но у него сегодня совсем не те полномочия, которые должны быть. Это касается и других мэров.
– С другой стороны, много госслужащих остались работать под властью «ДНР». К примеру, в Горловке все это время находится 1-й заместитель мэра Александр Алипов, ранее занимавший должность заместителя министра ЖКХ в Кабмине. В случае освобождения городов, они будут привлекаться к ответственности за сотрудничество с оккупантами?
– Те госслужащие, которые сегодня сотрудничают с «ДНР» и практически работают на них, должны понимать, что являются соучастниками преступления.
Совместно с руководством «ДНР» они предпринимают попытки конституционного переворота в государстве.
Я уверен, что уголовная ответственность будет. Этого нельзя скрыть, тысячи людей убиты, много раненых, разрушена инфраструктура. Это просто так не пройдет.
– Правильно я понимаю, что эти госслужащие в случае пересечения блокпостов с зоной АТО должны задерживаться?
– Для этого есть компетентные органы, которые должны в этом направлении работать. Я знаю, что есть попытки пересечения границы, никто не должен быть забытым. Что касается Донецкой облгосадминистрации, мы уволили 61 человека. Да, процесс идет не быстро, потому что много бюрократических проволочек, мешающих быстро увольнять людей.
– На днях задержали мэра Дебальцево Владимира Проценко, уже полгода в СИЗО Неля Штепа. Многие местные жители отмечают, что действия мэров были практически одинаковыми во всех городах. Они занимали позицию «и нашим, и вашим». Но кто-то на свободе, а кому-то светит срок…
– С мэрами, работающими на территории, подконтрольной украинским властям, я не могу не сотрудничать. Если будут предъявлены им обвинения соответствующими органами, они будут привлечены к ответственности. Ни один из них не привлекался, и сегодня у меня нет информации, что кто-то из них не работает на Украину.
Вы привели правильный пример по мэру Дебальцево. Действительно, Проценко подбивал людей, он ждал и говорил, что скоро придет «ДНР». Но говорил об этом недолго, два-три дня, сработали спецслужбы и задержали его. Теперь он дает показания, а решение примет суд.
– А еще есть мэры, которые просто исчезли, например ставленник Януковича в его родном Енакиево – Валерий Олейник. Вы не знаете о его судьбе?
– Нет, я не знаю, где он находится, но его необходимо разыскивать. И этот процесс нельзя затягивать. Это необходимо делать сегодня, чтобы в будущем не было мэров, нарушающих закон.
– Пару месяцев назад вы подавали предложение президенту о необходимости увеличения полномочий глав облгосадминистраций. В какой стадии этот вопрос, к вам прислушиваются?
– Я уверен — чтобы эффективно выполнять свои обязанности в условиях АТО и сложной работы Донецкой ОГА, мне нужны полномочия. Чтобы распоряжения главы области были обязательными для всех руководителей предприятий и учреждений, независимо от форм собственности.
В том числе это касается руководства силовых структур и АТО. Это очень сложная система управления, требующая централизации. Закончится АТО – данные полномочия однозначно необходимо приостанавливать, проводить честные и справедливые выборы. Люди должны определиться, с кем идти им дальше и как жить.
– В прошлом году должны были выделить субвенции из госбюджета на восстановление разрушенных во время боев домов в Славянске, канала Северский Донец-Донбасс. Деньги так и не пришли…
– К сожалению, процедура настолько затянутая, что те 200 млн гривен, которые были предусмотрены для восстановления домов в Славянске и Николаевке, в итоге так и не выделены. Но предусмотрены на этот год.
Я буду все делать для того, чтобы средства получить. Помимо этого, нами сегодня проводится серьезная работа по поиску инвесторов, которые согласились бы вкладывать деньги в Донецкую область. Для этого необходимо как можно быстрее назначить руководителя агентства по восстановлению Донбасса, а потом следить за тем, как эффективно оно будет работать.
– Агентство сейчас бездействует?
– Фактически оно находится без руководителя.
– В Украине в нынешнем году стартует процесс люстрации, в том числе чиновников, назначенных во времена правления Виктора Януковича. В Донецкой области каждый второй либо сотрудничал с Януковичем, либо с его людьми. И среди ваших замов есть человек – Александр Кравцов, работавший при прошлой власти. Как вы относитесь к процессу очищения от таких кадров?
– Нужен ли закон о люстрации или нет? Однозначно нужен. Но механизм люстрации должен четко определять, кто виновен, а кто нет. Сегодня же под люстрацию попадают не только те, кто фактически являются преступниками, а и профессионалы, готовые работать, у которых раньше не было возможности трудиться в другом регионе.
В Донецкой области практически 90% — это выходцы из Партии регионов, и они здесь всегда правили. Но многие из них готовы работать сегодня на Украину. Я общаюсь с депутатами областного совета, руководителями райадминистраций, которые попали под люстрацию. Большая часть председателей районных администраций, около 60% – это достойные люди, которые могли бы еще трудиться и приносить пользу, а 40% действительно подлежат увольнению.
Относительно Кравцова, который назначен на должность 1-го заместителя главы облгосадминистрации.
Он не был на руководящих должностях при режиме Януковича, а был на выборном посту – заместителем председателя областного совета. Эта должность не подпадает под закон о люстрации.
– А что вам известно о судьбе последнего губернатора области при Януковиче – Андрея Шишацкого. Где он, чем занимается?
– Я один раз с ним общался в Киеве. Меня интересовало его отношение к людям, оставшимся здесь работать, спрашивал, как развивались события в Донецкой области, когда произошел фактически захват областной администрации. Он дал ответы на эти вопросы.
Я сегодня вижу, что можно было сделать, а чего нельзя. Для меня это важно — понимать потенциал людей, оставшихся работать в облгосадминистрации. Я сегодня могу сказать определенно, что за три месяца руководства областью изучил в достаточной мере регион и людей и вижу, что можно делать.
Безусловно, необходимо укреплять кадры профессиональными сотрудниками, более патриотичными. Сегодня люди должны быстро учиться работать в чрезвычайных условиях, а не в обычных, как ранее. Должны быть нестандартные решения. От работы чиновников зависит судьба людей, которые сегодня, к примеру, находятся в Авдеевке.
Я до беседы с вами разговаривал с руководителем Авдеевского коксохимзавода, я знаю их проблемы, знаю, как работает там начальник милиции, медики. Там обстрелы, мы не можем направить бригады для восстановления электроснабжения и водоснабжения. Даже не можем обеспечить похороны людей.
Сегодня вся Украина нам помогает. Я общаюсь с губернаторами соседних областей, они помогают с поставками стекла, шифера, рубероида, леса, а мы перенаправляем в города, попавшими под обстрелы. Это – Авдеевка, Дебальцево, Марьинка, Красногоровка, Дзержинск, Светлодарск.
В таких условиях работать чрезвычайно сложно, как и проводить эвакуацию населения. Не все хотят выезжать. Люди, особенно пожилого возраста, говорят: «Я умру здесь». Мы их не можем принудительно эвакуировать.
Есть проблема с отселением детей. Мы из Мариуполя 82 ребенка переместили в Святогорск. Аналогичная ситуация с детьми из Дебальцево.
Не всегда хотят выезжать даже в соседние области. Для меня это тоже новость и прецедент, что люди не желают покидать пределы Донецкой области. Наверное, есть чувство какой-то солидарности, локтя.
– Знали ли вы все положения Минского договора? Что там говорилось о Донецком аэропорте? Правда ли, что он должен был отойти «ДНР»? И воспринимаете ли вы всерьез заявления Захарченко о дальнейших атаках на освобожденные города?
– Не все пункты Минских договоров интерпретируются так, как есть на самом деле.
Есть определенные пункты, которые, наверное, сегодня нет необходимости приводить для широкого обсуждения. Хотя, на мой взгляд, такие вещи надо делать очень открыто.
Не все линии соприкосновения, где находятся наши войска и представители «ДНР», согласованы. Есть два-три спорных участка. Сегодня создана специальная миссия, которая занимается этими вопросами. В нее входят украинская и российская сторона, «ДНР», ОБСЕ. Они находились в Дебальцево, я с ними беседовал, и об этих проблемах знаю. Но это не моя компетенция, я в нее не имею права вмешиваться и что-то рекомендовать.
Но спорные вопросы необходимо решать. Как и отвести тяжелое вооружение на безопасное расстояние. Сегодня страдает мирное население, это должно понимать руководство так называемых «ДНР» и «ЛНР». Сегодня они стреляют своими руками и руками наемников по жителям Донбасса. И кровь людей – на их руках.
Тяжело разговаривать с людьми, не выходящими из подвалов. Многие боятся выйти на улицы. У них нет тепла, газа, воды, люди не могут помыться. На том же Авдеевском коксохимзаводе работники ходят черными, аптеки разбиты, нет лекарств, больницы под обстрелом, животноводческий комплекс разрушен, убитые люди лежат прямо на улицах. Масса проблем. Кому нужна такая «ДНР»? Кому нужна такая «народная республика», убивающая свой народ?
Я хочу, чтобы руководство этих образований понимало: они убивают не фашистов, не хунту, они убивают своих земляков.
– В каких населенных пунктах Донецкой области, которые находятся под контролем украинской власти, сохраняется наибольшая опасность?
– Сегодня самым опасным участком обороны, на мой взгляд, является Дебальцево.
