«Совки» среди нас: как различить и как от них избавиться«Совки» среди нас: как различить и как от них избавиться

Дмитрий Белобров

У Василия Макаровича Шукшина есть трогательный (как и все его творчество) рассказ «Чудик». Нет нужды пересказывать сюжет, скажу лишь только, что сам Чудик – это сквозной персонаж.

Его черты появляются в творчестве Шукшина неспроста. Чудик – в отличие от всех остальных – мог переносить парадоксы советской системы. Когда других она ломала нещадно, чудики благодаря своей мягкости и нахождению в каком-то своем пространстве, умудрялись сохранить остатки рассудка. Советская машина не трогала их внутренний мир, потому что не могла до него достучаться. У чудиков свои ценности, обычно нелогичные для самой системы.

Советская матрица в не-чудиках воспитала все то, что мы можем видеть в каждом втором. Неважно сколько этим людям лет, неважен их социальный статус. Они могут быть как очень бедными, так и очень богатыми. Но вот этот флер, гоголевское «Петрушкино амбре» от них чувствуется безошибочно. Какая-то смесь из высокомерия, лени, лжи, притворства, двуличия, агрессии. В просторечии их принято называть «совками».

Сложность определения «совка» в том, что не ясно, где остановится. Каковы рамки? Кто назовет это «от сих до сих». Я не так наивен, чтобы полагать, что вышеперечисленные негативные черты относятся только к «совкам» и никому больше. Но есть какая-то особая черта, которая превращает обычного подлеца в совка.

Мне кажется, я ее открыл. Но она может показаться сложной.

Отличительной чертой «совка» является абсолютно иррациональная склонность к нулевой производительности. «Совок» не хочет ничего производить, не хочет быть полезным. Причем это нежелание в нем абсолютно агрессивно. «Совок» готов бросаться на любого, кто предложит ему быть полезным.

В таком случае можно спросить: а в чем отличие от глупого лентяя? Отличие существенное: лентяй не хочет ничего делать, потому что ему лень тратить свою энергию. И вот здесь наступает ключевой момент. «Совок» же готов строить огромные Потемкинские деревни любой сложности, и затрачивать на них уйму сил. Но не приведи Господь ему построить деревню настоящую. Сделать что-то настоящее как будто ниже его достоинства.

Его не смущает, что он тратит столько же энергии, сколько бы он тратил на продуктивный труд. Совершенно не заботит. Задача «совка» – зачем-то объегорить систему. Он сам не всегда понимает зачем.

Если призадуматься, то мы поймем, что таких людей можно встретить довольно много. Я абсолютно уверен, что каждый из нас наблюдал за человеком, который, к примеру, совершенно беспричинно и бесцельно интриговал. Цель таких интриг отсутствует, и это принципиально. Интрига нужна для самой интриги.

Я наблюдал одного такого персонажа, который крутил интриги, сам не зная зачем. Он ничего ими не добивался, но строил свои схемки так старательно, словно от этого что-то зависело. А в действительности не зависело ничего.

Я видел его на рабочем месте: это был живой вихрь. Человек-бег, человек-движение, человек-гарнитура-в-ухе. Он был невероятно занят, носился с какими-то бумажками, висел часами на телефоне. Его было не остановить. Говорил быстро, спешил, бросался именами и встречами.

Но не делал при этом абсолютно ничего. И не то чтобы он заблуждался на свой счет, как это часто бывает. Человек может чувствовать себя полезным, но быть ненужным по факту. Нет, этот «совок» прекрасно сознавал свою роль и что он делает.

Его странным образом не заботило, что он тратит намного больше сил, чем он бы тратил на фактическую работу.

Но дальше – лучше. Казалось бы, другие на него должны поглядывать так же, как и я: со смесью презрения и удивления. Но нет. Огромное число людей, таких же «совков», не произнося лишнего слова, поддерживали его. Подмигивали, кивали. Часто по совершенно посторонним причинам, но смысл был всегда один: «Молодец, hold on!». У них была выстроена специальная схема выгораживания друг друга, если кому-то влетало за безделие.

Горько, но такие люди прекрасно устраиваются, и даже могут быть долгожителями на работе, с которой люди без такой «тыловой поддержки» могут вылетать со свистом. «Совки» удивительно живучи благодаря своей сплоченности, агрессии и полному взаимопониманию. Они все готовы разбиться в лепешку, лишь бы не делать ни черта.

Оглянувшись вокруг, я с ужасом понимаю, что таких людей более чем много. Везде, от вахтеров до нашего правительства. Сколько раз уже наши управленцы видели на собственном опыте, что договорняки только мешают и уничтожают то, что можно сделать честно. И не могут остановится. Все продолжают врать там, где нет уже смысла врать. Где очевидно, что даже самому «совку» эта ложь приносит только неприятности. Но не могут избавиться от этого безусловного рефлекса.

Не знаю как быть. Возможно просто нужно время. Чтобы ушли зараженные этим поколения. Возможно нужна ежедневная работа над собой. Сложно что-то объяснить людям, не верящим в логику как таковую. Но «по капле выдавливать из себя «совка» – задача уже сегодняшнего дня. Неотложная.

