Коррупционный шлейф и глаза Банковой: что не так с новыми госсекретарямиКоррупционный шлейф и глаза Банковой: что не так с новыми госсекретарями

Владислав Кудрик

Трое украинских министров выступили с критикой процесса назначения государственных секретарей в их ведомствах. Согласно закону, к январю следующего года такая должность «смотрящих» должна быть внедрена в каждом из министерств. Руководители Минздрава и Мининфраструктуры указывают на то, что к конкурсам допускают некомпетентных чиновников, за которыми еще и тянется коррупционный шлейф со времен работы при Викторе Януковиче, и требуют совершенствования процесса избрания кандидатов. Эксперты и участники конкурсов также уверены в предвзятости комиссии, которая, похоже, отсеивает неудобных претендентов и назначает госсекретарями проверенных, тех, кого желает видеть Банковая.

Институт госсекретарей

Ряд украинских министров выступили за совершенствование конкурса на должность госсекретаря министерства. Министр здравоохранения Ульяна Супрун, министр инфраструктуры Владимир Омелян и министр энергетики и угольной промышленности Игорь Насалик отказались работать с госсекретарями, выбранными Конкурсной комиссией по вопросам высшего корпуса государственной службы. Институт госсекретарей был принят Верховной Радой в декабре 2015 года, максимум до января 2017 года их функции в министерствах выполняют заместители-руководители аппаратов. Осенью Кабмин объявил конкурс на госсекретарей Кабмина (госсекретаря Кабмина и пяти его заместителей) и всех министерств.

В полномочиях госсекретаря принимать на работу и увольнять сотрудников аппарата министерства, привлекать к дисциплинарной ответственности. Он будет получать зарплату около 35 тыс. гривен (оклад — 12 061 грн) и назначается на 5 лет с правом повторного назначения. Основные требования — степень магистра, не менее 7 лет стажа и опыт работы на государственных должностях категорий «А» и «Б», должностях не ниже руководителей структурных подразделений в органах местного самоуправления или негосударственных в аналогичной сфере не менее 3 лет, знание государственного языка, законодательства своей сферы, регламента правительства и другие.

Назначения госсекретарей правительства и министерств — часть реформы государственной службы, предусматривающей открытый конкурс на должности категории «А». Претендента, который наберет наибольшее количество баллов, затем должен утвердить на эту должность Кабинет министров.

Реформаторы vs бизнесмены

По словам главы Минздрава Ульяны Супрун, на конкурс подаются личности, работавшие в правительстве при Викторе Януковиче, и даже те, кто уже работал в Минздраве, но был уволен по причине непрофессионализма. Другие же не соответствуют необходимым критериям. Министр инфраструктуры Владимир Омелян уверен, что назначение таких людей на должности государственного секретаря — попытка реванша.

«Мы имеем факт попытки реванша, что вот здесь будет хорошая стеночка, назовем их реформаторами. А здесь будут государственные секретари, которые будут заниматься, как они называют, «бизнесом». Мы хотели предупредить общественность, что мы не будем ширмой и никто бизнесом за нашим спинами заниматься не будет», — сказал Омелян.

Другими словами, за красивой ширмой, по мнению министра, вновь пытаются спрятать коррупционеров. Позиция Супрун: закон о госслужбе правильный, но процесс назначения госсекретарей — нет. Министр предложила обратить внимание не только на закон о госслужбе, но и на закон о люстрации, также в отношении людей, которые и сейчас работают в министерствах.

Позицию Супрун и Омеляна, которые провели совместную пресс-конференцию в понедельник, 5 декабря, днем позже поддержал и Насалик, отметив, что у чиновников и общественных организаций есть замечания к кандидатам и конкурсу на должности госсекретарей.

Конкурсная комиссия в середине ноября выбрала госсекретарем Минэнерго коммерческого директора ООО ПКФ «Алмакс» Максима Немчинова. В случае форс-мажорных обстоятельств — если, например, Немчинов не пройдет спецпроверку или откажется от должности — его может заменить начальник Управления обеспечения коммуникаций и организационной работы Юлия Пидкоморна.

В конкурсе на занятие должности госсекретаря Министерства инфраструктуры был выбран Андрей Галущак, юрист бывшего главы Госинвестпроекта Владислава Каськива, подозреваемого в хищении бюджетных средств. Галущак также был в руководстве скандальных проектов «LNG-терминал» (соглашение подписал испанский лыжный инструктор) и «Воздушный экспресс» (хищение средств и дерибан земли).

Как сказал Владимир Омелян в одном из интервью, он считает Галущака «неплохим человеком», но не понимает, чем руководствовались в комиссии, ведь «по показателям» искали совсем другого человека. По словам Омеляна, в одном министерстве с Галущаком он работать не будет. Резервный кандидат — руководитель аппарата инфраструктуры Дмитрий Роменский.

Конкурсная комиссия тогда не смогла избрать госсекретарей Минагрополитики и Минэкологии по причине недостаточного количества кандидатов на финальном этапе (1 и 0 соответственно). Кабмин объявил повторный конкурс. Зато были определены победители конкурсов в Минэкономики (Алексей Перевезенцев), Минкульте (Ростислав Карандеев), Мининформполитики (Артем Биденко), МВД (Алексей Тахтай), Минобороны (Александр Дублян), министерстве по вопросам временно оккупированных территорий (Сергей Злакоман), Минздраве (Наталья Шолойко), Минсоцполитики (Виктор Иванкевич) и Министерстве юстиции (Анна Онищенко). Тахтая и Перевезенцева Кабмин уже назначил на должности госсекретарей.

В большинстве случаев победителями конкурсов на должность госсекретарей стали руководители аппаратов в этих министерствах (МВД, Мининформполитики, Министерстве по оккупированным территориям, Минобороны, Минсоцполитики и Минюсте). Практически по каждому из победителей есть нарекания: Перевезенцев был главным юристом министерства в правительстве Азарова, по одному из распоряжений Перевезенцева, подписанному уже нынешним министром Степаном Кубивым, продолжается служебное расследование; Тахтай в 2011-2014 годах контролировал выполнение поручений Виктора Януковича и фигурирует в видео СБУ с коррупционной аферой Сергея Чеботаря; Шолойко же через семью связана с фармацевтическим бизнесом.

Как заявлял менеджер группы «Реформа публичной администрации» Реанимационного Пакета Реформ и координатор волонтерской мониторинговой миссии «#ДоброЧесно», которая отслеживает процесс назначения госсекретарей в украинских министерствах, Николай Выговский, сам он не сомневается, что комиссия позволила победить в конкурсе Тахтаю, получив прямое указание от Арсена Авакова.

Предвзятость комиссии

Народный депутат Алена Шкрум, которая принимала участие в написании закона «О государственной службе», рассказывает, что, как только начинается конкурс, можно услышать, кого хочет на должность госсекретаря в том или ином министерстве Администрация президента или министр, который советуется с президентом. И почти каждый раз этот прогноз сбывается.

«Даже если этот человек имеет огромный коррупционный шлейф, как, например, господин Тахтай. Есть видео, где он считает взятки и считает, как продать песок незаконно, и при этом члены комиссии ставят ему высокие балы. Это полный позор!» — сказала Шкрум в комментарии «Апострофу».

Совсем по-другому, по ее словам, получилось с МИД Украины. 6 декабря государственным секретарем Министерства иностранных дел избрали директора департамента стран Ближнего Востока и Африки Андрея Зайца. А Василий Хименец, приближенный к министру Павлу Климкину, даже не дошел до этапа собеседования. И если в других случаях часто не было из кого выбирать, в конкурсе на госсекретаря МИД было сразу нескольких достойных кандидатов.

Шкрум признается, что МИД — единственный случай, когда, как уверяют сотрудники министерства, дипломаты и эксперты, был избран наиболее достойный кандидат. И хотя нареканий в адрес победителя у конкурентов Зайца нет, участники конкурса все равно указывают на предвзятость комиссии.

Ближайший преследователь Зайца и резервный кандидат, экс-руководитель Координационного бюро европейской и евроатлантической интеграции секретариата Кабмина Вадим Трюхан сказал нашему изданию, что «первые два этапа конкурса организованы на отлично», поскольку человеческий фактор был минимизирован. В отличие от собеседования.

«В дальнейшем, как мне кажется, государственной комиссии следует или выработать очень четкие критерии, по которым задавать одинаковые вопросы кандидатам, или заменить собеседование практическими упражнениями», — предложил Трюхан, отказавшись комментировать, влиял ли МИД на принятие комиссией окончательного решения.

Дипломат, председатель правления Международного центра перспективных исследований Василий Филипчук, который также участвовал в конкурсе, признает, что МИД — вероятно, одно из наименее коррумпированных министерств. Тем не менее выбор комиссии он считает предвзятым, указывая на то, что ее члены категорически отказываются обнародовать результаты тестов. При этом Филипчук убежден, что как минимум двое людей из МИД готовы были лечь костьми, чтобы не допустить его к этой должности.

О непрозрачности говорит и эксперт Николай Выговский. Отказываясь открыть оценки, подчеркивает он, комиссия нарушает закон.

Шкрум утверждает, что норма о том, что члены комиссии не должны знать, кому они ставят оценки за тесты, на самом деле работает: достаточно проследить, чтобы кандидаты не подсмотрели, какой порядковый номер им на тестировании присваивает администратор. На собеседование проходят все кандидаты, набравшие нужное количество баллов — более 0,5 бала по каждому из критериев. То есть «валить» можно уже на собеседовании. Ну, а легче всего просто не допустить неудобного кандидата к конкурсу.

«Каким бы классным ни был закон, проблема у нас в его выполнении, — убеждена Шкрум. — В законе невозможно прописать все лазейки. И если нет политической воли делать нормальные конкурсы, все эти лазейки становятся грандиозными прорехами, из-за которых убивается вся реформа».

Например, по закону, члены комиссии должны быть опытными, квалифицированными и с хорошей репутацией (практически то же самое написано во французском законе о госслужбе, который брался за основу для создания украинского). Однако членами комиссий становятся конкретные люди, которых делегировали конкретные органы: Кабмин, профсоюзы, АП и другие. И в результате в комиссию попадают не такие принципиальные и самостоятельные, как во Франции, а подверженные давлению. По оценке Шкрум, чуть более половины состава — зависимые люди, а остальные — «очень достойные».

Выговский ранее заявлял, что важная проблема всего процесса — отсутствие достойных кандидатов. Так, в некоторых случая на назначение претендовали всего несколько человек. То есть перспективная молодежь просто не идет бороться за эту ключевую реформаторскую, как ее называет эксперт, должность в министерстве.

Как одну из основных проблем Шкрум выделяет отсутствие политической воли у руководства государства и лично президента страны проводить прозрачные конкурсы, и, наоборот, намерение протолкнуть проверенного человека, на которого, в идеале, заведено уголовное дело — «чтобы он вообще не рыпался» и прикрывал коррупцию. «Если президент хочет поставить конкретного человека, он его поставит», — уверяет Шкрум.

Во-вторых, правительство не создало условий, чтобы госслужба была привлекательной для новых людей: не установило высокие зарплаты и даже не сделало все необходимое, чтобы получить обещанные Еврокомиссией доплаты, при этом не распространяет информацию о вакансиях.

В-третьих, сами члены комиссии не поставили целью получить доверие общества. Об этом, говорит Шкрум, свидетельствует отказ раскрывать персональные оценки членов каждому из кандидатов.

АпострофВладислав Кудрик

Трое украинских министров выступили с критикой процесса назначения государственных секретарей в их ведомствах. Согласно закону, к январю следующего года такая должность «смотрящих» должна быть внедрена в каждом из министерств. Руководители Минздрава и Мининфраструктуры указывают на то, что к конкурсам допускают некомпетентных чиновников, за которыми еще и тянется коррупционный шлейф со времен работы при Викторе Януковиче, и требуют совершенствования процесса избрания кандидатов. Эксперты и участники конкурсов также уверены в предвзятости комиссии, которая, похоже, отсеивает неудобных претендентов и назначает госсекретарями проверенных, тех, кого желает видеть Банковая.

Институт госсекретарей

Ряд украинских министров выступили за совершенствование конкурса на должность госсекретаря министерства. Министр здравоохранения Ульяна Супрун, министр инфраструктуры Владимир Омелян и министр энергетики и угольной промышленности Игорь Насалик отказались работать с госсекретарями, выбранными Конкурсной комиссией по вопросам высшего корпуса государственной службы. Институт госсекретарей был принят Верховной Радой в декабре 2015 года, максимум до января 2017 года их функции в министерствах выполняют заместители-руководители аппаратов. Осенью Кабмин объявил конкурс на госсекретарей Кабмина (госсекретаря Кабмина и пяти его заместителей) и всех министерств.

В полномочиях госсекретаря принимать на работу и увольнять сотрудников аппарата министерства, привлекать к дисциплинарной ответственности. Он будет получать зарплату около 35 тыс. гривен (оклад — 12 061 грн) и назначается на 5 лет с правом повторного назначения. Основные требования — степень магистра, не менее 7 лет стажа и опыт работы на государственных должностях категорий «А» и «Б», должностях не ниже руководителей структурных подразделений в органах местного самоуправления или негосударственных в аналогичной сфере не менее 3 лет, знание государственного языка, законодательства своей сферы, регламента правительства и другие.

Назначения госсекретарей правительства и министерств — часть реформы государственной службы, предусматривающей открытый конкурс на должности категории «А». Претендента, который наберет наибольшее количество баллов, затем должен утвердить на эту должность Кабинет министров.

Реформаторы vs бизнесмены

По словам главы Минздрава Ульяны Супрун, на конкурс подаются личности, работавшие в правительстве при Викторе Януковиче, и даже те, кто уже работал в Минздраве, но был уволен по причине непрофессионализма. Другие же не соответствуют необходимым критериям. Министр инфраструктуры Владимир Омелян уверен, что назначение таких людей на должности государственного секретаря — попытка реванша.

«Мы имеем факт попытки реванша, что вот здесь будет хорошая стеночка, назовем их реформаторами. А здесь будут государственные секретари, которые будут заниматься, как они называют, «бизнесом». Мы хотели предупредить общественность, что мы не будем ширмой и никто бизнесом за нашим спинами заниматься не будет», — сказал Омелян.

Другими словами, за красивой ширмой, по мнению министра, вновь пытаются спрятать коррупционеров. Позиция Супрун: закон о госслужбе правильный, но процесс назначения госсекретарей — нет. Министр предложила обратить внимание не только на закон о госслужбе, но и на закон о люстрации, также в отношении людей, которые и сейчас работают в министерствах.

Позицию Супрун и Омеляна, которые провели совместную пресс-конференцию в понедельник, 5 декабря, днем позже поддержал и Насалик, отметив, что у чиновников и общественных организаций есть замечания к кандидатам и конкурсу на должности госсекретарей.

Конкурсная комиссия в середине ноября выбрала госсекретарем Минэнерго коммерческого директора ООО ПКФ «Алмакс» Максима Немчинова. В случае форс-мажорных обстоятельств — если, например, Немчинов не пройдет спецпроверку или откажется от должности — его может заменить начальник Управления обеспечения коммуникаций и организационной работы Юлия Пидкоморна.

В конкурсе на занятие должности госсекретаря Министерства инфраструктуры был выбран Андрей Галущак, юрист бывшего главы Госинвестпроекта Владислава Каськива, подозреваемого в хищении бюджетных средств. Галущак также был в руководстве скандальных проектов «LNG-терминал» (соглашение подписал испанский лыжный инструктор) и «Воздушный экспресс» (хищение средств и дерибан земли).

Как сказал Владимир Омелян в одном из интервью, он считает Галущака «неплохим человеком», но не понимает, чем руководствовались в комиссии, ведь «по показателям» искали совсем другого человека. По словам Омеляна, в одном министерстве с Галущаком он работать не будет. Резервный кандидат — руководитель аппарата инфраструктуры Дмитрий Роменский.

Конкурсная комиссия тогда не смогла избрать госсекретарей Минагрополитики и Минэкологии по причине недостаточного количества кандидатов на финальном этапе (1 и 0 соответственно). Кабмин объявил повторный конкурс. Зато были определены победители конкурсов в Минэкономики (Алексей Перевезенцев), Минкульте (Ростислав Карандеев), Мининформполитики (Артем Биденко), МВД (Алексей Тахтай), Минобороны (Александр Дублян), министерстве по вопросам временно оккупированных территорий (Сергей Злакоман), Минздраве (Наталья Шолойко), Минсоцполитики (Виктор Иванкевич) и Министерстве юстиции (Анна Онищенко). Тахтая и Перевезенцева Кабмин уже назначил на должности госсекретарей.

В большинстве случаев победителями конкурсов на должность госсекретарей стали руководители аппаратов в этих министерствах (МВД, Мининформполитики, Министерстве по оккупированным территориям, Минобороны, Минсоцполитики и Минюсте). Практически по каждому из победителей есть нарекания: Перевезенцев был главным юристом министерства в правительстве Азарова, по одному из распоряжений Перевезенцева, подписанному уже нынешним министром Степаном Кубивым, продолжается служебное расследование; Тахтай в 2011-2014 годах контролировал выполнение поручений Виктора Януковича и фигурирует в видео СБУ с коррупционной аферой Сергея Чеботаря; Шолойко же через семью связана с фармацевтическим бизнесом.

Как заявлял менеджер группы «Реформа публичной администрации» Реанимационного Пакета Реформ и координатор волонтерской мониторинговой миссии «#ДоброЧесно», которая отслеживает процесс назначения госсекретарей в украинских министерствах, Николай Выговский, сам он не сомневается, что комиссия позволила победить в конкурсе Тахтаю, получив прямое указание от Арсена Авакова.

Предвзятость комиссии

Народный депутат Алена Шкрум, которая принимала участие в написании закона «О государственной службе», рассказывает, что, как только начинается конкурс, можно услышать, кого хочет на должность госсекретаря в том или ином министерстве Администрация президента или министр, который советуется с президентом. И почти каждый раз этот прогноз сбывается.

«Даже если этот человек имеет огромный коррупционный шлейф, как, например, господин Тахтай. Есть видео, где он считает взятки и считает, как продать песок незаконно, и при этом члены комиссии ставят ему высокие балы. Это полный позор!» — сказала Шкрум в комментарии «Апострофу».

Совсем по-другому, по ее словам, получилось с МИД Украины. 6 декабря государственным секретарем Министерства иностранных дел избрали директора департамента стран Ближнего Востока и Африки Андрея Зайца. А Василий Хименец, приближенный к министру Павлу Климкину, даже не дошел до этапа собеседования. И если в других случаях часто не было из кого выбирать, в конкурсе на госсекретаря МИД было сразу нескольких достойных кандидатов.

Шкрум признается, что МИД — единственный случай, когда, как уверяют сотрудники министерства, дипломаты и эксперты, был избран наиболее достойный кандидат. И хотя нареканий в адрес победителя у конкурентов Зайца нет, участники конкурса все равно указывают на предвзятость комиссии.

Ближайший преследователь Зайца и резервный кандидат, экс-руководитель Координационного бюро европейской и евроатлантической интеграции секретариата Кабмина Вадим Трюхан сказал нашему изданию, что «первые два этапа конкурса организованы на отлично», поскольку человеческий фактор был минимизирован. В отличие от собеседования.

«В дальнейшем, как мне кажется, государственной комиссии следует или выработать очень четкие критерии, по которым задавать одинаковые вопросы кандидатам, или заменить собеседование практическими упражнениями», — предложил Трюхан, отказавшись комментировать, влиял ли МИД на принятие комиссией окончательного решения.

Дипломат, председатель правления Международного центра перспективных исследований Василий Филипчук, который также участвовал в конкурсе, признает, что МИД — вероятно, одно из наименее коррумпированных министерств. Тем не менее выбор комиссии он считает предвзятым, указывая на то, что ее члены категорически отказываются обнародовать результаты тестов. При этом Филипчук убежден, что как минимум двое людей из МИД готовы были лечь костьми, чтобы не допустить его к этой должности.

О непрозрачности говорит и эксперт Николай Выговский. Отказываясь открыть оценки, подчеркивает он, комиссия нарушает закон.

Шкрум утверждает, что норма о том, что члены комиссии не должны знать, кому они ставят оценки за тесты, на самом деле работает: достаточно проследить, чтобы кандидаты не подсмотрели, какой порядковый номер им на тестировании присваивает администратор. На собеседование проходят все кандидаты, набравшие нужное количество баллов — более 0,5 бала по каждому из критериев. То есть «валить» можно уже на собеседовании. Ну, а легче всего просто не допустить неудобного кандидата к конкурсу.

«Каким бы классным ни был закон, проблема у нас в его выполнении, — убеждена Шкрум. — В законе невозможно прописать все лазейки. И если нет политической воли делать нормальные конкурсы, все эти лазейки становятся грандиозными прорехами, из-за которых убивается вся реформа».

Например, по закону, члены комиссии должны быть опытными, квалифицированными и с хорошей репутацией (практически то же самое написано во французском законе о госслужбе, который брался за основу для создания украинского). Однако членами комиссий становятся конкретные люди, которых делегировали конкретные органы: Кабмин, профсоюзы, АП и другие. И в результате в комиссию попадают не такие принципиальные и самостоятельные, как во Франции, а подверженные давлению. По оценке Шкрум, чуть более половины состава — зависимые люди, а остальные — «очень достойные».

Выговский ранее заявлял, что важная проблема всего процесса — отсутствие достойных кандидатов. Так, в некоторых случая на назначение претендовали всего несколько человек. То есть перспективная молодежь просто не идет бороться за эту ключевую реформаторскую, как ее называет эксперт, должность в министерстве.

Как одну из основных проблем Шкрум выделяет отсутствие политической воли у руководства государства и лично президента страны проводить прозрачные конкурсы, и, наоборот, намерение протолкнуть проверенного человека, на которого, в идеале, заведено уголовное дело — «чтобы он вообще не рыпался» и прикрывал коррупцию. «Если президент хочет поставить конкретного человека, он его поставит», — уверяет Шкрум.

Во-вторых, правительство не создало условий, чтобы госслужба была привлекательной для новых людей: не установило высокие зарплаты и даже не сделало все необходимое, чтобы получить обещанные Еврокомиссией доплаты, при этом не распространяет информацию о вакансиях.

В-третьих, сами члены комиссии не поставили целью получить доверие общества. Об этом, говорит Шкрум, свидетельствует отказ раскрывать персональные оценки членов каждому из кандидатов.

Апостроф

К каким последствия может привести скандал с «разговором» Вована и президента УкраиныК каким последствия может привести скандал с «разговором» Вована и президента Украины

Галина Студенникова

Беспрецедентный случай в мировой практике произошел несколько недель назад. Президент Украины Петр Порошенко был разыгран пранкером Вованом, который выдал себя за президента Кыргызстана Алмазбека Атамбаева и 15 минут обсуждал с главой нашего государства конфликт на Донбассе и возможность оформления на подставных лиц Липецкой фабрике Рошен. Такого в истории международной дипломатии не бывало. Как охарактеризовал этот случай один из нардепов — «мировой позор». Тем более интересна реакция Банковой. В АП не только не открестились от этого разговора, но и опубликовали своей вариант этой беседы, внеся туда некоторые редакционно-политические правки. В целом, у Порошенко акцент ставят на происках спецслужб иностранного государства пытаясь не поднимать вопрос о качестве работы офиса президента, который позволяет пранкерам разводить главу государства.

Какие последствия будет иметь эта щекотливая ситуация и как она вообще произошла, разбиралась «Страна».

Как это было

2 ноября. День. Сайт президента Украины сообщает о том, что глава государства поговорил по телефону с президентом Кыргызстана. Однако в аппарате президента этой страны факт разговора сразу опровергли. Вскоре новость о разговоре сняли с сайта Порошенко. Исполняющий обязанности главы МИД Кыргызстана Эрлан Абдылдаев заявляет: Петр Порошенко стал жертвой телефонного розыгрыша. Звонок был совершен с кыргызстанского номера, звонившие знали его номер. Вопрос расследуется спецслужбами Кыргызстана и Украины. Но никаких переговоров не было, цитирует Абдылдаева местное издание Sputnik.

2 ноября. Вечер. Бдительные пользователи замечают на странице пранкера Лексуса (друга Вована) запись, датированную 1 ноября, где тот интересуется ситуацией в Кыргызстане. Что сразу же дало повод предположить, что президента разыграла именно парочка этих знаменитых пранкеров.

3 ноября. Неназванные источники в дипломатических кругах сообщили украинским СМИ, что действительно имел место розыгрыш и что к нему причастен временный поверенный республики Кыргызстан в Украине.

16 ноября. Пранкер Лексус делает своего рода анонс разговора с президентом Украины, намекая на то, что говорил от имени Трампа. Правда, позже он поправляется и говорит, что говорил от имени другого человека.

17 ноября. Пранкер Вован выкладывает в сеть 15-минутную запись разговора с президентом Петром Порошенко, в котором выдавал себя за президента Кыргызстана Алмазбека Атамбаева.

В тот же день запись комментирует пресс-секретарь Порошенко Святослав Цеголко, который фактически признал то, что разговор имел место. Он заявил, что аудиозапись долго монтировали, а потом получали разрешение на ее публикацию в Кремле. Цеголко публикует стенограмму беседы, которая значительно длиннее той, что выложил пранкер.

Кроме того, он заявил, что случившееся произошло благодаря помощи работников внешнеполитического ведомства Кыргызстана.

Вопросы о том, будут ли наказаны работники АП, которые позволили пранкеру поговорить с президентом, Цеголко оставляет без ответа.

Кто понесет ответственность

Наказать всех, кто подставил президента, публично предложил народный депутат Сергей Лещенко.

«Я призываю президента наказать людей в своем окружении, которые подставили его (Порошенко — прим.ред) под мировой позор, когда он 15 минут рассказывал о международной политике, о внутренних украинских делах человеку, который представился президентом Кыргызстана, а на самом деле им не был, а был обычным актером, цель которого была дискредитировать украинского президента», — заявил нардеп.

Впрочем, по словам собеседников «Страны» в АП, ситуацию постараются максимально замять, списав на информационную войну с Россией.

Как так произошло, что жертвой розыгрыша пранкера стал глава государства, «Страна» спросила у секретаря парламентского комитета по вопросам национальной безопасности Ивана Винника.

Парламентарий заявил, что это не просто безобидная шутка, а часть операции российских спецслужб по дестабилизации ситуации в Украине.

«В России немало людей, которые занимаются спецоперациями в рамках гибридной войны. Все эти действия по отношению к Порошенко — это элементы информационной операции, цель которой создать впечатление, что Украина — это банановая республика, где не могут отличить звонок президента Кыргызстана от пранкера. Такие операции долго и профессионально готовятся, с использованием профессионального оборудования», — считает Иван Винник.

По его мнению, последствием этого инцидента станет усиление безопасности вокруг главы государства. «У нас есть спецслужбы, задача которых усилить проверку, верифицировать контакты и не допустить, чтобы всякие лексусы и вованы и другие штатные сотрудники российских органов не могли более создавать подобные ситуации», — сказал Винник.

Глава комитета Верховной Рады по иностранным делам Анна Гопко в комментарии «Стране» также заявила, что Украина в лице президента стала жертвой информационной атаки.

«Нам нужно усилить составляющую безопасности. Для этого, конечно, провести внутренние расследования и понять, как такое могло произойти и как в следующий раз не допустить таких инцидентов. Потому что российская агрессия только набирает обороты и нужно хорошо подумать, как повысить уровень безопасности, как сделать безопасную коммуникацию в дальнейшем. Сейчас мы стали жертвой высоких технологий врага. Но также следует поставить вопрос о профессиональности кадровой политики, ведь кто-то же допустил эту ситуацию», — полагает депутат.