Мой первый визит после назначения губернатором был именно туда. Я на месте смотрел, как обустроены наши позиции, общался с руководителями этого сектора, давал свои рекомендации.
Я не могу им приказывать, но рекомендовать имею право. Во-первых, как человек с большим военным опытом. Во-вторых, как человек, отвечающий за безопасность, права и свободы граждан.
Я должен знать, где наши позиции, откуда будут наноситься огневые удары, чтобы обеспечить защиту людей. Кроме того, как руководитель областной администрации должен все сделать, чтобы вооруженные силы, правоохранительные органы, другие формирования, выполняющие задания на территории Донецкой области, были обеспечены всем необходимым. И я иду навстречу всем, если нужна помощь нашей армии.
– А вы участвуете в переговорах с Захарченко?
– Я с Захарченко переговоры не веду. И не собираюсь вести, потому что меня никто не уполномочивал.
А вот руководители коммунальных предприятий ведут переговоры с той стороной, потому что без этого невозможно возобновить инфраструктуру, энерго и водоснабжение. У нас разбитая фильтровальная станция находится в оккупированном городе. Если мы ее не восстановим, не будет воды ни в наших городах, ни в подконтрольных «ДНР». Необходимо завершать огонь, чтобы восстановить линии электропередач.
Не будет света здесь, не будет и там. Будут затоплены шахты. Чрезвычайная техногенная и экологическая ситуация.
– Вы знаете, на какую сумму Украина поставила электроэнергии и газа в оккупированные города? И сколько пенсионеров переоформили пособия в освобожденных?
– Ко мне обращаются руководители коммунальных предприятий, в том числе и «Донецкобэнерго».
Мы не можем не поставлять туда электроэнергию. Оставить без электроэнергии Донецк, значит убить этот город. А потом будем сами восстанавливать. Но оплата за электроэнергию «ДНР» не производится.
Проблему можно было решать через Ощадбанк, который находится в Донецке, чтобы население оплачивало там коммунальные услуги. Но банк не может нормально функционировать, он закрыт. Сегодня задолженность исчисляется сотнями миллионов. И за воду, и за тепло, и за свет.
Вопрос требует неотлагательных действий, потому что нечем выплачивать заработную плату трудящимся, которые рискуют своей жизнью в той же степени, что и военные. Они вынуждены между минами, под обстрелами проводить ремонтные работы и обеспечивать людям право на жизнь.
Аналогов таких проблем в мире не было. У меня состоялась встреча с послом Эстонии, и он говорит, в истории была ситуация, когда после войны Берлин был практически разделен между СССР с одной стороны, и Англией-Францией с другой. Но там не велись боевые действия, поставили стену, поставили шлагбаумы.
Как решать этот вопрос во время ведения боевых действий, готовых рецептов нет. Но их необходимо искать.
Я в полной мере ощущаю личную ответственность, требую от своих подчиненных работать в нестандартных условиях, и вношу предложения руководству страны о решении этих проблем. Необходимо, чтобы сегодня слышали Донбасс. Об этом уже говорю я, человек, ранее вообще с Донбассом несвязанный.
Что касается пенсий, то мы понимаем, что сами поддерживаем так называемый пенсионный туризм. Но другого пути я не вижу.
Более 200 тысяч пенсионеров не переоформили пособия, они не могут выехать из оккупированных городов по многим причинам. В том числе по состоянию здоровья.
Боевику, взявшему в руки оружие, пенсия на сегодняшний день не нужна. Он собирает деньги с помощью автомата не у пенсионеров, а с предприятий, бизнесменов и так дальше. А пенсии нашим людям, которые стали заложниками, необходимы, чтобы выжить.
Многие переоформили пенсии здесь, но проживают на оккупированных территориях. Я знаю, что там уже налажен бизнес. Определенные люди собирают банковские карточки, снимают деньги в наших городах, и за какой-то процент от суммы везут их назад.
Необходимо найти механизм, который даст возможность выплачивать пенсию людям, которые ее заработали. И позиция правительства полностью понятна для меня: мы выплатим и пенсию, и задолженность после того, как будем контролировать ту территорию. Если конфликт будет еще долго продолжаться, надо в этих условиях делать все возможное и невозможное, чтобы облегчить жизнь людям.
– В Луганской области были зафиксированы случаи, когда пенсии переоформили боевики. А у вас есть такая информация?
– У меня нет таких фактов, но я не могу исключать, что подобное возможно. К примеру, человек сегодня переоформил пенсию, он не был боевиком, потом вернулся туда, ему не хватило пенсии, он взял в руки автомат. Это должна отслеживать СБУ и адекватно реагировать.
– На парламентских выборах в мажоритарных округах в Донецкой области победили в основном бывшие представители Партии регионов. Вы контактируете с ними?
– Я сотрудничаю со всеми депутатами Верховной Рады, потому что они избраны народом. И не могу сказать, что я буду работать только с депутатами БПП, и не буду с оппозиционными. Я со всеми общаюсь, но это не означает, что разделяю их взгляды. Если есть разумные пропозиции, я их учитываю.
Понятно, что с БПП у меня более тесные взаимоотношения, они чаще бывают здесь, один из таких депутатов Максим Ефимов – житель Краматорска.
Он оказывает помощь по расселению аппарата облгосадминистрации, потому что сейчас чиновники — такие же переселенцы и тоже требуют как жилья, так и материальной компенсации.
В этом же кабинете была Наталья Королевская, Юрий Павленко, мы с ними разговаривали по хозяйственным вопросам, которые волнуют их избирателей. Их выбрали люди, они имеют определенные полномочия. Я не скажу, что кто-то мне не нравится или я кому-то отказал во встрече.
– Вас очень часто видят в окружении депутата от БПП Артура Герасимова, избранного не по мажоритарке, а по списку. В 2012 он, как известно, сотрудничал с одним из лидеров боевиков Безлером. Какова его роль в жизнедеятельности области?
– Причина одна и единственная.
Во время выборов Артур Герасимов возглавлял в Донецкой области Блок Петра Порошенко, потому он чаще других и был в этом кабинете. Особенно, когда были выборы, мы общались, но я в избирательный процесс не вмешивался. Единственное задание, поставленное передо мной президентом, – обеспечить безопасность, законность и права на избирательных участках. Мы с этим справились.
И сейчас с Артуром Герасимовым продолжается взаимное сотрудничество. На общей коллеги ОГА был и он, и депутаты Олег Недава, Максим Ефимов, Егор Фирсов. Я приглашаю всех депутатов без исключения. Чем больше их будет приезжать в Донецкую область, тем больше они будут знать и понимать ситуацию в регионе.
С киевских холмов, как сегодня модно говорить, видится все совсем не так. Мое задание: донести и до депутатского корпуса, и до руководителей страной реальную ситуацию, сложившуюся в Донецкой области.
– Встречались ли вы за это время с Ринатом Ахметовым? Какая ситуация на его предприятиях?
– С Ринатом Ахметовым я не встречался, его в Краматорске не было. В Мариуполе, когда я бываю, его тоже нет.
С руководителями его предприятий я не только встречаюсь, но и провожу рабочие совещания, изучаю проблемы в этих компаниях, потому что там работают люди Донбасса. Я сегодня должен защищать их интересы, добиваться, чтобы была заработная плата, определенные заказы. Не для Ахметова, а для трудящихся на его заводах.
Предприятия Ахметова нам помогают, особенно это касается Мариуполя. Мариупольская трагедия показала, что руководители его предприятий абсолютно адекватно и оперативно сотрудничают вместе с городским головой, предоставляют помощь, рабочие бригады, автомобили.
– А с «Азовмашем» какая ситуация?
– Это наиболее проблемный завод в Мариуполе, как я вижу. Причина одна и простая – нет заказов, нет работы, нет заработной платы.
Сегодня и руководство предприятия, и его собственники, и государство должны сделать все, чтобы завод сохранить. Однозначно. Я знаю настроения людей в Мариуполе и работников этого предприятия, мы должны обеспечить их работой.
Они могут работать на оборонный комплекс. У них для этого есть все: и специалисты, и оборудование. Они могут корпусы для наших БТРов делать. Нам нужно? Конечно. Нужна государственная программа, государственная помощь и инвестирование.
Я с возможностями главы облгосадминистрации не могу обеспечить их оборонным заказом. Это должно делать правительство, и я это им объяснял.
– На освобожденных территориях работают предприятия, принадлежащие сыну экс-президента Александру Януковичу и всем известной «семье»?
– У меня нет такой информации. Если они являются собственниками, то там такие схемы, что сразу не найдешь настоящих владельцев. Молва людская гласит, но я не привык говорить о чем-либо, не имя подтверждений и доказательств. Я могу послушать активистов, да, мне много о чем рассказывают, но все необходимо перепроверять по несколько раз.
-– Вы рассказали о своих подчиненных и их проблемах с жильем. А где вы проживаете?
– Я арендую вместе с двумя заместителями частный дом, поскольку я хоть и не переселенец, но человек, который переехал, и не имеет здесь собственного жилья.
Мы вначале жили в гостинице, но проживание там – дорогое удовольствие. А сегодня зарплата председателя областной администрации – пять тысяч гривен с копейками.
– И за сколько арендуете, если не секрет?
– Восемь тысяч гривен.
Александр Билинский, для УП
Источник: http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2015/02/6/7057688/

