Путин не хотел быть Каддафи или Ким Чен ИромПутин не хотел быть Каддафи или Ким Чен Иром

Станислав Белковский
Президент РФ — удачливый лидер, который одержал множество побед на протяжении своей политической биографии, но все, что связано с Украиной, всегда выходило ему боком
Санкции Европы и США эффективны в любом случае, даже мягкие. Другое дело, что для Владимира Путина они не чувствительны. Он уже смирился с тем, что не сможет воспользоваться своими капиталами на Западе и никогда не станет полноценной частью западного мира. Хотя именно к этому стремился с момента прихода к власти. Он совершенно не собирался быть полковником Каддафи или Ким Чен Иром. И никаких имперских планов у него не было и нет, все это ерунда. Он хотел быть одним из равных лидеров Запада. У него это не получилось. Поэтому он сильно озлобился. Его нынешняя логика действий во многом продиктована этими соображениями и ощущениями. Именно поэтому он считает себя неуязвимым для санкций. Ему все равно.

Все равно пока свою легитимность он обеспечивает 85% поддержкой собственного народа, а безопасность – многотысячными войсками. Неслучайно в последнее время он усиливает собственную службу безопасности, меняет руководство, увеличивает численность. Он одержим идеей собственной безопасности, которая рискует превратиться в национальную идею России. Идею о том, что если с ним что-то случится – Россия рухнет. Конечно, на самом деле это не так, но Путину удобно, чтобы так думали.
Политика Путина вы можете называть как угодно, но главное – не трогать руками его семью, личные мотивы и вопросы

При этом для российских элит санкции, конечно, болезненны, поскольку жизни этих людей были связаны с Западом и только с ним. И тут не надо думать только о легализации капитала – речь идет и о таких сугубо интимных вопросах, как здравоохранение для всей семьи, образование для детей. Отказаться от этого невозможно: никто не собирается доверять себя российской медицине, а детей – российской системе образования.

К тому же санкции важны и психологически, потому что те, кто еще не попал под них, начинают бояться. Действует принцип — нереализованная угроза зачастую страшнее реализованной. А если эти санкции действительно отделят РФ от западных технологий и рынков капитала, то, в общем, это огромный удар по российской экономике, которая и технологически, и финансово зависит от Запада. Поэтому не надо думать, что опасной для России является только ядерная бомбардировка. Опасны и санкции – я бы не стал их недооценивать, даже если они выглядят очень мягкими.

Что касается того, могут ли люди из окружения Путина, пострадавшие от санкций, повлиять на его решения, то нет. В украинском вопросе Путин принимает решения единолично. Но вот давление через свою семью он воспринимает очень болезненно.

Именно в вопросах личной жизни и семьи он максимально уязвим психологически. Политика Путина вы можете называть как угодно, но главное – не трогать руками его семью, его личные мотивы и вопросы. Тем более, Путин как раз подружился с королем Голландии и его супругой, и сейчас для него особенно болезненно, что эта дружба водночасье была уничтожена авиакатастрофой Боинга. Я думаю, это является для него дополнительным фактором глубокой личной нервозности.

Он, кстати, ни разу не обвинил Украину в том, что она сбила самолет. Это означает, что он, скорее всего, в глубине души верит, что его сбили ополченцы. Это приводит его к дополнительному раздражению, потому что он любит контролировать все важные процессы, а тут без его ведома сбили самолет, да еще и с голландцами на борту. Естественно, это вызывает в нем дополнительное озлобление по отношению к Украине, потому что у него все несчастья из-за Украины.

Путин — очень удачливый лидер, который одержал множество побед на протяжении своей политической биографии, но все, что связано с Украиной, всегда выходило ему боком.