«Система дала сбой»

Экс-министр иностранных дел Украины Леонид Кожара, комментируя этот инцидент, говорит — система дала сбой.

«Я работал с тремя президентами Украины, работал в МИДе, более 12 лет занимался организацией таких переговоров, но такого, чтобы кто-то обманул со звонком, не помню. Значит, система дала сбой и сильно изменилась», — считает экс-министр.

По его словам, чаще всего организация переговоров происходит через Службу протокола и внешнеполитическое управление Администрации президента. Эти службы связываются со своими зарубежными коллегами, готовят материалы и тезисы для разговора, а также — определяют канал связи.

«Не знаю, как в Кыргызстане, но во многие республики СНГ можно звонить через специальный и защищенный коммутатор по правительственной связи, которая сохранилась со времен Советского Союза», — рассказывает он, но отмечает, что это мог быть и разговор по мобильной связи. В любом случае — тут имел место «человеческий» фактор.

«Где была служба протокола, СБУ, люди, которые в этом разбираются? — спрашивает политический эксперт Руслан Бортник. По его мнению, ситуация должна завершиться публичным наказанием. — Должны быть публичные наказания и увольнения. Подставив президента — эти люди подставили всю страну. Поэтому, конечно, нужно реагировать, а не спихивать всю вину на российскую агрессию. Представьте, теперь любое сообщение о телефонном разговоре Порошенко с лидерами иностранных государств будет вызывать скарбезные шутки».

В свою очередь, политолог Вадим Карасев, считает, что если кто-то и понесет наказание, то отнюдь не те, кто занимает высокие посты.

«Здесь не нужна показательная казнь, но урок должен быть. Это неприятно, когда в команде главы государства, среди тех, кто должен фильтровать доступ к президенту, оказались те, кто выполнили свою работу сквозь пальцы. Но понесет наказание не Райнин, нет. Скорее кто-то из связистов или протоколистов», — полагает он.

Пранкер Лексус: «В Администрации президента Украины есть люди, которые нам помогают»

Скандальный пранкер рассказал strana.ua, как разыграл Петра Порошенко от имени президента Киргизии

В мировой дипломатии случился беспрецедентный случай — президента Украины Петра Порошенко разыграла пара российских пранкеров — Лексус и Вован, которые позвонили и представились президентом Кыргызстана Алмазбеком Атамбаевым.

Алексей Столяров (Лексус), сыгравший президента Кыргызстана, 15 минут обсуждал с главой нашего государства конфликт на Донбассе и возможность оформить на подставных лиц Липецкую фабрику Рошен. Таким образом пара шутников повторила мартовский опыт, когда пранкеры отправили от имени Порошенко письмо Надежде Савченко, в котором просили ее прекратить голодовку. Эти же пранкеры перед «Евровидением-2016» от лица Порошенко дозвонились до украинской конкурентки Джамалы, и два года назад подшутили над олигархом Игорем Коломойским, загримировавшись под одного из лидеров донецких сепаратистов Павла Губарева. О том, как в этот раз удалось разыграть украинского президента, и как разыграть Путина пранкер Лексус рассказал в интервью «Страна».

— Кто автор записи? Кто играл президента Киргизии — вы или ваш напарник Вован?

— Мы работаем вместе. Он был помощником президента, я — президентом.

На счету пранкеров Вована (слева) и Лексуса (справа) шутки с президентами, министрами и олигархами

— Откуда вообще возникла идея последнего розыгрыша? Почему именно Порошенко? Почему Албазбек Атамбаев?

— Порошенко — один из самых популярных политиков в медийной сфере в России. Интересно было с ним пообщаться, особенно в контексте последних событий на Донбассе, минского процесса и последний новостей о том, что Украина хочет покинуть СНГ. Почему президент Киргизии? На просторах содружества есть две страны, президенты которых общаются на русском языке – Казахстан и Киргизия. Казахстан довольно тесно контактирует с Украиной и Порошенко. Отношение с Киргизией пока не настолько развиты. Есть еще президент Белоруссии, однако его голос по телефону сложно не узнать.

— После появления аудиозаписи пресс-секретарь Святослав Цеголко заявил, что из разговора вырезано все упоминания о Путине, в частности, обвинения России в оккупации части Украины. Вы монтировали запись?

— Мы не вырезали какой-то отдельный кусок. Подача была ровно такой, как это выглядит в интернете. Просто мы убрали некоторые речевые обороты Порошенко – для того, чтобы запись не выглядела скучной и затянутой.

— Каким образом вам повторно удается дозваниваться украинскому президенту?

— У нас есть опыт организации таких звонков, мы же разыграли не только Порошенко, но и других президентов.

— И все же — как и куда вы звонили?

— Некоторые президенты пользуются мобильными телефонами, но в этом случае было исключено. По мобильному Порошенко обычно отвечает помощник или охранник, который спрашивает, что ему передать. В этот раз мы общались через спецкоммуникатор — система закрытой связи.

— А как вы к ней подключились?

— Это уже совсем другой разговор. Возможно, в АП есть люди, которые нам симпатизируют и помогают.

— В администрации президента, как и многие в Украине, и я, в частности, считают, что такие звонки невозможны без участия спецслужб. Прокомментриуйте, пожалуйста.

— Я могу опровергнуть это логически. Во-первых, если бы такая возможность была, таких звонков было бы гораздо больше. Во-вторых, работа спецслужб, как правило, не видна. Она не попадает в публичное пространство. У нас же звонок выложен на публику. У нас нет никаких взаимоотношений со спецслужбами России. И позвонить президенту может любой человек. Тут не нужно готовить какую-то спецоперацию. Все намного проще.

— По мнению Святослава Цеголко, этот звонок не состоялся бы без вовлечения сотрудников МИД Киргизии.

— Полный бред пресс-секретаря президента. Цеголко обвиняет совершенно непричастных к этому людей, которые нам не помогали. У нас нет никаких контактов с Киргизией. Тем более, с официальными лицами. Два абсурда со стороны пресс-секретаря украинского президента. Первый – пытаться что-то доказать, вступая в полемику, второе – обвинять вполне нейтральную и дружественную Киргизию. Какие-то к ним вообще могут быть вопросы? Они же не звонили, звонили – мы.

— СМИ сообщают, что в Кыргызстане задержали местного жителя, который был вашим сообщником, организовавших телефонный разговор от имени Алмазбека Атамбаева с Петром Порошенко. Кто этот человек?

— Мне ничего не известно об этом. Ведомства проверят всю информацию и разберутся. Но ещё раз — никто не способствовал нам в Киргизии. Киргизские власти никак совершенно не причастны к этому звонку. Единственное мое сожаление, что им пришлось реагировать на замечания Цеголко.

— Представьте, что вам предложили должность пресс-секретаря президента неважно какой страны. И вот однажды вашего подопечного “развели” пранкеры. Как быть?

— Первый раз, когда мы писали от имени Савченко – письмо Порошенко, реакция была точно такой же: главное — во всем обвинить спецслужбы. При этом они признают факт, что розыгрыш случился. После таких заявлений, естественно, никто не обращает внимание на слова пресс-секретаря. Все слушают саму запись. То есть пытаясь как-то войти с нами в полемику, пресс-секретарь просто-напросто делает пиар этой записи и признает ее существование.

— А как нужно было поступить, чтобы нивелировать последствия этого розыгрыша?

— Нужно было не стараться как-то муссировать эту тему в СМИ и не придавать ей такого значения. Либо наоборот как-то сгладить все, что происходило.

— Каким образом это можно было сгладить ?

— Не знаю. Например, Цеголко мог выступить от имени самого президента. И сказать, что президент оценил юмор. Потому что обвинение в содействии спецслужб сразу унижает президента. Кроме того, президент мог сделать ответную акцию и позвонить нам, похвалить за удачный розыгрыш, “так держать!” Такой шаг сделал бы ответ выше розыгрыша. Многие бы оценили. А так своим ответом Цеголко просто унизил своего начальника. Вспомните, как вел себя Игорь Коломойский, после того как мы выложили видео-розыгрыш. На протяжении нескольких месяцев мы с ним общались и выпивали по скайпу.

— Коломойский долгое время утверждал, что знал, с кем говорит. И на самом деле разыграли не вы его, а он — вас.

— Нормальная реакция. В отличие от Порошенко Коломойский оказался умнее. А ведь мы просто позвонили ему по телефону, и через время связались по Skype. Он поверил нам.

— Посоветуйте, пожалуйста, как разыграть Путина, если вдруг я захочу стать пранкером?

— Думаю, у вас не получится.

— Чего это вдруг?

— Путин, как бывший сотрудник спецслужб, очень осторожен. Кроме того, никакая связь не может гарантировать стопроцентной безопасности, поэтому он ею и не пользуется. Тем более, первое правило разведчика — не верить женщинам.

СтранаГалина Студенникова

Беспрецедентный случай в мировой практике произошел несколько недель назад. Президент Украины Петр Порошенко был разыгран пранкером Вованом, который выдал себя за президента Кыргызстана Алмазбека Атамбаева и 15 минут обсуждал с главой нашего государства конфликт на Донбассе и возможность оформления на подставных лиц Липецкой фабрике Рошен. Такого в истории международной дипломатии не бывало. Как охарактеризовал этот случай один из нардепов — «мировой позор». Тем более интересна реакция Банковой. В АП не только не открестились от этого разговора, но и опубликовали своей вариант этой беседы, внеся туда некоторые редакционно-политические правки. В целом, у Порошенко акцент ставят на происках спецслужб иностранного государства пытаясь не поднимать вопрос о качестве работы офиса президента, который позволяет пранкерам разводить главу государства.

Какие последствия будет иметь эта щекотливая ситуация и как она вообще произошла, разбиралась «Страна».

Как это было

2 ноября. День. Сайт президента Украины сообщает о том, что глава государства поговорил по телефону с президентом Кыргызстана. Однако в аппарате президента этой страны факт разговора сразу опровергли. Вскоре новость о разговоре сняли с сайта Порошенко. Исполняющий обязанности главы МИД Кыргызстана Эрлан Абдылдаев заявляет: Петр Порошенко стал жертвой телефонного розыгрыша. Звонок был совершен с кыргызстанского номера, звонившие знали его номер. Вопрос расследуется спецслужбами Кыргызстана и Украины. Но никаких переговоров не было, цитирует Абдылдаева местное издание Sputnik.

2 ноября. Вечер. Бдительные пользователи замечают на странице пранкера Лексуса (друга Вована) запись, датированную 1 ноября, где тот интересуется ситуацией в Кыргызстане. Что сразу же дало повод предположить, что президента разыграла именно парочка этих знаменитых пранкеров.

3 ноября. Неназванные источники в дипломатических кругах сообщили украинским СМИ, что действительно имел место розыгрыш и что к нему причастен временный поверенный республики Кыргызстан в Украине.

16 ноября. Пранкер Лексус делает своего рода анонс разговора с президентом Украины, намекая на то, что говорил от имени Трампа. Правда, позже он поправляется и говорит, что говорил от имени другого человека.

17 ноября. Пранкер Вован выкладывает в сеть 15-минутную запись разговора с президентом Петром Порошенко, в котором выдавал себя за президента Кыргызстана Алмазбека Атамбаева.

В тот же день запись комментирует пресс-секретарь Порошенко Святослав Цеголко, который фактически признал то, что разговор имел место. Он заявил, что аудиозапись долго монтировали, а потом получали разрешение на ее публикацию в Кремле. Цеголко публикует стенограмму беседы, которая значительно длиннее той, что выложил пранкер.

Кроме того, он заявил, что случившееся произошло благодаря помощи работников внешнеполитического ведомства Кыргызстана.

Вопросы о том, будут ли наказаны работники АП, которые позволили пранкеру поговорить с президентом, Цеголко оставляет без ответа.

Кто понесет ответственность

Наказать всех, кто подставил президента, публично предложил народный депутат Сергей Лещенко.

«Я призываю президента наказать людей в своем окружении, которые подставили его (Порошенко — прим.ред) под мировой позор, когда он 15 минут рассказывал о международной политике, о внутренних украинских делах человеку, который представился президентом Кыргызстана, а на самом деле им не был, а был обычным актером, цель которого была дискредитировать украинского президента», — заявил нардеп.

Впрочем, по словам собеседников «Страны» в АП, ситуацию постараются максимально замять, списав на информационную войну с Россией.

Как так произошло, что жертвой розыгрыша пранкера стал глава государства, «Страна» спросила у секретаря парламентского комитета по вопросам национальной безопасности Ивана Винника.

Парламентарий заявил, что это не просто безобидная шутка, а часть операции российских спецслужб по дестабилизации ситуации в Украине.

«В России немало людей, которые занимаются спецоперациями в рамках гибридной войны. Все эти действия по отношению к Порошенко — это элементы информационной операции, цель которой создать впечатление, что Украина — это банановая республика, где не могут отличить звонок президента Кыргызстана от пранкера. Такие операции долго и профессионально готовятся, с использованием профессионального оборудования», — считает Иван Винник.

По его мнению, последствием этого инцидента станет усиление безопасности вокруг главы государства. «У нас есть спецслужбы, задача которых усилить проверку, верифицировать контакты и не допустить, чтобы всякие лексусы и вованы и другие штатные сотрудники российских органов не могли более создавать подобные ситуации», — сказал Винник.

Глава комитета Верховной Рады по иностранным делам Анна Гопко в комментарии «Стране» также заявила, что Украина в лице президента стала жертвой информационной атаки.

«Нам нужно усилить составляющую безопасности. Для этого, конечно, провести внутренние расследования и понять, как такое могло произойти и как в следующий раз не допустить таких инцидентов. Потому что российская агрессия только набирает обороты и нужно хорошо подумать, как повысить уровень безопасности, как сделать безопасную коммуникацию в дальнейшем. Сейчас мы стали жертвой высоких технологий врага. Но также следует поставить вопрос о профессиональности кадровой политики, ведь кто-то же допустил эту ситуацию», — полагает депутат.

«Система дала сбой»

Экс-министр иностранных дел Украины Леонид Кожара, комментируя этот инцидент, говорит — система дала сбой.

«Я работал с тремя президентами Украины, работал в МИДе, более 12 лет занимался организацией таких переговоров, но такого, чтобы кто-то обманул со звонком, не помню. Значит, система дала сбой и сильно изменилась», — считает экс-министр.

По его словам, чаще всего организация переговоров происходит через Службу протокола и внешнеполитическое управление Администрации президента. Эти службы связываются со своими зарубежными коллегами, готовят материалы и тезисы для разговора, а также — определяют канал связи.

«Не знаю, как в Кыргызстане, но во многие республики СНГ можно звонить через специальный и защищенный коммутатор по правительственной связи, которая сохранилась со времен Советского Союза», — рассказывает он, но отмечает, что это мог быть и разговор по мобильной связи. В любом случае — тут имел место «человеческий» фактор.

«Где была служба протокола, СБУ, люди, которые в этом разбираются? — спрашивает политический эксперт Руслан Бортник. По его мнению, ситуация должна завершиться публичным наказанием. — Должны быть публичные наказания и увольнения. Подставив президента — эти люди подставили всю страну. Поэтому, конечно, нужно реагировать, а не спихивать всю вину на российскую агрессию. Представьте, теперь любое сообщение о телефонном разговоре Порошенко с лидерами иностранных государств будет вызывать скарбезные шутки».

В свою очередь, политолог Вадим Карасев, считает, что если кто-то и понесет наказание, то отнюдь не те, кто занимает высокие посты.

«Здесь не нужна показательная казнь, но урок должен быть. Это неприятно, когда в команде главы государства, среди тех, кто должен фильтровать доступ к президенту, оказались те, кто выполнили свою работу сквозь пальцы. Но понесет наказание не Райнин, нет. Скорее кто-то из связистов или протоколистов», — полагает он.

Пранкер Лексус: «В Администрации президента Украины есть люди, которые нам помогают»

Скандальный пранкер рассказал strana.ua, как разыграл Петра Порошенко от имени президента Киргизии

В мировой дипломатии случился беспрецедентный случай — президента Украины Петра Порошенко разыграла пара российских пранкеров — Лексус и Вован, которые позвонили и представились президентом Кыргызстана Алмазбеком Атамбаевым.

Алексей Столяров (Лексус), сыгравший президента Кыргызстана, 15 минут обсуждал с главой нашего государства конфликт на Донбассе и возможность оформить на подставных лиц Липецкую фабрику Рошен. Таким образом пара шутников повторила мартовский опыт, когда пранкеры отправили от имени Порошенко письмо Надежде Савченко, в котором просили ее прекратить голодовку. Эти же пранкеры перед «Евровидением-2016» от лица Порошенко дозвонились до украинской конкурентки Джамалы, и два года назад подшутили над олигархом Игорем Коломойским, загримировавшись под одного из лидеров донецких сепаратистов Павла Губарева. О том, как в этот раз удалось разыграть украинского президента, и как разыграть Путина пранкер Лексус рассказал в интервью «Страна».

— Кто автор записи? Кто играл президента Киргизии — вы или ваш напарник Вован?

— Мы работаем вместе. Он был помощником президента, я — президентом.

На счету пранкеров Вована (слева) и Лексуса (справа) шутки с президентами, министрами и олигархами

— Откуда вообще возникла идея последнего розыгрыша? Почему именно Порошенко? Почему Албазбек Атамбаев?

— Порошенко — один из самых популярных политиков в медийной сфере в России. Интересно было с ним пообщаться, особенно в контексте последних событий на Донбассе, минского процесса и последний новостей о том, что Украина хочет покинуть СНГ. Почему президент Киргизии? На просторах содружества есть две страны, президенты которых общаются на русском языке – Казахстан и Киргизия. Казахстан довольно тесно контактирует с Украиной и Порошенко. Отношение с Киргизией пока не настолько развиты. Есть еще президент Белоруссии, однако его голос по телефону сложно не узнать.

— После появления аудиозаписи пресс-секретарь Святослав Цеголко заявил, что из разговора вырезано все упоминания о Путине, в частности, обвинения России в оккупации части Украины. Вы монтировали запись?

— Мы не вырезали какой-то отдельный кусок. Подача была ровно такой, как это выглядит в интернете. Просто мы убрали некоторые речевые обороты Порошенко – для того, чтобы запись не выглядела скучной и затянутой.

— Каким образом вам повторно удается дозваниваться украинскому президенту?

— У нас есть опыт организации таких звонков, мы же разыграли не только Порошенко, но и других президентов.

— И все же — как и куда вы звонили?

— Некоторые президенты пользуются мобильными телефонами, но в этом случае было исключено. По мобильному Порошенко обычно отвечает помощник или охранник, который спрашивает, что ему передать. В этот раз мы общались через спецкоммуникатор — система закрытой связи.

— А как вы к ней подключились?

— Это уже совсем другой разговор. Возможно, в АП есть люди, которые нам симпатизируют и помогают.

— В администрации президента, как и многие в Украине, и я, в частности, считают, что такие звонки невозможны без участия спецслужб. Прокомментриуйте, пожалуйста.

— Я могу опровергнуть это логически. Во-первых, если бы такая возможность была, таких звонков было бы гораздо больше. Во-вторых, работа спецслужб, как правило, не видна. Она не попадает в публичное пространство. У нас же звонок выложен на публику. У нас нет никаких взаимоотношений со спецслужбами России. И позвонить президенту может любой человек. Тут не нужно готовить какую-то спецоперацию. Все намного проще.

— По мнению Святослава Цеголко, этот звонок не состоялся бы без вовлечения сотрудников МИД Киргизии.

— Полный бред пресс-секретаря президента. Цеголко обвиняет совершенно непричастных к этому людей, которые нам не помогали. У нас нет никаких контактов с Киргизией. Тем более, с официальными лицами. Два абсурда со стороны пресс-секретаря украинского президента. Первый – пытаться что-то доказать, вступая в полемику, второе – обвинять вполне нейтральную и дружественную Киргизию. Какие-то к ним вообще могут быть вопросы? Они же не звонили, звонили – мы.

— СМИ сообщают, что в Кыргызстане задержали местного жителя, который был вашим сообщником, организовавших телефонный разговор от имени Алмазбека Атамбаева с Петром Порошенко. Кто этот человек?

— Мне ничего не известно об этом. Ведомства проверят всю информацию и разберутся. Но ещё раз — никто не способствовал нам в Киргизии. Киргизские власти никак совершенно не причастны к этому звонку. Единственное мое сожаление, что им пришлось реагировать на замечания Цеголко.

— Представьте, что вам предложили должность пресс-секретаря президента неважно какой страны. И вот однажды вашего подопечного “развели” пранкеры. Как быть?

— Первый раз, когда мы писали от имени Савченко – письмо Порошенко, реакция была точно такой же: главное — во всем обвинить спецслужбы. При этом они признают факт, что розыгрыш случился. После таких заявлений, естественно, никто не обращает внимание на слова пресс-секретаря. Все слушают саму запись. То есть пытаясь как-то войти с нами в полемику, пресс-секретарь просто-напросто делает пиар этой записи и признает ее существование.

— А как нужно было поступить, чтобы нивелировать последствия этого розыгрыша?

— Нужно было не стараться как-то муссировать эту тему в СМИ и не придавать ей такого значения. Либо наоборот как-то сгладить все, что происходило.

— Каким образом это можно было сгладить ?

— Не знаю. Например, Цеголко мог выступить от имени самого президента. И сказать, что президент оценил юмор. Потому что обвинение в содействии спецслужб сразу унижает президента. Кроме того, президент мог сделать ответную акцию и позвонить нам, похвалить за удачный розыгрыш, “так держать!” Такой шаг сделал бы ответ выше розыгрыша. Многие бы оценили. А так своим ответом Цеголко просто унизил своего начальника. Вспомните, как вел себя Игорь Коломойский, после того как мы выложили видео-розыгрыш. На протяжении нескольких месяцев мы с ним общались и выпивали по скайпу.

— Коломойский долгое время утверждал, что знал, с кем говорит. И на самом деле разыграли не вы его, а он — вас.

— Нормальная реакция. В отличие от Порошенко Коломойский оказался умнее. А ведь мы просто позвонили ему по телефону, и через время связались по Skype. Он поверил нам.

— Посоветуйте, пожалуйста, как разыграть Путина, если вдруг я захочу стать пранкером?

— Думаю, у вас не получится.

— Чего это вдруг?

— Путин, как бывший сотрудник спецслужб, очень осторожен. Кроме того, никакая связь не может гарантировать стопроцентной безопасности, поэтому он ею и не пользуется. Тем более, первое правило разведчика — не верить женщинам.

Страна

Система выталкивает, но не всех. Экс-глава Администрации Порошенко — о том, что происходит за дверями АП Система выталкивает, но не всех. Экс-глава Администрации Порошенко — о том, что происходит за дверями АП

Кристина Бердинских

Борис Ложкин дает оценку бывшему шефу Петру Порошенко, рассказывает про договорняки в верхах и объясняет причины всеобщего недовольства властью

Медиаменеджер и бизнесмен Борис Ложкин получил предложение от Петра Порошенко возглавить Администрацию президента (АП), когда катался с друзьями на джипе по пустыне. С тех пор, как он принял предложение своего друга и бывшего бизнес-партнера, прошло два года. И Ложкин решил, что кабинет на Банковой теперь пора менять на нечто иное. 29 августа он объявил о своей отставке. В этот же день президент отдал эту должность Игорю Райнину, бывшему главе Харьковской областной администрации. Скандала из этой громкой политической новости не получилось. Ложкин остался в прекрасных отношениях с Порошенко, собирается помогать ему и дальше, только в другом направлении. Бывший глава АП планирует привлекать в страну иностранные инвестиции и вернуться в бизнес. Правда, еще не знает, в какой.

Свое первое интервью после отставки Борис Ложкин дает уже не в Администрации президента, откуда он постепенно вывозит свои картины, а в итальянском ресторане Piccolino в 8:45 утра. За время часового разговора Ложкин перечислил достижения власти за последние два года. Результатом своей работы он остался доволен. Однако, кажется, так и не понял, почему общество сильно раздражено системой договоренностей “всех со всеми”, которую не удалось сломить за прошедшие два года.

Пять вопросов Борису Ложкину:

Ваше самое большое достижение?

Дочка.

Ваш наибольший провал?

Если говорить о бизнесе, это газета Деловая неделя. Она не выдержала кризиса 1998 года. Это был провал.

На чем вы передвигаетесь по городу?

На внедорожнике Lexus.

Последняя прочитанная книга, которая произвела на вас впечатление?

Конец власти Мойзеса Наима.

Кому бы вы не подали руки?

Таких людей мало.

— Почему вы ушли в отставку?

— Я туда [в АП] приходил временно. И в книге [Четвертая республика. Почему Европе нужна Украина, а Украине — Европа] писал, что рассматриваю эту должность как военную службу. Произошла ротация в команде президента, в которой я остаюсь в статусе его внештатного советника. В сегодняшних условиях я буду более эффективен, занимаясь инвестициями. Потому что без экономического рывка все остальные усилия будут малоэффективными. Та ситуация, в которой сегодня находится экономика Украины, требует серьезного экономического роста, который невозможно обеспечить за счет внутренних ресурсов. Нам нужен большой приток внешних инвестиций. В среднем это порядка $10 млрд в год.

— Когда вы впервые сказали президенту, что хотите уйти?

— Этим летом. Разговор был скорее о том, что я хотел бы сфокусироваться на других задачах.

— Вы вели переговоры с крупными бизнесменами, так называемыми олигархами. Кто теперь будет заниматься этим? Новый глава АП Игорь Райнин? Или это останется вашим полем деятельности?

— В функционале главы АП роль переговоров с крупным бизнесом несколько преувеличена. Безусловно, я общался практически со всеми крупнейшими бизнесменами страны, но мне кажется, Игорь [Райнин] в состоянии выполнить эту функцию. Он показал по Харькову, где также есть представители крупного бизнеса, например Александр Ярославский, что может выстраивать с ними нормальные рабочие отношения, не допуская конфликтов. Понятно, что ему понадобится время. Я‑то почти всех этих людей знал еще в прошлой жизни, поэтому мне было проще.

— Не получится ли так, что вы просто избавились от бумажной работы, связанной с должностью главы АП, но фактически будете заниматься тем же, что и раньше, только в ином качестве?

— Дважды в одну и ту же реку не входят. Работа с инвестициями будет отнимать много времени. Это сопряжено с поездками, в том числе и с дальними. Если нужно будет с кем‑то переговорить, я всегда готов подключиться. Но главой АП, безусловно, будет Райнин.

— Вы не станете серым кардиналом украинской политики?

— Я вообще к понятию серые кардиналы отношусь с юмором. Нет, не стану. Мне бизнес ближе.

— Какие ваши дальнейшие планы в бизнесе?

— Точно чем‑то буду заниматься, но пока, образно говоря, выдыхаю. Думаю, это будут проекты, из которых можно построить большую, серьезную историю. Но сказать, в какой именно отрасли, я сейчас не могу.

— Собираетесь ли вы вернуться в медиабизнес?

— Не собираюсь. Не считаю сегодня это привлекательной отраслью в стране.

— Куда вы вложили деньги от продажи Украинского Медиа Холдинга?

— Есть траст со своими инвестициями. Это пассивные финансовые инвестиции. Я получил предложение [возглавить АП] как раз тогда, когда задумывался о том, куда вкладывать. А позже, за эти два с небольшим года, даже времени подумать не было.

— Вы стали одним из инициаторов прихода молодых, прогрессивных бизнес-менеджеров в госуправление. Сейчас многие уходят из госсектора, причем с неприятным осадком. Система побеждает и выталкивает этих людей?

