Коррупция в судах. По решению судов только пятая часть коррупционеров оказались за решеткойКоррупция в судах. По решению судов только пятая часть коррупционеров оказались за решеткой

Несмотря на декларирование борьбы с коррупцией как одного из приоритетных задач для Украины, в течение последних двух лет объемы коррупции выросли. Общая сумма взяток, полученных чиновниками в 2015 году, составила 19 млн. гривен, по сравнению с 16 миллионами в 2014 году. Средний размер взятки вырос с 30 до примерно 40 000 гривен — вероятно, в связи с резкой девальвацией гривны. При этом, большинство дел против должностных лиц, обвиняемых в коррупции, завершились довольно мягкими наказаниями. Лишь пятая часть коррупционеров оказались за решеткой — в среднем на 4 года 7 месяцев 38% получили испытательный срок (в среднем 2 года и 2 месяца), 34% отделались штрафом, 9% оправдали решению суда. Таковы результаты исследования Тransparency Иnternational и журналистов новостного сайта «Первая инстанция» озвучили во время пресс-брифинга в украинском кризисном медиа-центре. Исследование было проведено в марте 2014 — феврале 2016 года на рамках проекта «Судьи под прицелом», при поддержке Посольства США в Украине. За это время эксперты проанализировали около 1000 судебных решений по делам по статье 368 УК «вымогательство/получения неправомерной выгоды». «Это в основном решения судов 1 инстанции, но мы также включили решения апелляционных судов — чтобы понимать, насколько лояльны к коррупции суды различных инстанций. Из общего массива таких 60», — отметил Федор Орищук, руководитель интернет-издание о судебных спорах« Первая инстанция».

Среди осужденных за неправомерную выгоду большинство составляют работники правоохранительных органов — 14%. «Наиболее распространенный вид взятки — за закрытие дела. На втором месте оказалась земельная сфера — 10%. Чаще всего чиновники получали взятки за выделение земельных участков», — отметила Ирина Рыбакова, аналитик Тransparency International в Украине. 8% дел связаны с медициной, 7% — с наукой и образованием, такая же цифра касалась недвижимости; 6% — налоговой сферы. Дела против судей составляют лишь 1%. «Это связано не с низким уровнем коррупции среди судей, а просто с тем, что дела против судей редко доходят до судов», — отметила Рыбакова.

«Один из выводов, который мы сделали — это то, что в судах нет общей практики наказания за взятки», — отметил Федор Орищук. Например, среди всех осужденных к лишению свободы наибольший срок — 9 лет с 12 возможных — получил начальник отдела финансовых расследований Кременчугской налоговой за взятку объемом 500 000 гривен. В то же время, два бывших заместителя мэра Мелитополя, получили 1,5 млн. гривен, состоявшихся 3-летним испытательным сроком. Аналогичные противоречия заметили с наказанием штрафом. На те же 17 000 гривен оштрафовали и одного из начальников поездов Укрзализныци за взятку на сумму около 1000 гривен, и заместителя начальника отдела материального обеспечения Администрации Госспецслужбы транспорта, получил взятку 25000 гривен. «Что касается штрафов, в прошлом году наблюдалась интересная тенденция: средняя сумма взятки составила 22 000 гривен, а средняя сумма штрафа — 19 тыс. Получается, что взятки растут вместе с долларом, но штрафы не увеличиваются », — отметила Ирина Рыбакова.