Источник: http://politikum.in.ua/post/2aug2014/news/313-putin-ne-hotel-byt-kaddafi-ili-kim-chen-irom.htmlСтанислав Белковский
Президент РФ — удачливый лидер, который одержал множество побед на протяжении своей политической биографии, но все, что связано с Украиной, всегда выходило ему боком
Санкции Европы и США эффективны в любом случае, даже мягкие. Другое дело, что для Владимира Путина они не чувствительны. Он уже смирился с тем, что не сможет воспользоваться своими капиталами на Западе и никогда не станет полноценной частью западного мира. Хотя именно к этому стремился с момента прихода к власти. Он совершенно не собирался быть полковником Каддафи или Ким Чен Иром. И никаких имперских планов у него не было и нет, все это ерунда. Он хотел быть одним из равных лидеров Запада. У него это не получилось. Поэтому он сильно озлобился. Его нынешняя логика действий во многом продиктована этими соображениями и ощущениями. Именно поэтому он считает себя неуязвимым для санкций. Ему все равно.

Все равно пока свою легитимность он обеспечивает 85% поддержкой собственного народа, а безопасность – многотысячными войсками. Неслучайно в последнее время он усиливает собственную службу безопасности, меняет руководство, увеличивает численность. Он одержим идеей собственной безопасности, которая рискует превратиться в национальную идею России. Идею о том, что если с ним что-то случится – Россия рухнет. Конечно, на самом деле это не так, но Путину удобно, чтобы так думали.
Политика Путина вы можете называть как угодно, но главное – не трогать руками его семью, личные мотивы и вопросы

При этом для российских элит санкции, конечно, болезненны, поскольку жизни этих людей были связаны с Западом и только с ним. И тут не надо думать только о легализации капитала – речь идет и о таких сугубо интимных вопросах, как здравоохранение для всей семьи, образование для детей. Отказаться от этого невозможно: никто не собирается доверять себя российской медицине, а детей – российской системе образования.

К тому же санкции важны и психологически, потому что те, кто еще не попал под них, начинают бояться. Действует принцип — нереализованная угроза зачастую страшнее реализованной. А если эти санкции действительно отделят РФ от западных технологий и рынков капитала, то, в общем, это огромный удар по российской экономике, которая и технологически, и финансово зависит от Запада. Поэтому не надо думать, что опасной для России является только ядерная бомбардировка. Опасны и санкции – я бы не стал их недооценивать, даже если они выглядят очень мягкими.

Что касается того, могут ли люди из окружения Путина, пострадавшие от санкций, повлиять на его решения, то нет. В украинском вопросе Путин принимает решения единолично. Но вот давление через свою семью он воспринимает очень болезненно.

Именно в вопросах личной жизни и семьи он максимально уязвим психологически. Политика Путина вы можете называть как угодно, но главное – не трогать руками его семью, его личные мотивы и вопросы. Тем более, Путин как раз подружился с королем Голландии и его супругой, и сейчас для него особенно болезненно, что эта дружба водночасье была уничтожена авиакатастрофой Боинга. Я думаю, это является для него дополнительным фактором глубокой личной нервозности.

Он, кстати, ни разу не обвинил Украину в том, что она сбила самолет. Это означает, что он, скорее всего, в глубине души верит, что его сбили ополченцы. Это приводит его к дополнительному раздражению, потому что он любит контролировать все важные процессы, а тут без его ведома сбили самолет, да еще и с голландцами на борту. Естественно, это вызывает в нем дополнительное озлобление по отношению к Украине, потому что у него все несчастья из-за Украины.

Путин — очень удачливый лидер, который одержал множество побед на протяжении своей политической биографии, но все, что связано с Украиной, всегда выходило ему боком.

Источник: http://politikum.in.ua/post/2aug2014/news/313-putin-ne-hotel-byt-kaddafi-ili-kim-chen-irom.html

Автор

Олег Базалук

Oleg Bazaluk (February 5, 1968, Lozova, Kharkiv Region, Ukraine) is a Doctor of Philosophical Sciences, Professor, philosopher, political analyst and write. His research interests include interdisciplinary studies in the fields of neurobiology, cognitive psychology, neurophilosophy, and cosmology.