— Система выталкивает, но не всех. В прошлом году правительство поменяло систему оплаты для топ-менеджента госпредприятий. Это позволило привлечь новых интересных людей и сохранить эффективных менеджеров. Сейчас топ-менеджеры могут легально заработать в украинских госкомпаниях с миллиардными оборотами до $1 млн в год, и это совершенно нормально. К сожалению, до сих пор не решен вопрос повышения зарплат на госслужбе, особенно для топовых позиций. Этот процесс нужно довести до конца. Европейские структуры и ряд частных международных доноров были готовы выделить приличные деньги для того, чтобы поднять зарплаты.

— И Кабмин, в частности команда Яценюка, это заблокировал…

— Одного виновного найти сложно. Это точно не было осознанным действием. Я неоднократно поднимал этот вопрос с Яценюком, он его поддерживал. В правительстве же все заинтересованы, чтобы профессионалы продолжали работать.

— Максим Нефьодов [замминистра экономического развития и торговли] уже открыто заявляет, что вскоре собирается уходить. Все время обсуждают тему повышения зарплат, но этого не происходит, и люди уходят.

— Подниму этот вопрос еще раз. Многие, как и я, приходили на госслужбу временно и заранее об этом сообщали. Тот же Андрей Пивоварский [экс-министр инфраструктуры] сразу сказал, что готов отработать год и после этого уйти.

— Когда вы в последний раз общались с Игорем Коломойским и Ринатом Ахметовым?

— С Коломойским давно не виделся. С Ахметовым виделся в августе — примерно когда было объявлено о моем уходе.

— То есть буквально сейчас. А что обсуждали?

— Он просто позвонил и заехал узнать, что происходит.

— Это вы примирили президента и Коломойского после задержания Геннадия Корбана?

— Мне кажется, их не нужно было мирить, потому что между ними не было никакой ссоры.

— Да ну!

— Вопрос отношений Коломойского и президента я задавал бы скорее Коломойскому и президенту. Скажу иначе. За время моей работы на посту главы АП я старался находить компромиссные и разумные решения, которые касались в том числе и больших бизнес-групп. Я убеждал президента и ряд других представителей украинской власти и бизнесменов, что лучше вести корректные переговоры, нежели нагнетать напряжение, которое точно никому на пользу не идет.

— Расскажите, как проходят переговоры по ключевым вопросам. Например, ни для кого не секрет, что депутатская группа Відродження поддержала кандидатуру Юрия Луценко на пост генпрокурора в обмен на то, что Роман Насиров остался главой Госфискальной службы (ГФС). Как это происходит? Виталий Хомутынник [глава Відродження] обращается к вам и говорит, что его группа проголосует, только если Насиров останется? Возможно, он обращается к Игорю Кононенко или напрямую к президенту? Каким образом проходят переговоры “голоса в обмен на что‑то”?

— Такие линейные договоренности я редко встречал. Все происходит обычно немного по‑другому.

— Как?

— С внефракционными и фракционными депутатами встречаются разные люди. По Луценко не помню, кто встречался. Луценко с ними [депутатской группой Відродження] тоже общался. Например, встречается Луценко, или представители фракции, или Виталий Ковальчук [первый замглавы АП]. Встречаюсь, например, я и еще ряд людей. Игорь Грынив [глава фракции БПП] может тоже прийти на встречу. Затем возникает дискуссия, очень часто это просто договоренность — человека убедили, что в данный момент это наиболее правильное решение. Другой вопрос, что после того как это [голосование] произошло, депутат-мажоритарщик может заявить, что в его округе необходимо отремонтировать больницу, построить дорогу. Тогда это уже вопрос к правительству.

— С мажоритарщиками все ясно. А с депутатскими группами?

— То же самое, только сложнее. Например, группа харьковских депутатов [из Відродження] еще в 2014 году обращалась с очень простой проблемой — нужно было достроить станцию метро в Харькове. Если власть в состоянии в этом вопросе помочь, что плохого? Кстати, новая станция метро открылась в августе. Да, они заинтересованы, чтобы город развивался. Понятно, что они смогут предъявить избирателю, что они лоббисты города Харькова. Ну и молодцы!

— Но есть другой случай — с Оппозиционным блоком. Многие считают, что Юрию Бойко и другим депутатам этой фракции удается избежать уголовного преследования благодаря тому, что они голосуют за законы, выгодные власти.

— Я неоднократно встречался с Бойко. Ни разу, по крайней мере при мне, вопрос по поводу уголовного преследования он не поднимал. Ни разу.

— Согласитесь, что Оппозиционный блок сложно назвать оппозицией в прямом смысле слова. Батькивщина и иногда Самопоміч — гораздо большая оппозиция, чем они.

— Оппозиционный блок часто выступает довольно резко. Другое дело, что мы находимся в ситуации, когда по отдельным вопросам — к примеру, в судебной части конституционной реформы — нужны голоса не только провластных фракций. И если власти удается убедить депутатов из других фракций — это же хорошо. Никто не верил, что судебная реформа будет проголосована, а ее проголосовали. Если бы этого не сделали, то в следующий раз, следуя всем процедурам и регламентам, мы бы смогли выйти на нынешний уровень реформирования судебной системы года через четыре.

— Почему я так детально об этом расспрашиваю? АП и власть в целом обвиняют в том, что за последние два года они погрязли в системе договорняков. Даже появился термин договорняк, который я не припоминаю раньше. Люди это видят и делают соответствующие выводы. Понимаете ли вы, как общество реагирует на эту систему?

— Давайте тогда уточним: слово договорняк — это что?

— Та же система, когда в парламенте голосует не коалиция, а депутатские группы, с которыми ведут переговоры точечным путем в обмен чего‑то на что‑то. Зачем тогда нам коалиция в парламенте?

— Во-первых, коалиция в парламенте есть, и это важно. На всех стратегических голосованиях БПП и НФ голосуют совместно, что дает много голосов. Во-вторых, политический процесс состоит из договоренностей во всех странах. А как тогда по‑другому? Новые выборы? Мы неоднократно просчитывали вариант досрочных выборов. Если вы посмотрите на результаты последних соцопросов и попробуете спрогнозировать, как будет выглядеть парламент после новых выборов, то увидите, что качество этого парламента вряд ли изменится в лучшую сторону.

— Таким образом продлевается политическая жизнь всех людей с плохой репутацией. Потому что все всегда могут договориться.

— Не все. В 2014 году я был активным сторонником того, что нужно перезагружать парламент, и если вы сравните парламент ноября 2014‑го и парламент лета 2014‑го, если вы употребляете термин плохие люди…

— Люди с сомнительной репутацией.

— …то увидите, что этих людей с сомнительной репутацией существенно меньше. Это достижение? Достижение. В случае перезагрузки в сегодняшних условиях вы уверены, что людей с сомнительной репутацией в новый парламент попадет меньше?

— Не уверена.

— Вот и я не уверен.

— Но почему так произошло? У новой команды, которая пришла после Майдана, команды Порошенко и у вас в том числе был исторический шанс войти в учебники истории великими реформаторами. Мы бы потом внукам рассказывали об этом периоде и тех, кто пришел во власть после Майдана. А сейчас мы снова говорим не о реформах, а о схемах, коррупционных связях, сомнительных людях и о том, почему их не может быть меньше. Почему власть выбрала не бескомпромиссную борьбу за реформы, а эту систему, в которой мы в итоге оказались? И мне кажется, что результаты соцопросов — это как раз следствие упущенного шанса и нерешительной борьбы за изменения в стране.

— Давайте посмотрим, что сделано. За короткий срок мы запустили ключевые реформы, которые, я уверен, будут доведены до конца и сделают изменения в стране необратимыми. А знаете, какой один из главных факторов общего недовольства властью в 2014–2016 годах?

— Коррупционные составляющие?

— Нет, экономика. Когда у государства нет возможностей финансировать как собственное развитие, так и социальные статьи, то, что бы вы ни делали, недовольство будет очень высоким. Кто бы что ни говорил, в борьбе с коррупцией институционально сделано очень много.

— В чем плюсы и минусы президента Порошенко как руководителя?

— У президента много плюсов. Он образованный, эрудированный и очень опытный как во внутренней, так и во внешней политике. Он удивительно быстро находит наиболее важную проблемную зону.

— А какие у него ошибки?

— Сложно говорить об ошибках в контексте всего произошедшего. Кто мог предположить, что “зеленые человечки” появятся на Донбассе?

— Но президент мог бы уже продать свой бизнес за это время, как и обещал.

— Как человек в прошлом из бизнеса скажу, что в 2014–2015 годах, да и в этом году тоже продать бизнес — непростая задача. Подарить мог, безусловно, а вот продать даже за небольшие деньги было весьма сложно. Посмотрите сами, есть ли сейчас крупные сделки в Украине, когда кто‑то что‑то покупает? Их почти нет.

— Например, Хомутынник купил 5% агрохолдинга Кернел.

— Нужно смотреть, за сколько. И он же купил 5%, а не весь Кернел. Я несколько раз на эту тему с ним [президентом] беседовал. У меня устойчивое ощущение, что он с удовольствием продал бы его [Roshen], и думаю, что в результате это случится.

Среди общих ошибок могу отметить, что, возможно, мы недооценили уровень угроз, который шел с востока страны и степень этих угроз.

Материал опубликован в НВ №33 от 10 сентбря 2016 года

Кристина Бердинских

Борис Ложкин дает оценку бывшему шефу Петру Порошенко, рассказывает про договорняки в верхах и объясняет причины всеобщего недовольства властью

Медиаменеджер и бизнесмен Борис Ложкин получил предложение от Петра Порошенко возглавить Администрацию президента (АП), когда катался с друзьями на джипе по пустыне. С тех пор, как он принял предложение своего друга и бывшего бизнес-партнера, прошло два года. И Ложкин решил, что кабинет на Банковой теперь пора менять на нечто иное. 29 августа он объявил о своей отставке. В этот же день президент отдал эту должность Игорю Райнину, бывшему главе Харьковской областной администрации. Скандала из этой громкой политической новости не получилось. Ложкин остался в прекрасных отношениях с Порошенко, собирается помогать ему и дальше, только в другом направлении. Бывший глава АП планирует привлекать в страну иностранные инвестиции и вернуться в бизнес. Правда, еще не знает, в какой.

Свое первое интервью после отставки Борис Ложкин дает уже не в Администрации президента, откуда он постепенно вывозит свои картины, а в итальянском ресторане Piccolino в 8:45 утра. За время часового разговора Ложкин перечислил достижения власти за последние два года. Результатом своей работы он остался доволен. Однако, кажется, так и не понял, почему общество сильно раздражено системой договоренностей “всех со всеми”, которую не удалось сломить за прошедшие два года.

Пять вопросов Борису Ложкину:

Ваше самое большое достижение?

Дочка.

Ваш наибольший провал?

Если говорить о бизнесе, это газета Деловая неделя. Она не выдержала кризиса 1998 года. Это был провал.

На чем вы передвигаетесь по городу?

На внедорожнике Lexus.

Последняя прочитанная книга, которая произвела на вас впечатление?

Конец власти Мойзеса Наима.

Кому бы вы не подали руки?

Таких людей мало.

— Почему вы ушли в отставку?

— Я туда [в АП] приходил временно. И в книге [Четвертая республика. Почему Европе нужна Украина, а Украине — Европа] писал, что рассматриваю эту должность как военную службу. Произошла ротация в команде президента, в которой я остаюсь в статусе его внештатного советника. В сегодняшних условиях я буду более эффективен, занимаясь инвестициями. Потому что без экономического рывка все остальные усилия будут малоэффективными. Та ситуация, в которой сегодня находится экономика Украины, требует серьезного экономического роста, который невозможно обеспечить за счет внутренних ресурсов. Нам нужен большой приток внешних инвестиций. В среднем это порядка $10 млрд в год.

— Когда вы впервые сказали президенту, что хотите уйти?

— Этим летом. Разговор был скорее о том, что я хотел бы сфокусироваться на других задачах.

— Вы вели переговоры с крупными бизнесменами, так называемыми олигархами. Кто теперь будет заниматься этим? Новый глава АП Игорь Райнин? Или это останется вашим полем деятельности?

— В функционале главы АП роль переговоров с крупным бизнесом несколько преувеличена. Безусловно, я общался практически со всеми крупнейшими бизнесменами страны, но мне кажется, Игорь [Райнин] в состоянии выполнить эту функцию. Он показал по Харькову, где также есть представители крупного бизнеса, например Александр Ярославский, что может выстраивать с ними нормальные рабочие отношения, не допуская конфликтов. Понятно, что ему понадобится время. Я‑то почти всех этих людей знал еще в прошлой жизни, поэтому мне было проще.

— Не получится ли так, что вы просто избавились от бумажной работы, связанной с должностью главы АП, но фактически будете заниматься тем же, что и раньше, только в ином качестве?

— Дважды в одну и ту же реку не входят. Работа с инвестициями будет отнимать много времени. Это сопряжено с поездками, в том числе и с дальними. Если нужно будет с кем‑то переговорить, я всегда готов подключиться. Но главой АП, безусловно, будет Райнин.

— Вы не станете серым кардиналом украинской политики?

— Я вообще к понятию серые кардиналы отношусь с юмором. Нет, не стану. Мне бизнес ближе.

— Какие ваши дальнейшие планы в бизнесе?

— Точно чем‑то буду заниматься, но пока, образно говоря, выдыхаю. Думаю, это будут проекты, из которых можно построить большую, серьезную историю. Но сказать, в какой именно отрасли, я сейчас не могу.

— Собираетесь ли вы вернуться в медиабизнес?

— Не собираюсь. Не считаю сегодня это привлекательной отраслью в стране.

— Куда вы вложили деньги от продажи Украинского Медиа Холдинга?

— Есть траст со своими инвестициями. Это пассивные финансовые инвестиции. Я получил предложение [возглавить АП] как раз тогда, когда задумывался о том, куда вкладывать. А позже, за эти два с небольшим года, даже времени подумать не было.

— Вы стали одним из инициаторов прихода молодых, прогрессивных бизнес-менеджеров в госуправление. Сейчас многие уходят из госсектора, причем с неприятным осадком. Система побеждает и выталкивает этих людей?

— Система выталкивает, но не всех. В прошлом году правительство поменяло систему оплаты для топ-менеджента госпредприятий. Это позволило привлечь новых интересных людей и сохранить эффективных менеджеров. Сейчас топ-менеджеры могут легально заработать в украинских госкомпаниях с миллиардными оборотами до $1 млн в год, и это совершенно нормально. К сожалению, до сих пор не решен вопрос повышения зарплат на госслужбе, особенно для топовых позиций. Этот процесс нужно довести до конца. Европейские структуры и ряд частных международных доноров были готовы выделить приличные деньги для того, чтобы поднять зарплаты.

— И Кабмин, в частности команда Яценюка, это заблокировал…

— Одного виновного найти сложно. Это точно не было осознанным действием. Я неоднократно поднимал этот вопрос с Яценюком, он его поддерживал. В правительстве же все заинтересованы, чтобы профессионалы продолжали работать.

— Максим Нефьодов [замминистра экономического развития и торговли] уже открыто заявляет, что вскоре собирается уходить. Все время обсуждают тему повышения зарплат, но этого не происходит, и люди уходят.

— Подниму этот вопрос еще раз. Многие, как и я, приходили на госслужбу временно и заранее об этом сообщали. Тот же Андрей Пивоварский [экс-министр инфраструктуры] сразу сказал, что готов отработать год и после этого уйти.

— Когда вы в последний раз общались с Игорем Коломойским и Ринатом Ахметовым?

— С Коломойским давно не виделся. С Ахметовым виделся в августе — примерно когда было объявлено о моем уходе.

— То есть буквально сейчас. А что обсуждали?

— Он просто позвонил и заехал узнать, что происходит.

— Это вы примирили президента и Коломойского после задержания Геннадия Корбана?

— Мне кажется, их не нужно было мирить, потому что между ними не было никакой ссоры.

— Да ну!

— Вопрос отношений Коломойского и президента я задавал бы скорее Коломойскому и президенту. Скажу иначе. За время моей работы на посту главы АП я старался находить компромиссные и разумные решения, которые касались в том числе и больших бизнес-групп. Я убеждал президента и ряд других представителей украинской власти и бизнесменов, что лучше вести корректные переговоры, нежели нагнетать напряжение, которое точно никому на пользу не идет.

— Расскажите, как проходят переговоры по ключевым вопросам. Например, ни для кого не секрет, что депутатская группа Відродження поддержала кандидатуру Юрия Луценко на пост генпрокурора в обмен на то, что Роман Насиров остался главой Госфискальной службы (ГФС). Как это происходит? Виталий Хомутынник [глава Відродження] обращается к вам и говорит, что его группа проголосует, только если Насиров останется? Возможно, он обращается к Игорю Кононенко или напрямую к президенту? Каким образом проходят переговоры “голоса в обмен на что‑то”?

— Такие линейные договоренности я редко встречал. Все происходит обычно немного по‑другому.

— Как?

— С внефракционными и фракционными депутатами встречаются разные люди. По Луценко не помню, кто встречался. Луценко с ними [депутатской группой Відродження] тоже общался. Например, встречается Луценко, или представители фракции, или Виталий Ковальчук [первый замглавы АП]. Встречаюсь, например, я и еще ряд людей. Игорь Грынив [глава фракции БПП] может тоже прийти на встречу. Затем возникает дискуссия, очень часто это просто договоренность — человека убедили, что в данный момент это наиболее правильное решение. Другой вопрос, что после того как это [голосование] произошло, депутат-мажоритарщик может заявить, что в его округе необходимо отремонтировать больницу, построить дорогу. Тогда это уже вопрос к правительству.

— С мажоритарщиками все ясно. А с депутатскими группами?

— То же самое, только сложнее. Например, группа харьковских депутатов [из Відродження] еще в 2014 году обращалась с очень простой проблемой — нужно было достроить станцию метро в Харькове. Если власть в состоянии в этом вопросе помочь, что плохого? Кстати, новая станция метро открылась в августе. Да, они заинтересованы, чтобы город развивался. Понятно, что они смогут предъявить избирателю, что они лоббисты города Харькова. Ну и молодцы!

— Но есть другой случай — с Оппозиционным блоком. Многие считают, что Юрию Бойко и другим депутатам этой фракции удается избежать уголовного преследования благодаря тому, что они голосуют за законы, выгодные власти.

— Я неоднократно встречался с Бойко. Ни разу, по крайней мере при мне, вопрос по поводу уголовного преследования он не поднимал. Ни разу.

— Согласитесь, что Оппозиционный блок сложно назвать оппозицией в прямом смысле слова. Батькивщина и иногда Самопоміч — гораздо большая оппозиция, чем они.

— Оппозиционный блок часто выступает довольно резко. Другое дело, что мы находимся в ситуации, когда по отдельным вопросам — к примеру, в судебной части конституционной реформы — нужны голоса не только провластных фракций. И если власти удается убедить депутатов из других фракций — это же хорошо. Никто не верил, что судебная реформа будет проголосована, а ее проголосовали. Если бы этого не сделали, то в следующий раз, следуя всем процедурам и регламентам, мы бы смогли выйти на нынешний уровень реформирования судебной системы года через четыре.

— Почему я так детально об этом расспрашиваю? АП и власть в целом обвиняют в том, что за последние два года они погрязли в системе договорняков. Даже появился термин договорняк, который я не припоминаю раньше. Люди это видят и делают соответствующие выводы. Понимаете ли вы, как общество реагирует на эту систему?

— Давайте тогда уточним: слово договорняк — это что?

— Та же система, когда в парламенте голосует не коалиция, а депутатские группы, с которыми ведут переговоры точечным путем в обмен чего‑то на что‑то. Зачем тогда нам коалиция в парламенте?

— Во-первых, коалиция в парламенте есть, и это важно. На всех стратегических голосованиях БПП и НФ голосуют совместно, что дает много голосов. Во-вторых, политический процесс состоит из договоренностей во всех странах. А как тогда по‑другому? Новые выборы? Мы неоднократно просчитывали вариант досрочных выборов. Если вы посмотрите на результаты последних соцопросов и попробуете спрогнозировать, как будет выглядеть парламент после новых выборов, то увидите, что качество этого парламента вряд ли изменится в лучшую сторону.

— Таким образом продлевается политическая жизнь всех людей с плохой репутацией. Потому что все всегда могут договориться.

— Не все. В 2014 году я был активным сторонником того, что нужно перезагружать парламент, и если вы сравните парламент ноября 2014‑го и парламент лета 2014‑го, если вы употребляете термин плохие люди…

— Люди с сомнительной репутацией.

— …то увидите, что этих людей с сомнительной репутацией существенно меньше. Это достижение? Достижение. В случае перезагрузки в сегодняшних условиях вы уверены, что людей с сомнительной репутацией в новый парламент попадет меньше?

— Не уверена.

— Вот и я не уверен.

— Но почему так произошло? У новой команды, которая пришла после Майдана, команды Порошенко и у вас в том числе был исторический шанс войти в учебники истории великими реформаторами. Мы бы потом внукам рассказывали об этом периоде и тех, кто пришел во власть после Майдана. А сейчас мы снова говорим не о реформах, а о схемах, коррупционных связях, сомнительных людях и о том, почему их не может быть меньше. Почему власть выбрала не бескомпромиссную борьбу за реформы, а эту систему, в которой мы в итоге оказались? И мне кажется, что результаты соцопросов — это как раз следствие упущенного шанса и нерешительной борьбы за изменения в стране.

— Давайте посмотрим, что сделано. За короткий срок мы запустили ключевые реформы, которые, я уверен, будут доведены до конца и сделают изменения в стране необратимыми. А знаете, какой один из главных факторов общего недовольства властью в 2014–2016 годах?

— Коррупционные составляющие?

— Нет, экономика. Когда у государства нет возможностей финансировать как собственное развитие, так и социальные статьи, то, что бы вы ни делали, недовольство будет очень высоким. Кто бы что ни говорил, в борьбе с коррупцией институционально сделано очень много.

— В чем плюсы и минусы президента Порошенко как руководителя?

— У президента много плюсов. Он образованный, эрудированный и очень опытный как во внутренней, так и во внешней политике. Он удивительно быстро находит наиболее важную проблемную зону.

— А какие у него ошибки?

— Сложно говорить об ошибках в контексте всего произошедшего. Кто мог предположить, что “зеленые человечки” появятся на Донбассе?

— Но президент мог бы уже продать свой бизнес за это время, как и обещал.

— Как человек в прошлом из бизнеса скажу, что в 2014–2015 годах, да и в этом году тоже продать бизнес — непростая задача. Подарить мог, безусловно, а вот продать даже за небольшие деньги было весьма сложно. Посмотрите сами, есть ли сейчас крупные сделки в Украине, когда кто‑то что‑то покупает? Их почти нет.

— Например, Хомутынник купил 5% агрохолдинга Кернел.

— Нужно смотреть, за сколько. И он же купил 5%, а не весь Кернел. Я несколько раз на эту тему с ним [президентом] беседовал. У меня устойчивое ощущение, что он с удовольствием продал бы его [Roshen], и думаю, что в результате это случится.

Среди общих ошибок могу отметить, что, возможно, мы недооценили уровень угроз, который шел с востока страны и степень этих угроз.

Материал опубликован в НВ №33 от 10 сентбря 2016 года

Эффективный бюрократ или злой «коп»: зачем Порошенко понадобился Игорь РайнинЭффективный бюрократ или злой «коп»: зачем Порошенко понадобился Игорь Райнин

Илья Лукаш

Новый глава Администрации президента будет вести более жесткую работу с олигархами и депутатами, прекратит разговоры о внеочередных парламентских выборах и наладит внутреннюю работу аппарата, считают эксперты

Накануне по обыкновению бурного осеннего политического сезона президент Петр Порошенко неожиданно для многих сменил главу своей Администрации. Давнего бизнес-партнера президента Бориса Ложкина заменил политический соратник президента со времен Оранжевой революции и до вчерашнего дня губернатор Харьковской области Игорь Райнин.

43-летний новый глава АП начинал карьеру в 1990-м году техником-наладчиком газового оборудования, в 1998-м перешел на госслужбу председателем Коломацкой райгосадминистрации на Харьковщине. С 2001-го 10 лет работал в Харьковской облгосадминистрации, после прихода к власти Януковича – ушел в бизнес вплоть до ноября 2014 года. Три месяца был заместителем главы Администрации президента, пока 3 февраля 2015 года не возглавил Харьковскую область. В декларации чиновника – почти миллион гривен прибыли за прошлый год.

Предшественник Райнина – Борис Ложкин – после двух лет на высокой должности возглавил Инвестиционный совет при президенте, а также будет заниматься бизнесом.

Собеседники НВ утверждают: новый глава АП достаточно жесткий и эффективный бюрократ, привычных для предшественника долгих переговоров и соблюдения баланса интересов ожидать не стоит.

С чем связано назначение нового главы президентской канцелярии накануне решающего, по мнению многих экспертов, политического сезона – Осень 2016?

Игра в «плохого копа»

Бывший глава АП Борис Ложкин был известным переговорщиком. Во время конфликта с Коломойским именно он «разрулил» его противоречия с президентом с минимальными потерями и добился того, чтобы экс-премьер-министр Арсений Яценюк ушел из правительства, сохранив политическую конструкцию. С одной стороны – это давало Ложкину пространство для маневрирования, с другой – тяготило его связями и обязательствами со многими людьми.

«Райнин показал себя как достаточно жесткий управленец в непростом регионе. Это функция руководителя канцелярии президента – быть более жестким исполнителем и эта роль больше подходит именно Райнину. Если вспомнить американские фильмы, то Райнин будет играть роль злого полицейского, а Ложкин, который никуда из Администрации не ушел – доброго», — предполагает политолог Евгений Магда.

Эксперт напоминает, что как минимум до конца года Райнин с Ложкиным будут работать в паре, но настало время для того, чтобы привлечением инвестиций на высшем государственном уровне занималась лицо, максимально приближенное к президенту.

Роль «плохого копа» понадобится новому главе Администрации президента и в укреплении властной вертикали в регионах. Политолог Тарас Березовец напоминает, что за год работы в Харьковской области Райнин свел на нет роль скандального экс-губернатора Михаила Добкина и «придушил» амбиции мэра Геннадия Кернеса.

«Райнин в первый день на посту проговорился, что его задачей станет просмотр властной вертикали. Потом поправился, что речь идет не о губернаторах, а о главах районных администраций. Из этого я делаю вывод, что заменой глав областных администраций будет заниматься именно он. Будет этаким «чистильщиком» региональных элит. Это у Ложкина везде были связи, а с Райнина что взять? Он сам по себе достаточно жесткий человек и идти на конфликты – для него не проблема», — считает Березовец.

Эффективный бюрократ

Все без исключения опрошенные НВ эксперты утверждают: Петр Порошенко особо ценит бюрократические способности Игоря Райнина. Смесь административных интриг с жестким стилем поведения позволяла последнему достигать ощутимых успехов.

«В последнее время в АП было все больше претензий, начиная с банального: обращение к президенту или игнорировались, или предоставлялись с нарушением всех возможных сроков. Райнин – все же очень хороший администратор, поэтому можно надеяться по крайней мере на повышение результативности работы канцелярии», — убежден директор Украинского института анализа и менеджмента политики Руслан Бортник.

Политолог Вадим Карасев подтверждает: ставку на Райнина сделали, чтобы ничего не менять в политическом плане, но улучшить саму систему функционирования бюрократической машины.