Губернатор Донецкой области Александр Кихтенко: Сегодня русские убивают русских…Губернатор Донецкой области Александр Кихтенко: Сегодня русские убивают русских…

После того, как бизнесмену Сергею Таруте на посту губернатора Донецкой области не удалось обуздать местных сепаратистов и остановить кровопролитие в регионе, его кресло в октябре прошлого года занял бывший командующий внутренними войсками, генерал армии Александр Кихтенко. Назначение на этот пост человека, не знающего специфики региона, в определенных кругах тогда оправдывали не только войной с Россией, но и «удобностью» лично Петру Порошенко. Однако уже первые тезисы, озвученные Кихтенко в новом амплуа, пошли в разрез с общей позицией руководства страны и, как ни странно, оказались во многом близки по содержанию риторике «неудобного» предшественника.

Сначала Кихтенко заявил, что на выплату пенсий гражданам Украины не должна влиять оккупация. Позже раскритиковал введенную в Донецкой и Луганской областях пропускную систему. Сегодня же заявляет, что Киев… не слышит Донбасс.

С генерал-губернатором, и это уже не шутка, «Главком» встретился в Краматорске, в местном исполкоме, куда областная администрация несколько месяцев назад перебазировалась из Мариуполя. Здание расположено на площади Ленина. Прямо напротив него – сам Ильич. Не поваленный, но раскрашенный в патриотичные цвета. На стене в просторном кабинете Александра Тимофеевича – сине-желтый флаг. Тут же пейзаж Святогорской лавры, карта Донецкой области и, конечно же, портрет президента Порошенко. Стол руководителя региона завален бумагами. А беседу прерывают телефонные звонки: губернатору постоянно докладывают о ситуации в охваченной войной области.

«Украинская армия не стреляет по жилым кварталам Донецка»

Александр Тимофеевич, вы на днях были в Дебальцево, вокруг которого не прекращаются ожесточенные бои. Как оцениваете обстановку?

В Дебальцево очень сложная обстановка. Практически вторую неделю город находится под артиллерийским огнем. Целенаправленно обстреливается именно населенный пункт, объекты жизнеобеспечения. Люди прячутся от обстрелов в подвалах. Живут без света, без воды, без тепла. Нет нормальных условий для проживания. По линии ОБСЕ украинская сторона более десяти раз уже обращалась к противоположной стороне с просьбой остановить огонь и дать возможность ремонтным бригадам восстановить электроснабжение. Но обращения переговорщиков с украинской стороны не увенчались успехом. Продолжается целенаправленный обстрел. Цель – посеять панику, недовольство правительством и другое…

И «котел»?

«Котел» — это дело больше все-таки ведения боевых действий. Я к этому меньше касаюсь. Просто понимаю, с какой целью обстреливается именно мирное население.

Я общался с людьми, которых мы готовили к эвакуации. Я им довожу, что по вам стреляют такие же, как вы. Где-то 40% населения Дебальцево ушло на ту сторону, на сторону «ДНР» и воюет там. Сегодня русские убивают русских, украинцы убивают россиян и украинцев. Это безумство надо прекращать. Прекратить его можно только путем эффективных переговоров. Здесь уже военными действиями сложно что-то сделать.

Откуда взялась цифра – 40%?

Эта цифра получена из сообщений органов внутренних дел, от патриотов этого города, которые знают, кто ушел, куда ушел, как ушел, кто, где воюет, с кем воюет. Но такая ситуация не только по Дебальцево. Такая ситуация у нас практически по всем пограничным населенным пунктам, включая и Авдеевку, и Марьинку, и Курахово.

Есть разница в такой статистике в тех населенных пунктах области, которые сейчас захвачены боевиками «ДНР», и в тех, которые подконтрольны Украине?

Там, где территории подконтрольны «ДНР», явно антиукраинские настроения. Больше 40% там не за Украину. И с каждым днем это количество увеличивается. Сегодня населению, которое находится в том же Донецке, регулярно и постоянно на высоком уровне внушается меседж: вас обстреливает украинская армия. И люди в это верят.

