Роберт ван Ворен

Как Украине справиться со своим непростым прошлым и не утопить идеалы в гневе и разочаровании? Здесь пригодится пример Южной Африки.

Мой дедушка, когда был подростком, получил короткое письмо, которое бережно хранил всю жизнь. Речь идет о начале XX века и об ответе Пола Крюгера, лидера белых буров Южной Африки, потомков голландцев, воевавших против Британской империи. Британцы считали его террористом, но для большинства голландцев, в том числе и моего деда, он оставался героем.

Спустя полвека потомки Крюгера установили в стране жестокий режим апартеида, превратив цветных и темнокожих граждан в людей второго и третьего сорта. Одним из тех, кто решился этому противостоять, стал Нельсон Мандела. В 1961 году он понял, что режим можно свергнуть лишь путем яростного сопротивления. Власти арестовали Манделу, обвинив в терроризме, отправили в тюрьму Роббен Айленд, откуда он вышел только в 1990‑м. Четыре года спустя Мандела и последний президент режима апартеида де Клерк получили Нобелевскую премию мира.

Новое многонациональное государство возникло, по сути, в то же время, когда распался Советский Союз и Украина стала независимой. И если в соседнем Зимбабве темнокожее правительство установило диктаторский режим, выгнав белых, разрушив экономику и превратив большинство граждан в нищих, ЮАР пошла по другому пути — под руководством Манделы, архиепископа Десмонда Туту и группы моральных авторитетов, как темнокожих, так и белых.

Новую ЮАР, возможно, лучше всего иллюстрирует здание Конституционного суда в Йоханнесбурге. Оно расположено там, где активистов, боровшихся с апартеидом, держали в заключении. Свежая постройка излучает дух примирения. Слова “конституционный суд” написаны на 11 официальных языках страны, подчеркивая многонациональность и равенство рас. Внутри зала суда — 11 мест для 11 судей, украшенных 11 коровьими шкурами, а в стенах — большие окна, символ прозрачности. Это новая Южная Африка, готовая порвать с прошлым и придерживаться ценностей, от которых режим апартеида, прикрываясь узколобым протестантизмом и расистскими убеждениями, отвернулся.

Архиепископ Туту долгие годы возглавлял комиссию по установлению истины и примирению. Это была уникальная попытка излечить нацию, позволившая палачам признать преступления и попросить прощения у родственников жертв. Среди раскаявшихся был и бывший министр внутренних дел Адриан Влок, а также человек, названный символом зла — Юджин де Кок, глава антитеррористического отряда, преследовавшего борцов с апартеидом. Члены этого отряда пытали и убили сотни активистов. Де Кок был частично прощен и приговорен к пожизненному заключению. За решеткой он провел 22 года, а сейчас активно сотрудничает с властями, пытаясь найти тела жертв своего эскадрона смерти.

Как и в современной Украине, многие активисты в ЮАР столкнулись с разочарованием. Правящая партия Африканский национальный конгресс (АНК) так и не выполнила одно из главных обещаний. Темнокожие граждане ЮАР до сих пор живут в условиях крайней нищеты, в то время как их лидеры покупают роскошные особняки и набивают карманы посредством коррупционных схем. АНК потерял популярность, а многие — если не все — мечты начала 1990‑х годов перешли в категорию забытых.

Но в то же время ЮАР — не Зимбабве. Ей удалось остаться богатой страной (по крайней мере, по африканским стандартам) и сохранить мультирасовый баланс. Да, присутствуют этнические трения, но в Йоханнесбурге есть немало районов, где уровень преступности значительно снизился, где шумит активная ночная жизнь, где молодые темнокожие и белые свободно общаются и куда приводят своих детей. А это признак того, что люди чувствуют себя в безопасности.

Украина может многому научиться у Южной Африки. Даже несмотря на то, что ей не хватает моральных лидеров вроде Манделы и Туту. Да, страна находится в состоянии войны, но это война, которую можно выиграть, заняв максимально моральную позицию — уважения, признания разнообразия, многонациональности и плюрализма. Украина сможет победить своего бандитского соседа только в том случае, если не опустится до его уровня. Милосердие и умение прощать — признак не слабости, а силы. Правда на стороне Украины, но, похоже, ей самой сложно в это поверить, а потому ее постоянно тянет вернуться к постсоветским тенденциям невежества и нетерпимости.

Для меня Майдан стал знаком рождения новой Украины — страны, в которой все граждане будут равны. Сейчас эти идеалы могут раствориться в разочаровании, гневе и осуждении всех, кто высказывает взгляды, отличные от общепринятых. Но я еще не лишился надежды и верю, что однажды здесь, как и в Йоханнесбурге, подзабытые сейчас мечты снова вернутся в повестку дня.

Новое Время

Comments

comments