И дать, и взять: о коррупции в УкраинеИ дать, и взять: о коррупции в Украине

Абель Полезе

Действительно ли в Украине слишком высокий уровень коррупции или же слишком много разговоров о коррупции? Да и что вообще считать коррупцией?

Коррупция и взяточничество остаются самой горячей темой в Украине. Антикоррупционные меры входят в программу всех партий. Но, боюсь, мы преувеличиваем некоторые аспекты этого феномена.

В своей книге Границы постсоветского государства: как неформальность замещает и изменяет государственное управление в современной Украине я намеренно избегал слова коррупция, используя термин неформальность. Он становится все популярнее, особенно на территории бывшего СССР. И вот почему. Коррупция — особый вид злоупотреблений, когда деньги или услуги обмениваются ради получения личной выгоды за счет государства. Неформальность — более широкая категория, сюда входят все транcакции, происходящие без контроля государства. Они часто являются нелегальными, но необязательно социально неприемлемы.

Разумеется, когда депутат покупает себе место в парламенте или чиновник помогает тем, кто ему доплачивает, это не лучший способ управления государством. Но интерпретация коррупции по международным стандартам гораздо шире. Словом коррупция описывают как “подаренные” политику $ 1 млн, так и 50 грн, заплаченные врачу неофициально.

Если мы будем считать все неформальные выплаты коррупцией, останется ли у пенсионера возможность выжить на мизерный доход? Или, например, если я врач и моей зарплаты не хватает для оплаты счетов, существует ли легальный способ заработать больше и при этом не загонять себя по 20 часов в сутки? Или мне нужно перейти в частный сектор? Если так, то стране повезло, что еще хоть какие‑то врачи остались в государственных больницах.

Нам нужны альтернативные объяснения моделей поведения, которые слишком часто называют коррупцией, плохим управлением и отсутствием верховенства права.

Моя ключевая идея состоит в том, что кодекс морали государства не всегда пересекается с моральными правилами его граждан. Чем больше гражданин оторван от общественной и государственной жизни, тем больше эти моральности различаются.

Я считаю, что существуют два вида неформальности. Позитивная — работает как механизм социального перераспределения. И негативная — заражающая систему. Разница между ними не только в финансовой природе трансакций. Если государство уходит из определенного сектора, допустим, не выделяя достаточного количества средств, возникает саморегулирование, и говорить там о коррупции становится бессмысленным.

В Украине дискуссия о коррупции всегда касается коррупции “здесь”, формируя убеждение, что в других странах ее нет. Поэтому часто антикоррупционные компании строятся на вдвойне ложных основаниях. Западные эксперты подходят к незападным реалиям, используя идеальные модели, которые даже в успешных государствах не работают. Местные же эксперты в свою очередь верят в сказку об идеальности Запада.

В Великобритании, Австралии и других странах можно попасть на бесплатный прием к врачу, но уделенное время и внимание будут ограничены. Если вы недовольны этим, вам предложат “частный прием”. То есть заплатите что‑то сверх своей страховки и отправитесь к тому же врачу, но уже в индивидуальном порядке. Вы платите и получаете больше внимания. Ничего не напоминает?

В Италии во время посещения врача или другого специалиста (например, адвоката), он спросит, нужен ли вам чек. Если нет — стоимость услуг снизится на 20–30%. Если да — вы заплатите еще и налог за специалиста, которого он избежал бы, не выписав чек.

Мне жаль, но никакой западный принц на белом коне от коррупции не спасет. Мы можем пристально следить за политиками и первыми лицами государства, но нам не избавиться от неформальных выплат, пока для многих они остаются единственным способом дотянуть до конца месяца. Более того, нам не удастся избавиться и от неформальных практик: неформальность всегда будет играть свою роль в получении повышения или при выборе человека, с которым придется работать.

Но мы можем кое‑что исправить и поработать с доверием между обществом и государством, а также намерениями. В первом случае — если я доверяю государству, я с большей вероятностью буду делать то, что государство предлагает. Во втором — нужно понимать, что в “честных” странах неформальность построена на несколько иной основе. Использование неформальности коренится не в попытках обойти систему, а в том, чтобы найти лучший способ устранения проблемы, для которой не существует формального решения.

Поэтому не стоит перенимать якобы идеальную модель поведения других стран. Необходимо наконец осознать, что неформальность сама по себе не опасна, а вот недостаток доверия к государству таит в себе куда большую угрозу.

Новое ВремяАбель Полезе

Действительно ли в Украине слишком высокий уровень коррупции или же слишком много разговоров о коррупции? Да и что вообще считать коррупцией?