Федор Онищук также обратил внимание на то, что из тысячи проанализированных дел примерно 50-60 на стадии досудебного или судебного расследования были переквалифицированы в ст.190 «мошенничество», или в статью 364 «злоупотребление властью» — эти статьи предусматривают более мягкое наказание . Например, за взятку объемом 67 тыс. долларов за передачу в аренду земельного участка чиновнику грозило до 12 лет тюрьмы, однако после того, как дело переквалифицировали на 190, он состоялся 3-летним испытательным сроком. Такая ситуация, подчеркнул Александр Банчук, эксперт Центра политико-правовых реформ, явно свидетельствует «о том, что и следователи, и прокуроры, и судьи, которые рассматривают эти дела, используют возможности КПК для того, чтобы манипулировать этими процедурами». Он отметил, что из всего массива уголовных производств — около 120 тыс. ежегодно — только в 0,5% выносят оправдательные приговоры, однако по делам о неправомерной выгоды в 2015 году оправдательным приговором закончилась каждое дело. «Когда это происходит только в коррупционных делах — это очень показательно», — отметил эксперт. Александр Банчук также обратил внимание на то, что все эти дела касаются чиновников районного, максимум — областного уровня. «Если посмотреть статистику, которую собрала Transparency International, топ-коррупции у нас бы нет — а ведь все понимают, что это не так», — отметил он. В целом, подытожил господин Банчук, «эти приговоры и эта практика не формируют тенденцию нулевой толерантности к коррупции».

Для того, чтобы улучшить тенденции с расследованием и наказанием коррупционеров, необходимо усовершенствовать законодательство — «в части как судебных процедур, так и процедур, связанных со статусом судьи», — отметил Александр Майстренко, начальник отдела по работе с особыми активами Юридического управления национального антикоррупционного бюро Украины. Сейчас серьезным препятствием для следствия является невозможность применить к судье такие меры как взятие под стражу. Другой проблемой, по которой отмечают в НАБУ, является «утечка информации» в процессе расследования: благодаря тому, что все решения судьи сразу вносят в единый государственный реестр судебных решений, судьи, в отношении которых проводят расследование, заранее узнают о запланированных против них меры — например , обыски, и благодаря этому успевают скрыть все важные документы. «Таким образом, материалы, которые готовят месяцами, фактически теряют за день», — констатировал г-н Майстренко. Эксперты отметили, уместнее было бы вносить эти решения в реестр уже после завершения процессуальных действий. По мнению господина Майстренко, ситуацию улучшила бы запрет отпускать подозреваемых судей под залог. В то же время, отметил Александр Банчук, исключение любых вариантов пресечения кроме заключения под стражу может стать поводом для исков в Европейский суд по правам человека. В свою очередь, «есть другие очень эффективные меры на этом этапе расследования — круглосуточный домашний арест с электронным браслетом, с изъятием загранпаспорта и обязанностью ежедневно появляться в соответствующее место, которое определит следователь или прокурор», — отметил он.

Александр Майстренко со своей стороны отметил, что в НАБУ за 4 месяца работы открыли уже более 12 производств, в которых предъявлены подозрения. «8 производств касаются судей, 4 производства — работников прокуратуры и Национальной полиции, три из них уже передано в суд», — сообщил Александр Майстренко. Самый маленький из взяток, фигурирующих в делах — 800 долларов, самый большой, в получении которого подозревают судью Бурана с Малиновского районного суда Одессы — 500 тыс. гривен. Это производство находится на стадии досудебного расследования, судьи уже предъявили подозрение. Резонансное дело в отношении работников прокуратуры и сотрудников Национальной полиции Тернопольской области передадут в суд в мае. Первые приговоры по этим делам ожидают в конце 2016 года. Александр Банчук обратил внимание на то, что с момента начала работы НАБУ значительно активизировали свою деятельность и все правоохранительные органы. «Активность Антикоррупционного бюро заставляет быть активными другие органы — каждый орган хочет оправдать свое существование, и это хороший тренд», — отметил он. По мнению эксперта, следующим толчком к сдвигам в борьбе с коррупцией станет запуск Государственного бюро расследования, которое будет заниматься коррупцией на среднем уровне, в отличие от НАБУ. Кроме того, в экспертных кругах обсуждают возможность создания специального антикоррупционного суда. «Для этого нужны изменения в закон о судоустройстве и статусе судей. В рамках действующей Конституции это может быть не как отдельный специализированный суд, а специальная коллегия в Высшем специализированном суде», — отметил г-н Банчук. В то же время, отметил он, четкой концепции создания этого института пока нет.