С нашей стороны серьезной работы по разъяснению нет. Эту работу нужно начинать немедленно. Я точно знаю, что украинская армия не стреляет по жилым кварталам Донецка, Горловки, Макеевки и других городов. Даже в случае, если обнаруживаются на территории жилых кварталов огневые позиции артиллерии, которая ведет по нам огонь, руководитель АТО не дает команды на их уничтожение. По этим населенным пунктам сегодня сами боевики ведут обстрел. Для провокации.

Цель одна – посеять вражду против украинской власти. Потому с людьми там надо работать. Людям надо рассказывать правду, надо объяснять. А у нас сегодня, к сожалению, на той стороне, которая временно подконтрольна «ДНР», информационный украинский вакуум.

Но вот вы, заняв пост губернатора Донецкой области, говорили, что власть намерена наладить вещание украинских каналов на оккупированные территории. Что сделали для этого? Почему не сложилось?

На сегодняшний день мы ведем эту работу. Около недели назад было совещание в Госкомтелерадио. Вел его глава – Олег Наливайко. Там мой представитель внес предложение о реализации этого проекта. Мы надеемся, что 1 марта, если будет поддержка, мы сможем уже вещать на сторону, временно подконтрольную «ДНР».

Технически как решить эту проблему?

Нужно усилить телевизионный сигнал с вышек, которые имеются на территории Донецкой области – их четыре: две в Красноармейске, одна в Волновахе, одна в Мариуполе. Плюс, необходимо усиливать сигнал Запорожской вышки. Должны поработать специалисты.

Новосозданное Министерство информационной политики вам как-то помогает? Вы обращались за помощью к его главе Юрию Стецю?

У меня было общение по этому поводу с новым министром. Мы обсудили перспективы. Надеюсь в ближайшее время увидеть его в Краматорске.

Что конкретно обсуждали?

Я высказал озабоченность тем, что сегодня нет серьезной государственной политики в отношении возвращения «заблудившихся» в пенаты Родины. А эту работу нужно проводить срочно. Начинать немедленно. И нужно, чтобы была соответствующая государственная программа. Это важнее, может быть, даже восстановления инфраструктуры. Потому что если люди не будут верить своей власти, а будут ее ненавидеть, то смысла этой войны я, вообще, не вижу. Мы же должны вернуть людей, а не только кусок территории.

Что вам пообещал Стець? Выработали какую-то стратегию?

Будем работать.

Озвученная вами инициатива отключить от электроэнергии Донецк «ложится» в стратегию возвращения «заблудившихся» в пенаты Родины?

Эта идея возникла у меня после посещения Дебальцево, когда я там увидел в подвалах людей, которые сидят вторую неделю без света, без воды, без тепла. При этом, как я уже говорил, мы обращаемся с просьбой к той стороне дать возможность это все восстановить. Просим дать коридор и время на восстановление снабжения. В ответ получаем только «нет» и дальнейшие обстрелы. Поэтому я и начал задумываться над тем, возможно ли технически сделать превентивное отключение Донецка и сказать: «Стоп. Как вам там без электроэнергии, нормально живется или нет? Может, вы все-таки дадите нам возможность дать электроэнергию на нашу территорию? Вы же объявляете себя «Донецкой народной республикой»? Чего ж вы убиваете свой народ и не даете ему нормально жить?». Есть ли техническое решение этого вопроса — мне еще должны доложить специалисты.

Но согласитесь, эта инициатива определенно не добавит сторонников Украины в том же Донецке.

Да. Но как быть с теми людьми, которые находятся под обстрелами? Сегодня кто-то сидит в теплой квартире и со светом. А кто-то сидит в подвале. Должны быть равные условия.

Что вы скажете по поводу настроений в населенных пунктах, подконтрольных Украине? Там, вроде, нет особых проблем с вещанием украинских каналов. Однако в том же Мариуполе, некоторые жители города оценили обстрел жилмассива «Восточный» как «кару за референдум» и «дело рук правосеков». Кого поддерживают, например, жители Краматорска, в котором сегодня располагается облгосадминистрация?

Я скажу в целом. Даже на той территории, которая подконтрольна временно боевикам, есть все-таки до 20% патриотически настроенных, проукраинских людей. В первую очередь, это касается молодежи. 30% — это точно пророссийские и антиукраинские. А вот оставшиеся 50% — это те, которые колеблются или инертны. Наша задача – этих людей возвратить в Украину, объяснить им, что только в единой Украине есть какое-то у них будущее. Но это тяжелый процесс. Вот, когда я был в Авдеевке и общался с людьми, мне пришлось выслушать очень много неприятных вещей в адрес «киевской власти», к которой я себя тоже отношу, так как являюсь представителем исполнительной государственной власти. Людям надо разъяснять, что такое Украина, что такое Евросоюз, к чему надо идти, к чему надо стремиться. Там полная неразбериха. Это правда, что многие верят в то, что хорошо может быть только вместе с Россией. Это надо учитывать и более серьезно работать, начиная с детского садика.

Как вы влияете на умы жителей Донбасса? Какими СМИ для этого облгосадминистрация располагает?

Общаюсь вот с вами, с журналистами. Это и есть один из аспектов и одна из моих главных задач – через средства массовой информации доводить реальную обстановку, которая сложилась в регионе. Журналисты тоже зачастую пользуются или недостоверной, или непроверенной информацией. А сегодня она вот здесь – в областной государственной администрации – самая полная, потому что мы общаемся с населением, с руководством АТО, со всеми силовыми структурами. И именно у нас наиболее полная и объективная информация. Мы ею делимся.

Сегодня область работает в очень сложных условиях. Приходится спасать людей, вывозить их, размещать, и ресурсов для этого недостаточно. Хотя я бы хотел отметить, что практически все области Украины откликнулись на призыв помочь Донецкой и Луганской областям. Идут гуманитарные грузы, строительные материалы. И у нас есть уже возможность восстанавливать районы, где нет обстрелов – тот же «Восточный» в Мариуполе постепенно возвращается к нормальной жизни. Но ущерб материальный все равно колоссальный.

«Если террористу будет нужен пропуск, он его точно найдет»

Насчет гуманитарки. Сейчас есть проблемы с ее поставкой на оккупированные территории?

На оккупированных территориях сегодня у нас нет возможности в полной мере это осуществлять. Мы отправляем ее через определенных волонтеров, через личные связи руководителей пограничных районов. Но этого недостаточно. Более-менее налажена только доставка гуманитарной помощи на те территории от фонда Ахметова. Ну и, конечно, идет «гуманитарная помощь» со стороны России. Она проходит без всякого контроля. Но что таким образом завозится туда? Мы можем только догадываться: после каждого «гуманитарного конвоя» усиливаются артиллерийские обстрелы.

В последние недели произошла резкая эскалация конфликта на Донбассе. По-вашему, с чем это связано? Чего можно ожидать? Вот экс-секретарь СНБО и первый вице-спикер Верховной Рады Андрей Парубий в интервью «Главкому» высказал мнение, что боевики попытаются пойти на Крым в обход Мариуполя через Волноваху. Какие сценарии развития событий видите вы как генерал армии?

Государство испытывает острую необходимость в эффективной работе разведки: объединенной, агентурной, войсковой. Только используя сведения, добытые разведкой, можно спрогнозировать дальнейшие действия противника. Без наличия этих данных прогнозировать что-то сложно. И для нас вот еще важно, чтобы специалисты это делали, а не политики. Тогда будет какой-то эффект, тогда можно противостоять и выигрывать не только битвы, но и сражения. Это первое.