Коррупция и взяточничество остаются самой горячей темой в Украине. Антикоррупционные меры входят в программу всех партий. Но, боюсь, мы преувеличиваем некоторые аспекты этого феномена.

В своей книге Границы постсоветского государства: как неформальность замещает и изменяет государственное управление в современной Украине я намеренно избегал слова коррупция, используя термин неформальность. Он становится все популярнее, особенно на территории бывшего СССР. И вот почему. Коррупция — особый вид злоупотреблений, когда деньги или услуги обмениваются ради получения личной выгоды за счет государства. Неформальность — более широкая категория, сюда входят все транcакции, происходящие без контроля государства. Они часто являются нелегальными, но необязательно социально неприемлемы.

Разумеется, когда депутат покупает себе место в парламенте или чиновник помогает тем, кто ему доплачивает, это не лучший способ управления государством. Но интерпретация коррупции по международным стандартам гораздо шире. Словом коррупция описывают как “подаренные” политику $ 1 млн, так и 50 грн, заплаченные врачу неофициально.

Если мы будем считать все неформальные выплаты коррупцией, останется ли у пенсионера возможность выжить на мизерный доход? Или, например, если я врач и моей зарплаты не хватает для оплаты счетов, существует ли легальный способ заработать больше и при этом не загонять себя по 20 часов в сутки? Или мне нужно перейти в частный сектор? Если так, то стране повезло, что еще хоть какие‑то врачи остались в государственных больницах.

Нам нужны альтернативные объяснения моделей поведения, которые слишком часто называют коррупцией, плохим управлением и отсутствием верховенства права.

Моя ключевая идея состоит в том, что кодекс морали государства не всегда пересекается с моральными правилами его граждан. Чем больше гражданин оторван от общественной и государственной жизни, тем больше эти моральности различаются.

Я считаю, что существуют два вида неформальности. Позитивная — работает как механизм социального перераспределения. И негативная — заражающая систему. Разница между ними не только в финансовой природе трансакций. Если государство уходит из определенного сектора, допустим, не выделяя достаточного количества средств, возникает саморегулирование, и говорить там о коррупции становится бессмысленным.

В Украине дискуссия о коррупции всегда касается коррупции “здесь”, формируя убеждение, что в других странах ее нет. Поэтому часто антикоррупционные компании строятся на вдвойне ложных основаниях. Западные эксперты подходят к незападным реалиям, используя идеальные модели, которые даже в успешных государствах не работают. Местные же эксперты в свою очередь верят в сказку об идеальности Запада.

В Великобритании, Австралии и других странах можно попасть на бесплатный прием к врачу, но уделенное время и внимание будут ограничены. Если вы недовольны этим, вам предложат “частный прием”. То есть заплатите что‑то сверх своей страховки и отправитесь к тому же врачу, но уже в индивидуальном порядке. Вы платите и получаете больше внимания. Ничего не напоминает?

В Италии во время посещения врача или другого специалиста (например, адвоката), он спросит, нужен ли вам чек. Если нет — стоимость услуг снизится на 20–30%. Если да — вы заплатите еще и налог за специалиста, которого он избежал бы, не выписав чек.

Мне жаль, но никакой западный принц на белом коне от коррупции не спасет. Мы можем пристально следить за политиками и первыми лицами государства, но нам не избавиться от неформальных выплат, пока для многих они остаются единственным способом дотянуть до конца месяца. Более того, нам не удастся избавиться и от неформальных практик: неформальность всегда будет играть свою роль в получении повышения или при выборе человека, с которым придется работать.

Но мы можем кое‑что исправить и поработать с доверием между обществом и государством, а также намерениями. В первом случае — если я доверяю государству, я с большей вероятностью буду делать то, что государство предлагает. Во втором — нужно понимать, что в “честных” странах неформальность построена на несколько иной основе. Использование неформальности коренится не в попытках обойти систему, а в том, чтобы найти лучший способ устранения проблемы, для которой не существует формального решения.

Поэтому не стоит перенимать якобы идеальную модель поведения других стран. Необходимо наконец осознать, что неформальность сама по себе не опасна, а вот недостаток доверия к государству таит в себе куда большую угрозу.

Новое Время

Автор

Олег Базалук

Oleg Bazaluk (February 5, 1968, Lozova, Kharkiv Region, Ukraine) is a Doctor of Philosophical Sciences, Professor, philosopher, political analyst and write. His research interests include interdisciplinary studies in the fields of neurobiology, cognitive psychology, neurophilosophy, and cosmology.