«Именно рутинная работа, администрирование в Администрации президента может измениться к лучшему, потому что Райнин – хороший бюрократ, качественный менеджер. С такой аппаратной хваткой, как у Райнина, плюс умение работать с партиями Ковальчука [Первый заместитель главы Администрации президента Украины Виталий Ковальчук] – Администрация может затмить собой и Кабмин, и даже СНБО», — говорит Карасев.

Заместитель директора Агентства моделирования ситуаций, политолог Алексей Голобуцкий напоминает, что для Порошенко стало символическим прохождение экватора своего первого президентского срока. После уменьшения влияния олигархов и сохранения парламентской коалиции – появилось окно возможностей, которое президент постарается использовать наиболее эффективно.

«Возникла необходимость заниматься жесткой административной работой, обеспечить управляемость ситуации в регионах и тесно сотрудничать с правительством, чтобы добиться экономических результатов. Райнин может справиться с тремя этими пунктами, с последним – ему поможет Ложкин с Гройсманом», — объясняет новую властную конструкцию Голобуцкий.

Увольнение Ложкина с АП – факт из ряда других, когда люди из бизнеса, которые пришли на государственную службу, возвращаются в частный сектор. Их места занимают профессиональные бюрократы, такие как Райнин.

«Ложкин – официальный долларовый миллионер, для него государственная служба – почти волонтерство. Райнин в этом смысле – классический бюрократ, который старается максимально четко выполнять указания», — заключает Магда.

Новое ВремяИлья Лукаш

Новый глава Администрации президента будет вести более жесткую работу с олигархами и депутатами, прекратит разговоры о внеочередных парламентских выборах и наладит внутреннюю работу аппарата, считают эксперты

Накануне по обыкновению бурного осеннего политического сезона президент Петр Порошенко неожиданно для многих сменил главу своей Администрации. Давнего бизнес-партнера президента Бориса Ложкина заменил политический соратник президента со времен Оранжевой революции и до вчерашнего дня губернатор Харьковской области Игорь Райнин.

43-летний новый глава АП начинал карьеру в 1990-м году техником-наладчиком газового оборудования, в 1998-м перешел на госслужбу председателем Коломацкой райгосадминистрации на Харьковщине. С 2001-го 10 лет работал в Харьковской облгосадминистрации, после прихода к власти Януковича – ушел в бизнес вплоть до ноября 2014 года. Три месяца был заместителем главы Администрации президента, пока 3 февраля 2015 года не возглавил Харьковскую область. В декларации чиновника – почти миллион гривен прибыли за прошлый год.

Предшественник Райнина – Борис Ложкин – после двух лет на высокой должности возглавил Инвестиционный совет при президенте, а также будет заниматься бизнесом.

Собеседники НВ утверждают: новый глава АП достаточно жесткий и эффективный бюрократ, привычных для предшественника долгих переговоров и соблюдения баланса интересов ожидать не стоит.

С чем связано назначение нового главы президентской канцелярии накануне решающего, по мнению многих экспертов, политического сезона – Осень 2016?

Игра в «плохого копа»

Бывший глава АП Борис Ложкин был известным переговорщиком. Во время конфликта с Коломойским именно он «разрулил» его противоречия с президентом с минимальными потерями и добился того, чтобы экс-премьер-министр Арсений Яценюк ушел из правительства, сохранив политическую конструкцию. С одной стороны – это давало Ложкину пространство для маневрирования, с другой – тяготило его связями и обязательствами со многими людьми.

«Райнин показал себя как достаточно жесткий управленец в непростом регионе. Это функция руководителя канцелярии президента – быть более жестким исполнителем и эта роль больше подходит именно Райнину. Если вспомнить американские фильмы, то Райнин будет играть роль злого полицейского, а Ложкин, который никуда из Администрации не ушел – доброго», — предполагает политолог Евгений Магда.

Эксперт напоминает, что как минимум до конца года Райнин с Ложкиным будут работать в паре, но настало время для того, чтобы привлечением инвестиций на высшем государственном уровне занималась лицо, максимально приближенное к президенту.

Роль «плохого копа» понадобится новому главе Администрации президента и в укреплении властной вертикали в регионах. Политолог Тарас Березовец напоминает, что за год работы в Харьковской области Райнин свел на нет роль скандального экс-губернатора Михаила Добкина и «придушил» амбиции мэра Геннадия Кернеса.

«Райнин в первый день на посту проговорился, что его задачей станет просмотр властной вертикали. Потом поправился, что речь идет не о губернаторах, а о главах районных администраций. Из этого я делаю вывод, что заменой глав областных администраций будет заниматься именно он. Будет этаким «чистильщиком» региональных элит. Это у Ложкина везде были связи, а с Райнина что взять? Он сам по себе достаточно жесткий человек и идти на конфликты – для него не проблема», — считает Березовец.

Эффективный бюрократ

Все без исключения опрошенные НВ эксперты утверждают: Петр Порошенко особо ценит бюрократические способности Игоря Райнина. Смесь административных интриг с жестким стилем поведения позволяла последнему достигать ощутимых успехов.

«В последнее время в АП было все больше претензий, начиная с банального: обращение к президенту или игнорировались, или предоставлялись с нарушением всех возможных сроков. Райнин – все же очень хороший администратор, поэтому можно надеяться по крайней мере на повышение результативности работы канцелярии», — убежден директор Украинского института анализа и менеджмента политики Руслан Бортник.

Политолог Вадим Карасев подтверждает: ставку на Райнина сделали, чтобы ничего не менять в политическом плане, но улучшить саму систему функционирования бюрократической машины.

«Именно рутинная работа, администрирование в Администрации президента может измениться к лучшему, потому что Райнин – хороший бюрократ, качественный менеджер. С такой аппаратной хваткой, как у Райнина, плюс умение работать с партиями Ковальчука [Первый заместитель главы Администрации президента Украины Виталий Ковальчук] – Администрация может затмить собой и Кабмин, и даже СНБО», — говорит Карасев.

Заместитель директора Агентства моделирования ситуаций, политолог Алексей Голобуцкий напоминает, что для Порошенко стало символическим прохождение экватора своего первого президентского срока. После уменьшения влияния олигархов и сохранения парламентской коалиции – появилось окно возможностей, которое президент постарается использовать наиболее эффективно.

«Возникла необходимость заниматься жесткой административной работой, обеспечить управляемость ситуации в регионах и тесно сотрудничать с правительством, чтобы добиться экономических результатов. Райнин может справиться с тремя этими пунктами, с последним – ему поможет Ложкин с Гройсманом», — объясняет новую властную конструкцию Голобуцкий.

Увольнение Ложкина с АП – факт из ряда других, когда люди из бизнеса, которые пришли на государственную службу, возвращаются в частный сектор. Их места занимают профессиональные бюрократы, такие как Райнин.

«Ложкин – официальный долларовый миллионер, для него государственная служба – почти волонтерство. Райнин в этом смысле – классический бюрократ, который старается максимально четко выполнять указания», — заключает Магда.

Новое Время

Ход ЛожкинаХод Ложкина

Виктор Небоженко

Это не сенсация. Он давно собирался покинуть беспокойное ложе Главы Администрации Президента (АП) Украины. И дело не в личных отношениях между Порошенко и Ложкиным. Мало кто помнит, что одним из первых тезисов нового президента Порошенко был новый критерий отбора людей в АП. Порошенко открыто заявил, что в АП будут набираться исключительно богатые и успешные люди. Сумев создать огромный бизнес, они сумеют легко справиться с украинской политикой. Это классический принцип олигархата- если я получил власть, то она должна приносить мне больший доход. Не национальные интересы страны, реформы или оборона являются целью таких политиков-бизнесменов, а получение дополнительных доходов, благодаря своей власти. Согласно этому критерию, замглавы АП Порошенко стал миллиардер Юрий Косюк. А главой АП стал мультимиллионер Борис Ложкин. Со временем Порошенко осознал глупость этого тезиса, ибо работа его АП одна из худших за 25 лет. Среди назначенных, первым понял свою ошибку Юрий Косюк, который после успешного решения своих бизнес-задач быстро покинул АП.

Борис Ложкин тоже уже через год понял, что при подозрительном и жадном Порошенко не получиться быстро обогатиться и догнать более удачливых молодых мультимиллионеров, типа, Хомутынника или Левочкина. Поэтому, он захотел стать послом Украины в США. Но американцы посоветовали ему сначала «потренироваться» на должности посла Украины в России, намекая Ложкину на его крепкие связи с российскими олигархами и правой рукой Путина Сурковым. Ложкин понял, что, находясь рядом с Порошенко он много не заработает, а время идет и может быть кому-то придется отвечать за все, что происходит сейчас в стране. А Ложкин не хочет быть крайним. Публикуя свою книгу «Четвертая республика», Ложкин дает понять, что он собирается остаться на плаву и после политического поражения президента Порошенко. Он учел успешный опыт самоспасения Литвина и Левочкина, после того как они покинули посты глав АП.

Кроме этого есть еще одна объективная причина ухода Ложкина с поста Главы АП. Президент Порошенко, за два года своего правления, не одержал ни одной победы над российским агрессором, не выполнил своих предвыборных обязательств, не совершил ни одной реформы, допустил ужасное обнищание миллионов людей, поднял на высочайший уровень элитную коррупцию в стране. Тем не менее, он сумел подмять по себя депутатский корпус Верховной Рады, овладеть Кабинетом Министров Украины и получить контроль над большинством СМИ. Перессорив между собой олигархов, он стал выше их. Таким образом он сконцентрировал в своих руках, гораздо быстрее предыдущего президента Януковича, огромную личную власть над экономическими и политическими институтами страны и не собирается менять свою успешную политику имитации реформ , манипулирования и запугивания населения страны.

Для удержания и укрепления этого режима личной власти, президенту Порошенко нужна совершенно другая Администрация, которая бы управляла уже не только президентской вертикалью, но и всеми ветвями власти, госорганами и политическими структурами страны. На первый план выходят, ни пиар президента, не налаживание отношений с общественностью и прессой, бизнесом, чем активно занимался Ложкин, а улаживание и использования конфликтов между органами власти, силовиками и бизнес-группами. Новый глава АП Порошенко должен будет вобрать в себя худшие черты предыдущих одиозных глав АП –Литвина, Левочкина, Медведчука. Он должен быть готов взять на себя весь негатив президента Порошенко, чего не сильно хотел делать Ложкин. И не пиар, а шантаж, манипуляции, ложь и принуждение становятся главным средствами управления народом. И в этой ситуации Ложкину как специалисту по политическому маркетингу, коммуникациям с ОМ и СМИ лучше отойти в строну во время формирования олигархической президентской республики, которая возникает на наших глазах – на руинах Майдана, несбывшихся реформ и судорогах украинского парламентаризма.

ФБВиктор Небоженко

Это не сенсация. Он давно собирался покинуть беспокойное ложе Главы Администрации Президента (АП) Украины. И дело не в личных отношениях между Порошенко и Ложкиным. Мало кто помнит, что одним из первых тезисов нового президента Порошенко был новый критерий отбора людей в АП. Порошенко открыто заявил, что в АП будут набираться исключительно богатые и успешные люди. Сумев создать огромный бизнес, они сумеют легко справиться с украинской политикой. Это классический принцип олигархата- если я получил власть, то она должна приносить мне больший доход. Не национальные интересы страны, реформы или оборона являются целью таких политиков-бизнесменов, а получение дополнительных доходов, благодаря своей власти. Согласно этому критерию, замглавы АП Порошенко стал миллиардер Юрий Косюк. А главой АП стал мультимиллионер Борис Ложкин. Со временем Порошенко осознал глупость этого тезиса, ибо работа его АП одна из худших за 25 лет. Среди назначенных, первым понял свою ошибку Юрий Косюк, который после успешного решения своих бизнес-задач быстро покинул АП.

Борис Ложкин тоже уже через год понял, что при подозрительном и жадном Порошенко не получиться быстро обогатиться и догнать более удачливых молодых мультимиллионеров, типа, Хомутынника или Левочкина. Поэтому, он захотел стать послом Украины в США. Но американцы посоветовали ему сначала «потренироваться» на должности посла Украины в России, намекая Ложкину на его крепкие связи с российскими олигархами и правой рукой Путина Сурковым. Ложкин понял, что, находясь рядом с Порошенко он много не заработает, а время идет и может быть кому-то придется отвечать за все, что происходит сейчас в стране. А Ложкин не хочет быть крайним. Публикуя свою книгу «Четвертая республика», Ложкин дает понять, что он собирается остаться на плаву и после политического поражения президента Порошенко. Он учел успешный опыт самоспасения Литвина и Левочкина, после того как они покинули посты глав АП.

Кроме этого есть еще одна объективная причина ухода Ложкина с поста Главы АП. Президент Порошенко, за два года своего правления, не одержал ни одной победы над российским агрессором, не выполнил своих предвыборных обязательств, не совершил ни одной реформы, допустил ужасное обнищание миллионов людей, поднял на высочайший уровень элитную коррупцию в стране. Тем не менее, он сумел подмять по себя депутатский корпус Верховной Рады, овладеть Кабинетом Министров Украины и получить контроль над большинством СМИ. Перессорив между собой олигархов, он стал выше их. Таким образом он сконцентрировал в своих руках, гораздо быстрее предыдущего президента Януковича, огромную личную власть над экономическими и политическими институтами страны и не собирается менять свою успешную политику имитации реформ , манипулирования и запугивания населения страны.

Для удержания и укрепления этого режима личной власти, президенту Порошенко нужна совершенно другая Администрация, которая бы управляла уже не только президентской вертикалью, но и всеми ветвями власти, госорганами и политическими структурами страны. На первый план выходят, ни пиар президента, не налаживание отношений с общественностью и прессой, бизнесом, чем активно занимался Ложкин, а улаживание и использования конфликтов между органами власти, силовиками и бизнес-группами. Новый глава АП Порошенко должен будет вобрать в себя худшие черты предыдущих одиозных глав АП –Литвина, Левочкина, Медведчука. Он должен быть готов взять на себя весь негатив президента Порошенко, чего не сильно хотел делать Ложкин. И не пиар, а шантаж, манипуляции, ложь и принуждение становятся главным средствами управления народом. И в этой ситуации Ложкину как специалисту по политическому маркетингу, коммуникациям с ОМ и СМИ лучше отойти в строну во время формирования олигархической президентской республики, которая возникает на наших глазах – на руинах Майдана, несбывшихся реформ и судорогах украинского парламентаризма.

ФБ

Профессионал по «договорнякам» Порошенко и Ефремов в джакузи. Какую роль готовит Банковая для бывшего регионала?Профессионал по «договорнякам» Порошенко и Ефремов в джакузи. Какую роль готовит Банковая для бывшего регионала?

«Главком».

За полгода прокуратура ни на шаг не продвинулась, а арестованный Ефремов готовится к новой жизни без браслета…

Скандальный арест в феврале этого года экс-главы фракции Партии регионов в Верховной Раде Александра Ефремова стал первым и, по сути, единственным громким задержанием топ-соратников Виктора Януковича. Взятие под стражу видного политика сразу после своего назначения инициировал новый руководитель Генпрокуратуры Виктор Шокин. На тот момент браслеты на Ефремове сыграли важную роль для власти. Его задержали накануне годовщины Майдана, когда от руководства страны ждали отчета о расследовании массовых расстрелов в Киеве. Их не было, и Ефремов «помог» сгладить негатив.

Одиозного соратника Януковича «брали» в субботу 14 февраля, а уже в понедельник Печерский районный суд арестовал бывшего депутата и предложил ему выйти под залог 3,6 миллиона гривен. По словам Ефремова, таких средств у него к тому времени на счетах не оказалось, а существенный залог за него внес бывший коллега по партии и верный друг — Борис Колесников. Сообщения и кадры из зала, где во второй половине Ефремову февраля выбирали меру пресечения, должны были вселить надежду на то, что новая власть настроена довести расследование событий Евромайдана до конца и наказать виновных за кровопролитие.

Напомним, что Александра Ефремова обвиняют по трем статьям Уголовного кодекса по делу о превышении должностных обязанностей при принятии «диктаторских законов 16 января», по этому делу кроме него проходят также бывший вице-спикер Игорь Калетник и бывший регионал Владимир Олийнык. С декабря прошлого года Калетник и Олейник находились в розыске.

После длительного затишья 3 августа на пресс-конференции в гостинице «Украина» в Москве бывший руководитель Кабмина Николай Азаров совместно с Олийныком и недавно задержанным в Италии российским украинофобом Марковым объявил о создании «Комитета спасения Украины». Как писал «Главком», целью этого проекта является смена нынешнего руководства страны и досрочные парламентские и президентские выборы. Соратники Януковича даже назвали имя своего кандидата на пост главы державы. Им стал соавтор «диктаторских законов» Владимир Олийнык.

Чуть позже Ефремову сообщили о подозрении относительно разжигания национальной вражды. Но уже через неделю одиозная судья Печерского суда Оксана Царевич отклонила ходатайство прокуратуры, отметив, что по данным лингвистической экспертизы, предоставленной стороной обвинения, в высказываниях Ефремова признаков разжигания межнациональной розни найдено не было. «Главком» ранее уже писал, что завершить расследование, по утверждению прокурорских сотрудников, мешает неявка народных депутатов на допросы в ГПУ. По крайней мере, так сказал начальник Управления спецрасследований ГПУ Сергей Горбатюк: «Мы бы уже завершили это дело, если бы допросили депутатов, которые принимали участие в голосовании или находились в зале. Вся сложность этого расследования заключается в том, что у нас нет уважения народных избранников к вызовам следователей», — пояснил он отсутствие результатов в деле Ефремова.

Три месяца подряд «Главком» вел переговоры с адвокатом Ефремова Александром Мельниковым. Однако юрист находил различные причины, чтобы уберечь своего подзащитного от острых вопросов.

От обещаний защитники одиозного политика перешли к полному игнорированию журналистских запросов. Это лишний раз подтверждает, что бывший регионал и его команда заняли выжидательную позицию и всячески пытаются не привлекать внимание к теме расследования дела Ефремова.

«Главком» также ранее обращался в Генпрокуратуру с просьбой озвучить информацию о ходе расследования дела Ефремова. Однако получил формальную отписку, в которой ни одного ответа на поставленные вопросы не содержалось.

Очевидно, дело Ефремова уже можно включать в перечень резонансных дел, которые никогда не дойдут до суда. И бывшие силовики, и действующие депутаты из разных фракций единодушны в этом мнении. По их данным, есть масса людей, готовых свидетельствовать о роли Ефремова в разжигании сепаратизма на Донбассе, но при этом ГПУ приписывает бывшему регионалу совсем другое — принятие «законов 16 января», в которых большее отношение имели покойный Чечетов и беглец Владимир Олийнык, которого карикатурный «Комитет спасения Украины» Азарова выдвинул кандидатом на пост главы державы.

И пока прокуратура уверяет, что следствие идет, Ефремов спокойно наслаждается жизнью практически на свободе. Экс-нардеп-регионал посещает столичные рестораны, развлекательные заведения, регулярно светится в одном из элитных киевских спортивных клубов — Sport Life Фитнес Де Люкс на Печерске. По информации читателей «Главкома», которые являются клиентами этого спортклуба, подследственный, как ни в чем не бывало, «отдыхает» в джакузи, плавает в бассейне в компании друга. Нужно также признать, что на ноге у Ефремова пока мелькает электронный браслет.

Высокопоставленный источник «Главкома» в парламенте не исключает, что власть ждет подходящего момента, чтобы отпустить Ефремова под шумок более резонансного события. Такой случай, скорее всего подвернется во время местных выборов, запланированных на конец октября. По одной из версий, в дальнейшем соратник Януковича может присоединиться к компании своих бывших коллег по партии, которые нашли себе убежище в России. По другой, Ефремову, люди которого до сих пор имеют влияние на Луганщине, могут отвести роль ключевого переговорщика с охваченным войной регионом и его «лидерами».«Главком».

За полгода прокуратура ни на шаг не продвинулась, а арестованный Ефремов готовится к новой жизни без браслета…

Скандальный арест в феврале этого года экс-главы фракции Партии регионов в Верховной Раде Александра Ефремова стал первым и, по сути, единственным громким задержанием топ-соратников Виктора Януковича. Взятие под стражу видного политика сразу после своего назначения инициировал новый руководитель Генпрокуратуры Виктор Шокин. На тот момент браслеты на Ефремове сыграли важную роль для власти. Его задержали накануне годовщины Майдана, когда от руководства страны ждали отчета о расследовании массовых расстрелов в Киеве. Их не было, и Ефремов «помог» сгладить негатив.

Одиозного соратника Януковича «брали» в субботу 14 февраля, а уже в понедельник Печерский районный суд арестовал бывшего депутата и предложил ему выйти под залог 3,6 миллиона гривен. По словам Ефремова, таких средств у него к тому времени на счетах не оказалось, а существенный залог за него внес бывший коллега по партии и верный друг — Борис Колесников. Сообщения и кадры из зала, где во второй половине Ефремову февраля выбирали меру пресечения, должны были вселить надежду на то, что новая власть настроена довести расследование событий Евромайдана до конца и наказать виновных за кровопролитие.

Напомним, что Александра Ефремова обвиняют по трем статьям Уголовного кодекса по делу о превышении должностных обязанностей при принятии «диктаторских законов 16 января», по этому делу кроме него проходят также бывший вице-спикер Игорь Калетник и бывший регионал Владимир Олийнык. С декабря прошлого года Калетник и Олейник находились в розыске.

После длительного затишья 3 августа на пресс-конференции в гостинице «Украина» в Москве бывший руководитель Кабмина Николай Азаров совместно с Олийныком и недавно задержанным в Италии российским украинофобом Марковым объявил о создании «Комитета спасения Украины». Как писал «Главком», целью этого проекта является смена нынешнего руководства страны и досрочные парламентские и президентские выборы. Соратники Януковича даже назвали имя своего кандидата на пост главы державы. Им стал соавтор «диктаторских законов» Владимир Олийнык.

Чуть позже Ефремову сообщили о подозрении относительно разжигания национальной вражды. Но уже через неделю одиозная судья Печерского суда Оксана Царевич отклонила ходатайство прокуратуры, отметив, что по данным лингвистической экспертизы, предоставленной стороной обвинения, в высказываниях Ефремова признаков разжигания межнациональной розни найдено не было. «Главком» ранее уже писал, что завершить расследование, по утверждению прокурорских сотрудников, мешает неявка народных депутатов на допросы в ГПУ. По крайней мере, так сказал начальник Управления спецрасследований ГПУ Сергей Горбатюк: «Мы бы уже завершили это дело, если бы допросили депутатов, которые принимали участие в голосовании или находились в зале. Вся сложность этого расследования заключается в том, что у нас нет уважения народных избранников к вызовам следователей», — пояснил он отсутствие результатов в деле Ефремова.

Три месяца подряд «Главком» вел переговоры с адвокатом Ефремова Александром Мельниковым. Однако юрист находил различные причины, чтобы уберечь своего подзащитного от острых вопросов.

От обещаний защитники одиозного политика перешли к полному игнорированию журналистских запросов. Это лишний раз подтверждает, что бывший регионал и его команда заняли выжидательную позицию и всячески пытаются не привлекать внимание к теме расследования дела Ефремова.

«Главком» также ранее обращался в Генпрокуратуру с просьбой озвучить информацию о ходе расследования дела Ефремова. Однако получил формальную отписку, в которой ни одного ответа на поставленные вопросы не содержалось.

Очевидно, дело Ефремова уже можно включать в перечень резонансных дел, которые никогда не дойдут до суда. И бывшие силовики, и действующие депутаты из разных фракций единодушны в этом мнении. По их данным, есть масса людей, готовых свидетельствовать о роли Ефремова в разжигании сепаратизма на Донбассе, но при этом ГПУ приписывает бывшему регионалу совсем другое — принятие «законов 16 января», в которых большее отношение имели покойный Чечетов и беглец Владимир Олийнык, которого карикатурный «Комитет спасения Украины» Азарова выдвинул кандидатом на пост главы державы.

И пока прокуратура уверяет, что следствие идет, Ефремов спокойно наслаждается жизнью практически на свободе. Экс-нардеп-регионал посещает столичные рестораны, развлекательные заведения, регулярно светится в одном из элитных киевских спортивных клубов — Sport Life Фитнес Де Люкс на Печерске. По информации читателей «Главкома», которые являются клиентами этого спортклуба, подследственный, как ни в чем не бывало, «отдыхает» в джакузи, плавает в бассейне в компании друга. Нужно также признать, что на ноге у Ефремова пока мелькает электронный браслет.

Высокопоставленный источник «Главкома» в парламенте не исключает, что власть ждет подходящего момента, чтобы отпустить Ефремова под шумок более резонансного события. Такой случай, скорее всего подвернется во время местных выборов, запланированных на конец октября. По одной из версий, в дальнейшем соратник Януковича может присоединиться к компании своих бывших коллег по партии, которые нашли себе убежище в России. По другой, Ефремову, люди которого до сих пор имеют влияние на Луганщине, могут отвести роль ключевого переговорщика с охваченным войной регионом и его «лидерами».

Лубкивский: Как только Наливайченко начал громко говорить о коррупции в зоне АТО, на него сразу пошла атака и вызов в ГенпрокуратуруЛубкивский: Как только Наливайченко начал громко говорить о коррупции в зоне АТО, на него сразу пошла атака и вызов в Генпрокуратуру

Наталия Двали.
«Атака» на главу Службы безопасности Украины со стороны Администрации Президента и Генпрокуратуры связана с тем, что Валентин Наливайченко заявил о чиновнике-совладельце горящей под Киевом нефтебазы и уволил руководство Главного управления по борьбе с коррупцией, заявил в комментарии «ГОРДОН» советник главы СБУ Маркиян Лубкивский.