Второе. На сегодняшний день президент России отрицает наличие российских войск на территории Донецкой и Луганской области. Он говорит, и очень убедительно говорит, пытается подкрепить эту уверенность своими информационными каналами, что это внутренний конфликт Украины, и он там не причем. Сегодня сил, средств «ЛНР», «ДНР» для того, чтобы осуществлять вот такой поход мимо Мариуполя, явно недостаточно. Такой вариант возможен только в результате полномасштабного вторжения России в Украину. Исключать его, конечно, нельзя. Но в таком случае весь мир, Европа, НАТО будут просто обязаны оказать нам военную помощь. Иначе это будет уже небезопасно и для них.

Наиболее вероятный сценарий – это долгоиграющий вариант так называемой сетецентрической войны. Это война без начала, без конца, война, направленная на уничтожение инфраструктуры, экономики, на подрыв мощи государства, на дестабилизацию ситуации. Все обстрелы, атаки, бои, попытки занять населенные пункты, тот же Углегорск – это все один сценарий. Он осуществляется серьезными силами специальных операций, которые были созданы в прошлом году Россией. Они сегодня отрабатывают эти варианты действий на территории Донецкой и Луганской областях, и не только там.

По словам министра обороны Степана Полторака, Углегорск сегодня частично находится под боевиками, частично – под Украиной. Поясните, как конкретно там осуществляется контроль украинской стороной?

Буквально перед беседой с вами я разговаривал с мэром Углегорска Михаилом Мартыновым, он был у меня. Между «ДНР» и украинской армией сегодня ведутся боевые действия в самом Углегорске, его пригороде. Буквально каждый час там сейчас меняется обстановка.

Передо мной стоит задача любым способом вывезти оттуда мирных людей и переместить их в более безопасное место. Этим мы сегодня и занимаемся.

Сколько за последнее время вывезено людей из Углегорска, Дебальцево, Горловки и других «горячих точек»?

Только за последние пять дней – около трех тысяч людей. Это то, что официально. И думаю, плюс еще где-то человек 500 – это то, сколько вывезли волонтеры. И плюс – еще идет самовывоз и самовыход. Мы стараемся взять всех этих людей на учет. Но это очень сложно. Хотя все равно пытаемся составить списки, определить людей на ночлег, обеспечить их необходимым, обогреть, накормить, дать возможность выехать практически в любой регион Украины. Премьер-министром было проведено селекторное совещание по этому поводу. И области Украины готовы принимать жителей Донбасса.

Как новая пропускная система сказывается на эвакуации людей?

Конечно, она мешает очень. Человек бежит от огня, добегает до блокпоста, и там ему говорят: «А где ваш пропуск?». Как же это может не мешать?

Что делать? Мое мнение – отменить. Но оно не совпадает с мнением тех людей, которые ввели этот пропускной режим.

Отменить совсем? Вы же не так давно просили лишь отсрочить введение пропускной системы с тем, чтобы ее доработать.

Я считаю, что в момент обострения боевых действий необходимо дать возможность людям выехать из зоны боевых действий. При этом спецслужбы должны четко отслеживать ситуацию, чтобы не допустить под видом беженцев на нашу территорию лиц, которые будут вести какую-то подрывную деятельность. Это один из аспектов их работы. Для этого есть масса способов. Не обязательно для этого вводить пропуск. Если террористу будет нужен пропуск, он его точно найдет, поверьте мне. Он точно найдет возможность обойти блокпост.

Но за последние дни мы вывезли только на территорию Святогорска более 800 человек. Сейчас ведем работу, чтобы переселять их в другие безопасные регионы.

А в Святогорске где размещаете людей?

В наших санаториях, домах отдыха. У нас небольшой резерв. Его нужно использовать именно как перевалочную базу для того, чтобы дать людям возможность прийти в себя, и потом отправлять их дальше. Содержать здесь этих людей мы просто не можем. Отправлять их нужно в разные регионы страны, по желанию. Каждому будет предоставлена возможность. Если есть родственники – мы даем возможность выехать к ним, даем бесплатные билеты. Если нет родственников – даем возможность выбрать себе область, исходя из наличия мест.

Всем понятно, что есть реальные переселенцы, а есть те, кто просто регистрируется в подконтрольных Украине городах и возвращается назад. Вы пытались подсчитать, сколько реально людей выехало?

Говорить о каком-то четком учете на сегодняшний день просто не реально. У нас есть четкая цифра тех переселенцев, которые переехали и зарегистрировались. Но у нас нет учета тех, кто мог вернуться назад. Эта миграция очень динамична, цифра часто меняется. Мы говорим только, что на сегодня, в целом, более 800 тысяч человек покинуло территорию.

Но это проблема. Есть проблема взаимодействия с волонтерами. Их очень много. У них нет единого центра. Они действуют инициативно. Перевозят людей, зачастую не сообщают об этом. И мы только постфактум уже узнаем, что вот там-то были волонтеры и кого-то вывезли. Поэтому мы хотим создать при областной администрации координационный центр для волонтеров.

Чуть раньше вы отметили, что Путин не видит российских военных в Украине и пытается в этом убедить остальных. А вы их видите? У вас есть конкретные данные?

Эти данные неоднократно озвучивались и руководством Министерства обороны, и руководством АТО. Цифра колеблется. 8-12 тысяч. Сотни танков по районам. Завозятся тяжелые современные артиллерийские системы «Пион», РСЗО, «Грады», «Ураган». Все это есть на территории Донецкой области. Такого оружия современного, как завозится сюда, сегодня Украина не имеет. Она его не выпускала. Та же огнеметная система «Буратино». У нас нет всего этого. Откуда у «ДНР» и «ЛНР» появляется это вооружение? У них его не могло быть априори никогда, если бы не помощь «братской» России. Это «братская» Россия поставляет оружие, которое убивает украинцев, кстати, и россиян тоже. Снаряд же не разбирается: украинец ты, россиянин, сепаратист или националист. Сегодня это оружие убивает русских людей. Это надо доводить и до жителей Донбасса, и до жителей России. Это безумство надо останавливать.

Варианты решения проблемы с открытой границей с РФ еще остались? Или это уже бессмысленный вопрос?

Этого всего можно было не допустить тогда, когда только-только начинался этот процесс – в марте-апреле 2014 года. Тогда мы еще могли эффективно закрыть границу.

На сегодняшний день, чтобы закрыть границу, надо вести полномасштабные боевые действия. А для этого должны быть силы и средства. Но есть другие способы. Но о них прессе говорить нельзя. Это определенного рода специальные операции, которые можно и нужно проводить.

Есть еще проблема так называемых «границ» местного значения. Комбат-депутат Семен Семенченко рассказывал «Главкому» о проблеме контрабанды, которая проходит через блокпосты украинских сил на территории Донецкой и Луганской областей. По его словам, за день на «хорошем» блокпосту можно зарабатать до 2 миллионов гривен. Что вам известно об этом?

Семену Семенченко виднее. Я не контролирую ни один блокпост и не могу этого делать. Для этого есть соответствующие службы. Единственное, я выступил с инициативой наведения порядка на блокпостах, провел совещание с участием силовиков. Мы определили те документы, которые должны быть на блокпостах у перевозчиков, чтобы это было законно. А вот наводить порядок на этих блокпостах непосредственно и контролировать их работу должны уже непосредственно силовые структуры. Я заинтересован, чтобы таких случаев не было. Есть ли они? Да, есть. Потому что ко мне обращается население и рассказывает, с каких автобусов какую дань сняли, по сколько сняли. Обращаются грузоперевозчики с заявлениями о том, что требуют с тонны груза где-то 100 гривен, где-то 150, указывают конкретные блокпосты. Я информацию получаю, передаю ее в спецслужбы, они должны реагировать. Это позор для страны, позор для силовиков, которые обеспечивают работу на блокпостах.