24 каналДмитрий Белобров

У Василия Макаровича Шукшина есть трогательный (как и все его творчество) рассказ «Чудик». Нет нужды пересказывать сюжет, скажу лишь только, что сам Чудик – это сквозной персонаж.

Его черты появляются в творчестве Шукшина неспроста. Чудик – в отличие от всех остальных – мог переносить парадоксы советской системы. Когда других она ломала нещадно, чудики благодаря своей мягкости и нахождению в каком-то своем пространстве, умудрялись сохранить остатки рассудка. Советская машина не трогала их внутренний мир, потому что не могла до него достучаться. У чудиков свои ценности, обычно нелогичные для самой системы.

Советская матрица в не-чудиках воспитала все то, что мы можем видеть в каждом втором. Неважно сколько этим людям лет, неважен их социальный статус. Они могут быть как очень бедными, так и очень богатыми. Но вот этот флер, гоголевское «Петрушкино амбре» от них чувствуется безошибочно. Какая-то смесь из высокомерия, лени, лжи, притворства, двуличия, агрессии. В просторечии их принято называть «совками».

Сложность определения «совка» в том, что не ясно, где остановится. Каковы рамки? Кто назовет это «от сих до сих». Я не так наивен, чтобы полагать, что вышеперечисленные негативные черты относятся только к «совкам» и никому больше. Но есть какая-то особая черта, которая превращает обычного подлеца в совка.

Мне кажется, я ее открыл. Но она может показаться сложной.

Отличительной чертой «совка» является абсолютно иррациональная склонность к нулевой производительности. «Совок» не хочет ничего производить, не хочет быть полезным. Причем это нежелание в нем абсолютно агрессивно. «Совок» готов бросаться на любого, кто предложит ему быть полезным.

В таком случае можно спросить: а в чем отличие от глупого лентяя? Отличие существенное: лентяй не хочет ничего делать, потому что ему лень тратить свою энергию. И вот здесь наступает ключевой момент. «Совок» же готов строить огромные Потемкинские деревни любой сложности, и затрачивать на них уйму сил. Но не приведи Господь ему построить деревню настоящую. Сделать что-то настоящее как будто ниже его достоинства.

Его не смущает, что он тратит столько же энергии, сколько бы он тратил на продуктивный труд. Совершенно не заботит. Задача «совка» – зачем-то объегорить систему. Он сам не всегда понимает зачем.

Если призадуматься, то мы поймем, что таких людей можно встретить довольно много. Я абсолютно уверен, что каждый из нас наблюдал за человеком, который, к примеру, совершенно беспричинно и бесцельно интриговал. Цель таких интриг отсутствует, и это принципиально. Интрига нужна для самой интриги.

Я наблюдал одного такого персонажа, который крутил интриги, сам не зная зачем. Он ничего ими не добивался, но строил свои схемки так старательно, словно от этого что-то зависело. А в действительности не зависело ничего.

Я видел его на рабочем месте: это был живой вихрь. Человек-бег, человек-движение, человек-гарнитура-в-ухе. Он был невероятно занят, носился с какими-то бумажками, висел часами на телефоне. Его было не остановить. Говорил быстро, спешил, бросался именами и встречами.

Но не делал при этом абсолютно ничего. И не то чтобы он заблуждался на свой счет, как это часто бывает. Человек может чувствовать себя полезным, но быть ненужным по факту. Нет, этот «совок» прекрасно сознавал свою роль и что он делает.

Его странным образом не заботило, что он тратит намного больше сил, чем он бы тратил на фактическую работу.

Но дальше – лучше. Казалось бы, другие на него должны поглядывать так же, как и я: со смесью презрения и удивления. Но нет. Огромное число людей, таких же «совков», не произнося лишнего слова, поддерживали его. Подмигивали, кивали. Часто по совершенно посторонним причинам, но смысл был всегда один: «Молодец, hold on!». У них была выстроена специальная схема выгораживания друг друга, если кому-то влетало за безделие.

Горько, но такие люди прекрасно устраиваются, и даже могут быть долгожителями на работе, с которой люди без такой «тыловой поддержки» могут вылетать со свистом. «Совки» удивительно живучи благодаря своей сплоченности, агрессии и полному взаимопониманию. Они все готовы разбиться в лепешку, лишь бы не делать ни черта.

Оглянувшись вокруг, я с ужасом понимаю, что таких людей более чем много. Везде, от вахтеров до нашего правительства. Сколько раз уже наши управленцы видели на собственном опыте, что договорняки только мешают и уничтожают то, что можно сделать честно. И не могут остановится. Все продолжают врать там, где нет уже смысла врать. Где очевидно, что даже самому «совку» эта ложь приносит только неприятности. Но не могут избавиться от этого безусловного рефлекса.

Не знаю как быть. Возможно просто нужно время. Чтобы ушли зараженные этим поколения. Возможно нужна ежедневная работа над собой. Сложно что-то объяснить людям, не верящим в логику как таковую. Но «по капле выдавливать из себя «совка» – задача уже сегодняшнего дня. Неотложная.

24 канал

Автор

Олег Базалук

Oleg Bazaluk (February 5, 1968, Lozova, Kharkiv Region, Ukraine) is a Doctor of Philosophical Sciences, Professor, philosopher, political analyst and write. His research interests include interdisciplinary studies in the fields of neurobiology, cognitive psychology, neurophilosophy, and cosmology.