Советник главы Службы безопасности Украины Маркиян Лубкивский на своей Facebook-странице сообщил, что визит его непосредственного начальника Валентина Наливайченко 16–17 июня в Вашингтон отменен. В американской столице глава СБУ должен был предоставить политической и экспертной элите США доказательства присутствия российских военных на Донбассе.
По словам Лубкивского, визит Наливайченко отменила Администрация Президента Украины. Более того, глава СБУ получил повестку из Генпрокуратуры с просьбой явиться к следователю для дачи показаний. «То есть вместо объяснений [американским] конгрессменам он [Наливайченко] будет давать объяснения следователям Генпрокуратуры, которая таким образом реагирует на заявление главы СБУ во время последнего заседания Кабинета Министров о причастности бывшего руководства Генпрокуратуры к горящей нефтебазе «БРСМ-Нафта», – написал Лубкивский.
В комментарии изданию «ГОРДОН» Лубкивский подчеркнул, что «атака на Наливайченко» началась после того, как глава СБУ рассказал о совладельце «БРСМ-Нафты» и уволил руководство Главного управления по борьбе с коррупцией.
– Наливайченко на заседании Кабинета Министров Украины заявил, что бывший заместитель экс-генпрокурора Виталия Яремы «через оффшоры был фактическим совладельцем незаконной нефтебазы», которая уже неделю горит под Киевом.
– Я не исключаю, что именно это заявление стало причиной отмены визита в Вашингтон и вызова Наливайченко в Генпрокуратуру.
– Правильно ли я понимаю, что сейчас будут, простите за слово, сливать Наливайченко?
– У меня складывается впечатление, что да.
– Почему вы связываете атаку на главу СБУ только со скандалом в «БРСМ-Нафте»? Тем более, что на этой неделе Наливайченко уволил ряд руководителей Главного управления по борьбе с коррупцией СБУ и приостановил деятельность группы чиновников, организовавших незаконную добычу янтаря в Ровенской области.
– Я связываю и с этим тоже. Как только Наливайченко начал громко говорить о коррупции в зоне АТО, на него сразу же пошла атака и вызов в Генпрокуратуру. Как только были уволены руководители Главного управления по борьбе с коррупцией СБУ – немедленно пошла атака на Наливайченко.
Вместо того, чтобы начать расследование в отношении тех, кто непосредственно причастен к коррупционным сделкам, Генпрокуратура вызывает Наливайченко, который выступал не где-то в непонятном месте, а на заседании Кабинета Министров Украины.
– Несколько командиров украинских добровольческих батальонов говорили мне, что губернаторы, народные депутаты и МВД полностью игнорируют их рапорты о дикой коррупции в зоне АТО. Но, по их словам, именно СБУ начала хоть что-то делать…
– Абсолютно верно. Наливайченко активно общается с бойцами в зоне АТО, прекрасно понимает, о каком уровне коррупции в зоне боевых действий идет речь. Против Украины сегодня воюют две силы – российская агрессия и внутриукраинская коррупция. К сожалению, глава СБУ оказался под ударом именно потому, что пытается бороться с внутренним врагом и хоть что-то сделать, чтобы коррупционеры были наказаны.
– В своем сообщении в Facebook вы ясно дали понять, что отмена визита главы СБУ поступила непосредственно из Администрации Президента. За этим стоит конкретный человек, чьи бизнес-интересы были затронуты, или вертикаль власти целиком?
– Разрешите мне не комментировать этот вопрос.
Источник: http://gordonua.com/publications/Lubkivskiy-Kak-tolko-Nalivaychenko-nachal-gromko-govorit-o-korrupcii-v-zone-ATO-na-nego-srazu-poshla-ataka-i-vyzov-Genprokuraturu-84998.htmlНаталия Двали.
«Атака» на главу Службы безопасности Украины со стороны Администрации Президента и Генпрокуратуры связана с тем, что Валентин Наливайченко заявил о чиновнике-совладельце горящей под Киевом нефтебазы и уволил руководство Главного управления по борьбе с коррупцией, заявил в комментарии «ГОРДОН» советник главы СБУ Маркиян Лубкивский.

Советник главы Службы безопасности Украины Маркиян Лубкивский на своей Facebook-странице сообщил, что визит его непосредственного начальника Валентина Наливайченко 16–17 июня в Вашингтон отменен. В американской столице глава СБУ должен был предоставить политической и экспертной элите США доказательства присутствия российских военных на Донбассе.
По словам Лубкивского, визит Наливайченко отменила Администрация Президента Украины. Более того, глава СБУ получил повестку из Генпрокуратуры с просьбой явиться к следователю для дачи показаний. «То есть вместо объяснений [американским] конгрессменам он [Наливайченко] будет давать объяснения следователям Генпрокуратуры, которая таким образом реагирует на заявление главы СБУ во время последнего заседания Кабинета Министров о причастности бывшего руководства Генпрокуратуры к горящей нефтебазе «БРСМ-Нафта», – написал Лубкивский.
В комментарии изданию «ГОРДОН» Лубкивский подчеркнул, что «атака на Наливайченко» началась после того, как глава СБУ рассказал о совладельце «БРСМ-Нафты» и уволил руководство Главного управления по борьбе с коррупцией.
– Наливайченко на заседании Кабинета Министров Украины заявил, что бывший заместитель экс-генпрокурора Виталия Яремы «через оффшоры был фактическим совладельцем незаконной нефтебазы», которая уже неделю горит под Киевом.
– Я не исключаю, что именно это заявление стало причиной отмены визита в Вашингтон и вызова Наливайченко в Генпрокуратуру.
– Правильно ли я понимаю, что сейчас будут, простите за слово, сливать Наливайченко?
– У меня складывается впечатление, что да.
– Почему вы связываете атаку на главу СБУ только со скандалом в «БРСМ-Нафте»? Тем более, что на этой неделе Наливайченко уволил ряд руководителей Главного управления по борьбе с коррупцией СБУ и приостановил деятельность группы чиновников, организовавших незаконную добычу янтаря в Ровенской области.
– Я связываю и с этим тоже. Как только Наливайченко начал громко говорить о коррупции в зоне АТО, на него сразу же пошла атака и вызов в Генпрокуратуру. Как только были уволены руководители Главного управления по борьбе с коррупцией СБУ – немедленно пошла атака на Наливайченко.
Вместо того, чтобы начать расследование в отношении тех, кто непосредственно причастен к коррупционным сделкам, Генпрокуратура вызывает Наливайченко, который выступал не где-то в непонятном месте, а на заседании Кабинета Министров Украины.
– Несколько командиров украинских добровольческих батальонов говорили мне, что губернаторы, народные депутаты и МВД полностью игнорируют их рапорты о дикой коррупции в зоне АТО. Но, по их словам, именно СБУ начала хоть что-то делать…
– Абсолютно верно. Наливайченко активно общается с бойцами в зоне АТО, прекрасно понимает, о каком уровне коррупции в зоне боевых действий идет речь. Против Украины сегодня воюют две силы – российская агрессия и внутриукраинская коррупция. К сожалению, глава СБУ оказался под ударом именно потому, что пытается бороться с внутренним врагом и хоть что-то сделать, чтобы коррупционеры были наказаны.
– В своем сообщении в Facebook вы ясно дали понять, что отмена визита главы СБУ поступила непосредственно из Администрации Президента. За этим стоит конкретный человек, чьи бизнес-интересы были затронуты, или вертикаль власти целиком?
– Разрешите мне не комментировать этот вопрос.
Источник: http://gordonua.com/publications/Lubkivskiy-Kak-tolko-Nalivaychenko-nachal-gromko-govorit-o-korrupcii-v-zone-ATO-na-nego-srazu-poshla-ataka-i-vyzov-Genprokuraturu-84998.html

Первый коррупционный скандал в Администрации Президента (ОБНОВЛЕНО)Первый коррупционный скандал в Администрации Президента (ОБНОВЛЕНО)

Павел Вуец, Федор Орищук.
ема чистоплотности реестра участников антитеррористической операции стала активно муссироваться в последнее время и теперь докатилась до Администрации Президента. Как удалось выяснить «Главкому», на Банковой сейчас работают пять человек, которые «сделали» себе статус участников АТО, но при этом имеют крайне слабое отношение к реальным боевым действиям на востоке. Уточним – пока работают, поскольку еще в понедельник от них настоятельно потребовали написать заявления на увольнения.

По информации достоверных источников «Главкома» в Администрации, среди таких чиновников – сотрудники Елманов и Добряк. На сайте офиса главы государства не сложно выяснить, что такие фамилии соответственно у руководителя Главного департамента по вопросам деятельности правоохранительных органов и противодействия коррупции АП (Дмитрий Елманов) и руководителя Главного департамента по вопросам национальной безопасности и обороны АП (Евгений Добряк).
По этому поводу состоялось совещание у главы Администрации Президента Бориса Ложкина, на котором было принято решение не ждать скандала и во избежание инсинуаций выйти к прессе со специальным заявлением об этой щекотливой ситуации. Близкие к президенту Порошенко депутаты, подтвердили «Главкому», что такие оскандалившиеся чиновники в Администрации действительно есть, но отказались подтвердить их фамилии, посоветовав дождаться официального разъяснения, которое может быть предоставлено уже сегодня.

В свою очередь Евгений Добряк, экс-депутат нардеп от БЮТ, занимающий сейчас пост руководителя департамента в Администрации Президента, заверил «Главком», что не получал статус участника антитеррористической операции. И тем более ничего не слышал о своем возможном увольнении. «Во всяком случае, мне пока об этом никто не сообщал», – заверил он вчера.

Администрацию Президента, в отличие от постоянно находящегося на виду Кабмина, пока что миновали громкие обвинения, и сейчас она оказалась, по сути, на грани первого коррупционного скандала (за исключением мутной истории с южноафриканским углем, в которую пытались втянуть главу Администрации Бориса Ложкина).

Напомним, что в начале года в Минюсте выяснили, что из более чем 3,5 тысяч человек, получивших статус участника антитеррористической операции, около двухсот на самом деле таковыми не являются. При этом, по словам близкого к АП источника «Главкома», нищий бюджет на 2015-й год не сулит носителям «боевого» статуса весомых материальных преференций, разве что удешевит вдвое коммунальные услуги. Но статусом больше интересуются те, кто попадает или может попасть под люстрацию – для них приставка «участник АТО» служит оберегом.

Один из таких сотрудников Кабмина – замглавы Министерства регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства Дмитрий Исаенко отказался от этого статуса прямо в зале Верховной Рады, написав соответствующее заявление под давлением депутатов, а на следующий день был уволен. История была нашумевшей, хотя Исаенко и заявил позже, что этот статус заслужил. Дело в том, что по закону, помимо военных, пограничников, сотрудников госохраны и других силовых специальностей, участниками боевых действий могут быть признаны «работники предприятий, учреждений, организаций, которые привлекались к участию в АТО в порядке, установленном законодательством». А Исаенко утверждает, что хоть и не воевал с оружием в руках, но неоднократно был в командировках в зоне АТО и вместе с представителями инженерных войск занимался организацией строительства фортификационных сооружений. Наверняка какие-то подобные заслуги приписали себе и «герои» АТО с Банковой.

Впрочем, не все в окружении Порошенко стремятся во что бы то ни стало получить «атошную корочку». Советник Президента, известный волонтер Юрий Бирюков, чаще других посещает зону боевых действий на Донбассе. Несмотря на это, он заверил «Главком», что не примерял на себя статус участника антитеррористической операции и не собирается этого делать. «Я считаю, это будет не правильно», – пояснил он.

Нардеп Борислав Береза уже пообещал, что комитет по противодействию коррупции решил установить имена всех высокопоставленных чиновников, которые успели обзавестись статусом участника АТО. В соответствии с постановлением Кабмина решения о предоставлении этого статуса принимаются специальной межведомственной комиссией, которая образована Государственной службой по делам ветеранов войны и участников антитеррористической операции (у комиссии и службы один глава – «афганец» Артур Деревянко). По состоянию на 22 января позитивное решение по приданию статуса участников боевых действий было принято по 12630 лицам, которые принимали участие в проведении антитеррористической операции, из 12777 дел, рассмотренных комиссией. Сколько из этих 12 с лишним тысяч реально воевавших на Донбассе, а сколько – тех, кто бывал там в тылу в кратковременных командировках, – вопрос. Поэтому есть ощущение, что сеансы разоблачений «примазавшихся» к войне в органах власти будут продолжаться.

После публикации материала Администрация Президента официально подтвердила «Главкому» информацию о том, что несколько ее высокопоставленных чиновников получили статус участников АТО без надлежащих на то оснований. Правда, в офисе президента до сих продолжают скрывать полный список любителей военного туризма. Приводим полный текст заявления, озвученного заместителем главы АП Андреем Тарановым

Cьогодні Президент наказав звільнити кількох посадовців Адміністрації Президента, які отримали статус учасника бойових дій

Позиція Адміністрації Президента украй чітка: працівники адміністрації повинні демонструвати не тільки високий професіоналізм, але і моральний приклад в часи, у які ми живемо.

Статус учасника бойових дій мають отримувати тільки ті військові, хто безпосередньо на полі бою із зброєю в руках захищає нашу з Вами свободу. Воєнний туризм, якщо є такі випадки, потрібно припинити.

Ініціюємо і підтримуємо перегляд критеріїв статусу учасника АТО на законодавчому рівні. Треба розмежувати статус військових і цивільних учасників антитерористичної операції.

Виконуючи вказівку Президента, Глава Адміністрації Президента Борис Ложкін звільняє всіх працівників адміністрації, хто отримав статус учасника АТО. Навіть регулярні службові відрядження до зони АТО не виправдовують отримання працівниками статусу учасників бойових дій.

АП звертається до Мінюсту з проханням надати повний список тих, хто тримав посвідчення учасника АТО, щоб переконатись, що ніхто більше не виявив бажання стати воєнним туристом – ні з адміністрації, ні серед представників місцевих органів влади.
Источник: http://glavcom.ua/articles/26142.htmlПавел Вуец, Федор Орищук.
ема чистоплотности реестра участников антитеррористической операции стала активно муссироваться в последнее время и теперь докатилась до Администрации Президента. Как удалось выяснить «Главкому», на Банковой сейчас работают пять человек, которые «сделали» себе статус участников АТО, но при этом имеют крайне слабое отношение к реальным боевым действиям на востоке. Уточним – пока работают, поскольку еще в понедельник от них настоятельно потребовали написать заявления на увольнения.

По информации достоверных источников «Главкома» в Администрации, среди таких чиновников – сотрудники Елманов и Добряк. На сайте офиса главы государства не сложно выяснить, что такие фамилии соответственно у руководителя Главного департамента по вопросам деятельности правоохранительных органов и противодействия коррупции АП (Дмитрий Елманов) и руководителя Главного департамента по вопросам национальной безопасности и обороны АП (Евгений Добряк).
По этому поводу состоялось совещание у главы Администрации Президента Бориса Ложкина, на котором было принято решение не ждать скандала и во избежание инсинуаций выйти к прессе со специальным заявлением об этой щекотливой ситуации. Близкие к президенту Порошенко депутаты, подтвердили «Главкому», что такие оскандалившиеся чиновники в Администрации действительно есть, но отказались подтвердить их фамилии, посоветовав дождаться официального разъяснения, которое может быть предоставлено уже сегодня.

В свою очередь Евгений Добряк, экс-депутат нардеп от БЮТ, занимающий сейчас пост руководителя департамента в Администрации Президента, заверил «Главком», что не получал статус участника антитеррористической операции. И тем более ничего не слышал о своем возможном увольнении. «Во всяком случае, мне пока об этом никто не сообщал», – заверил он вчера.

Администрацию Президента, в отличие от постоянно находящегося на виду Кабмина, пока что миновали громкие обвинения, и сейчас она оказалась, по сути, на грани первого коррупционного скандала (за исключением мутной истории с южноафриканским углем, в которую пытались втянуть главу Администрации Бориса Ложкина).

Напомним, что в начале года в Минюсте выяснили, что из более чем 3,5 тысяч человек, получивших статус участника антитеррористической операции, около двухсот на самом деле таковыми не являются. При этом, по словам близкого к АП источника «Главкома», нищий бюджет на 2015-й год не сулит носителям «боевого» статуса весомых материальных преференций, разве что удешевит вдвое коммунальные услуги. Но статусом больше интересуются те, кто попадает или может попасть под люстрацию – для них приставка «участник АТО» служит оберегом.

Один из таких сотрудников Кабмина – замглавы Министерства регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства Дмитрий Исаенко отказался от этого статуса прямо в зале Верховной Рады, написав соответствующее заявление под давлением депутатов, а на следующий день был уволен. История была нашумевшей, хотя Исаенко и заявил позже, что этот статус заслужил. Дело в том, что по закону, помимо военных, пограничников, сотрудников госохраны и других силовых специальностей, участниками боевых действий могут быть признаны «работники предприятий, учреждений, организаций, которые привлекались к участию в АТО в порядке, установленном законодательством». А Исаенко утверждает, что хоть и не воевал с оружием в руках, но неоднократно был в командировках в зоне АТО и вместе с представителями инженерных войск занимался организацией строительства фортификационных сооружений. Наверняка какие-то подобные заслуги приписали себе и «герои» АТО с Банковой.

Впрочем, не все в окружении Порошенко стремятся во что бы то ни стало получить «атошную корочку». Советник Президента, известный волонтер Юрий Бирюков, чаще других посещает зону боевых действий на Донбассе. Несмотря на это, он заверил «Главком», что не примерял на себя статус участника антитеррористической операции и не собирается этого делать. «Я считаю, это будет не правильно», – пояснил он.

Нардеп Борислав Береза уже пообещал, что комитет по противодействию коррупции решил установить имена всех высокопоставленных чиновников, которые успели обзавестись статусом участника АТО. В соответствии с постановлением Кабмина решения о предоставлении этого статуса принимаются специальной межведомственной комиссией, которая образована Государственной службой по делам ветеранов войны и участников антитеррористической операции (у комиссии и службы один глава – «афганец» Артур Деревянко). По состоянию на 22 января позитивное решение по приданию статуса участников боевых действий было принято по 12630 лицам, которые принимали участие в проведении антитеррористической операции, из 12777 дел, рассмотренных комиссией. Сколько из этих 12 с лишним тысяч реально воевавших на Донбассе, а сколько – тех, кто бывал там в тылу в кратковременных командировках, – вопрос. Поэтому есть ощущение, что сеансы разоблачений «примазавшихся» к войне в органах власти будут продолжаться.

После публикации материала Администрация Президента официально подтвердила «Главкому» информацию о том, что несколько ее высокопоставленных чиновников получили статус участников АТО без надлежащих на то оснований. Правда, в офисе президента до сих продолжают скрывать полный список любителей военного туризма. Приводим полный текст заявления, озвученного заместителем главы АП Андреем Тарановым

Cьогодні Президент наказав звільнити кількох посадовців Адміністрації Президента, які отримали статус учасника бойових дій

Позиція Адміністрації Президента украй чітка: працівники адміністрації повинні демонструвати не тільки високий професіоналізм, але і моральний приклад в часи, у які ми живемо.

Статус учасника бойових дій мають отримувати тільки ті військові, хто безпосередньо на полі бою із зброєю в руках захищає нашу з Вами свободу. Воєнний туризм, якщо є такі випадки, потрібно припинити.

Ініціюємо і підтримуємо перегляд критеріїв статусу учасника АТО на законодавчому рівні. Треба розмежувати статус військових і цивільних учасників антитерористичної операції.

Виконуючи вказівку Президента, Глава Адміністрації Президента Борис Ложкін звільняє всіх працівників адміністрації, хто отримав статус учасника АТО. Навіть регулярні службові відрядження до зони АТО не виправдовують отримання працівниками статусу учасників бойових дій.

АП звертається до Мінюсту з проханням надати повний список тих, хто тримав посвідчення учасника АТО, щоб переконатись, що ніхто більше не виявив бажання стати воєнним туристом – ні з адміністрації, ні серед представників місцевих органів влади.
Источник: http://glavcom.ua/articles/26142.html

Борис Ложкін: Я з Курченком навіть телефоном вже більше півроку не спілкувавсяБорис Ложкін: Я з Курченком навіть телефоном вже більше півроку не спілкувався