Расскажите, как происходит и происходит ли эвакуация госпредприятий с территории, подконтрольной «ДНР»? Сколько уже «переехало» юридически и сколько по факту?

К сожалению, я сегодня пользуюсь тут только той информацией, которую до меня доводят руководители предприятий. Я не могу ее правильно оценить. Нет в моем подчинении служб, которые этим занимаются. Есть соответствующие руководители центральных исполнительных органов власти. Но мы все слышали, что вот Россия вывезла часть оборудования Луганского патронного завода. Я знаю, что вывозится туда сегодня и наиболее ценное оборудование со всех предприятий, которые находятся на не подконтрольной нам стороне. Я знаю, что вырезается металл, уничтожаются целые производственные линии, потому что очень выгодный это бизнес: сдается металлолом – получается баснословная прибыль. Все это есть. Этим должны заниматься соответствующие органы, контролировать, фиксировать, возбуждать уголовные дела.

На территории, подконтрольной украинской власти, таких фактов нет. Была информация о том, что на металл начинает вывозиться некоторое оборудование «Азовмаша» (крупнейшее машиностроительное предприятие Украины, расположенное в Мариуполе, — «Главком»). Я эту информацию передал начальнику МВД области, и попросил прекратить немедленно это безобразие. По другим объектам информацию я не получал.

Вторую часть интервью с губернатором Донецкой области генералом Кихтенко читайте на «Главкоме» в ближайшее время
Источник: http://glavcom.ua/articles/26302.htmlПосле того, как бизнесмену Сергею Таруте на посту губернатора Донецкой области не удалось обуздать местных сепаратистов и остановить кровопролитие в регионе, его кресло в октябре прошлого года занял бывший командующий внутренними войсками, генерал армии Александр Кихтенко. Назначение на этот пост человека, не знающего специфики региона, в определенных кругах тогда оправдывали не только войной с Россией, но и «удобностью» лично Петру Порошенко. Однако уже первые тезисы, озвученные Кихтенко в новом амплуа, пошли в разрез с общей позицией руководства страны и, как ни странно, оказались во многом близки по содержанию риторике «неудобного» предшественника.

Сначала Кихтенко заявил, что на выплату пенсий гражданам Украины не должна влиять оккупация. Позже раскритиковал введенную в Донецкой и Луганской областях пропускную систему. Сегодня же заявляет, что Киев… не слышит Донбасс.

С генерал-губернатором, и это уже не шутка, «Главком» встретился в Краматорске, в местном исполкоме, куда областная администрация несколько месяцев назад перебазировалась из Мариуполя. Здание расположено на площади Ленина. Прямо напротив него – сам Ильич. Не поваленный, но раскрашенный в патриотичные цвета. На стене в просторном кабинете Александра Тимофеевича – сине-желтый флаг. Тут же пейзаж Святогорской лавры, карта Донецкой области и, конечно же, портрет президента Порошенко. Стол руководителя региона завален бумагами. А беседу прерывают телефонные звонки: губернатору постоянно докладывают о ситуации в охваченной войной области.

«Украинская армия не стреляет по жилым кварталам Донецка»

Александр Тимофеевич, вы на днях были в Дебальцево, вокруг которого не прекращаются ожесточенные бои. Как оцениваете обстановку?

В Дебальцево очень сложная обстановка. Практически вторую неделю город находится под артиллерийским огнем. Целенаправленно обстреливается именно населенный пункт, объекты жизнеобеспечения. Люди прячутся от обстрелов в подвалах. Живут без света, без воды, без тепла. Нет нормальных условий для проживания. По линии ОБСЕ украинская сторона более десяти раз уже обращалась к противоположной стороне с просьбой остановить огонь и дать возможность ремонтным бригадам восстановить электроснабжение. Но обращения переговорщиков с украинской стороны не увенчались успехом. Продолжается целенаправленный обстрел. Цель – посеять панику, недовольство правительством и другое…

И «котел»?

«Котел» — это дело больше все-таки ведения боевых действий. Я к этому меньше касаюсь. Просто понимаю, с какой целью обстреливается именно мирное население.

Я общался с людьми, которых мы готовили к эвакуации. Я им довожу, что по вам стреляют такие же, как вы. Где-то 40% населения Дебальцево ушло на ту сторону, на сторону «ДНР» и воюет там. Сегодня русские убивают русских, украинцы убивают россиян и украинцев. Это безумство надо прекращать. Прекратить его можно только путем эффективных переговоров. Здесь уже военными действиями сложно что-то сделать.

Откуда взялась цифра – 40%?

Эта цифра получена из сообщений органов внутренних дел, от патриотов этого города, которые знают, кто ушел, куда ушел, как ушел, кто, где воюет, с кем воюет. Но такая ситуация не только по Дебальцево. Такая ситуация у нас практически по всем пограничным населенным пунктам, включая и Авдеевку, и Марьинку, и Курахово.

Есть разница в такой статистике в тех населенных пунктах области, которые сейчас захвачены боевиками «ДНР», и в тех, которые подконтрольны Украине?

Там, где территории подконтрольны «ДНР», явно антиукраинские настроения. Больше 40% там не за Украину. И с каждым днем это количество увеличивается. Сегодня населению, которое находится в том же Донецке, регулярно и постоянно на высоком уровне внушается меседж: вас обстреливает украинская армия. И люди в это верят.

С нашей стороны серьезной работы по разъяснению нет. Эту работу нужно начинать немедленно. Я точно знаю, что украинская армия не стреляет по жилым кварталам Донецка, Горловки, Макеевки и других городов. Даже в случае, если обнаруживаются на территории жилых кварталов огневые позиции артиллерии, которая ведет по нам огонь, руководитель АТО не дает команды на их уничтожение. По этим населенным пунктам сегодня сами боевики ведут обстрел. Для провокации.

Цель одна – посеять вражду против украинской власти. Потому с людьми там надо работать. Людям надо рассказывать правду, надо объяснять. А у нас сегодня, к сожалению, на той стороне, которая временно подконтрольна «ДНР», информационный украинский вакуум.

Но вот вы, заняв пост губернатора Донецкой области, говорили, что власть намерена наладить вещание украинских каналов на оккупированные территории. Что сделали для этого? Почему не сложилось?

На сегодняшний день мы ведем эту работу. Около недели назад было совещание в Госкомтелерадио. Вел его глава – Олег Наливайко. Там мой представитель внес предложение о реализации этого проекта. Мы надеемся, что 1 марта, если будет поддержка, мы сможем уже вещать на сторону, временно подконтрольную «ДНР».

Технически как решить эту проблему?

Нужно усилить телевизионный сигнал с вышек, которые имеются на территории Донецкой области – их четыре: две в Красноармейске, одна в Волновахе, одна в Мариуполе. Плюс, необходимо усиливать сигнал Запорожской вышки. Должны поработать специалисты.

Новосозданное Министерство информационной политики вам как-то помогает? Вы обращались за помощью к его главе Юрию Стецю?

У меня было общение по этому поводу с новым министром. Мы обсудили перспективы. Надеюсь в ближайшее время увидеть его в Краматорске.