Newsweek, СШАНесмотря на декларирование борьбы с коррупцией как одного из приоритетных задач для Украины, в течение последних двух лет объемы коррупции выросли. Общая сумма взяток, полученных чиновниками в 2015 году, составила 19 млн. гривен, по сравнению с 16 миллионами в 2014 году. Средний размер взятки вырос с 30 до примерно 40 000 гривен — вероятно, в связи с резкой девальвацией гривны. При этом, большинство дел против должностных лиц, обвиняемых в коррупции, завершились довольно мягкими наказаниями. Лишь пятая часть коррупционеров оказались за решеткой — в среднем на 4 года 7 месяцев 38% получили испытательный срок (в среднем 2 года и 2 месяца), 34% отделались штрафом, 9% оправдали решению суда. Таковы результаты исследования Тransparency Иnternational и журналистов новостного сайта «Первая инстанция» озвучили во время пресс-брифинга в украинском кризисном медиа-центре. Исследование было проведено в марте 2014 — феврале 2016 года на рамках проекта «Судьи под прицелом», при поддержке Посольства США в Украине. За это время эксперты проанализировали около 1000 судебных решений по делам по статье 368 УК «вымогательство/получения неправомерной выгоды». «Это в основном решения судов 1 инстанции, но мы также включили решения апелляционных судов — чтобы понимать, насколько лояльны к коррупции суды различных инстанций. Из общего массива таких 60», — отметил Федор Орищук, руководитель интернет-издание о судебных спорах« Первая инстанция».

Среди осужденных за неправомерную выгоду большинство составляют работники правоохранительных органов — 14%. «Наиболее распространенный вид взятки — за закрытие дела. На втором месте оказалась земельная сфера — 10%. Чаще всего чиновники получали взятки за выделение земельных участков», — отметила Ирина Рыбакова, аналитик Тransparency International в Украине. 8% дел связаны с медициной, 7% — с наукой и образованием, такая же цифра касалась недвижимости; 6% — налоговой сферы. Дела против судей составляют лишь 1%. «Это связано не с низким уровнем коррупции среди судей, а просто с тем, что дела против судей редко доходят до судов», — отметила Рыбакова.

«Один из выводов, который мы сделали — это то, что в судах нет общей практики наказания за взятки», — отметил Федор Орищук. Например, среди всех осужденных к лишению свободы наибольший срок — 9 лет с 12 возможных — получил начальник отдела финансовых расследований Кременчугской налоговой за взятку объемом 500 000 гривен. В то же время, два бывших заместителя мэра Мелитополя, получили 1,5 млн. гривен, состоявшихся 3-летним испытательным сроком. Аналогичные противоречия заметили с наказанием штрафом. На те же 17 000 гривен оштрафовали и одного из начальников поездов Укрзализныци за взятку на сумму около 1000 гривен, и заместителя начальника отдела материального обеспечения Администрации Госспецслужбы транспорта, получил взятку 25000 гривен. «Что касается штрафов, в прошлом году наблюдалась интересная тенденция: средняя сумма взятки составила 22 000 гривен, а средняя сумма штрафа — 19 тыс. Получается, что взятки растут вместе с долларом, но штрафы не увеличиваются », — отметила Ирина Рыбакова.

Федор Онищук также обратил внимание на то, что из тысячи проанализированных дел примерно 50-60 на стадии досудебного или судебного расследования были переквалифицированы в ст.190 «мошенничество», или в статью 364 «злоупотребление властью» — эти статьи предусматривают более мягкое наказание . Например, за взятку объемом 67 тыс. долларов за передачу в аренду земельного участка чиновнику грозило до 12 лет тюрьмы, однако после того, как дело переквалифицировали на 190, он состоялся 3-летним испытательным сроком. Такая ситуация, подчеркнул Александр Банчук, эксперт Центра политико-правовых реформ, явно свидетельствует «о том, что и следователи, и прокуроры, и судьи, которые рассматривают эти дела, используют возможности КПК для того, чтобы манипулировать этими процедурами». Он отметил, что из всего массива уголовных производств — около 120 тыс. ежегодно — только в 0,5% выносят оправдательные приговоры, однако по делам о неправомерной выгоды в 2015 году оправдательным приговором закончилась каждое дело. «Когда это происходит только в коррупционных делах — это очень показательно», — отметил эксперт. Александр Банчук также обратил внимание на то, что все эти дела касаются чиновников районного, максимум — областного уровня. «Если посмотреть статистику, которую собрала Transparency International, топ-коррупции у нас бы нет — а ведь все понимают, что это не так», — отметил он. В целом, подытожил господин Банчук, «эти приговоры и эта практика не формируют тенденцию нулевой толерантности к коррупции».