Севгіль Мусаєва-Боровик.
Первую часть интервью читайте здесь Борис Ложкін: Вражає ставлення величезного прошарку людей до держави як до способу збагачення
«НИКАКИХ ЧАСТНЫХ АРМИЙ В СТРАНЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ И НЕ БУДЕТ. ЭТО ЖЕСТКАЯ ПОЗИЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА»
– По поводу добровольческих батальонов. Я знаю, что на СНБО президент еще месяц назад поднимал вопрос по поводу деятельности добровольческих батальонов. Они несут угрозу – некоторые мародерствуют, есть и факты неосторожного использования оружия. Во-вторых, это армия, которая никому не подчиняется. Какое решение оптимально?
– Вероятно, оптимальное решение – сделать эти батальоны частью военных бригад. Возможно, штурмовыми батальонами внутри военных бригад. Тогда они станут нормальной военной частью по дисциплине, по военной выучке, по снаряжению. Этот процесс уже начался.
– Но сейчас получается, что есть батальоны, которые финансируются некоторыми олигархами. Это такие частные армии. Вы видите в этом угрозу или нет?
– Не должно быть никаких частных армий в стране, это безусловно. Еще раз, все батальоны, которые являются боеспособными, которые эффективны, должны стать частью военных бригад. Точка. Никаких частных армий в стране не может быть, не должно быть и не будет. Это жесткая позиция президента.
– Есть ли какое–то сопротивление со стороны этих добровольческих батальонов?
– Я об этом не знаю. Они же получат нормальные тренировочные базы, они станут полноценной эффективной боевой единицей. На самом деле, для бойцов это только плюс. Они получат современнейшее оружие, они получат технику.
– Не могу не задать вам этот вопрос как бывшему собственнику UMH. Как вы относитесь к созданию министерства информационной политики? Нужно ли оно в нынешних условиях? Не считаете ли вы, что информационную кампанию по созданию этого информационного министерства Стець, правительство и администрация провалили?
– Я считаю Юрия Стеця очень талантливым медиа менеджером, талантливым политиком. (В этот момент четки порвались, Ложкину пришлось прерваться, чтобы собрать бусины с пола — УП) Мне кажется, что сейчас вокруг этого министерства, которое только создается, очень много наносного. И, по-моему, нужно просто, чтобы медиа общественность, журналисты со своей стороны, просто вступили в нормальную дискуссию.
– Мы же не против, но когда принимается решение о том, что министр будет министром без положения о министерстве и без постановления, это немного странно выглядит. Вы не считаете, что когда в пакете идет голосование за министра информационной политики, когда министерство еще не существует, это странно и неправильно?
– Я считаю, что многие военно-патриотические, в том числе, идеи, которые есть у Стеця, могут оказаться нужными в сегодняшней ситуации. Я, например, знакомился с опытом израильтян, там есть очень много интересных вещей, которые, наверное, могут быть эффективно реализованы, в том числе, через министерство информационной политики.
– Просто можно было ограничиться созданием департамента при администрации президента. Зачем нужно создавать министерство? И что делает администрация президента в плане информационной политики за все это время агрессивной информационной войны?
– Информационная политика государства – это вопрос, в котором задействованы все органы власти и инициативы гражданского сообщества. Со стороны государства, на day-by-day уровне, это вопрос Кабмина.
Информационная политика должна быть у президента, а администрация – вспомогательный орган, который помогает президенту эффективно ее реализовать, задавая стандарты, в том числе в сфере государственных коммуникаций.
Две недели назад у меня появился советник Наталка Попович, сооснователь УКМЦ, и мы договорились с командой УКМЦ о том, что мы будем задействовать их достаточно активно в обеспечении информационной политики президента. И думаю, что там очень много сильных, талантливых ребят. Так что думаю, вы увидите определенные шаги. А в остальном мы не претендовали на формирование государственной информационной политики.
«Я НЕ ВИЖУ СМЫСЛА БЫТЬ СВЯЗУЮЩИМ ЗВЕНОМ ПРЕЗИДЕНТА С КОЛОМОЙСКИМ»
– Прошло уже больше полутора лет. Вы не жалеете, что продали Украинский медиа–холдинг Сергею Курченко?
– Сегодня разговор о бизнесе — как будто из прошлой жизни. Прошел всего год, ведь фактически сделка окончательно закрылась в начале 2014 года. Ностальгия есть, но уже страница перевернута. Поэтому противоречивые очень чувства. Наверное, многое можно было делать по-другому.
– Что, например?
– Я имею в виду, если бы сейчас я был собственником. Но не хочу сейчас обсуждать то, что есть в компании. Это будет не очень корректно.
– Вы можете сейчас, когда уже сменилась власть, сказать честно – это была бизнес-сделка или все-таки давление со стороны власти?
– Это была бизнес-сделка. Как бизнес-сделка она была успешна, на мой взгляд. А с точки зрения того, как будет развиваться UMH, время покажет.
– Но вам не жалко как человеку, который столько лет создавал свой медиа-холдинг, сейчас наблюдать, как он стагнирует?
– Жалко. Но это уже произошло. Я не хотел бы комментировать то, что происходит в UMH, поскольку это уже будет каким–то конфликтом интересов.
– Во что вы вложили деньги, вложены ли они? И за сколько все-таки продано было УМХ?
– Каких–то масштабных вложений не было. Есть разные портфельные инвестиции, многие из которых долгосрочные, есть интернет–проекты, есть проекты в области недвижимости, есть проекты, связанные с ритейлом, но каких–то ярких больших вложений не было. Что касается цены, то мы не можем ее раскрывать по условиям договора.
– Ходили слухи, что вы хотели купить Sanoma.
– Это правда. Мы вели переговоры по покупке Sanoma, но это было еще, по-моему, прошлой зимой. Мы рассматривали, там было три опции. Первая – купить вообще всю Sanoma, русскоязычную ее часть. Вторая — купить только «Ведомости». Третья — купить только журнальную часть. И я очень доволен, что сделка не состоялась.
– Представьте, если бы вы владели «Ведомостями» сейчас, будучи главой администрации президента, русской газетой, которая оппозиционна к Путину…
– Да, это было бы ярко.
В общем, не сложилась тогда сделка. Там были еще заинтересованные. Я не жалею о том, что она не сложилась, потому что там, в том числе, по ценовому подходу Sanoma, на мой взгляд, немножко перегнула палку.
– Вы с Курченко общаетесь?
– Нет. (Прикрыл глаза — УП) Правда, не общаюсь. Мы общались только в процессе, собственно, сделки по продаже УМХ.
– Рассказывают, что вы чуть ли не на взлетной полосе с ним встречаетесь, когда он приземляется в Борисполе, но не проходит контроль. И как вы в Москву к нему летали…
– Я даже по телефону с ним не общался. Уже более полугода.
– Но он пытался выйти с вами на связь после того, как вы стали главой администрации президента?
– Нет.
– Это странно. Курченко в бегах, а тут вы – человек, у которого он покупал медиа–холдинг, становитесь главой Администрации. У него куча проблем. Как это – не обращаться? Зная Курченко, который всегда умеет находить общий язык с чиновниками.
– Если посмотреть на его интервью, так у него в России все очень даже неплохо. Но нет, не было никакого общения, ни очного, ни заочного.
– Вы в хороших дружеских отношениях с Боголюбовым, поэтому сейчас вас называют главным связующим президента в отношениях с Коломойским. Так ли это? Особенно сейчас, когда у Порошенко и Коломойского есть конфликт, в том числе, на уровне БПП – имею ввиду Филатова, который не вошел во фракцию БПП?
– Филатов и его невхождение во фракцию БПП – это не проявление каких–либо конфликтов, это личная позиция Филатова, это вообще отдельная история. Я не вижу вообще смысла быть связующим звеном президента с Коломойским, как и с любым другим государственным человеком или крупным предпринимателем, поскольку президент сам всех прекрасно знает. Я общаюсь с Коломойским, так же как общаюсь с Боголюбовым или Ахметовым.
– Как у него дела, кстати?
– Нормально. Я, честно говоря, его бизнес–вопросы не обсуждаю. Мы больше обсуждаем то, что происходит на Донбассе, поскольку его это, безусловно, серьезно волнует. Кстати, сейчас он серьезную помощь региону оказывает. С Коломойским мы общаемся много, он же еще и губернатор. Много общаюсь с Косюком и с другими серьезными украинскими предпринимателями, так или иначе – и с Жеваго, и с Ярославским, и с Пинчуком.
– Мы с вами общались по поводу Игоря Балабанова и его назначения. Я уже от второго человека в отрасли слышу историю о том, как пришел Сергей Кузяра и попросил вас назначить его руководителем Центрэнерго. Какие у вас вообще отношения с Сергеем Кузярой? Я ваши фамилии в последнее время постоянно слышу рядом.
– Никаких.
– Вы его не знаете?
– Знаю. Но очень шапочно.
– Но он же заходил в администрацию президента…
– Я видел его пару раз в жизни, и последний раз – месяца полтора назад. Это раз. Во-вторых, я не лоббирую ничьих интересов и не лоббировал за все время этих 6 месяцев, которые я здесь нахожусь.
– Есть ли конфликт между командой президента и командой премьера в вопросах импорта угля и электроэнергии?
– Вообще нет конфликта. Я никогда не занимался энергетикой и не собираюсь. По большому счету, я одним бизнесом всю жизнь занимался (Украинский Медиа Холдинг), все остальное факультативно. И всегда относился очень недоверчиво к многоотраслевым группам, когда люди занимаются всем сразу.
– Правда ли что компания Григоришина может стать новым импортером российской электроэнергии?
– Понятия не имею, честно.
– Сейчас ходят такие активные слухи…
– Ну, там многих людей называют. На самом деле, импорт электроэнергии, насколько я представляю, если и будет, то только на месяц–два. Поэтому тут больше шума, чем сути. Это как раз не системная история.
– А уголь ДНР/ЛНР? Вы все-таки решили, что это нежизнеспособная модель взаимодействия, и вы его не будете покупать? Потому что очень сложно даже выстроить отношения с террористами. Как с ними подписывать контракты?
– Правительство должно определиться, каким будет взаимодействие, потому что там есть государственные шахты. Там действительно логистически сейчас сложно. Если прекратятся обстрелы в Дебальцево, то, наверное, восстановить этот узел возможно. Но это все-таки вопрос правительства. Дебальцево — одна из спорных точек. По Минскому соглашению» это наша зона, но террористы хотят, чтобы она была их. В этом проблема.
– А в целом выход из нынешней ситуации… Это правительственное решение, но все равно президент должен принимать в этом участие. Как вы видите, на какой-то промежуток времени все-таки будет импорт электроэнергии из России, а за это время нам везут лодки из Австралии, и мы что-то делаем в направлении разблокировки Дебальцево?
– Это детали, которые должно решать правительство.
– Проясните, пожалуйста, историю с вашим дипломом. Когда он был получен? Почему его считают недействительным?
– Там все очень просто. Я тогда учился в Харьковском пединституте на инязе. И параллельно поступил в Международный институт гуманизации и развития — частный харьковский ВУЗ, где преподавали американцы по американской программе. Сейчас у нас тоже много частных институтов, но тогда, в начале 90-ых, пройти программу, аналогичную нынешним МВА, было очень интересно. Я тогда заплатил 12 тысяч советских рублей за этот курс — примерно столько стоили «Жигули».
– Так диплом действительный или нет?
– Я получил диплом частного ВУЗа, где было написано «Менеджер высшего звена управления». Собственно, он у меня всегда, еще 5-10 лет назад, в биографиях присутствовал. Я просто гордился тем, что я еще фактически в советские времена был одним из первых, кто получил экономическое менеджерское образование западного образца. Только этот институт какое–то время поработал, а потом работать перестал.
– А в Штатах как назывался вуз, в который вы хотели поступать?
– Я разные вузы рассматривал. Я Уортон рассматривал, я рассматривал INSEAD — как французское, так и сингапурское отделения. Кстати, изучая этот вопрос, понял, что у нас неплохая программа в Могилянке.
– Вопрос от моего белорусского коллеги. Он был очень возмущен, что президент дал украинское гражданство Малюте, одному из самых известных белорусских неонацистов. Как так получилось? Информация же легко пробивается по Google-поиску.
– В первый раз от вас слышу. Как я понимаю, он очень геройски себя проявил на поле боя. Вероятно, это с этим связано.
«МНОГИЕ ЛЮДИ ХОРОШЕГО КАЧЕСТВА НЕ ГОТОВЫ ИДТИ НА ГОССЛУЖБУ НИ ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ»
– Какие задачи перед вами ставились? Кроме тех, которые прописаны формально. Вы конкретно обсуждали с Петром Алексеевичем, за что вы должны отвечать? Многие думали, что, когда вы придете в Администрацию президента, вы возьмете на себя какую-то информационную часть. Но вы оказались абсолютно непубличным. Мы с вами встречаемся первый раз за 6 месяцев вашей работы.
– Тут несколько причин. Во-первых, я столкнулся с графиком работы, который даже для меня, человека, привычного к достаточно напряженной работе, – я в UMH работал тоже часто допоздна – оказался достаточно сложным.
Работать по 16–18 часов каждый день без выходных – это тоже в некотором смысле вызов. Первые два месяца нужно было понять, что это такое, как система вообще работает. Ее, по сути, не было, людей было мало, которые в состоянии были решать не технические вопросы.
И не забывайте, что, собственно, как только мы пришли, тут же началась крайне сложная ситуация на Донбассе, которая требовала очень много внимания. Поэтому я для себя посчитал, что, если президенту необходима эта публичность, то для главы Администрации на том этапе она не обязательна, и будет забирать слишком много ценного времени. Главу администрации Белого дома, по-моему, нечасто можно встретить в публичном пространстве. Я же никогда не претендовал на то, чтобы быть публичным политиком.
– Насколько вообще легко бизнесмену стать политиком или крупным чиновником?
– Я приходил как менеджер, которого привлекли, чтобы построить эффективно работающую систему.
– У вас получилось?
– В процессе. Не все получилось так, как бы я хотел.
– Что не получилось? И почему?
– Могу сказать, что пока не получилось. Мы еще не успели отстроить все процессы так, как представляли себе с самого начала. Здесь достаточно длительный период смены людей, в том числе и из-за формальных процедур. Первое, что я начал делать, когда пришел сюда – это менять людей, как на ключевых позициях, так и на среднем уровне.
– Вы предлагали кандидатуры своих заместителей?
– Да.
– Почему именно эти люди? Это личное доверие или опыт работы?
– Совершенно по-разному. Алексея Филатова я считаю одним из лучших молодых юристов нового поколения. Мы с ним долгое время работали рядом в разных, в том числе, достаточно сложных проектах в бизнесе. И он себя проявлял и как очень хороший переговорщик, и как качественный юрист, очень работоспособный.
И я очень доволен, что Алексей тоже принял такое непростое для себя решение – уйти из одной из лучших юридических компаний (Василь Кисиль и Партнеры — УП) на госслужбу. Юрия Косюка, я считаю, одним из лучших менеджеров в стране. Он смог построить большую эффективную компанию.
– В ком из них вы, возможно, ошиблись?
– Я считаю, что я ни в ком не ошибся.
Уход Косюка связан, прежде всего, с графиком работы. Юра привык к немножко более щадящему графику, нежели у нас. И он об этом честно сказал уже через два месяца, хотя еще довольно долго работал и после этого. Когда он решил оставить службу, мы договорились о том, что он будет поддерживать инициативы президента, инициативы, которые у нас тут разрабатываются и будут разрабатываться.
Он готов, в том числе, в интересах страны привлекать инвесторов, помогать в донорских конференциях. Это было его личное решение. Он остается в команде — на должности советника президента. У нас прекрасные отношения, у него отличные отношения с президентом. И я считаю, что Юрий будет еще очень полезен для страны.
– Насколько он вообще был эффективен на своей должности? Мы не слышали об особой его активности. Звучала информация, что он отдыхал на Сардинии в то время, когда были сложные бои в Донецкой области.
– Мы пришли в очень сложный период. И вопросы, которыми Юрий занимался – это, в том числе, помощь в организации логистики, помощь в координации действий силовых структур, не только связанных с АТО. Так, в том числе, его сотрудники занимались помощью в подготовке закона об Антикоррупционном бюро, который президент внес в парламент, и который был успешно проголосован. И есть наработки уже, каким эксперты видят это Антикоррупционное бюро. И этим тоже занималась, в том числе, команда Косюка. Я считаю, что его команда много полезного сделала.
Понимаете, мы пришли в государство, которое не было эффективно работающим – это, если мягко говорить. И в некоторых элементах, в том числе, связанных с функционированием силовых структур, то, что я увидел, меня, конечно, очень удивило. Степень координации, качество людей, незаточенность на результат, неготовность принимать решения – это все выглядело очень плачевно.
Вообще, на госслужбе очень много людей, которые заняты процессами. Я – человек результата, и мне крайне некомфортно сталкиваться с людьми, которые постоянно чем-то заняты, но результата не дают…
Иногда ты сам попадаешь в такую ситуацию, когда ты постоянно чем-то занят, а результата нет. Это ужасно раздражает, и постоянно хочется себя, как барон Мюнхгаузен, вытащить за волосы из трясины и все-таки работать на результат. К сожалению, вот эта разбалансированность и почти полное отсутствие системы государственной власти были практически везде. И мы сейчас продолжаем потихонечку выстраивать процессы, которые работают на результат.
– Есть ли сопротивление этим процессам?
– Безусловно. Тут есть несколько вещей. Есть неэффективность, в том числе из-за отсутствия нацеленности на результат. Есть низкое качество людей, которое связано с отрицательным отбором — во власть приходили люди, которые не могли себя найти в коммерческом секторе, в общественном секторе и, в общем, не всегда, мягко говоря, самые сильные. Я сейчас говорю об уровне среднего чиновника, я не говорю о политиках, это немножко другая история.
И, соответственно, серость на серость дает серость в квадрате. Соответственно, имеем и то качество подготовки решений, и то качество решений, и то качество функционирования аппарата, которое имели.
Сейчас эта ситуация меняется. Когда я пришел в администрацию, мы приняли решение сократить на 20% ее численность. И мы хотели, чтобы пришли молодые люди. Одним из требований, например, было знание английского языка.
Чтобы вы понимали, в некоторых кабинетах администрации, когда мы сюда пришли, не было компьютеров. Не было электронного документооборота, он только сейчас внедряется, причем внедряется тяжело.
– Это вообще главное достижение Шимкива, которое он везде пиарит…
– Одно из. На самом деле, у Димы, которого мы забрали из Microsoft, много достижений: и подготовка и запуск Национальной рады реформ, стратегия 2020 и другие.
Мы с чем столкнулись? У нас в государственной системе отсутствовал нормальный execution, стратегия, топ–менеджмент. И вот, нужно было одновременно, и нужно до сих пор, решать эти задачи. И на это накладываются еще боевые действия, крайне напряженная внутренняя ситуация. Такое количество беспрецедентных вызовов одновременно – та же падающая экономика.
Мы смотрели примеры других стран, но такой ситуации, как в Украине сейчас, сложно найти. В Израиле были боевые действия, но не было экономического спада. В других странах были другие проблемы, но так, чтобы все вместе, такого еще не было. Поэтому, конечно, вызов оказался для нас всех весьма и весьма серьезный.
– Какую оценку вы бы себе поставили за 6 месяцев на должности?
– По пятибалльной – четверку. Если бы я изначально понимал состояние дел, потому что я его до конца-то не понимал, я бы, может быть, действовал немножко по-другому. Может быть, где-то радикальнее и жестче.
Несколько месяцев потребовалось для того, чтобы разобраться в ситуации, понять, как работает система госуправления. С учетом еще большого количества внешних вызовов, время весьма ограничено. Еще одна проблема — многие люди хорошего качества не готовы идти на госслужбу ни при каких условиях. Я разным людям предлагал — из бизнеса и менеджерам, в том числе, достаточно высокопоставленным.
– Вы уже привыкли к рабочему графику президента? Всем известно, что Порошенко – сова, и он работает в ночное время. Как у вас выглядит рабочий день?
– Вот в этом смысле мы примерно в одном графике, похожи. Я тоже сова. Раньше мог вполне работать до 12, до часу, когда я был еще в медиа бизнесе. И, в принципе, мы с Петром Порошенко были партнерами, поэтому поздние вечерние встречи – это было в порядке вещей.
Сказать, что я сильно удивлен, не могу. Иногда заканчиваем слишком поздно — бывает и в 3 часа, бывало даже в 4, и даже, наверное, в 5 бывало, но, в принципе, рабочий день выглядит примерно так: примерно с 10–10:30 я на месте, и в 2 часа ночи, плюс–минус, уезжаю. Я приезжаю перед президентом и уезжаю сразу после него или чуть позже.
То есть, президент работает примерно в таком графике — 15–16 часов в среднем в день. Суббота – всегда рабочий день, воскресенье – практически всегда рабочий день. У меня были считанные выходные за полгода. Причем, по-моему, у президента было даже на 1 или 2 выходных меньше. Я пару раз отпрашивался на воскресенье.
– Можете описать ваш стандартный рабочий день – сколько какому вопросу вы уделяете времени? Вы говорили, что на начальном этапе много времени занимало АТО, координация действий.
– АТО как раз я практически не занимался, потому что с самого начала силовой блок был не в моей зоне ответственности. Я больше фокусировался на вопросах подготовки Стратегии реформ 2020, реформе Администрации президента, внутренней политике, работе с парламентом.
Кстати, если бы не было Стратегии 2020, если бы не было этих наработок, то, наверное, не было бы и предложения коалиционного соглашения. Изначально мы относились к коалиционному соглашению не как к некоему формальному документу, а как к реальной программе действий будущего парламента и будущего правительства.
Над нашей Стратегией работали эксперты и экспертные группы, и организации, десятки. Я также фокусировался на реорганизации Администрации президента. Плюс очень много было текущих вопросов. Поэтому нельзя сказать, что есть какой–то типовой день.
– Сегодня как раз утвердили программу правительства. Насколько подготовленным вы считаете этот документ? И приемлема вообще ситуация, когда премьер шантажирует коалицию отставкой в случае непринятия его программы?
– Мне кажется, было найдено оптимальное решение: коалиционное соглашение — это неотъемлемая часть программы правительства. И то, о чем коалиция договорилась работать в стенах парламента, и то, что должно реализовать правительство, прописано, в основном, в коалиционном соглашении и в программе.
Источник: http://www.pravda.com.ua/articles/2014/12/17/7052262/Севгіль Мусаєва-Боровик.
Первую часть интервью читайте здесь Борис Ложкін: Вражає ставлення величезного прошарку людей до держави як до способу збагачення
«НИКАКИХ ЧАСТНЫХ АРМИЙ В СТРАНЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ И НЕ БУДЕТ. ЭТО ЖЕСТКАЯ ПОЗИЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА»
– По поводу добровольческих батальонов. Я знаю, что на СНБО президент еще месяц назад поднимал вопрос по поводу деятельности добровольческих батальонов. Они несут угрозу – некоторые мародерствуют, есть и факты неосторожного использования оружия. Во-вторых, это армия, которая никому не подчиняется. Какое решение оптимально?
– Вероятно, оптимальное решение – сделать эти батальоны частью военных бригад. Возможно, штурмовыми батальонами внутри военных бригад. Тогда они станут нормальной военной частью по дисциплине, по военной выучке, по снаряжению. Этот процесс уже начался.
– Но сейчас получается, что есть батальоны, которые финансируются некоторыми олигархами. Это такие частные армии. Вы видите в этом угрозу или нет?
– Не должно быть никаких частных армий в стране, это безусловно. Еще раз, все батальоны, которые являются боеспособными, которые эффективны, должны стать частью военных бригад. Точка. Никаких частных армий в стране не может быть, не должно быть и не будет. Это жесткая позиция президента.
– Есть ли какое–то сопротивление со стороны этих добровольческих батальонов?
– Я об этом не знаю. Они же получат нормальные тренировочные базы, они станут полноценной эффективной боевой единицей. На самом деле, для бойцов это только плюс. Они получат современнейшее оружие, они получат технику.
– Не могу не задать вам этот вопрос как бывшему собственнику UMH. Как вы относитесь к созданию министерства информационной политики? Нужно ли оно в нынешних условиях? Не считаете ли вы, что информационную кампанию по созданию этого информационного министерства Стець, правительство и администрация провалили?
– Я считаю Юрия Стеця очень талантливым медиа менеджером, талантливым политиком. (В этот момент четки порвались, Ложкину пришлось прерваться, чтобы собрать бусины с пола — УП) Мне кажется, что сейчас вокруг этого министерства, которое только создается, очень много наносного. И, по-моему, нужно просто, чтобы медиа общественность, журналисты со своей стороны, просто вступили в нормальную дискуссию.
– Мы же не против, но когда принимается решение о том, что министр будет министром без положения о министерстве и без постановления, это немного странно выглядит. Вы не считаете, что когда в пакете идет голосование за министра информационной политики, когда министерство еще не существует, это странно и неправильно?
– Я считаю, что многие военно-патриотические, в том числе, идеи, которые есть у Стеця, могут оказаться нужными в сегодняшней ситуации. Я, например, знакомился с опытом израильтян, там есть очень много интересных вещей, которые, наверное, могут быть эффективно реализованы, в том числе, через министерство информационной политики.
– Просто можно было ограничиться созданием департамента при администрации президента. Зачем нужно создавать министерство? И что делает администрация президента в плане информационной политики за все это время агрессивной информационной войны?
– Информационная политика государства – это вопрос, в котором задействованы все органы власти и инициативы гражданского сообщества. Со стороны государства, на day-by-day уровне, это вопрос Кабмина.
Информационная политика должна быть у президента, а администрация – вспомогательный орган, который помогает президенту эффективно ее реализовать, задавая стандарты, в том числе в сфере государственных коммуникаций.
Две недели назад у меня появился советник Наталка Попович, сооснователь УКМЦ, и мы договорились с командой УКМЦ о том, что мы будем задействовать их достаточно активно в обеспечении информационной политики президента. И думаю, что там очень много сильных, талантливых ребят. Так что думаю, вы увидите определенные шаги. А в остальном мы не претендовали на формирование государственной информационной политики.
«Я НЕ ВИЖУ СМЫСЛА БЫТЬ СВЯЗУЮЩИМ ЗВЕНОМ ПРЕЗИДЕНТА С КОЛОМОЙСКИМ»
– Прошло уже больше полутора лет. Вы не жалеете, что продали Украинский медиа–холдинг Сергею Курченко?
– Сегодня разговор о бизнесе — как будто из прошлой жизни. Прошел всего год, ведь фактически сделка окончательно закрылась в начале 2014 года. Ностальгия есть, но уже страница перевернута. Поэтому противоречивые очень чувства. Наверное, многое можно было делать по-другому.
– Что, например?
– Я имею в виду, если бы сейчас я был собственником. Но не хочу сейчас обсуждать то, что есть в компании. Это будет не очень корректно.
– Вы можете сейчас, когда уже сменилась власть, сказать честно – это была бизнес-сделка или все-таки давление со стороны власти?
– Это была бизнес-сделка. Как бизнес-сделка она была успешна, на мой взгляд. А с точки зрения того, как будет развиваться UMH, время покажет.
– Но вам не жалко как человеку, который столько лет создавал свой медиа-холдинг, сейчас наблюдать, как он стагнирует?
– Жалко. Но это уже произошло. Я не хотел бы комментировать то, что происходит в UMH, поскольку это уже будет каким–то конфликтом интересов.
– Во что вы вложили деньги, вложены ли они? И за сколько все-таки продано было УМХ?
– Каких–то масштабных вложений не было. Есть разные портфельные инвестиции, многие из которых долгосрочные, есть интернет–проекты, есть проекты в области недвижимости, есть проекты, связанные с ритейлом, но каких–то ярких больших вложений не было. Что касается цены, то мы не можем ее раскрывать по условиям договора.
– Ходили слухи, что вы хотели купить Sanoma.
– Это правда. Мы вели переговоры по покупке Sanoma, но это было еще, по-моему, прошлой зимой. Мы рассматривали, там было три опции. Первая – купить вообще всю Sanoma, русскоязычную ее часть. Вторая — купить только «Ведомости». Третья — купить только журнальную часть. И я очень доволен, что сделка не состоялась.
– Представьте, если бы вы владели «Ведомостями» сейчас, будучи главой администрации президента, русской газетой, которая оппозиционна к Путину…
– Да, это было бы ярко.
В общем, не сложилась тогда сделка. Там были еще заинтересованные. Я не жалею о том, что она не сложилась, потому что там, в том числе, по ценовому подходу Sanoma, на мой взгляд, немножко перегнула палку.
– Вы с Курченко общаетесь?
– Нет. (Прикрыл глаза — УП) Правда, не общаюсь. Мы общались только в процессе, собственно, сделки по продаже УМХ.
– Рассказывают, что вы чуть ли не на взлетной полосе с ним встречаетесь, когда он приземляется в Борисполе, но не проходит контроль. И как вы в Москву к нему летали…
– Я даже по телефону с ним не общался. Уже более полугода.
– Но он пытался выйти с вами на связь после того, как вы стали главой администрации президента?
– Нет.
– Это странно. Курченко в бегах, а тут вы – человек, у которого он покупал медиа–холдинг, становитесь главой Администрации. У него куча проблем. Как это – не обращаться? Зная Курченко, который всегда умеет находить общий язык с чиновниками.
– Если посмотреть на его интервью, так у него в России все очень даже неплохо. Но нет, не было никакого общения, ни очного, ни заочного.
– Вы в хороших дружеских отношениях с Боголюбовым, поэтому сейчас вас называют главным связующим президента в отношениях с Коломойским. Так ли это? Особенно сейчас, когда у Порошенко и Коломойского есть конфликт, в том числе, на уровне БПП – имею ввиду Филатова, который не вошел во фракцию БПП?
– Филатов и его невхождение во фракцию БПП – это не проявление каких–либо конфликтов, это личная позиция Филатова, это вообще отдельная история. Я не вижу вообще смысла быть связующим звеном президента с Коломойским, как и с любым другим государственным человеком или крупным предпринимателем, поскольку президент сам всех прекрасно знает. Я общаюсь с Коломойским, так же как общаюсь с Боголюбовым или Ахметовым.
– Как у него дела, кстати?
– Нормально. Я, честно говоря, его бизнес–вопросы не обсуждаю. Мы больше обсуждаем то, что происходит на Донбассе, поскольку его это, безусловно, серьезно волнует. Кстати, сейчас он серьезную помощь региону оказывает. С Коломойским мы общаемся много, он же еще и губернатор. Много общаюсь с Косюком и с другими серьезными украинскими предпринимателями, так или иначе – и с Жеваго, и с Ярославским, и с Пинчуком.
– Мы с вами общались по поводу Игоря Балабанова и его назначения. Я уже от второго человека в отрасли слышу историю о том, как пришел Сергей Кузяра и попросил вас назначить его руководителем Центрэнерго. Какие у вас вообще отношения с Сергеем Кузярой? Я ваши фамилии в последнее время постоянно слышу рядом.
– Никаких.
– Вы его не знаете?
– Знаю. Но очень шапочно.
– Но он же заходил в администрацию президента…
– Я видел его пару раз в жизни, и последний раз – месяца полтора назад. Это раз. Во-вторых, я не лоббирую ничьих интересов и не лоббировал за все время этих 6 месяцев, которые я здесь нахожусь.
– Есть ли конфликт между командой президента и командой премьера в вопросах импорта угля и электроэнергии?
– Вообще нет конфликта. Я никогда не занимался энергетикой и не собираюсь. По большому счету, я одним бизнесом всю жизнь занимался (Украинский Медиа Холдинг), все остальное факультативно. И всегда относился очень недоверчиво к многоотраслевым группам, когда люди занимаются всем сразу.
– Правда ли что компания Григоришина может стать новым импортером российской электроэнергии?
– Понятия не имею, честно.
– Сейчас ходят такие активные слухи…
– Ну, там многих людей называют. На самом деле, импорт электроэнергии, насколько я представляю, если и будет, то только на месяц–два. Поэтому тут больше шума, чем сути. Это как раз не системная история.
– А уголь ДНР/ЛНР? Вы все-таки решили, что это нежизнеспособная модель взаимодействия, и вы его не будете покупать? Потому что очень сложно даже выстроить отношения с террористами. Как с ними подписывать контракты?
– Правительство должно определиться, каким будет взаимодействие, потому что там есть государственные шахты. Там действительно логистически сейчас сложно. Если прекратятся обстрелы в Дебальцево, то, наверное, восстановить этот узел возможно. Но это все-таки вопрос правительства. Дебальцево — одна из спорных точек. По Минскому соглашению» это наша зона, но террористы хотят, чтобы она была их. В этом проблема.
– А в целом выход из нынешней ситуации… Это правительственное решение, но все равно президент должен принимать в этом участие. Как вы видите, на какой-то промежуток времени все-таки будет импорт электроэнергии из России, а за это время нам везут лодки из Австралии, и мы что-то делаем в направлении разблокировки Дебальцево?
– Это детали, которые должно решать правительство.
– Проясните, пожалуйста, историю с вашим дипломом. Когда он был получен? Почему его считают недействительным?
– Там все очень просто. Я тогда учился в Харьковском пединституте на инязе. И параллельно поступил в Международный институт гуманизации и развития — частный харьковский ВУЗ, где преподавали американцы по американской программе. Сейчас у нас тоже много частных институтов, но тогда, в начале 90-ых, пройти программу, аналогичную нынешним МВА, было очень интересно. Я тогда заплатил 12 тысяч советских рублей за этот курс — примерно столько стоили «Жигули».
– Так диплом действительный или нет?
– Я получил диплом частного ВУЗа, где было написано «Менеджер высшего звена управления». Собственно, он у меня всегда, еще 5-10 лет назад, в биографиях присутствовал. Я просто гордился тем, что я еще фактически в советские времена был одним из первых, кто получил экономическое менеджерское образование западного образца. Только этот институт какое–то время поработал, а потом работать перестал.
– А в Штатах как назывался вуз, в который вы хотели поступать?
– Я разные вузы рассматривал. Я Уортон рассматривал, я рассматривал INSEAD — как французское, так и сингапурское отделения. Кстати, изучая этот вопрос, понял, что у нас неплохая программа в Могилянке.
– Вопрос от моего белорусского коллеги. Он был очень возмущен, что президент дал украинское гражданство Малюте, одному из самых известных белорусских неонацистов. Как так получилось? Информация же легко пробивается по Google-поиску.
– В первый раз от вас слышу. Как я понимаю, он очень геройски себя проявил на поле боя. Вероятно, это с этим связано.
«МНОГИЕ ЛЮДИ ХОРОШЕГО КАЧЕСТВА НЕ ГОТОВЫ ИДТИ НА ГОССЛУЖБУ НИ ПРИ КАКИХ УСЛОВИЯХ»
– Какие задачи перед вами ставились? Кроме тех, которые прописаны формально. Вы конкретно обсуждали с Петром Алексеевичем, за что вы должны отвечать? Многие думали, что, когда вы придете в Администрацию президента, вы возьмете на себя какую-то информационную часть. Но вы оказались абсолютно непубличным. Мы с вами встречаемся первый раз за 6 месяцев вашей работы.
– Тут несколько причин. Во-первых, я столкнулся с графиком работы, который даже для меня, человека, привычного к достаточно напряженной работе, – я в UMH работал тоже часто допоздна – оказался достаточно сложным.
Работать по 16–18 часов каждый день без выходных – это тоже в некотором смысле вызов. Первые два месяца нужно было понять, что это такое, как система вообще работает. Ее, по сути, не было, людей было мало, которые в состоянии были решать не технические вопросы.
И не забывайте, что, собственно, как только мы пришли, тут же началась крайне сложная ситуация на Донбассе, которая требовала очень много внимания. Поэтому я для себя посчитал, что, если президенту необходима эта публичность, то для главы Администрации на том этапе она не обязательна, и будет забирать слишком много ценного времени. Главу администрации Белого дома, по-моему, нечасто можно встретить в публичном пространстве. Я же никогда не претендовал на то, чтобы быть публичным политиком.
– Насколько вообще легко бизнесмену стать политиком или крупным чиновником?
– Я приходил как менеджер, которого привлекли, чтобы построить эффективно работающую систему.
– У вас получилось?
– В процессе. Не все получилось так, как бы я хотел.
– Что не получилось? И почему?
– Могу сказать, что пока не получилось. Мы еще не успели отстроить все процессы так, как представляли себе с самого начала. Здесь достаточно длительный период смены людей, в том числе и из-за формальных процедур. Первое, что я начал делать, когда пришел сюда – это менять людей, как на ключевых позициях, так и на среднем уровне.
– Вы предлагали кандидатуры своих заместителей?
– Да.
– Почему именно эти люди? Это личное доверие или опыт работы?
– Совершенно по-разному. Алексея Филатова я считаю одним из лучших молодых юристов нового поколения. Мы с ним долгое время работали рядом в разных, в том числе, достаточно сложных проектах в бизнесе. И он себя проявлял и как очень хороший переговорщик, и как качественный юрист, очень работоспособный.
И я очень доволен, что Алексей тоже принял такое непростое для себя решение – уйти из одной из лучших юридических компаний (Василь Кисиль и Партнеры — УП) на госслужбу. Юрия Косюка, я считаю, одним из лучших менеджеров в стране. Он смог построить большую эффективную компанию.
– В ком из них вы, возможно, ошиблись?
– Я считаю, что я ни в ком не ошибся.
Уход Косюка связан, прежде всего, с графиком работы. Юра привык к немножко более щадящему графику, нежели у нас. И он об этом честно сказал уже через два месяца, хотя еще довольно долго работал и после этого. Когда он решил оставить службу, мы договорились о том, что он будет поддерживать инициативы президента, инициативы, которые у нас тут разрабатываются и будут разрабатываться.
Он готов, в том числе, в интересах страны привлекать инвесторов, помогать в донорских конференциях. Это было его личное решение. Он остается в команде — на должности советника президента. У нас прекрасные отношения, у него отличные отношения с президентом. И я считаю, что Юрий будет еще очень полезен для страны.
– Насколько он вообще был эффективен на своей должности? Мы не слышали об особой его активности. Звучала информация, что он отдыхал на Сардинии в то время, когда были сложные бои в Донецкой области.
– Мы пришли в очень сложный период. И вопросы, которыми Юрий занимался – это, в том числе, помощь в организации логистики, помощь в координации действий силовых структур, не только связанных с АТО. Так, в том числе, его сотрудники занимались помощью в подготовке закона об Антикоррупционном бюро, который президент внес в парламент, и который был успешно проголосован. И есть наработки уже, каким эксперты видят это Антикоррупционное бюро. И этим тоже занималась, в том числе, команда Косюка. Я считаю, что его команда много полезного сделала.
Понимаете, мы пришли в государство, которое не было эффективно работающим – это, если мягко говорить. И в некоторых элементах, в том числе, связанных с функционированием силовых структур, то, что я увидел, меня, конечно, очень удивило. Степень координации, качество людей, незаточенность на результат, неготовность принимать решения – это все выглядело очень плачевно.
Вообще, на госслужбе очень много людей, которые заняты процессами. Я – человек результата, и мне крайне некомфортно сталкиваться с людьми, которые постоянно чем-то заняты, но результата не дают…
Иногда ты сам попадаешь в такую ситуацию, когда ты постоянно чем-то занят, а результата нет. Это ужасно раздражает, и постоянно хочется себя, как барон Мюнхгаузен, вытащить за волосы из трясины и все-таки работать на результат. К сожалению, вот эта разбалансированность и почти полное отсутствие системы государственной власти были практически везде. И мы сейчас продолжаем потихонечку выстраивать процессы, которые работают на результат.
– Есть ли сопротивление этим процессам?
– Безусловно. Тут есть несколько вещей. Есть неэффективность, в том числе из-за отсутствия нацеленности на результат. Есть низкое качество людей, которое связано с отрицательным отбором — во власть приходили люди, которые не могли себя найти в коммерческом секторе, в общественном секторе и, в общем, не всегда, мягко говоря, самые сильные. Я сейчас говорю об уровне среднего чиновника, я не говорю о политиках, это немножко другая история.
И, соответственно, серость на серость дает серость в квадрате. Соответственно, имеем и то качество подготовки решений, и то качество решений, и то качество функционирования аппарата, которое имели.
Сейчас эта ситуация меняется. Когда я пришел в администрацию, мы приняли решение сократить на 20% ее численность. И мы хотели, чтобы пришли молодые люди. Одним из требований, например, было знание английского языка.
Чтобы вы понимали, в некоторых кабинетах администрации, когда мы сюда пришли, не было компьютеров. Не было электронного документооборота, он только сейчас внедряется, причем внедряется тяжело.
– Это вообще главное достижение Шимкива, которое он везде пиарит…
– Одно из. На самом деле, у Димы, которого мы забрали из Microsoft, много достижений: и подготовка и запуск Национальной рады реформ, стратегия 2020 и другие.
Мы с чем столкнулись? У нас в государственной системе отсутствовал нормальный execution, стратегия, топ–менеджмент. И вот, нужно было одновременно, и нужно до сих пор, решать эти задачи. И на это накладываются еще боевые действия, крайне напряженная внутренняя ситуация. Такое количество беспрецедентных вызовов одновременно – та же падающая экономика.
Мы смотрели примеры других стран, но такой ситуации, как в Украине сейчас, сложно найти. В Израиле были боевые действия, но не было экономического спада. В других странах были другие проблемы, но так, чтобы все вместе, такого еще не было. Поэтому, конечно, вызов оказался для нас всех весьма и весьма серьезный.
– Какую оценку вы бы себе поставили за 6 месяцев на должности?
– По пятибалльной – четверку. Если бы я изначально понимал состояние дел, потому что я его до конца-то не понимал, я бы, может быть, действовал немножко по-другому. Может быть, где-то радикальнее и жестче.
Несколько месяцев потребовалось для того, чтобы разобраться в ситуации, понять, как работает система госуправления. С учетом еще большого количества внешних вызовов, время весьма ограничено. Еще одна проблема — многие люди хорошего качества не готовы идти на госслужбу ни при каких условиях. Я разным людям предлагал — из бизнеса и менеджерам, в том числе, достаточно высокопоставленным.
– Вы уже привыкли к рабочему графику президента? Всем известно, что Порошенко – сова, и он работает в ночное время. Как у вас выглядит рабочий день?
– Вот в этом смысле мы примерно в одном графике, похожи. Я тоже сова. Раньше мог вполне работать до 12, до часу, когда я был еще в медиа бизнесе. И, в принципе, мы с Петром Порошенко были партнерами, поэтому поздние вечерние встречи – это было в порядке вещей.
Сказать, что я сильно удивлен, не могу. Иногда заканчиваем слишком поздно — бывает и в 3 часа, бывало даже в 4, и даже, наверное, в 5 бывало, но, в принципе, рабочий день выглядит примерно так: примерно с 10–10:30 я на месте, и в 2 часа ночи, плюс–минус, уезжаю. Я приезжаю перед президентом и уезжаю сразу после него или чуть позже.
То есть, президент работает примерно в таком графике — 15–16 часов в среднем в день. Суббота – всегда рабочий день, воскресенье – практически всегда рабочий день. У меня были считанные выходные за полгода. Причем, по-моему, у президента было даже на 1 или 2 выходных меньше. Я пару раз отпрашивался на воскресенье.
– Можете описать ваш стандартный рабочий день – сколько какому вопросу вы уделяете времени? Вы говорили, что на начальном этапе много времени занимало АТО, координация действий.
– АТО как раз я практически не занимался, потому что с самого начала силовой блок был не в моей зоне ответственности. Я больше фокусировался на вопросах подготовки Стратегии реформ 2020, реформе Администрации президента, внутренней политике, работе с парламентом.
Кстати, если бы не было Стратегии 2020, если бы не было этих наработок, то, наверное, не было бы и предложения коалиционного соглашения. Изначально мы относились к коалиционному соглашению не как к некоему формальному документу, а как к реальной программе действий будущего парламента и будущего правительства.
Над нашей Стратегией работали эксперты и экспертные группы, и организации, десятки. Я также фокусировался на реорганизации Администрации президента. Плюс очень много было текущих вопросов. Поэтому нельзя сказать, что есть какой–то типовой день.
– Сегодня как раз утвердили программу правительства. Насколько подготовленным вы считаете этот документ? И приемлема вообще ситуация, когда премьер шантажирует коалицию отставкой в случае непринятия его программы?
– Мне кажется, было найдено оптимальное решение: коалиционное соглашение — это неотъемлемая часть программы правительства. И то, о чем коалиция договорилась работать в стенах парламента, и то, что должно реализовать правительство, прописано, в основном, в коалиционном соглашении и в программе.
Источник: http://www.pravda.com.ua/articles/2014/12/17/7052262/