Что конкретно обсуждали?

Я высказал озабоченность тем, что сегодня нет серьезной государственной политики в отношении возвращения «заблудившихся» в пенаты Родины. А эту работу нужно проводить срочно. Начинать немедленно. И нужно, чтобы была соответствующая государственная программа. Это важнее, может быть, даже восстановления инфраструктуры. Потому что если люди не будут верить своей власти, а будут ее ненавидеть, то смысла этой войны я, вообще, не вижу. Мы же должны вернуть людей, а не только кусок территории.

Что вам пообещал Стець? Выработали какую-то стратегию?

Будем работать.

Озвученная вами инициатива отключить от электроэнергии Донецк «ложится» в стратегию возвращения «заблудившихся» в пенаты Родины?

Эта идея возникла у меня после посещения Дебальцево, когда я там увидел в подвалах людей, которые сидят вторую неделю без света, без воды, без тепла. При этом, как я уже говорил, мы обращаемся с просьбой к той стороне дать возможность это все восстановить. Просим дать коридор и время на восстановление снабжения. В ответ получаем только «нет» и дальнейшие обстрелы. Поэтому я и начал задумываться над тем, возможно ли технически сделать превентивное отключение Донецка и сказать: «Стоп. Как вам там без электроэнергии, нормально живется или нет? Может, вы все-таки дадите нам возможность дать электроэнергию на нашу территорию? Вы же объявляете себя «Донецкой народной республикой»? Чего ж вы убиваете свой народ и не даете ему нормально жить?». Есть ли техническое решение этого вопроса — мне еще должны доложить специалисты.

Но согласитесь, эта инициатива определенно не добавит сторонников Украины в том же Донецке.

Да. Но как быть с теми людьми, которые находятся под обстрелами? Сегодня кто-то сидит в теплой квартире и со светом. А кто-то сидит в подвале. Должны быть равные условия.

Что вы скажете по поводу настроений в населенных пунктах, подконтрольных Украине? Там, вроде, нет особых проблем с вещанием украинских каналов. Однако в том же Мариуполе, некоторые жители города оценили обстрел жилмассива «Восточный» как «кару за референдум» и «дело рук правосеков». Кого поддерживают, например, жители Краматорска, в котором сегодня располагается облгосадминистрация?

Я скажу в целом. Даже на той территории, которая подконтрольна временно боевикам, есть все-таки до 20% патриотически настроенных, проукраинских людей. В первую очередь, это касается молодежи. 30% — это точно пророссийские и антиукраинские. А вот оставшиеся 50% — это те, которые колеблются или инертны. Наша задача – этих людей возвратить в Украину, объяснить им, что только в единой Украине есть какое-то у них будущее. Но это тяжелый процесс. Вот, когда я был в Авдеевке и общался с людьми, мне пришлось выслушать очень много неприятных вещей в адрес «киевской власти», к которой я себя тоже отношу, так как являюсь представителем исполнительной государственной власти. Людям надо разъяснять, что такое Украина, что такое Евросоюз, к чему надо идти, к чему надо стремиться. Там полная неразбериха. Это правда, что многие верят в то, что хорошо может быть только вместе с Россией. Это надо учитывать и более серьезно работать, начиная с детского садика.

Как вы влияете на умы жителей Донбасса? Какими СМИ для этого облгосадминистрация располагает?

Общаюсь вот с вами, с журналистами. Это и есть один из аспектов и одна из моих главных задач – через средства массовой информации доводить реальную обстановку, которая сложилась в регионе. Журналисты тоже зачастую пользуются или недостоверной, или непроверенной информацией. А сегодня она вот здесь – в областной государственной администрации – самая полная, потому что мы общаемся с населением, с руководством АТО, со всеми силовыми структурами. И именно у нас наиболее полная и объективная информация. Мы ею делимся.

Сегодня область работает в очень сложных условиях. Приходится спасать людей, вывозить их, размещать, и ресурсов для этого недостаточно. Хотя я бы хотел отметить, что практически все области Украины откликнулись на призыв помочь Донецкой и Луганской областям. Идут гуманитарные грузы, строительные материалы. И у нас есть уже возможность восстанавливать районы, где нет обстрелов – тот же «Восточный» в Мариуполе постепенно возвращается к нормальной жизни. Но ущерб материальный все равно колоссальный.

«Если террористу будет нужен пропуск, он его точно найдет»

Насчет гуманитарки. Сейчас есть проблемы с ее поставкой на оккупированные территории?

На оккупированных территориях сегодня у нас нет возможности в полной мере это осуществлять. Мы отправляем ее через определенных волонтеров, через личные связи руководителей пограничных районов. Но этого недостаточно. Более-менее налажена только доставка гуманитарной помощи на те территории от фонда Ахметова. Ну и, конечно, идет «гуманитарная помощь» со стороны России. Она проходит без всякого контроля. Но что таким образом завозится туда? Мы можем только догадываться: после каждого «гуманитарного конвоя» усиливаются артиллерийские обстрелы.

В последние недели произошла резкая эскалация конфликта на Донбассе. По-вашему, с чем это связано? Чего можно ожидать? Вот экс-секретарь СНБО и первый вице-спикер Верховной Рады Андрей Парубий в интервью «Главкому» высказал мнение, что боевики попытаются пойти на Крым в обход Мариуполя через Волноваху. Какие сценарии развития событий видите вы как генерал армии?

Государство испытывает острую необходимость в эффективной работе разведки: объединенной, агентурной, войсковой. Только используя сведения, добытые разведкой, можно спрогнозировать дальнейшие действия противника. Без наличия этих данных прогнозировать что-то сложно. И для нас вот еще важно, чтобы специалисты это делали, а не политики. Тогда будет какой-то эффект, тогда можно противостоять и выигрывать не только битвы, но и сражения. Это первое.

Второе. На сегодняшний день президент России отрицает наличие российских войск на территории Донецкой и Луганской области. Он говорит, и очень убедительно говорит, пытается подкрепить эту уверенность своими информационными каналами, что это внутренний конфликт Украины, и он там не причем. Сегодня сил, средств «ЛНР», «ДНР» для того, чтобы осуществлять вот такой поход мимо Мариуполя, явно недостаточно. Такой вариант возможен только в результате полномасштабного вторжения России в Украину. Исключать его, конечно, нельзя. Но в таком случае весь мир, Европа, НАТО будут просто обязаны оказать нам военную помощь. Иначе это будет уже небезопасно и для них.

Наиболее вероятный сценарий – это долгоиграющий вариант так называемой сетецентрической войны. Это война без начала, без конца, война, направленная на уничтожение инфраструктуры, экономики, на подрыв мощи государства, на дестабилизацию ситуации. Все обстрелы, атаки, бои, попытки занять населенные пункты, тот же Углегорск – это все один сценарий. Он осуществляется серьезными силами специальных операций, которые были созданы в прошлом году Россией. Они сегодня отрабатывают эти варианты действий на территории Донецкой и Луганской областях, и не только там.

По словам министра обороны Степана Полторака, Углегорск сегодня частично находится под боевиками, частично – под Украиной. Поясните, как конкретно там осуществляется контроль украинской стороной?

Буквально перед беседой с вами я разговаривал с мэром Углегорска Михаилом Мартыновым, он был у меня. Между «ДНР» и украинской армией сегодня ведутся боевые действия в самом Углегорске, его пригороде. Буквально каждый час там сейчас меняется обстановка.

Передо мной стоит задача любым способом вывезти оттуда мирных людей и переместить их в более безопасное место. Этим мы сегодня и занимаемся.