Для того, чтобы улучшить тенденции с расследованием и наказанием коррупционеров, необходимо усовершенствовать законодательство — «в части как судебных процедур, так и процедур, связанных со статусом судьи», — отметил Александр Майстренко, начальник отдела по работе с особыми активами Юридического управления национального антикоррупционного бюро Украины. Сейчас серьезным препятствием для следствия является невозможность применить к судье такие меры как взятие под стражу. Другой проблемой, по которой отмечают в НАБУ, является «утечка информации» в процессе расследования: благодаря тому, что все решения судьи сразу вносят в единый государственный реестр судебных решений, судьи, в отношении которых проводят расследование, заранее узнают о запланированных против них меры — например , обыски, и благодаря этому успевают скрыть все важные документы. «Таким образом, материалы, которые готовят месяцами, фактически теряют за день», — констатировал г-н Майстренко. Эксперты отметили, уместнее было бы вносить эти решения в реестр уже после завершения процессуальных действий. По мнению господина Майстренко, ситуацию улучшила бы запрет отпускать подозреваемых судей под залог. В то же время, отметил Александр Банчук, исключение любых вариантов пресечения кроме заключения под стражу может стать поводом для исков в Европейский суд по правам человека. В свою очередь, «есть другие очень эффективные меры на этом этапе расследования — круглосуточный домашний арест с электронным браслетом, с изъятием загранпаспорта и обязанностью ежедневно появляться в соответствующее место, которое определит следователь или прокурор», — отметил он.

Александр Майстренко со своей стороны отметил, что в НАБУ за 4 месяца работы открыли уже более 12 производств, в которых предъявлены подозрения. «8 производств касаются судей, 4 производства — работников прокуратуры и Национальной полиции, три из них уже передано в суд», — сообщил Александр Майстренко. Самый маленький из взяток, фигурирующих в делах — 800 долларов, самый большой, в получении которого подозревают судью Бурана с Малиновского районного суда Одессы — 500 тыс. гривен. Это производство находится на стадии досудебного расследования, судьи уже предъявили подозрение. Резонансное дело в отношении работников прокуратуры и сотрудников Национальной полиции Тернопольской области передадут в суд в мае. Первые приговоры по этим делам ожидают в конце 2016 года. Александр Банчук обратил внимание на то, что с момента начала работы НАБУ значительно активизировали свою деятельность и все правоохранительные органы. «Активность Антикоррупционного бюро заставляет быть активными другие органы — каждый орган хочет оправдать свое существование, и это хороший тренд», — отметил он. По мнению эксперта, следующим толчком к сдвигам в борьбе с коррупцией станет запуск Государственного бюро расследования, которое будет заниматься коррупцией на среднем уровне, в отличие от НАБУ. Кроме того, в экспертных кругах обсуждают возможность создания специального антикоррупционного суда. «Для этого нужны изменения в закон о судоустройстве и статусе судей. В рамках действующей Конституции это может быть не как отдельный специализированный суд, а специальная коллегия в Высшем специализированном суде», — отметил г-н Банчук. В то же время, отметил он, четкой концепции создания этого института пока нет.

Newsweek, США

Автор

Олег Базалук

Oleg Bazaluk (February 5, 1968, Lozova, Kharkiv Region, Ukraine) is a Doctor of Philosophical Sciences, Professor, philosopher, political analyst and write. His research interests include interdisciplinary studies in the fields of neurobiology, cognitive psychology, neurophilosophy, and cosmology.