Борис Ложкин: Поражает отношение огромного слоя людей к государству как к способу обогащенияБорис Ложкин: Поражает отношение огромного слоя людей к государству как к способу обогащения

Севгиль Мусаева-Боровик.
С момента своего назначения главой Администрации президента Борис Ложкин не дал ни одной пресс–конференции или интервью. Бывший владелец одного из крупнейших в стране медиахолдингов предпочел оставаться в тени, а на просьбы об интервью отвечал утвердительно, но с одной оговоркой – «позже».
Ложкин сам вышел на связь с УП после публикации на Facebook информации о том, что именно он лоббировал назначение на должность главы Центрэнерго донецкого миллионера Игоря Балабанова, чтобы это опровергнуть.
Тем не менее, фамилия главы президентской администрации все чаще звучит в нынешнем «угольном конфликте». Ложкину приписывают лоббирование интересов оффшорных компаний донецкого бизнесмена Сергея Кузяры, который работал советником у министра энергетики Эдуарда Ставицкого. Якобы именно после звонка из президентской канцелярии в числе претендентов на поставки российского угля появились неизвестные кипрские оффшоры, которые представляет Кузяра.
Ложкин согласился встретиться и ответить на все вопросы УП, пока президент с рабочим визитом находился в Австралии. «Президент постоянно звонит, интересуется ситуацией, так что вообще нет ощущения, что он куда–то уезжал», – смеется глава Администрации.
Рабочий кабинет, который достался ему в наследство от Сергея Левочкина, Ложкин переделал под свой вкус. Стены украшают картины самого дорогого украинского художника Анатолия Криволапа, Тиберия Сильваши и харьковчанина Романа Минина. «Когда я сюда заехал, тут висел соцреализм, и это было совсем грустно, – говорит он – Не знаю, на сколько я здесь, но хочу создавать свою среду, поскольку провожу здесь много времени».
Ложкин отвечает на вопросы, перебирая янтарные четки. Как и в случае с Порошенко – это старая привычка, и не известно у кого она появилась раньше – у президента или его правой руки.
Время на интервью ограничено. Через час у Ложкина была запланирована следующая встреча – с претендентом на должность замминистра внутренних дел Экой Згуладзе.
– Вы не давали интервью после назначения, поэтому никто из читателей так и не знает, как вы стали главой АП. Когда возникло предложение, и почему вы тогда согласились?
– Предложение возникло совершенно неожиданно. Это было между днем выборов и днем инаугурации – где-то 1-2 июня. Я находился в это время в Иорданской пустыне. У нас есть мужская компания, с которой мы ходим в походы раз в год: 5-6 человек, из них трое иностранцы.
Мы ходим не то чтобы в экстремальные, но в непростые походы в разных местах мира. И тут звонок Петра Алексеевича с предложением. Это было совершенно неожиданно, поскольку с ним мы никогда тему моей работы на госслужбе не обсуждали.
– На тот момент вы чем занимались – искали, куда вложить деньги?
– Я на тот момент в основном отдыхал. На стартапы чуть-чуть смотрел. У меня вообще был план, что 2014 год – это год отдыха и учебы, и заодно, может быть, каких-то новых инвестиций. К деловой активности я собирался вернуться уже в 2015 году.
А весь 2014 был распланирован. Я уже понимал, когда в какую страну поеду, довольно методично к этому подошел. Осенью планировал ехать в Штаты, прослушать курс футурологии, в некоторые другие места, немножко освежить мозги. А получилось, как получилось. Хотя с точки зрения адреналина, Администрация президента — конечно, это то место, где его можно получить его в достаточном количестве.
– Так почему вы согласились?
– Несколько ключевых причин.
Первая причина, естественно – это президент, которого я уважаю и с которым у меня длинная история позитивных взаимоотношений. Я понимал, что нужно на этом этапе подставить плечо.
Второе – это менеджерский вызов. Одно дело UMH, хотя это тоже непростая компания, а другое – Администрация президента.
И третья, не по важности – они все важные – это всплеск патриотизма. Он в этом году проявился у многих людей, у меня тоже. Это иррациональное, наверное.
– Вы участвовали в событиях Майдана?
– Я не могу сказать, что я был активным участником Майдана, хотя я там неоднократно бывал, и общался со многими людьми. Но не буду себя называть таким активным майдановцем. Естественно, внутренне поддерживал.
Но произошел какой-то такой патриотический всплеск. Кстати, очень хочется, чтобы этот всплеск не потух, а, наоборот, превратился в некоторую постоянно пульсирующую живую материю. Как в Израиле. Когда мы были в Израиле, то пообщались с военными, которые несут службу на западном берегу реки Иордан. Это те, кто каждый день соприкасается со смертью, риском. И я видел, что там это патриотическое настроение просто у них в крови. Чего в Украине до 2014 года, на мой взгляд, не было.
«НЕ МОГУ СКАЗАТЬ, ЧТО ПУТИН СЛИШКОМ ЧАСТО ЗВОНИТ, НО РЕГУЛЯРНОЕ ОБЩЕНИЕ, РЕГУЛЯРНЫЕ РАЗГОВОРЫ ПРОИСХОДЯТ»
– Какова ваша роль во внешних контактах президента?
– По внешней политике я участвовал в переговорах с россиянами, американцами, странами Европейского союза. Я регулярно встречаюсь с послами ключевых стран.
– Сложно ли с русскими общаться? Сколько раз в месяц приблизительно Путин звонит Порошенко и ставит новые ультиматумы? Как Порошенко на них реагирует?
– Я достаточно неплохо знаю, как общаться с русскими, поэтому для меня несложно. Я не могу сказать, что Путин слишком часто звонит, но регулярное общение, регулярные разговоры происходят. С главой администрации президента России Ивановым мы общаемся регулярно, не реже, чем раз в две недели, иногда чаще, в зависимости от ситуации.
– И как меняется это общение от ультиматумов к каким–то консенсусам, компромиссам?
– В разговорах с Путиным я не участвую, поэтому не могу прокомментировать. Но Иванов подчеркнуто спокойно общается, я бы так сказал. Ультимативного разговора с Ивановым не было. Он очень взвешенный собеседник, подчеркнуто корректный.
Могу сказать одно – разговоры непростые. Они по содержанию непростые, по смыслам непростые. Я бы так сформулировал.
– Какие все-таки камни преткновения? Сейчас обсуждается обеспечение Крыма электроэнергией?
– Если говорить о Крыме, это электроэнергия и вода, это присутствие на Арабатской стрелке российских военных и пограничников, с которыми сейчас вопрос уже решен. Это, безусловно, вопросы экономических отношений, платежи за газ, объемы потребляемого газа, цены на него. Это серьезный блок. И главный блок, естественно – это урегулирование положения дел на Донбассе. И здесь ключевое – это выполнение Минских договоренностей.
– Как вы оцениваете выполнение этого протокола?
– На сегодняшний день минский протокол действует, но…
Первое, что должно было произойти – это прекращение огня. Только сейчас мы начинаем это реализовывать. И от этого зависит, собственно, выполнение следующих шагов.
Дело в том, что еще в сентябре было подробно описано как должно технически реализовываться прекращение огня, как должна отводиться тяжелая артиллерия, бронетехника. Все это было принято, но вопрос – как это все выполнить?
– Многие эксперты и политики говорят о том, что минские соглашения содержат ряд секретных пунктов, которые в настоящее время имплементируются – закон о свободной экономической зоне в Крыму, транзит электроэнергии, в том числе. Правда ли это?
– В минских соглашениях нет вообще ни одного пункта, который был бы секретным, тайным. Нет никаких секретных договоренностей. Я участвовал в рабочих группах, которые обсуждали эти документы до и после их подписания, а также в ходе имплементации. Там, кстати, не шла речь, насколько я помню, ни об электроэнергии, ни об угле. Это же в сентябре еще было. Эти вопросы острее встали позже.
– Украина использует это как рычаг давления на российскую сторону? Обеспечение Крыма электроэнергией, например?
– Мне кажется, что конструктивнее все-таки говорить не о давлении, а об интересах сторон.
– Визит президента в Австралию вызвал тоже какое-то обсуждение в социальной сети. Я так понимаю, что основная цель – это поиск энергоносителей? Можно ли сказать, что переговоры с Австралией – это показательный достаточно поступок в силу нынешней ситуации с российским углем?
– В том числе, да. Но это же касается не только угля.
Это и энергоносители, это и политическая поддержка Украины, потому что Австралия – очень серьезный международный и региональный игрок, и она еще раз это подтвердила во время саммита G20. И для Австралии Украина стала ближе, к сожалению, после такой трагедии с «Боингом».
Так уж случилось, что Австралия сейчас стала таким заинтересованным внешнеполитическим участником, который выступает за скорейшее урегулирование ситуации на Юго–Востоке Украины. Естественно, это также один из крупных поставщиков энергоносителей, и мы рассчитываем, что Австралия поучаствует в донорской конференции по Украине.
«У МЕНЯ НЕТ КОНФЛИКТА С ЯЦЕНЮКОМ. У НАС ДРУЖЕСКИЕ ОТКРОВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ»
– Парламентская кампания. С чем вы связываете такой результат президентского блока, почему так упал личный рейтинг президента?
– Во-первых, я считаю, что у президентского блока отличный результат, он занял первое место, получил 133 мандата – по спискам и мажоритарщики. Во-вторых, с учетом наших партнерских отношений с «Народным фронтом» и тем, что многократно объявлялось, что Яценюк будет премьером, и что премьер и президент – одна команда, я думаю, что рейтинг «Народного фронта» – это, в том числе, и рейтинг президента.
– Но не секрет, что у Блока Петра Порошенко были свои претенденты на должность премьера, в частности, Владимир Гройсман. И если бы не такой результат «Народного фронта», возможно, все было бы по-другому?
– Я могу сказать, что с августа во всех переговорах с моим участием и с участием Яценюка, Турчинова, президент подчеркивал, что он видит Яценюка премьер-министром. И сразу после выборов это было подтверждено. Я считаю, что в сегодняшних условиях, в которых находится страна, это лучший выбор, это лучший премьер сейчас для страны.
– Есть ли у вас конфликт с Яценюком?
– Абсолютно нет.
– Вы же знаете, что писали, что вы чуть ли не стакан воды на него выплеснули, или он на вас.
– Неправда ни то, ни другое. (Улыбается — УП) Мы с Арсением достаточно давно знаем друг друга. Я считаю, что у нас дружеские отношения. Они у нас откровенные, мы можем позволить себе высказать друг другу все, что мы думаем по тому или иному вопросу.
– То есть ситуация со стаканом воды – это была просто рабочая дискуссия?
– Так у нас каждый день рабочая дискуссия. И в этом смысле не было той истории, о которой рассказывают. Никто ни на кого воду не выливал, ни разу. Это кому–то, видно, захотелось, чтобы у нас были другие отношения.
– Идея с иностранными министрами возникла же не просто так! Я читала интервью Яресько, что ей хедхантер сделал предложение за неделю. То есть, это была срочная мера. Насколько мне известно, она была сделана для того, чтобы Арсений Петрович себя так спокойно не чувствовал в новом Кабмине.
– Наоборот. Эта инициатива, на самом деле, и премьером была поддержана в рамках Национального совета реформ. Ведь главный вопрос не в том, как должен был себя чувствовать премьер, а в эффективности правительства. Нам необходимо привлечение людей с иностранным бэкграундом. Их в чистом виде иностранцами, кроме Квиташвили, и назвать-то нельзя. Хотя я считаю – чем больше иностранцев, тем лучше.
Так вот, идея обсуждалась, в том числе, и с премьером. И Блок Петра Порошенко, когда думал, как искать кандидатов в министры, рассматривал возможность формировать правительство не по квотному принципу…
– Но, в итоге, оно сформировано по квотному.
– Не совсем.
– Как это не совсем?
– Потому что та часть министров, которая была предложена Блоком Петра Порошенко – это не представители политической силы, они не политики, за исключением Розенко и в какой–то степени Зубко, а независимые менеджеры, технократы. Хотя Гена (Зубко) тоже, я считаю, в первую очередь, топ-менеджер, а не политик. Остальные люди… Идеально, конечно, было бы привлечь во все правительство таких людей.
– Но Арсений Петрович настоял на сохранении Петренко и Авакова в правительстве!
– Было, да.
– Но к Арсену Авакову, например, решили приставить Эку Згуладзе из Грузии, чтобы она за его действиями следила…
– Нет, не так. Ее никто не приставлял. Аваков поддерживает ее назначение. Президент уже подписал указ о предоставлении ей украинского гражданства, так что, думаю, переговоры надолго не затянутся.
– Некоторые считают, что опыт реформ в Грузии не совсем применим к украинской ситуации.
– У нас вопрос не только прямого перенесения опыта, который был у человека, на нашу территорию. К примеру, Квиташвили сразу же сказал, что опыт грузинской реформы очень важен, но здесь реформу здравоохранения, как в Грузии, делать неправильно, здесь должен быть другой подход.
Квиташвили до того, как приехать в Грузию и стать министром здравоохранения, более пяти лет работал в Нью–Йорке в сфере здравоохранения, и он хорошо знает американскую систему. У него глобальный взгляд и полное неприятие коррупции. И такие люди, на мой взгляд, должны в большом количестве прийти в новую власть, инфицировать ее этим глобальным взглядом, отрицанием коррупции, совершенно другим подходом.
– При этом Лариса Буракова, автор книги «Почему у Грузии получилось?» не знает Квиташвили как грузинского реформатора.
– Я могу сказать, кто его рекомендовал. Его рекомендовал Ладо Гургенидзе, который был премьер–министром Грузии. Мы с ним несколько раз встречались за последние три недели. Он будет активно консультировать украинскую власть в вопросе реформ. Я считаю его хорошим специалистом.
– Я так понимаю, вы многим предлагали должности в украинском правительстве?
– Мы кому-то предлагали, а с кем-то разговаривали как с экспертами. По министерству здравоохранения у нас как-то так получилось, что и кандидатов-то особо не было. И Ладо сказал, что есть очень качественный человек.
– Вы лично Квиташвили собеседовали?
– Собеседовал – не совсем верно. Я с ним встречался, после чего они встречались уже с премьером. Премьер же, собственно, выдвигал команду. У премьера было право вето на любую фамилию. По тем людям, которые предлагались, он им не воспользовался. В целом, наша команда совместно с рекрутинговыми компаниями пропустила около 200 человек, из которых я общался с несколькими десятками.
– Когда вы обратились к хантерам?
– Дней через десять после выборов, через две недели.
– Все делалось очень срочно, я так понимаю…
– Честно говоря, все действия, которые мы делаем, очень срочные. Как в июне я сюда пришел, тут любое действие получается очень быстрым.
– Это не всегда означает «качественно».
– Верно. У нас сейчас ситуация, когда мы не можем действовать медленно. Смотрели очень много людей. К сожалению, надо констатировать, что ситуация с качественными людьми катастрофическая, в принципе, на любую позицию.
– Как будет оплачиваться труд этих министров? Создан ли уже фонд, в том числе на деньги Джорджа Сороса?
– Мы рассчитываем, что в ближайшее время будет создан специальный небюджетный фонд, который будут финансировать известные филантропы, такие как Сорос и, возможно, консорциум украинских бизнесменов.
Это позволит предложить государственным топ–менеджерам адекватные, рыночные зарплаты. Пока министры готовы работать с той зарплатой, которая есть сегодня — первые месяцы.
– Есть среди министров иностранные менеджеры и есть топ-менеджеры крупных украинских компаний – такие как Андрей Пивоварский, например. Есть Игорь Шевченко. Их связывают с разными финансово-промышленными группами.
– Шевченко – это квота Батькивщины, это другая история.
– Мне рассказывали, что за его назначением стоит бывший народный депутат Александр Онищенко, у которого есть интересы в нефтегазовой отрасли.
– Это не к нам.
– Но Пивоварский, например. Многие опасаются, что возможен конфликт интересов – он возглавлял «Континиум»?
– Я Андрея знаю лично достаточно давно и считаю его мега-порядочным человеком. Вот в чем я уверен – в том, что там не будет никакого конфликта интересов ни с «Континиумом», ни с кем бы то ни было другим. Тут я спокоен.
– Вызывает вопросы назначение министра энергетики Владимира Демчишина – человека, который не имел опыта работы в отрасли, в такой кризисный период для энергетики. Почему?
– Демчишин, во–первых, проработал 5 месяцев в НКРЭ.
– Регулятор – это одно, а управлять отраслью – немножко другое. Все участники рынка, с которыми я общалась, утверждают, что ему не хватает знаний и он некомпетентен во многих вопросах.
– Я считаю, что Демчишин тоже абсолютно некорумпирован, он парень, который будет вникать в суть вещей.
– Важно, кого ему назначат в заместители. А там среди претендентов – Игорь Кирюшин и Игорь Диденко, которых связывают с Игорем Коломойским. Или же Виталий Демьянюк, который в прошлом году сотрудничал с Курченко.
– Я могу сказать, что Пивоварский, Яресько, Абрамовичус, и Демчишин поставили жесткое условие: свое министерство они формируют сами, им не могут никого назначать.
– То есть, если они останутся с нынешними заместителями, то вопросы нужно задавать им?
– Значит, договорились. У них был следующий подход (это, кстати, касается не только заместителей, а назначений по всей вертикали министерства) – что за ними право последнего голоса. Да, Кабмин может на их предложение накладывать вето, там, где он может это делать, но тогда они будут делать новое предложение.
Они должны сами сформировать свои команды. Вот эта история, которая часто практикуется в украинской политике, когда министру от одной политической силы, или независимому, как в данном случае, навязывают заместителей одного от одной политической силы, второго от другой, а третьего от третьей, а на предприятия, которые под министерством, ставят людей еще от четвертой… Эта история неэффективна.
Кстати, один из ключевых моментов, который мы внесли в коалиционное соглашение – это быстрая радикальная реформа всего, что связано с госсобственностью. Что имеется в виду? На сегодняшний день министерства еще в значительной степени являются атавизмом старой советской системы, когда под ними находятся различные компании, комиссии и т.д., многие из которых являются рассадниками коррупции.