Сколько за последнее время вывезено людей из Углегорска, Дебальцево, Горловки и других «горячих точек»?

Только за последние пять дней – около трех тысяч людей. Это то, что официально. И думаю, плюс еще где-то человек 500 – это то, сколько вывезли волонтеры. И плюс – еще идет самовывоз и самовыход. Мы стараемся взять всех этих людей на учет. Но это очень сложно. Хотя все равно пытаемся составить списки, определить людей на ночлег, обеспечить их необходимым, обогреть, накормить, дать возможность выехать практически в любой регион Украины. Премьер-министром было проведено селекторное совещание по этому поводу. И области Украины готовы принимать жителей Донбасса.

Как новая пропускная система сказывается на эвакуации людей?

Конечно, она мешает очень. Человек бежит от огня, добегает до блокпоста, и там ему говорят: «А где ваш пропуск?». Как же это может не мешать?

Что делать? Мое мнение – отменить. Но оно не совпадает с мнением тех людей, которые ввели этот пропускной режим.

Отменить совсем? Вы же не так давно просили лишь отсрочить введение пропускной системы с тем, чтобы ее доработать.

Я считаю, что в момент обострения боевых действий необходимо дать возможность людям выехать из зоны боевых действий. При этом спецслужбы должны четко отслеживать ситуацию, чтобы не допустить под видом беженцев на нашу территорию лиц, которые будут вести какую-то подрывную деятельность. Это один из аспектов их работы. Для этого есть масса способов. Не обязательно для этого вводить пропуск. Если террористу будет нужен пропуск, он его точно найдет, поверьте мне. Он точно найдет возможность обойти блокпост.

Но за последние дни мы вывезли только на территорию Святогорска более 800 человек. Сейчас ведем работу, чтобы переселять их в другие безопасные регионы.

А в Святогорске где размещаете людей?

В наших санаториях, домах отдыха. У нас небольшой резерв. Его нужно использовать именно как перевалочную базу для того, чтобы дать людям возможность прийти в себя, и потом отправлять их дальше. Содержать здесь этих людей мы просто не можем. Отправлять их нужно в разные регионы страны, по желанию. Каждому будет предоставлена возможность. Если есть родственники – мы даем возможность выехать к ним, даем бесплатные билеты. Если нет родственников – даем возможность выбрать себе область, исходя из наличия мест.

Всем понятно, что есть реальные переселенцы, а есть те, кто просто регистрируется в подконтрольных Украине городах и возвращается назад. Вы пытались подсчитать, сколько реально людей выехало?

Говорить о каком-то четком учете на сегодняшний день просто не реально. У нас есть четкая цифра тех переселенцев, которые переехали и зарегистрировались. Но у нас нет учета тех, кто мог вернуться назад. Эта миграция очень динамична, цифра часто меняется. Мы говорим только, что на сегодня, в целом, более 800 тысяч человек покинуло территорию.

Но это проблема. Есть проблема взаимодействия с волонтерами. Их очень много. У них нет единого центра. Они действуют инициативно. Перевозят людей, зачастую не сообщают об этом. И мы только постфактум уже узнаем, что вот там-то были волонтеры и кого-то вывезли. Поэтому мы хотим создать при областной администрации координационный центр для волонтеров.

Чуть раньше вы отметили, что Путин не видит российских военных в Украине и пытается в этом убедить остальных. А вы их видите? У вас есть конкретные данные?

Эти данные неоднократно озвучивались и руководством Министерства обороны, и руководством АТО. Цифра колеблется. 8-12 тысяч. Сотни танков по районам. Завозятся тяжелые современные артиллерийские системы «Пион», РСЗО, «Грады», «Ураган». Все это есть на территории Донецкой области. Такого оружия современного, как завозится сюда, сегодня Украина не имеет. Она его не выпускала. Та же огнеметная система «Буратино». У нас нет всего этого. Откуда у «ДНР» и «ЛНР» появляется это вооружение? У них его не могло быть априори никогда, если бы не помощь «братской» России. Это «братская» Россия поставляет оружие, которое убивает украинцев, кстати, и россиян тоже. Снаряд же не разбирается: украинец ты, россиянин, сепаратист или националист. Сегодня это оружие убивает русских людей. Это надо доводить и до жителей Донбасса, и до жителей России. Это безумство надо останавливать.

Варианты решения проблемы с открытой границей с РФ еще остались? Или это уже бессмысленный вопрос?

Этого всего можно было не допустить тогда, когда только-только начинался этот процесс – в марте-апреле 2014 года. Тогда мы еще могли эффективно закрыть границу.

На сегодняшний день, чтобы закрыть границу, надо вести полномасштабные боевые действия. А для этого должны быть силы и средства. Но есть другие способы. Но о них прессе говорить нельзя. Это определенного рода специальные операции, которые можно и нужно проводить.

Есть еще проблема так называемых «границ» местного значения. Комбат-депутат Семен Семенченко рассказывал «Главкому» о проблеме контрабанды, которая проходит через блокпосты украинских сил на территории Донецкой и Луганской областей. По его словам, за день на «хорошем» блокпосту можно зарабатать до 2 миллионов гривен. Что вам известно об этом?

Семену Семенченко виднее. Я не контролирую ни один блокпост и не могу этого делать. Для этого есть соответствующие службы. Единственное, я выступил с инициативой наведения порядка на блокпостах, провел совещание с участием силовиков. Мы определили те документы, которые должны быть на блокпостах у перевозчиков, чтобы это было законно. А вот наводить порядок на этих блокпостах непосредственно и контролировать их работу должны уже непосредственно силовые структуры. Я заинтересован, чтобы таких случаев не было. Есть ли они? Да, есть. Потому что ко мне обращается население и рассказывает, с каких автобусов какую дань сняли, по сколько сняли. Обращаются грузоперевозчики с заявлениями о том, что требуют с тонны груза где-то 100 гривен, где-то 150, указывают конкретные блокпосты. Я информацию получаю, передаю ее в спецслужбы, они должны реагировать. Это позор для страны, позор для силовиков, которые обеспечивают работу на блокпостах.

Расскажите, как происходит и происходит ли эвакуация госпредприятий с территории, подконтрольной «ДНР»? Сколько уже «переехало» юридически и сколько по факту?

К сожалению, я сегодня пользуюсь тут только той информацией, которую до меня доводят руководители предприятий. Я не могу ее правильно оценить. Нет в моем подчинении служб, которые этим занимаются. Есть соответствующие руководители центральных исполнительных органов власти. Но мы все слышали, что вот Россия вывезла часть оборудования Луганского патронного завода. Я знаю, что вывозится туда сегодня и наиболее ценное оборудование со всех предприятий, которые находятся на не подконтрольной нам стороне. Я знаю, что вырезается металл, уничтожаются целые производственные линии, потому что очень выгодный это бизнес: сдается металлолом – получается баснословная прибыль. Все это есть. Этим должны заниматься соответствующие органы, контролировать, фиксировать, возбуждать уголовные дела.

На территории, подконтрольной украинской власти, таких фактов нет. Была информация о том, что на металл начинает вывозиться некоторое оборудование «Азовмаша» (крупнейшее машиностроительное предприятие Украины, расположенное в Мариуполе, — «Главком»). Я эту информацию передал начальнику МВД области, и попросил прекратить немедленно это безобразие. По другим объектам информацию я не получал.

Вторую часть интервью с губернатором Донецкой области генералом Кихтенко читайте на «Главкоме» в ближайшее время
Источник: http://glavcom.ua/articles/26302.html