– Министр не может управлять этими компаниями…
– Да, их огромное количество…. Идея следующая. В стране примерно 1 600 госкомпаний. Около 1 400 из них могут быть приватизированы. Вот эти компании все должны быть срочно вынесены из-под министерств, переданы в Фонд госимущества. Дальше есть идеи, их можно обсуждать.
Например, эти компании разделить между 10 инвесткомпаниями, каждая из которых должна подготовить к продаже, например, по 100 компаний каждая, и после этого ФГИ будет их продавать. Очевидно, что проданы они должны быть не в следующем году, а, может быть, в течение трех лет, потому что сейчас конъюнктура очень плохая. Но этот конечный срок должен быть определен.
Например, в 2015 году происходит передача, подготовка, а в 2016–2017 – они должны быть проданы. Причем, здесь тоже должна быть определенная методология. Компании в самом плохом состоянии и наименее интересные, давайте продадим задешево. Ну не нужно государству ими заниматься!
Там много хороших, стоящих компаний, их надо правильно упаковать и максимально дорого продать. Есть инвестбанкиры, которые умеют это делать — может быть, группа какая-то специальная из западных менеджеров. Здесь в чистом виде иностранцы могут работать. Я не вижу какого-то серьезного конфликта.
Самая главная задача – забрать их из-под министерств. Тогда министерства покажут, чем, собственно, они должны заниматься. И оставшиеся примерно 210-220 компаний, которые не подлежат приватизации, тоже забрать из-под министерств.
Была дискуссия с премьером. Можно создать один, или может быть, несколько госхолдингов, по отраслевому признаку. Эти холдинги должны подчиняться непосредственно Кабмину.
И в этих холдингах нужно выстраивать западную модель управления, и прописать это все в законе – независимые члены совета директоров, которые должны быть представителями профильных компаний из Западной Европы, Северной Америки, из этого сектора, оплачиваемые так же, как оплачиваются независимые директора в компаниях такого масштаба в Европе.
Менеджмент. Я бы вводил здесь жесткие требования, которые не давали бы возможности работать в топ–менеджменте госкомпаний, которые остаются в собственности государства, бывшим госслужащим, бывшим народным депутатам, бывшим сотрудникам правоохранительных органов и, может быть, даже бывшим сотрудникам госкомпаний.
Потому что, к сожалению, очень значительная часть людей относится к этим компаниям исключительно как к средству извлечения личного дохода. Давайте просто не дадим им такой возможности. Это не совсем люстрация, это просто такие квалификационные требования.
А преимуществом кто должен пользоваться? Люди с западным образованием, желательно с опытом работы в западных компаниях, в том числе, иностранцы, которые должны приходить на контракт.
– Западное образование и молодость – это не всегда гарантия того, что человек не станет коррупционером…
– Не всегда. Кандидаты должны пройти квалификационную комиссию.
– Детектор лжи?
– Да, почему нет? Я, кстати, считаю, что детектор лжи – нормальная история, которую можно использовать. Может быть, они должны его проходить регулярно.
– Вы, кстати, проходили?
– Нет, не проходил. Могу пройти.
И вот такие люди с независимым бордом могут реально сделать эффективными оставшиеся в Украине госкомпании типа «Энергоатома» или каких–то других больших. Вот такой подход. И тогда мы можем получить, по крайней мере, относительно эффективное управление оставшейся госсобственностью.
И, самое главное, что мы получим – в министерствах останутся функции, которые касаются собственно министерств. Кстати, мы тогда увидим, что часть министерств вообще не нужны и их можно спокойно ликвидировать. В части министерств может работать 100–150 человек, или даже меньше ста, которые будут выполнять функции аналитического центра, функции цивилизованного лоббирования интересов Украины за рубежом.
Да, там останутся какие-то потенциально коррупционные направления а-ля лицензирование, но оно через дерегуляцию должно быть сокращено до самого минимума.
Тогда мы получим уже министерства европейского образца. Просто мы убираем основу коррупции. Мне сейчас, к сожалению, приходят вот такие стопки резюме, которые хотят в министерства, хотят в госкомпании, вот хоть куда-нибудь.
– Почему к вам? Вы главный хедхантер администрации?
– Нет, я уверен, что у Яценюка, у министров сейчас тоже много таких резюме. Вот с Пивоварским я вчера разговаривал. Он говорит, что вообще перестал отвечать на телефонные звонки и разочаровался в 90% своих друзей, потому что к нему просто очередь стоит людей, которые хотят прийти на работу в «Укрзализныцю», администрацию морских портов, в само министерство, в какие-то еще подразделения.
И он говорит, что сразу видно, что человек туда идет «зарабатывать деньги». Это касается всех госслужащих. Я уверен, и у моих замов такие люди часто бывают. Они по кругу ходят. Вот куда-нибудь попасть на доходное место!
Меня, конечно, поражает отношение огромного слоя людей, в том числе, кстати, там есть и молодые, к государству исключительно как к способу обогащения. Ну, в конце концов, можно же пойти в коммерческий сектор, там же тоже можно зарабатывать деньги, только цивилизованно!
– Просто в государственной системе разбогатеть намного легче – за счет одного тендера, отката и т.д.
– Это правда. Я считаю, что мы должны сделать все возможное как украинская власть, и президент очень настойчиво делает все, чтобы это произошло, чтобы с этим всем закончить. И тут надо убирать основы коррупции, в первую очередь.
Потому что говорят: «Вот надо посадить». Посадить тоже надо, конечно, но если не убрать основы коррупции, то, к сожалению, что бы мы тут ни делали…
Во второй части интервью читайте о том, встречается ли Ложкин с Курченко, о тайне его диплома и о планах Администрации относительно добровольческих батальонов.
Источник: http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2014/12/16/7052223/Севгиль Мусаева-Боровик.
С момента своего назначения главой Администрации президента Борис Ложкин не дал ни одной пресс–конференции или интервью. Бывший владелец одного из крупнейших в стране медиахолдингов предпочел оставаться в тени, а на просьбы об интервью отвечал утвердительно, но с одной оговоркой – «позже».
Ложкин сам вышел на связь с УП после публикации на Facebook информации о том, что именно он лоббировал назначение на должность главы Центрэнерго донецкого миллионера Игоря Балабанова, чтобы это опровергнуть.
Тем не менее, фамилия главы президентской администрации все чаще звучит в нынешнем «угольном конфликте». Ложкину приписывают лоббирование интересов оффшорных компаний донецкого бизнесмена Сергея Кузяры, который работал советником у министра энергетики Эдуарда Ставицкого. Якобы именно после звонка из президентской канцелярии в числе претендентов на поставки российского угля появились неизвестные кипрские оффшоры, которые представляет Кузяра.
Ложкин согласился встретиться и ответить на все вопросы УП, пока президент с рабочим визитом находился в Австралии. «Президент постоянно звонит, интересуется ситуацией, так что вообще нет ощущения, что он куда–то уезжал», – смеется глава Администрации.
Рабочий кабинет, который достался ему в наследство от Сергея Левочкина, Ложкин переделал под свой вкус. Стены украшают картины самого дорогого украинского художника Анатолия Криволапа, Тиберия Сильваши и харьковчанина Романа Минина. «Когда я сюда заехал, тут висел соцреализм, и это было совсем грустно, – говорит он – Не знаю, на сколько я здесь, но хочу создавать свою среду, поскольку провожу здесь много времени».
Ложкин отвечает на вопросы, перебирая янтарные четки. Как и в случае с Порошенко – это старая привычка, и не известно у кого она появилась раньше – у президента или его правой руки.
Время на интервью ограничено. Через час у Ложкина была запланирована следующая встреча – с претендентом на должность замминистра внутренних дел Экой Згуладзе.
– Вы не давали интервью после назначения, поэтому никто из читателей так и не знает, как вы стали главой АП. Когда возникло предложение, и почему вы тогда согласились?
– Предложение возникло совершенно неожиданно. Это было между днем выборов и днем инаугурации – где-то 1-2 июня. Я находился в это время в Иорданской пустыне. У нас есть мужская компания, с которой мы ходим в походы раз в год: 5-6 человек, из них трое иностранцы.
Мы ходим не то чтобы в экстремальные, но в непростые походы в разных местах мира. И тут звонок Петра Алексеевича с предложением. Это было совершенно неожиданно, поскольку с ним мы никогда тему моей работы на госслужбе не обсуждали.
– На тот момент вы чем занимались – искали, куда вложить деньги?
– Я на тот момент в основном отдыхал. На стартапы чуть-чуть смотрел. У меня вообще был план, что 2014 год – это год отдыха и учебы, и заодно, может быть, каких-то новых инвестиций. К деловой активности я собирался вернуться уже в 2015 году.
А весь 2014 был распланирован. Я уже понимал, когда в какую страну поеду, довольно методично к этому подошел. Осенью планировал ехать в Штаты, прослушать курс футурологии, в некоторые другие места, немножко освежить мозги. А получилось, как получилось. Хотя с точки зрения адреналина, Администрация президента — конечно, это то место, где его можно получить его в достаточном количестве.
– Так почему вы согласились?
– Несколько ключевых причин.
Первая причина, естественно – это президент, которого я уважаю и с которым у меня длинная история позитивных взаимоотношений. Я понимал, что нужно на этом этапе подставить плечо.
Второе – это менеджерский вызов. Одно дело UMH, хотя это тоже непростая компания, а другое – Администрация президента.
И третья, не по важности – они все важные – это всплеск патриотизма. Он в этом году проявился у многих людей, у меня тоже. Это иррациональное, наверное.
– Вы участвовали в событиях Майдана?
– Я не могу сказать, что я был активным участником Майдана, хотя я там неоднократно бывал, и общался со многими людьми. Но не буду себя называть таким активным майдановцем. Естественно, внутренне поддерживал.
Но произошел какой-то такой патриотический всплеск. Кстати, очень хочется, чтобы этот всплеск не потух, а, наоборот, превратился в некоторую постоянно пульсирующую живую материю. Как в Израиле. Когда мы были в Израиле, то пообщались с военными, которые несут службу на западном берегу реки Иордан. Это те, кто каждый день соприкасается со смертью, риском. И я видел, что там это патриотическое настроение просто у них в крови. Чего в Украине до 2014 года, на мой взгляд, не было.
«НЕ МОГУ СКАЗАТЬ, ЧТО ПУТИН СЛИШКОМ ЧАСТО ЗВОНИТ, НО РЕГУЛЯРНОЕ ОБЩЕНИЕ, РЕГУЛЯРНЫЕ РАЗГОВОРЫ ПРОИСХОДЯТ»
– Какова ваша роль во внешних контактах президента?
– По внешней политике я участвовал в переговорах с россиянами, американцами, странами Европейского союза. Я регулярно встречаюсь с послами ключевых стран.
– Сложно ли с русскими общаться? Сколько раз в месяц приблизительно Путин звонит Порошенко и ставит новые ультиматумы? Как Порошенко на них реагирует?
– Я достаточно неплохо знаю, как общаться с русскими, поэтому для меня несложно. Я не могу сказать, что Путин слишком часто звонит, но регулярное общение, регулярные разговоры происходят. С главой администрации президента России Ивановым мы общаемся регулярно, не реже, чем раз в две недели, иногда чаще, в зависимости от ситуации.
– И как меняется это общение от ультиматумов к каким–то консенсусам, компромиссам?
– В разговорах с Путиным я не участвую, поэтому не могу прокомментировать. Но Иванов подчеркнуто спокойно общается, я бы так сказал. Ультимативного разговора с Ивановым не было. Он очень взвешенный собеседник, подчеркнуто корректный.
Могу сказать одно – разговоры непростые. Они по содержанию непростые, по смыслам непростые. Я бы так сформулировал.
– Какие все-таки камни преткновения? Сейчас обсуждается обеспечение Крыма электроэнергией?
– Если говорить о Крыме, это электроэнергия и вода, это присутствие на Арабатской стрелке российских военных и пограничников, с которыми сейчас вопрос уже решен. Это, безусловно, вопросы экономических отношений, платежи за газ, объемы потребляемого газа, цены на него. Это серьезный блок. И главный блок, естественно – это урегулирование положения дел на Донбассе. И здесь ключевое – это выполнение Минских договоренностей.
– Как вы оцениваете выполнение этого протокола?
– На сегодняшний день минский протокол действует, но…
Первое, что должно было произойти – это прекращение огня. Только сейчас мы начинаем это реализовывать. И от этого зависит, собственно, выполнение следующих шагов.
Дело в том, что еще в сентябре было подробно описано как должно технически реализовываться прекращение огня, как должна отводиться тяжелая артиллерия, бронетехника. Все это было принято, но вопрос – как это все выполнить?
– Многие эксперты и политики говорят о том, что минские соглашения содержат ряд секретных пунктов, которые в настоящее время имплементируются – закон о свободной экономической зоне в Крыму, транзит электроэнергии, в том числе. Правда ли это?
– В минских соглашениях нет вообще ни одного пункта, который был бы секретным, тайным. Нет никаких секретных договоренностей. Я участвовал в рабочих группах, которые обсуждали эти документы до и после их подписания, а также в ходе имплементации. Там, кстати, не шла речь, насколько я помню, ни об электроэнергии, ни об угле. Это же в сентябре еще было. Эти вопросы острее встали позже.
– Украина использует это как рычаг давления на российскую сторону? Обеспечение Крыма электроэнергией, например?
– Мне кажется, что конструктивнее все-таки говорить не о давлении, а об интересах сторон.
– Визит президента в Австралию вызвал тоже какое-то обсуждение в социальной сети. Я так понимаю, что основная цель – это поиск энергоносителей? Можно ли сказать, что переговоры с Австралией – это показательный достаточно поступок в силу нынешней ситуации с российским углем?
– В том числе, да. Но это же касается не только угля.
Это и энергоносители, это и политическая поддержка Украины, потому что Австралия – очень серьезный международный и региональный игрок, и она еще раз это подтвердила во время саммита G20. И для Австралии Украина стала ближе, к сожалению, после такой трагедии с «Боингом».
Так уж случилось, что Австралия сейчас стала таким заинтересованным внешнеполитическим участником, который выступает за скорейшее урегулирование ситуации на Юго–Востоке Украины. Естественно, это также один из крупных поставщиков энергоносителей, и мы рассчитываем, что Австралия поучаствует в донорской конференции по Украине.
«У МЕНЯ НЕТ КОНФЛИКТА С ЯЦЕНЮКОМ. У НАС ДРУЖЕСКИЕ ОТКРОВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ»
– Парламентская кампания. С чем вы связываете такой результат президентского блока, почему так упал личный рейтинг президента?
– Во-первых, я считаю, что у президентского блока отличный результат, он занял первое место, получил 133 мандата – по спискам и мажоритарщики. Во-вторых, с учетом наших партнерских отношений с «Народным фронтом» и тем, что многократно объявлялось, что Яценюк будет премьером, и что премьер и президент – одна команда, я думаю, что рейтинг «Народного фронта» – это, в том числе, и рейтинг президента.
– Но не секрет, что у Блока Петра Порошенко были свои претенденты на должность премьера, в частности, Владимир Гройсман. И если бы не такой результат «Народного фронта», возможно, все было бы по-другому?
– Я могу сказать, что с августа во всех переговорах с моим участием и с участием Яценюка, Турчинова, президент подчеркивал, что он видит Яценюка премьер-министром. И сразу после выборов это было подтверждено. Я считаю, что в сегодняшних условиях, в которых находится страна, это лучший выбор, это лучший премьер сейчас для страны.
– Есть ли у вас конфликт с Яценюком?
– Абсолютно нет.
– Вы же знаете, что писали, что вы чуть ли не стакан воды на него выплеснули, или он на вас.
– Неправда ни то, ни другое. (Улыбается — УП) Мы с Арсением достаточно давно знаем друг друга. Я считаю, что у нас дружеские отношения. Они у нас откровенные, мы можем позволить себе высказать друг другу все, что мы думаем по тому или иному вопросу.
– То есть ситуация со стаканом воды – это была просто рабочая дискуссия?
– Так у нас каждый день рабочая дискуссия. И в этом смысле не было той истории, о которой рассказывают. Никто ни на кого воду не выливал, ни разу. Это кому–то, видно, захотелось, чтобы у нас были другие отношения.
– Идея с иностранными министрами возникла же не просто так! Я читала интервью Яресько, что ей хедхантер сделал предложение за неделю. То есть, это была срочная мера. Насколько мне известно, она была сделана для того, чтобы Арсений Петрович себя так спокойно не чувствовал в новом Кабмине.
– Наоборот. Эта инициатива, на самом деле, и премьером была поддержана в рамках Национального совета реформ. Ведь главный вопрос не в том, как должен был себя чувствовать премьер, а в эффективности правительства. Нам необходимо привлечение людей с иностранным бэкграундом. Их в чистом виде иностранцами, кроме Квиташвили, и назвать-то нельзя. Хотя я считаю – чем больше иностранцев, тем лучше.
Так вот, идея обсуждалась, в том числе, и с премьером. И Блок Петра Порошенко, когда думал, как искать кандидатов в министры, рассматривал возможность формировать правительство не по квотному принципу…
– Но, в итоге, оно сформировано по квотному.
– Не совсем.
– Как это не совсем?
– Потому что та часть министров, которая была предложена Блоком Петра Порошенко – это не представители политической силы, они не политики, за исключением Розенко и в какой–то степени Зубко, а независимые менеджеры, технократы. Хотя Гена (Зубко) тоже, я считаю, в первую очередь, топ-менеджер, а не политик. Остальные люди… Идеально, конечно, было бы привлечь во все правительство таких людей.
– Но Арсений Петрович настоял на сохранении Петренко и Авакова в правительстве!
– Было, да.
– Но к Арсену Авакову, например, решили приставить Эку Згуладзе из Грузии, чтобы она за его действиями следила…
– Нет, не так. Ее никто не приставлял. Аваков поддерживает ее назначение. Президент уже подписал указ о предоставлении ей украинского гражданства, так что, думаю, переговоры надолго не затянутся.
– Некоторые считают, что опыт реформ в Грузии не совсем применим к украинской ситуации.
– У нас вопрос не только прямого перенесения опыта, который был у человека, на нашу территорию. К примеру, Квиташвили сразу же сказал, что опыт грузинской реформы очень важен, но здесь реформу здравоохранения, как в Грузии, делать неправильно, здесь должен быть другой подход.
Квиташвили до того, как приехать в Грузию и стать министром здравоохранения, более пяти лет работал в Нью–Йорке в сфере здравоохранения, и он хорошо знает американскую систему. У него глобальный взгляд и полное неприятие коррупции. И такие люди, на мой взгляд, должны в большом количестве прийти в новую власть, инфицировать ее этим глобальным взглядом, отрицанием коррупции, совершенно другим подходом.
– При этом Лариса Буракова, автор книги «Почему у Грузии получилось?» не знает Квиташвили как грузинского реформатора.
– Я могу сказать, кто его рекомендовал. Его рекомендовал Ладо Гургенидзе, который был премьер–министром Грузии. Мы с ним несколько раз встречались за последние три недели. Он будет активно консультировать украинскую власть в вопросе реформ. Я считаю его хорошим специалистом.
– Я так понимаю, вы многим предлагали должности в украинском правительстве?
– Мы кому-то предлагали, а с кем-то разговаривали как с экспертами. По министерству здравоохранения у нас как-то так получилось, что и кандидатов-то особо не было. И Ладо сказал, что есть очень качественный человек.
– Вы лично Квиташвили собеседовали?
– Собеседовал – не совсем верно. Я с ним встречался, после чего они встречались уже с премьером. Премьер же, собственно, выдвигал команду. У премьера было право вето на любую фамилию. По тем людям, которые предлагались, он им не воспользовался. В целом, наша команда совместно с рекрутинговыми компаниями пропустила около 200 человек, из которых я общался с несколькими десятками.
– Когда вы обратились к хантерам?
– Дней через десять после выборов, через две недели.
– Все делалось очень срочно, я так понимаю…
– Честно говоря, все действия, которые мы делаем, очень срочные. Как в июне я сюда пришел, тут любое действие получается очень быстрым.
– Это не всегда означает «качественно».
– Верно. У нас сейчас ситуация, когда мы не можем действовать медленно. Смотрели очень много людей. К сожалению, надо констатировать, что ситуация с качественными людьми катастрофическая, в принципе, на любую позицию.
– Как будет оплачиваться труд этих министров? Создан ли уже фонд, в том числе на деньги Джорджа Сороса?
– Мы рассчитываем, что в ближайшее время будет создан специальный небюджетный фонд, который будут финансировать известные филантропы, такие как Сорос и, возможно, консорциум украинских бизнесменов.
Это позволит предложить государственным топ–менеджерам адекватные, рыночные зарплаты. Пока министры готовы работать с той зарплатой, которая есть сегодня — первые месяцы.
– Есть среди министров иностранные менеджеры и есть топ-менеджеры крупных украинских компаний – такие как Андрей Пивоварский, например. Есть Игорь Шевченко. Их связывают с разными финансово-промышленными группами.
– Шевченко – это квота Батькивщины, это другая история.
– Мне рассказывали, что за его назначением стоит бывший народный депутат Александр Онищенко, у которого есть интересы в нефтегазовой отрасли.
– Это не к нам.
– Но Пивоварский, например. Многие опасаются, что возможен конфликт интересов – он возглавлял «Континиум»?
– Я Андрея знаю лично достаточно давно и считаю его мега-порядочным человеком. Вот в чем я уверен – в том, что там не будет никакого конфликта интересов ни с «Континиумом», ни с кем бы то ни было другим. Тут я спокоен.
– Вызывает вопросы назначение министра энергетики Владимира Демчишина – человека, который не имел опыта работы в отрасли, в такой кризисный период для энергетики. Почему?
– Демчишин, во–первых, проработал 5 месяцев в НКРЭ.
– Регулятор – это одно, а управлять отраслью – немножко другое. Все участники рынка, с которыми я общалась, утверждают, что ему не хватает знаний и он некомпетентен во многих вопросах.
– Я считаю, что Демчишин тоже абсолютно некорумпирован, он парень, который будет вникать в суть вещей.
– Важно, кого ему назначат в заместители. А там среди претендентов – Игорь Кирюшин и Игорь Диденко, которых связывают с Игорем Коломойским. Или же Виталий Демьянюк, который в прошлом году сотрудничал с Курченко.
– Я могу сказать, что Пивоварский, Яресько, Абрамовичус, и Демчишин поставили жесткое условие: свое министерство они формируют сами, им не могут никого назначать.
– То есть, если они останутся с нынешними заместителями, то вопросы нужно задавать им?
– Значит, договорились. У них был следующий подход (это, кстати, касается не только заместителей, а назначений по всей вертикали министерства) – что за ними право последнего голоса. Да, Кабмин может на их предложение накладывать вето, там, где он может это делать, но тогда они будут делать новое предложение.
Они должны сами сформировать свои команды. Вот эта история, которая часто практикуется в украинской политике, когда министру от одной политической силы, или независимому, как в данном случае, навязывают заместителей одного от одной политической силы, второго от другой, а третьего от третьей, а на предприятия, которые под министерством, ставят людей еще от четвертой… Эта история неэффективна.
Кстати, один из ключевых моментов, который мы внесли в коалиционное соглашение – это быстрая радикальная реформа всего, что связано с госсобственностью. Что имеется в виду? На сегодняшний день министерства еще в значительной степени являются атавизмом старой советской системы, когда под ними находятся различные компании, комиссии и т.д., многие из которых являются рассадниками коррупции.

– Министр не может управлять этими компаниями…
– Да, их огромное количество…. Идея следующая. В стране примерно 1 600 госкомпаний. Около 1 400 из них могут быть приватизированы. Вот эти компании все должны быть срочно вынесены из-под министерств, переданы в Фонд госимущества. Дальше есть идеи, их можно обсуждать.
Например, эти компании разделить между 10 инвесткомпаниями, каждая из которых должна подготовить к продаже, например, по 100 компаний каждая, и после этого ФГИ будет их продавать. Очевидно, что проданы они должны быть не в следующем году, а, может быть, в течение трех лет, потому что сейчас конъюнктура очень плохая. Но этот конечный срок должен быть определен.
Например, в 2015 году происходит передача, подготовка, а в 2016–2017 – они должны быть проданы. Причем, здесь тоже должна быть определенная методология. Компании в самом плохом состоянии и наименее интересные, давайте продадим задешево. Ну не нужно государству ими заниматься!
Там много хороших, стоящих компаний, их надо правильно упаковать и максимально дорого продать. Есть инвестбанкиры, которые умеют это делать — может быть, группа какая-то специальная из западных менеджеров. Здесь в чистом виде иностранцы могут работать. Я не вижу какого-то серьезного конфликта.
Самая главная задача – забрать их из-под министерств. Тогда министерства покажут, чем, собственно, они должны заниматься. И оставшиеся примерно 210-220 компаний, которые не подлежат приватизации, тоже забрать из-под министерств.
Была дискуссия с премьером. Можно создать один, или может быть, несколько госхолдингов, по отраслевому признаку. Эти холдинги должны подчиняться непосредственно Кабмину.
И в этих холдингах нужно выстраивать западную модель управления, и прописать это все в законе – независимые члены совета директоров, которые должны быть представителями профильных компаний из Западной Европы, Северной Америки, из этого сектора, оплачиваемые так же, как оплачиваются независимые директора в компаниях такого масштаба в Европе.
Менеджмент. Я бы вводил здесь жесткие требования, которые не давали бы возможности работать в топ–менеджменте госкомпаний, которые остаются в собственности государства, бывшим госслужащим, бывшим народным депутатам, бывшим сотрудникам правоохранительных органов и, может быть, даже бывшим сотрудникам госкомпаний.
Потому что, к сожалению, очень значительная часть людей относится к этим компаниям исключительно как к средству извлечения личного дохода. Давайте просто не дадим им такой возможности. Это не совсем люстрация, это просто такие квалификационные требования.
А преимуществом кто должен пользоваться? Люди с западным образованием, желательно с опытом работы в западных компаниях, в том числе, иностранцы, которые должны приходить на контракт.
– Западное образование и молодость – это не всегда гарантия того, что человек не станет коррупционером…
– Не всегда. Кандидаты должны пройти квалификационную комиссию.
– Детектор лжи?
– Да, почему нет? Я, кстати, считаю, что детектор лжи – нормальная история, которую можно использовать. Может быть, они должны его проходить регулярно.
– Вы, кстати, проходили?
– Нет, не проходил. Могу пройти.
И вот такие люди с независимым бордом могут реально сделать эффективными оставшиеся в Украине госкомпании типа «Энергоатома» или каких–то других больших. Вот такой подход. И тогда мы можем получить, по крайней мере, относительно эффективное управление оставшейся госсобственностью.
И, самое главное, что мы получим – в министерствах останутся функции, которые касаются собственно министерств. Кстати, мы тогда увидим, что часть министерств вообще не нужны и их можно спокойно ликвидировать. В части министерств может работать 100–150 человек, или даже меньше ста, которые будут выполнять функции аналитического центра, функции цивилизованного лоббирования интересов Украины за рубежом.
Да, там останутся какие-то потенциально коррупционные направления а-ля лицензирование, но оно через дерегуляцию должно быть сокращено до самого минимума.
Тогда мы получим уже министерства европейского образца. Просто мы убираем основу коррупции. Мне сейчас, к сожалению, приходят вот такие стопки резюме, которые хотят в министерства, хотят в госкомпании, вот хоть куда-нибудь.
– Почему к вам? Вы главный хедхантер администрации?
– Нет, я уверен, что у Яценюка, у министров сейчас тоже много таких резюме. Вот с Пивоварским я вчера разговаривал. Он говорит, что вообще перестал отвечать на телефонные звонки и разочаровался в 90% своих друзей, потому что к нему просто очередь стоит людей, которые хотят прийти на работу в «Укрзализныцю», администрацию морских портов, в само министерство, в какие-то еще подразделения.
И он говорит, что сразу видно, что человек туда идет «зарабатывать деньги». Это касается всех госслужащих. Я уверен, и у моих замов такие люди часто бывают. Они по кругу ходят. Вот куда-нибудь попасть на доходное место!
Меня, конечно, поражает отношение огромного слоя людей, в том числе, кстати, там есть и молодые, к государству исключительно как к способу обогащения. Ну, в конце концов, можно же пойти в коммерческий сектор, там же тоже можно зарабатывать деньги, только цивилизованно!
– Просто в государственной системе разбогатеть намного легче – за счет одного тендера, отката и т.д.
– Это правда. Я считаю, что мы должны сделать все возможное как украинская власть, и президент очень настойчиво делает все, чтобы это произошло, чтобы с этим всем закончить. И тут надо убирать основы коррупции, в первую очередь.
Потому что говорят: «Вот надо посадить». Посадить тоже надо, конечно, но если не убрать основы коррупции, то, к сожалению, что бы мы тут ни делали…
Во второй части интервью читайте о том, встречается ли Ложкин с Курченко, о тайне его диплома и о планах Администрации относительно добровольческих батальонов.
Источник: http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2014/12/16/7052223/